Глава 7
6 июня 2019 г., 11:31
Кажется, никто не замечает, как один выходной превращается в два, а потом и в три. Нет, они и сами приходят в Школу Драконов, но какие тренировки могут быть без Иккинга. Ни его, ни Беззубика нет с самой Белтайнской ночи. Астрид как-то сама пошла к нему в дом, немного нерешительно помялась на крыльце, осторожно постучала. Дверь открыл Стоик Обширный, который, пожав плечами, сказал, что Иккинг еще не возвращался.
— Да болтается где-то, первый раз что ли, — пророкотал он, а Астрид лишь кивнула.
Не приходили в школу драконов и близнецы, которые с утроенной силой принялись за привычные проделки. Особенно доставалось Сморкале, который всё же вытащил как-то раз из-под кровати маленьких Огнеедов. Дракончики лежали в корзинке, свернувшись тугими клубками, а вспыхнули все разом уже поздним вечером, когда Сморкала только лег, накрывшись шкурой яка.
На четвертый день Астрид, облетевшая уже все окрестные острова и не найдя даже следов Ночной Фурии или ее наездника, решительно созвала всех. Прошло уже слишком много времени, пора было лететь на поиски. Конечно, Иккинг бывало пропадал, но чтобы так резко и надолго, да еще и не предупредив ее…
Солнце уже клонится к закату. В школе драконов тихо. Рыбьеног, спиной прислонившись к Сардельке, листает драконий учебник, изредка рассеянно замирая и постукивая пальцами по подбородку. Астрид на миг закатывает глаза. Наверняка опять нашел какую-то неточность в любимом разделе Камнеедов.
Задирака курит, за одну затяжку исчезает примерно половина самокрутки. У него глаза косят, но пальцы всё так же ловко скручивают пергамент, пряча внутри какой-то крепкий табак. Забияка сжимает в ладони рукоять боевого топора.
— Так, подождем Сморкалу? — неуверенно говорит Астрид. Без Иккинга команда, почему-то, кажется какой-то чужой. Безумно далекой. Хотя изначально именно она была лидером. Молодой воительницей, подающей огромные надежды. Та, которая должна была убить дракона.
И сейчас ощущение, что они все откатились назад. Словно бы не было этих лет, как будто они снова в том сумрачном прошлом, где из ярких вспышек было лишь драконье пламя, когда огромные рептилии нападали на деревню.
— Ага. Заб, а ты подоила тех Огнеедов? Ну, знаешь, чтобы они хотя бы не плевались огнем? — Задирака мельком отвечает Астрид и оборачивается к сестре, хмуря брови. Она в ответ лишь качает головой, широко раскрыв глаза.
— Да сейчас. Буду я еще ради Сморкалы руки обжигать, — закатывает глаза она, а Астрид и Рыбьеног переглядываются, пожимая плечами.
— Ребят, о чем вы? Огнеедов нельзя подоить, — фальцетом взвизгивает Рыбьеног, отвлекаясь от драконьего учебника.
— Запиши себе на лбу, — Задирака трясет правой рукой. Если присмотреться, видно несколько белесых шрамов от ожогов. — Там только руку мокрой тряпкой надо обернуть, — бубнит остаток фразы себе под нос.
— Пол комнаты сгорело. Кровать, балдахин, комод, — тяжелый голос Сморкалы приколачивает к каменному полу. Задирака лишь глаза закатывает, инстинктивно выходит чуть вперед, пряча Забияку за спиной. Они любят поругаться друг с другом на тему «я тебе не Торов щит», но если действовать быстро — то только так. Он отвлекает внимание, она — добивает.
Сморкала приближается к ним, тяжелые шаги эхом разносятся по арене. Астрид и Рыбьеног отступают, потому что Кривоклык, чувствуя настроение хозяина, весь объят пламенем. Жарко.
— Тебе не было весело? — елейным голосом мурлычет Задирака, в глазах искорки смеха.
