Жить в твоей голове

Пакеты в квартиру Попова тащил Шаст, потому что Арсений заявил, что это плата за первый урок. Не то, чтобы Антону было трудно, но сам факт того, что его используют, как осла наводил на определенные мысли. Погода играла им обоим на руку: солнце светило, но не припекало, а тучи ушли далеко на запад. «Кроссы не надо будет чистить» — отметил для себя Шаст. Парни же тем временем преодолели дистанцию от кафе до квартиры. Дом был новым, с чистым подъездом, но без консьержа, что Шаст посчитал дикостью. Слишком быстро такую красоту могут загадить. — А что мы будем делать? — находясь в дверях, спросил Антон, ставя пакеты на пол. — Ну, тип, план есть? Арсений перехватил пакеты с пола, затем снял пальто и повесил его на вешалку, которая до этого лежала на стуле. Шаст же, оценив этот жест, решил, что его первая мысль о куртке, брошенной на пол, была тупой. Он попытался аккуратно снять верхнюю одежду, но случайно повалил другой стул. Арсений, наблюдая за представлением, устроенным Антоном, просто мысленно фейспалмил. — Давай уберу. — Арсений сам выхватил у него из рук куртку и ушел в основную комнату. — Помой руки пока и включи чайник. — Щас бы пиво чаем запивать! — крикнул Антон, направляясь к маленькой дверце, очень неподходящей парню по росту. Сполоснув руки внутри, он протер их о махровое полотенце, щелкнул выключатель и пошел к Арсению, который, переодевался, напевая что-то себе под нос. Шастун начал осматриваться, стараясь игнорировать взглядом Арсения. Квартира была прямо, как на картинке. Бар, разделял комнату на две части: первая — кухонная с необходимой техникой, вторая — зона отдыха, с небольшой софой в кофейных цветах, парой стульев, круглыми коврами и шкафчиками, в которые Арсений уже что-то распихал, судя по тому, что они были приоткрыты. Большие окна визуально увеличивали пространство, а свет, проходящий через струящиеся пастельно-желтые шторы, позволял, казалось, разглядеть всё. Очень стильно. — Ты там сказал что-то о пиве и чае? — голос Арсения отвлек Антона от изучения его квартиры. — Имеешь что-то против смешения несмешиваемого? — Арсений бросил в Антона подушку, которую тот поймал и кинул обратно. — Бля, Арс, — очень серьезно ответил Антон, потом приподнял брови и пошел к пакетам, лежавшим на баре. Заглянув внутрь, он оценил содержимое. — Ты есть хочешь? Арс кивнул, поднимаясь с софы. Тот немного размялся, сложил вещи и подошел к Антону, который уже включал чайник. — Итак. — Арсений оперся руками о барную стойку, немного выгнувшись в спине. — Начнем занятие? Вопрос был озвучен, но от Антона ответа не требовалось. Арсений сам понимал, что парень копошится в его столовых приборах только ради «помощи». Уверенность в Антоне не покидала голову, потому что Арсений изучал его, подмечал особенности. Первый пункт, с которым Арсений решил разобраться — вранье. Актеру нужно уметь обманывать, да. Но делать это нужно красиво. Нужно, чтобы тебе верили. — Я нашел пиво! — послышался голос Антона, открывшего холодильник. Арсений купил его еще утром (больше для себя), лишь позже вспомнив про Шастуна и обещание. Шастун тем временем подсел на барный стул напротив Арса, держа в руках одну бутылку. — Начнем. Арс оценил ситуацию и снова кивнул. — Первым делом, тебе нужно суметь произвести впечатление на комиссию. Им плевать, что ты скажешь. Главное — как ты это сделаешь. — Пока Арсений проговаривал предложения, Антон потихоньку открывал бутылку. — Хотя и информацию стоит выбирать поинтереснее. В связи с этим, Антон, сегодня проработаем одно упражнение, которое мы проходили на втором курсе. Называется «Change». Ну, мы между собой договорились на «Меняй». Антон короткими глотками высасывал пиво из бутылки. Очень давно он не