I hate u, I love u

Часть 1.

You’re contagious, get under my skin, tattoo my heart black again, Contagious, virus in my vein, give me something to kill this pain, There never was a cure for this, try to stand and swallow pills, Something to numb the brain, something to kill the pain, This drug is causing me such a beautiful misery ©

VPOV

      В чем бы миссия не заключалась, Диего и Лютер справятся с этим без проблем. Сэр Реджинальд ничего не говорит о задании оставшимся в доме, предпочитая, чтобы они удивлялись. Все равно Ваня его не спрашивает. Она думает послать Диего сообщение, но не хочет, чтобы он отвлекался. Она до сих пор не знает, что значит «позже». Разрываясь между вопросом и ожиданием, она думает пойти к Клаусу или даже Эллисон, чтобы спросить. Но она понятия не имеет, как объяснить обстоятельства, при которых это было сказано.       Дело не в том, что Ваня плохой лжец, а в том, что если она спросит Клауса, какой-нибудь случайный мертвец может дать ему больше информации и, следовательно, раскрыть личность Диего. Если она пойдет к Эллисон, она сможет рассказать ей, кто это. И именно так поступила бы Эллисон. Она любит сплетни и ненавидит, когда у Вани есть какая-то тайна. И потом, кто знает, кому Эллисон расскажет (Лютеру точно). (И он расскажет Реджинальду. Тьфу.)       Бросившись на кровать, она перекатывается на спину и смотрит в потолок. Трудно понять, что имел в виду Диего. Несмотря на их дружбу, его трудно понять. Несмотря на события последних двух дней, у неё никогда не возникало впечатления, что она нравится Диего. Но, может быть, это ничего особенного. Может, она просто была там. Но нет, он не из таких. Во всяком случае, она так не думает.       Вздохнув, она встала с кровати и взяла пижаму. Уже поздно, и хоть она физически устала, вряд ли она уснет столь быстро. Выглянув из-за двери, она внимательно прислушивается, не проснулся ли кто-нибудь. Она ничего не слышит, поэтому очень осторожно проскальзывает в комнату Диего, держа свет выключенным на случай, если кто-то пройдет мимо.       Порывшись в его комоде, она находит черную рубашку с длинными рукавами, похожую на те, что он носит в ночных миссиях и патрулях. Она нюхает его и вздыхает от его запаха, пропитавшего рубашку от частого ношения. Ткань невероятно мягкая.       Выскользнув из комнаты, она возвращается в свою и быстро переодевается, натягивая через голову рубашку Диего. Она закрывает её зад, заканчиваясь чуть выше середины бедра. На Диего эта кофта сидела довольно плотно. Свободная ткань опасна на заданиях, по крайней мере, так ей говорили. Натягивая фиолетовые шорты из спандекса и хлопка, она забирается под одеяло и пытается немного поспать, надеясь, что Диего скоро вернется, и она сможет получить ответы на некоторые вопросы.       Проснувшись на следующий день, Ваня не слышит, чтобы кто-то ходил по дому. Если Диего и Лютер вернулись, они, вероятно, спят, так что ей пока не удастся поговорить с Диего. Пробираясь на кухню, Ваня делает себе миску хлопьев и встает у стойки, чтобы поесть, опершись локтем об поверхность, она склоняется, все еще полусонная. Она засыпает в своем собственном мире, поэтому подпрыгивает, когда слышит, как кто-то кашляет у неё за спиной, и роняет ложку на пол. Она наклоняется, чтобы поднять его, прежде чем положить на стойку и посмотреть, кто её напугал.       