Дорога

Отклеивающиеся кое-где зелёные в цветочек обои, жёлтые от сырости разводы на потолке, прокудившийся пол, по которому и шаг лишний сделать страшно, жёсткая кровать, явно наспех сколоченная, и дряхлый столик рядом — единственная мебель в номере, не считая шкафа, обломками стоявшего в углу. Мда-а-а… Шикарная обстановочка, ничего не скажешь. Добавим сюда ещё преувеличенно-громкие стоны шлюхи за стеной и воистину дедовское кряхтенье какого-то мужика ей в унисон и получим что? Правильно! Прямо-таки люксовый номер в отеле по типу «Плаза» в Нью-Йорке. Но, если честно, я жил в условиях и похуже. А капля сарказма позволяет хотя бы не начать выть от отчаяния. Я сел на кровать, вызывая её протяжный скрип. Господи, каким ещё таким чудом она не развалилась ко всем чертям? Настоящая магия. От гулявшего по комнате холодного ветра, решившего видимо забить, что на улице сейчас не меньше двадцати пяти градусов, кожа, особо чувствительная после не особо бодрящего контрастного душа покрывается липкими мурашками. Удивительно, что я не заснул в ванне, которая оказалась в номере, а не на этаже, как я этого ожидал. Хотя ванной назвать то помещение можно с натяжкой. Голые серые стены, сколотая бежевая плитка под ногами и с отверстием в полу для слива воды и лампочка над головой, которую владелец мотеля додумался не оставлять болтаться как дерь… Неважно, что. В таком местечке в голову лезут не самые приятные и цензурные аналогии. Да уж, было бы очень весело, если бы из-за очевидного несоблюдения обычных мер предосторожности при взаимодействии с электричеством здесь бы кто-нибудь поджарился. Хотел охладиться после тяжёлого дня, а вышло немного наоборот: сначала солярий лампочкой, потом — в одном из котлов Дьявола. Веки буквально слипались от усталости и потому я, убрав с кровати компактную дорожную сумку, куда уместилось всё моё небогатое имущество, не расстилая постели, откинулся на спину. Жёсткий матрас и не менее жёсткая подушка с радушием встречают мою настрадавшуюся тушку, отчего возникает ощущение, что меня не плохо так шандарахнули чем-то тяжелым ровно по позвоночнику, ну, и немного по затылку. Держать глаза открытыми становится всё труднее и, честно, даже не хочется этого делать, но всё же неудобно будет если Купер решит объявиться (а она это сделает обязательно), а я дрыхну. Нет, во мне сейчас говорят далеко не джентльменские начала (если это словосочетание здесь вообще уместно), просто в случае с этой дамочкой можно ожидать всё, что угодно в том числе и выбитую дверь. Знаю по собственному опыту. А платить за испорченное имущество хозяину мотеля нет ни желания, ни денег. Будто надломленный, отрывочный с немного истеричными нотками (более чем в её стиле) стук в дверь грозящий сорвать хлипкую конструкцию с петель. Секунд пять ожидания, за которые я лишь с трудом оторвал голову от подушки и снова раздражающим молотом по голове: тук-тук-тук. Она там, что ногами по двери колотит? Слишком уж громко. Придётся открыть. Встаю нарочито медленно упиваясь тем, как беснуется Купер. Отворяю дверь и растрепанная блондинка без лишних предисловий вваливается сюда. — Ещё дольше открывать не мог? — возмущённо заявила она, устало плюхаясь на кровать. На подоле розового воздушного платья красовались непонятные коричнево-серые пятна, тонкие некогда золотистые туфельки также не понятно чем заляпаны, а в волосах поселилась маленькая веточка. С листиками и цветочком на вершине. Именно эта деталь меня почему-то развеселила больше всего и я не удержался и прыснул. — Идиот, — беззлобно огрызнулась Элизабет, продолжая лежать на постели и бесцельно пялиться в потолок, поняв, что действительно выглядит сейчас не лучшим образом. — Я думал, ты дольше продержишься, — с нашего не самого любезного прощания прошло около получаса и вот она уже здесь. — Иди-ка ты в пень, — неожиданно. Обычный «пень» вместо трёхэтажного мата? Непохоже на неё. — Кстати, как ты нашла меня? — на душе от озвученного вслух вопроса сразу стало теплее. Она искала меня. Элизабет Купер искала меня. Сейчас главное в астрал от этой новости не уплыть. И хоть одна часть меня понимала, что по-другому и быть не могло: одна в незнакомом городе, без денег и документов, единственный способ вернуться домой — поймать попытку, но в Ривердэйл она явно не собиралась иначе зачем бы в спешке покидала его? Но всё же глубоко внутри от этих мыслей становится только радостнее. — Тоже мне проблема. Здесь на весь город — один жалкий мотель и искать долго не пришлось. Пришла сюда, спросила: «К вам сегодня не заселялся фрик в шапке?» Ну, мне и сказали… — глаза шарились по выбеленному потолку. Неужто компания трещин и желтых пятен приятнее моей? Видимо, да. — Прямо-таки фрик в шапке? — хоть и привык к разным прозвищам, но неприятный