в этом мире только мы одни

14 : 05 Два старших отряда продолжали репетиции. Вожатый почти поставил сценку, в которой участвовали все бедолаги, включая Яна, Базиля и Артура; Элиотт предложил свою помощь в качестве художника, чтобы нарисовать весь требующийся к выступлению реквизит. Выступать на сцене определенно не входило в его планы, да и проще заниматься тем, что ты действительно любишь, чем испытывать постоянный стресс из-за того, что на твою неловкость смотрит целая толпа подростков. А реквизита нужно было много. Очень много, на самом деле. Несколько плакатов, простых поделок из картона, просто рисунков, которые нужно было потом прикрепить на твердый картон... Элиотт до конца не знал, радоваться или нет. Поэтому вожатый предложил парню взять Луку в качестве помощника, потому что он единственный все еще никак не был задействовать в мероприятии, которое готовил отряд. Жюли, впрочем, умоляла Луку помочь ей с ее песней, сыграв аккомпанемент на пианино, но Лука отнекивался, говоря, что плохо умеет играть, и особенно играть под голос, и боиться испортить выступление. Идея же помочь Элиотту была хорошим выходом во всех смыслах. Поскольку в домиках ребят не было стола, вожатый предоставил им возможность рисовать в комнате для вожатых — месте, где обычно собирались вожатые после отбоя, чтобы подвести итоги для и обсудить планы на следующий день; или во время сонного часа, чтобы попить чай. Это было что-то вроде места для собраний: большая комната, в центре которой находился длинный стол и несколько стульев. Комната была очень светлая, практически как столовая, только немного меньше размером. Вожатый сказал, что парни смело могут рассчитывать на два часа в день, чтобы успеть нарисовать все требующиеся декорации к выступлению. В это время комната вожатых точно никому не пригодится, потому что все вожатые заняты со своими отрядами и почти никогда не возвращаются туда. Элиотт рисовал первый рисунок, это была большая фигурка гуся, примерно полметра в высоту. Лука не видел Элиотта весь день, и определенно соскучился по нему. Он был рад, что у него будет возможность иметь гарантированные два часа вместе с Элиоттом, потому что... быть рядом с ним - это просто приятно. Он словно прятал его от огромного и ужасного мира в своем, тихом и безлюдном мирке. Смелость Луки, которая была у него вчера на игровой площадке, куда-то испарилась. Вчерашний Лука бы накинулся на Элиотта, и целовал его все два часа, не отпуская. Но сегодняшний Лука боялся даже произнести его имя. Закрыв за собой дверь комнаты, он некоторое время стоял возле нее, не решаясь сделать шаг вперед. Элиотт выглядел таким сосредоточенным, вокруг него в беспорядке по столу были разбросаны краски, на полу лежали, сложенные в стопку, около двадцати ватманов, какие-то коробки, картонки, видимо для будущих поделок. Луке не хотелось его отвлекать. Он просто стоял и думал, какой же красивый этот парень. Особенно когда грызет кончик кисточки, размышляя о следующем штрихе, когда с особой страстью, наконец поймав вдохновение, он начинает намечать первые штрихи, перенося рисунок, возникший у него в голове, на ватман. Лука тихо проходит в комнату и садится на стул недалеко от Элиотта, и, подперев голову рукой, наблюдает за ним. — Привет, — мягко улыбается Элиотт, почти сразу заметив Луку. — Привет, — отвечает Лука, копируя его улыбку. Мягкий и нежный тон голоса Элиотта немного успокоил парня. До этого у него было чувство, которое иногда возникает в первые дни отношений, и у которого нет оснований, на самом деле: чувство, как будто вы поссорились из-за чего-то, и твой возлюбленный на тебя обижен; и ты знаешь, что это на самом деле не так, но все равно не можешь избавиться от этих мыслей. Потому что ваши отношения такие хрупкие, что, кажется, они способы