Выдыхая время

Свет слабым лучом в окно, Сколько ему дано? Мне уже всё равно, Но голос надежды Вновь машет своим крылом, Падая вниз дождём, И я опять вхожу в твой дом. Мертвые дельфины — На моей Луне ©

— Думаю, твоей маме это не понравится, Сарада — ты уже как два часа должна быть дома, — не оборачиваясь произнес Наруто, выходя за пределы резиденции Хокаге. За его спиной вмиг образовалось облако дыма, и уже вместо бесформенного силуэта на глаза Наруто показалась Сарада Учиха с повязанным на лбу протектором деревни Листа. — Маме много чего не нравится, — фыркнула в ответ девчонка, важно поправив дужку очков. — Но долго злиться она все равно не умеет. Вы и сами это знаете, Наруто-сан. Седьмой ничего не ответил, снова перейдя на спокойный шаг. Сарада пошла за ним следом. При этом явно не собираясь домой. — Твоей маме вообще не нужно давать поводов для того, чтобы злиться и переживать, понимаешь? — Но вы же даете, — безразлично парировала не по годам проницательная Учиха. — Наруто-сан, вы обещали научить меня вашей технике теневого клонирования, если я сдам все экзамены на высший балл. Сегодня я получила результаты — я готова к тренировке. Наруто мог поклясться, что на миг ему привиделась давно знакомая фирменная горделивая учиховская усмешка, которую ему нередко приходилось получать в детстве от невыносимо идеального заносчивого Саске. — Я сказал, если у меня будет свободное время, Сарада, — непринужденно напомнил Узумаки, прекрасно понимая, что на этот раз Сакура точно его по стене размажет, если узнает об их незапланированных и вроде как секретных тренировках. — Если боитесь мамы, то я уже ей рассказала о нашем договоре — она сама меня отпустила, — призналась девочка, потянув за собой невовремя задумавшегося Хокаге. На полигон. После поступления Сарады в Академию прошло три года, и за это время, как ни странно, юная Учиха и Узумаки все-таки смогли найти общий язык. Стали хотя бы отдаленно напоминать нормальную среднестатистическую семью. Сарада все еще прекрасно помнила тот день, когда во время церемонии, окруженная толпой незнакомцев, оглушенная детскими раздражающими возбужденными криками, она даже не заметила, как сам Седьмой Хокаге материализовался у нее за спиной, встав рядом с мамой, одним своим видом заставив людей затихнуть. Сарада прекрасно помнила, что на миг даже перестала дышать от охватившего детского восторга, смешанного с искренним наивным удивлением. Как и Боруто, недавно сходивший с ума поблизости. Мальчик тоже замолк, с недоумением уставившись на отца. Нахмурившись — значит, на идиотские церемонии у вечно занятого папы время есть, а на его суперважные тренировки нет, так?.. Боруто смотрел на затихшую счастливую Сараду и тут же переводил тупой пустой взгляд на недосягаемого отца. Сарада запомнила развевающуюся на ветру мантию и переливающиеся на солнце розовые пряди волос. Запомнила, как осторожно, трепетно сплетались знакомые родные пальцы рук втайне от чужих любопытных взглядов. Боруто запомнил, как его в очередной раз променяли на что-то тупое и бессмысленное. В этот раз на «предательницу» Сараду Учиху.

***

— Боруто, ты чего не ешь? — обеспокоенно спросила Сакура, подсаживаясь к непривычно тихому и хмурому ребенку. — Я специально попробовала — в этот раз не пересолила. Ешь давай. Узумаки демонстративно отодвинул тарелку с уже остывшей едой. Сакура нахмурилась. — Не хочу, — буркнул мальчик, не глядя на женщину. — Подожду папу с Сарадой. Они же наверняка сейчас тренируются, да? Придут голодные… И вообще, мам, отдай им мою порцию. Я спать. — А ну-ка подожди, — мягко и в то же время безапелляционно остановила его Сакура, вставая следом за замершим и недовольным Боруто. — Ты, что, злишься на них? — Еще чего, — обиженный тон выдал ребенка с потрохами. Куноичи едва удержалась, чтобы печально не улыбнуться. Сакура не переставала удивляться, насколько Боруто был похож на отца — такой же открытый, такой же ранимый. Такой же… брошенный. Недолго думая, женщина прижала вспыхнувшего ребенка к себе. Крепко, едва ли не удушливо требовательно. Словно разом хотела забрать всю боль и все сомнения, съедавшие этого сильного солнечного мальчика. Оставить в его запутанной душе частичку себя. Чтобы Боруто помнил — он никогда не был и не будет одинок. Она, его мама, всегда будет рядом. — Давай я потренирую тебя, — предложила Сакура, тепло улыбнувшись уголками губ. — Как раньше, помнишь? В этот раз могу научить тебя секретным техникам ирьениндзюцу… — Я хочу быть шиноби, а не медиком, — выплюнул Узумаки, вырвавшись из объятий Сакуры. Куноичи выдохнула. Даже Наруто в его годы так паршиво себя не вел — значит, Боруто и правда серьезно беспокоился по поводу своего малодушного отца. Или он просто опасно забылся. — Хорошо, как только они вернутся, мы попросим их объясниться. А еще накажем твоего папу. — И как же? — в обманчивом безразличии подал голос тотчас же оттаявший и оживившийся мальчик. — Изощренно, — многозначительно подмигнула Сакура.

