Как приручить Задираку

      — Вся проблема в том, что наша дисциплина оставляет желать лучшего, — на круглой арене школы драконов голос Астрид слышится слишком громко. — Я уже не раз повторяла, что мы… все мы, слишком сильно полагаемся на драконов. Я много думала об этом в последние дни… — продолжает она, скрестив руки на груди и обводя всю команду суровым взглядом.       — А я-то считал, что она думает обо мне, — шипит Сморкала на ухо Задираке. Шипит и сразу отстраняется, скривившись от вони рыбьего жира, все еще исходящей от друга. Хотя с их ночного разговора прошло не меньше трех дней.       Дома постепенно отстраивалась и совсем скоро Ивори и близнецы должны были вернуться к себе, но пока… пока Сморкала находил где попало длинные светлые волосы и терпел постоянные подколы. Что было бы довольно тяжело, если бы не частые полеты на Кривоклыке… с Астрид, летящей рядом на Громгильде. Это вошло в привычку еще после Белтайна, и до сих пор не менялось.       — Никто не думает о тебе, смирись уже — скороговоркой шепчет Задирака, закатывая глаза. Волосы его так и оставались заплетенными в косички, и, он готов был поклясться, стали еще мягче.       — Мы должны повторить ночную тренировку, — тем временем продолжает Астрид.       — Только не ее! — хором, в поразительном единодушии, вскрикивают всадники.       Лишь Иккинг ухмыляется, молчит. Несомненно, он уже знал об этой идее Астрид. Но отказывать ей, как и тогда, не стал. Он все еще считал эту идею достаточно хорошей. Главным было только правильно подойти к ее исполнению.       — Перестаньте, — вмешивается он. — В прошлый раз у нас ничего не вышло из-за Дагура, но теперь все будет иначе. Я все продумал, — тоном, не терпящим возражений, произносит он.       Задирака лишь только закатывает глаза. То, что переубедить Иккинга не представляется возможным, он понял уже давно. И, на самом деле, тратить время на препирательства было бы глупо. Однако поделать с собой он в любом случае ничего не мог.       — Мы просто заблудимся, а потом нас кто-нибудь сожрет, — выпаливает он быстрее, чем кто-то другой начнет говорить. — Пощади, а? — он криво улыбается, прижимая ладони к груди. Иккинг тихо фыркает от смеха. Астрид лишь качает головой.       — Вот именно для этого она и нужна. Чтобы в неприятельском стане, без драконов, вы могли хоть что-то… — начинает она.       — Ну конечно, лучше, если нас сожрут в родных лесах, — грубо перебивает ее Забияка, Задирака протягивает ей сжатый кулак, и она стучит по нему своим.        — Я тоже не считаю, что это… — говорит Рыбьеног.       — Никто вас не сожрет, — одновременно с ним не выдерживает Иккинг. — Чтобы ничего не случилось, мы больше не пойдем поодиночке. Будем парами.       — Чур я с Иккингом! — тут же меняет тактику Задирака. Забияка хмурит брови, надвигаясь на брата. И, на самом деле, ее взгляд не предвещает ничего хорошего.       — Да разбежался. С рыбьей костью буду я. Хотя бы потому что иначе я тебя побью, — она уже заносит кулак, как между ними встает Астрид, не давая кому-либо из близнецов начать давно привычную драку.       — Я сейчас сама кого-нибудь побью. Мы уже решили, как определить пары, — Астрид снимает с головы Задираки шлем, достает из кармана три коротких обрезка пергамента. Кидает их в шлем и чуть трясет его. — Здесь мое имя, Иккинга и Рыбьенога. А вы просто вытяните одно из них.       — Почему ваши имена? — хмурится Сморкала.       — Ну, это ведь наша идея, — с усмешкой говорит Астрид, еще раз встряхивая шлем.       — И ты, Рыбьеног, — горестно шепчет Задирака, вплетая пальцы в волосы.       Сморкала размашисто подходит к Астрид первым. Он долго шарит пальцами в шлеме, словно бы стремясь что-то понять. Астрид смотрит на него с ухмылкой. Сморкала наконец вытаскивает скомканную бумажку, разворачивает, победно ухмыляется. Астрид.       Задирака уже собирается идти следом, как Забияка отталкивает его, пробурчав что-то невнятное. Она, в отличии от Сморкалы, выхватывает бумажку быстро. Разворачивает и чуть кривится, бросая ее на землю. Рыбьеног.       Задирака пожимает плечами. За эти несколько дней они с Иккингом почти не пересекались. Они с сестрой помогали отстраивать дом, стараясь справиться с этим как можно быстрее, но и вообще, в целом, если они не хотели быстрого развития отношений, в эти дни видеться и не стоило. Хотя, разумеется, Задирака скучал. Иногда, в особенности по ночам, в голову приходили мысли послать все к Хель и сделать то, что хотелось уже давно, но что-то не позволяло. Какое-то очень странное чувство внутри. На самом деле, он не представлял, что происходило с Иккингом, но почему-то был уверен в схожести их мыслей. Что само по себе было странным, ведь образ мышления у них был кардинально разным.       Он не замечает, как меняется выражение лица Астрид, когда забирает у нее шлем.       — Мы высадимся на острове драконов, и, пройдя его весь, отчалим на лодках. После нескольких часов пути, причаливаем на восточном побережье, идем через наш лес. И, к рассвету, все пары должны встретиться здесь, в школе драконов, — объясняет Иккинг, вдохновенно взмахнув рукой куда-то в сторону острова драконов. Близнецы и Сморкала кривятся будто бы от острой боли.