разрушиться от малейшего прикосновения. Кроме того, Лука все еще испытывал неуверенность из-за того, что Элиотт вчера видел его с Жюли. Он наверняка знал об их отношениях, потому что иногда намекал на это Луке. Но сейчас, когда Лука услышал голос Элиотта, все предубеждение в его голове рассеялись. Мальчик встал со стула и подошел к Элиотту со спины, чтобы лучше рассмотреть его рисунок. Элиотт скоро справился с прорисовкой контура и откинулся на спинку стула, тщательно рассматривая воздух, думая о своих дальнейших штрихах на ватмане. Лука, который все это время тихо наблюдал за ним из-за спины, кладет ладони на плечи парня, и затем медленно начинает сползать вперед, скрещивая руки на его шее, чтобы обнять. — Тебе нужна помощь? — мягко спрашивает Лука, утыкаясь носом в его волосы. Элиотт поглаживает руки парня, обнимающие его вокруг шеи, и, Лука готов поклясться, что это лучшее ощущение во вселенной. — На самом деле, да, — говорит парень, — ты бы мог помочь с раскрашиванием, потому что мне нужно нарисовать как минимум пять гусей, а я устал уже на контуре. — Я плохой художник, — предупреждает Лука, крепче обнимая Элиотта. — Просто рисуй, как чувствуешь. Я подправлю, если что. Элиотт встает, чтобы взять ватман для следующего рисунка, лежащий в углу комнаты, а второй мальчик остается на месте и смотрит на него. Лука выглядит как грустный котенок, который хочет, чтобы его обняли и погладили, и это неминуемо заставляет Элиотта растаять. Положив ватман на стол, Элиотт подходит к мальчику. Лука смотрит на него такими невинными и влюбленными глазами, что Элиотт не может удержаться от желания поцеловать его. Он целует, сначала коротко и нежно дотрагиваясь до его губ своими, в то время как Лука закрывает глаза, приоткрыв рот в ожидании следующего прикосновения. Элиотт целует медленно, будто пытаясь растянуть момент, уделяя внимание каждому сантиметру на губах мальчика. — Мы должны нарисовать этих чертовых гусей, — шепчет он в губы Луке, касаясь его только лбом, — иначе Рон (вожатый, ставящий сценку) заставит нас самих играть этих проклятых уток. А я плохой актер, спешу тебя предупредить. Лука хихикает. — Я помогу тебе, — улыбается мальчик, — меня ведь для этого к тебе прислали, кажется. — Правда? — наигранно удивляется Элиотт, зарываясь рукой в лохматые волосы Луки. — Ну-у, они еще добавили: “Не забывай целовать и обнимать его время от времени, для хорошего вдохновения и ускорения рабочего процесса”, — смеялся Лука. — Мне нравится твоя вторая функция. Элиотт коротко целует мальчика в последний раз, понимая, что если он поддастся желанию и начнет целовать Луку взасос, они так ничего и не сделают. Лука садится за стол, смачивая кисть в акварели оранжевого цвета, чтобы раскрасить нос гуся. 16 : 00 Погода была хорошая, поэтому вожатые согнали отряды на игровое поле. Игроки сидели сбоку от волейбольной сетки, ожидая, пока вернется парень, побежавший за волейбольным мячом (весь инвентарь всегда лежал у физ-рука). Лука, Ян, Артур и Базиль сидели на траве, обсуждая, как обычно, всякую подростковую чепуху. Базиль ругался на жизнь и на то, как сложно строить отношения с девушками, Артур его успокаивал; Ян рассказывал, как сильно его задолбала Мари: она была слишком прилипчивая. — Как у вас Жюли? — спросил Ян. Лука пожал плечами. — Нормально. — Бро, это не ответ. Вы не вместе? Лука смотрел на Элиотта, который сидел на другой стороне сетки, в нескольких метрах от него, тоже в компании своих соседей. Он игриво улыбался ему, и Лука улыбался в ответ — потому что они оба знали, что происходило здесь вчера. Это была их тайна. — Лука? — пытался вернуть к реальности парня Ян. — Вместе, — говорит Лука только с той целью, чтоб от него отстали, и падает спиной на траву, широко улыбаясь и прикрыв глаза. Потому что это