Дорога

— Скажи, а как ты поняла, что мы сейчас именно в Алабаме? С тем же успехом, мы могли бы быть где-то в Джорджии, Южной Каролине или Миссисипи. Или даже в Луизиане, — спросил я. После её недавней истерики мне было как-то неудобно с ней разговаривать. Но мёртвая тишина жутко действовала на нервы, поэтому я на свой страх и риск решился её потревожить. Мне необходим хоть какой-то собеседник иначе я или сойду с ума, или усну за рулём. — Просто знаю и всё. К тому же я не припомню чтобы в одном из перечисленных тобой штатов находился город Гамильтон, — пожав плечами, скрытыми объемной коричневой курткой, ответила она, не поворачиваясь ко мне. Когда её эмоциональный всплеск прошёл, она вновь уставилась в окно, всячески игнорируя моё присутствие. — Какой Гамильтон? — непонимающе поинтересовался я. — О-о-о, ты, видимо, уже действительно устал. Несколько минут назад мы проезжали мимо таблички, на которой было указано, что до Гамильтона 20 километров. Ты серьёзно не заметил? — она удивлённо посмотрела на меня. Прекрасные лазурные глаза немного припухли, также под ними пролегли едва заметные тёмные круги от недосыпа. В ответ я лишь невольно зевнул. Все-таки суматошный вчерашний день и несколько часов в дороге на мне сказались. Зато блондинку явно не клонило в сон. В отличии от меня. — Ладно, скоро приедем. Смотри не засни, — она посильнее укуталась в куртку, чем-то похожую на пилотскую, залезая в неё с ногами. И правда, где-то через десять минут за окном мелькнул покосившийся указатель с надписью «Добро пожаловать в Гамильтон!» и показались рваные ряды старых одноэтажных домов. На улице не было людей. Хотя это не удивительно ещё только почти шесть утра. Наверняка, жители этого города, который гораздо меньше даже Ривердэйла (хотя казалось бы куда меньше-то) дремали в своих уютных постелях. Эх, я бы тоже не отказался… — Всё. На месте, — я затормозил возле какой-то забегаловки вроде с неработающей неоновой вывеской, одно слово из названия которой пропало. Получалось только «… ужин». Ну что ж, ужин так ужин. Хоть и время сейчас не совсем подходящее для этого. — Ты будешь есть? — я взглянул на повернувшуюся ко мне спутницу, лицо которой выражало крайнюю степень возмущения. — Я?! Здесь?! Ты совсем с катушек слетел?! Чтобы я, Элизабет Купер, в здравом уме зашла в это… Это?! Да никогда в жизни! — обиженно тыкнув через стекло в здание пальцем, она гордо сложила руки на груди и показательно вздернула носик. Пожалуй, этот протест удался если бы её живот не заурчал бы жалобно, выдавая её с потрохами. — Мне кажется, что твой желудок с тобой сейчас не согласен и ему решительно плевать, где и что есть. — Отвали! Я не голодна, — она насупилась и натянула воротник куртки по глаза. — Раз так… Я тогда пойду съем парочку сочных бургеров и хот-догов. Ну или что там есть, — довольно протянул я, наблюдая как девушка ещё сильнее попыталась спрятаться за тяжёлой тканью приятного шоколадного цвета. Я вылез из машины, хлопнув дверью. Едва мне удалось разогнуться в полный рост я почувствовал насколько затекло тело за несколько часов езды. Чуть размяв занемевшие мышцы, по ним пронеслась приятная усталость. Несколько раз потянувшись я направился прямо к двери кафешки, которая судя прибитой под вывеской картонке работала круглосуточно. Фасад здания представлял собой весьма печальное зрелище: некогда ярко-желтая краска, которой были покрыты стены выцвела и потрескалась, большие окна затянулись слоем пыли, паутины и сеткой мелких трещин, а дверь едва держалась на петлях. От шика 60-х годов, в которые было построено кафе, судя по оформлению или которым она пыталась подражать ничего толком не осталось. Только так, общие образы. Внутри дела оказались не лучше: каноничная барная стойка с легким налетом грязи, несколько барных стульев с сидушками из протертой или даже порванной в некоторых местах кожей или кожзамом, старые диванчики, ядовито-зеленого вырви-глаз цвета, столы с клетчатыми, чем-то заляпанными