***

      — Каждый может взять с собой по одному виду оружия, — вещала Астрид, поигрывая отточенным боевым топором. До старта они долетели на Барсе, Вепре и Кривоклыке, почти сразу же подав знак драконам лететь в стойла. Теперь эта тренировка уж точно должна принести пользу, ведь, вполне возможно, что грамотно составленные пары сработают слаженно.       Задирака проверил закрепленную на поясе булаву, Забияка коснулась острых лезвий метательных ножей. Близнецы переглянулись, подумав о том, насколько проще бы было им пойти друг с другом. Однако дошли бы они до финиша — оставалось открытым вопросом. Ориентирование в лесах было для Забияки мучением, а Задирака, при всей своей внешней смелости, до ужаса боялся чужих драконов.       — Давайте уже начинать, — чуть ли не приплясывал от нетерпения Сморкала, поправляя тяжелый двуручник, висящий за спиной.       — И все-таки, это была не очень хорошая идея, — доверительно шепчет Забияке Рыбьеног. Она передергивает плечами, но всё же слушает, наклоняясь чуть ближе к нему. — Я говорил им, но… ты ведь знаешь Астрид и Иккинга.       — Я — не особо, — цедит Забияка сквозь зубы, касаясь волчьего клыка, висящего на шее. Амулет словно бы действительно мог избавить от пустой тревоги.       — Мы заранее разместили лодки на трех сторонах острова, — говорит Иккинг. Он хватает Задираку за запястье и они первыми исчезают в густой тени леса. Остальные тоже сильно не задерживаются.       Забияка хмуро отводит низко склонившееся над землей еловые ветки, которые чуть что хлестали по щекам. Она любила обычные тренировки, любила летать. Даже несмотря на то, что дракона приходилось делить с братом. Но вот подобные тренировки… она прекрасно помнит, что предыдущая закончилась полным провалом. Где-то в отдалении ревет дракон. Кажется, змеевик, хотя здесь она может и ошибаться. Но точно не престиголов. Позади вскрикивает Рыбьеног. Она раздраженно закатывает глаза и оборачивается.       — Ну что еще? — шипит тихо, а рука то и дело нервно дергается к поблескивающим на поясе ножам.       — Нет, ничего. Просто я хотел сказать… чтобы ты не переживала так, — осторожно отвечает он, понимая, что за каждым словом может последовать взрыв.       — Я спокойна, — выплевывает она. — Покончим с этим побыстрее. Мы правильно идем?       — Да… все в порядке. Слушай, Заб, я…       — Забияка, — довольно грубо перебивает она, почти сразу же прикусывая губу. Может, она и не хотела отвечать так грубо. По крайней мере не сейчас, когда в основном от его действий зависит весь успех их тренировки. — И вообще, иди первым.       — К-конечно, — буркнул Рыбьеног, и, отодвинув ее в сторону, прошел напролом сквозь ветки, выйдя на одну из заброшенных тропок змеевиков. На самом деле, он знал много разных троп. Возможно даже больше, чем Иккинг. Скорее всего. И, кажется, он озвучивает это вслух. По крайней мере, Забияка хохочет и говорит о том, что Иккингу сейчас явно не до пересчета своих достоинств…

