BROKEN

Стив?.. Баки? Я снова в Ваканде, в лесу. Мне хватает секунды, чтобы развернуться и увидеть, как Баки растворяется в воздухе, пеплом опадая на землю. Черт, нет. Нет, нет, нет. Только не снова Моргаю. Пепел падает ниже, пушка падает на землю. Нет, не может быть, Бак. Я отказываюсь терять тебя снова, слышишь меня, сукин ты сын? Я ОТКАЗЫВАЮСЬ ПЕРЕЖИВАТЬ ЭТО! Сейчас он появится снова. Он не мог просто так взять и... Нет, сейчас Бак выйдет из-за деревьев и мы вместе посмеемся над этой шуткой. Проходит время. Его нет. Пребывая в неком трансе подхожу к месту, где только что был Барнс, но там лишь пепел. От осознания происходящего сажусь на землю. Нет, Бак, нет. Не оставляй меня снова, Бак. Не оставляй...

***

— Нат? Рыжий цвет пробивается у корней, под глазами пролегли неглубокие тени, а разбитые костяшки свидетельство того, что Романофф теперь предпочитает рукопашку. Спутанные волосы, собранные в неопрятную косу, потрёпанный жизнью костюм. Кому сейчас вообще есть дело до внешнего вида? То, что произошло тогда, в Ваканде, напрочь выбило все желание следить за своей опрятностью. — Стив? Она поднимает на меня взгляд. Такой пустой, полный горечи взгляд. Та ли это Нат, которая искала мне суженую? Та ли это Нат, которая послала всех к черту и поддержала меня, когда была нужна? Та ли это Нат? Не та. Все мы больше не те, я уж точно. — Подался в монахини, Роджерс? - саркастически замечает она, складывая руки на груди. Дурная привычка. Это выдаёт ее волнение. — Подалась в наёмники, Романофф? - отвечаю тем же тоном, несмотря на зияющую внутри пустоту. Легкая ухмылка озаряет потухшее лицо. Приглашаю ее войти, закрывая дверь. Обиталище мое скромное. Две комнаты, одна из которых гостиная, а другая спальня, кухня и санузел. Холодильник забит едой, которая простаивает днями и в конце концов портится. На журнальном столике - если это можно назвать журнальным столиком - отрывки из газет о бедствии и о пропавших без вести. Ещё одно напоминание о том, кто виноват в горе невинных людей. Нат оглядывает всё изучающим взглядом и в конце концов поворачивается ко мне. — Давно не виделись. — Да уж... Грудь разрывается от каждого слова, каждая фраза даётся с трудом. Сколько я молчал? Быть может, месяц? Не считая срывающих голос криков по ночам от вновь вернувшихся кошмаров. Да, у героев тоже есть свои страхи. — Что с тобой случилось, Капитан Америка? - спрашивает Нат, выделяя последнее слово. — Это супергеройское имя, я - больше нет. Я снова обычный парень из Бруклина - Стив Роджерс. — Ладно, - кивает она, вскидывая руки. - Что случилось, Стив? — Я потерял счёт потерям... В Ваканде погибли мои друзья, один из которых едва ли не на моих руках. От этого не отмыться. Я больше не могу встать утром и пойти спасать мир, когда каждое мое движение вызывает во мне отвращение. Она молчит. Либо ей нечего сказать, либо она обдумывает. Скорее, второе, потому что Романофф всегда есть что сказать. — Знаешь что, Роджерс. Можешь хоть сколько распускать слюни и плакать о том, какой ты виноватый, но есть то, что ты даже ножом не сотрешь. Ты - Капитан Америка, хочешь этого или нет. — Ненавижу, когда ты так говоришь. Мы повинны в смерти людей, Нат. Мы повинны в геноциде. Мы повинны в том, что не защитили тех, кто нуждался... — Они понимают это! Все понимают это! И все равно ждут героев, которые всё натворили, чтобы опять всё исправить. В сотый и тысячный раз! Потому что мы всегда так делали. И они ждут Капитана Америку, ждут Тора и Старка, если он жив... — Старк жив, вернулся с Титана едва живой. Без костюма и части одежды. Но ты этого не увидела, потому что сбежала оттуда как последняя трусиха. Жестоко? Может быть. Так долго держать всё в себе, а потом выплескивать яд на других оказывается не так уж и сложно. Она облегчённо выдыхает, прикладывая руку к лицу, смахивая капли пота. — Этого парня так просто не спугнешь, - усмехается она. У нее красивая улыбка, не считая опадающего пепла в глазах. Вина. Все, что я чувствовал после битвы - вина и боль. Нескончаемо. С утра до ночи, день ото дня. Даже засыпая я чувствую это гложущее чувство, съедающее меня изнутри. Говорят, у каждого человека свой ад и мой настиг меня в тот самый день, когда я видел его в последний раз. С тех пор каждый божий день, закрывая глаза, я вижу перед собой его недоумевающий взгляд, полный надежды на меня. А я? А я не смог. Оплошал так сильно, как никогда в своей жизни. И потерял всё. Все, что у меня было. Друга, наставника, брата. И я заслуживаю каждый чертов миг в своем собственном аду. Как можно звать себя героем после того, как допустил геноцид целой половины вселенной? Мы сидим в гостиной, поедая нечто похожее на сэндвичи. Раньше на базе Мстителей Ванда вставала раньше всех и готовила потрясающий завтрак, даже несмотря на то, что Старк платил специальному повару. Все просыпались утром и первое, что чувствовали - дурманящий запах еды с кухни, а Ванда парила между кастрюлями и сковородками. — Прости за то, что сбежала тогда, - тихо начинает Романофф, стоя за моей спиной, пока я мою посуду. Держу пари, руки сложены на груди — Я тебя не виню. — Нет, винишь. Себя и всех вокруг винишь. Не возражаю, оборачиваясь к ней. Ее голова опущена, руки скрещены. — Я видела много смертей, Стив. Смерть своих друзей, родных и близких. Но то, что было тогда на поле... Просто выбило меня, - она качает головой. - Я не знала, что делать в таких ситуациях. Моя защитная реакция на страх и шок - бежать подальше. Когда я остановилась, то была в нескольких километрах от того места. Мы садимся на диван. Я кладу руку ей на плечо, слегка обнимая. Вот что прячется под слоем латекса и оружия. Просто девушка, которую лишили всего и заставили убивать. Внушили глупые цели, к которым она якобы должна идти. А что происходит, когда доходишь до конца? Ничего. Лишь пепел. — Что собираешься делать? - осторожно спрашиваю у Наташи, поглаживая плечо. — Завтра возвращаемся на базу. Больше ждать нельзя, Стив. С каждым днём всё больше врагов точат глаз на нашу планету. Хочу ли я возвращаться? Не особо. Но хочу ли я, чтобы земля оказалась под угрозой, когда мы и так разбиты хуже некуда? Меньше всего.