скатертями, десятки безделушек на стенах, вроде странных картин или аппликаций из чего попало и темно-коричневый то ли паркет, то ли ещё что-то, совершенно сюда не вписывающееся. Дизайн тот ещё. Ну да ладно, выбирать не приходится. Я сел за ближайший столик и ко мне ленивой походкой подошла официантка в бежевом переднике поверх обычных джинс и футболки и недовольно спросила: — Что будете? — А что есть? Девушка раздраженно закатив глаза, взяла меню с соседнего столика и кинула в меня. Мда, очень вежливо. — Когда выберите — позовите, — с этими словами она скрылась в каком-то проёме, ведущем скорее всего на кухню. Я принялся изучать содержание ламинированного листа, как заметил, что блондинка в моей машине пытается поудобнее устроиться, ежесекундно переворачиваясь на сидении с одного бока на другой. Встретившись со мной взглядом, она показала язык и отвернулась. Я лишь усмехнулся. Ей-богу, ведёт себя как ребёнок, даже хуже. Неужели позавтракать в обычной кафешке будет таким неисправимым позором для неё? Видимо, да. Но ничего, чувство голода сильнее, по себя знаю. Всё равно придёт. И я не ошибся. Буквально через минуту входная дверь громко хлопнула и рядом со мной плюхнулась злая девушка. Она молча выхватила у меня из рук меню и бегло посмотрела его. — Что, есть хочется? Неужто нашей золотой девочке придётся опуститься до уровня простых смертных и потрапезничать не в мишленовском ресторане, а в придорожной закусочной? — Отстань! — рявкнула она, нервно отбросив ненужный лист. Её жутко раздражала сложившаяся ситуация, а меня же наоборот веселила. Видеть её в таком состоянии дорогого стоит. И нет, я сейчас не о настроении последней мегеры, распалявшейся в ней с каждой минутой всё больше. Такой я имел честь наблюдать её половину школьной жизни. Хотя это тоже поднимало настроение. Я про её непозволительную для королевы школы растерянность в глазах, которую она тщетно пытается скрыть, про её необычайно растрепанный, домашний и главное человеческий облик. — Девушка, подойдите, пожалуйста, — позвал я и минут через пять официантка наконец соизволила явиться. — Выбрали? — она вытащила из жидкого низкого хвоста обгрызенный карандаш и мятый блокнотик, покоившийся до этого в заднем кармане. — Мне два гамбургера, картошку фри, два хот-дога, куриные крылышки и стакан колы, — обе девушки удивлённо посмотрели на меня, но всё же промолчали. Я уже говорил о своей любви к фаст-фуду? Если нет, то вы теперь знаете. Не знаю с чем связано превращение моего желудка в чёрную дыру. Но скорее всего как-то сказалась весьма голодное существование в Саутсайде. — А что ты будешь? — Давайте чизбургер и молочный коктейль, — неуверенно проговорила блондинка. После того как официантка ушла она добавила: — Чёрт, я последний раз ела в таких забегаловках лет в десять. — Поздравляю с возвращением в детство. — Ага. Которого лучше бы не было, — то ли про детство, то ли про возвращение сказала она, криво усмехнувшись, и принялась рассматривать пустынный пейзаж за окном, состоявший только из моей машины и закрытого магазинчика через дорогу. Вскоре принесли наш заказ. Я сразу же накинулся на свою гору еды, пытаясь вспомнить сколько я уже нормально не ел. Около трёх дней? Да, пожалуй где-то так. За прошлую неделю у меня едва ли было время чтобы поспать, я уже молчу про долгие прогулочки из одного конца города в другой до «Pop's». Школа, работа, подработка, Змеи… В общем, дел невпроворот. Но теперь, к счастью, всё окончено. — А ты точно всё это съешь? — неверяще спросила моя спутница, с некоторым отвращением покосившись и на заказанный ею чизбургер и милкшейк. — Это сколько вообще калорий выйдет? — Понятия не имею. Если ты не хочешь я могу съесть, — просто пожав плечами, ответил я. За почти сутки бодрствования у меня не только глаза начали слипаться, но и живот крутить от голода. — Лучше молча жуй, — буркнула она и брезгливо тыкнула наманикюренным пальчиком в свежую булку сэндвича. Поразглядывая развалившееся на одноразовой