Похититель собак

В моём детстве у детей не было дорогих игрушек, новых компьютеров, гаджетов, всей этой электроники. Дети гуляли, общались, познавали мир своими руками и глазами. У каждого было свое представление о мире, о всём его происхождении. У всех была своя, абсолютно дикая и странная история в голове, которая ничем не отличалась от той, что была у других детей. Они все думали одинаково по-особенному. Как бы это объяснить на простом, легкодоступном вам языке... Загадайте число. От одного до десяти. Сейчас вы быстро его задумаете, а я на следующей строчке напишу то, что первое пришло вам в голову. Готовы? Ну, что ж, мне прискорбно сообщать, но если ты загадал семь, то ты типичный человек, с простым мышлением и нежеланием думать о чём-то большем. Семь самое популярное число. Семь смертных грехов, семь дней в неделе, семь певцов в твоем любимом бойс-бэнде. Банальщина, но так устроен человеческий мозг. Мы выбираем то, что привычно, оптимально и незамысловато, даже если это такая вот, своего рода проверка на мои экстрасенсорные способности. Ты думаешь, что выбираешь что-то особенное, но ты выбираешь то же, что и большинство. А если ты выбрал, допустим, три или девять, то мои поздравления. Ты либо подсмотрел ответ и пытаешься заняться самообманом, либо стараешься обойти систему. Твой мозг работает немного иначе, он способен развиваться. Возможно из тебя что-то даже получится в этой жизни, но не будь в этом так уверен. Я просто заливаю тебе в уши воду, пока ты читаешь это странное, бессмысленное объяснение того, в чем есть смысл. Не понял? Конечно, тупица. И то же самое с остальными числами от 1 до 10. Ты выбрал какое-то ещё? Вау, ты молодец. Завидую твоей отдаче, твоему желанию выделиться. Знаешь что в таком случае тебя отличает от остальных? Ты стараешься. Семерка даже не задумывалась над тупым, спонтанным вопросом среднестатистического рассказа, тройка и девятка... да черт с ними, они приложили хоть какие-то усилия, но оказались в пролете, а ты... Что заставило тебя выбрать эти числа? Хочешь показаться необычным? Крутым? Не таким как все? Так вот, смотри, это и есть те тупые до банальщины детишки, тошнотные, старающиеся показать свою особенность. Был в нашем дворе один такой. Его число никогда нельзя было угадать. Он выбирал на рандом, ну знаешь, в этой игре его нельзя было победить. Когда я спросил его в сотый раз, он ответил мне: — Восемь. Его грязный волейбольный мяч противно звенел об побитый асфальт. Он перепачканной рукой, что была вся в земле, вытер стекающий у себя под носом пот, а после прищурился. Кажется, у него было плохое зрение. — Тебе ещё не надоело? — он улыбнулся своей кривой улыбкой, десятилетний мальчик Чживон. Откинул мяч на поле, а после помчался за своей бутылкой воды, даже не собираясь выслушать моего ответа. — Когда-нибудь я точно отгадаю твое число. — я пожал плечами, подойдя к нему. Словил его ухмылку сквозь присосавшиеся к бутылке губы и разглядывал его кадык, поднимающийся вверх и опускающийся вниз. Я был совсем еще ребёнком, но так пристально старался каждый раз узнать, как он загадывает это идеальное число, которое я никак не мог отгадать. Причем, дело было только во мне. Многие отгадывали со второго, может, с третьего раза. Он улыбался и его щеки покрывались румянцем. Моя мама обожала его улыбку. Она говорила, что Чживон самый приятный из всех моих знакомых. Наш отец... он ушел из семьи. Мы с матерью и младшей сестрой Ханбель раньше жили в богатых кругах. Там не играют в баскетбол, там плавают в глубоких холодных бассейнах и на завтрак едят большие креветки, с намазанным на хлеб маслом. Запивают это апельсиновым соком и не благодарят Бога за вкусную пищу. Мои родители не верующие люди, они мошенники и аферисты. Отец. Его посадили. Возможно, справедливость всё же существует, а Богу не плевать