чувствовал эту приятную горечь со сладковатым послевкусием. Нельзя сказать, что он любит выпить, но когда выпадает возможность, то грех ее просрать. И сейчас он слушал Арса, пытаясь понять, что он хочет от него. Звучал парень убедительно, но для всего нужна практика, а потому Антон произнес короткое: — И? Арсений, дождавшись реакции, продолжил. — Суть в том, что ты говоришь что-то, но в какой-то момент услышишь слово «меняй» и должен подобрать другое, пока я не прекращу произносить это слово. Оно может поменять повествование, но в этом и суть. Давай на примере меня. Сейчас я начну рассказывать что-нибудь, а ты в любой момент произноси «меняй» и я буду… — Арс откашлялся. — менять Антон решил попытаться, тем более он ничего не теряет. Условия были просты, а интерес, вызванный тем, что он увидит Арсения в его среде, очень подогревался данным упражнением. Антон согласно улыбнулся и Арс начал: — Давайте поговорим о рыбалке. — Меняй! — громко сказал Шастун, удивившись тому, что его голосовые связки способны на такое. Арсений улыбнулся, обнажив ряд зубов. — Давайте поговорим о насекомых. — Меняй. — Гораздо тише произнес Антон, прослеживая незначительные изменения в мимике Арсения. — Поговорим о футболе. Арсений выждал паузу, но Антон не произнес заветного слова, и продолжил. — Я в последний раз смотрел футбол в 2018 году. — Меняй — Я смотрел его в 2019 — Меняй — Я смотрел его вчера. Антон довольно усмехнулся, надеясь, что Арсений собьется, но тот не выдал никаких эмоций и на автомате говорил дальше. — Когда проходил матч Ливерпуль-Тоттенхэм я нервно впивался в кресло и следил за игрой. Вы бы видели тот угловой, с которого на первых минутах гости забили гол. Трибуны взорвались в тот момент, а когда прокручивали повтор у меня аж мурашки по коже прошлись! — Попов чеканил слова, глядя в глаза Антону. Он говорил быстро, даже с какой-то страстью. Если бы его увидели болельщики, то наверняка бы приняли за своего, ни на секунду не усомнившись, что тот разбирается в футболе. Антон молчал. Главной причиной молчанию было то, что вчера никакие Ливерпуль с Тоттенхэмом не играли. Но из уст Попова это звучало настолько убедительно, что захотелось самому посмотреть этот матч. — Эм-м-м… — невнятно промычал Шастун. — И что это было? Арсений усмехнулся. –Демонстрация способностей. — Он провернул плечом и заскочил на один из высоких стульев. — А еще пруф того, что в работе актера нужны фоновые знания и умение импровизировать. — Врать? — Антон приподнял брови. Бутылка в его руках дрогнула. — Нет, Антон, импровизировать — значит придумывать историю так, чтобы она была логичной и не шла наперекор сюжету. А лжи во благо не существует… я это по себе знаю. — Арсений приобнял себя за плечи, а потом потянулся к пакету с крыльями. Вытащив одно, тот начал есть. Антона же слегка затрясло. Услышав от Арса о лжи во благо — на минутку одного из его главных принципов — он неосознанно преподнес горлышко бутылки ко рту и допил почти до дна. Арсений начинал пугать. Это было даже не манипуляцией — тут что-то другое, от чего Антону становилось стыдно и тошно, но уходить он не собирался. С одной стороны Попов напрягал: казался слишком взрослым, слишком властным, слишком сильно вглядывающимся в суть. С другой же, Антон не мог не восхищаться тем, как Арс себя ведет: он галантный, вежливый, умный, стильный, невероятно талантливый. Чем больше он узнавал Попова, тем больше менялся его образ в голове Антона, и какой из всех этих образов настоящий — Антон не знал. А Арсений, вроде, все прекрасно осознавал и тихо доедал второе крыло, разглядывая задумавшегося Шастуна. –Так что, попробуешь? — пробурчал Арс. Шастуну понадобилось несколько секунд, чтобы понять о чем именно говорит его собеседник: о курице или упражнении. Решив, что второй вариант более вероятен, он кивнул. — Ну, давай, расскажи о себе. Антона не смутила тема разговора. Для него, как для человека изучавшего английский, она была очень близка. Говорить о себе он любил, но проблема была в том, что рассказывать всегда было особо-то и нечего. Имя, фамилия, где родился, что любит и дальше по списку. Ничего лишнего. Антон наигранно прокашлялся. — Меня зовут Антон… — начал парень. — Меняй. — На одном дыхании произнес Арсений, параллельно спрыгивая со стула, чтобы ополоснуть руки. — Я же еще ничего не сказал даже… — обиженно пробормотал Антон, не понимая, что именно ему нужно поменять. — Ты должен быть готов к смене образа. Самих себя играют только очень великие люди, — пока Арсений резюмировал, стоя у чайника, он уже почти закипел. — Ну, те, кто доживает. К счастью, в наше время слава и при жизни ко многим приходит, — губы парня растянулись в улыбке. — Меняй, Антон. — Мое имя Виктор, но друзья зовут меня Ака, — разводя руки в стороны, сказал Антон, вспоминая об известном исполнителе. Арсений молчал, наливая чай в кружку. — Мне 18 лет и я менеджер. — Меняй. — И я продавец. — Меняй, –Арсений будто входил в некий раж. — Я по-о-овар, — в точности повторив интонацию из мема, Антон выдохнул, надеясь, что Арс не поменяет. И он не поменял. «Ну ты и гад, Арсений» — подумал Антон, которого к плите мать не подпускала с шести лет, когда тот попытался приготовить леденцы в столовых ложках. Запах жженого сахара не выветривался долго, а ложки пришлось выбросить. Весело было. Во время работы официантом он к кухне тоже особо не приближался. Да и не интересно было. А как теперь историю продолжать? Единственный повар, которого он знает — Гордон Рамзи, но вплести его в монолог можно было только одним образом. И Шаст его использовал: — Учился на эту специальность в ПТУ местном, но большую часть я почерпнул из книг Гордона Рамзи, — только разогнался Шаст, как вдруг снова услышал «меняй». Он впал в ступор. — Что именно менять? — Последнюю фразу, — спокойно попивая чай, ответил Арсений. Антону в голову ничего не приходило. О том, что перед Арсением в таком идиотском свете упасть в грязь нельзя, Антон понял только сейчас и поэтому задумался… Идея пришла сама собой.  — Большой опыт я получил от мамы, с которой мы частенько готовим на всю нашу семью. Моя семья большая, ты даже не представляешь. Баба Галя еще иногда приходит со своим котярой огромным. Мразь пушистая. –Антон почувствовал какую-то волну, подхватившую его. — Видел бы ты моего старшего брата-дебила… Такой мудак… — Стоп. — Арс замахал руками. Антон вопросительно приподнял бровь, замолкая. — Я что-то не так делаю? Ты просто не меняешь, вот меня и унесло, — зачем-то стал оправдываться Антон, всматриваясь в Арсения. — Нет, все отлично. Просто я увидел, что хотел. — Арс отставил кружку с чаем и подошел к холодильнику, вытаскивая бутылку с пивом. — Че, без алкашки совсем хуево? — С угасающей надеждой произнес парень. –Ну, я же первый раз, Арс. — Антон, вот когда ты начал, все было совсем безнадежно, –Арсений прыснул, открывая бутылку. — А на рассказе о семье я осознал, что не все так плохо. Только вот свое слишком личное лучше не вплетать в такие упражнения. Оно может потом боком выйти. — Арс? — Антон, наконец, тоже довольно улыбнулся, даже прикусив губу слегка. — Да? — У меня нет никакой бабы Гали и братьев тоже нет. Арс выдал эмоцию. Удивление. Впервые Шастун увидел настоящее охуевание на его лице: приоткрытые губы, вздернутые брови, проявившиеся складки на лбу. Слишком настоящая эмоция для Арсения. — Тогда я ошибался в тебе сильнее, чем нужно. — Куда-то вглубь комнаты пробормотал Попов. — Тогда ты молодец, ведь я тебе поверил.