осадок остаётся. — Прямо-таки фрик в шапке, — пожала плечами, говоря так, будто это было нечто само собой разумеющееся. Хотя для неё, наверное, так и было. Она резко повернулась на бок, рассматривая сумку, скинутую мною ранее, которую должно быть не заметила пока мы ехали в машине. Потом посмотрела меня с ног до головы и насмешливо покривилась: — А я-то думаю, что ты так легко сорвался с насиженного местечка. Уже жалко тебя стало без всего взял и поехал черти куда. Но нет, увы и ах, перевелись на свете рыцари, готовые разом бросить ради дамы все свои дела и имущество! — картинно вздохнула, приложив руки к сердцу и упала навзничь. — Ну, извини, не все такие дураки как ты, чтобы валить из города, сломя голову, не взяв с собой ничего, — спокойно парировал я, намекая на неё. Беглое умиротворение и веселость Купер сразу же испарились. Она подскочила на ноги. Брови хмуро подползли к переносице, зелёные искрящиеся глаза мигом потухли, скрыв свой блеск за надвигающимся хвойным штормом. Змеиный шёпот-шипение раздался почти в самом ухе, когда девушка в два шага преодолела расстояние между нами: — Не тебе осуждать мои поступки, не зная ситуации, — чёрные зрачки опасно сузились выдавая крайнюю степень бешенства. Даже несмотря на то, что именно мне от самопровозглашённой королевы школы чаще всего доставалось, но даже я видел её в таком состоянии лишь несколько раз. Что же её так сильно злит в разговорах о родном городе? Я опустил взгляд на плечи, на которых повисла коричневая кожа. Может то красное пятно на куртке имеет отношение? Будто поняв о чём я думаю, совершенно не в тему ответила на мой безмолвный вопрос: — Это кровь моего самого близкого человека, — выдохнула мне в шею дрожащим голосом. — Надеюсь, больше эта тема подниматься не будет, — попыталась строго посмотреть на меня, но не вышло: всё же разница в росте, которую не могут компенсировать даже каблуки умаляет бессмысленные попытки. Забавно смотреть на Купер так, сверху вниз. Вместо фурии, действительно пугавшей меня классе в пятом, стоит ощетинившийся милый щенок или котёнок, пытающийся убедить в своей грозности, который не сможет причинить малейшего вреда без своей тупоголовой свиты, только на словах. Хотя, если говорить честно, то когда она впадает в такие своеобразные приступы как сейчас то поостеречься её всё же стоит. — Я в душ, — предупредила Купер, ловко запрыгнув в ванную. Хлопок. Дверь закрыта. Щелчок. На задвижку. А я так и стоял истуканом на одном месте, оцепенев от её поведения. И кто из нас после этого странный?..

***

«Лучше бы молчала», — давясь рыданиями подумала Бетти, соскальзывая по стене на холодный кафель. Счесанные лопатки неумолимо жгло, а вода, градом обрушившаяся на сжавшуюся в комочек фигурку, добивала своими каплями-стрелами, впиваясь в кожу, проникая под нее и замораживая. Хотелось кричать. Так хотелось, что горло сводило судорогой. Но выплевывался лишь жалкий хрип. И то ледяной поток заглушал его. Тук-тук-тук. Удары капель вместо биения сердца вибрируют в ушах. Вибрируют в теле, заставляя колебаться плоть в такт. Скрючилась на полу. Кричит. Опять не слышно никому. Только она-то знает, что делает, чувствует как вопль разрывает связки изнутри. Слёзы стеной перед глазами, закрывая обзор. Или это вода? Нет. Слишком явно ощущает соленость вокруг глаза. Именно ощущает. Кожей, чересчур восприимчивой. Каждой клеточкой. Словно распалась на атомы и каждая из них отдельным организмом живёт сама по себе и видит, слышит, нюхает сама по себе, не желая собрать данные в единый файл и послать в мозг, бесполезно болтавшийся в черепной коробке. Будто адскую смесь наркоты подмешали ей в кровь. Каждая шероховатость, неровность плитки, падение каждой капли среди сотен таких же, свет лампочки в виде отдельных фатонов — все распалось на фрагменты, отчего внизу живота затягивается острый узел, трепещущийся от каждого движения и будто режущий внутренности. — Кровь моего самого близкого человека, — самовольно пролепетали губы. «Как всё-таки пафосно звучит!» — сознание открыто насмехалось над неуместной вычурностью речи, однако его язвительные рассуждения уже не доносились до Купер, апатично лежавшей в каморке полтора на полтора метра, гордо именуемой ванной. — Близкого человека… Перед глазами снова он. Сначала живой. Улыбается во все тридцать два зуба, поздравляя с началом выпускного года в школе. Дальше это Рождество, когда пообещал новую машину. Уже нервный, дерганый. Конец учёбы, последние экзамены — бледнее с каждым днём, чувствует, что смерть близко, уже дышит в затылок, но выдавливает слабую улыбочку, чтобы поддержать единственную, кто не предал. Дальше… Дальше — связанный, едва дышащий. Кульминация — мёртвый, распластавшийся на полу пока ещё лишь с одной пулей в голове. Пока.

