My beautiful enemy.

      Аромат имбирного печенья наполнил дом, едва выветриваясь сквозь приоткрытое окно. Полли ещё раз зашла в комнату, чтобы удостовериться, что всё в порядке, на что Элизабет слабо улыбнулась, сжимая в руках кружку тёплого какао. Фарфор пробуждающе обжёг ладонь, и Купер мгновенно отставила его на тумбу. — Вероника приедет через час. Я уезжаю на пару дней, но знаю, что ты в состоянии разгромить дом за час, так что, пожалуйста, без глупостей, — сестра мило потрепала Бетти по голове и скрылась за дверью, — Люблю тебя. — И я тебя, — выдохнула она в пустоту. Простуда не давала жить уже третий день, голова невыносимо болела. Купер младшая всунула в уши наушники-капельки и тихий день скрасила очередной трек The Cranberries. Глаза медленно и верно закрывались, веки тяжелели, и кроме как поддаться царству сна, она ничего не могла сделать.       Медленная мелодия тут же ворвалась в сновидение, наполняя картину пущей живописностью. Казалось, она стоит где-то на берегу океана. Чайки, крича, проносятся над головой, в туманном синем небе раскаляются первые звёзды. Луна освещает песчаную гальку, волны спокойно ласкают ступни ног, оставаясь на коже солёными каплями воды. Чьи-то тёплые пальцы неожиданно касаются шеи, и девушка оборачивается. Лёгкий бриз развевает тёмные пряди волос, взгляд опускается ниже, и она видит Джагхеда прямо перед собой. Приятное тепло разливается по всему телу. Элизабет так рада его видеть.       Схватив парня за руку, бежит в воду, не останавливаясь до тех пор, пока берег не становится светлым пятнышком где-то вдалеке. Поворачивается назад и весело смеётся, поддаваясь волнам. Джонс тянется к ней, кладёт руки на плечи и толкает. Потеряв координацию блондинка барахтается, зовёт на помощь, но Джагхед растворяется в воздухе. Она глубже и глубже погружается в тёмную бездну. Сил грести не остаётся. Обмякшее тело стремится на дно, толща воды заслоняет лунный свет, и последняя звезда гаснет по мере того, как она погружается в пустоту.

Вспышка.

      Ноги рефлекторно подкосились, из-за чего разряд боли прокатился по всему телу, но она даже не заметила этого. Уставившись в блёклый экран телефона и прослеживая глазами траекторию кадра, Элизабет почувствовала, как подступающие слёзы туманили видимость, а ком в горле мешал произнести что-либо стоящее. Она глупо перематывала ролик, словно не веря тому, что происходит на видео. Сознание просто отказывалось воспринимать это.       Вот Тони подходит к мотоциклу, дальше — она сама садится на него, а через пару секунд… Купер видит то, что ей хочется видеть меньше всего. Толпа, рябь и непонятные крики. Девушка прокручивает в голове навязчивую мысль, от которой ломит рёбра. Это ведь просто невозможно. Он же не мог так поступить.       Во всех её проблемах, включая аварию, виноват Джонс. Блядский, мать его, Джонс, который на протяжении двух недель постоянно казался ей слишком добрым. Слишком услужливым и спокойным. И что она имеет в итоге? — Проваливай, — руки дёргаются, как в припадке, и телефон выпадает из цепкой хватки. Взгляд Джагхеда кажется таким холодным и напуганным, как будто он — оленёнок, которого забрали от матери и хотят пристрелить. Парень медленно протягивает руку к кнопке выключения и нажимает её, откладывая сторону телефон. — Давай я всё тебе объяс… — Скройся. Исчезни. Избавь меня от своего присутствия. Сколько ещё слов можно привести в пример, чтобы ты хоть раз послушал кого-нибудь, кроме себя, Джагхед? — слёзы бесконтрольно полились из глаз. Она едва подбирала слова, чтобы вставлять их в перерывах между всхлипами, — Зачем ты здесь? Зачем ты пришёл? С-самоутвердиться за счёт проделанной работы, которую ты п-пор-ручил Топаз? Поздравляю, у тебя всё получ-чилось. — Слушай, я не… — смотреть на то, как она плачет, было больно. Ещё больнее было от осознания того, что он — причина. Крайняя точка. — Поздно. Уже крайне, блять, поздно что-то делать. Ты подстроил аварию, потому что хотел воспользоваться моим телом. Я даже не удивилась бы, если бы ты не сидел со мной в больнице, а трахал Тони в это время. Ненавижу тебя, ублюдок. Я ещё думала, что мы сможем стать хотя-бы партнёрами, но с тем, что сейчас у меня в руках, мне остаётся только думать, как бы не заявить на тебя. Тщеславному Джонсу ведь похуй на других людей, главное, чтобы своя задница была прикрыта? — Замолчи и выслушай меня! Я не знаю, что ты там выдумала, но я здесь, не чтобы жалеть тебя или глумиться, а потому что ты теперь часть команды и это… Моя обязанность? — Джагхед уже сам не верил в то, что говорил, но действовать нужно было быстро и осторожно, чтобы она окончательно не начала истерить, — Я не думал, что всё обернётся так, ясно? — А надо бы. Хоть раз включить свою тупую голову и поразмыслить. А теперь, будь добр, уйди. У тебя теперь нет обязанностей относительно меня, так что можешь оставить свои пустые оправдания. Просто… Уходи.       Ушные раковины вот-вот потрескаются из-за писка внутри них, и сквозь заглушающий ритм собственного сердца она слышит звук захлопывающейся двери. Слёзы неумолимо катятся по щекам и Элизабет ничего не остаётся, кроме как сидеть на диване в полном одиночестве, тратить бумажные салфетки и реветь, потому что в этом грёбаном мире ещё остались придурки вроде Джонса и его пассии.       Потому что ей надоело всё. Потому что так не должно быть. Потому что победа всегда за ним. — Чак? Приезжай, мне нужна твоя помощь. Нет, я не плачу, всё нормально, просто ты должен отвезти меня кое-куда. До скорого.       Нет, всё ненормально. Всё настолько плохо, что хуже уже быть не может. И если прошлые разы она хоть как-то справлялась, то теперь… Теперь была полностью беспомощна и уязвима.

