Выдыхая время

Солнце светит мимо кассы, прошлогодний снег еще лежит Все на свете из пластмассы и вокруг пластмассовая жизнь. © Сплин — Пластмассовая жизнь

— Э-э… — Наруто сощурился, с подозрением покосившись на бывшего наставника. — Какаши-сенсей, а вы точно позвали нас сюда, потому что скучаете по старым временам? Сакура нервно выдохнула. Даже спустя годы отдельным личностям можно было развести Наруто только так. Нет, и почему она еще демонстративно не встала и не покинула это сомнительное мероприятие?.. Все просто — Сакура упрямо не хотела и не собиралась оставлять Узумаки одного вместе с подозрительным и явно что-то задумавшим Какаши-сенсеем. Нехорошее предчувствие отчего-то было ничем не выбить. — Видишь ли, Наруто, — вкрадчиво протянул Какаши Хатаке, между тем все свое внимание сосредоточив на меню для сегодняшнего спонтанно запланированного ужина со своей бывшей командой, — с возрастом я становлюсь сентиментальным. Сакура поморщилась, даже отложив палочки и отодвинув свою порцию еды. Нет, ну что за паршивая актерская игра?! Сенсей даже не старается делать вид, что причина его мнимой ностальгии кроется совсем в другом! Не зря же за соседним столиком максимально незаметно сидят Сай с Ямато и потягивают из пиал явно не зеленый чай, верно?.. Капитан АНБУ, между прочим, поймав на себе тяжелый многозначительный взгляд зеленых глаз, как ни в чем ни бывало даже помахал куноичи в знак приветствия, смазанно улыбнувшись. Действительно, ностальгию по командному идиотизму им удалось обеспечить на все сто. Вот только кто кого здесь держит за идиотов? — Какаши-сенсей… — недоверчиво начала было Сакура, исподлобья взглянув на учителя и тут же осеклась. Какаши скрестил руки на груди, склонив голову на бок. С ужасающе пристальным вниманием переводил взгляд то с одного своего выдающегося ученика, то на другого. Иногда переглядываясь с безликим, постоянно маячившим в его поле зрения Ямато. Сакуре на миг показалось, что сенсей сейчас и вовсе активирует шаринган. Сидящий рядом Наруто по-прежнему делал вид, что ничего не происходит. А вот куноичи уже успела несколько раз побледнеть и помрачнеть. Они попались. — Поговорим, Наруто, Сакура? — И о чем же, Какаши-сенсей? — Наруто без особого интереса бросил встречный вопрос, выдохнув. — А я уж и правда сегодня утром поверил, что мы просто посидим. Как раньше. — Как раньше уже не будет, Наруто, — не пытаясь скрыть двусмысленность фразы, проговорил Какаши. — И вы лучше меня это понимаете. Сакура прикрыла глаза. Она прекрасно понимала, на что намекал сейчас сенсей. Да и Наруто, скорее всего, тоже сообразил. Нет, неужели он именно об этом и хотел с ними поговорить?.. Зачем? Будто это что-то изменит в их никому непонятной, неправильной жизни. И все же Какаши Хатаке не собирался (по просьбе неравнодушных и убедительных) за этим молча наблюдать. Пару слов сказать придется. Выдавить, вернее. — Вы знаете, мне нет дела до того, как живут другие. До вас тем более. — А-ха, — на бледном усталом лице куноичи не было и намека на раздражение или же на насмешку. Но ирьенин в ней понимал: Какаши Хатаке собирается оперировать не операбельное. Заранее итог их разговора ясен. Нет смысла начинать. Нет смысла искать во всем этом смысл. Но Какаши Хатаке решил попытаться. Не из грязного любопытства. Из желания предупредить тяжелые, медленно назревающие последствия. — Я должен убедиться, что вы осознаете всю серьезность вашего положения. В глазах деревни ваше затянувшееся сожительство компрометирует не только вас обоих, но и статус Хокаге, который Наруто достался не так давно и не так просто. Многих волнует то, что Седьмой Хокаге совершенно не заботится о своем моральном облике. Вы же понимаете, к чему все это может привести? Повисла напряженная тишина. — Да что за чушь, Какаши-сенсей, — не выдержав первой, рявкнула Сакура, даже привстав с татами. — Вы прекрасно знаете, что мы не… — Я, может, и знаю, только проблем вам это не убавляет. Наруто — Хокаге, к тому же отвечаете вы теперь не только за себя. «Сараде и Боруто уже по два года, пройдет время, и они начнут задавать вопросы», — наверняка, и Наруто, и Сакура уже об этом задумывались. Непривычно