Дорога

— Джордж Уайли планирует взяться за дело Элизабет. Он скоро прилетает сюда из Нью-Йорка. — Неоперативно ты работаешь. Я уже об этом знаю. — Что будем делать? — Скажи Минетте, чтобы быстрее решал вопрос с Хэлом. Я помню этого Уайли, человек крайне любопытный и поэтому может сунуться туда, куда не следует тем более если речь идёт о его близком друге. — Может проще будет избавиться от него? — Ты идиот? Сейчас это только привлечёт лишнего шума и тогда в Ривердэйле могут показаться и более серьёзные лица, а нам это ни к чему. И к тому же он точно сможет найти Элизабет. Каким бы человеком он ни был, но сыщик он действительно довольно-таки смышленый. — Эта его смышленость может помешать. — Если делать всё аккуратно, то нет. К тому же мы выведем его из игры как только он нападёт на след этой чертовки. Не хватало, чтобы она ему что-то рассказала. — Может лучше всё же не привлекать его вообще? — Это покажется странным. К тому же зачем тратить свои ресурсы на поиски нашей беглянки, если есть тот, кто сделает это за нас. И без неё проблем хватает. — Не понимаю, зачем так париться, что она сбежала. Да у неё кишка тонка нас подставить. Знает, что тогда ей точно не жить. — А вдруг? Наша ниша бизнеса — такая сфера, где надо работать чётко, слаженно и точно. Без любых погрешностей. Иначе будут большие проблемы. Ясно? — Более чем.

***

Щелчок. Ещё щелчок. Серебряные запонки с изящной гравировкой инициалов их владельца — подарок на сорокалетие — отправились на своё законное место, то есть в петли манжет снежно-белой рубашки от известного бренда. Вокруг накрахмаленного воротника змеёй извивается черная шелковая лента, которая благодаря нескольким ловким движениям превращается в идеальный галстук. Простоватые серебристые часы недовольно клацнули, когда застегнулись на аристократичном запястье. Последний штрих — чёрный, в цвет строгих брюк и начищенных ботинок пиджак. Сегодня никакой вычурности и пафоса, никаких цветастых платков на шею, никаких плетёных дорогих браслетов и никаких украшений в нагрудном кармане. Сегодня — непривычный официоз и искренний траур по ушедшему в мир иной другу. Мужчина внимательно вгляделся в зеркало туалетного столика, возле которого сейчас стоял: чуть влажные густые каштановые волосы, передернутые первой сединой, появившейся неожиданно поздно для его возраста и весьма нервной профессии, контрастная светлая кожа, изборожденная глубокими впадинами морщин, непропорционально большой орлиный нос, совсем не уродовавший печальное лицо, а наоборот придававший ему своеобразный шарм, бесцветные губы и водянистые, призрачно-голубые глаза, спрятавшиеся под навесом тяжёлых нахмурившихся бровей. Устало потерев переносицу, мужчина зевнул. Да уж, ночная бессонница и четырёхчасовой перелет, за который он также не сомкнул глаз делали своё дело. Даже ледяной душ полчаса назад не дарил относительной бодрости. По-хорошему сейчас стоило бы развалиться на широкой двухместной кровати, скрыться под невесомым балдахином, и, наслаждаясь неожиданной для такой глуши роскошью, подремать хотя бы пару часиков. Но если тело молило об отдыхе, то душа, подгоняемая данным не так давно обещанием, жаждала действия. Осмотрев своё временное пристанище ещё раз, мужчина зацепился взглядом за небрежно кинутый на темно-зеленое кресло планшет, открытый на одном и том же уже приевшемся сайте. Кричащий заголовок на весь экран гласил: «Чёрная полоса в жизни кленового семейства». Мужчина в очередной раз пробежался глазами по короткой заметке, не желая верить в написанное, но понимая, что это всё — правда. «В жизни небезызвестного семейства Куперов началась настоящая чёрная полоса. Ещё не так давно у производителя популярной марки кленового сиропа «Southern maple» — Гарольда Купера начались проблемы, связанные с бизнесом из-за чего его компания в определённый момент находилась едва ли не на грани банкротства. Некоторые любители воскресных блинчиков с сиропом (который, надо сказать, просто отменного качества) буквально молились за фирму. Действительно, было