***

Сарада знала, что маме и правда не особо нравились ее тренировки с Наруто-саном. Во-первых, заканчивались они практически всегда затемно, и наутро Сарада едва не просыпала Академию. А во-вторых, именно из-за них Боруто, ее названный младший брат, начинал вести себя невыносимее обычного. Как настоящий эгоистичный придурок. А мама его всегда защищала. В любых их ссорах всегда виновата была она, Сарада! Потому что она старше (на целый год, да-да!). Потому что должна быть умнее (а так оно и было, Сарада не спорила). Потому что… потому что, видимо, по определению Боруто всегда все должно сходить с рук. Сакура не знала, когда в последний раз она позволяла себе не сдерживаясь выливать всю скопившуюся желчь и боль на Наруто. Когда она позволяла себе срываться и с болезненным удовлетворением разрушать его, давя на все еще рваное и больное. И все это за страдания маленького, но такого взрослого десятилетнего мальчика. А может, всему виной было всего лишь хорошо распробованное сакэ и уход детей на их первую серьезную миссию. А может, причина и повод были куда серьезнее… — Наруто, какого черта ты игнорируешь своего сына?! Что, так сложно и его позвать на ваши тренировки, а? Что ты как ребенок, в конце концов, от него бегаешь! Знай, я не позволю тебе с ним так поступать. У него нет матери, он нуждается в тебе, в отце. Неужели так сложно это понять?! — У него есть мать, Сакура, — глухим тоном отвечает Наруто, будто остальная часть запальчивой разрывающей речи его совсем не зацепила, не взволновала. Просто пьяный бред расстроенной уставшей Сакуры. — Бака, ты опять меня не слушаешь. Ты никого не слушаешь. Даже меня, даже собственного сына, — женщина давится звонким пугающим смехом и в следующий момент мрачнеет. Узумаки слышит ее рваное дыхание на своем плече. Сакура цепляется за ворот его рубашки и смотрит прямо в глаза. Жадно. Затравленно. Пьяняще очаровывающе. — Я думала, ты будешь ответственней, чем Саске. Думала, хоть ты не будешь убегать. Трусливые идиоты. Какой из тебя Хокаге, черт возьми?! — Тебе нужно проспаться, Сакура. Ты устала, — Наруто подхватывает куноичи на руки, прижимая к себе, морщась от ее попыток безуспешно освободиться, и относит в ее комнату. Сакура даже в пьяном бреду умудряется достучаться до его сердца, задеть за живое. Заставить понять, что она снова всего лишь права. А он снова всего лишь малодушный бака. — Я устала, — слабо повторяет за Узумаки Сакура и глупо улыбается. — Вернется Саске, и я перестану уставать. Он будет уставать. Долго и мучительно. Правда? Наруто задерживает дыхание: абсолютно трезвый, холодный взгляд зеленых глаз беззастенчиво изучает его. Вычитывает. Надеется на ответ «да». — Саске не вернется, Сакура. Ты знаешь это, — Наруто бережно кладет куноичи на постель, укрывая теплым пледом. Садится рядом — не хочет уходить. Не может. — Вернется, скоро вернется, — сладко бормочет Сакура, закручиваясь в плед, улыбаясь сквозь пьяную дрему чему-то воздушному, несбыточному. Улыбаясь новой себе в ожидании давно просроченного чуда — учиховского пришествия.