I hate u, I love u

Часть 1.

I wish I would've laid my hands on you, shown you a thing or two, I wish I would've pushed you against the wall, lock the door and bathroom stall, windows, and the screen, I wish you would've laid your hands on me, that kind gon' bring me to my knees, I wish I would've let you lay me down, 'cause I wouldn't be here wishing now, I wish I would've laid my hands on you.©

DPOV

      Он как-то согласился, что он может отдохнуть от слежки и послушать пару песен группы, которая играла в каком-то грязном баре. Он уже давно тайно работает с Ваней. Все началось достаточно просто. Она держала планшет и наблюдала за его практикой, как учил её сэр Реджинальд.       В какой-то момент (несколько месяцев назад), она решила, что ее длинные каштановые волосы были не более чем раздражителем, который мешал. Однажды утром она пришла к завтраку с волосами не длиннее, чем у Пятого до того как он исчез. Это потрясло их всех. Сначала Реджинальд обвинил Эллисон в том, что она заставила её сделать это, и глаза Эллисон наполнились слезами, пока Ваня громко не усмехнулась и не возразила, что Эллисон не может заставить её сделать что-либо, если она сама не захочет этого.       Сэр Реджинальд спросил, почему она тогда подстриглась, а она спросила, почему его это волнует. Они все замерли, чтобы посмотреть на её вопиющее неуважение. Никто из них так не разговаривал с Реджинальдом. Никто из них.       Он хмыкнул и вернулся к еде, когда она села за стол. Удивительно, но больше об этом не заходила речь. Даже когда они остались вдвоем той ночью.       Когда ей позволили наблюдать вместе с сэром Реджинальдом за групповыми упражнениями, она смотрела за ним целых тридцать минут. Он знал, что глупо дуться, особенно для своего возраста. Ему было семнадцать, почти восемнадцать, и он дулся из-за того, что его наказали за неудачный бросок на фальшивой миссии. Он едва оправдался, потому что неудачный бросок был на самом деле из-за того, что Эллисон не смотрела, куда бежит, и ему пришлось изогнуть лезвие в последнюю секунду. Но он никогда не скажет об этом сэру Реджинальду. Он просто будет присматривать за Эллисон более внимательно.       Ваня, наконец, встает, чтобы объявить тренировку оконченной и велит следовать за ней. Он до сих пор не знает, почему он послушался, но он это сделал.       Они вошли в пустую библиотеку, и Ваня, прежде чем броситься на него, закрыла двери. Он был так удивлен, что ей удалось сбить его с ног. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы поднять её, и он уже собирался отодвинуться, когда понял, что она дрожит. Он думал, что причинил ей боль, пока громкий смех не заполнил комнату.       — Ты должен показать мне, как это делается! — Воскликнула она.       С тех пор они по очереди показывали друг другу разные стороны жизни, а не просто болтались дома. Никто другой об этом не знал. Он тайком брал ее с собой на патрулирование, а по ночам, когда патрулировали другие, уходил с ней послушать музыку. Месяц назад, в день своего восемнадцатилетия, они улизнули из дома и бродили по городу до рассвета. Никто не заметил.       Сегодня вечером он наблюдал за ней на крыше здания, утащив её с собой. Через пару часов она убедила его, что не повредит зайти в бар в нескольких кварталах отсюда и послушать новую группу, о которой она прознала.       Теперь, лежа в постели, когда солнце еще только поднимается в небо, он не может перестать думать о ней.       Группа была панковая с блюзовыми оттенками, и Ваня упросила его позволить ей потанцевать. Он стоял на краю танцпола, наблюдая за ней. Она выглядела такой непринужденной, покачиваясь в такт.       После первой песни она потянула его за собой на середину.       Диего не может перестать думать о том, как она двигалась рядом с ним в жарком баре. Так долго у него было к ней чувство, которое он так старался скрыть. Её отношение и поведение, её юмор и сарказм, так много в ней привлекает его. Их легкая дружба до сих пор удивляет его, годы спустя.       Оказалось, что он раздвигал их границы — это не то, чего он ожидал от той ночи.