белой тарелочке чудо, она наконец собралась с силами и, вооружившись салфетками из металлической салфетницы на столе, взяла его. Ещё немного повертев в обезопасенных руках, откусила небольшой кусок. Сразу же скривилась, будто немного позеленев, и, прожевав с кислой миной, проглотила. — Фу, ну и дрянь же. — Господи, тебя никто не заставляет, — закатываю я глаза. С одной стороны жуткая капризность этой розовой принцесски сильно раздражала, а с другой… Без неё она, пожалуй, и не была бы собой. Уж настолько сильно эта не самая лучшая черта вписалась в её характер и образ. — Заткнись, — она, подумав ещё о чём-то несколько секунд, всё же продолжила есть бургер, морщась при этом так будто пила горькое лекарство. Единственное, слишком длинные рукава застегнутой кожаной куртки мешались. — Ты бы сняла свою куртку. Неудобно же, — в ответ на моё предложение она лишь фыркнула и гордо отвернулась. Мне вот сейчас интересно ей сколько лет: восемнадцать или пять? Потому что так глупо вести себя могут только совсем маленькие дети! Ну и она. Но когда рукава опять сползли, девушка всё же плюнула на всё и стянула вещь, сбрасывая её на диван, на котором мы сидели, отсвечивая испачканной запекшейся кровью серой подкладкой. Моему взгляду вновь предстало помятое нежно-розовое платье до лодыжек, состоящее из двух слоёв: первый — какая-то полупрозрачная тюлевая ткань, второй — кажется, атлас или шёлк. Когда я увидел её вчера в этом я, мягко говоря, обомлел. И нет, не из-за того, что ей очень шло платье, в нём она выглядела как древнегреческая богиня сошедшая с небес на землю, уж настолько воздушен и лёгок её образ. Хотя этого отрицать тоже нельзя. Я ожидал, что на такое мероприятие она придёт в чём-то более откровенном, блестящем, в общем, в чём-то более свойственной ей. Как, например, Вероника Лодж. Она решила поддерживать свой имидж богатенькой стервы до конца, придя в платье то ли от Шанель, то ли от Гуччи, то ли ещё от кого-то, как она сама хвалилась. Причём не только одеждой, но и поведением. Только вчера за несколько часов она успела встрять в несколько конфликтов с теперь уже бывшими учениками, свидетелями чему была вся школа, также послать трёх учителей и почти подраться с какой-то девчонкой, перед этим напившись в хлам в своих лучших традициях. Я, конечно, знал, что ребята из футбольной команды способны пронести алкоголь куда угодно, но не в таких же количествах, чтобы еще половину двенадцатиклассников помимо Вероники, пришедших абсолютно трезвыми, вырубило, когда дело ещё даже не дошло до середины праздника. — Я бы не советовал так отсвечивать своей курточкой, если не хочешь провести следующие несколько часов в полицейском участке по наводке участливых жителей этого славного городка, — понизив голос, сказал я, кивая в сторону официантки, с подозрением посматривавшей на нас, вальяжно оперевшись о барную стойку. Девушка взглянула на куртку, повернутую подкладкой к верху и, подумав, перевернула её, пряча от любопытных глаз пятно. — Кстати, можешь расскажешь откуда это? — мне уже давненько хотелось узнать об этом, но всё как-то не представлялось случая. — Неважно, — отмахнулась она, отводя взгляд, и вновь переключила внимание на свой чизбургер. Итак, прошло минут пять в полном молчании, пока мы доедали заказанное. Мог ли я когда-нибудь подумать, что в одно прекрасное (или не очень) утро я — главный изгой в школе, «отброс», ботаник, задрот и много кто ещё — и она — «Мисс Совершенство», отличница, красавица черлидерша с деньгами и связями (пусть и родительскими), но, вопреки стереотипам, вдобавок ещё и слишком высоко задравшая нос, постоянно всех оскарбляющая и унижающая девчонка, постоянный клиент самых дорогих клубов Ривердэйла — будут вдвоём вот так просто и тихо сидеть в ветхой забегаловке за сотни миль от родного города, куда сами же и уехали, почти не ругаясь. Хотя ещё неделю назад я смело сказал бы, что больше часа мы в компании друг друга не выдержали, скорее бы убили бы друг