I hate u, I love u

Часть 1.

I know when he's been on your mind, that distant look is in your eyes, I thought with time you'd realize, it's over, over, It's not the way I choose to live, and something, some where's got to give, as sharing this relationship gets older, older You know I'd fight for you, but how I can fight someone who isn't even there, I've had the rest of you, now I want the best of you, I don't care if that's not fair. ©

JPOV

      Они уже давно встречаются, и Джон считает, что все идет хорошо. Прошло три месяца, а они все еще узнают друг друга, но ему это нравится. Ваня такая милая и красивая женщина. Он встретил её в книжном магазине и нервничал, приглашая на свидание. В конце концов, это был автографсессия её книги. Её автобиографии. Она была такой застенчивой и тихой, когда она читала отрывок. Ему нравилось видеть румянец на её щеках, когда он флиртовал с ней.       В прошлую пятницу у них было свидание, одно из многих, и он почувствовал, как напряглась её рука. Он заметил мужчину и женщину, идущих к ним. Женщина была хорошенькой, со смуглой кожей, темными волосами и карими глазами. Мужчина был похож на неё, хотя его кожа была несколько темнее, может быть, оттенок или два. Девушка с ним была довольно высокой для женщины и одета в коктейльное темное — красное платье до колен с женственным тонким кружевом. Её волосы наполовину подняты, нижняя половина завивалась вокруг голых плеч. Губы гармонировали с платьем.       Джон не мог удержаться, чтобы не сравнить её наряд с Ваниным. Облегающие черные брюки, ярко-синяя рубашка, застегнутая до самого горла, и синий жилет, достаточно темный, чтобы быть почти черным. Рубашка была заправлена под жилет, рукава закатаны, обнажая предплечья. Ее темные волосы коротко подстрижены, почти как у мальчика, но немного взъерошены, и в тот вечер она немного их причесала, придав им панковскую атмосферу, из-за которой её костюм казался дерзким. Её единственной уступкой женственности был макияж, который она редко носит, если только они не на свидании. Глаза её были подведены темным карандашом, а губы накрашены светло-красной помадой почти того же цвета, что и её губы.       Парень, который был с женщиной, тоже приоделся, но было в нем что-то такое. Что-то знакомое и опасное. Может быть, из-за шрама на брови и на голове. Может быть, из-за блеска на его лице, его прищуренных глаз или из-за того, что он едва смотрел на Джона, но пристально смотрел на Ваню, которая не смотрел на него больше нескольких секунд.       Мужчина был одет в черные брюки, черную рубашку, черный галстук и черный парчовый жилет с кожаной отделкой на лацканах и маленькими серебряными черепами на кнопки. Джон видел на нем по меньшей мере три ножа, и ему было интересно, сколько еще не видно. Потому что тогда он вспомнил, кто этот человек. Диего Харгривз. Кракен.       Тогда он также понял, почему смотрел на Ваню и почему та не оглядывался. Или, по крайней мере, так ему тогда казалось.       Медленно, в течение нескольких дней, он начал собирать факты воедино. Он читал «Обыкновенную», он знал, что никто из Академии «Амбреллы» не был кровным родственником, и они не притворялись. Они не были настоящими братьями и сестрами, и Академия была больше похожа на интернат для одаренных детей. И поскольку Ваня не была особенной, как другие, её отбросили в сторону. Разрешили жить там, но не разрешили участвовать.       Ваня с самого начала сказал ему, что она не уверена, чего он ждет от их отношений и от неё, и не знает, сможет ли она дать ему это. У неё были серьезные отношения, и когда они закончились, она была опустошена и не хотела пытаться снова. Она не хотела снова так сильно любить, не думала, что сможет.       Джон уважал это или пытался уважать. Они не торопились и держались в основном небрежно, но он обнаружил, что серьезно влюбился в неё. Он хотел большего и был уверен, что она сможет дать ему это, если только попытается.       Однако теперь, после того, как он собрал все воедино, после взглядов, которыми они обменялись той ночью, и информации, которую он получил ранее, он думает, что, возможно, Диего Харгривз разгневан чем-то большим, чем книга. То, что Ваня избегала его, что делал Харгривз, не затмевало боли и тоски в её глазах, когда другая женщина, Юдора, обняла Диего за талию и стала расхваливать, как приятно наконец-то встретиться с Ваней. Диего машинально обнял женщину за плечи, а Ваня обняла себя саму.       Она вежливо поболтала с ними несколько минут, прежде чем сказать, что ей действительно пора. Джон извинился и поспешил за ней.       Сейчас, сидя в кафе, он наблюдает, как она смотрит в окно, её взгляд видит то, чего нет, её глаза затуманены воспоминаниями. И он знает, он просто знает, что она думает о Диего. Он не знает, откуда он это знает, просто что-то в выражении её лица, печаль и сожаление в её глазах.       И он надеется, что со временем, на достаточном расстоянии, она сможет отодвинуть эти мысли и воспоминания на задний план, вместо того, чтобы постоянно отвлекать её, как сейчас.

