Дорога

Два десятилетних мальчика шагают по дороге, весело переговариваясь. Точнее, один из них щебечет без умолку про то, как он вчера поссорился со своим соседом Томом Уильямсом, когда они играли в футбол возле дома, а второй вежливо выслушивает всю эту бредятину, пытаясь заинтересованной улыбокой на лице приглушить вопящий о своём голоде желудок. Когда началась новая глава «увлекательнешего» повествования о противном Уильямсе паренёк, который уже не мог и думать ни о чём другом кроме как пустующего несколько дней живота и о тягучей боли в отяжелевших ногах, то есть Джагхед позволил себе отвлечься от бессмысленной болтовни друга. В голове гулял свистящий ветер, не позволявший возникнуть в замученном мозгу хотя бы какой-то пустяковой мысли, стопы, обутые в поношенные кеды, едва отлипали от земли, а веки упрямо пытались сомкнуться. Как же он, чёрт возьми, хочет спать! Не будь здесь маячившего где-то спереди Арчи, которому кажется было по барабанам другу ли рассказывать историю или же пустому месту, он давно бы развалился прямо на асфальте. Нет, не подумайте, что в случае чего рыжий засранец заметил бы плачевное состояние друга и разбудил бы его, нет. Ушёл бы, забыв, что изначально так-то в этой нелёгкой экспедиции в декабрьский понедельник в школу он был не один. Не стоит его в этом винить. Забыл лучшего друга с кем не бывает, подумаешь. Типичная утренняя рассеянность школьника. А так пока в нескольких шагах маячит озорное пламя свечкой стоявшей макушки, Джонс хотя бы помнит, что обещала ему устроить мисс Лэсли если будет ещё один прогул или опоздание или невыполненная… — Домашка! — он остановился как вкопанный, а Эндрюс тем временем недоуменно обернулся, чуточку недовольный, что его прервали на самом интересном месте. — Что домашка? — деловито поинтересовался рыжеволосый, искренне не понимая, как можно думать о какой-то школе, когда он тут такое рассказывает! — У нас же сегодня будут собирать заданные доклады? — надежда на отрицательный ответ так и сочилась в молящем голосе Джонса. — Вроде да. А что? — Нет, уже ничего, — фраза будто стала спусковым крючком для словесного поноса Арчи, которого не остановила даже поникшая голова и осевшие плечи с неохотой плетущегося за ним друга. Уши, спрятанные под тёплой вязаной шапкой уже горели в предчувствии от фирменных отцовских подзатыльников, которые вопреки своему названию в семье Джонсов распространялись на все части тела и это только в лучшем случае. В худшем… «Нет, ну за несделанную домашнюю работу мне вряд ли грозит что-то большее, чем ремень и пары синяков», — расценки папы он знал. Тем не менее рука ЭфПи была тяжела в любых случаях и по возможности под неё лучше не попадать. И то что он сейчас в дремучем запое положение дел, увы, не меняет. Уж не знаю как, но когда за сыном прослеживался любой, хоть самый малейший косяк и сам сын оказывался где-то неподалёку, то кучка дерьма, мертвым грузом занимавшая горизонтальную поверхность (продавленный диван, мокрый и жутко колючий асфальт, неудобная лавка в участке, всегда по-разному) после очередной лишней бутылочки паленого джина или водки, ну или, на крайний случай, пива, мигом подбиралась, приосанивалась и откуда-то брала силы, чтобы раздать люлей ему и вернуться восвояси. «Не повезло», — просто заключил Джаг. Не в первый и не в последний раз попадает в такую ситуацию. И самое ведь обидное, что эта мисс Лесли точно не забудет сообщить нерадивому родителю о проступке «ненаглядного» чада, зная, что никаких мер приниматься не будет и Джонсу-старшему в общем-то плевать по какому поводу избивать Джагхеда. По идее учителя «стучат» на своих учеников, чтобы поднимать их успеваемость. Хоть