***

Сколько она там уже торчит? Полчаса? Час? Кажется, что целую вечность. Наконец выходит. Потемневшие от влаги волосы сниспадают ниже плеч, на платье, напяленном на мокрое тело ясно виднеются сырые разводы. Теперь точно смахивает на котёнка, попавшего под дождь. Даже опухшие глаза идеально вписываются в образ… Стоп! Опухшие? — Ты плакала? — озвучил я своё предположение. Самый идиотский вопрос, который только можно было задать в этой ситуации. Очевидно, что да! Шмыгнувший носик тому лишь подтверждение. — Нет, — гордо вздернула голову, но на всякий случай вытерла лицо ладошками, совсем как маленький ребёнок. Удивительно, как в ней только уживаются ангельски-милые повадки и демонический характер? Секрет мироздания. — Может хочешь поговорить? — лучше бы молчал. Господи, почему мой язык работает быстрее чем мозг? — Отвали, — отмахнулась, поправив липнувшее к телу платье, — Чёрт, даже одежды сменной нет. — Могу свою предложить, — я после душа уже успел переодеться в старые спортивные штаны, футболку и убрать костюм. Надо будет его сжечь, вот прям обязательно. — Я, конечно, в отчаянии, но не настолько, — едко усмехнулась, но всё же задумчиво добавила, — Наверное, — то, что она меня не послала уже хорошо. Но, пожалуй, я лучше буду помалкивать. Опять тишина. Что-то слишком много за наше надолгое тесное общение стало неловких пауз. И даже телевизора или радио, да хоть чего-нибудь, издающего звук нет! Телефон как назло сел, так что переключить внимание с Купер, упорно сверлящей меня взглядом тоже не выйдет. — Никогда не думала, что так низко опущусь, — пробормотала она. Всмысле? — Ладно, давай. — Что? — сообразил я далеко не сразу. И когда через долгую минуту до меня наконец дошло эта неугомонная бестия рявкнула: — Одежду, придурок! — я не против одолжить ей что-то из своего небогатого гардероба, но изначально сказал это чисто из вежливости, не особо веря, что она согласится. Элизабет полна неожиданностей, что сказать. — Тормоз! — не успел я и слова вставить как она подскочила к сумке, и хорошенько так распотрошив, вытащила первые попавшиеся вещи. — Мерзость, — ну, спасибо! Что есть, то есть! Я уже хотел сказать пару ласковых о её вежливости, но не успел и она вновь нырнула за дверь. Снова тягучее ожидание. Она вообще собирается выходить? Минута, две, три… Ждать пока прицессака справится с таким «позором» и соизволит выйти наружу не охота, да и смысла как такового нет. Я ей предложил — что делать дальше её выбор. И кровать хоть и жёсткая, но по-прежнему до жути манящая… Не знаю как, но я заснул. Просто вырубился, не пытаясь даже расстелить постель. Единственное, помню доноствшийся сквозь пелену сна голос Купер, бормотавшей себе под нос что-то вроде «извращенец гребанный», «сволочь» и так далее. Не могу точно сказать, что она говорила, но такие выражения были бы в её духе. Потом я услышал как проскрипела то ли половица, то ли кровать и матрас подо мной будто чуточку прогнулся. Кстати, кровать в номере, несмотря на окружающий «минимализм» была довольно-таки широкой, на ней вполне уместится двое человек.