2×7

Часть 2.

Cause I want it all, or nothing at all, there's nowhere left to fall, when you reach the bottom it's now or never, Is it all or are we just friends, is this how it ends, with a simple telephone call, you leave me here with nothing at all, There are times it seems to me, I'm sharing you with memories, I feel it in my heart, But I don't show it, show it, And then there's times you look at me, as though I'm all that you can see, those times I don't believe it's right, I know it, know it.©

EPOV

      Через три дня после их чудесного свидания с плохим концом Юдора не может перестать думать о своей ревнивой реакции на поведение Диего в пятницу. Как он смотрел на Ваню, словно никого больше нет, словно её там и не было. Это беспокоило её, потому что его взгляд то и дело перемещался на Ваню и, казалось, остался там, в конце концов.       Мужчина с Ваней, Джон, как он представился, был довольно привлекательным. Он был не очень высок, примерно того же роста, что и сама Юдора, на дюйм или два ниже, со светлыми волосами и карими глазами. Стройное телосложение и худощавое лицо, почти красивое из-за полных губ и длинных ресниц. Он не соответствовал тому немногому, что она знала о Ване. Она слышала, что эта женщина жесткая и ведет себя более дерзко. Её миниатюрная фигура скрывала женщину, которая не просто шла по дикой стороне, она процветала на ней.       Юдора слышала несколько историй о её выходках и дерзостях, от которых большинство воздерживалось.       Встретив эту женщину, она ничего не поняла. Она казалась тихой и застенчивой, немного отстраненной от мира и очень похожей на испуганного щенка, ожидающего, что кто-то её пнет. Её внешность, прическа, макияж и одежда противоречили её росту и кротости. У неё мелькнула мысль, что Диего выдумал какие-то пьяные истории, которые он ей рассказывал. Это был единственный раз, когда он говорил о Ване.       Теперь Юдора знает почему.       Она съеживается, когда вспоминает, как собственнически обняла Диего, а потом внутренне улыбнулась реакции Вани. Юдора не из таких. Ей нравится верить, что она хороший человек, и она не любит причинять никому ненужную боль или вред. Прошлой ночью она сделала и то, и другое, совсем как мелочная.       Они поссорились, когда вернулись к ней домой той ночью. Диего был в плохом настроении весь остаток ночи, пока они не добрались до её дома. Устав от всего этого и не в силах выбросить из головы эту встречу, он взорвался.       «Что ты имеешь в виду?» Спросил он её, и она усмехнулась.       Потом она набросилась на него из-за его поведения, гнева и необходимости бороться. Она кричала о вещах, которые сейчас едва могла вспомнить, только бросала слова, которые, как она думала, могли ранить его в то время. Он ничего не сказал, просто стоял. Он всегда лучше сражался, чем она, всегда лучше умел оставить за собой последнее слово.       — Ты закончила? — Спросил он, когда она остановилась, чтобы перевести дух. Она сверкнула глазами, и Диего прошел мимо неё в спальню. Она думала, что он пошел туда спать, но когда она пошла за ним, он вышел с упакованной сумкой, всегда эффектный, когда доходило до дела.       Юдора спросила его, куда он идет, и он просто посмотрел на неё. Затем он бросил сумку и снова повернулся к ней лицом.       — Я иду домой. Вернемся к тому с чего начали. — Сказал он ей. — Я не стану слушать лицемера. Ты говоришь, что я веду себя как ребенок, и все же это ты устраиваешь истерику в гостиной, кричишь и топаешь ногами, когда я ничего не сказал и не сделал, чтобы ты вела себя так. Я захлопнул дверь, вот и все. Может, и не стоило, но мне позволено злиться, Юдора. Мне долгое время не позволяли выражать свои чувства, едва позволяли их иметь. Я не буду извиняться за это сейчас, и я не могу поверить, что после всего, что ты хочешь, чтобы я остался.       Когда входная дверь с тихим щелчком закрылась за ним, она заплакала, не понимая, что именно только что сделала.       Сидя на диване с полупустой бутылкой виски на столе и наполовину полным стаканом в руке, она прислушивается к звукам Диего в душе. Они поговорили в воскресенье, и он приехал и провел с ней ночь и день. Снова ночь, а он недавно встал и принимает душ, чтобы подготовиться к ночному патрулю. Она пьет с тех пор, как он встал.       Душ выключается, и она слышит, как он ходит. В конце концов, он добирается до гостиной. На нем черные тактические брюки, черная рубашка с длинными рукавами, черные кожаные перчатки и черные боевые ботинки. Ремни, удерживающие ножи, пристегнуты к туловищу. Тактическая набедренная кобура содержит большое количество ножей, и у него есть Ка-бар на каждой икре, привязанный снаружи его ботинок.       Это интересное зрелище, и если бы она не была пьяна и в плохом настроении, то воспользовалась бы им.       Вместо этого она встает, мягко покачиваясь на ногах, прежде чем взять себя в руки.       — Скажи мне, Диего, зачем пытаться произвести впечатление на человека, который никогда не будет поражен? — Она его спрашивает. — Или ты слишком боишься отказаться от этой части своей жизни?       — Ты пьяна, Юдора. — Это единственный ответ, который она получила, поэтому она продолжает.       — Ты боишься стать кем-то новым? Ты боишься, что если попытаешься стать кем-то другим, тебе придется отпустить это и двигаться дальше?       — Не делай этого.       — Почему, Диего? — Спрашивает его Юдора, обходя кофейный столик с бокалом в руке. — Ты боишься, что воспоминания исчезнут? Ты боишься, что она не полюбит тебя, если ты не Кракен?       Диего качает головой, но она видит панику в его глазах. Это злит и подстегивает её, даже когда часть её говорит ей заткнуться.       — Она любит тебя, Диего? Она когда-нибудь любила тебя? Она заботится о тебе так же, как и я?       Он направляется к двери, но она преграждает ему путь. Она знает, что он не причинит ей вреда, по крайней мере физически, поэтому не беспокоится об этом. Он уже разбивает ей сердце и даже если не собирался этого делать. Она знает, что на самом деле это не его вина, но она ненавидит это и не может удержаться, чтобы не попытаться сломать его, если у неё вообще есть такой шанс.       — Она любит тебя так, как я знаю, что ты любишь ее? Ваня знает, что ты в нее влюблен?       Кажется, это последняя капля, потому что он отворачивается от двери и повторяет свой ритуал с вечера пятницы. Он хватает свои вещи и уходит. Только на этот раз она заметила, что он потрясен её словами. Он пытался сдержать гнев, но теперь его лицо побледнело, и, когда он проходит мимо неё, она видит боль в его глазах.       Причиной была Юдора, но не она. Ваня.       Дверь захлопывается, она подпрыгивает, вздрагивает и роняет стакан, гадая, не зашла ли она слишком далеко и действительно ли это конец.