и несправедливо, но работа есть работа. Однако этой противной тётке явно приносило некое садистского характера удовольствие видеть расквашенную рожу змеёныша. И Джаг это знал. Пожалуй, было бы сложно не догадаться, видя её довольную улыбку из раза в раз после позорного появления в классе с таким фонарём под глазом, что можно было бы осветить весь Нордсайд. Идеальная, чёрт побери, парочка! Слаженно работают, нечего добавить. И домой не идти тоже нельзя. Сколько можно уже, неделю на улице шатается. Собственно, оттого и голодный и уставший. Тех объедков, что время от времени подкидывает семья Арчи, переживающая сейчас не лучшие времена и сама питающаяся чем попало, едва ли хватало, чтобы временно утолить голод. А вечная усталость — дело быстро наживаемое, когда больше пяти часов в полном одиночестве пребываешь на улицах Саутсайда и пытаешься избежать встречи со Змеями, постоянно озираясь и вздрагивая от каждого шороха. Не подумайте, что он боится натолкнуться на прям настоящих Змеев — тех, у кого куртки с нашивками и мотоциклы. Они, конечно тоже могут навалять и сделают это с большой радостью, даже просить не придётся, но всё-таки обычно им совершенно плевать на таких «козявок». Зато змеята — младшее подразделение банды, не успевшее в силу возраста пройти просвещение, но считавшее себя полноправными членами и находящееся под жёстким байкерским крылом взрослых Змеев — могут принести много хлопот. Особенно Джагхеду. Как-то так вышло, что змеята невзлюбили Джонса (нет, не старшего, его они чуть ли не боготворили и челом били, когда тот пьяной походочкой куда-нибудь вваливался), особенно их лидер — тогда ещё просто Стив. Дурень дурнем, но сильный. И зубы заговаривать умеет. Неудивительно, что с лёгкостью повёл за собой мелкое хулиганьё и натравил на кого захотел. Под ребрами заныл уютно расположившийся там синяк — маленькое (хотя как маленькое, приличное такое, если не сказать больше) доказательство вчерашней встречи и того, что выплюнутое, словно изо рта в рот переложенное (настолько противная у юного предводителя манера говорить) «Не появляйся здесь больше» — не сон. Не кошмар, привидевшийся на грани голодного обморока. А хотелось бы. Тогда ведь и слюни явно не умевшего контролировать жидкости в своём организме мальчишки были бы просто отвратным видением, а не прилетевшей в лицо явью. Перед глазами вновь предстало злобно ухмыляющееся лицо Стива в окружении других оскалившихся физиономий бледно-зеленого цвета. Непонятно почему, но воображение Джага всегда окрашивало неизвестных Змеев и змеят в изумрудных тонах. Может ассоциация с основным цветом банды, может ещё что-то. Не суть. Тёмно-карие зрачки потемнели, окрашиваясь в тяжёлый шоколадный цвет, скулы покрылись трёхдневной лохматой щетиной и в нос будто даже ударил перегарное амбре. Единственное видение Джонса, которое обладает характерным, никогда не изменяющимся запахом. В принципе, как и в жизни. Папа. ЭфПи. Форсайт Пендлтон Джонс второй. Слишком пафосно и не к месту. Звучит как имя особы благородных, даже королевских кровей. Ха, всё, что может объединять Джонса-старшего и королей так это вшивый «титул» и наспех сколоченная из металлических огрызков корона, подаренная отцу на день рождения ещё в детстве и зачем-то сохраненная до сих пор. Да он к этой «царской» диадемке относился лучше чем к сыну. Подкрашивал, вытирал пыль с неё и за каждое прикосновение Джага бил того по рукам и таскал за ухо. Так вот кареглазый привычном с некоторым презрением взирал на отпрыска словно в реальности стоял от него в нескольких метрах. Гогочущие бородатые туманности вокруг неотъемлемое звуковое сопровождение, как и витавший