— Ну, это же лучше, чем в тот раз, когда мы подстроили пять предзнаменований Вальхаллы? — вскидывает бровь Забияка, вытягивая из-за пояса топор. Задирака сжимает любимую булаву до побеления костяшек.
— Почему вы вообще это делаете? — почти рычит Сморкала, Астрид предупреждающе зовет его, но он лишь отмахивается. Не сейчас.
— Ну, мы тебя просто не любим. Вот Астрид любим, а тебя — нет, — глумливо шепчет Задирака, растягивая губы в улыбке. Сморкала весь окутан запахом злобы и, возможно, ненависти? Задирака, как омега, улавливает это очень ясно. Но эта ярость не пугает, а скорее смешит.
Забияка сдавленно хохочет, прикрывая рот ладонью. Однако топор из руки так и не выпускает.
— Нам нужно искать Иккинга, — говорит Астрид, а Сморкала вскидывает сжатый кулак. Кривоклык лениво взмахивает длинным хвостом, делая подсечку. Задирака падает на спину, шлем слетает с головы, но парень тут же вскакивает, замахивается булавой. Сморкала перехватывает рукоять, отбрасывает ярко сверкнувшее оружие и прицельно бьет в челюсть. Задирака шипит, прикрывая лицо руками. Место удара болезненно ноет, но нет времени даже подумать об этом, потому что уже в следующий момент он уворачивается от еще одного замаха. Тяжелая рука Сморкалы свистит над головой, Задирака даже не старается перехватить ее, слишком велика сила удара.
— Немедленно перестаньте. Рыбьеног, сделай что-нибудь, — вопит Астрид, и, не дожидаясь ответа, приказывает Громгильде стрелять. Дракон удивленно смотрит на нее, не собираясь выполнять приказ. Слишком легко попасть в людей. Астрид понимает это и сама, но не решается вмешаться, потому что Сморкала, размахивая кулаками, совершенно точно вознамерился стереть Задираку в порошок. И… не то чтобы она не была рада.
Рыбьеног что-то мямлит, а Забияка перехватывает топор поудобнее.
Однако ее брат почти незаметно качает головой. Не нужно ему помогать. Его преимущество — в скорости и ловкости, чем он и пользуется, быстро и зло нанося удары по корпусу, тут же отскакивая назад. Сморкала ревет точно бешеный як, а пальцы глухо скребут по металлу, когда он пытается ухватить Задираку за нагрудник.
Плазменный залп вонзается в каменный пол арены точно между ними, создавая удушливую волну. Сморкала лишь отступает на несколько шагов, Задираке приходится куда тяжелее, Вепрь успевает поймать его перед тем, как он затылком и спиной врезается в стойла.
— Что вы здесь устроили? — Иккинг почти кричит, голос полон ярости и какой-то затаенной боли. Задирака опускается на корточки, челюсть болит, а запах разъяренного альфы заставляет чуть ли не спину прогибать в попытке угодить. Страшно, очень страшно.
— Тебе то что! — тут же взрывается Сморкала, а Задирака с трудом поднимается, в голове мутно и темно. Хочется попросить их больше не кричать, но это было бы очень странно. Поэтому он просто, заставляя себя идти ровно, быстро выходит из школы драконов. Только потом позволяя слезам спокойно стекать по щекам. Потому что эта ярость… резала не хуже ножа.
Забияка обеспокоено провожает его взглядом, но не идет следом, почему-то чувствуя, что не нужна ему сейчас.
У Астрид же не получатся сдержать улыбку. Иккинг вернулся. Пусть он немного потрепан, бледен и с темными кругами под глазами. Главное, что он снова рядом с ними. Рядом с ней.
— Ладно, — как-то неожиданно быстро сдается Иккинг. — Я просто устал.
— Где ты пропадал? — Рыбьеног подбегает к нему, обхватывая за плечи. Иккинг морщится и выпутывается из импровизированных объятий. Смотрит поверх головы друга, на Забияку, взгляд на миг останавливается на ней, уходит дальше, и, не находя нечто нужное, снова возвращается к девушке. В глазах немой упрек. Забияка лишь презрительно фыркает.
