Выдыхая время

И лампа не горит и врут календари И если ты давно хотела что-то мне сказать — то говори. © Сплин — Романс

Наруто каждый день — солнце еще на горизонте не замаячит — словно над миром шиноби без его псевдочуткого контроля вновь нависнет небывалых масштабов угроза, выпрыгивает по привычке из окна собственного дома и идет запираться в кабинете Хокаге. Просит заспанного и нескрывающего собственного неудовольствия Шикамару с утра пораньше завалить его важнейшей макулатурой так чтоб с головой всего. Чтобы Узумаки совсем не видно было. Шикамару каждый раз смотрит на него многозначительно, с сомнением (правый глаз у Нара уже периодически подрагивает от чужого явно нездорового энтузиазма — не заразиться бы некстати), но просьбу выполняет. Хочет — пусть загоняется. Шикамару с этим ничего не сделает. Пробовал уже: Наруто его не слышит — удивительное дело. И куда только Сакура смотрит — узнать бы. Нара устал отмахиваться от глупых мыслей. Сами пусть разбираются. У него дома, вон, каждодневный песчаный Содом. Не до них. Шикамару жаловаться не привык — это все он женщинам наоставлял; навязанные липкие «разговоры по душам» — туда же. И все же к Сакуре в обеденный перерыв он однажды наведывается. Смотрит безмолвно укорительно. Бывшая Харуно только в удивлении хлопает глазами, пытается выдавить улыбку — вот только все непонимание смывает. Нара прикрывает глаза, хмурится. Как все сложно — даже встревать в это не хочется — с головой ведь провалишься. Но надо. Ради друга придется потерпеть. «У нас Наруто сломан», — так и хочется ее сразу огорошить, но Шикамару сдерживается. Глубоко выдыхает. — Сделай что-нибудь с этим, Сакура. Шикамару сдается. Шикамару впервые не знает, какой гениально простой совет дать. Сам просит помощи. Шикамару знает, каково Наруто — сам терял близких не раз — дым табачный в легких все еще держится, все никак не выкурить. А Сакуре будто и объяснять ничего не надо — она лучше всех все понимает. Шикамару благодарен ей уже за это малое. Шикамару знает: для Наруто Сакура навсегда всем останется — ее он игнорировать никак не сможет. Сам себе не позволит. Сакура поджимает губы, пристально смотря на Шикамару: шиноби прав как всегда — Она, ни кто-то другой, должна с этим что-то сделать. — Я поговорю с ним, Шикамару. Нара хочется верить, что это сработает.

***

Наруто хочется верить, что он не оступился. И все же Наруто продолжает падать. У него жена по его только вине погибла, ребенок на руках и долгожданный пост главы деревни. Наруто бы взвыл, да никто не услышит. Остается только растворяться-закапываться в работе — чтоб наверняка. Наруто не понимал, почему Сакура от него до сих пор не сбежала — а ведь было куда. У них с Саске отдельный дом, да и вообще… не обязана она. Почему она до сих пор отчаянно упирается и продолжает с печальной тенью улыбки на лице встречать его на пороге — для Узумаки самая большая загадка. Сакура-чан продолжала тенью следовать за Наруто, словно и правда боялась за него, переживала за его сына. Не отпускала Узумаки от себя просто-напросто. Даже спустя столько лет. А он ведь, наверное, где-то в самых темных потаенных закорках подсознания и рад снова крепко-накрепко сердце свое к ней привязать. Вот только время уже не то. Они уже не те. Наруто уже не знал: правильно ли это. Но продолжал забывать об этом каждый раз, когда, словно пригвожденный к месту, словно под гендзюцу, наблюдал, как Сакура-чан вечерами убаюкивает его единственного сына. Узумаки понимает, к чему все идет — невозможно на это закрывать глаза. Но Сакура как назло не уходит — хочет быть нужной. И Наруто ценит это. Только принимать ее помощь он больше не может — невыносимо. Она не мать Боруто, чтобы с ним сидеть дни напролет. Она — не его, Наруто, жена, чтобы жить с ним под одной крышей. Все не так и все не то. Так быть не должно. Наруто смотрит на Сакуру-чан, а думает только о скитающемся не пойми где Учихе. Болезнь? Нет, лишь попытка вбить здравого смысла самому себе, отрезвить поплывший рассудок — чтоб Узумаки Наруто окончательно с катушек не слетел. У Сакуры на спине Его герб, Сакура носит Его фамилию, Его ребенка на руках держит — будущую наследницу клана, в конце концов — Узумаки не вправе привязывать к себе. Присваивать чужое. Наруто не знает, куда их обоих сам загнал. Зачем у Сакуры-чан повелся на поводу, принял помощь, пустил тогда в свой дом — он знал, к чему все шло. Не остановился. Поддался. Теперь с этим нужно как-то жить — назад все не вернешь, время вспять не обратишь — как ни хотелось бы. Им обоим больше нельзя оступаться. У них дети, своя жизнь — слишком многим связаны. Пора заканчивать — все в свои руки нужно брать как раньше. Отпустить прошлое. Отпустить наконец Сакуру-чан.

***

Наруто возвращается домой раньше обычного, видит, как брови Сакуры в удивлении взметаются вверх — впервые за полгода его принесло раньше десяти вечера. Сакура молчит — ждет «объяснений» вроде как. — Сакура-чан, нам нужно поговорить, — голос с легкой хрипотцой звучит ровно, как ни странно. Сакура только хмыкает неопределенно и склоняет голову на бок. — Ты прав, Наруто. Очень надо. Девушка берет его за руку и ведет на кухню. «Шикамару прав», — думает она, исподлобья посматривая, во что Наруто превратился — в тень себя живого. И опять из-за нее все. Наруто всегда рядом с ней страдал — так уж у них повелось. Но сейчас Узумаки скрывать уже это не в силах, как ни пытался. А она — видеть его таким уже не может. Куноичи решается. Сакура все хочет исправить. Сакура снова хочет видеть Солнце. Как раньше — чтоб до рези в глазах слепило. Наруто смотрит на нее пристально, изучающе, а затем отступает — тоже решился. С этим пора заканчивать, не начав. Вырывать сразу. Он и один справится — как раньше — ему не привыкать. Без Сакуры-чан с гербом Учиха на спине намного быстрее и проще будет. И правильнее… Сакура облизывает пересохшие губы — Наруто неотрывно следит за каждым ее действием, невольно подмечает — Сакура-чан сдавленно дышит. Видимо, хочет начинать первая. — Можно я… — кажется, у Сакуры-чан все же дыхание перехватывает — волнуется? Боится? Наруто не понимает. Пытается, но не понимает. Сакура-чан отводит взгляд — Наруто невольно сглатывает. Она сомневается. Но не долго. Поднимает взгляд — длинные ресницы все еще подрагивают, но решимость в Сакуре-чан буквально расцветает. Заражает Наруто. Узумаки будто прозревает. Распахивает голубые глаза, встречаясь с непроглядными зелеными. Тонет — в реальности ему места нет. А в Сакуре кричит немое отчаяние. Они оба срываются вниз. Потому что хотят. Оба слишком много ошибок совершили — пора их исправлять — пусть сразу не получится. — Можно я останусь с тобой?