***

      …вскрик раздался внезапно. Снова внезапно, несмотря на то, что за последние три минуты Задирака кричал трижды. Первый раз, когда они увидели странной формы дерево, второй — когда зазвенели кузнечики, и третий — сейчас, когда…       — Тор возьми, это всего лишь филин, — в третий раз закатывает глаза Иккинг, хватая напарника за руку. — Как Забияка выносит тебя?       — Пошел ты, — шипит Задирака, округляя глаза и выдергивая руку.       — Извини, — почти сразу идет на попятную Иккинг. — Просто как-то странно, ну, знаешь, осознавать…       Задирака резко останавливается и кивает, приподнимая уголки губ в улыбке.       — Странно. И я чувствую, что не могу просто подойти к тебе при всех, потому что это… странно, — как-то невпопад заканчивает он, машинально заламывая пальцы.       — Да, я тоже. Хотя, если разбираться по принципу нашей природы… — хмыкает Иккинг, и, не закончив фразу, хватает Задираку за рукав, утягивая за собой в кусты. На поляну, которую они пересекали, почти неслышно цокая когтями, выплывает ужасное чудовище.       — А как же твои навыки дрессировщика драконов? — шепчет Задирака, кое-как справившись с комом в горле.       — Иногда поступить так — намного разумнее, — пожимает плечами тот, и, выждав еще пару минут, они осторожно выходят из укрытия, чтобы продолжить движение. И, почему-то, идея с тренировкой кажется все более провальной.       Какое-то не очень хорошее предчувствие уютно сворачивается в животе, и Иккинг лишь прикусывает губу, не в силах понять, что именно идет не так. И, когда они садятся в лодку, он даже спрашивает у Задираки, не чувствует ли он чего-то… Выходящего за рамки обычного, но тот лишь округляет глаза и качает головой.       Лодка медленно отталкивается от берега, рассекая морскую гладь, Задирака и Иккинг молчат, синхронно двигая веслами. Молчание не кажется неудобным, напротив, становится как-то слишком уж хорошо и правильно. Поэтому долгий, протяжный крик, по окончанию переходящий в визг, выбивает из колеи обоих.       — Забияка? — хмурится Иккинг.       — Астрид! — вскрикивает Задирака на несколько мгновений позже. Им достаточно секунды, чтобы переглянуться и понять.       — Рыбьеног, — выдыхают оба, прекрасно осознавая, что обязательно узнали бы и Астрид, и Забияку. Они поспешно разворачивают лодку, и гребут, что есть сил. Конечно, с драконами было бы быстрее, но никто не решается озвучивать очевидное. Волны становятся выше, раскачивают утлую лодку все сильнее, Задирака недоуменно вскидывает брови, Иккинг лишь крепче сжимает зубы.       Значит, угроза в воде. И, поскольку класс водяных драконов, подплывающих так близко к поверхности, не слишком велик, он не удивлен, когда видит струю кипятка, с силой бьющую вверх. А волны теперь накрывают с головой, почти переворачивая лодку. Иккинг громко и резко свистит, Задирака подхватывает. Огромный кипятильник, играющий хвостом с лодкой Рыбьенога и Забияки, тут же разворачивается и уходит под воду.       — Иккинг, он же не направляется к нам сейчас? — подозрительно щурит глаза Задирака за секунду до того, как дракон ударяется о дно их лодки, и оба, не успев ухватиться за что-то, летят в воду. От ледяной воды дыхание перехватывает, а руки и ноги почти мгновенно немеют. Задирака бессильно сжимает зубы, и несколько мгновений (вечность) погружается в воду, не видя ни дракона, ни Иккинга. Только кажется, что призыв кипятильника слышится где-то наверху. Он судорожно оглядывается, не обращая внимания на жгучую боль в глазах, и наконец устремляется к поверхности, буквально заставляя руки двигаться. Он уже почти вынырнул, когда судорога резко прошила ногу, и, бессильно молотя по воде руками, Задирака снова уходит под воду, кажется, успев коснуться холодного воздуха кончиками пальцев.       Легкие горят огнем, а сознание медленно угасает. Вспышками мелькают мысли о том, куда же исчез кипятильник, в порядке ли Забияка, и удалось ли Иккингу… выплыть. Последнее кажется чуть ли не самым важным. Задирака выдыхает, больше не в силах удерживать в легких остатки кислорода и с облегчением закрывает глаза, больше не обращая внимания на боль. Вода кажется восхитительно теплой и такой нужной, что, наверное, было вообще очень глупо жить на поверхности, когда здесь…       Мысли обрываются где-то на самом важном моменте, когда он, кажется, уже постиг, в чем смысл жизни. Задирака понятия не имеет, что Иккинг и Забияка ныряют уже который раз, что Астрид и Сморкала охрипли от чересчур громкого драконьего зова. Это уже не имеет значения.

