Братство

      Юнги проснулся от звонка телефона, и только через несколько секунд осознал, что этот звук был во сне, а не в реальности.       Как обычно и случалось по утрам, проснулся он с резким рывком, из-за которого скатился с дивана. При этом он не только ударился затылком о пол — даже не деревянный пол, а просто-напросто бетонный — но и умудрился заехать локтем по сломанному журнальному столику. Юнги ещё не успел полностью открыть глаза, как уже услышал грохот, с которым всё, что стояло на столике, попадало на пол. И понял одно.       Он, наконец, доломал этот проклятый стол.       Несколько секунд ему не хотелось ни двигаться, ни открывать глаза — а желательно ещё и не дышать, если бы такое было возможно. Юнги знал: если он посмотрит на часы на другой стороне комнаты, то обнаружит, что не подремал и часа. Вообще, он бы с радостью притворился, что проспал целый день, пусть это и было бы очевидной ложью. В ушах до сих пор негромко отдавался звук трезвонящего телефона — он даже скорее ревел, чем звонил. Словно вой сирены, который проникает прямо в мозг и заставляет сильно сжимать зубы. Что ему такое снилось? У Юнги никак не получалось вспомнить. Хороший сон или кошмар? Или же это вообще была просто пустота, пронизанная раздражающим звуком? Ну, если во сне звонил телефон, значит точно был кошмар, тут без сомнений… Юнги тяжело вздохнул и наконец-таки приоткрыл глаза, прищурившись и уставившись в потолок. Комнату заливал яркий свет утреннего солнца, который проникал через окно за его спиной. Всё чуть ли не сияло, и Юнги легко мог представить себе небо без единого облачка — такое насыщенно-голубое, солнце на котором будет висеть целый день. Лето в самом разгаре, ни намёка на дождь. Интересно, где сейчас остальные ребята? Чем заняты? Наверняка они уже несколько часов назад приготовили всё к путешествию, а он вот даже не одет, и сумка не собрана. Что он делал рано утром, когда вернулся домой? Ну…       Юнги медленно повернул голову, чтобы осмотреть комнату. Этот журнальный столик всегда был сломан, но с помощью куска шпагата держался более-менее устойчиво. Хотя от сильного удара с покосившейся столешницы всё обычно падало, однако стол продолжал упорно стоять, бросая вызов сложностям в виде ударов ладонями и пинков ботинками. Обычно в таких случаях надо было просто всё поправить и сложить свалившиеся вещи обратно наверх, но только не в этот раз: сегодня несчастный предмет мебели окончательно и бесповоротно погиб. Левая ножка прямо перед его глазами — которую Юнги надёжно обмотал шпагатом, чтобы она не шаталась — теперь оказалась согнута под таким углом, что по ней прошла яркая трещина. Явно именно сюда ударился его локоть несколько минут назад. Он видел торчащие края, из-под тёмного покрытия показалось светлое дерево, словно белые зубы за губами во время улыбки. Юнги потянулся рукой потрогать место слома, но быстро отдёрнул палец, боясь вогнать себе занозу. Бечёвка, обмотанная вокруг второй ножки, теперь провисла, как гамак. Столик ещё была возможность как-то починить, только сейчас у Юнги не было на это времени — как и на сбор свалившихся на пол вещей. Он считал себя везунчиком уже потому, что ничего не приземлилось на него — на его голову, если точнее. На полу валялась небольшая горка газет, всякие жестяные банки, обёртки и контейнеры от еды, однако ещё Юнги видел лежащий всего в паре сантиметров от его носа телефонный справочник, который открылся, когда упал. Страницы под собственным весом книги заломались, обложка слегка погнулась. Если бы эта вещь прилетела ему на голову, то возможных исходов было бы два: то ли разбитый и кровоточащий нос, то ли Юнги потерял бы сознание. Хотя последний вариант звучал сейчас привлекательнее бодрствования.       