Её глаза расширяются, когда она видит Диего, стоящего в дверях. Под налитыми кровью и покрасневшими глазами образовались темные круги. Он выглядит измученным, веки тяжелы и приподняты лишь наполовину. Бросив ложку на стойку, она машинально идет вперед, беспокоясь за него. Похоже, он может упасть в любой момент.       — Ты голоден? — Спрашивает она и смотрит, как он опускает глаза. Его темные зрачки скользят по её босым ступням и ногам, к шортам, которые едва видны под подолом рубашки, которую она украла из его комнаты прошлой ночью. Она натягивает рукава на руки, стараясь несильно смущаться, и его глаза сужаются.       Одна рука тянется к черной ткани на животе, сжимает и тянет её, прежде чем отпустить.       — Уверен, что это мое. — Диего ухмыляется, и она прикусывает губу, не зная, что сказать. Наверное, ей следовало одеться перед выходом из комнаты. — Но я не прочь поесть.       Кивая и стараясь не показать, как она благодарна ему за то, что он отпустил её, она подходит к буфету и начинает готовить ему хлопья. Он, вероятно, скоро захочет спать, и хлопья будут самыми быстрыми с точки зрения времени ожидания.       Поставив миску на стойку, Ваня достает две чистые ложки и протягивает одну ему, а другой приканчивает свой завтрак. Неудивительно, что Диего заканчивает раньше неё. Погруженная в свои мысли, она удивлена, что вообще доела.       Диего ждет, пока она споласкивает миски, и они поднимаются наверх. Он стоит у двери своей спальни, и она поворачивается, чтобы пойти к себе, когда его рука хватает её за запястье и мягко тянет назад. Она идет легко, интересуясь, чего он хочет. Она не ожидает, что он откроет дверь спальни и потянет её за собой. Он толкает её к кровати, и она садится, наблюдая, как он снимает с себя ножи и аккуратно убирает их. Этот момент кажется слишком интимным, когда она понимает, что он готовится ко сну. Она понятия не имеет, выходить ей или нет. Он вроде пригласил её к себе, так что она решила, что он хочет, чтобы она осталась.       Наблюдая за ним, она мельком видит шрамы на его спине от стольких миссий, и знает, что у него больше на груди и животе. Она помогла маме в лазарете достаточно, чтобы вспомнить большинство ран других. У неё у самой мало шрамов, и ни один из них от миссии. Банально.       Он расстегивает брюки, и она подпрыгивает, зажмурившись от звука расстегиваемой молнии. Кровать двигается, и она снова подпрыгивает, её глаза распахиваются, и она видит Диего, сидящего рядом с ней, без рубашки и в расстегнутых штанах, когда он тянется, чтобы развязать ботинки. Она судорожно сглатывает, глядя на его мускулистую спину.       О, вау.       Ваня снова закусывает губу, чтобы случайно не протянуть руку и не погладить его, как кошку. Она не уверена, как он это воспримет. И она не может поверить, что у неё есть такое желание.       Сбросив ботинки, он засовывает их под кровать, прежде чем снова встать, и она сильнее прикусывает губу, когда его брюки сползают ниже на бедра. Видна черная лента его боксеров, и она снова закрывает глаза, на этот раз фактически поворачивая голову. Если бы это был кто другой, она бы подумала, что он пытается её мучить.       Руки на её руках заставляют её испуганно дернутся, она быстро встает, натыкаясь на Диего, и он смеется, прежде чем отодвинуть её в сторону и забраться в кровать. Одной рукой он придерживает одеяло, а другой тянет её за запястье.       Она молча забирается под одеяло.       Какое-то время она не может удобно устроиться. А потом Диего обнимает её за талию и притягивает к себе, засыпая. Ваня лежит и слушает, как он дышит тихо и глубоко. В какой-то момент это убаюкивает и её.