***

      Первое, что он чувствует, возвращаясь в сознание — тепло. Чуть позже приходит ощущение сухого одеяла и мягкой подушки под головой. Волосы мокрые, тяжелые. Задирака проводит по ним ладонью, не открывая глаз, чувствуя колтуны и общую запутанность.       Потом приходит боль. Голова словно бы разваливается на куски, и, коротко простонав, Задирака открывает глаза, чтобы тут же закрыть их. Ослепленный пламенем свечи.       — Брось, я видела, что ты очнулся, — хмыкает самый родной (доставучий) голос. Неуловимо похожий на его собственный.       — Заб, погаси свечу, — тихо просит он, замечая, как сипит голос.       — Вот еще. Просто открой свои глаза, — фыркает она, и Задирака послушно делает это, садится рывком, запуская пальцы в волосы. Тело сразу же охватывает дрожь, Задирака поспешно тянет одеяло вверх, только сейчас понимая, что полностью голый. Он с подозрением смотрит на сестру, но та лишь пожимает плечами. — Мы у Иккинга, — говорит, заранее предчувствуя вопрос. — Тренировка сорвалась из-за того, что на нашу лодку напал кипятильник. Потом вы его отвлекли, но немного неудачно.       — Немного? — поднимает бровь Задирака, снова падая на подушку. Но даже так комната еще некоторое время кружится над ним.       — Астрид и Сморкала сделали это за вас и звали наших драконов. А ты… не выплыл, и я долго думала, стоишь ли ты того, чтобы прыгать в ледяную воду. Не помню уже, сколько раз мы с Иккингом нырнули, прежде, чем он тебя вытащил. — немного сумбурно рассказывает Забияка, а Задирака замечает, что волосы сестры еще не просохли.       — Я бы не нырял за тобой, сестренка. В общем, ночная тренировка снова закончилась полным провалом. И даже не по нашей вине, — хмыкает Задирака, снова прикрывая глаза. Забияка улыбается, и, замечая, что брат уже почти провалился в сон, выходит из комнаты, не отказывая себе в удовольствии громко хлопнуть дверью.       Она спускается вниз, в гостиную. В доме еще темно, предрассветный туман клубится на улице, и, кажется, проникает в оконные щели. Темноту разгоняет лишь пламя нескольких свечей. Забияка идет тихо, однако и Иккинг, и Рыбьеног почти сразу же оборачиваются на шаги. Иккинг сидит на подоконнике, курит, выдыхая дым в потолок, Беззубик примостился у его ног, вывалив на бок красный язык. Рыбьеног за столом, крепко сцепив ладони и, кажется, стараясь занять как можно меньше места.       — Как он? — хриплым голосом спрашивает Иккинг, машинально положив ладонь на голову своего дракона. Беззубик не смог полететь на зов вместе со всеми и лишь беспомощно метался по берегу, когда усталые и частично промокшие всадники возвращались с провалившейся тренировки. Успокоился он только когда Иккинг опустился на землю рядом с ним. Хватило лишь одного взгляда в глаза.       — Не помрет, — философски пожала плечами забияка. А Иккинг помнит, как даже в неярком свете луны увидел побелевшие от ужаса скулы и почти черные от волнения глаза. Забияка — не из тех, кого бы могла остановить ледяная вода. Но, почему-то, близнецам было гораздо удобнее никогда, ни при каких обстоятельствах, не показывать, насколько сильна их связь друг с другом.       — Что произошло там? — дышать становится чуть легче. Задирака был без сознания, когда Иккинг вытащил его. Посиневшие губы, чудом не свалившийся шлем, который полностью закрывал его глаза, и полное, как тогда показалось Иккингу, отсутствие дыхания. Еще не утихшие волны швыряли их из стороны в сторону, и единственное, что мог сделать Иккинг — не отпускать.       — Рыбьеног, ты разве не рассказал, как уронил в воду куриную тушку? — припечатывает Забияка до того, как Рыбьеног успевает сказать хоть что-то.        — Когда я нервничаю, всегда хочу есть, — разводит руками Рыбьеног, тяжело вздыхая, искоса поглядывая на Забияку.       — Тебе повезло, что никто не пострадал, — тихо говорит Иккинг, тушит окурок о пепельницу, где лежат по меньшей мере десять таких же. Им просто повезло, что драконы прилетели быстро, отогнали кипятильника и вытащили их с близнецами на берег. Что Задирака очнулся сам, кашляя и отплевываясь. Иккинг летел назад на Вепре, постоянно чувствуя руки, мягко обвивающие талию. Задирака управлять драконом был не в состоянии.       — Простите меня, — шепчет Рыбьеног, опуская голову. Забияка качает головой, поджимая губы, и хлопает дверью, выходя на улицу. — Ох, Иккинг, я никогда не хотел…       — Перестань. Пойдем тоже спать, — Иккинг потирает руками ноющие виски и спрыгивает с подоконника. Беззубик тенью следует за ним.