***

— Ронни, серьёзно, тебе надо отдохнуть, — белоснежная граненая ладонь с контрастными алыми когтями осторожно поглаживала сжатую в кулак руку. — Я уверена, что наша девочка в полном порядке. Ты же знаешь её. Она так просто не пропадёт, — такие же кровавые пухлые губёшки растянулись в фальшивой сочувствующей улыбочке, неестественность которой девушка напротив даже не пыталась заметить, вперив взгляд в столешницу. — Ты думаешь? — бесцветно прошелестела черноволосая. — Ага. Я вот вообще не понимаю чего все так всполошились. Купер не раз и не два пропадала черти где, а потом с довольно рожей заявлялась получать людей от своих предков, — ядовитая усмешка, на миг рушашая маску преданной подруги расползлась по аристократически-светлому личику рыжеволосой бестии. — Шерил, ты же знаешь, она всегда нас предупреждает, если куда-то собирается. А тут… Я чувствую, что с ней произошло что-то плохое, — в блеклых, будто заплесневевших от невозможной сырости глазах в который раз за день мелькнула стеклянная влага. Холодные, отстранённо-персиковые губы задрожали. Нет. Задрожала вся она — губы, посеревшее лицо, спутавшиеся волосы, будто прозрачные несмотря на свою смуглость пальцы, что постоянно задумывались в страхе за подругу. Едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза на эту жалкую сопливую хуйню, Блоссом вновь попыталась нацепить хоть сколько-нибудь сопереживающее выражение лица, однако уже откровенно раздраженный огонёк в глазах стала трудно прятать. — Ронни, иди проспись, прошу. Ты и так отжигала всю ночь и уснула только в четыре утра. И сколько ты поспала? Час, два? — Три, — вставила Вероника. — Ну так. У тебя ещё и похмелье из-за вчерашнего выпускного. Ты ужасно выглядишь. Осунулась вся, круги под глазами, — действительно, вид «подружки» оставлял желать лучшего. Она всего за несколько часов умудрились превратиться лишь в неумелую пародию, отвратную тень себя прежней — вечно весёлой, яркой и заметной брюнетки. «Господи, неужели из-за какой-то Купер столько шуму надо делать?! Человечество ещё «спасибо» скажет если эта сучка, сдохнет в какой-нибудь канавке», — с мрачным злорадством подумала Шерил, не сомневаясь, что этот пункт уже на треть точно выполнен. Зная человека, который основательно так взялся за эту овцу по-другому быть не может… — Вероника, поешь что-нибудь и отправляйся домой. Только не в этой жуткой забегаловке. Еда здесь и правда дерьмовая, — Бомбочка, скривившись, кивнула на заказ, сделанный ещё полчаса назад и состоящий из двух гамбургеров и картошки фри, к которым ни одна из девушек не решилась притронуться, едва учуяв стойки и жирный запашок калорий. Что ни говори, но даже в ситуациях необъятного, всепоглощающего горя повадки светских львиц и «золотых» девочек не меняются. — В конце концов, с пропажи Бетти ещё и суток не прошло. Уверена, Элис просто преувеличивает значение того факта, что Би всё ещё нет дома. Но обвинять эту её тоже нельзя… Внезапная смерть мужа, все дела. Волнуется, что поделать. Зная нашу девочку, она сейчас наверняка бухает где-нибудь или трахается с каким-то нам неизвестным красавчиком. О своих кавалерах она перестала говорить ещё с конца средней школы. Выпускной всё-таки. — Жалко Хэла. Как думаешь, Беттс уже знает о случившемся? — Откуда? — Ну, соцсети, твиттер, фейсбук, новости… — Забыла, что её мобильник остался у неё в комнате? — недовольно напомнила Шерил, поражаясь насколько сильно это сомнительное горе ударило по и так не особо сообразительным мозгам подруги. — Ах да, точно… — Ладно, дорогая, мне пора, — Блоссом просто с поразительной ловкостью одновременно подхватила свой клатч, расплатилась за заказ, выудив пару купюр и непбрежно кинув их на стол, и подскочила с красного диванчика, едва не подвернув ногу на высокой шпильке, уж настолько хотела отсюда свалить. — А ты куда? — немного заторможенно встрепенулась Лодж, непонимающе глядя на подругу. «Если Купер куда-то запропастилась, то это совершенно не значит, что я как и ты, идиотка тупоголовая, должна бросить все свои дела и реветь как черти-кто, стремясь устроить второй всемирный потоп», — но вместо этого ответила: — Да так, дела. Очень срочные и неотложные дела, — не попрощавшись, она