Вспышка.

— У твоей сестры двое детей, и ты хочешь прямо сейчас поехать к ней, не предупредив никого? С головой-то, в отличие от ног, всё должно быть в порядке, — в который раз переспросил Клейтон, укладывая вещи в чемодан. — Родители не против. Косвенно. Они же не могут смотреть за мной двадцать четыре часа в сутки. Им же лучше. Не будет обузы, которая мешает продвижению бизнеса. А я, знаешь ли, не очень хочу оставаться в Саутсайде после… Всего что было.       С некоторыми усилиями, Бетти перебрала всё, что лежало в тумбах и ящиках. Собрав самое необходимое, Чак отнёс чемодан в машину, чуть позже вернувшись за коляской. — Не забывай, что Юнипер и Дагвуд когда-то так же, как и я, ездили в коляске, и пандусы дома явно есть. Так что не беспокойся. И, если можешь, приезжай почаще.

Вспышка.

— Бетти, ты поможешь мне развешать носочки? Или Санта может просто кидать подарки в окно? — кричит сестра из кухни. На экране ноутбука, как и всегда, открытая вкладка Facebook, а во рту — мятные Marlboro. Как будто ничего не происходило. Вот только тяжесть в ногах и резкие боли в любое время дня и ночи мешают спокойно жить. — Сейчас буду, подожди пару минут.       Знакомая вкладка. Всё то же смазливое лицо. Занести в чёрный список.       Так надо.       Так правильно.

Вспышка.

      Звонок раздаётся по всему дому, и Бетти скоропостижно просыпается. Кое-как перебирается в кресло, подъезжает к двери и распахивает её, прикладывая силу. Стоящая на пороге Вероника едва ли не роняет коробку с пиццей, но вовремя приходит в себя. Темноволосая девушка забегает в дом, вешает пальто в углу и катит Элизабет к самому столу.       Если раньше ночёвки приносили радость, то теперь — лишь грустные воспоминания о былых тусовках. — Для начала, посмотрим что-нибудь. Не зря же я тащила пиццу с самого Пемброка. Любимую серию «Милых Обманщиц» или очередной диснеевский мультик? — Лодж лучезарно улыбается, словно её совершенно не смущает положение подруги. — Где-то у меня лежал диск с Рапунцель. И это сейчас был прямой намёк, — Элизабет пытается оставаться вежливой и гостеприимной, но получается очень плохо.       Половина мультфильма проходит незаметно, и, наверное, лишь для неё. В знакомых героях Купер узнаёт не менее знакомых людей. Фриковатая девушка, которая никогда не чувствовала себя свободной и типичный преступник. Жаль, что хороший финал у таких историй бывает только в сказках.       Вероника, на удивление, уже «клюёт носом», а вскоре и вовсе устраивается на плече Бетти и засыпает. Ей ничего не остаётся, кроме как поправить плед и с горем пополам отправиться в свою комнату.