2x7

Часть 2.

I wish I would've laid my hands on you, shown you a thing or two, I wish I would've pushed you against the wall, lock the door and bathroom stall, windows, and the screen, I wish you would've laid your hands on me, that kind gon' bring me to my knees, I wish I would've let you lay me down, 'cause I wouldn't be here wishing now, I wish I would've laid my hands on you. ©

VPOV

      В первый раз, когда Ваня дерзко заявляет, что на сегодня с Диего хватит, она не ожидала, что он уступит и последует за ней. Он никогда не уклонялся от своих обязанностей, если дело не касалось патрулирования. Даже тогда он делал это только тогда, когда она умоляла его сделать перерыв. В конце концов, слежка — это просто практика.       Она не знала, что будет делать, когда смогла уронить его в библиотеке. Бегство к нему было азартной игрой, удачной или нет. Когда ей удалось сбить его с ног, она была так же удивлена, как и он. Он достаточно легко удержал её, и она не смогла сдержать смех, хотя её тело покалывало от внезапного, яркого осознания его присутствия.       Ваня знала, что он привлекателен, как и все они, но они никогда не были так близки. Их дружба не включала в себя объятия или борьбу в любой форме. Если бы это было так, у неё, возможно, не было бы такой реакции. Она быстро и громко заявила, что Диего должен научить её этому.       И он учил её, но это ни в малейшей степени не ослабляло её осознания. Если уж на то пошло, это только усиливало его.       И прошлая ночь не помогла.       Она понятия не имеет, о чем думала, когда приглашала его на танец. Или о чем он думал, когда соглашался. В первом танце они приноравливались двигаться вместе, во втором — просто двигаться.       Танцуя, они придвинулись ближе, пока внезапно не оказались прижаты друг к другу от груди до колен. Руки Диего двигались, и её тоже, держась всего в нескольких сантиметрах от того места, где они могли позволить друг другу касаться. Она не знает, понимал ли Диего, что делает, или просто был захвачен происходящим.       Её спальня напротив его спальни, и она слышит, как он ерзает на кровати, словно не может устроиться поудобнее.       Она не может забыть ощущение его под своими руками, когда она провела ими по его животу, ткань свитера вздулась, когда она скользнула пальцами по его груди и плечам. Его толстые мозолистые пальцы скользнули по ее животу и коснулись кожи на бедрах, когда её топ приподнялся вместе с поднятыми руками. Его рука обхватывает её поясницу, а затем низ живота, когда она поворачивается в его руках.       Жар от него поднял ответный жар в её животе, под его рукой, и она прижалась ближе к нему, её тело непроизвольно искало облегчения от напряжения, которое он создал в её крови.       Резко выдохнув, она в отчаянии переворачивается на бок и шлепает ладонью по подушке, чтобы удобнее было лежать. Вот что она говорит себе. Это её подушка виновата. И её кровать, и её одеяло. Виноваты эти неодушевленные предметы, а не воспоминание о крепком торсе Диего и его мускулистых бедрах, которые, казалось, баюкали её, когда они двигались в такт. Это не воспоминание о его тяжелых руках, одной на ключицах, другой на животе, когда он крепко обнимал её и смеялся, когда они шли через толпу, и он тихо говорил ей на ухо, слова, которые она даже сейчас не может вспомнить.       Ваня просто хочет, чтобы у нее осталось воспоминание о том, что она сделала немного больше, чем может вспомнить.

2x7

Часть 3.