молчаливый, отрешенный Наруто хмыкнул и как-то странно посмотрел на Сакуру, что не укрылось от Какаши. Конечно, он догадывался — его ученики не идиоты — они все и без него прекрасно понимали. Понимали, что общество, старейшины будут давить на них постоянно. Так почему они все же выбрали этот путь? Мечта Наруто — стать Хокаге. Сейчас он ставит свой некогда нерушимый авторитет под серьезный вопрос. Мечта Сакуры — быть рядом с Саске. Сейчас она ни дня не покидает дом Узумаки. О ней самой в деревне уже давно идут нескончаемые пересуды. Какаши был бы рад вздохнуть с облегчением и наконец принять, что его «дети» во всем сами разберутся. Разглядят друг в друге свои ошибки. Но Какаши уже заведомо знал — все обречено на провал. Разве у этих двоих может быть иначе? Тем временем голубые глаза с леденящей уверенностью взглянули на учителя. После всех пережитых потерь Наруто здорово научился скрывать свои истинные эмоции, чувства, прячась за маской прежнего, давно забытого самим собой Наруто Узумаки. — Какаши-сенсей, людям не за что в нас тыкать пальцем. А мне незачем задумываться, что обо мне думают другие. Честно, плевать я на это хотел, даттебайо! У нас с Сакурой-чан ничего нет и ничего нас не связывает, кроме воспитания наших детей. Куноичи кивнула. И только твердая уверенность в произнесенных Узумаки словах все еще звенела в ушах, разливаясь горьким ядом в горле. Сакура быстро нацепила на себя фальшивую улыбку. Она тоже будет тверда и уверенна в собственной лжи. — Наруто прав, Какаши-сенсей. Люди заблуждаются. Уголки губ Какаши дрогнули в печальной усмешке под непроницаемой маской. — А вы, значит, нет? Сакура опустила невидящий взгляд, смолчала. Для нее разговор окончен. Для них с Наруто он и так продолжается уже годы.

***

— Можно я останусь?.. — полушепот слетает с ее губ и сразу забивается Наруто в голову. — Ты себя слышишь, Сакура-чан? — словно в бреду проносятся в сознании обрывки собственной фразы, он видит: куноичи почти на грани, еще немного и сорвется. Он и сам давно готов. — А ты меня? Наруто даже не смотрит на нее. Он свое решение принял, а Сакура-чан пусть как хочет. Пройдет время, она поймет. — Сакура-чан, это неправильно. — Что «неправильно», Наруто? — Сакура не сдержалась, все-таки повышает голос. Один вид отрешенного Узумаки заставляет внутри что-то загораться, заставляет разрывать все барьеры напрочь, вклочья — чтобы стать хотя бы на миг ближе — чтобы вбить его здравый заплывший рассудок на место. — Неправильно, — почти надломленным, но столь же решительным голосом повторяет за собой Сакура, облизывая пересохшие губы. Наруто наблюдает за ней мертвенно тихо — ни один мускул на лице не дрогнет. — Неправильно помогать друг другу? Неправильно позволить себе помочь, не строя при этом одинокого героя-страдальца, а? Так скажи тогда, что мне нужно сделать, чтобы все было правильно наконец! Пальцы Сакуры с каким-то отчаянием сжались на чужой куртке, куноичи буквально вцепилась в Наруто, с силой притянув того к себе. Вцепилась в остервенении за последнюю надежду. Она снова хотела увидеть в голубых глазах родные солнечные блики. Но испепеляли ее сейчас только две холодные льдинки. Леденящее спокойствие Узумаки буквально прожигало ее до костей, будоражило закипавшую кровь. Сакура вздрагивает, когда Наруто одной рукой перехватывает, крепко сжимает ее запястья, заставляя стиснуть зубы и поднять глаза прямо на него. Она знает: у него тоже есть маски. ЕЙ остается только научиться их срывать безболезненно — сам Наруто не поддастся. Жизнь научила — слишком рискованно ослепляться своими слабостями. — Я не хочу, чтобы ты ошибалась, Сакура-чан. Сакура хочет приложить его как можно сильнее прямо здесь и сейчас. Выбить всю дурь — чтоб раз и навсегда. — Обещаю, не ошибусь. — Сакура-чан, ты удивительна, — хрипло шепчет он, осторожно проходясь пальцами руки по розововолосой макушке. Сакура почти не дышит — ей сейчас больно дышать. Каждое прикосновение будет надежно сокрыто в закорках подсознания. Наруто бережно берет одну мягкую прядь в ладонь — на куноичи он совсем, кажется, не смотрит. Зря. — Ты всегда такой была? — Что ты делаешь? — Сакура хмурится, совершенно не понимая, что