бы жалко утратить такой продукт, производимый ещё с 1920 года. Но, думаю, исчезновение с арены американского рынка такого серьёзного конкурента облегчило жизнь многим молодым предпринимателям, занимающихся ту же нишу. Тем не менее, сейчас, когда компания стала только-только выкарабкиваться из этой экономической ямы по ней ударило новое потрясение, а именно смерть генерального директора, то есть Гарольда. Да-да, это не опечатка. Вчера, 29 мая был убит известный бизнесмен. Его труп найден в небольшом лесу на окраине Ривердейла — небольшого города на севере Флориды рядом со столицей штата Таллахасси. Как полагают эксперты уже прибывшие на место преступления мужчина умер в промежуток между 18:00–20:00 часами вечера. У тела есть шесть огнестрельных ранений: четыре пули прошли навылет — одна была адресована в голову, одна в шею, ещё две в область сердца, оставшиеся две пули застряли — одна в правом бедре, другая около левой почки. Предполагается, что ранения были нанесены поочерёдно. Также на трупе были обнаружены следы верёвок в районе запястий, что говорит от том, что Гарольда Купера, возможно, держали в плену. Почему о его похищении не было известно СМИ и было ли оно вообще это уже другой вопрос. Делом пока что занимается местный шериф — Майкл Минетта, но думаю вскоре оно будет передано более высоким инстанциям. Но, как говорится, беда не приходит одна. Также сегодня утром стало известно о пропаже юной Элизабет Купер — младшей дочери бизнесмена. Ещё вчера у восемнадцатилетней особы был школьный выпускной, после которого её никто не видел. Сегодня ранним утром об этом было сообщено в полицию, после чего почти весь город бросился на поиски девушки. К сожалению, это всё, что на данный момент известно нашему изданию.» К концу прочтения мужчина уже находился в недавно заказанном такси и всё дальше и дальше уезжал от своего шикарного номера в «Пяти сезонах». Он был в несвойственной ему ярости. Кто бы мог подумать, что эти журналюги могут быть настолько пронырливыми! Только сегодня утром стало известно о смерти Хэла, а эти гады уже успели написать об этом, несмотря на все усилия сохранить это в тайне. Да уж, точно не участи быть растащенным на жалкие статейки он желал своему другу. Ещё и Элизабет сюда приплели… Хотя, именно она его больше всего и интересовала так что любая капля информации о ней сейчас была на вес золота. Но и дело Гарольда, естественно, немного так быстро забыться. «Прав был всё-таки Хэл. А я как последний идиот ему не поверил. Ну, в таком случае ему точно надо было идти в ясновидцы — он имел бы большой успех!» — горько подумал человек, бессвязным шёпотом озвучивая мысли к удивлению покосившегося на него водителя. — Чего уставился? — грозно рявкнул мужчина, раздраженный излишним вниманием к себе. — Сэр, Вы не сказали куда ехать, — промямлил молодой человек, натянуто улыбнувшись и с трудом сдерживаясь, чтобы не нахамить в ответ, как привык это делать дома. В конце концов сейчас он на работе, а ругаться с клиентами, итак не особо частыми, не стоит. С нескрываемым интересом взглянул на пассажира: точно не местный. Ривердэйл хоть и не был откровенной глушью, где домов раз, два и обчелся, но и мегаполисом, даже большим городом его точно не назовёшь. Однако представители этой не особо хлебной в таких местах профессии вынуждены были держать в голове настоящую записную книжку, обычно поименно знакомясь с половиной населения, заводя знакомства как с нужными так и с не очень людьми к первому году работы. А этот перец точно не из Ривердэйла и даже не из соседнего Гриндейла. Это было понятно ещё до того как этот молодой человек (его, кстати, звали Фэнгс) стал перебирать в уме всех своих клиентов и просто знакомых жителей (благо было не сложно), слишком уж мужчина был… Другой? От него буквально несло за километр респектабельностью и успехом, плюс и одет с иголочки, точно не описание обычного обитателя города. Так могли выглядеть только представители местной непризнанной власти, которую все боялись, любили и слушались, но