аромат спирта. В голове прямо-таки звенели уже почти родные хлопки кожаного ремня. Ещё одной проблемой больше. Кстати, о проблемах. Их ведь у Джонса итак вагон и маленькая тележка, не так ли? Почему бы кому-нибудь не расщедриться и не добавить ещё? Например, той маленькой блондиночке, вальяжно расположившийся на скамеечке в окружении свиты, верной вот уже на протяжении четырёх лет, и смотревшей на приближающихся мальчишек, как кот на сметану. Нет, как на птицу. А может птицу в сметане? Тоже вариант. Хочется и убить, и сожрать, и вообще стереть противника в порошок, но вместе с этим и пригласить в гости тоже охота. И хорошенько так накормить этот чудом ходящий скелет. Видимо, сестринско-матреиско-влюбленно-девчачьи чувства забурлили раньше времени. — Бетти, смотри, эта двоица идёт, — Вероника без интереса кивнула на шагающую нога в ногу парочку, беспечно болтая ногами. Честно, ей уже надоело их травить. Первый год, ну ладно, два года это было весело, а потом… Скукотища. Купер всегда цеплялась только к Джонсу и Эндрюсу, хотя на горизонте было до чертиков много возможностей и учеников по совместительству, до которых можно докопаться. Да и жалко их уже становилось. Особенно Арчи. Столько дерьма выслушивать в свой адрес, а иногда и получать по шапке от Реджи и Чака, что сейчас устроились рядом со скамейкой, полностью занятую их подругами, и предвкушающе ухмыльнулись в ожидании жертвы, которую дубасить им никогда не надоест. Хотя по факту Джагхеду доставалось куда больше. А Арчи… А Арчи так, просто оказался не в то время, не в том месте и подружился с не тем человеком. Как говорится, лес валится, а щепки летят. Но Лодж всё равно было жальче рыжеволосого. С Джагом пусть делают, что хотят. — Вижу, — а вот их компашку похоже пока не заметили из-за низко повиснувшего дерева над ними. Иначе бы повернули в противоположную сторону. Всегда так делали. Элизабет поправила чуть задравшуюся кофту кремового цвета и разгладила несуществующие складки на юбке. Аккуратные ладошки чуть вспотели. Волнуется. — Джонси, ну приветик! — вынурнала из густой листвы прямо перед одним веснушчатым и одним простым бледным носом. — И тебе, Эндрюс, тоже привет, — даже не взглянула на паренька, всё её внимание было приковано лишь к одной персоне. — Джонси, а куда ты пропал? — немного обвиняюще, немного заинтересованно и, конечно, немного задиристо (как всегда в своём репертуаре) поинтересовалась Бетти, обиженно выпятив нижнюю губу. Теперь, когда их развели по разным классам она имела честь любоваться Джагом только вскользь на переменах в коридоре. И то, сам парень, едва завидев светлую макушку, сразу же спешил скрыться, как было сказано раньше. Так что, любоваться удавалось лишь сверкающими пятками. — Привет, — нервно сглотнул. Ну вот, опять. — Так куда же ты у нас запропастился? — обычно так ревнивая жена вытряхивает из загулявшгего муженька, где его черти носили. — Мы уже целых две недели не виделись! — она (не ревнивая жена, конечно же, а Купер) стала обходить сбившихся в кучку мальчишек, словно хищница, готовившаяся к решающему прыжку, дабы загробастать в свои лапы невнимательного кролика. К ней присоединились Мантла и Клейтон, также бесшумно выскользнувшие из укрытия. — Эндрюс, свали, — тёмная ладонь Клейтона сдавила плечо, пытаясь вытянуть рыжего из небольшого круга. Арчи лишь дёрнул головой. Вот уж уходить и бросать своего друга одного он точно не собирался, хоть и знал наперёд исход событий: Купер немного по издевается, дабы выплеснуть своё остроумие хоть на кого-нибудь, Реджи или Чак или они оба немного их побъют, вокруг соберётся небольшая толпа (такие драки стали более чем нормальным явлением, так