2×7

Часть 3.

Don't me make me promises, baby, you never did know how to keep them well, I've had the rest of you, now I want the best of you, it's time for show and tell, 'Cause I want it all, or nothing at all, there's nowhere left to fall, when you reach the bottom it's now or never, Is it all or are we just friends, is this how it ends, with a simple telephone call, you leave me here with nothing. ©

JPOV

      Джон знает, что это конец, недели спустя. Это был конец на некоторое время. Может, они и не начинались. Он не может сказать наверняка. Очевидно, он думал, что да, но теперь, вспоминая время, проведенное вместе, он понимает, что она держала их отношения довольно поверхностными. Думая, что они не торопятся, он был доволен этим, но теперь он видит, что в её жизни нет места для любви к кому-то другому.       Не тогда, когда так очевидно, что она любит Диего и, возможно, любила какое-то время. Однажды она сказала ему, что у нее были серьезные отношения и что это была такая катастрофа, что она не думала, что у неё может быть еще одна.       В момент высокомерия он решил, что сможет изменить её мнение. Он будет другим, и она полюбит его.       Несколько раз за последние недели он видел, что её сон становится все более беспокойным. Несколько раз она бормотала что-то, чего он не расслышал. Кроме одного.       Диего.       Она всегда произносит это с такой болью, что он никогда не поднимает этот вопрос. Он не хочет причинять ей боль больше, чем она уже причиняет себе. Джон не говорит ей, что ему тоже больно, потому что это не совсем её вина. Она была честна с самого начала, и он виноват только в том, что так привязался к кому-то совершенно недоступному.       Однажды, примерно неделю назад, он испугался. Он не сказал ей об этом, потому что ему нравится, когда все его чувства под контролем, так что спасибо большое.       Его разбудили её метания во сне, и он встал, чтобы принести воды и дать ей время успокоиться. Он даже подумывал о том, чтобы поспать на диване. Он не уйдет, не сказав ей, и не хотел будить её после того сна, из-за которого она едва заснула. Ему больно, но он все еще заботится о ней.       Встав, он почувствовал, что за ним наблюдают. Пытаясь не разбудить её, он вышел из комнаты и направился на кухню. Взглянув в открытое окно гостиной, он увидел темную фигуру на пожарной лестнице и ахнул, подумав, что кто-то пытается её ограбить. Зачем, он понятия не имеет, но люди совершают поступки по самым странным причинам.       Потом фигура исчезла на пожарной лестнице, и он подумал, не заметили ли они его и не спугнули ли их. Воры обычно не самые храбрые люди. Они прокрадываются и крадут, в отличие от грабителей, которые, как правило, выбивают двери.       Поспешив к окну, чтобы закрыть раму, его взгляд невольно останавливается на фигуре, покидающей переулок, блуждающие фары выхватили его сердитый профиль на достаточно долгое время, чтобы Джон понял, что это не злоумышленник. Это был Диего, и вид у него был убийственный. Это было гораздо страшнее, чем незваный гость. Но он не сказал об этом Ване, потому что был уверен, что если бы она каким-то образом столкнулась бы с Диего, то тогда Джон был бы на плахе.       И, сказав ей, он только навредит ей эмоционально, потому что он уверен, что Диего не навредит Ване физически. У него всегда было чутье на такие вещи, и интуиция никогда не подводила его.       Джон спокойно закрыл и запер окно, взял стакан воды и сел на диван. После случившегося у него было слишком много мыслей, пытаться уснуть — бессмысленное занятие. Включив телевизор, он переключал каналы, не в силах сосредоточиться на чем-то одном, пока ждал восхода солнца.       Ваня не спросила его, почему он встал так рано, и он был почти рад, но в то же время разочарован.       Сейчас они пытаются посмотреть фильм, но он все время ловит Ваню, смотрящую в никуда, только её тело в комнате, её мысли где-то далеко. Через полчаса он вздыхает, нажимает «пауза» и ждет.       — Что происходит? — Спрашивает Ваня после почти десяти минут полного молчания. Она даже не заметила, что фильм выключен.       — Не думаю, что работает. — Джон говорит ей прямо.       — Что? — Её замешательство легко увидеть в том как она хмуриться и недоуменно изгибает брови. — Я думала он работает нормально.       Он слегка смеется, когда она смотрит на экран телевизора. Он должен смеяться, он не может делать ничего другого.       — Я не о кино, а о нас. Не думаю, что мы работаем.       — А почему нет? — Её голос звучит тихо, когда она поворачивается к нему, её глаза печальны. Он немного рад видеть это, потому что, по крайней мере, её немного волнует их судьба. Просто недостаточно.       — Я просто думаю, что, возможно, я недооценил твою серьезность, когда ты сказала, что не хочешь глубоких отношений, что ты хочешь, чтобы они были случайными. Я думал, мы держимся непринужденно. Я думал, у нас все хорошо.       Джон хочет поговорить о Диего, но не может. Он просто не может бросить ей в лицо, он никогда не был таким человеком.       — Но я влюбилась в тебя и знаю, что ты этого не хочешь. И я не хочу, чтобы ты чувствовала, что должна пытаться любить меня. Но я заслуживаю того, кто будет любить меня. И только меня.       Расставание происходит настолько мягко, насколько он сможет. Никто из них не плачет и не говорит ничего обидного, и он уходит, обняв её и пообещав вернуться, как только почувствует, что может быть её другом и только другом. Он волнуется о ней, но ему нужно время, чтобы забыть её.

2×7

Часть 4.

'Cause you and I, could lose it all if you've got no more room, no room inside for me in your life, 'Cause I want it all, or nothing at all, there's nowhere left to fall, it's now or never, Is it all or nothing at all, there's nowhere left to fall, when you reach the bottom it's now or never, Is it all or are we just friends, is this how it ends, with a simple telephone call, you leave me here with nothing at allt.©

