Жить в твоей голове

— Шаст, я ушел, как родаков встречу — отпишусь! — громко выкрикнул Эд, при этом тихонько прикрывая дверь. Когда он пробежит пару лестничных пролётов, он поймёт, что чтобы не разбудить Арса, надо было не только не хлопать дверью, но и не орать на весь этаж, пусть и будет слишком поздно. Антон лишь махнул ему в ответ, присаживаясь на краю дивана, где лежал Арсений, уснувший на собственных сложенных ладошках. В их первую совместную попойку Шаста вынесло после пары банок и он думал, что это минималочка для всей их компании, но то, как понесло Арсения уже после первой надо было видеть: он всё-таки врубил музыку для стриптиза — не без помощи Эда — но ёбнулся, запутавшись в проводе от ноутбука. Не сдаваясь, тот вернулся на диван, начал рассказывать о том, как на втором курсе сбежал со свидания через окно, но застрял в клумбе и долго извинялся перед бабушкой, которой эти цветы принадлежали. С третьим поглощенным литром Арс уже плакал об Егоре, и хотел ему позвонить и выговориться, но Антон отобрал у него телефон и закинул к себе в рюкзак, хотя и сам был относительно пьян. Когда Эд пошел отлить, Арсений попытался засосать Шастуна, да и тот уже подавался вперёд, чтобы поймать его губы, но фраза «Э-э-э, вы тут чё устроили?» тут же вернула их в реальный мир. Схватив Антона за локоть — того, кто был более адекватным из этой парочки — Эд вывел его на балкон, оставив Арса на диване, лежащим и раскинувшим руки. — Ебать, Шаст, это ко мне белочка пришла или вы там реально сосались? — приложив два пальца к голове, хрипел Выграновский. — Бля-я-я-я-ть… Охуе-е-е-еть… Антон не знал, как это объяснить и свежий воздух никак не помогал. Минуту назад он даже не подумал о том, что придётся кому-то что-то объяснять. Он просто хотел смотреть в пьяные глаза того же цвета, что и последняя пачка скуренных Шастом сигарет. «Слепота» — гласила надпись на верхней части пачки, и Антон только сейчас осознал, насколько она символична. Если он не увидит больше этих голубых глаз, что он готов ослепнуть, скурив кучу сигарет, лишь бы не жить в мире, где нет Арсения. Пьяного, влюбчивого, странного — любого. Вытащив из кармана новую пачку, тот начал рассматривать её, пока Скруджи ходил кругами, матерился и ждал от Шаста хоть какого-нибудь ответа. Вытянув сигарету губами, Антон заметил фразу «Курение убивает» и тихо усмехнулся. «Курение не убивает, а добивает» — подумал парень и зажег кончик никотиновой палочки. — Я, кажется, влюбился, Эд… — выдохнув первую порцию дыма, произнёс Шастун, игнорируя мельтешащего парня. — И не ебу, что делать… — Та-а-ак, — в очередной раз протянул слово Выграновский, и, отобрав у Шастуна сигареты и зажигалку, он тоже сделал короткую затяжку. — И хуле я собственно узнаю об опидорасивании моих братанов самым, сука, последним? — Я не знаю… — И почему Арс молчал, чёрт ебаный? — Скруджи напрягался. Его можно было понять. — Не знаю, блять. Не знаю! — Антон выбросил с балкона потухший бычок и развернулся к Эду. — Я не думал, что так получится. Мы ходили, гуляли, занимались, а в какой-то момент я понимаю, что написать ему я хочу больше, чем кому-либо, что проводить время мне с ним в кайф, и что моя жизнь стала налаживаться. В голове порядок, цели появились четкие, надежда даже что ли. Эд сглотнул и посмотрел на Шастуна, слегка сгорбившегося и искавшего в его глазах поддержку. Он его видел таким лишь однажды. Когда они поссорились с Оксаной, и Антону перенести это было сложнее всех. Он ходил нервный, огрызался, очень много времени проводил в компьютерных клубах, почти не появлялся дома. Не пил, но пробовал травку, несмотря на все уговоры Эда этого не делать. До наркотиков дело не дошло, ведь Выграновский поднял на уши всех своих друзей, чтобы никто не продавал Шастуну ничего тяжелее травки. Антон не узнал об этом случае, потому что после пары отказов, тот и сам отказался от этой затеи. Эд ему тогда сказал, что просто так дурь он не достанет и Антон смирился, а чуть позже пришел в норму. Дружба с Антоном отчасти держала на плаву и самого Эда, потому что, даже учитывая периодические заскоки, Антон всегда был братом, которому не плевать. Не плевать, когда Эда называли фриком, за кучу татуировок на теле. Не плевать, когда после