— Ну же, Иккинг. Тебя долго не было, мы волновались, — Астрид оглядывается по сторонам, словно бы в каждом всаднике ища подтверждение тому, что они действительно беспокоились. Хотя, конечно, близнецы больше думали о том, как бы достать Сморкалу. А Сморкала — о них. Но вот они с Рыбьеногом и правда…
— Простите меня. Я был далеко на западе, нашел несколько новых островов. И… в общем, вот, — Иккинг осторожно открывает седельную сумку, вытаскивает оттуда непонятный комок из когтей и чешуи. Комок издает невнятное попискивание и все, включая даже Сморкалу и Забияку, наклоняются над ним с умиленным вздохом.
А крошечный дракончик расправляет крылышки, чихает тонкой струйкой огня.
— Это Ужасное Чудовище, — говорит Сморкала даже раньше, чем это же успевает произнести Рыбьеног.
— Да, — тихо шепчет Иккинг. — Он появился на свет куда раньше срока. Я не смог найти кладку, но, судя по всему, остальные появятся на свет не раньше новолуния. Беззубик нашел его. Он бы погиб без нас.
— До новолуния еще много заходов солнца, — задумчиво говорит Астрид. — Мы будем присматривать за ним, и вернем домой, когда придет время.
Иккинг кивает, осторожно поглаживает узкую спинку, а дракон, показывая мелкие пока клыки, словно бы улыбаясь, резко вспыхивает. Однако его огонь не распространяется на лапы и имеет иной, синеватый оттенок.
— Можно… — говорит Рыбьеног, но его перебивает Сморкала.
— Можно я присмотрю за ним? — они с Кривоклыком, почти синхронно склонив головы набок, внимательно разглядывают небольшую мордочку с черными, как бусины, глазами. А дракончик, словно бы чувствуя запах взрослого собрата, которым пропитан и Сморкала, сам тянется к его руке.
— Конечно, почему нет, — улыбается Иккинг, Сморкала протягивает ладонь, и малыш сам перебирает лапками, трется щекой о грубую кожу и сворачивается клубочком. В глазах Сморкалы какая-то незнакомая нежность. Невозможно поверить, что минут пятнадцать назад он размахивал кулаками, пытаясь заехать в живот или под ребра Задираке.
— Но Иккинг… — фыркает Рыбьеног. — Я на твоем месте не доверял бы Сморкале, — последнюю фразу он произносит тихим шепотом.
— Ты не на моем месте, — достаточно резко обрывает Иккинг, а сам, чуть улыбаясь, смотрит, как Забияка протягивает палец, видимо, желая погладить дракончика, а тот лишь щелкает зубами. Сморкала смеется, а Кривоклык, наклоняясь низко-низко, дышит теплым паром, издавая какие-то странные звуки, напоминающие тихие, отрывистые смешки.
— Назовем тебя Клыкастиком. Верно, Кривоклык? — обращаясь попеременно то к малышу, то к своему дракону, шепчет Сморкала. А Иккинг краем глаза видит, как улыбается Астрид.
— Не такой уж он и плохой, — бормочет больше даже для нее, чем для себя. — Я жду всех завтра утром. После патрулей, если будет время, покажу новые острова, — говорит уже куда громче, а всадники недружно соглашаются, Забияка уходит сразу же, за ней спешит Рыбьеног. Астрид же остается рядом с ним, но Сморкала, оборачиваясь к ней, немного заискивающе просит помочь покормить Клыкастика.
Астрид смотрит на Иккинга, словно бы безмолвно спрашивая, нужно ли, чтобы она осталась. Иккинг еле заметно качает головой. Усталость, навалившаяся после почти целого дня полета, давала о себе знать пульсирующей головной болью.