***

Пара часов пролетела, как пара минут. Город утопал в вечернем омуте, окрашивая желтые шторы в оттенки медленно опускающегося за горизонт солнца. Люди спешили кто куда: некоторые шли уверенно, другие озирались, но их всех объединяло одно –желание попасть туда, где их ждут. Арсений с Антоном уже прошлись по «Меняй» столько раз, что у Антона закончились мысли, да и Арсений заметно подустал. Пива они выпили много. Шастуна хорошо подмывало и качало, поэтому он сразу забил софу, как место обитания на ближайшее время. Никто спорить не стал. Стул рядом с софой был занят Арсением, который от скуки сначала вырисовывал пальцем в воздухе непонятные узоры, а потом просто сидел, не делая ничего. Коробка от съеденного Антоном в одну харю чизкейка лежала рядом с его ногой, и он время от времени попинывал ее, чем вызывал раздражение Арса. В остальном же, можно сказать, что вечер удался. Если бы Шастун знал еще, как в таком состоянии пойдет на автобусную остановку, то вечер был бы даже отличным. Арсения, как проводника, он не рассматривал. После второй бутылки того уже хорошо так вштырило, что он даже в какой-то момент чуть не заснул. Шаст редко встречал людей с таким низким порогом стойкости перед алкоголем. Эд чего стоит — он на вечеринке полгода назад смешал виски с водкой в одной бутылке и почти залпом выпил. Не то, чем похвастаешься перед девушкой, но Шаст оценил, как и вся присутствовавшая тогда толпа. «Надо Эду написать, кстати. Что-то давно не базарили» — подумал парень, сидя на софе. Телефон он за вечер не доставал вообще, потому что оставил его в кармане куртки. В джинсах ютилась только пачка сигарет. Вставать было лень. Двигаться в принципе было лень. Он бросил взгляд на Арсения, который тоже сидел, но смотрел в пол, практически не шевелясь. Будто почувствовав на себе этот мимолетный жест, парень дернулся и заговорил: — Знаешь, Антон. Я очень влюбчивый человек. — Арсений посмотрел на него, приподняв голову. — И тебе понадобились ровно сутки, чтобы я сделал выводы. Дыхание Антона почему-то прерывалось, когда он услышал о выводах. К чему клонит пьяненький Арсений было понятно, да. Из неизвестного оставалось то, зачем он это говорит. Молчание, в некоторых случаях, скажет больше, чем могут выразить слова, посему Антон решил молчать и ждать. — Ты, блять, такой загадочный, но в то же время абсолютно неприметный. В толпе я бы никогда не обратил на тебя внимания, а когда ты сидишь здесь… — он зевнул. — Ты так напоминаешь мне меня. Господи, Антон, ты такой… такой… — Какой? — Антон не выдержал. — Alluring… «И как это переводится?» словарный запас Антона не ограничивался сотней слов, но этого он не знал. Хотя, может он и знал, но не мог вспомнить. Мозг подкидывал варианты, которые могли подойти под контекст, однако от этого лучше не становилось. — А по-нашему? Арсений резко встал с места и вплотную подошел туда, где сидел Антон. Он прикоснулся к его подбородку рукой и, заставив поднять голову, начал сверлить его взглядом из-под длинных черных ресниц. Антон ничего не предпринимал. Отчасти это было, потому что он не понимал, чего ждать после таких громких заявлений. С другой стороны выпитое пиво неплохо пошатнуло соображалку парня, поэтому он просто смотрел Арсу в глаза. В глазах не было ничего. Не было прежней мути — взгляд был чист, даже руки уже не дрожали. Он стоял прямо, не покачиваясь.Его опьянение будто рукой сняло, да и характерного запаха не было, что вызвало у Шаста вопросы. Нереально так быстро отрезветь, если только… — Поверил? — тон Арсения изменился. — Чему? — Антон все еще не понимал, что происходит и почему Арсений стоит так близко. — О чем ты? Раздался смех. Арсений сдерживал улыбку, которая сама тянулась на его лицо, пока Шастун не понимал, что происходит от слова совсем. — Арс, ты че ржешь? Арсений откашлялся. — Вообще, это был тест. Я хотел проверить твою внимательность и находчивость, — начал Арсений. — И, поздравляю, ты его провалил. Шастун стоял, приоткрыв рот. Он все еще был пьян. В голове возник резонный вопрос, который он и озвучил: — Че? Вздох. –Давай по порядку. Во-первых, я не выпил ни капли за сегодня. Все бутылки с пивом я лишь открывал и делал вид, что пил. Мне тебя еще родителям отдавать. Во-вторых, мне стало интересно, сможешь ли ты отличить игру человека от реального поведения. — Арсений попытался найти в глазах Антона нужную, по его мнению, реакцию. — И тут либо я слишком хороший актер, либо ты уж слишком плох в анализе. Антон накрыл лицо руками. В его голове было слишком много