2×7

Часть 2.

You’re contagious, get under my skin, tattoo my heart black again, Contagious, virus in my vein, give me something to kill this pain, So gracious, with the disease you gave, tie me up and bite your slave, Venom burning, love and lust, you’re contagious. ©

DPOV

      Диего был рассеян все время, пока они были на миссии. К счастью, он достаточно опытен, и с заданием они справились легко, чтобы Лютер не заметил его отсутствующий вид. Он действительно не хотел отвечать на все вопросы. Вопросов о том, где он был, и так хватало. Вопросы, на которые он не ответил.       Возвращаясь домой, он хотел только одного — лечь в постель. Но он знал, что ему нужно что-то съесть, чтобы потом не проснуться голодным и не выспавшимся. Он направился прямо на кухню, думая, что в это время дня там никого нет. Но нет. Он отвлекается от своих мыслей, когда видит крошечные, тесные шорты из спандекса. Он откашлялся, чтобы привлечь её внимание, и она пугается настолько, что роняет ложку.       Когда она наклонилась, чтобы поднять ложку, он чуть не умер от сердечного приступа.       У него пересохло во рту, когда она обернулась, и он увидел, что на ней его рубашка. Его даже не волнует, как она получила кофту, только пусть она носит её все время. Ему очень, очень нравится, как она выглядит.       Ваня будучи милой, спросила не голоден ли он, но его мысли унеслись далеко отсюда в другое место. Потому что да, он был голоден. Очень голоден. Он смотрел в пол, пытаясь еще раз сориентироваться. Однако он почему-то не мог удержаться, чтобы не оглядеть её. От кончиков пальцев ног до кончиков коротких её волос, он позволил своему взгляду скользнуть по ней. Он почти позволил своему взгляду остановиться на клочке ткани, который она носит как шорты, но он продолжал идти и смотрел, как она нервничает.       Диего протянул руку и потянул ткань своей рубашки, не в силах удержаться, чтобы не поддразнить её ухмылкой.       — Уверен, что это мое. Но я не прочь поесть.       Наблюдая, как она готовит хлопья, он наконец сел и поел с ней, прежде чем они поднялись наверх. По прихоти он затащил её к себе в спальню. Ему нужно было поспать, но он хотел, чтобы она была рядом, он скучал по ней.       Он усадил её на кровать и начал раздеваться перед сном, почти смеясь, когда она закрыла глаза и подпрыгнула. Он обнаружил, что очень забавно дразнить её, теперь, когда он знает, что может. Она отвернулась, когда он встал, чтобы снять брюки, и он чуть не рассмеялся вслух.       Зато он рассмеялся, когда она вскочила и столкнулась с ним. Было легко заставить её лечь с ним, а потом он отключился, как свет.       Проснувшись, он удивляется, что она все еще в постели. Он почти ожидал, что она ускользнет из его комнаты, пока он спит. Но она все еще тут — спит, и они обнимаются. Они лежат лицом друг к другу, и она закинула одну ногу ему на бедра, а он положил ногу ей на другую. Одна её рука обнимает его за талию, другая — между ними.       Одной рукой он обхватывает промежуток между её бедром и ягодицами, а другой рукой обхватывает её спину, его предплечье касается её ребер под рубашкой. Сам он без одежды, и в какой-то момент он задрал её рубашку так, что они оказались животом к животу, за исключением того места, где между ними находится её рука. Её маленькая ручка прижатая к его груди.       Подняв глаза, он плотно сжимает губы, когда она шевелится во сне. Её лицо сильнее прижимается к его горлу, а спина выгибается, словно она пытается потянуться. К сожалению, или к счастью, в зависимости от того, как вы на это смотрите, это движение прижимает её бедра к его, и он не может скрыть реакцию своего тела на её близость и положение.       Диего начинает вытаскивать руку из-под её рубашки, чтобы высвободиться, но она снова выгибается, обхватывает его бедра ногой и притягивает ближе. Его бедра двигаются сами по себе, его рука на её бедре сжимается, его пальцы впиваются в её кожу, и он задается вопросом, будут ли у нее синяки.       Ой.       Шипение срывается с её губ, и его хватка немедленно ослабевает, когда он отстраняется настолько, насколько она позволяет ему. Он смотрит ей в лицо и видит, как её глаза медленно открываются. Она медленно моргает, потом поднимает голову и оглядывается по сторонам. Опустив голову, она снова смотрит на него.       — Эй. — Она тихо шепчет.       — Эй.       — Я не успела спросить, как прошла миссия. — Она замечает, и он удивлен, что она не пытается отодвинуться от него.       — Все прошло хорошо. Это было легко, никаких проблем.       — Хороший. Я беспокоился о тебе. — Её глаза медленно скользят по его лицу, как будто оценивая каждую деталь. — Ты выглядишь лучше после сна.       — Я всегда хорошо выгляжу. — Он шутит, и она смеется, но внезапно замолкает. Их тела все еще очень близко.       Он наблюдает, как она лежит без движения и, кажется, о чем-то думает. Медленно, очень медленно она делает шаг вперед и закрывает глаза, прижимаясь губами к его губам. Отвечая ей тем же, Диего нежно прижимается к её губам, изо всех сил стараясь не сжимать её крепче, поскольку его руки все еще не отрываются от её ребер и бедер.       Застонав, когда её язык коснулся его губ, он приоткрывает их, следуя её примеру, когда она целует его. Её нога двигается, потираясь о его бедро, и он кладет руку ей на ягодицу.       — Подожди! — Ваня говорит с придыханием, отклоняясь.       Диего немедленно убирает руку, опасаясь, что сделал неверный шаг.       — Нет, подожди.- Говорит Ваня, положив мягкую руку ему на грудь, щеки у неё красные. — Не останавливайся. Просто пока останемся в одежде.       — В одежде? — Спрашивает он, желая удостоверится в своей внезапной удаче.       — Пока что. — Говорит она ему.       Он снова быстро прижимается к её губам, и она вскрикивает от удивления. Он легко превращает это в стон, когда переворачивает их на спину. Он хватает её за бедра и притягивает к себе, одна рука скользит к пояснице, а другая скользит вверх по спине, чтобы обхватить затылок.       Обе её руки легли ему на грудь, когда он перевернул их, и он стонет, когда они поднимаются вверх, чтобы обхватить его плечи и лицо. Её ладонь скользит по его подбородку и волосам, прежде чем резко дернуть. Его бедра двигаются, и он чувствует, как все напрягается между её ног.       Перевернув их снова, он склоняется над ней, но отстраняется, чтобы посмотреть ей в лицо, когда она медленно моргает. Её глаза остекленели от возбуждения, и он усмехается. Он наклоняется, чтобы поцеловать её еще раз, когда громкий стук в дверь заставляет его вздрогнуть, и он быстро двигается, чуть не падая с кровати. Он слышит смех Клауса, когда тот уходит, и Диего опускает голову на плечо хихикающей Вани.

