Няня

Сайлар проснулся, зевнул, потянулся и огляделся. Папы, Джима, нигде не было. Он хотел уже заворчать, но тут в комнату вошла незнакомая женщина и склонилась над ним. Сайлар вытаращил на нее глаза. — Ты проснулся, — сказала женщина. — Человек сказал, ты будешь плакать. Нелогично. Вулканские дети редко плачут. Сайлар моргнул. Карие глазки забегали по комнате в поисках папы, но его не было. Не было даже второго папы, темноволосого. Сайлар снова посмотрел на незнакомку и сощурился. Когда женщина протянула к нему руки, Сайлар взвизгнул. Она отдернула руки, и ребенок заплакал.

***

Когда Джим зашел в их с Боунсом квартиру, он отнес чемодан в свою комнату и вышел в гостиную. — Нужно позвонить Споку и вернуться, — сказал он себе и взял домашний коммуникатор. Он успел набрать первый номер, когда его голову пронзила резкая боль. Он ахнул и уронил коммуникатор. Боль становилась все сильнее, и Джим схватился руками за голову. — Блядь. На глаза набежали слезы. Он сжал голову и упал на колени. Боль становилась невыносимой. Джим вскрикнул, а потом его глаза закатились, и он потерял сознание.

***

Спок запнулся на середине лекции — что-то было не так. Он закрыл глаза и сконцентрировался. Узы с Сайларом пульсировали недовольством. «Такого не должно быть, — думал Спок. — Он с Джимом». Его глаза распахнулись. А что, если что-то случилось с Джимом? Спок наспех извинился перед студентами, схватил вещи и вылетел в коридор. По пути к остановке шаттлов он выхватил комм и набрал Джима. Он звонил и звонил, но никто не брал трубку. «Джим… Сайлар… что же случилось?»

***

Сорен вошел в дом и услышал плач брата. Он вздохнул. — Джим? — позвал Сорен, направляясь в гостиную, откуда доносился плач. И замер в дверном проеме: над качалкой с Сайларом стояла его мать. — Прекрати плакать, — уговаривала она верещащего младенца. — Плакать нелогично. Перестань. — Она обернулась и увидела Сорена: — Почему он плачет? — Где Джим? Что ты здесь делаешь? — Сорен обошел мать и стал над Сайларом. Он взял его за ручки и попытался передать через прикосновение чувство покоя. — Няню я отпустила. Сорен обернулся: — Что? Зачем? — Я ваша мать, — подняла бровь Т’Принг. — Я могу уволить няню, если захочу. А теперь заставь брата замолчать. — Не могу. Только отец может его успокоить. Сорен чувствовал, как в нем поднимается злость на Т’Принг. За то, что она здесь, а Джим нет. — Тогда позвони sa-mekh и скажи, чтобы шел домой. — Не sa-mekh. Другой папа, Джим. Т’Принг потемнела лицом. — Джим ваша няня. Спок ваш отец, а я — мать. — Нет! Джим и sa-mekh наши mehku, а ты его прогнала! Это ты уходи! Т’Принг посмотрела в злые глаза старшего сына и перевела взгляд на младшего. Тот ревел во всю глотку, щеки его позеленели, а глаза были мокрые от слез. Она сконцентрировалась на их узах, но ничего не нашла. Между ней и ее сыном не было связи. Она снова посмотрела на Сорена и сконцентрировалась на нем. Их связь была тонка и вибрировала злостью и болью. — Понятно. — Она отвернулась. — Я буду в кабинете отца. Она вышла из комнаты и оставила мальчиков одних. Слезы покатились у Сорена из глаз. Он прижал брата к груди и сел на пол. — Все хорошо, Сайлар. Джим… a’nirih скоро вернется, — заверил брата Сорен. У него дрожала губа. — Обещаю. Придет sa-mekh, прогонит маму и вернет Джима.

***

Спок ворвался в дом и сразу же пошел на плач. Оба его сына были на полу в гостиной. Сайлар рыдал во всю глотку, а Сорен держал брата на руках и тихо плакал. У Спока чуть сердце не разорвалось от этого зрелища. Он подошел и опустился перед ними на колени. — Что случилось? — Она прогнала Джима, — всхлипнул Сорен. — Кто? — Она. — Сорен посмотрел поверх отцовского плеча. Спок обернулся, сощурился и медленно выпрямился. — Что ты здесь делаешь? — Я получила твою просьбу разорвать наши узы. Я хочу узнать зачем. — Я тебя не люблю. — Любовь — человеческая эмоция. У нас связь. На честь наших кланов падет… — Меня не волнует честь! — рявкнул Спок. — Я хочу разорвать наши узы. И ваши узы с Сореном тоже. — Чтобы создать новые с тем человеком? — Да. — Он… — Не заканчивай это предложение, — прорычал Спок. Из кармана послышался сигнал коммуникатора. Спок посмотрел на экран и увидел имя доктора Маккоя. — Да, доктор? — Джим в больнице. — Сорен ахнул, а у Спока чуть сердце не остановилось. — Я нашел его без сознания на полу нашей квартиры. У него кровь шла из ушей. Понятия не имею, что с ним. Что-то случилось? Сжимая коммуникатор в руке, Спок посмотрел на Т’Принг. — Да, кое-что случилось. Я скоро приеду. Позовите из посольства вулканского целителя. Они знают, что делать с возмущениями родительских уз. — Что? Что, блядь… — Спок отключился. — Сайлар установил с Джимом родительские узы, потому что у вас с ним уз не было, — ледяным тоном сообщил Т’Принг Спок. — Т’Принг, Сайлар тебя не знает. Он знает, что у него есть два родителя: я и Джим. Ты прекрасно знаешь, что бывает, если вмешаться в родительские узы. — Я не знала, что Сайлар установил узы с нянечкой, — ответила Т’Принг. — А если бы знала, ты бы все равно прогнала Джима и подвергла их обоих большой опасности. Т’Принг не ответила. Спок покачал головой и повернулся к детям. Он взял Сайлара на руки и подал руку Сорену. — Мы едем в больницу, чтобы целитель исправил то, что ты натворила, — сказал Спок. — Когда Джим поправится, мы вернемся сюда, а тебя чтобы здесь не было, это понятно? Т’Принг кивнула. — Я разорву наши узы. Наши с тобой и твои с Сореном. — Ответ утвердительный. Напоследок Спок бросил на нее строгий взгляд и вышел из дома вместе с детьми.