друга. Потому что даже я — вполне спокойный и уравновешенный человек не смог бы вытерпеть её отвратительный характер, которым она славилась на весь Ривердэйл и который почему-то не спешила сейчас особо демонстрировать. — Поедем дальше? — скорее не спрашивая, а утверждая, сказала Бетти, когда мы вышли из кафе, сопровождаемые настойчивым, изучающим взглядом подозрительной официантки. От её высказывания у меня на миг пропал дар речи. После нескольких часов дороги дальше в путь, серьёзно? Да ни за что! У меня уже глаза слипаются от усталости, я спать хочу. — Нет, — ответил я, останавливаясь возле пикапа. — Почему? — она поравнялась со мной и поправила зажатую под мышкой куртку. — Я если ты не заметила уже на ходу засыпаю, — будто в подтверждение моих же слов вырвался случайный, неконтролируемый зевок. — Не хочу, знаешь ли, попасть в аварию из-за собственной невнимательности. — Я могу вести машину. У меня права есть, — возразила она и уже потянулась к дверце автомобиля рядом с водительским сидением. Я лишь усмехнулся этому и легонько оттолкнул её. Что-то, а допустить Купер за управление своей машиной я точно не могу. Я не успел ещё забыть истории прошлых лет, чтобы так рисковать. — Нет, тебе я в жизни не доверю её, — я ласково погладил красный капот. Эта машина практически всё, что у меня есть. Единственное сколько-нибудь полезная вещь, доставшаяся от отца. Остальное моё наследство от него — пропахший перегаром и сигаретным дымом разваливающийся трейлер, где жить — себе дороже, постоянная оплата счетов за его выпивку, частые встречи с шерифом по поводу того, что папа опять натворил что-то и попал в участок и так далее. Даже удивительно, что он не пропил пикап до моего шестнадцатилетия, когда в полупьяном бреду «подарил» мне его. Хотя это скорее я выпросил. Соглашусь, что, пожалуй, не самым честным было почти вымогать у пьяного в хлам человека что-то, однако водить машину он всё равно не мог, так как у него давно отобрали права. Повезло, конечно, что он никогда не бросает слов, сказанных в самом жестком запое, на ветер, какими бы они не были. Да и в любом случае, автомобиль был едва на ходу. Сколько же сил и времени было на него потрачено — ужас! Помню как несколько недель я, мой лучший друг и его отец ремонтировали этот пикап. Эндрюсы… Пожалуй, все самые хорошие воспоминания о моей жизни связаны с этой семьёй. Ну, или почти все. Иногда я даже не понимаю почему мне так повезло, когда я и Арчи крепко подружились, ещё в раннем детстве и мистер Эндрюс, зная какие проблемы происходят в моей семье, взял, скажем так, под «своё крыло» по старой, закончившейся со смертью мамы дружбе с моим папой. Он помогал всем, чем мог: кормил меня, хоть я поначалу сильно этому сопротивлялся, всегда разрешал переночевать после моей очередной крупной ссоры с родителем, иногда помогал деньгами. Но конечно, гораздо важнее была та психологическая поддержка, которую он и Арчи оказывали мне. Сколько себя помню всё моё детство и юность в Ривердэйле сопровождалось постоянными насмешками, угрозами, которые были как со стороны Нордсайда, пренебрежительно относившегося ко всему, что связано со Змеями, а тем более с «отпрыском» их Короля, так и от Саутсайда, до определённого момента не считавшего меня за человека лишь потому, что моя мать была северянкой. В общем, меня не принимали ни там, ни там. Абсолютно все, включая Купер, которая, к моему удивлению, сама напросилась в поездку неизвестно куда вместе со мной, хотя ещё неделю назад воспринимала такие предложение как очень тупой и невесёлый розыгрыш, привыкли постоянно меня унижать. И только лишь Арчи и Фред относились ко мне нормально. — Почему это? — возмутились она, выдёргивая меня из воспоминаний. Она надула губки, на которых почти не осталось вчерашней нежно-розовой помады, нахмурила брови и сложила руки на груди, ожидая ответа. — Спасибо, но я не хочу, чтобы ты разбила мне машину. У меня нет столько денег, извини, — я улыбнулся, увидя как