место невольно вызывает у него воспоминания. Он прокручивает в голове прикосновения Элиотта, его поцелуи, его лохматые волосы. Это не совсем то, что ты можешь контролировать. Лука и не хотел. Думать об этом было приятно. Он знал, что Элиотт, скорее всего, все еще смотрит на него, валяющегося в траве. И, возможно, думает о чем-то таком же. Ян удивленно посмотрел на Луку, потому что его ответ был, на самом деле, очень странным. На этот раз желающих поиграть было больше, чем обычно, потому что пришел еще один отряд, в котором были достойные игроки. Они играли на вылет: пропускал мяч — уступал место следующему игроку, сидящему в запасе. И так по кругу. Лука не попал в первый состав команды, поэтому он сел на траву, подтянув к себе колени, и наблюдал за полем. Было жарко, как обычно бывает в обеденное время, поэтому он стянул с себя рубашку, вытирая ей капельки пота на лбу. Он возился с травой под пальцами, наблюдая за игрой. Элиотт носился по полю, прыгая за мячом, и Лука завидовал его росту. Потому что когда ты маленький, еще и худой, ты часто кидаешь недостаточно далеко, бьешь недостаточно сильно, подаешь недостаточно быстро... А Лука любил играть в волейбол. Но часто сидел в запасных, как, например, сейчас. Элиотт упал рядом с Лукой, появившись так же неожиданно, как и всегда, и ущипнув парня за бок. Мальчик испуганно вздрогнул: он не ожидал такого нападения, потому что слишком ушел в свои мысли и даже не видел, что Элиотт пропустил мяч и вышел с поля. — Эй, — вскрикнул Лука, смеясь, и прикрыл руками уязвимый бок, который атаковал Элиотт. Лука смотрел на парня, широко улыбаясь, и с любопытством бегал глазами по его лицу, — с губ на глаза, с глаз на губы. Невозможность целоваться на публике чем-то даже возбуждала Луку. Они будто что-то скрывают от всего мира. Элиотт сполз на траву, подложив руки под голову, сонно закрыв глаза. Лука наблюдал за игрой своих друзей на площадке. Элиотт был рядом, их колени разделяло всего несколько сантиметров, и одно только его присутствие теперь заставляло Луку чувствовать себя в безопасности. Поэтому он так любил находиться с ним, даже если они не могли целоваться или позволять себе больше прикосновений. Элиотт сорвал какой-то травяной колосок, растущий над его головой, и начал задумчиво медленно водить им по ребрам Луки. — Элиотт, — мягко протянул мальчик, обернувшись к нему через плечо, — мне же щекотно. — Ты красивый, — тихо ответил Элиотт, который на протяжении последних минут пялился на худую спину Луки, проверяя количество его ребер. По ним хотелось водить руками, а не травинками, но вряд ли бы Лука одобрил эту идею сейчас, когда вокруг так много людей. На волейбольном поле, в команде, к которой принадлежал Лука, играла Жюли. Она все это время была на поле, но Лука в упор не замечал ее. Ее, свою девушку. “Девушку”. — Привет! — жизнерадостно пискнула она. Она села рядом с Лукой, обняв и чмокнув его в щечку. Лука натянуто улыбнулся, отводя взгляд. Почему бы ей, например, не провалиться сквозь землю? Жюли поздоровалась с Элиоттом, но он ничего не ответил, задумчиво рассматривая травинку, которая несколько минут назад касалась спины Луки. — Как у тебя дела? — начинала допрос девочка. — Почему тебя не было на репетиции сегодня? В каком номере ты будешь участвовать? — Мы с Элиоттом рисуем реквизит, — пожал плечами мальчик, оглянувшись на парня, лежавшего рядом. — Вау, — восторгается Жюли, — ты еще и рисовать умеешь? — Нет, я просто помогаю Элиотту. Это он художник. Ее наивно-влюбленный взгляд, не отрывающийся от глаз Луки, просто вымораживал. Еще и факт того, что Элиотт все это наблюдает, делал ситуацию более неловкой. Лука решает проблему самым удобным для него способом — сбегает, как только в его команде снова теряют мяч, и появляется свободное место.