сейчас у Наруто в голове. Что на душе. Но от одного его совершенно невинного касания ей становилось до одури страшно. Она терялась. И с каждым его мимолетным прикосновением теряла Наруто. Слабая, совершенно чужая улыбка промелькнула в темноте вечера. Сакура напряглась всем обессилевшим телом. Наруто положил руку ей на плечо. Невесомая тяжесть. — Сакура-чан, я знаю: я всегда тебя злил и раздражал. И я знаю, что и сейчас ничего особо не изменилось. — И это поэтому, что ли, ты не подпускаешь меня к себе? — яростное отчаяние забилось во всем: в голосе, в словах, в дрогнувших длинных ресницах — во всем, что было подвластно голодному вниманию Наруто. — Я уже сказал, почему, — твердо произносит блондин, обрывая самого себя. «Если мы ошибемся — исправлять уже будет нечего». — Знаешь, что? — девушка вздернула подбородок и скрестила руки на груди, демонстративно отстранившись. Хватит. — Мне плевать, что ты там решил и сколько раз обдумал. Наруто… — Сакура с силой сжала его руку, до хруста — у Узумаки аж глаза из орбит на мгновение вылетели. Куноичи отвела взгляд зеленых глаз, шумно выдохнула. — Я знаю, что мне тебя не понять, хоть это и довольно странно, да?.. Я ведь… знала тебя с детства. И думала о тебе как все, совсем не желая увидеть в тебе то, что ты так старался мне показать. Защищая, утешая, даже заступаясь перед Саске. Прости меня, Наруто… — как только девушка почувствовала, что Наруто уже готов перебить ее, она покачала головой, и с ноткой кричащей мольбы произнесла: — Нет, дослушай меня. Ты же и так все уже решил, — печальная усмешка без капли язвительности не могла не слететь с губ куноичи. Наруто смолчал. — Я родилась в обычной семье, жила жизнью обычной закомплексованной девочки, влюбленной по уши в главного красавчика деревни. — Э-э, Сакура-чан… — Наруто поморщился. Брови сошлись на переносице. — Заткнись, пожалуйста, я же попросила, — прикрыв глаза, нервно выдала девушка, продолжив: — Я не знала и не могла знать, что чувствует придурковатый дурачок Наруто Узумаки, который одним своим появлением ставил сенсеев и всю деревню на уши. Знаешь, я и не хотела тогда ничего такого знать… — Сакура слабо улыбнулась. Ощущение своей ладони в Его руке будто обжигало и одновременно вселяло леденящую уверенность. Она должна выговориться. Поделиться тем, о чем не могла сказать годами их нерушимой дружбы, что давно переросла в прочную неразрывную связь. Сакура должна наконец подарить ему свою искренность. — Я всегда думала, что это Саске сделал меня сильной. Это Саске заставил меня своим уходом перестать быть бесполезной, перестать себя жалеть. Я всегда думала, что если когда-нибудь я хоть немного приближусь к нему — мне станет легче. Сейчас эти мысли кажутся мне… — девушка сглотнула, выдавая тщательно сокрытое волнение, — странными?.. Нет, мне стыдно за них. — Ты уже говорила что-то похожее, Сакура-чан, — совершенно спокойно, без какого-либо намека на раздражение бросил Узумаки, посмотрев прямо в зеленые глаза. Каждое сказанное девушкой слово возвращало Наруто к тому злополучному дню в стране Железа, дню, который он первое время всеми силами хотел стереть из памяти, а затем, как одержимый, будто назло самому себе, прокручивал снова и снова. Вспоминал каждую оброненную сладостно лживую фразу, каждую фальшивую смущенную улыбку. Наруто сейчас отчаянно захотелось, чтобы Сакура замолчала. Хватит. Неужели она не понимает, что он видит ее насквозь, слишком хорошо знает?! Вести с ним какую-то свою игру бесполезно. «Сакура-чан, почему ты просто не уйдешь?» — Нет. Сейчас я не собираюсь себе врать, — Сакура подняла ясный уверенный взгляд, в одно мгновение заставила Наруто прекратить прокручивать в голове фрагменты из давно ушедшего прошлого. Сакура-чан сделала больнее — вернула его в реальность. — Наруто, мне никогда не понять тебя, я знаю. Я никогда не пойму, каково это — с самого рождения не иметь семьи; я не знаю, каково это — наконец ее обрести и тут же потерять. Но я знаю одно, и даже не думай, бака, меня сейчас переубеждать в обратном — я нужна тебе. Ты не один, понял?.. Так что, будь добр, перестань игнорировать меня. Сакура притянула Узумаки к себе, шумно выдохнула. Холодные