***

      А в спальне пахнет свежестью только что отгремевшей грозы. Иккинг глубоко вздыхает, и, поспешно переодевшись в ночную рубаху, почти падает на кровать, машинально укрываясь одеялом. Задирака что-то недовольно бурчит, оборачивается, и, кажется, проходит всего секунда прежде, чем они судорожно сталкиваются губами, носами, прижимаясь близко-близко друг к другу. Сейчас, ранним утром, в кровати, это кажется самым правильным и естественным, что только может произойти.       А самым глупым, напротив, ждать столько времени и не касаться друг друга. От себя сбежать невозможно, а сейчас они как никогда уязвимы. Ужас пережитого приходит именно сейчас, пальцы сейчас дрожат уже не от холода, а от того, что они чуть не потеряли друг друга. Что есть отношения, которые должны бы развиваться нормально — уже никто не вспомнит, просто нет смысла, когда кончить можно только от поцелуев.       Слишком много, слишком горячо. Задирака хватает ртом воздух, изо всех сил пытаясь не застонать. Краем сознания всё же помня, что в доме они не одни. Они ничего не говорят друг другу, если это вообще все еще они — Иккинг и Задирака, а не альфа и омега.       Руки скользят по телу, прогоняя холод, связные мысли, любые чувства, кроме похоти. Хочется всего и сразу, и чтобы длилось — не меньше бесконечности. Возбуждение накрывает с головой, кажется, если ничего не сделать — можно просто рассыпаться на куски.       — Боги, просто вставь мне, — тихий шепот в самое ухо, бесстыдно разведенные в стороны ноги, серые глаза, в предрассветной мгле кажущиеся почти черными. Кровать, грубо сколоченная из досок, не скрипит, однако бесстыдно-громкие звуки хлюпающей смазки разносятся по комнате, летят в приоткрытую дверь, через которую Беззубик выскользнул еще в самом начале действия, с сожалением поглядев на свою лежанку.       Хотя им наверняка было бы плевать, даже если бы вся деревня собралась в этой комнате. Задирака выгибает спину, а Иккинг чересчур сильно давит пальцами на его бедра, бездумно оставляя синяки. Тихо шепчет что-то наверняка ласковое. И Задирака бы непременно ответил, если бы не кусал губы, пытаясь не сорваться на стон — или крик. Хочется еще сильнее, ближе. Пальцы путаются в волосах, а губы горят от поцелуев. Кажется, только здесь и сейчас они — настоящие.       Задирака не выдерживает первым, выгибаясь в невозможной дуге, Иккингу же хватает нескольких толчков, чтобы последовать за ним.       И теперь не хочется задаваться вопросом, что же они наделали. Потому что сил не остается — ни капли. И куда больше, чем выяснять отношения, хочется просто закрыть глаза, и позволить этому дню раствориться во сне.