I wish I was still half drunk, still tangled up, still making love, But instead I'm alone in bed with you in my head, can't get you out of my head, And my only regret, I wish I would've laid my hands on you, got you high in a motel room, Little secret for my soul, no one sees and no one knows, Forbidden company. ©

DPOV

      Сон, наконец, находит его, но это не длится долго: их вызывают на завтрак. Диего открывает дверь и видит взъерошенную Ваню. Они больше не должны носить школьную форму и она в полной мере этим воспользовалась. Сегодня на ней обтягивающие джинсы с низкой посадкой и черная футболка с «Барби» ярко-розовыми буквами. Ее маленькие ножки босы, а волосы выглядят так, будто она провела по ним пальцами, а не расчесала.       Медового цвета глаза смотрят на него, а затем она быстро устремляется в глубь в коридора. Ладно, может быть, при свете дня она жалеет, что танцевала с ним прошлой ночью. Возможно, она заметила его реакцию на неё в клубе, то, как он не мог удержаться, чтобы не уткнуться носом в её волосы и не вдохнуть её.       Откинув эту мысль, он пытается не дать желудку упасть, пока идет в столовую.       Завтрак — это быстрое дело, и так как это не учебный день, и нет никакой миссии, они предоставлены себе. Он думает о том, чтобы немного поспать, но не думает, что это возможно. Его будут преследовать мысли о прошлой ночи. Если бы он знал, что сегодня между ними все будет по-другому, он бы не позволил себе пересекать границы.       А теперь он сожалеет о том, что прикасался к ней, или о том, что недостаточно прикасался. Он не может забыть шелковистую текстуру её кожи под своей ладонью и подушечки пальцев. Он потирает пальцы большим пальцем, испытывая призрачное ощущение, которое создает эта мысль, и поднимает глаза, чтобы увидеть, как Ваня смотрит на его руки.       Диего судорожно сглатывает и выходит из комнаты, намереваясь попрактиковаться в метании ножей. Он оказывается в пустой библиотеке. Тяжело и устало вздохнув, он пробирается в самый дальний угол большой комнаты и садится на старую, мягкую и странной формы кушетку. Он много раз думал, что с Ваней было бы интересно спать на этом диване, но теперь на нем только он лежит и закрывает глаза рукой.       Он не сознает, что делает, пока не слышит знакомое тихое хихиканье. Он слегка поднимает руку и, повернув голову, видит Ваню, которая стоит над ним, прикрыв рот ладошкой, чтобы сдержать смех.       — У тебя истерика? — Спрашивает Ваня, едва сохраняя серьезное выражение лица. — Тебе нужна холодная тряпка на голову?       С этими словами она разражается смехом, согнувшись пополам.       — О, ты думаешь, что ты смешная, да? — Спрашивает он, быстро садясь, и его облегчение от того, что она разговаривает с ним, только усиливает его удовольствие от её выходок. Он протягивает руку, молниеносно, как змея, обхватывает её запястье и кружит, не думая о своих действиях в данный момент.       Притянув её к себе на колени, он безжалостно щекочет ей ребра, а она визжит от смеха, и он уверен, что сэр Реджинальд войдет сюда в любой момент. Но он не перестает щекотать её, потому что слишком рад, что она не расстроена из-за прошлой ночи.       Ваня слишком активно извивается и почти соскальзывает на пол, поэтому он быстро поворачивается и прижимает её к дивану, продолжая щекотать. Только после того, как её смех постепенно затихает, он понимает, что натворил. Легкий изгиб дивана прижимается к её пояснице, заставляя её выгнуться. Одна её нога свисает с края дивана, ступня почти касается пола. Диего между её бедер, он остался на диване, когда перевернул её, и их бедра прижаты друг к другу, так как он использовал свое тело, чтобы удержать её.       Одна его рука лежит на диване у её головы, а другая обхватывает ребра под футболкой.       Они оба раскраснелись и задыхаются, и он не может заставить себя пошевелиться, даже когда его тело реагирует на её. Подайте на него в суд, ему всего восемнадцать.       Диего наблюдает, как её веки трепещут закрываясь. Он начинает наклоняться, чтобы украсть поцелуй. Его рот прямо над её, их губы на расстоянии одного вдоха от соприкосновения.       Внезапный хлопок двери пугает их обоих, и Диего подпрыгивает, падая с дивана. Ваня смеется, и он тоже начинает смеяться, но потом она слишком быстро всхлипывает и вскакивает, переступает через него и спешит к двери. Она исчезает, и он падает обратно на пол, растягиваясь плашмя, когда осознает, что снова все испортил.       Но, судя по всему, она тоже.