***
А утро… наступает как-то чересчур быстро. Засыпает Иккинг, стоит только голове коснуться подушки. Сил хватает только чтобы поесть, послушав ворчание отца на тему его частого отсутствия, покивать для виду. А всю ночь ему снилось, как он снова и снова кружит над незнакомыми островами, где лиственные леса покачиваются в такт с ветром. Где небольшие деревья и кустарники растут прямо на скалах, упрямым ветром пригибаются к камням. Где так удобно сидеть, прислонившись к боку Ночной Фурии, смотреть в огонь, разведенный без особых усилий и пытаться не ощущать давящего чувства вины. Он видит во сне мелькающий впереди хвост Беззубика, слышит странное гортанное рычание, которое потом сменяется поскуливанием, когда в зарослях папоротника он находит крошечного дракончика. А просыпается он с какой-то странной уверенностью, что скоро все будет в порядке. С завтраком, который Иккинг, снова поднявшись раньше отца, приготовил на двоих, приходят свежие силы и ясность разума. В школу драконов сегодня он, как ни странно, приходит последним. Ну, точнее говоря, почти последним, потому что близнецов до сих пор нет. Астрид о чем-то негромко переговаривается со Сморкалой, на лицах обоих мелькают совершенно одинаковые, какие-то озорные улыбки. — Как Клыкастик? — громко спрашивает Иккинг, подходя к ним чуть ближе. — Отлично, — говорит Сморкала, смотрит как будто сквозь него, мыслями явно не здесь. А дракончик высунулся у него из-за пазухи, перебежал на плечо, ловко перебирая лапками и свесил набок раздвоенный язык. А потом, прижавшись всем тельцем к металлическому надплечнику, резко нырнул обратно в нагрудный карман. Иккинг удивленно вскинул бровь, но уже через мгновение послышался шелест крыльев, и на арену опустился Престиголов. Забияка соскользнула с седла, закрепленного на шее, и помахала рукой. Ее брата рядом с ней не было, а сама она раздраженно хмурилась, то и дело прикладывая пальцы к виску. — Все в порядке? — Иккинг вглядывается в ее лицо, однако ни единой эмоции, кроме раздражения, он не видит. — Нормально, — безразлично бросает она. — Меня ждете? — А что, Задира боится прийти? — лениво растягивает слова Сморкала, а глаза Забияки тут же сверкают злостью. — Да во имя Тора, он почти надрал тебе зад, — фыркает она, а Иккинг решительно гасит уже почти начавшуюся ссору. — Пора. Кто кому там надрал зад — обсудите позже, — Астрид одобрительно кивает. Ей… даже нравится, когда Иккинг проявляет если не жестокость, то некоторую жесткость. Потому что по-другому справиться иногда бывает просто невозможно. Они взлетают, выстраиваясь ровным клином. — Иккинг! Может, полетим сразу на твои западные острова, а на обратном пути разделимся и проверим все наши? Так будет быстрее, — перекрикивая шум ветра, говорит Рыбьеног. Иккинг, на миг задумавшись, быстро кивает. — Все слышали? Только будьте осторожнее, я и сам не до конца знаю эти места, — клин продолжает уверенно держать курс, а весеннее солнце ласково согревает спину.***
Совсем скоро от их привычных островов остается лишь тонкая полоска. Забияка пару раз оглядывается назад, ерзает в седле. Немного непривычно без Задираки, но он сказал, что хочет побыть один. Это было так непохоже на него. Ведь Торстоны — комплексная сделка. Проблемы одни на двоих, решения тоже совместные. А сейчас приходилось думать самой. Хотя, собственно, одна идея у нее уже была. Только вот прибегать к ней не очень то и хотелось. До островов, о которых рассказывал Иккинг, было чуть больше полудня пути. Она слушала, как Сморкала жалуется на квадратный уже зад, как Астрид сдавленно смеется, говоря, что им