блондинка, стоявшая передо мной, покраснела от злости и раздраженно фыркнула. — С чего ты взял, что я что-то сделаю с твоей машиной?! — недовольно воскликнула она, насупившись. Лазурные глаза метали молнии. — Чёрт, весь Ривердэйл ещё помнит как ты разбила две своих машины в прошлом году, оба раза едва не сбив человека! — я мрачно усмехнулся, заметив, что теперь наглая и возмущённая отказом Купер потупила взгляд, смотря на острые носки аккуратных шпилек и заложив руки за спину, немного сжав плечи, словно маленький ребёнок, которого отчитывали не за гонки со своими богатыми дружками в не самом трезвом виде в центре города, а за разбитую мамину вазу. Если я не ошибаюсь, первая авария произошла в первый учебный день прошлого года, точнее уже в ночь. Как потом говорили во всей школе правящая её верхушка решила отметить начало занятий и немного перебрала и в итоге врезалась в фонарный столб, перед этим чуть не лишив незнакомца, которому не повезло переходить в поздний час именно ту дорогу, по которой мчалась компания выпивших подростков. Второй случай произошёл во время рождественских каникул. Здесь чуть более запутано. Всё произошло в день вечеринки в честь наступающего праздника, куда пришло полшколы. Потом произошла ссора между подружками не разлей вода Вероникой и Элизабет, связанная кажется с Реджи Мантлом. Они то ли его не поделили, то ли ещё что-то, но в итоге закончилось всё тем, что они захотели решить конфликт в честном рыцарском турнире, то есть в гонках на пьяную голову. И точно так же как и в первой истории совершенно случайный прохожий просто шёл по пешеходному переходу, возвращаясь с работы домой, как вдруг на него чуть не налетели сначала чёрный мерседес Купер, а потом красный BMW Лодж, чуть отстающий, которые, пытаясь выровнять ход, вылетели на встречку и три машины, одна из которых принадлежит случайному водителю врезались друг в друга, причиняя не малый ущерб. Но это только одна из полных версий произошедшего. А их, пожалуй, около ста. Конечно же основные события, а именно вечеринка, соревнования на трассе и почти сбитый человек не меняются от варианта к варианту. Но всё же свои корректировки, изменения тоже присутствуют. И я всё это знал почти наизусть. Не то чтобы я был таким сплетником, чтобы собирать всякие слухи, но попробуй не запомнить хоть тысячу вариаций рассказов о недо-аварии, когда вся школа в течение полутора месяца только об этом и говорит. — Ну подумаешь! Было и было! Я же в итоге ничего такого не натворила! — она снова потянулась к ручке, пытаясь отпихнуть меня плечом. Вот же упёртая! С первого раза что-ли непонятно?! — Я же сказал, что не пущу за водительское кресло! Успокойся! — я встряхнул её за плечи из-за чего она тихо возмутились, но всё же отступила. — Я не понимаю, ты торопишься куда-то или что? Несколько часов сна не помешает нам обоим, — я вот серьёзно не понимаю зачем такая спешка. Куда? Да уж странная поездочка. Хотел пообщаться с ней — получите, распишитесь, как говорится. Чёрт меня дёрнул ехать посреди ночи с ней непонятно куда и для чего. Правда, я уже вообще ничего не понимаю. Почему я вообще влез в это… Чёрт, даже слова особо не подберёшь. Я уже сам себя корить начинаю, что впутался непонятно во что, но главное с ней. — Блять, я поздно вечером села в машину к малознакомому парню, наплевав на то, что он вполне может оказаться шизанутым маньяком. Хотя… — она смерила меня оценивающим взглядом. Эй, не понял, ты совсем уже оборзела?! — Насчёт маньяка — не знаю, но вот в первом сомневаться не могу, ты точно конченный псих! — она мрачненько улыбнулась. Вообще-то, не очень приятно слышать такое, но я уже в принципе привык. — Так вот я села к черти-кому в машину, одна, без вещей и попросила гнать из моего родного города куда подальше! И знаешь я, естественно, никуда не тороплюсь, просто люблю такие прогулки по соседним штатам на старой развалюхе! — она с силой пнула красный металл отчего взвыла сирена. Вот идиотка же! Я быстро полез в карман