информации, которую размывал алкоголь, и до мозга она доходила очень медленно. — То есть ты меня просто напоил и теперь вкидываешь какую-то теорич… теотрит… — Слово не хотело произноситься. — теоретическую муть? — Да, признаю, давать тебе выпить было плохой идеей. — Арс кивнул. Самому себе, скорее всего. — Но я привык отдавать долги. — Бля, Арс… — Антон встал с софы и отошел от Попова. — Я тут уже подумал, что ты из ряда голубых. Попов слегка отпрянул. Ему явно не понравилось это высказывание в свой адрес, хотя такую реакцию можно назвать удивительной, после той сценки с пиздостраданиями ЛГБТ-подростка из короткометражек, которую он только что закатил. Чем он руководствовался — не понятно. Что он ответит — не ясно. И, видимо, единственная тактика, работающая с Поповым — ждать, что этот придурок выкинет, работала на все сто. Вопреки всему Арсений снова сократил между ними расстояние и оказался в паре десятков сантиметров от него, но в этот раз со спины. Коснувшись его плеч, тот слегка сжал их и произнес: — Не бойся слова «гей». Не бойся. — Он следил за мимикой Шаста, и как только тот повернул к нему голову с испуганной физиономией и бровями, поднявшимися настолько высоко, насколько возможно, Арс убрал руки. А потом рассмеялся, падая на ту самую софу. — Анто-о-он, ради этого лица стоит жить, — едва проговорил Арсений, давясь от смеха. — Дайте мне Джима Керри и я в лицо ему скажу, что он никто. Антон за эти несколько минут побил свой собственный рекорд по охуеванию со всего, что происходит. Арсений то ведет себя, как взрослый мужчина, то, как зануда-препод, то, как пидорас со стажем, а теперь он угорает над Шастом, нихуя ему не объяснив. — Вот знаешь, Арс. — резко выпалил парень. Арсений заинтересованно на него взглянул. — Ты сказал, что после суток общения со мной сделал какие-то там выводы… А я тоже сделал. Я сразу понял, что ты — ебанутый. И с каждым разом ты мне это только доказываешь! — Антон начал заводиться. Нервы у него были в порядке, но чертов характер Овна давал о себе знать. Или воспитание. Тут уж решайте сами. Главным было то, что Шастун разгорался. Как огромный костер. Его подпитывал алкоголь, обиды, усталость, желание быть самостоятельным, а Арсений стал лишь искрой, которая всё подожгла. Антону очень сильно хотелось кому-нибудь высказаться, выговориться. Он был не из тех, кто любит трепаться, да и с Эдом такие вопросы тоже не обсудишь — слишком близко знакомы. А тут есть Арсений, и хоть он раздражает, но из собственной-то квартиры ему от Антона никуда не деться. Арсений хлопал ресницами, но ничего не говорил. Он понимал, что любое его слово сделает только хуже. Если бы Антон мог представить, как Арсений ругал себя за этот неуместный прикол с бухлом и гейством, потому что он забыл, что Антон — подросток. Не взрослый мужик, который воспримет это, как шутку и скажет, мол, повыебывался и хватит, а подросток, загоняющийся по каждой мелочи. Он забыл, что нужно было быть мягче и не давить на него. Арсений же видел, что Антона что-то беспокоит, но подошел с самой неудачной стороны. И теперь молчит, ведь слов у него нет. Учить других людей легко, как и указывать на их ошибки. Гораздо сложнее разобраться в причинах. А Антон тем временем полыхал. — Арс… Меня дома пилят родители за этот ебаный универ, группашка все время пытается втянуть в мутную студенческую деятельность, у меня нет настроения, а единственный человек, который всегда был рядом и поддерживал, свалил на неопределенный срок в другую страну… –Шаст спустился на корточки, а лицо вновь накрыл ладонями. — И теперь я вижу, что для родителей важнее всего оставить меня гнить в этом городе с любой девушкой, которая родит мне детей, а я засяду в офисе до относительно зрелого возраста… — Он выплевывал слова, будто они были желчью. Накопилось. Накипело. Антон еле слышно заскулил и, найдя точку опоры, поднял голову на Попова, предварительно опёршись руками о пол. — Я не хочу этого, Арс… Я хочу в театральный, блять… Как ты… Арс вздрогнул и нервно сглотнул. Путь от софы до пола, на котором теперь сидел Антон был коротким. Он протянул Шастуну руку и жестом показал, чтобы тот взял ее, а после потянул на себя и помог встать. Он, молча, держа его за руку, повел на небольшой балкон, хранивший старую сушилку для вещей и пару коробок от прошлых владельцев, наверное. Солнце ложилось на них, мягкими лучами-руками обнимая их, будто прощаясь. Где-то во дворе играли дети, которых родители отпустили во двор перед выходными поиграть подольше. Набрав в легкие побольше