приходилось летать и дольше. По сути, когда появились драконы, привычные маршруты действительно перестали занимать столько времени. И с каждым разом они отдалялись от привычного мира. Однако пока что все острова, встреченные ими, были неуловимо похожи на Олух. Лесами, болотами, и… драконами. Они снижаются на узком каменистом берегу, Забияка спрыгивает на камни и косится на большую тучу, зависшую на горизонте. — Эм, Иккинг? — она щурит глаза, раздраженно постукивая ногой по земле. –Если будет гроза, придется задержаться. — Туча, скорее всего, обойдет стороной. Ветер не в нашу сторону, — спокойно отвечает он. — Ну что, идем, покажу светящиеся пещеры? — Ты не говорил, что тут есть светящиеся пещеры, — восторженно вскрикивает Рыбьеног, в порыве чувств хватая Забияку за руку. Та чуть морщится и резко заламывает его пальцы. Он вскрикивает, обиженно трясет рукой. А губы девушки трогает легкая улыбка. — Странно, что она вот так оставила яйца… — задумчиво говорит Астрид, идя рядом с Иккингом. — На острове нет крупной дичи, а на побережье только мелкие рыбешки. Я думаю, она улетает охотиться в открытое море, — пожимает плечами Иккинг, Рыбьеног нагоняет их и тут же начинает сложные рассуждения о жизни драконов в целом и об Ужасном Чудовище в частности. Забияка перестает слушать на первой же минуте. А небо стремительно темнеет. Барс тихо рычит, толкает Забияку под руку, Вепрь щелкает зубами. Остальные драконы тоже волнуются, вскидывают головы к небу. — Почти пришли, — Иккинг кое-как вставляет пару слов в монолог Рыбьенога, оборачиваясь к Забияке и Сморкале. А впереди уже виднеются своды пещер. Которые действительно словно бы окутаны голубоватым сиянием. Кристаллы, тесно растущие на стенах, делают высокие гроты похожими на морское дно. — Тор Великий, — выдыхает Сморкала, остальные согласно кивают. А по листьям начинает барабанить дождь. Гром грохочет где-то далеко от них, а молнии носятся вспышками совсем рядом. Беззубик отступает вглубь пещер, пряча металлический хвост. Забияка стягивает с головы шлем, стоит совсем близко ко входу в грот. Ветер играет с ее косами и бросает в лицо водяную пыль. — Возможно, придется на ночь остаться здесь. Рыбьеног, разведи костер. Астрид, Сморкала, обследуйте южный тоннель, — деловито раздает указания Иккинг. Сейчас они в главной пещере с огромным сводом, а из нее ведут куда-то еще три тоннеля. Один большой, с выступающим по центру камнем, который, подобно копью, словно бы раскалывает скалу надвое. Чуть левее совсем небольшой, напоминает пасть, скалившуюся острыми камнями. И южный, о котором говорит Иккинг, на вид самый обычный, с покатыми сводами и синеватым свечением в глубине. Все это Забияка видела лишь мельком, она уселась возле входа, наблюдая за вспышками молний. Им с Задиракой всегда нравилась гроза. Интересно, бушует ли гнев Великого Тора на Олухе? — Вряд ли шторм дошел до нашего острова, — говорит Иккинг, неслышно появившись позади, смотря поверх ее головы на дождь. — Ты сказал, что туча пройдет стороной, — обвиняюще поднимает на него взгляд Забияка, хитро прищурившись. — Видишь, я тоже ошибаюсь, — тихо отвечает Иккинг, а Беззубик подкрадывается сзади и тычется головой в его спину, прося поиграть. Иккинг невольно делает шаг вперед, чуть не задевая Забияку. Она чуть отклоняется, пожимает плечами. Если в его фразе есть намек на что-то большее, то с этим лучше к Астрид, никак не к ней. — Почему он не пришел? — спрашивает через некоторое время, понимая, что больше никаких слов не дождется. Дождь всё так же мерно поливает землю, ветер поет в кронах деревьев. — Не захотел, — фыркает