Рядом лежала открытая полупустая пачка сигарет. Юнги потянулся к ней, пробежался по верху большим пальцем, считая содержимое: одиннадцать маленьких палочек с фильтром, уложенных в два ряда. Он приблизил пачку ко рту, зубами вытянул одну сигарету, после чего отбросил упаковку на диван и сунул руку в карман джинсов за зажигалкой. Он медленно приподнялся, придержал дёргающееся пламя на кончике сигареты, а когда тот начал тлеть, то сделал короткую затяжку дабы помочь табаку разгореться, и выдохнул через нос. Быстрым движением запястья он снова щёлкнул зажигалкой и глубоко затянулся, задержав дым в лёгких. Юнги поднялся на ноги, держа сигарету между средним и безымянным пальцем. Он выдыхал дым уголком рта, когда вдруг заметил вьющийся по полу чёрный провод, на который глупо вылупился. Сигарету до рта он так и не донёс — она замерла перед его слегка поджатыми губами.       Всюду валялись кусочки разбитого телефона.       Юнги медленно опустил сигарету, осматривая устройство. С задней его части зияла дыра. По идее, туда должна была быть подключена трубка, которую Юнги тоже обнаружил недалеко — во всяком случае, бо́льшую её часть. Телефон больше не был похож на то, как выглядел вчера — он в принципе стал мало похож на телефон. Вместо трубки в виде пластикового чуть изогнутого прямоугольника, который должен быть соединён с основным аппаратом чёрным кручёным проводом, перед ним лежал кусок пластика, от которого шёл провод, все внутренности в виде металла и чипов оказались напоказ, а остальное осталось на полу крупными осколками. Один кусок лежал прямо около его ботинка, и, посмотрев на него, Юнги вспомнил про бандану на руке Чимина. Про счастливую бандану Намджуна, закрывающую порез около локтя мальчишки, оставленный куском стекла, на который тот напоролся. Корпус телефона тоже лежал на полу, а не стоял на своём обычном месте на маленьком столе около телевизора, и в сеть он не был воткнут — никакого мигания диодов, оповещающих о пропущенных звонках. Чёрный пластик разбился в нескольких местах, сверху отсутствовал довольно большой кусок корпуса, прорезиненная клавиатура, которая должна быть внутри аппарата, тоже валялась на полу. Юнги почему-то не мог отвести взгляд от куска белой резины, и обратно к реальности его вернул только упавший на джинсы пепел.       — Ну блять…       Он быстро смахнул пепел свободной рукой и обнаружил, что на ткани, оказывается, прожглась дыра — причём довольно большая, Юнги мог бы просунуть туда мизинец. Края её окрасились чёрным из-за пепла, и была видна чуть покрасневшая кожа. Юнги затянулся сигаретой, прежде чем снова посмотреть на телефон, который выглядел так, будто взорвался, хотя на самом деле всё было не так. Это не телефон взорвался, а, скорее, Юнги сам, и после его порыва ярости от устройства остались лишь куски пластика и порванные провода. Повезло ещё, что всё ограничилось только телефоном, и ничего больше не пострадало — телевизор, например. Ну, это если не брать в расчёт сломанный покосившийся столик. Юнги закрыл глаза, потянулся пальцами потереть переносицу и снова вздохнул. Он чувствовал, как накатывает головная боль. Отлично. Пару минут он просто сидел на месте с закрытыми глазами, а потом повернулся и посмотрел на часы. Пол одиннадцатого. Три с половиной часа сна — практически столько же, сколько он проспал за всю последнюю неделю. Лучше, чем ничего, пусть даже самочувствие и отвратительное.       Интересно, что думает Ара, когда он не позвонил и не появился на смене, о которой её практически умолял? Пыталась ли она с остальными снова до него дозвониться, в ответ слыша лишь гудение в трубке, словно от роя жужжащих пчёл? И после они просто положили трубку… или, может, разбили телефон ко всем чертям, прямо как он?       