2×7

Часть 3.

First you bite then I bleed, when you sink your teeth in me, Feed from me when you’re hungry, feed from me, I’m surrendering This drug is causing me such a beautiful misery. ©

VPOV

      Сидя в гостиной с книгой, Ваня пыталась понять, должна ли она злиться на Клауса или нет. Хотя она понятия не имеет, как он узнал, что она была в комнате Диего, он знал. Диего едва успел накрыть её одеялом и сесть так, чтобы не видеть очертание её фигуры в одеяльном укрытии, когда Лютер распахнул дверь.       Он объявил, что сэр Реджинальд хочет получить полный отчет о миссии теперь, когда они отдохнули. Диего прорычал Лютеру, чтобы тот уходил, что он скоро будет. Её не заметили. Она считает, что это должен быть мертвый человек, сказал Клаусу, что она была там. Она просто надеется, что он не сказали Клаусу, что они делали. Это было бы неловко. Она уверена, что у Клауса есть догадки, потому что он посылал ей взгляды весь вечер, но расспросить о деталях было так неловко.       Ваня роняет книгу, когда фигура падает на диван у её ног. Она прижимает руку к груди, а Диего ухмыляется.       — Отвлекаю? — Спрашивает он её, и она настороженно оглядывает комнату. Они достаточно далеко от дверей, чтобы кто-то мог войти в комнату и увидеть их.       — Ни капельки. — Говорит она, задирая нос и снова беря книгу.       Пытаясь сосредоточиться на словах, она делает вид, что не замечает, как его пальцы очерчивают контуры её лодыжки. Она думает о том, чтобы передвинуть ноги и сесть как следует, но тогда он выиграет любую игру, в которую решит сыграть. И она не может позволить ему выиграть.       Он поворачивается к ней лицом и томительно медленно проводит пальцами по её ноге, чуть выше лодыжки. Его пальцы толстые и мозолистые, и она пытается не дрожать, когда они касаются её мягкой, гладкой кожи.       Стоя на коленях на диване, Диего раздвигает её ноги и проводит пальцами по ее икрам, только его пальцы касаются её, когда она делает вид, что читает. Внезапно он хватает её за лодыжки и тянет вниз. Она закусывает губу, чтобы не пискнуть от неожиданности. Диего нависает над ней, все еще стоя на коленях, но присев на корточки, и кладет её ноги на свои. Её книга падает ей на грудь, пока она ждет, что он сделает дальше.       Он ничего не делает.       Её сердце бешено колотится, дыхание учащается, но он просто кладет ладони ей на колени и сидит, склонив голову набок и наблюдая за ней.       Потом она понимает, чего он ждет.       Снова подняв книгу, она начинает перечитывать страницу, которую читала уже час. Она находится на середине текста, когда его руки снова начинают движение. Он ничего не делает, только скользит ими по её ногам, как в парке, но на этот раз между их кожей ничего нет. И на этот раз он не нарушает границы, не так, как в парке. Он держит руки только на её ногах.       Ваня быстро теряет свое место, когда её тело начинает просить о чем-то, чего она не знает, как дать. Она никогда не заходила так далеко с парнем. Она целовалась с некоторыми, целовалась с другими, но это все. Никто не вызывал в ней такого интереса, как Диего.       Пальцы её ног сжимаются, мышцы бедер непроизвольно напрягаются. Диего усмехается, массируя напряженные мышцы. Она снова роняет книгу и он останавливается.       Ожидание.       Она хочет ударить его или швырнуть книгу через всю комнату, но в конце концов снова поднимает её и пытается читать. И она, действительно, не может поверить, что позволяет ему так дразнить себя, когда любой может войти. Любой может увидеть. Её взгляд устремляется туда, где Клаус сидел, когда она играла на скрипке, но его там нет. Никого нет.       — Я узнаю, прежде чем кто-нибудь войдет сюда. — Говорит ей Диего. — Обещаю.       Она ему верит.       Руки Диего касаются подола её рубашки. Его рубашки, которую она украла. Ту самую.       — Доверяешь мне? — Спрашивает он, и она медленно кивает. Она доверяет ему, но нервничает.       