резко развернулась на каблуках и гордой походкой от бедра направилась к выходу из этой «дерьмо-таверны» как сама окрестила заведение. На секунду её лицо брезгливо искривилось, с головой выдавая все её чувства относительно встречи с Лодж и её страданиям сопливой малолетки. Лодж осталась одна. Ну, как одна, вокруг, конечно, царил тот ещё шум и гам, за соседними столиками переговаривались посетители и некоторые из них периодически поглядывали в сторону Вероники, явно озадаченные её сегодняшним видом, на кухне гремели повара, но она словно и не слышала всего этого, оставаясь запертой в звуконепроницаемом шаре. Рядом стоял также не выпитый милкшейк, за который Ронни порой хваталась, словно за спасательную соломинку, но тут же отдергивала пальцы, обжигаясь мертевцким холодом стекла, заточившем в себе противную вязкую желтоватую, будто гниющую массу ванильного коктейля. Органы внутри разрывались, смешивались и крутились бешеной центрифугой, вызывая тошноту от дикого страха за лучшую подругу. Шерил права, Купер частенько могла пропасть с радаров и даже было несколько случаев, когда она не считала нужным предупредить хоть кого-нибудь. Но всё же обычно она говорила заранее куда собирается. Сейчас же Ронни нутром чувствовала, что непоседливая девушка куда-то встряла и миссис Купер не зря забила тревогу. — Поп, привет! Скажи, ты Джага сегодня не видел? Он не заходил? — прочный стальной пузырь, в котором спряталась девушка от окружающего мира лопнул будто стал мыльным от звука знакомого голоса. Вероника подняла глаза и наткнулась на рослую фигуру парня, повернувшегося к ней спиной. На плечах теперь уже не покоился привычный желто-синий бомбер школьной футбольной команды, позволяя как в старые добрые времена учёбы в Ривердэйл Хай с наслаждением рассматривать перекатывающиеся мышцы спины, скрытые лишь светлой футболкой. — Нет? Ладно, спасибо. Я уже весь город оббегал, всё никак его найти не могу. Пока, — парень благодарность, пусть и немного разочарованно улыбнулся и собирался уходить, как заметил поникшую брюнетку, едва успевшую отвести взгляд в сторону. Он, поколебавшись секунду, всё же подошёл к бывшей однокласснице, чтобы как-то словесно поддержать её. Какими бы порой съёмками не были Купер и Лодж, но сочувствия заслуживают и они. Хотя, Вероника не такая уж и сука по сравнению со своей пропавшей подружкой… Заметив боковым зрением приближающуюся к ее столику вихрастую рыжую макушка, девушка обернулась, состроив наиболее нейтральное и спокойное лицо, будто не она втихаря наблюдала за горячим сексуальным парне, пока тот, ничего не подозревая, разговаривал с Тейтом. — Вероника, привет, — немного смущенная улыбка и рука, по привычке зарывшаяся в густую шевелюру, — Ты вряд ли меня знаешь, да и это не важно. Просто хотел сказать, что сочувствую по поводу пропажи Элизабет. Ситуация не из приятных. Понимаю твоё волнение, у самого друг непонятно где шатается. Но я уверен, что она скоро найдётся. Такие люди не теряются. В общем, не переживай. Не думаю, что с ней случилось что-то серьёзное, — сбивчиво протараторил он и резко сам себя прервал, — Чёрт! Прости, это так глупо, — чуть растопыренные уши и щеки стали стремительно наливаться краской. — Да нет, ничего страшного. Спасибо, — эта умилительная картина заставила Ронни повторить заразительную и будто даже солнечную, светящуюся улыбку, слабо приподняв уголки губ. — Честно говоря, из всех моих бывших одноклассников, которых я сегодня встречала, а встречала я их очень много, ты пока первый и единственный после Шерил, кто вообще заговорил о Бетти. Такое ощущение будто им вообще на неё плевать. «Их можно понять», — хмыкнул он, но тут же отогнал от себя эту мысль. — В общем, ты это, крепись. Всё будет хорошо, — пауза, — Я, наверное, пойду… Не буду мешать, — поспешил ретироваться, стыдясь своего поистине идиотского положения. «Давай, Ронни, ты несколько лет боялась это сделать, переживая о своём статусе местной дивы, вперёд, больше такой возможности точно не будет». — Может останешься? — неловко предложила Вероника. — А то мне как-то скучно здесь сидеть в одиночестве. Нет, если ты торопишься или не хочешь я не настаиваю, но может… — она сейчас проклинала матушку-природу