руки осторожно обвили смуглую шею, девушка носом неосторожно прошлась по ключице, вдыхая родной запах ее личного Солнца — Сакура едва не задыхается от нахлынувших чувств. Невинная близость с Узумаки всегда грела ее душу — даже когда было страшно, даже когда под сердцем было изнывающе пусто. Наруто всегда делился с ней теплом, отдавал себя безвозмездно. Сегодня настала ее очередь. «Не уходи от меня, как Саске». — Зачем тебе все это, Сакура-чан? Обманчиво пьянящее тепло разливалось где-то в груди Узумаки — парень даже прикрыл глаза, отдаваясь мимолетным вспыхнувшим, некогда наглухо запрятанным чувствам. Наруто снова, пусть и на мгновение, пусть и только в собственных грязных мыслях, потерял в Сакуре друга. Позволил подумать о запретном. Имеет ли он вообще права касаться ее? Имеет ли Сакура-чан право, находясь в его объятиях, говорить об Учихе? О чем думает Сакура-чан?.. Сакура продолжала тягуче, болезненно растворяться в нем. Отвечать ничего не хотелось. Пусть она и чувствовала: Наруто буквально требовал ответа. — Только не говори, что тебе даже такие простые вещи нужно объяснять. Кажется, сейчас этого было вполне достаточно для них обоих. Наруто хотел забыться. Сакура не хотела больше вопросов. Наруто крепче сжал хрупкие плечи девушки. Уткнулся в розововолосую макушку, выдыхая саднящую нутро горечь. — Спасибо тебе, Сакура-чан. Сакура почти не дышит, мысли проваливаются в какую-то пучину собственноручно прирученных страхов. У Сакуры ноет сердце, почти в конвульсиях от разрывающей беспомощности заходится рваное дыхание. Но Сакура и не думает снова плакаться в жилетку. Сакура нетерпеливо ждет, когда же Наруто озвучит свою очередную и… последнюю глупость. — Теперь уходи, Сакура-чан. Наруто не слышит звонкий удар пощечины. Не видит перед собой покрасневшее, вмиг ставшее чужим лицо, пустых зеленых глаз. Не замечает, как Сакура безмолвно идет в одну из комнат, берет на руки похныкивающую Сараду и громко хлопает входной дверью. Наруто представил себе это настолько ясно, что не заметил, как его буквально силой прижали к себе. Прошептали на ухо вкрадчивое, озлобленно-отчаянное: — А если нет? — Тогда ты будешь об этом жалеть. Сакура вздрогнула всем телом и еле сдержалась, чтобы не отстраниться. Сдержалась, чтобы с жадностью не взглянуть в небесно-голубые глаза и не найти там то, на что она со времен Академии так упорно закрывала глаза. — Это что, угроза такая? — пытаясь скрыть нарастающее волнение, губы Сакуры дрогнули в нервной усмешке. Нет, она почувствовала, как Наруто напрягся. Почувствовала, как его невидящий взгляд остановился на ее бледном, потерянном лице. Он не шутил. С чувствами не шутят — кому как не Сакуре об этом знать. — Думаю, ты поняла, что я имел в виду. Сакура ничего не ответила — схватила за руку и куда-то молча потащила. Наруто даже и не думал сопротивляться. — Я думаю, ты тоже меня понял, Наруто. Зайдя в комнату, где девушка обычно укладывала малышей, она остановилась, отпуская руку Узумаки. Сакура склонилась над блондинистым мальчиком и нежно, осторожно поцеловала того в лоб. Наруто перевел взгляд на мирно посапывающую рядом Сараду Учиху и почувствовал, как под ребрами что-то разрывается, кричит изнывающее. Взгляд парня потяжелел, а веки словно налились свинцом. Узумаки Наруто испытывал к себе настоящее отвращение от одной только мысли, что он мог видеть в Сакуре мать своему ребенку. Он не имел права даже задумываться об этом. Он не должен падать еще ниже. Тянуть Сакуру за собой. Наруто едва заметно отшатнулся, словно в наваждении, задев плечом косяк двери. — Я… — парень невидящим взглядом смотрел куда-то сквозь, словно на автомате уже делая пару шагов назад, — вернусь в резиденцию, закончу дела. Куноичи сдавленно выдохнула. — А ну стоять, — Сакура отошла от ребенка и недобрым взглядом окинула горе-отца. — Раз уж ты здесь, значит нашел-таки возможность освободиться пораньше. А значит, — девушка предупреждающе хрустнула фалангами пальцев, шикнув, — только посмей сейчас слинять!.. Пойдем, лучше помоги мне с ужином. Сакура прошла мимо, даже не окинув Наруто многозначительным взглядом. Чтобы Наруто не увидел, как в темноте блеснули влагой ее усталые глаза.