воздуха, Арс повернулся к Антону. — Ты ведь куришь? — спросил тот, и, получив одобрительный кивок, продолжил. — Кури. Я вижу, что тебе хреново. Антон вытянул из кармана джинсов помятую пачку и достал одну сигарету. Предлагать Арсению он не стал, потому что не додумался. Он впервые осознал, как давно не курил, и теперь мозг требовал от него сделать все, чтобы организм получил свою дозу никотина. После пары затяжек, Антон буквально почувствовал, как начинает трезветь от свежего воздуха и сигаретного дыма. — Бля, Арс, я слишком много там наговорил чет. Забей. — Шастун глубоко затянулся. Арсений стоял, замерши, смотря куда-то вдаль. Он несколько раз размыкал губы, чтобы сказать что-то, но тут же смыкал их. Его терзали сомнения. С одной стороны, Антон вряд ли вспомнит все это в деталях, а с другой черт его знает. Решив, что молчать больше нельзя, Арсений скрестил руки на груди. — Антон, мне приятно, что я тебя вдохновляю, но не дай бог тебе на своей шкуре испытать то, через что прошел я… Раз уж у нас вечер откровений, тогда я расскажу тебе историю Сени. Не Арсения Сергеевича Попова, а семнадцатилетнего Сени из Омска с полными штанами перспектив и без четкого представления о взрослой жизни. –Он говорил медленно, расслабленно, с правильно расставленными акцентами. Было видно: сейчас он не играет. — Однажды родители Сени, всю жизнь мечтавшие о том, чтобы их сынишка стал нефтяником, обнаружили, что его нет дома, а на столе лежали записка, сообщающая о его погоне за мечтой. Оказавшись в незнакомом городе, Сеня поначалу снимал квартиру на деньги, накопленные им самим за неопределенный… — Арсений остановился, чтобы перевести дух, — срок. Экзамены он сдал сразу, потому что был прилежным учеником, да и харизмой многое вытянул. А потом деньги закончились. В общаге жить было можно, но учиться — нереально. Стипендии не хватало, поэтому приходилось подрабатывать. Учеба утром, днем работа, ночь за учебниками, под стоны из соседних комнат. Сене было сложно. Его хвалили учителя, но всегда просили отдыхать побольше, потому что в его мешках под глазами можно было спрятать грузовое судно. На личную жизнь времени не хватало. Да даже думать о ней времени не было. Весь первый курс Сеня учился и работал. Летом он понял, что с родителями общался только пару раз, и то, через третьих лиц. Стало стыдно. Но находиться в городе было дорого, а общежитие давалось только на учебный период. Пришлось ехать домой, выслушивать крики и ругань. Позже, они смирились. Сеня отучился все четыре года в таком же темпе: работа, учеба, работа, учеба, работа… — Арс… — И мне бы не было так обидно, если бы не отказы в театрах, кино. На протяжении трех курсов Сеня пробовался на кастингах, но никто мен… — короткий вздох — его не брал. Для кого-то он был недостаточно хорош в постановке голоса, для кого-то внешне… Причины находились сами собой. И в какой-то момент Сеню это достало, — парня слегка трясло, но он старался сохранять спокойствие и продолжать. — Сеня изменил в себе всё — снял широкие джинсы и надел узкие скини, перестал пить черный кофе, который так любил, начал слушать попсовые песни и танцевать хип-хоп, сменил прическу и стал очень глупо шутить, — на этой фразе он посмотрел на Антона и улыбнулся, а затем снова вернулся к серьезному выражению лица. — Он стал Арсением. Сеня потерял свою индивидуальность, но взамен получил известность. Его заметили в кино, а роли стали предлагать посерьезнее массовки. У него появилась возможность учиться дальше. И именно Арсений сейчас перед тобой. И у меня к тебе только один вопрос, Антон. — Арс говорил это в пустоту. — Ты хочешь, чтобы я тебя курировал, или подумаешь еще? В жизни полно дорог, по которым ты можешь пойти. Мне всего двадцать пять, а чувствую я себя на все шестьдесят, потому что пошел не по тому пути, и свернуть с него — будет означать конец, возврат в самое начало. У меня нет на это сил, Антон. А у тебя есть… Антон молчал, большим пальцем покручивая кольцо на руке. Он думал о сотне вещей, но в итоге все сводилось к истории Арса. Его терзали сомнения по поводу того, верить Арсению или нет, но факт оставался фактом — Арсению-Сене-Попову тоже хуево. — Я хочу, чтобы ты вел меня, Арс. Это лучше, чем сидеть здесь. А потом Шастун проанализировал речь Арсения до конца, нервно сглотнул и придвинулся ближе, опираясь о металлическое ограждение. — Ты еще можешь измениться. — Мне нужен кто-то, кто изменит меня. Сам я уже ничего сделать не в состоянии… — тихий шепот Арса услышал только Антон. Наверное, так и задумывалось.