за то, что она не наделила людей телепатией в награду за долгий эволюционный путь от макаки (или от инопланетян, кому какая версия ближе) до более-менее разумного человека, один из которых не может толком закончить мысль. — Я, в принципе, могу ненадолго задержаться. Я — Арчи, — представился собеседник, занимая пустующий диван. — Я знаю, — выпалила Вероника, едва не стукнув себя по лбу за эти слова. Странно, казалось бы, учитывая сколько парней она успела соблазнить за свою жизнь это не мешало ей сейчас вести себя как влюбленная дурочка с переулочка. Только рядом с этим треклятым Эндрюсом терялись все навыки заядлой светской львицы, превращая её в кролика перед рыжим удавом или в школьницу перед Бредом Питом, опять же кому что ближе. Но в обоих случаях этот удав-Пит даже приблизительно не понимает какое влияние оказывает на всегда уверенную в себе и непоколебимую девушку. — Я же в группе поддержки была, так что тусовалась с ребятами из футбольной команды и поэтому… — словно оправдываясь, выпалила она. — Ясно, — хмыкнул Арчи и будто стыдливо примолк, о чём-то думая. Потом, встрепенувшись, сказал: — Может, по коктейлю? — Нет, спасибо. Я ещё этот не выпила, — кивнула на стакан с приторно-сладкой горкой взбитых сливок, от которых её уже подташнивало. Отчасти последствия похмелья, отчасти — пропажи лучшей подруги. Тишина, играющая на нервах неумелым скрипачом, что вот-вот порвёт слишком туго натянутые струны. «Наверное, я плохая подруга. Вместо того, чтобы хоть как-то помочь с поисками Бетти, сижу здесь и прохлаждаюсь», — печально подумала Вероника, помешивая противную жижицу в бокале трубочкой. — Я так не думаю, — пробормотал Эндрюс, не ожидавший таких откровений от Лодж, с которой они даже никогда не здоровались. — Я… сказала это вслух? — челюсть готова была свалиться на пол, дружелюбно приглашая мух в свою обитель, а глаза вылезти из своих орбит и укатить куда подальше. Лишь силой воли Ронни заставила себя не устраивать анатомическое шоу перед абсолютно невиновным зрителем. Однако невидимая, но явственно ощущаемая надпись «Error» на лбу и кружок загрузки где-то в области носа так и остались на свободном от хайлайтера, помады, теней и прочей нечисти лице. «Ой, я ведь не накрашена», — не в тему мысленно хихикнула Лодж. Кому-то точно пора спать. Может, не до конца выветрившийся алкоголь в голову ударил, может подрасшатаная за несколько часов самоедства и самобичевания психика, но отдых ей точно необходим. Сразу после общения с рыжеволосый красавчиком, которое авось да прокачает карму. Ну, вот опять её мысли ушли с высокоморального переживания за подругу на Арчи! Хотя, он, конечно, тоже ничего… Уже ведь упоминалось, что рядом с Эндрюсом Вероника ведёт себя как дура? (Наглядное тому доказательство см. выше) — Ну, да, — голос одноклассника, забытого в попытках вспомнить взяла ли она с собой косметичку или оставила в спешке дома и на кой-чёрт ей вообще крепиться, если её уже видели такой, ушатом ледяной воды на голову, обращая внимание на свою скромную если сравнивать с вопросом вселенского масштаба а-ля: «Где моя косметичка?» персону. — Прости, — теперь её черед извиняться. — Блин, я так переживаю за Бетти, уже вообще ничего не соображаю, — ухоженные пальчики метнулись к черным локонам, превращая их в воронье гнездо. — Ничего страшного. Я бы тоже места себе не находил, если бы мой лучший друг внезапно пропал, никого не предупредив. «Что, собственно, он и сделал» — с тревогой добавил про себя. — Арчи, можно я тебе кое-что расскажу? Так, просто ерунда, но выговориться хочется. Я постараюсь побыстрее, честно, — руки сложены на столе как на парте в первый учебный день у прилежной ученицы, голова свинцом падает на руки, глаза в глаза, умоляюще, просяще. В ответ — тёплая улыбка-транквилизатор для нервозности, один кивок, немое «да», повисшее над столом. Веронике — побольше бы воздуха в лёгкие, чтобы говорить не прерываясь, не забывая щепетильных подробностей, только вот в горле сотня колючек скребется, першит что-то, не давая вдохнуть полной грудью. Но это не мешает, наоборот: от воздуха как от вина голова начинает кружиться. А рассказать надо без розовых единорогов, возникших в приливе пьяных фантазий.