***

      Половина первого ночи, а Джонс всё ещё не спит. С полупустой бутылкой виски в руках сидит на кухне, заполненной дымом. Отец — в очередной командировке где-то в Гриндейле, а он просто не понимает, что происходит в его жизни.       А в голове — сплошной беспорядок. — Что же ты делаешь со мной, Купер, — тушит сигарету об край светлой скатерти, заботливо уложенной на столе. Замечает в дверном проёме Топаз, которая с пренебрежением переводит взгляд с бутылки на его помятое лицо. Девушка хмурится, затем её лицо выражает совершенно непонятный сгусток эмоций. — Долго горевать будешь, Джонс? У меня есть предложение поинтересней, чем одинокое распитие, так что жду тебя в спальне, — брюнетка наигранно улыбается и «случайно» оголяет бедро, приподнимая шёлковую ткань пеньюара пальцами. — Не сейчас, — окурок падает на пол слегка дымясь, — Иди спать. — Ну же, Джаг. Мы так долго держим паузу только из-за того, что твоя идиотка Купер сломала пару лишних костей? Неужели непонятно, что я хочу тебя здесь и сейчас? — А я тебя нет. Иди спать или катись на все четыре.       Топаз никогда не пришлось повторять дважды. Несмотря на поздний час, через пару минут дверь тихонько скрипнула. Кажется, теперь Джагхед проебал всё, что у него оставалось. Доверие товарищей, пусть и невзаимную, но любовь, и вдобавок здоровую печень.       Добравшись до дна бутылки, Джонс поправил волосы, шатаясь, натянул на себя кожаную куртку и шагнул навстречу неизвестности, растворяясь в темноте лестничного пролёта.       Успел запрыгнуть в последний автобус до Нортсайда. Отблески фар в ночи слабо освещали дорогу, сидения тряслись из-за выбоин на асфальте. Звёзды мелькали в небе крохотными огоньками, которые тускли на каждом повороте.       С того дня он так и не осмелился сесть на байк.       С утра, когда похмелье пройдёт, всё покажется ему ошибкой. Или нет. Тем не менее сейчас он едет к Купер, в стельку пьяный, сам не зная, почему. Наверное, потому что по другому не может. Точно так же, как и не может признать очевидного.       Джонс скучает. Скучает по её вечным издёвкам и выпадам, по внезапным поцелуям. Скучает по ней. — Элм-стрит — конечная, парень, — объявляет водитель, и Джагхед расплачивается, выбегая из салона пыльного автобуса. Немного теряется в окружении одинаковых милых домиков, словно он очутился в кукольном мире, где всё идеально. Нетрудно догадаться, где живёт Купер, потому как во всей округе лишь одно окно слабо подсвечивается.       Не задумываясь, подбегает к дому, преодолевая невысокое ограждение, и чуть ли не падает, потому что состояние организма и вестибулярный аппарат явно подводят его. Шатаясь из стороны в сторону, замечает садовую стремянку и подставляет к стене, фиксируя специальным креплением. Осталось только залезть в окно.       Поднимается по ступенькам и всматривается в полуосвещённое помещение. Видит, как Элизабет, склонившись над монитором ноутбука… Вытирает слёзы? Поднимает подбородок, чтобы разглядеть экран, но не справляется с координацией и ударяется лбом о стекло. Глухой звук раздаётся в комнате, и Бетти оборачивается.