в открытую не подчинялись, наивно твердя: «Деньги ничего не решают. Власть принадлежит политикам, а политики — народу, ведь у нас же демократия. Мнение этих богатеев не так уж и важно.». То есть либо Блоссомы, либо Лоджи, либо Куперы. Но этот мужчина точно ни к кому из них не принадлежит… — Алло, Вы меня слышите? — учтиво-напряжённо поинтересовался пассажир, щелкая перед носом Фэнгса, отрывая того от интересного и безусловно важного для его нарастающего любопытства дела. Парень несколько раз кивнул, переводя взгляд на хмурое лицо. — Поместье Куперов. — Вэстхилл-хаус? — Да. — Вы же уже знаете о случившемся? Ну, об убийстве Гарольда Купера и пропаже его дочери? Сейчас там никого кроме полицейских не принимают. Просто предупреждают. Сегодня подвозил парочку бизнесменов, так их оттуда выгнали взашей… — Слушай, парень, ты можешь помолчать? — грубо поинтересовался мужчина и отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. И Фэнгс действительно замолк. Минут на пять. — Понимаете, сейчас Вэстхилл-хаусе все на нервах. У них видите ли горе. Хотя там такая семейка, что и горе весьма сомнительное, — хохотнула водитель. — О чём Вы? — по профессиональной привычке он навострил уши, помня, что такие молодчики могут выдать кое-какую полезную информацию сами того не подозревая. — О том, что это не семья, а террариум. Я даже не удивлюсь если Гарольда Купера убил, допустим, его сыночек. Или жёнушка. Это, кстати, более вероятно. Не женщина, а мегера, дьявол в юбке, — Мэттью вновь усмехнулся. А мужчина попытался напрячь свои извилины, дабы отыскать в своей памяти побольше про каждого члена семьи. Он хоть и был другом Хэл, но при этом не так уж часто общался с его родственниками за исключением Элизабет. Она часто прилетала со своим отцом в шумный Нью-Йорк по делам, по крайней мере в юном возрасте. И часто останавливалась дома у прижавшегося сейчас лбом к холодному стеклу человеку, пытавшемуся как-то систематизировать свои воспоминания. Он помнил, что Элис — супруга Хэла, действительно обладала тем ещё необузданным нравом, что видимо передалось обеим её дочерям буквально на генном уровне. Что Полли что Бетти были настоящими амазонками. Правда, как с гордостью упоминал Хэл, одна их них, то есть Полли стала активно исправляться после того как её на полгода отправили в закрытый пансионат в дождливую Англию. Бетти же оставалась такой сорвиголовой, что её отказывались брать под своё крыло все частные школы, едва узнавая, что натворила юная леди в одном интернате, куда временно была сослана за плохое поведение. В отличии от Паулины эта оказалась орешком, который действительно сложно раскусить и перевоспитать. Об этом мужчина знал не понаслышке, оплакивая далеко не одну дорогую вазу, по чистой удаче купленную на очередном аукционе в Нью-Йорке за порой крышесносные деньги, после очередной игры непоседливой девчонки в индейцев, ковбоев или ещё кого похуже, из-за которой фешенебельные апартаменты в центре города походили больше на развалины в Древней Греции. Мужчины в этой семье были явно куда более умиротворенными и уравновешивали пылкий характер женской части. Что Гарольд спокойный и рассудительный, умеющий вести дела бизнесмен, ищущий компромиссы и старающийся сгладить острые углы, что Чарльз точная копия отца. Юнец ещё и отличник, спортсмен и популярный парень в университете, в котором сейчас учится. Кажется, в Йеле или в Гарварде. Туда при этом он поступил самостоятельно без помощи богатенького папочки и получил стипендию, почти полностью покрывающую растраты на весьма не дешёвое обучение. Единственный недостаток — были у него иногда такие вспышки гнева, что лучше было просто не попадаться ему на глаза. Но такое как уверял Хэл случалось крайне редко. — Даже жалко становится девчонку. От такой бы жизни любой сбежал, — продолжал парень, совершенно не обращая внимания, что его слушатель давно витает в своих мыслях. — Думаете, она сбежала? — Думаю, да. Я же говоря, любой бы не выдержал. — Не выдержал чего? — Да там… Эх, не важно, — отмахнулся