на дела грешные. Кто знает? Никто не знает. Как и то чертово число в голове Ким Чживона. — В чем твой секрет? — я глянул на него, листающего какой-то порножурнал нашего дворового друга Чжунэ. Тогда нам было по пятнадцать. Его кривые зубы стали только кривее, но это не добавляло ему какой-то уродливости. Наоборот, он был прекрасен своей обычностью. С виду простой улыбающийся парень, добрый, веселый. Очень вежливый ребёнок, что было непривычным делом в кругах, которых мы жили теперь. Когда отца посадили, все наши сбережения отправились то ли в банк, то ли еще куда-то. Я не помню, мне было девять. Теперь я жил здесь, в небольшом бедном райончике Сеула. С одной вкусной кафешкой и парой скучных школ. Здесь не было ничего интересного или привлекательного. Из того, что не давало мне сойти с ума, здесь был только Чживон. Хотя возможно из-за него я сходил с ума еще быстрее. Вот так дилемма. — Ты точно хочешь знать? — тот не отрывал своих глаз он порно-журнала, вертя его во все стороны и громко смеясь. Он тыкнул на одну из картинок, словно там была не обнаженная женщина, а смешная фотография бомжа. Ну, или над чем смеются современные детишки? — Посмотри, она такая волосатая. — Фу, противный. — я отнял у того журнал, игнорируя рвотные рефлексы. Мы оба сидели на кровати, дожидаясь, пока Ку принесет нам чай. И выкинул бы я этот сраный журнал, но блеск в глазах напротив меня завораживал и пугал одновременно. Поэтому я решил взглянуть на ту фотографию. И вместо противной волосатой женской промежности я увидел мужчину в нижнем белье. Совсем не волосатого. Я нахмурился, — Ты зачем наврал? — А теперь подумай. — пока я разглядывал почти обнаженное тело на картинке, головой Чживон устроился на моих бедрах, принимаясь изучать морщинки на моем лице, — Как мне удается выигрывать тебя в этой игре каждый чёртов раз, Ханбин? Тот улыбнулся. И я, кажется, всё понял именно тогда. Я думал он гений, он знает все мои шаги наперед, изучал мои мысли, изучал моё поведение, но... — Я просто ничего не загадывал. — он пожал плечами, отнимая у меня журнал и закидывая его под кровать Чжунэ. Он слышал его топтание из другой комнаты, — И я ждал, когда ты назовешь все числа, чтобы... — Чтобы выставить меня полнейшим дураком. — я похлопал глазами так, словно прозрел. У этого парня не эмоции, а сплошные мысли. Он думает, думает, думает, а потом делает наиболее простой, оптимальный выход, стараясь обдурить меня. Только меня, ведь я был заинтересован в этой игре сильнее всех. Он заставил меня проиграть тем, что не открыл свое сознание за эти пять лет. Но почему-то сделал это тогда. Я, честно, не особо задумывался на этот счет. Он просто сказал, я получил что хотел - ответ. Долгожданный, нереально обидный, но в то же время грандиозный. Я строил теории и загадки, пока Чживон пил чай с Чжунэ и обсуждал собак, что бездомные бегали по дворам. Вон говорил что-то про страшный бизнес, кучу красивых девчонок и море денег, которые он будет зарабатывать. В школе он особо не учился, он играл в баскетбол. Он не был оболтусом, но таковым казался. Знаете, этим озорным ребенком, у которого в голове пусто, но которые так привлекают девчонок. Конечно, ни одна не говорила ему это в лицо, но каждый раз, когда мы приходили ко мне домой после учебы, заваливались в мою в комнату и доставали домашку, он говорил: — Она на меня запала. «И какая выдуманная девчонка запала на тебя на этот раз» — проносилось в моей голове, словно меня действительно НЕ интересовал этот вопрос. Звучит ведь так, словно я безумно увлечен домашней работой и игнорирую всю нить предложения, но Чживон был намного умнее. Он читал людей, как на ладони. — Ты видел её взгляд? Он выражал полное отвращение. — Так может её от тебя тошнило? — мне был интересен Чживон, что никого не стесняясь разлегся на моей кровати, в то время