Юнги затянулся сигаретой, вспоминая о встрече в депо, которая началась ночью и плавно перетекла в раннее утро. Он тогда вскоре после выхода из дома думал вернуться, потому что убегать среди ночи — это как-то по-детски. Пару лет назад он помчался бы туда без раздумий, но не сейчас. Раньше — когда Юнги учился в старшей школе — у него была на такие приключения и энергия, и время; он бы к ребятам на своих двоих рванул. Но сейчас едва получилось уговорить себя пойти. Чересчур много работы, никакого свободного времени — он слишком устал физически и морально, чтобы переться через полгорода. Слишком много препятствий стояло на пути между ним и встречей с друзьями. Однако потом он подумал о ребятах, обо всём, с чем им приходится справляться в жизни: Тэхён, который на улице бывает чаще, чем в помещении, если только не отсиживается в какой-нибудь грязной комнатке захудалого мотеля, за которую заплатил скопленными с продажи краденого деньгами; Чимин, которому необходимо иногда оказаться подальше от своего бесполезного отца, чтобы он мог хотя бы подышать без риска получить затрещину; Чонгук, который любит периодически сбегать из дома и вечно ищет на свою голову неприятности; Намджун, откладывающий деньги, чтобы попытаться воплотить в жизнь их общую мечту; Сокджин со всем тем адом, который идёт наряду с учёбой в колледже; и Хосок…       — Вот уж кто настоящая загадка, — пробормотал Юнги, стряхивая пепел на журнальный столик и выпуская изо рта струйку дыма.       Что происходит с этим парнишкой? По поводу остальных у Юнги хотя бы были предположения, но Хосока он до сих пор пытался понять. И прекрасно знал, что на того так влияют вовсе не вступительные экзамены, совсем нет. С Хосоком определённо происходило что-то ещё, что так легко не определишь. Раньше парень был болтливым, а теперь больше молчал, и такая резкая и очевидная смена поведения почти пугала — он будто стал совершенно другим человеком. Юнги вспомнил, что Тэхён говорил про это приключение, мол, пока не станет слишком поздно. «Пока мы не стали все меняться, отдаляться друг от друга. Пока мы не начали взрослеть», — сказал он тогда с широко распахнутыми глазами и искренним выражением лица, на котором явно читался ужас вперемешку со смиренной верой в то, что это действительно произойдёт.       Тэхён был прав. Они все уже начали меняться, и до конца года… Мелкие, естественно, продолжат общаться, Хосок тоже может провести с ними год или два, пока не найдёт в колледже другую компанию. У Юнги с Намджуном запланировано партнёрство, Сокджин точно будет звонить им раз в несколько дней. Изменения неизбежны, они совершенно естественны, однако Юнги бы пока не хотелось, чтобы они происходили. Оставленные без надзора ребята могут пойти по кривой дорожке. Тэхён вот уже на полпути — старшую школу бросил, сбежал из дома с одеждой в рюкзаке и головой, полной глупых идей — и Чонгук тянется в эту же сторону. Если Чимин останется с этими двумя, то точно проебёт свой единственный шанс на достойное будущее. А ему образование необходимо, ни в коем случае нельзя тут всё запороть.       Юнги глубоко погрузился в свои мысли, поэтому не сразу заметил, что от сигареты остался практически один лишь фильтр. Он рассеянно посмотрел на неё, а потом погасил о сломанный столик и со стоном поднялся на ноги. Мышцы затекли после работы и сна на диване вместо нормальной кровати, поэтому он некоторое время потягивался, разминал плечи, наклонялся, стараясь коснуться пальцев ног, и поворачивался, чтобы расслабить напряжённую спину. Юнги увидел свою куртку на подлокотнике дивана, поднял пачку сигарет и сунул её в карман. Затем опустился на колени, торопливо снял с ног ботинки и понёс их наверх. Он очень осторожно ступал голыми ступнями по деревянным ступенькам, стараясь не напороться ни на какой торчащий гвоздь. Поднялся на второй этаж, прошёл по коридору к спальне, там бросил ботинки около кровати, а потом задумался, куда же запихал свою сумку, в которую поместится всё нужное. Проверил под кроватью — ничего — и в итоге обнаружил её глубоко в шкафу. Это была дорожная сумка цвета хаки с тёмными деталями