что многим попросту уже нет до них дела) и наконец дежурный учитель, что сейчас с некоторым удовольствием наблюдает за начинающимся конфликтом соизволит подойти и разнять учеников. — Арчи, уйди, пожалуйста, — уставшие зелёные глаза умоляюще взметнулись к нему. Впервые. С появлением в школе Купер несколько лет назад у них появилась незыблемая традиция: получать по шапке от Клетона и Мантлы вместе, на пару. И Джонс понимал, что пора это прекращать. Очевидно, что Элизабет не взлюбила его одного, а его лучший друг попал под обстрел случайно. Эндрюс же этого не понимал. И не очень-то хотел. — Но… — он попытался было возразить, но Джаг, рявкнувший громовым голосом «уйди», так что все в радиусе трёх метров подскочили от неожиданности, пересёк жалкую попытку. Арчи ушёл. На удивление просто, бесшумно и без лишних возражений. Постоянно оглядываясь не с привычным сочувствием, а скорее с искренним изумлением и ступором, механически вышагивал по асфальтовой дорожке, впервые за две недели идя к зданию начальной школы Ривердэйла по самому короткому пути. Тонкие розовые губки Бетти едко искривились. — Ну, что? Предали тебя, Джонси?

***

Джаг сидел, забившись в дальний угол школьного двора, пытаясь высмотреть знакомые рыжие вихры. Вокруг носились его ровесники, но даже при таком ежесекундно перемещавшемся из стороны в сторону урагане, состоявшем из мелькавших тут и там румяных лиц, перепачканных кед, растрепанных косичек и иногда даже летавших вместо фрисби учебников, тетрадок и других принадлежностей, он прекрасно видел всю площадку. Зато его никто толком не мог разглядеть. По крайней мере он так думал. По крайней мере какое-то время это было правдой. Тем не менее, то, что с не очень-то удобных железных ступенек пожарной лестницы, грязно серыми картонками наспех вырезанными и также наспех приклееными к зданию школы, вид которых не внушал доверия, скрытых густой листвой неприлично высоких кусиарников и одного наоборот хиленького деревца, открывался отличный вид на всю площадку никак не помогало в сложившейся ситуации. Эндрюса нигде не было. Странно. Обычно, даже когда мальчишки рассоривались в пух и прах, что бывало редко, то ни один из них никогда не пропадал из виду другого. Слишком были привязаны друг к другу, что ли. Господи, они столько знакомы, что не помнят события, при которых познакомились и день когда всё это произошло лишь потому что человек в принципе не хранит воспоминания о таком раннем детстве, почти младенчестве. А сейчас… Фактически, никакой ссоры и не было ведь Арчи не объявлял ни бойкота, неудовольства чем-либо тоже не выражал, просто бегло извинился и умчался прочь, когда Джагхеду наконец удалось выудить его в пестрой толпе учеников. Теперь, скорее всего придётся ждать окончания занятий, ибо сил бегать по всей школе уже нет, а какие уроки у него сегодня он не понил. Как же всё-таки неудобно, когда учишись в разных классах со своим лучшим другом. «Может, я себя просто накручиваю? Ну на что, он мог обидеться? Не потому что же я крикнул на него? Это слишком ерундовый повод…» — Ты что там делаешь? — снизу раздался тонкий голосок. Испуганно подскочив на месте и едва не перелетев через перила, Джонс кое-как успел схватиться за верхнюю ступень, извернувшись при этом чуть ли не в мертвую петлю, и повиснуть на ней ударившись копчиком о какую-то железку. В ответ прозвенел изо всех сил приглушаемый смешок. Спешно оглянувшись, Джаг увидел девчонку, пристроившуюся у лестницы. Медовые глаза, игриво сморщившийся носик и блестящая медь густых волос. Не Купер и на том спасибо. Джонс практически кубарем слетел с лестницы и за секунду до позорного падения вскочил и прошипел в