***

Огромный особняк в викторианском стиле с лёгкой примесью модерна, свидетельствовавшей о том, что дом подвергался реставрации (за которую, как говорил Хэл, он отдал немаленькие деньги), утопал в искристой зелени всех оттенков. Кое-где прорезались пестрые шапки сиреней, в сторонке пожаром горели красные клёны — деревья, из которых изготавливался знаменитый сироп «Southern maple». Но несмотря на всю это обилие красоты и свежести от всего сада, спрятавшегося за тугой ширмой высокого кованого забора буквально несло могильной сыростью. Уайли прошмыгнул к воротам поменьше, предназначенным для людей, и нажал на звонок. Лишнего внимания к своей скромной персоне в этот день привлекать не хотелось. Из будки, до этого скрывшейся за плотным навесом цветущей ивы показался охранник — молодой человек крепкого телосложения, затянунутый в чёрную униформу, и хмуро поинтересовался: — Кто Вы? — голос у него был натянутый, звонкий, налётом бивший по голове. Словно выстрел. Два выстрела — вопрос. — Сегодня — никому нельзя, — немногословно добавил он. — Джордж Уайли, Вас должны были предупредить, чтобы меня пропустили, — доложил мужчина, продолжая с интересом рассматривать дом друга. Сколько он здесь не был? Лет пять, наверное. А здесь особо-то ничего не изменилось. Только вот добавилась каморка охранника, ну и зелени ещё больше стало. Минута тянущего молчания и Уайли, наконец оторвался от своего занятия и непонимающе взглянул на парня, только сейчас заметив, что тот стоит, выжидающе вытянув руку. — Паспорт? — кивок. — Вы, юноша, крайне разговорчивы, — с усмешкой вспомнил незамолкающего водителя такси — полная противоположность. — Прошу, — синяя книжеца, обернутая в прозрачную обложку, небрежно упала в его ладонь. Охранник бегло изучил содержание и всё также безмолвно вернул документ и открыл ворота, пропуская внутрь. — Благодарю. Он быстро дошёл до особняка в окружении хоть и красивых, но от этого каких-то удушающе мрачных кустарников. У широких ступеней стояла девушка лет двадцати на вид. Роскошные пшеничные волосы до поясницы были уложены в идеальную длинную косу, хрупкое тело утопало в складках шикарного чёрного платья, а взгляд скромно подкрашенных глаз излучял уверенность и некоторую злобу. «Хоть и одета во всё чёрное, но на скорбящую не очень-то похожа», — отметил про себя Джордж, но тут же отогнал от себя непрошенную мысль. Каждый переживает горе по-разному. — Мистер Уайли, здравствуйте, — дохленькая улыбочка-оскал и холодное рукопожатие. — Ох, Полли, что ты, просто Джордж. Мы же с тобой не первый год знакомы, — Купер лишь покривилась в ответ на своё сокращенное имя. Ей никогда не нравилось, когда её так называли. Сразу себя попугаем чувствуешь. Едва сдержавшись, чтобы не ответить колкостью на «великодушное» разрешение звать себя «просто Джорджем» жестом пригласила следовать за собой. Настроения разговаривать сегодня не было, ведь идиотка-Элизабет своей пропажей принесла столько дел и забот… «Если её найдут и она всё ещё будет жива — убью лично», — по венам уже разливается чистый экстаз от одной лишь фантазии, где она сначала отрезает язык чертовке, чтобы она больше не могла так громко вопить, потом её очаровательный носик (плевать, что из-за хребта внутри это будет трудно сделать), который вечно суётся туда, куда не следует выкалывает малахиты, слишком много повидавшие и так далее… Заметив, что Уайли внимательно разглядывает её, Паулина быстро стёрла глуповатую ухмылочку от гипотетической расчлененки сестренки, которой сделала нехилую такую брешь в итак подрасшатанном образе. Боже, как же это непрофессионально! — Присаживайтесь, прошу, — она махнула рукой в сторону дивана в гостиной, до которой они, к счастью, уже добрались (к счастью для Паулины, естественно, кто знает, как ещё она могла бы выдать себя). — Чаю? — Не откажусь. — Марк! — седой старик в фирменном пиджаке и белесыми глазами вынырнул из темноты, царившей в доме, придерживая серебристый поднос с чайными принадлежностями, заранее угадав, что понадобится. Он, не обращая внимания на гостя, быстро налил чая, не отрываясь от белого фарфора. Лишь только когда он собирался всё также молча покинуть их компанию и когда Паулина отвернулась куда-то в сторону (как показалось Уайли, эти события непременно связаны) он насквозь проткнул и пришпилил к стене своим блеклым взглядом, проникая в каждую клеточку тела, впитываясь опухшим после перелёта мозгом. Одно мгновение — одно «надо поговорить». Ушёл. Растворился. — К сожалению, мама сейчас не может присоединиться к нам. Сами понимаете, отца больше нет и для всех нас это такое горе… — она тяжело вздохнула. Интересно, не пропобовала податься в актрисы? Думаю, роли безутешно