2x7

Часть 4.

I wish I was still half drunk, still tangled up, still making love, But instead I'm alone in bed with you in my head, can't get you out of my head, And my only regret, I wish I would've laid my hands on you, got you high in a motel room, Little secret for my soul, no one sees and no one knows, Forbidden company. ©

VPOV

      Выбегая из библиотеки, Ваня прижимает к лицу холодные руки, пытаясь унять жар на щеках. Она не знает, что думать о том, что только что произошло. Она не уверена, было ли это импульсивно или она нравится Диего. Возможно, это был просто момент.       Тем не менее, она уже жалеет об уходе. Ей следовало остаться и посмотреть, что произойдет, или хотя бы поговорить об этом с Диего. Если бы это было в данный момент, она могла с этим справиться. И если бы она ему, действительно, нравилась, она была бы в восторге. Она так давно в него влюблена, что не знает, что бы сделала, если бы он ответил ей взаимностью. Ей это кажется притянутым за уши идеей. Она Ваня, номер семь, неизвестный член «Академии Амбреллы», вторая сестра, которой, возможно, и не существует.       И Диего. Ну, Ваня помогла разобраться с почтой от поклонников после того, как её проверили мама и Пого. Письма, которые он получает от подростков и взрослых, поразительны, некоторые из них на грани незаконного содержания. Конечно, несколько лет назад люди были осторожны, но когда они узнали, что ему уже восемнадцать, они перестали быть такими осторожными. Конечно, мама всегда выбрасывала все непристойное от несовершеннолетних подростков. Все это было разорвано в клочья, и только её глаза видели это.       Он никогда не отвечает на письма поклонников, кроме тех, которые от детей. Он даже посетил несколько детских больниц. Но, дело в том, что у Диего есть миллионы поклонниц и очень хорошеньких, которые любят на него вещаться.       Ваня выглядит неплохо. По крайней мере, для себя. Она невысокая и худенькая, но симпатичная и с приличным телом. Эллисон — пин-ап, а Ваня — стройная и спортивная. Если подумать, они почти полные противоположности. Эллисон-статная, с длинными волосами и волевым лицом. Высокие скулы, полные губы и острый подбородок. Ваня невысокая, с округлыми губами сердечком и лицом такой же формы. Ваня могла бы отлично вписаться в фильм про диснеевских феечек.       Она привлекательна, но Эллисон в высшей лиге. Хотя, возможно, это несправедливо, так как они все выглядят по-разному. Не все думают, что одно и то же выглядит хорошо, думает она. Ладно, она привлекательная. И она очень хороший музыкант. Она достаточно умна.       Но она все еще не может представить, что Диего хочет её. Они друзья, но ни у кого из них нет друзей вне дома, поэтому она не думает, что это, действительно, имеет значение.       Ваня заходит к себе в комнату, берет скрипку и идет в гостиную. Она любит играть там, потому что там хорошая акустика, при этом её музыка не гремит по дому, особенно когда она закрывает раздвижные двери.       Теперь она закрывает их и выходит на середину комнаты.       Она пыталась писать свою собственную музыку, и сегодня ей хочется сочинить что-то новое.       Осторожно, она начинает. Мелодия начинается мягко и плавно, но когда она думает о прошлой ночи и сегодняшнем утре, она превращается во что-то другое. Она чувствует, как он скользит по её телу и под кожей, когда она закрывает глаза и вкладывает в песню ощущение рук Диего на её бедрах. Она медленно вбирает в себя ощущение его рук, скользящих по ее спине и животу. То, как его тело прижималось к её.       Темп нарастает по мере того, как она переходит от воспоминаний к фантазиям. Она думает о его губах на своем теле. Она думает о том, как кожа соприкасается с кожей, когда музыка достигает кульминации, она позволяет её медленно затихать, прежде чем закончить мелодию.       Хлопки заставляют её открыть глаза и увидеть Клауса, сидящего с ногами через перила в верхней части гостиной.       — Это было так горячо. — Говорит Клаус в своей обычной манере, и она чувствует, что краснеет. — У Вани есть секреты? Она сексуально не удовлетворена?       От кашля её щеки горят еще сильнее, и она почти выбегает из комнаты, когда Диего свирепо смиряет взглядом Клауса. Лучше бы он этого не слышал.       — Что? Я что-то не то сказал? — Она слышит, как Клаус громко спрашивает, а потом вскрикивает и говорит «Ой».       Она идет в свою комнату, бросает скрипку и натягивает свои черные сильви-ботинки, хватает куртку и сумку. Она выскальзывает из дома и направляется в парк.