EPOV

      Она не разговаривала с Диего две недели, а потом, вечером, позвонила ему и попросила приехать. Они не заводят спор, и для них все возвращается в нормальное русло.       Ваню больше не вспоминают.       Однажды ночью что-то разбудило Юдору, и она услышала, как хлопнула входная дверь. Мгновенно насторожившись, она хватает с тумбочки служебное оружие и крадется по темному дому. Диего в доме нет, и она думает, что он ушел, закрыв за собой дверь.       Повинуясь внезапному порыву, она натягивает одежду, садится в машину и медленно объезжает квартал, пока не замечает его впереди. Держась позади, она позволяет другим машинам встать между ними, но держится достаточно близко, чтобы видеть, куда он едет. Она должна понять, что что-то не так, иначе он бы заметил, что она идет за ним. Он идет к незнакомому ей многоквартирному дому и поднимается по пожарной лестнице. Может, ему звонил кто-то из знакомых, что что-то случилось.       Диего легко поднимает окно и забирается внутрь. Она быстро паркует машину за углом другого здания и выходит, бежит по переулку, по которому прошел Диего.       Вскоре Диего вылезает из окна, и, хотя она еще не видит его лица, расправленные плечи говорят ей, что он далеко не счастлив.       Он быстро спускается по пожарной лестнице, и она, наконец, видит его лицо, и все, что она может видеть, это ярость. Жгучая ярость, которая говорит о боли и полном опустошении. Взглянув на окно, через которое он пролез, она замечает, что кто-то закрывает его, и её сердце падает, когда она узнает парня Вани.       Конечно.       Ваня, должно быть, в этой квартире, и Диего не понравилось смотреть на неё с другим мужчиной. Она не знает, видел ли Диего Ваня или тот человек, Джон, но полагает, что это не имеет значения. Как бы то ни было, результат явно не был хорошим, иначе Диего не выглядел бы так, будто он в нескольких секундах от того, чтобы сломать и убить кого-то.       С тяжелым сердцем Юдора медленно идет к машине и едет прямо домой. Она забирается обратно в постель, глаза сухие, но сердце кровоточит. И она еще не спит, когда Диего, в конце концов, приходит, спотыкаясь. Он раздевается и забирается в постель, а она чувствует только запах текилы.       Он засыпает быстро, и она сползает с кровати, чтобы принять душ и подготовиться к работе, не зная, как она собирается справиться с этим. Она надеется, что это разовая встреча.       Это не так.       Быстро становится ясно, что Диего не может заставить себя держаться подальше от Вани.       Юдора было хотела сама пойти к Ване и попросить её оставить Диего в покое, но она практически сразу же отодвигает эту мысль. Ваня тут ни при чем, она не гоняется за ним, насколько видит Юдора. Она не уверена, что Ваня вообще понимает, что делает. И если да, то Юдора не знает, захочет ли она противостоять этому.       И вот, однажды, ночью Юдора идет за ним, и он остается в квартире Вани на всю ночь. Он не выходит, пока солнце не встает. Мысли и образы заполняют её разум, и она принимает решение.       На работе она говорит, что заболела, и не спеша едет домой, бесцельно ведя машину. Она хочет, чтобы Диего приехал раньше неё. Так и выходит, и когда она входит в парадную дверь, там Диего. Он виновато поднимает глаза, быстро маскируя это равнодушным взглядом и легкой улыбкой.       — Тебя вызвали пораньше? — Спрашивает он её. — Мне нужно было встретиться со связным.       Он никогда не говорит ей о своих контактах, если это не относится к одному из её дел, так что неопределенный ответ её не беспокоит. Ложь все равно просачивается.       — Нет, на самом деле. Я заболела.       — Что с тобой? — Диего выглядит обеспокоенным, и она хочет ударить его за это.       — Я хочу, чтобы ты ушел. — Её голос тверд, но она чувствует, что начинает дрожать от гнева и боли. — Я хочу, чтобы ты убрался из моего дома и не возвращался.       — Юдора? Что происходит?       Она хочет сказать ему, что следила за ним, что знает, где он был. Ей хочется кричать и плакать, но он не воспримет её такой всерьез.       — Я устала от того, что ты постоянно уходишь посреди ночи. Неизвестно, сколько раз ты уходил, а я этого не замечала. Если ты не хочешь быть здесь, так и быть: тебе здесь не рады. Теперь, собирай свои вещи и убирайся из моего дома. Вот так. Мы закончили.       На его лице отражаются смущение и удивление, но в то же время и чувство вины.       — Мне очень жаль. — Говорит он, делая шаг вперед и протягивая руку.       — Мне все равно. — Её тон холоден, и он, кажется, наконец понял это, когда опустил руку и сделал шаг назад.       Она знает.       Он уходит, а Юдора сворачивается калачиком на диване и плачет. Она бы свернулась калачиком в постели, но простыни пахнут им, и ей нужно их постирать. Итак, она сидит на диване, подтянув колени к груди и обхватив ноги руками. Её лицо прижато к ногам, она всхлипывает, вся боль заполняет её тело так, как она никогда не позволяла себе раньше.