лицо нежданной гостьи: — Ты какого черта здесь забыла? — однако, очень дружелюбное приветствие. Едва слова сорвались с языка, Джаг тут же пожалел, что вообще рот открыл. Глаза, а широкие бровки сползлись к переносице. Видимо, злость Купер — заболевание, передающееся воздушно-капельным путём при слишком частом общении. — Я первая вообще-то спросила, — парировала она и насупилась ещё больше. — Ладно, прости. Я здесь просто сидел, — зачем-то кивнул в сторону лестницы и пожал плечами. — Да ну тебя, — девчонка хмуро взглянула и собралась уже уйти. — Я ведь извинился, чего ты дуешься? — Ну, ладно. Меня Этель Маггс зовут. Я здесь новенькая, — девчонка пожала плечиками и протянула пухлую ладошку. — Джаг, — он аккуратно принял ручку и легонько встряхнул. Девчонка, то есть Этель мило улыбнулась и потухшие угольки веснушек, усыпавших всё лицо, оживились и солнечными зайчиками воспылали на бледной коже. Джонсу аж захотелось зажмуриться от слепящего веселья и доброты, которой была окутана Этель. — Ты красивая, — не комплимент, просто само собой разумеющийся факт, сказанный без лишнего трепета. Так показалось Джагхеду. Не Маггс. — Спасибо, — рыжие огоньки загорелись насыщенно-алым как и очаровательные щёки. — Будем дружить? — Ну, давай, — немного неверяще и настороженно. Кто-то из северных, да и вообще из рода человеческого, кроме Арчи, хочет с ним общаться? Сомнительно, но это так. — Пойдём прогуляемся? — не дожидаясь разрешения, которого бы итак не получила от ярого противника любого перемещения по школьному двору, за исключением совсем крайних ситуаций смущённо схватила за рукав и потащила из кустов. Вовремя. — Чёртов кусок дерьма! Говнюк мелкий! — из-под лестницы неуклюже вынырнула блондинка, до этого сидевшая на неаккуратно сколоченной лавке, которую тот самый говнюк не удосужился заметить. Она не подслушивла. И не подслушивала. Просто сидела. Она что не имеет права сидеть там где захочет?! Америка — свободная страна и она вольна делать что хочет? Вроде так на протяжении последних четырёх недель она пыталась убедить себя, мысленно проклиная Джонса что из-за него приходит сюда каждую большую перемену. — И эта — тоже хороша. Пойдём прогуляемся, бла-бла-бла! — скривилась, прищурив глаза и играя на невидимую публику. Кто-нибудь дайти ей «Золотую малину». На языке вертелись одни грубые колкости (врождённая шипастость Куперов никогда никуда не пропадает), которые хотелось взахлёб вывалить на зрителей спектакля, что каждое её слово встречало одобрительным гомоном. Только вот эти благодарные зрители — выдуманны (кто будет выслушивать её в реальности?), а в осколках малахитов блестела прозрачная пелена и её не обманешь. — Идиот! — погрозила вслед ушедшему мальчишке. Подумать только, она ведь ещё хотела извиниться перед ним и перестать травить! Правда, пока только хотела. То не могла найти его и с не совсем чистой совестью, но зато до сих пор бьющимся сердцем откладывала премирение на потом, то разглядев в беснуюшейся толпе сначала стремительным шагом настигала его как природное бедствие (Купер в принципе-то природное бедствие, даже катастрофа и есть. Особенно для Джонса), но в метре поворачивала в противоположную сторону, позорно скрываясь с места так и не совершенного преступления, то уже и находила его и подходила прямо к нему, умничка этакая, но рот… рот на автомате выдавал новую порцию унижений. — Ненавижу, — колючее, как и сама Бетти слово с трудом отрвалось от пересохших губ повисло в невозможно густом воздухе, продержалось там не больше секунды и камнем ухнуло на землю. Даже, кажется, поднял вокруг себя пыль. Тихо. Глухо. Будто утонуло в рыхлой земле. Не ненавидит. Сама знает.