Он поднимает рубашку, скатывая ткань, пока она не оказывается под грудью, обнажая живот и ребра, не демонстрируя лишнего. Его пальцы рисуют фигуры на её коже, и когда она снова роняет книгу, он не ждет, пока она поднимет её. Он продолжает водить ладонями по её коже, в то время как её руки сжимают подушку дивана, костяшки пальцев побелели.       Ваня резко втягивает воздух, когда его пальцы скользят под ткань рубашки, но она не останавливает его. Она слегка выгибает спину, но его руки не двигаются дальше. Он собирается пытать её. Это правда.       Слегка дернувшись, она наблюдает, как он наклоняется, прежде чем остановиться и поднять взгляд.       — Все еще доверяешь мне?       — Да. — Она шепчет, и его губы прижимаются к её животу, чуть выше пупка.       Схватив её за бедра, он слегка приподнимает её так, что верхняя часть спины прижимается к подлокотнику дивана, а сам садится на диван боком. Он снова наклоняется и прижимается открытым ртом к её животу, и её колени ударяются о его ребра. Он смотрит на неё с ухмылкой.       Она закрывает лицо руками, пока он не поднимает их и не оттягивает, прижимая к дивану.       Диего покрывал поцелуями её живот, от ребер до бедер, пока она пыталась лежать неподвижно, костяшки её пальцев побелели от стальной хватки, а бедра она старательно прижимает к дивану, чтобы не дергаться на каждый его поцелуй.       На секунду её пронзает острая боль, она смотрит вниз и видит маленькое красное пятнышко на тазовой кости, прямо над поясом шорт. Диего укусил её.       Пока она смотрит, он смотрит в ответ и не сводит с нее глаз, высовывая кончик языка, облизывая и успокаивая красное пятно там, где только что укусил её. У неё перехватывает дыхание.       Она едва не вскрикивает, когда слышит, как Клаус громко говорит, и Диего быстро встает, поправляет её рубашку и тянет её в сидячее положение. Он протягивает ей книгу, которую она уронила, и отворачивается. Она краснеет, когда видит, что его руки скользят к брюкам, прежде чем он уходит, и она думает, что ему нужно приспособиться.       Лютер, Эллисон и Клаус входят в гостиную, и он проскальзывает за край книжной полки в маленькую нишу. Она скрещивает ноги и утыкается лицом в книгу, делая вид, что поглощена рассказом, а Клаус плюхается рядом и обнимает её за плечи.       Он хватает ее книгу, делая вид, что перелистывает её, прежде чем вернуть обратно. Её щеки снова пылают, она замечает Диего, который сдерживает смех, и, повернувшись к Клаусу, сердито смотрит на него. Она ловит на себе странный взгляд Эллисон, но ничего не говорит.       — Я искала тебя сегодня днем, чтобы узнать, не хочешь ли ты потусоваться, пока Лютер и Диего будут отчитываться перед папой, но не смогла тебя найти. — Говорит Эллисон.       — Она была в моей комнате. — Перебивает Клаус, и Ваня благодарна ему за эту ложь. — Ей нужно было поспать, и я дал ей побыть одной, чтобы её не беспокоили.»       — О. — Говорит Эллисон.       — Я думаю, что у Диего в комнате была девушка, когда я пошел за ним для отчета. — Лютер хмурится, и глаза Вани расширяются, когда она смотрит на Клауса в поисках помощи. Бросив взгляд назад, она понимает, что замечание Лютера потрясло Диего не меньше.       — Почему ты так думаешь? — Наконец спрашивает Ваня.       — Потому что мне показалось, что за ним кто-то прячется. Или, по крайней мере, чей-то силуэт.       — Может, это был мальчик. — Говорит Клаус, Диего кашляет, а Ваня смеется, пытаясь заглушить шум.       — Может быть. — И она, и Клаус пожимают плечами.       — Может быть, они все еще там. — Восклицает Клаус, широко раскрыв глаза и ухмыляясь.       — Вряд ли. — Мягко возражает Эллисон.       — Ты так думаешь? — Спрашивает Лютер.       — Есть только один способ узнать. — Говорит Клаус, вскакивая со своего места.       Лютер и Эллисон следуют за Клаусом из гостиной, но Ваня отмахивается от них, заявляя, что не хочет рисковать гневом Диего, врываясь в его комнату без отдельного приглашения.       Как только они уходят, она разражается смехом, и Диего выходит из своего укрытия, чтобы бросить на нее фальшиво укоризненный взгляд, прежде чем стащить её с дивана и быстро потащить по коридору в противоположном направлении.