Забияка, на Иккинга больше не смотрит, в глазах отражается очередная вспышка молнии. — Мы сами разберемся. Они с детства привыкли полагаться только друг на друга. А в одном из тоннелей раздается смех Астрид. Сморкала тоже улыбается, и рассказ о последнем розыгрыше близнецов становится действительно веселым. Боги, как он любит, когда она смеется. — Не знаю, как это ты их не заметил. Целую корзину, — она слушает в пол-уха, постукивая костяшками пальцев по каменной стене в конце тоннеля. — Знаешь, мне кажется, она как будто полая. И… теплая. — Возможно, но знаешь, я бы не стал ее ломать, — говорит Сморкала, подходит к ней, становится напротив, опираясь плечом о скалу. Кристаллы мягко сияют и здесь, странно подсвечивая лицо Астрид. Даже несмотря на то, что синий свет делает синяки под глазами более заметными, Астрид безумно красива. — Возвращаемся? — почему-то с вопросительной интонацией говорит она, чуть прикусывая губу. — Ты в порядке? — вместо ответа спрашивает он, поднимая бровь. Может быть, излишней чуткостью он не отличается, но не заметить жуткой усталости во взгляде просто не выходит. — Да. Знаешь, просто… голова побаливает из-за грозы, — усмехается девушка, встряхивает челкой, вновь становясь привычной собой. — Хорошо. Ты можешь рассказать мне все, — говорит он, и тут же, разрушая очарование случайно брошенной фразы добавляет. — Ну потому что кто, если не я, сможет разгрести твои проблемы. — Не нужно ничего разгребать, — немного резко говорит Астрид, вспоминая о разговоре у озера, когда она позволила себе рассказать кое-что очень личное. Очень лишнее. Они возвращаются в главную пещеру, над костром булькает котелок, по воздуху плывет запах мяса. Клыкастик облизывается и, наклоняясь ближе, почти что падает в котел, Сморкала вовремя подхватывает его, снова сажает на плечо. Гроза постепенно стихает, молнии уже не бьют, но капли дождя почти неслышно скользят по листве.***
Они ночуют в лесу, который после дождя дышит прохладой. Земля мягкая, а кутаясь в спальный мешок можно совсем не чувствовать сырость. Улетают с рассветом, а новые острова помечены на карте как острова Берова Топора. Потому что с высоты большой похож на лезвие, а гряды мелких высятся над океаном, словно огромное топорище. На Олухе Забияка не заходит домой, пусть мать думает, что они еще в патруле. А брат… она знает, где его найти. — Ты не можешь сидеть тут вечно, — ее голос эхом отразился от острых скал, что теснились вокруг узкого каменистого грота. Здесь стены словно бы давили, не позволяли дышать полной грудью, а тьма и сырость забирались в самую душу. Холодное дыхание горы заставляло волосы на затылке шевелиться. Они сами отыскали это место, когда еще были совсем маленькими и плутали в тоннелях, убегая от драконов. Когда были еще слишком слабы, чтобы сражаться. Самое темное и холодное место на Олухе всегда принадлежало ему. Ей. Хорошо, Тор возьми. Оно принадлежало им. — Почему? — отвечает другой голос, чем-то неуловимо похожий на первый. — Я хочу этого. — Задирака, это… это… не похоже на тебя. Ты же Торстон. Так иди и покажи всем, кто тут главный, — Забияка толкает его в плечо, а он, вместо ответного толчка, лишь отодвигается, уступая место совсем рядом с собой. Спиной к большому камню. Бывало, что они ссорились друг с другом и сидели по обеим сторонам, иногда и не зная этого. Раньше. Сейчас все по-другому. Почему, когда все успело измениться? — Ты не выходишь почти два дня. Еще немного, и ты заболеешь. Умрешь, возможно, — прямо говорит она. — Я волнуюсь за тебя, — она протягивает несколько ломтиков вяленого мяса яка и