скорбящих вдов на неё бы сыпались с неба. — А кто занимается его делом? — Делом отца? — немного нервно встрепенулась Купер. — Шериф нашего города. Майкл Минетте. — И Вы не думали передать дело кому-то… более стоящему? — как бы не хотелось оскорблять ни в чём не повинных людей, но всё же непонимание, почему расследование убийства не только близкого друга, но и богатого бизнесмена будет вести обычный полицейский берёт своё. — Есть же частные детективы. Не в обиду будет сказано, но по моему опыту среди наших блюстителей закона и порядка не так много хоть что-нибудь соображающих людей. Я, в принципе, могу помочь… — Нет-нет, что Вы. Вы и так многое делаете, берясь за поиски Элизабет, — сладко протянула Полли, с трудом поборов желание вышвырнуть чересчур деятельного сыщика. — С этим мы справимся сами. — Ну, что же, тогда, я могу задать парочку вопросов касательно Бетти, — ручками блокнот будто сами собой материализовались в его руке, готовые записывать. — Итак, начнём…

***

Наполовину пустая кружка терпкого кофе распространяет свою вонь на весь кабинет. Тёмная рука в очередной раз тянется к бодрящему напитку, морщясь при новом глотке этой горькой гадости. «Кто и как вообще может это пить?» — по-прежнему скорченная мина и рассуждения о несправедливости этого мира идут куда проще, когда чувствуешь эту самую несправедливость на себе. Вот почему нет других способов не заснуть на рабочем месте кроме как этой обигающей субстанции? Трель звонка телефона заставляет оторваться от разваленных на столе бумаг и благодарно разогнуться. Быстро нашарив смартфон среди кип документов, показаний, фотографий и прочей ерунды, подносит к уху, зная чей голос услышит. — Всё должно быть готово к сегодняшнему вечеру, — краткая фраза, выплюнутая без лишних предисловий, гудки, свидетельствовавшие о том, что абонент нагло отключился, плюнув на человека по ту сторону провода, у которого сейчас кажется глаз задёргается. Это шутка? Издевательство? Иначе, они хоть что-нибудь смыслят в порядке проведения расследования уголовного преступления?! За три дня, которые они «великодушно» даровали несколько часов назад провести все необходимые процедуры было почти нереально, а теперь?! За несколько часов?! «Вот и работай потом на местных мафиози», — мрачно усмехнулся. Выбора нет. Придётся пахать в поте лица, чтобы закончить хотя бы какую-то часть дел к ночи, а потом… Потом молить о пощаде и о продлении дедлайна. Не в первый раз. Хоть у гангстеров и происходят частые стычки с законом, но внутренние процессы немного продажной машины правосудия остаются секретом и для них, так что фантастически урезанные сроки не редкость. Вежливый стук в дверь и голова сотрудника без разрешения заглядывает внутрь: — Майкл, пойдёшь с нами чайку выпить? — смеющееся, лучистое лицо молодого лейтенанта Айта. Кажется, ему вообще по барабанам убили сегодня кого-нибудь или нет. Вечерний чай — традиция на века. Айт определённо нравился Минетте. Дружелюбный, пустоголовый, лишних вопросов не задаёт и все приказы исполняет в точности. Такими сотрудниками не стоило разбрасываться и, наверное, поэтому только с молодцем Айтом у Минетте сложились нормальные отношения. — Благодарю, в другой раз, — раздражённо отказал, едва сдерживаясь, чтобы не наорать и не послать в пешее эротическое. Надо же как-то выпустить пар. Однако отыгрываться на подчинённых ниже его достоинства. Лейтенант скрылся и пришлось вновь погрузиться в уже ненавистные бумаги. Майкл взял неприметную серую папку и принялся её листать, в который раз просматривая бегущие строки, напичканные медицинскими терминами. Анализ вскрытия Гарольда Джексона Купера. К столбикам цифр также прибавились красные овалы и галочки — то, чего не должно быть в финальном варианте. Что-то отмечено патологоанатомом, что-то Минетте. Ей Богу, не убийство, а пазл, где ни одна деталь не подходит друг к другу и приходится насильно подгонять края, беря за основу лишь желание работодателей. А желание простое — тихо и быстро. Откопав где-то небольшую фотокарточку, он, победно усмехнувшись, приколол её к большой деревянной доске висевшей сзади, сделав маленькое отверстие точно в центре лба. Будущая жертва. Нет алиби, мотива конечно тоже нет, но есть плохая репутация и кровожадный характер, о котором знает весь город. Одним выстрелом двух зайцев. Первый заяц — выполнение порученого задания, второй — избавление от головной боли Ривердэйла. Он же шериф, в конце концов, и должностные обязанности никто не отменял, так что это пойдёт лишь на пользу его расшатанной репутации. Внизу полароидного снимка, на котором красовалась угрюмая небритая рожа темноволосого мужчины, сделали несколько кульбитов чёрные чернила. ЭфПи Джонс.