2×7

Часть 4.

You’re contagious, get under my skin, tattoo my heart black again, Contagious, virus in my vein, give me something to kill this pain, So gracious, with the disease you gave, tie me up and bite your slave, Venom burning, love and lust, oh, you’re contagious, The cry, the bite, the sting, you bite and I bleed. ©

DPOV

      Диего полагал, что Клаус должен быть громким, и, поскольку Клаус предупредил его о приближении Лютера ранее, он нанял его сделать это снова. Все, что он сказал ему, — это то, что он должен следить за входом в гостиную, и если кто-то направится туда, поговорите с ним как можно громче, прежде чем они войдут.       Клаус даже не спросил, что Диего собирается там делать, просто подмигнул и согласился.       Диего не собирался ничего делать, кроме как слегка поддразнивать. Но Ваня совсем смущенно теряется, когда она рядом, и он не смог удержаться, чтобы не завести её. В гостиной стало еще жарче, как он и предполагал. Почти попасться — это определенно афродизиак. Он даже не собирался ставить на ней метку, но она стонала, скулила и дрожала, и он ничего не мог с собой поделать.       Его зубы покусывают её бедро, и она смотрит на него сверху вниз, когда он успокаивает её языком, и ему хочется облизать её всю. Он такой твердый, что чуть не плачет, а лента её шорт так легко двигается. Но, нет, он знает, что она не готова к этому. Она может никогда не быть готова к этому, не с ним точно.       И он не заставит её сожалеть ни о чем между ними.       Голос Клауса достигает его ушей, он видит удивление в её глазах и быстро вскакивает. Он натягивает на неё рубашку, поправляет её, но ничего не может поделать с её раскрасневшимся лицом. На самом деле он гордился этим. Он кладет книгу обратно ей в руки и отворачивается, пытаясь не хромать столь очевидно. Диего замечает, что Ваня краснеет, когда он идет к нише возле книжной полки, и не может сдержать ухмылки. Он забывает, насколько она невинна.       Диего чуть не смеется, заметив, что её книга перевернута вверх ногами, но удерживается, и она скрещивает ноги, когда Клаус садится рядом с ней и хватает её книгу, подмигивая Диего. Диего ловит её румянец, когда она понимает, что держала её верх ногами, и ему приходится закрыть рот рукой, чтобы смех не вырвался наружу. Если Лютер или Эллисон обернутся, он будет на виду. Она свирепо смотрит на Клауса.       — Я искала тебя сегодня днем, чтобы узнать, не хочешь ли ты потусоваться, пока Лютер и Диего будут отчитываться перед папой, но не смогла тебя найти. — Эллисон обращается Ване, и он чуть не закатывает глаза. Она хочет тусоваться с Ваней, только когда Лютер занят.       — Она была в моей комнате. — Клаус вмешивается, и никто не задает вопросов. У него нет причин лгать. — Ей нужно было поспать, и я дал ей побыть одной, чтобы её не беспокоили.       — О. — Говорит Эллисон, легко принимая слова за чистую правду.       — Я думаю, что у Диего в комнате была девушка, когда я пошел за ним для отчета. — Говорит Лютер, и Диего замечает, как расширяются глаза Вани, когда она смотрит на Клауса. Диего тоже в шоке, он не думал, что Лютер обратит столько внимания на его спальню.       — Почему ты так думаешь? — Спрашивает Ваня, слегка задыхаясь, но никто не замечает.       — Потому что мне показалось, что за ним кто-то прячется. Или, по крайней мере, чей-то силуэт.       — Может, это был мальчик. — Говорит Клаус, и Ваня смеется, когда Диего задыхается от возмущения. Он благодарен ей за сообразительность.       — Может быть. — Они с Клаусом пожимают плечами, и Диего, прищурившись, смотрит на них обоих. Но это хорошая тактика. Это отвлечет Лютера и Эллисон.       — Может быть, они все еще там. — Говорит Клаус с широко раскрытыми глазами и ухмылкой, подпрыгивая, и Диего почти смеется.       — Навряд ли. — Звучит скептически.       — Ты так думаешь? — Спрашивает Лютер, и Диего закатывает глаза.       — Есть только один способ узнать. — Клаус говорит им, чтобы они шли за ним.       Они делают, но Ваня остается с заявлением о том, что не рискует гневом Диего. Очевидно, Эллисон и Лютер не заметили, чья на ней рубашка.       Он стоит неподвижно и ждет, когда они уйдут. Он понимает это, когда Ваня разражается смехом. Он пересекает комнату, игриво сверкая глазами, хватает её за запястье, стаскивает с дивана в коридор.       Они собираются спрятаться в пустой библиотеке.       Как ни странно, чтобы добраться до библиотеки, требуется несколько попыток. Каждый темный угол или стеллаж, который он находит, заставляет их притормозить: он тянет или толкает её, целуя её, задыхаясь, прежде чем продолжить свое путешествие.       Оказавшись в комнате, он не утруждает себя поддразниваниями. Он поднимает её, её ноги обвиваются вокруг его талии, когда он несет её к злополучному дивану, на котором он мечтал уложить её тысячу раз. Он кладет её на него, ползет вверх по её телу, осыпая поцелуями.       Поцелуй на внутренней стороне её колена, поцелуй на внутренней стороне её бедра, поцелуй чуть выше. Не вдаваясь в подробности, он прижимает губы к ткани её шорт. Она задыхается, но он уже продолжает и целует её живот чуть выше пояса.       Диего снова облизывает её бедро, проводя языком по другой бедренной кости и задирая её рубашку. Её руки хватают его за плечи, она задыхается, и он целует её живот и все вокруг. Кончики его пальцев касаются нижней части её груди, но он не пересекает эту границу, не сегодня.       Он прижимается открытым ртом к её груди, прежде чем слегка облизать её, затем отстраняется и прижимается губами к её губам, в то время как его бедра скользят между её. Их одежда все еще между ними. Его язык переплетается с её, над, под и вокруг, в то время как её маленькие руки тянут ткань его рубашки, оттягивая её вверх и прочь, так что он склоняется над ней в одних джинсах.       Стон срывается с его губ и переходит в её, когда ее руки опускаются ниже, нерешительно касаясь его через джинсы. Он толкается её в руку, но ему приходится отнять её от себя. Ваня просто кладет свои ноги выше вокруг талии, сцепляя лодыжки, когда он двигает бедрами, а она двигает своими в ответ.       Наконец, он отрывает свой рот от её, его бедра все еще двигаются медленно, когда он пытается заставить свое тело отодвинуться.       — Если мы не будем осторожны, это может зайти слишком далеко. — Он пытается сказать ей, пока его рот движется вдоль её челюсти и вниз по горлу. — Надо притормозить.       — Окей. — Она шепчет, но не останавливается. Вместо этого она выгибается ему навстречу. — Проще простого.       Кажется, она не может понять, что хочет сказать, и это помогает ему отодвинуться еще дальше. Ей нужно проветрить голову, и ему тоже. Диего отодвигает её ноги от своей талии, кладет их рядом с собой и отталкивается, чтобы не прикасаться к ней. Это не помогает, так как она распростерлась перед ним, выглядя совершенно развратной. Он сглатывает, когда она пытается отдышаться.       В конце концов, она поднимает на него глаза, её пульс все еще подскакивает на горле, но голос немного тверже и не такой дрожащий.       — Окей. — Она выдыхает, и он опускает голову.       Ваня садится, затем встает на колени, чтобы она могла дотянуться и обхватить руками его талию. Она крепко обнимает его, пока он не обнимает её в ответ.       — Но позволь мне остаться с тобой на ночь.       Он не может ничего сделать, кроме как сказать «да». Он не откажет ей.