2x7

Часть 5.

I wish you would've laid your hands on me, and never let me go, Drawing pictures on my skin, places no one's ever been, I wish I would've laid my hands on you, I wish I was still half drunk, still tangled up, still making love, But instead I'm alone in bed with you in my head, can't get you out of my head, My only regret, I wish I would've laid my hands on you. ©

DPOV

      Он должен остыть, прежде чем он сможет снова подойти к Ване. Он поднимается с пола и снова ложится на диван. Это не помогает, и он начинает расхаживать по комнате. Он чувствует себя плохо из-за того, что случилось, но он не уверен, как он должен был поступить. Он бы спросил чьего-нибудь совета, но Ваня — единственная, с кем он по-настоящему разговаривает.       Затем он пожимает плечами и думает, что может поговорить с ней.       Выйдя из библиотеки, он идет по дому, разыскивая её. Её комната пуста, скрипка тоже пропала. Затем он слышит первые звуки музыки и знает, где она. Она рассказала ему о своей любви к практике в гостиной. Туда он и идет. Двери закрыты, поэтому он слегка приоткрывает их и протискивается внутрь, прежде чем снова закрыть.       Диего откидывается на них и смотрит, как она играет. Он никогда раньше не слышал этой песни и хотел бы дослушать до конца. Она чувственна в своем ритме и в том, как покачивается её тело. Она сосредоточенно хмурит брови и краснеет.       Музыка усиливается, и его руки зудят от желания прикоснуться к ней, поэтому он трет их о ткань брюк, пытаясь избавиться от желания или, по крайней мере, облегчить его. Она слегка прикусывает губу, когда музыка набухает до нарастающего крещендо, и он смотрит, как она опускает звук до минимума, почти ожидая, что инструмент начнет дымиться от жара, который она извлекает из него.       Хлопки заставляют её глаза распахнуться, и он движется вперед, чтобы посмотреть поверх них. А вот и Клаус с кривой усмешкой и слегка остекленевшими глазами.       — Это было так горячо. — Восклицает Клаус, сжимая ладони, а Ваня краснеет. — У Вани есть секреты? Она сексуально не удовлетворена?       Диего чуть не подавился языком, закашлявшись и привлекая к себе внимание. Потом он чуть не задыхается от злости, когда Ваня выбегает из комнаты.       — Что? Я что-то не то сказал? — Спрашивает Клаус, глядя на Диего, и Диего хватает первую попавшуюся под руку подушку и швыряет в него. Она шлепает Клауса по лицу, и это лишь слегка удовлетворяет его.       Качая головой и выходя из гостиной, он на несколько секунд опаздывает, не поспевая за Ваней. Он знает, что она, вероятно, идет в парк, тот, с качелями. Они были там много раз вместе посреди ночи. Он подумывает о том, чтобы пойти за ней, но, в конце концов, решает этого не делать.       Кажется, что каждый раз, когда он пытается поговорить с ней или исправить сотворенное, становятся все хуже. Может, ему стоит оставить её в покое на некоторое время?       С этой мыслью он направляется в спальню. Ему больше нечего делать, так как у него нет друзей и нет текущих обязательств. Он подумывает о том, чтобы пойти прогуляться, но решает немного подождать, не вернется ли Ваня. Он только что сказал себе, что оставит её ненадолго в покое, чтобы между ними все уладилось, но, очевидно, лгал себе. Иногда у него это хорошо получается.       Чтобы чем-нибудь себя занять, он вытаскивает ножи и начинает точить и чистить их. Это не займет много времени, потому что он всегда держит их в идеальном состоянии, но это займет немного времени из-за их огромного количества.       Когда он заканчивает, Вани по-прежнему нет, и он надевает куртку и идет прямо в парк.       Ему не требуется много времени, чтобы найти её, так как она там одна. Он на минуту прислоняется к дереву, просто наблюдая, как она сидит на качелях и медленно раскачивается. Её ноги мягко упираются в землю, носки ботинок едва касаются грязи, которая была стерта сотнями ног, многократно проходящих по ней.       Оттолкнувшись от дерева, он идет к ней, останавливается позади неё, хватает цепи и останавливает её движения. Она подпрыгивает, спиной натыкаясь на него, и откидывает голову назад, встречаясь с его глазами вверх ногами. Он улыбается ей и благодарен, когда она улыбается в ответ, и кажется, что все снова хорошо.       Это было просто.