неудачно перенесенного ларингита его голос стал хрипеть. Не плевать, когда Яна бросила его, сказав, что успеха он не добьётся, сидя в гаражах и мечтая о карьере репера. Антон видел, как били практически каждую из его тату, повторяя, что они охуенные. Антон обещал отпиздить тех, кто спародирует хрипцу Эда. Антон говорил, что он найдёт себе девушку в сотни раз лучше. Не много нужно было Эду для того, чтобы восстановиться. Пара слов со стороны Антона — человека, которому не плевать — и Выграновский был готов заново жить, потому что знал, что за его спиной есть Шаст. И Эд понял, что теперь ему должно быть не плевать. — Прям пиздец втюрился? — с ноткой сожаления спросил парень, опираясь о металлическую конструкцию. — Как я в Янку? — Пиздец. — Антон вздохнул, вспоминая Яну. Она красивая. Все хотели быть с ней, а она выбрала Эда. Они смотрелись рядом как принцесса с драконом. Эд тогда почти согласился ради неё свести тату с лица, но вовремя остановился. Яне хотелось сделать из Эда того, кем он не был, а Эд хотел её. Они расстались после года отношений, и в жизни Антона это был один из самых странных периодов. Эд отошел от крю. Днями пропадал. Не отвечал на сообщения в мессенджерах. Его тогда накрыло любовью накрыло с головой.— Но… — Что но? — Вы были влюблены не друг в друга, а в образ. Ей нравился ты как типо бэдбой, а тебе она как барби. Я имею ввиду… Бля… Ну ты же сам понимаешь? Вы любили образы. — А ты что любишь? — прошептал Эд так тихо, что даже хрипа в его голосе слышно не было. — Как бы по-уебански это не звучало, но в Арсе интересна душа… — Антон посмотрел в дверной проем, где виднелся край дивана и сползающий с него Арсений. — Ду-ша. — Пиз-дец, — с той же интонацией произнес Скруджи, выбрасывая бычок по траектории, что и Шастун пару минут назад. — Я тут, бля, не советник, но, бля, ты это… Охуел ты, конечно, такое не говорить мне. Короче, это нужно запить. — Определённо. — Но если что, ты можешь всегда мне на него пожаловаться, — вдогонку заходящему в комнату Шасту произнёс Выграновский. — Наверное. — Наверное, да. И они запили. А Арс уснул. И до сих пор спит, пока Антон медленно проводит по его вспотевшим и спутанным волосам. Спящий Арсений никогда не казался ему настолько беззащитным, как сейчас. Где-то во дворе шумели машины, животные, люди. 70 децибелов, тихо сопящий Арс и желудок Антона, еле-еле работающий после вчерашней тусовки. — Антон? — на выдохе спросил Арс, не разлепляя глаз. — Ага, — пожалуй слишком радостно отозвался парень. — Я уже проебал работу? — Кажется… — Антон зажал кнопку разблокировки, и на экране загорелось «10:36». — Да, ты её проебал. — Отлично, — Арс привстал на локте, глядя в глаза Антону, сидящему у его головы. — Есть идеи на сегодняшний день? — У меня их никогда нет. Я максимум, что могу предложить — это в кино сгонять. Но, имей ввиду, что мне еще на пары к обеду. — Очень серьёзно произнёс Антон, рассматривая единственное кольцо на руке. Остальные он снял, потому что с Арсением он практически не нервничал, а носить их, как аксессуар или бижутерию, смысла не видел. — Я же ме-е-енеджер. — А я актёр. И у меня тоже нет идей, поэтому расскажи мне пока, что было вчера. Эда в квартире нет, так-то я бы его попросил. Он классно байки травит. — Лёг на спину и вновь прикрыл глаза. — И в чём еще Выграновский лучше меня? — Антон обиженно поджал губы. — Ну, по многим экстра статам… — начал, было, Арсений, но потом рассмеялся. — Эд — не ты, солнце моё. — Склеил бы его? — неожиданно даже для самого себя спросил Шастун, прокручивая кольцо на пальце. — Честно? Нет. С ним интересно общаться, он как друг охуенный, да и внешне он хорош, но, как оказалось, в моём вкусе высокие русые мальчики со светлыми глазами. — Арс перехватил его руку с кольцом, отвлекая внимание Антона на себя. — Я склеил тебя, Антон. И не жалею об этом ни на секунду. — Ты вчера попытался меня засосать, пока Эд был в толкане. — Это я помню. — произнёс Арс, будто это было чем-то элементарным. — Мне показалось, что ты очень красивый был в тот момент. — А то, что я там на балконе камингаутился, как долбоёб, думая, что ты вырубился, тебя не смутило? — Нет. Чем раньше ты бы это сделал, тем легче будет тебе жить. — пожал плечами Арсений. — Ну, и