***

      Лицо Джонса, расплывшееся в широкой улыбке, казалось наваждением. Элизабет протёрла глаза, надеясь, что это всё — просто галлюцинация. Глупая игра воображения, последствия сбитого режима. Не помогло. Силуэт парня всё ещё находился за стеклом. Оттолкнувшись от кровати, девушка медленно переместилась в кресло и подъехала к окну, широко распахивая его. Рама чуть не ударила Джагхеда по голове, но тот ловко увернулся. — Доброй ночи, мадемуазель. Не откажете в прогулке? — съязвил Форсайт, цепляясь руками за подоконник, в попытке забраться в комнату. — Ты… Что ты… Какого чёрта происходит? — зрачки Бетти заметно округлились, а на лбу проступила едва заметная морщинка. Она спихнула чужую руку локтём и потянулась к ручке окна, — В прошлый раз не понял, нужно ещё раз повторять? Свали, или я вытолкну грёбаную лестницу и ты полетишь отсюда. — Мне холодно, принцесса. Если пустишь, приставать не буду, но ничего не обещаю, — многозначительно протянул он, протягивая руку. Девушка отвела взгляд, который тут же остановился на его кожаной куртке. — Идиот, кто заставлял тебя пить? — Элизабет прикусила внутреннюю сторону щеки, хватая ладонь Джонса и потянув его на себя, — Придёшь в себя после опохмела и сразу уйдёшь, придурок.       Ввалившись в комнату, Джагхед первым делом открыл экран компьютера. Выяснив, что Купер ревела над диснеевским мультиком, он отпустил в её адрес пару колких шуток и уселся на кровать, стягивая куртку с себя. Под ней оказался тёплый пуловер, и глядя на него, Джонс хищно улыбнулся. — Я должен был проникнуть сюда под любым предлогом. — Сколько ты выпил? — Полбутылки виски.       Парень поднялся, подошёл к креслу и развернул его на себя, присаживаясь на пол рядом. Элизабет недовольно насупилась, отворачиваясь в сторону, но руки не перестали дрожать даже тогда, когда он накрыл их своими ладонями. Холодные прикосновения заставили всё тело слабо вздрогнуть, кожа покрылась мурашками, но она не отдёрнула руку, словно требуя объяснений. — Прости-прости-прости. Я тупой и никогда не извиняюсь, так что лучше просто полей меня грязью, но прекрати игнорировать, — как подобает пьяным людям, он произнёс эти слова заторможенно, после чего уткнулся носом в тёплые колени девушки. — Ты мог предотвратить это, но поставил свои интересы превыше остального. Извиняйся, сколько душе угодно, я не стану тебя… — Попытка засчитана, — Джагхед перебил блондинку, резко подскакивая с пола и стягивая с кровати одеяло. Он набросил его на пижаму Купер, и, как бы она не сопротивлялась, вцепился в ручки кресла, выкатывая его из комнаты.       Несмотря на тихие вскрики Элизабет, он не останавливался, хоть Джонса и заносило на поворотах. Он быстро перенёс кресло ко входной двери, надел на маленькие ножки зимние ботинки и покатил кресло на улицу, убедившись, что Лодж всё ещё спит. Впереди была вся ночь. Схватив кресло, он бежал так быстро как только мог, и тишину разрезали лишь крики Бетти и его сбитое дыхание. — Джагхед! Какого чёрта! Отпусти! — вопила блондинка, посильнее сжав поручни. Услышав в ответ громкое «И не подумаю», она начала орать ещё громче, — Ты больной псих! Мне холодно, я хочу домой. — Завязывай верещать, принцесса, иначе я брошу тебя здесь и уйду, — парень подавил смешок, скидывая с плеч кожаную куртку и протягивая её Элизабет. Руки тряслись из-за огромного количества промилле алкоголя в крови, — Возьми и замолчи. — Кретин. Недоумок. Пошёл ты к чёрту, идиот, я ненавижу тебя, так ненавижу, что ты себе даже не представляешь. Можешь обходиться так со своей шлюхой, и заламываться к ней в час ночи, и… — Мороженое будешь? — Джагхед крайне невозмутимо перебил её, останавливаясь возле круглосуточного магазина, — Куплю тебе ванильное, чтобы больше не плакала над «Рапунцель». — Ты вывез меня из дома в мороз, чтобы сходить за мороженым? — на лице Бетти застыла картина удивления, возмущения, а в голубых глазах читалась неприкрытая ярость. Джонс лишь довольно кивнул и вошёл в двери дьюти-фри.       Часы давно перевалили за два часа ночи, когда они завалились в дом. Бетти тихо откашлялась, бросив несколько ненавистных взглядов на Джагхеда, который поглощал мороженое, слегка шатаясь. Доев пломбир, он отнёс кресло наверх, где Купер стащила с себя плед и ботинки. — Ложишься спать на полу, — злобно выплюнула она и упала на кровать, аккуратно перекладывая на мягкое покрывало собственные ноги. Девушка потушила свечу, и комната погрузилась во мрак. Джонс по-прежнему стоял возле двери, не шевелясь, — Ладно, мне плевать, можешь ложиться на кровать, но даже не думай меня трогать, придурок.       Мужское тело плюхнулось рядом, сразу же поворачиваясь к ней, и Элизабет пришлось закрыть глаза, чтобы не видеть Джонса перед собой. — А ты богиня.