2x7

Часть 6.

I wish you would've laid your hands on me, and never let me go, Drawing pictures on my skin, places no one's ever been, I wish I would've laid my hands on you, I wish I was still half drunk, still tangled up, still making love, But instead I'm alone in bed with you in my head, can't get you out of my head, My only regret, I wish I would've laid my hands on you. ©

VPOV

      Ваня не удивлена, что в конце концов нашел её. Он слишком хорошо её знает. Она удивилась, когда он схватился за качели, но только потому, что была погружена в свои мысли и думала, что это мог быть незнакомец.       Когда он улыбнулся ей, она почувствовала, как тепло растекается от макушки до кончиков пальцев ног. Она еще немного покачивается, а Диего неподвижно сидит на качелях рядом с ней. Они не разговаривают, просто сидят в уютной и знакомой тишине. Она рада, что прошлая ночь и сегодняшний день ничего не испортили между ними.       Но она до сих пор не знает, что думать о прикосновениях и почти поцелуе. Она почти отчаялась получить ответ, но боится его оттолкнуть. Раньше все шло не так хорошо, поэтому она держит рот на замке.       Они остаются в парке до конца дня, едят еду, купленную у разных продавцов, и покупают напитки в круглосуточном магазине.       Солнце уже село, когда они подходят к столику для пикника и ложатся на него, чтобы посмотреть на звезды. Или какие звезды они могут видеть, живя в городе. Из-за слишком большого количества огней трудно что-либо разглядеть в небе.       Оживленно разговаривая, они по очереди сочиняют истории о космосе, созвездиях и далеких планетах.       В какой-то момент Диего встает и делает несколько шагов, так что она садится, чтобы лучше его видеть, и смеется, когда он двигает руками и сплетает историю. Она смеется, когда он подходит ближе, история подходит к концу, и его руки опускаются, когда он говорит ей, что её очередь.       Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что он положил руки ей на бедра. Она осознает это, потому что его пальцы двигаются, рисуя узоры на тонкой джинсовой ткани, покрывающей её кожу. Она опускает глаза, и его взгляд следует за ней.       Его пальцы все еще оглаживают, но он не двигает руками. Диего продолжает смотреть на них так, словно не знает, кто они такие и кому принадлежат. Ваня начинает елозить, пытаясь сдвинуться назад, но пальцы Диего сжимаются, и она замирает. Она не знает, что сказать или сделать, поэтому просто сидит, не глядя ему в глаза.       Они замирают надолго без движения, и ее сердце бешено колотится. Трудно дышать, и кажется, что между ними все туже и туже натягивается веревка, которая становится все короче и короче. Она думает, не наклониться ли вперед, не упасть ли назад, не положить ли свои руки поверх его, чтобы оттолкнуть его или притянуть ближе.       Диего, кажется, что-то решил, или, может быть, он потерял контроль над своими руками. Что бы это ни было, они возобновляет движения. Теплые, большие, мозолистые ладони скользят вверх и вниз по её бедрам от колена к верхней части бедра, его большие пальцы неприлично приближаются к середине её ног при каждом движении. Она застыла на месте, когда он двигает руками с ледяным спокойствием.       