еще, я вряд ли смог бы так долго терпеть, скрываться от Эда, играть в прятки, целоваться по углам. — Вот ты охуел, конечно. — Возможно… — Арс дёрнул его за руку, и тот по инерции развернулся. — Просто скажи, что ты тоже ни о чём не жалеешь, позволяя мне находиться рядом. Антон завис на секунду. Позволяя ему находиться рядом? Арсений задал вопрос, который характеризовал его лучше, чем все сказанные за эти три недели слова. Он до сих пор не верит, что его симпатия взаимна. Он не спрашивает, жалеет ли он о том, что выбрал Арсения. Он просит разрешения на нахождение рядом. — Я не жалею ни о чём, Арсений. И целует. Целует, топя в этом поцелуе все блядские сомнения. Не заходит дальше, не касается лица, шеи. Арсений понимает и принимает это, слегка вытягиваясь вперёд, но рукой всё равно пытается поймать руку Антона и переплести пальцы, чтобы убедиться в реальности происходящего. Слишком уж часто он сомневается в ней. — Хотя нет, есть одна вещь, о которой я буду жалеть. — Антон повис над Арсением, облизывая губы. — Я буду жалеть о том, что разочарую тебя в чем-нибудь. — Похуй, Антон…

***

— Да, Лазарь? — едва приложив трубку к уху, произнёс Арсений. — Попов у аппарата. Антон ушел в университет, пообещав, что подойдёт сразу в кино. Они не решили, на что пойдут, поэтому Арс сказал, мол «выберем на месте». Всегда так делал. — Ты как? Давно не звонил, я переживаю за твой зад вообще-то. Лазарь всегда переживает за Арсения. Сколько себя помнит, столько переживает. Если бы не эта его позиция про табу на отношения, Арсений бы встречался с ним, потому что добрее и чище человека он никогда не встречал. Сережа даже документы собирает на то, чтобы ребёнка усыновить. Огромный шаг, на который он идёт с улыбкой на всё лицо и ответственностью, равной силе сотен титанов. Арсений неимоверно сильно уважает Лазарева, как личность. А еще он помнит, как сложно ему было адаптироваться в Питере в первые годы, и с каким трудом он выкарабкивался из трудностей, взваленных на его плечи родителями. Это их и объединило в своё время. — Я в порядке. — И ничего не расскажешь больше? Не узнаю тебя, Попов. Обычно не заткнуть, а тут… Я в порядке, — спародировал его Сережа. — У кого перенял немногословие, признавайся? — Ладно, слушай. Помнишь же паренька, про которого я тебе говорил? Чтоб ты его под крыло своё взял? — Не говори, что ты второкурсника совратил… — Арсений буквально почувствовал, как Лазарев закатывает глаза на этих словах. — Не совратил… — Арс прикусил нижнюю губу. — Я сам, как второкурсник втюрился. Он еще ходит весь такой… Это я важный, как хуй бумажный, а он обычный совсем. Высокий, русоволосый, зеленоглазый, но зацепил, зараза. Думал сначала, что переболею, да отпустит, а он чаще мелькать стал на моей хате, шутить много, касаться его хотелось… Я и касался. И понял, что всё… — Пропал? — Пропал, Лазарь, — кивнул сам себе Арсений. — Мне через пару дней возвращаться, а я не хочу его тут оставлять. Что я буду там вечерами делать? — Работать. Я по какому поводу звоню, собственно. Препод срочняком нужен, Кудрявцева Лера в декрет уходит, а тут набор в новые группы идёт. — Думаешь, вывезу? — Попов открыл холодильник, в котором таились вчерашние суши. — Ну, думаю, да. Ты же своего второкурсника учил.– на одном тоне произносил Лазарев. — Он как отзывается? — Он сказал, что я херовый препод, — Арсений рассмеялся. На другой стороне рассмеялись в ответ. — Я ему не верю. — Я тоже. Ладно, Поповский, когда приедешь мне ответ дашь, а пока разбирайся со своей влюбленностью. — Лазарев мирно ждал, пока Арс скажет что-нибудь в ответ. — Обязательно обсудим это по приезде. Пока, Лазарь. Спасибо за звонок. — Давай, пока. И звонок сброшен. Арсений стоит с открытым холодильником и радуется, что вчера взял сет только из холодных роллов. Вытащив одну из коробочек, пару соевых и васаби, парень расположил всё это на барной стойке. — Палки забыл взять, блин, — ругнулся себе под нос Арс, который уже залез на высокий стул. Вместо палок Арс в итоге взял вилку и, дожевывая второй ролл, он понял, что нужно собирать вещи. И покупать билеты. И прощаться с коллегами. Но главное — не позволить Антону сдаться, и еще раз переговорить с его родителями. Вот и список дел составлен. Отлично.