за ключами и отключил сигнализацию. — А ты не можешь истерить без причинения ущерба моему имуществу? — я уже был жутко зол. Мало того, что я хочу спать, так что настроение оставляет желать лучшего, та ещё мы тратим время на бессмысленные препирательства непонятно из-за чего! Как же она меня бесит! — Это я истерю?! — она буквально задыхалась от возмущения. — Да ты, — не я же, в конце концов, — такая Элизабет определённо раздражала. И умиляла. Но раздражала всё же больше. Внезапно она подлетела ко мне и прошипела по-змеиному: — Или ты сейчас же садишься в машину и мы едем туда, куда мне надо или… — Или что? — она побагровела пуще прежнего, в глаз мелькнуло… Удивление? Наверное. Чему же? Ах, да совсем забыл сказать, что за всё время нашего с ней знакомства, отнюдь не самого приятного, я едва ли смел ей перечить. Как и весь Ривердэйл. Все боялись её. Точнее её отца. Но за пределами нашего города не действует правило: «Куперы всегда правы». — Придурок, — небрежно бросила девушка, отстраняясь. Нет, ну это уже переходит все границы! — Ваше Величество, не могли бы Вы быть так любезны и перестать воображать из себя непонятно кого, относиться к людям более уважительно. Особенно к тем, которые запросто могут оставить тебя в этой глуши и черта-с-два ты отсюда выберешься без денег-то. — Да пошёл ты! — зло рявкнула Купер и, резко развернувшись на тонких каблучках, поспешила удалиться. Куда это она? Чёрт, она просто невыносима! Но даже несмотря на это, едва она отошла на пару метров меня сразу начало терзать идиотское чувство вины. Сначала я не хотел идти за ней, но через пару секунд, когда блондинка уже собиралась скрыться за углом какого-то закрытого магазинчика ноги сами понесли меня, подгоняемые совестью. Конечно, по факту я вообще ничего не сделал, но видимо ощущать себя виноватым в спорах с ней уже стало чем-то привычным, обыденным, может даже инстинктивным. Печально, когда даже твоё тело и разум не слушают тебя, стоит только появиться ей. Я за несколько секунд преодолел разделявшее нас расстояние и дёрнул её за руку. Хмурое, но по-прежнему прекрасное лицо предстало моему взору. Несмотря на ситуацию сердце забилось в привычном ускоренном ритме, ладони вспотели и уши, стопроцентно, покраснели. Слишком хорошо мне известна моя реакция на неё. Интересно, это хоть когда-нибудь прекратится? — Отвали от меня! — скидывая мою руку, крикнула Элизабет. — И вообще, не подходи ко мне, фрик! — она толкнула меня в грудь и быстро скрылась, пока я смотрел на неё ошарашенным взглядом. Ну, зашибись, ещё и извиниться перед ней хотел. Вот же поехавшая! Стерва, идиотка, дура, да у меня словарного запаса не хватит, чтобы в полной мере описать её… — Истеричка долбанутая! — я и сам не заметил как это слетело с языка и разрезало утреннюю тишину маленького городка. Где-то уже вдалеке раздалось приглушенное «Козёл!», но поглотилось шумом одинокой приехавшей мимо машины. Я бессознательно сжал кулаки в приливе злости. Я никогда не бил женщин, и не собираюсь, но эта девушка определенно вызывает у меня желание поступить так. И самое главное, что мы разругались из-за ерунды! Вот чёрт… Прямо-таки яркое напоминание о школьных годах. Я хотел было плюнуть на гордость, что советовала мне не идти за ней, и всё же разыскать эту… Эту… Ох, говорю же у меня словарного запаса не хватит, чтобы передать её дрянной характер! Да ни у кого не хватит, гарантируют! Но потом все же решил сделать то, что собирался, то есть найти поскорее хоть какую-нибудь ночлежку и завалиться спать. В конце концов, я не нянька, чтобы постоянно бегать за ней. Кстати, я уже говорил насколько она меня бесит? Даже если да, то я готов повторить это хоть десять тысяч раз: она меня бесит, раздражает, выводит из себя! Иногда сам не понимаю, почему я её до сих пор не послал куда подальше. Пожалуй, моя жизнь точно стала бы спокойнее. Только глупому сердцу всё же не прикажешь, к сожалению. Ненавижу тот день, когда впервые увидел её. И при этом… Люблю.