Каждое движение подобно огню.       На следующем круге он не опускает руки. Он продолжает идти вверх по её бедрам, его пальцы все ближе и ближе к месту соединения её бедер. Затем они едва касаются её, лаская складки её бедер, когда он скользит руками по ней.       Его руки такие большие, а она такая маленькая, что его большие пальцы касаются её бедер, когда его пальцы скользят вдоль верхней выпуклости её ягодиц. Руки Диего скользят под подол её рубашки, и он все еще смотрит на них, как будто он не участвует. Ване приходится постоянно напоминать себе, что нельзя задерживать дыхание при каждом прикосновении его кожи к своей. Она понятия не имеет, что происходит, о чем он думает.       Все также молча, он использует давление своих рук и призывает её лечь на стол. Уже поздно, темно, и они совершенно одни. Она опускается на спину.       Вместо того чтобы поднять руки, он опускает их вниз, прокладывая дорогу вниз до её колен. У неё руки чешутся что-нибудь сделать. Она сжимает их в кулаки и ждет.       Его руки скользят вверх по её ногам, но на этот раз он слегка раздвигает их и встает между ними. Его руки снова скользят по её бедрам, пальцы на мгновение прогуливаются под её телом и по ягодицам: его хватка сжимается и разжимается.       Затем он снова засовывает их ей под подол рубашки. Она ловит его горячий и оценивающий взгляд, когда осмеливается взглянуть на него. Ей приходится быстро отвести взгляд, чтобы не вспыхнуть от смущения.       Его пальцы медленно поднимаются вверх по её животу, останавливаясь чуть ниже ребер и двигаясь обратно вниз.       Они ныряют за пояс её джинсов, и у неё перехватывает дыхание, её пресс подпрыгивает от удивления. Он грубо хватает её за пояс, слегка дергая и заставляя её бедра дернуться, прежде чем отпустить её и начать двигаться снова.       Выражение лица Диего становится таким, какого она никогда не видела, но это заставляет её хотеть большего.       Внезапно он останавливается, выругавшись, убирает от неё руки, делает шаг назад, достает из кармана коммуникатор и снова ругается.       — Нам пора домой. — Говорит он ей, убирая устройство обратно в карман.       Он не двигается в её сторону и едва бросает на неё взгляд, когда она встает из-за стола и поправляет рубашку. Он идет, не проверяя, идет ли она за ним, и всю дорогу домой они молчат. С каждым шагом её сердце опускается все ниже и ниже.       Как только они оказываются у входной двери, она проходит мимо него, чтобы войти внутрь, но рука на запястье останавливает её. Она смотрит на Диего, но ничего не говорит.       Его взгляд пристальный, как он смотрит на неё сверху вниз, и тогда он придвигается ближе, взяв её подбородок в свою руку, чтобы держать её лицо, обращенное к нему. Он проводит большим пальцем по её нижней губе, оттягивая её вниз, прежде чем отпустить.       — Позже. — Он что-то бормочет, прежде чем заговорить громче и яснее. — Тебе лучше зайти внутрь.       Она делает, как он говорит, направляясь в свою комнату с бабочками в животе и бьющимся сердцем. Ваня думает, что она не должна была услышать «позже».

2x7