пока я пытался писать ненавистную математику. Вернее, делал вид, что пытался. — Нет, её губы дрожали. — он пялился в потолок и в него же кидал мой бейсбольный мячик, — Знаешь, говорят, глаза не врут, но они еще как врут, особенно если ты пятнадцатилетняя девочка. — Ага. — я делал вид, что не слушал вовсе. Чживон никогда не обращал на это внимания, он просто говорил. — Она пытается показать свою особенность тем, что игнорирует мою привлекательность. Будто я замечу её, что она не такая как остальные, и влюблюсь. Но её выдают другие делали. Детали. Де-та-ли. Это важно. — Угу. — Она делает вид, что я ей полностью безразличен, понимаешь? — Понимаю. — И её выдает не то что она говорит или пытается показать, её выдает правда, которая лежит совсем на поверхности. — Здорово. — А знаешь кого, помимо неё выдают детали? — Кого же? — Тебя. Мне было тогда пятнадцать. Я думал, что меня хватит сердечный приступ, ведь Чживон, казалось, был абсолютно безэмоционален. Он разгадал мою загадку, мою мальчишескую привязанность, заинтересованность в нем. И при этом он был абсолютно, абсолютно спокоен. — Это бред. — фыркнув, заявил я, поправив свой галстук, что внезапно начал душить, а после постарался как можно серьезнее смотреть на Кима. Но я прекрасно помнил суть его слов. И что же меня выдавало? Я пытался показать отстраненные разговоры, твердые глаза и почти не трясся. Но зрачки мои забегали по комнате, когда на Чживоновом лице вылезла отвратительно наглая улыбка. — Ты хоть одну домашку сделал со мной за этот год? — его усмешка казалась мне ядовитой, но такой правильной. Он снова победил, он выигрывал всегда. Он будто общается со мной только потому, что ставит эксперименты. И тут меня осенило. Я глянул на свой учебник математики, что был перевернут вверх ногами. Такое решить мог разве что пришелец, ну или дебил, который не обращал никакого внимания на задания, делая вид, что игнорирует диалог с другом. — Я всё думал, заметишь ты или нет. — тот улыбнулся и снова откинулся на мою кровать, прикрывая глаза, — В повседневной жизни мы выглядим так, словно ты мой умный дружок, а я у тебя в подметках, не думаешь? Я молчал. Сейчас я слушал его на все сто процентов, моё сердце колотилось как ненормальное. Меня словно рассекретили. Поймали с поличным. — Знаешь, когда я вырасту, я хочу открыть свой бизнес. — он положил руки на свою маленькую вздымающуюся грудь. Сейчас мы выглядели, словно психолог и его пациент. Я был взволнован, — Он будет не совсем легальный, поэтому мне и нужен ты. Ну, чтобы, понимаешь... как это сказать. Вау, в то время это было для меня нонсенсом. Чживон не мог сформулировать мысль, удивительно. — Скажи как есть. — зря я тогда подал голос. У Вона на лице появилась злорадная победная улыбка, которую я увидел снова. Потому что мой голос дрожал. И хоть я сидел ровно, выглядел спокойным, но меня выдавали де-та-ли. — Мне нужен компаньон, который поможет мне не заблудится. Не потеряться и не запутаться в себе. Не совершить ошибок. — он тогда назвал четыре синонима. Четыре вещи, связанные одной и той же целью. Он искал себе помощника, — Нужен кто-то здоровый, умный. У кого мозги работают, понимаешь? — И что же это за бизнес? — я выглядел спокойным, но его ухмылка не давала мне покоя. Тогда он открыл свои глаза, схватился за подлокотник моего стула и прокрутил его. Я сделал один оборот, второй, начал останавливаться на третьем, более медлительном. Когда я докрутился, его лицо было перед моим. Он смотрел мне прямо в глаза, улыбался. Он выглядел, как полный безумец, одержимый своей историей. Я чувствовал его дыхание на своих губах. Я слышал, как он языком проводит по своим, губам. Именно слышал, ведь не мог оторвать взгляда от его зрачков. Я буквально чувствовал его жар на своей коже. Черт, я был загипнотизирован им. — Мы будем воровать собак.