***

Джим пришел в себя и понял, что лежит на чужой мягкой кровати. Его омывали волны покоя и удовлетворения. Еще не открыв глаза, он понял, что по бокам от него кто-то лежит… и мурчит. А еще его держат за руку. Он открыл глаза и увидел слева прижимавшегося к нему спящего Сорена, а справа Сайлара, он лежал с открытыми глазами и мурчал. Спок сидел на стуле и держал Джима за руку. Джим слабо улыбнулся: — Почему я в больнице? Спок сжал его руку: — Сайлар установил с тобой родительские узы. — Что? — Когда он проснулся и обнаружил рядом чужого человека, он так запаниковал, что через связь ненамеренно причинил тебе сильную боль. Доктор Маккой нашел тебя на полу без сознания. Скоро приедет вулканский целитель, чтобы завершить установление связи, и больше ты не будешь ощущать никаких неудобств. Джим слушал его молча. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но только кивнул и снова его закрыл. — Я понимаю, что эта новость может тебя ошеломить, Джим. Ты не просил этих уз, но теперь они у тебя есть. Я пойму, если ты захочешь их расторгнуть. — Нет… То есть да, я ошеломлен, но… узы с Сайларом? Как с… Я что, его… папа? — Да. Джим снова кивнул. Он посмотрел на спящего Сорена, на Сайлара, который смотрел на него, улыбаясь и издавая довольные звуки. Покой в его голове сменился тем, что чувствовал, глядя на него, Сайлар. Счастьем. — Вау. — Джим улыбнулся Споку в ответ. — Так это он у меня в голове? — Если ты закроешь глаза и сконцентрируешься, то увидишь связь, соединяющую вас двоих. Она должна быть яркой и крепкой. Джим закрыл глаза и сделал, как сказал Спок. И увидел то, что Спок описывал: яркую, крепкую связь с Сайларом, пульсирующую счастьем. Джим посмотрел на Спока и подарил ему свою удивительную улыбку. — Она прекрасна. — Такой и должна быть связь. Узы Сорена с Т’Принг отвратительны. — Т’Принг. Черт, Спок, прости, что я ушел. Я должен был… Спок увидел, что Джим заволновался, и положил ладонь ему на щеку. — Т’Принг не должна была приезжать. Она не имела права тебя прогонять. — Я знаю, но я ушел, хотя не должен был. Оставил Сайлара с ней одного… Спок покачал головой: — Джим, ты ни в чем не виноват. Она виновата. Я не виню тебя за то, что ты ушел. С Сайларом уже все хорошо и с тобой тоже. Только это имеет значение. — Больше я никогда не оставлю ни его, ни Сорена, — кивнул Джим. Спок слабо улыбнулся и погладил Джима по щеке. — Мы и не планируем позволить тебе нас оставить, ashayam. Джим просиял: — Значит, я застрял с тремя нелогичными вулканцами? — Это не мы тут нелогичные. — Вы, конечно, — поддразнил Джим. Спок покачал головой, наклонился и крепко поцеловал Джима в губы. — Вы оба нелогичные, — проворчал Сорен и открыл глаза. — Sa-mekh, ты должен был сообщить доктору Маккою, что Джим проснулся. Спок отстранился и сел на стул. Джим весело хмыкнул. — Прости, — сказал Джим Сорену. Тот встал с кровати и нажал на кнопку вызова врача. — Я рад, что ты очнулся, a’nirih, — сказал Сорен, смущенно улыбаясь. — Анири? Что это значит? — A’nirih, — поправил Сорен. — Это значит… Сорен запнулся и уставился в пол, позеленев ушами. Джим поднял бровь и посмотрел на Спока: — Что? — Он назвал тебя отцом, Джим. — Я думал, sa-mekh означает «отец»? — «A’nirih» означает человека, который растит и воспитывает ребенка. — Утвердительно, — поднял взгляд Сорен. — A’nirih — это ты. Джим посмотрел на мальчика, и сердце у него растаяло. — Я твой a’nirih? Сорен кивнул. Джим взял Сайлара на руки, а Спок приподнял спинку кровати, чтобы Джим мог сесть. Держа Сайлара в одной руке, вторую он протянул Сорену. Сорен забрался на кровать и обнял своего a’nirih. Спок пересел со стула на кровать и залюбовался своей семьей. — Прости, для тебя места нет, — улыбнулся Джим. — Когда тебя выпишут, мы построим в гостиной еще одну крепость из одеял и подушек, и там будет достаточно места для всех нас, — сказал Спок и снова поцеловал Джима. — Да хватит вам целоваться, мать вашу, — заворчал вошедший Боунс. — Как давно ты проснулся? Я же сказал хобгоблину меня позвать! — Я тоже им это говорил, но тогда они тоже целовались, — заявил Сорен. — Хотим целоваться — будем целоваться, — улыбнулся Джим и получил хмурый взгляд от Боунса и поднятую бровь от Сорена.