бурдюк, наполненный водой. — Уходи, — недовольно фыркает Задирака, но еду всё же берет, вонзая зубы в пахнущий травами кусок. — Это того не стоит, — говорит Забияка, глаза закатывает. Конечно же никуда не уходит. Они сидят рядом, тесно прижимаясь друг к другу. У Задираки глаза слезятся, он не разжигал огня, лишь изредка чиркал зажигалкой. А тлеющие сигареты много света тоже не давали. Он рассеянно трет глаза кулаком, лицо отворачивает. — Значит не выйдешь, — хмыкает она. — Вепрь скучает. Мама думает, что мы еще в патруле. — Ты права, — пожимает плечами Задирака и поднимается, морщась от судороги в затекших ногах. — Я пойду домой. — Кто ты такой, и что ты сделал с моим братом? Он никогда не признает, что я права, — поднимается следом Забияка, осторожно кладет руку ему на плечо. Он отвечает грустной усмешкой, наклоняет голову набок, хрустит шеей. — Видит Тор, я этого не хотела, — бормочет себе под нос Забияка. — Хочешь, поедем к кузену Завираке? — Ты серьезно? — тут же оборачивается к ней Задирака, пытаясь скрыть радость, вспышкой мелькнувшую в голосе. — Да. Да, конечно. Мы ведь давно не видели бабулю Торстон, тетю Ингред и дядю Угги. И кузена Завираку, — последнюю фразу добавляет будто нехотя, но Задирака перемены интонации не слышит. — Я пойду собираться. Не парься, Заб, мы всего на неделю. Не больше, обещаю, — воодушевленно говорит Задирака, а шаги его словно бы становятся легче. Идет, напевая что-то себе под нос. Забияка кивает сама себе и, вздернув подбородок, направляется за ним. Ей тоже надо собрать вещи. Она до последнего не верила, что придется прибегнуть к таким, можно сказать, крайним мерам. Она всегда недолюбливала кузена, но вот Задирака, можно сказать, восхищался им. Не замечал, что все храбрые истории, что так любит рассказывать Завирака — выдумка. И что на деле кузен не представляет из себя ничего. Он ведь даже неважно управляется с булавой, мечом или ножами. А Задирака, способный попасть с тридцати шагов в центр мишени, почему-то считал его образцом для подражания. Но если ему так будет легче — она готова слушать весь тот бред, что выливается из ее обожаемого кузена. Да и, в конце концов, не обязательно таскаться с ними по всему острову племени Черных Волков. Забияка освещает путь факелом, с которым пришла в горную пещеру. И почти роняет его, когда ее неожиданно хватают за запястье. — Иккинг. Как ты вообще?.. — шипит она, вырывая ладонь и покрепче стискивая пальцы на деревянной ручке. — Сложно не догадаться. Я слышал, — тихо говорит он. А Забияка отводит факел от его лица, предпочитая не замечать предательски блеснувшие глаза. — Разберись с собой. Нас не будет примерно месяц. Задирака сказал — неделю, но он много чего говорит, — бормочет она скорее для самой себя, чем для него. Дальше идут в молчании, а уже у самого выхода, Забияка замирает, словно бы собираясь с мыслями и раздраженно бросает: — То, что происходит, плохо влияет на команду, — она тушит факел о камни и уходит, так ни разу не обернувшись. Иккинг тяжело выдыхает, некоторое время смотрит ей вслед. Думает о том, что и сам не против провести какое-то время в тихом и холодном каменном гроте. Потому что… кажется, он где-то ошибся, оступился и сейчас просто летит в пропасть. Без возможности зацепиться за чахлые кустики, тут и там свисающие с отвесных стен. Беззубик, верно дожидавшийся снаружи, тихо рычит, толкаясь под руку. — Все хорошо, брат, — улыбается Иккинг. Нельзя, чтобы апатия брала верх. Забияка права, он нужен команде. Нужен Олуху.
Примечания:
Простите, что долго ничего не выкладывала. надеюсь, новая глава выйдет быстрее.