парень и на время стих. — Хотя знаете, я как-то не особо за неё переживаю. Как и любой другой нормальный человек в городе без мазохистских наклонностей. Девчонка той ещё гадюкой была. — Да что вы говорите, — хмыкнул мужчина, поворачиваясь к собеседнику. — Неприятный человек в общении если честно. Постоянно всех унижала и задирала. Не удивительно, что её все так ненавидели. Особенно южане. — Кто? — переспросил мужчина, одергивая строгий галстук. — О, теперь я точно понял, что вы не местный и вряд ли часто бываете в этих местах. Потому что все, кто сюда приезжал больше пяти раз знают о, скажем так, небольшой холодной гражданской войне. — Войне? — Да, войне, — машина резко ушла вправо, когда таксист вывернул руль под немыслимым углом, чтобы объехать глубокую яму, на время заброшенную рабочими, ремонтировавшими дорогу в этих местах, которую заметил в последний момент. — Извините, — сказал парень, поправляя замотавшийся брелок с зелёной змейкой. — Наш город условно поделен на две части: Нордсайд и Саутсайд. Нордсайд, естественно, находится севернее и это богатый, благополучный район города. Саутсайд считается этаким преступным районом с бедным населением и прочими атрибутами таких мест. Хотя это не так. Я сам из Саутсайда. Нет, конечно, там далеко не идеально, но в принципе не так уж и плохо как эти снобы-северяне думают, — фыркнул Фэнгс. — Граница проходит по реке Свитуотер, которая пересекает Ривердэйл. Мы, южане воюем с северянами потому что последние считают себя лучше нас, постоянно нас притесняют и всё в таком духе. Что касается дочурки Купера так она и вовсе ненавидела всё, что связано с нами. Мне посчастливилось видеть эту стерву несколько раз в жизни, зато один мой друг учился с ней вместе. И так как он практически единственный южанин во всей той школе, то они частенько конфликтовали. Хотя он-то парень тихий, лишний раз приставать не будет, но эта сука всё время до него докапывалась, — кажется, Фэнгсу было плевать слушает ли его кто-то вообще, главное ему хотелось выговориться и избавить душу от волнения за знакомого. — А что за парень? — почему-то профессиональное чутьё подсказывало, что в ближайшем будущем этоха информация может пригодиться. — А? — рассказывающий ещё какие-то факты о междоусобицах в городе парень прервался и изумленно взглянул на клиента. — А Вам зачем? — Просто любопытно, — пожал плечами мужчина. — Ну, Джагхед Джонс. Вряд ли Вы его знаете. Зато может слыхали о его отце — ЭфПи Джонсе. Типа Змеиный Король, все дела. — ЭфПи Джонс… — он определенно слышал это имя раньше. И скорее всего из уст Хэла, когда тот жаловался на проблемы с местным хулиганьем, которое всё никак не отвяжется, что происходило почти каждый его приезд в Нью-Йорк. — Всё, приехали, — радостно сообщил Фэнгс, аккуратно подъезжая к витиеватым воротам, где прямо по центру гордо расположилась кованая заглавная «К» в окружении изогнувшихся под невероятным градусом линий, образовывавших вместе силуэт, отдалённо напоминавший кленовый лист. Передав несколько купюр мужчина высунулся из машины, встречаемый тёплым вечерним ветерком и ласковыми лучами заходящего солнца. Порошка явно получше, чем в мрачном в последнее время Нью-Йорке. — Как тебя зовут, кстати? — спросил мужчина, толкаемый всё тем же чутьём, твердившим, что этот парень ещё будет полезен. — Фэнгс. Фэнгс Фогарти. — Приятно познакомиться, — и пока парень не начал задавать встречных вопросов он захлопнул дверь, давая возможность машине уехать. Неприметная Мазда послушно уезжала всё дальше и дальше, а мужчина по привычке достал из кармана свою визитную карточку и начал вертеть её в руках, что всегда делал, когда волновался. На бежевой картонке золотистыми и коричневыми буквами было выведено: «Джордж Уайли-младший. Частный детектив». Остальной текст был малопонятен из-за быстрого движения карточки. Ну что же, Джордж Уайли, добро пожаловать в Ривердэйл. Маленький городок с множеством далеко не маленьких и неприятных тайн, где начнётся одно из Ваших самых странных расследований в жизни.