и ручками, похожая на армейскую — с кучей карманов и отделений — которую Юнги не вытаскивал так долго, что она покрылась приличным слоем пыли. Он отнёс её на кровать, а там уже в одном кармане нашёл кучу чеков и автобусных билетов, оставшихся с последнего раза, когда он пользовался сумкой. Это было несколько лет назад, Юнги ещё учился в старшей школе. Он наврал родителям, что будет ночевать у Намджуна, а вместо этого проехал с ребятами полстраны, чтобы посмотреть концерт — Чонгук тогда еле-еле вырвался. Тринадцатилетний, самый младший из компании, но даже в те годы он уже прилично вырос к явному неудовольствию Чимина. Юнги сдул с сумки основную массу пыли, а остатки вытер быстрым движением руки, поморщившись от ощущения, как она прилипает к пальцам.       Теперь нужно было собраться, причём основательно, поэтому он схватил с прикроватной тумбочки завалявшуюся там ручку и почеркал ею по тыльной стороне ладони, пока не увидел следы чернил. Тогда Юнги сел, на обратной стороне одного чека принялся составлять список, а спустя минуту остановился и прочитал перечисленное: деньги, нижнее бельё, запасные футболки, медикаменты, принадлежности для гигиены, телефон И зарядное устройство. Он задумчиво постучал ручкой по нижней губе, осматривая список. Тэхён мог сколько угодно заявлять, что деньги им не нужны, но это всё равно неправда, потому что нужны как минимум на еду и проживание. Они же не будут рыться в мусорных контейнерах и спать на скамейках. С запасным бельём и одеждой всё очевидно, но слишком много тоже не стоит набирать — они обязательно найдут способ стирать грязные вещи, и вообще Юнги собирал лёгкую сумку, чтобы не таскаться целыми днями с тяжёлой ношей. Под медикаментами подразумевалось содержимое ящика в ванной, пусть даже и звучало это глупо. Если кому-то из ребят станет плохо от некачественно приготовленного фаст-фуда, которым они по-любому будут питаться вместо нормальной еды, то его ещё поблагодарят за предусмотрительность. Принадлежности для гигиены и большое полотенце можно будет запаковать после душа, и Юнги обязательно планировал завернуть всё в целлофановый пакет, чтобы ничего случайно не протекло в сумку. Последнее — телефон и зарядное устройство, это на всякий случай. Ему не хотелось думать о том, какая непредвиденная ситуация у них может произойти, но поступить так будет просто разумно. Юнги подумал, ещё раз перечитал список, а когда убедился, что всё нормально и он действительно не забыл ничего важного, то оставил чек на кровати и ушёл в ванную.       Он включил душ и прислушался к звукам, с которыми вода поднималась по старым трубам, прежде чем хлынуть ему на голову — естественно, она оказалась ледяная, как и всегда, поэтому Юнги оставил её нагреваться, а сам принялся стягивать с себя одежду. Чуть позже, сунув руку под струю, он обнаружил воду тёплой, не горячей, и прикинул, что лучше наверняка не станет. Он ступил в ванную, однако когда принялся мыться, то вода даже приблизилась по температуре к горячей. С его волос стекали пенные ручейки шампуня, а Юнги снова вспомнил о том глупом телефоне. И, размазывая по коже гель для душа, он осознавал, что совершил большую ошибку — но ещё понимал, что для таких мыслей уже поздно. Он ополоснул лицо ледяной водой и почистил зубы, наблюдая за своим отражением в зеркале над раковиной, которое рассекала еле заметная трещина: опухшие глаза, из-за которых он, даже бодрствуя, казался полусонным, под ними тёмные круги, а ещё губы слегка обветрившиеся из-за того, что он вечно кусает их, когда не курит. Юнги выглядел дерьмово, и его вид весьма хорошо подходил ситуации, потому что чувствовал он себя так же.       Он вернулся в спальню, рассеянно оделся — пакет со средствами гигиены и медикаментами кинул рядом с сумкой, чтобы потом можно было всё запаковать. Натянул на себя джинсы и белую хлопковую футболку, растрепав в процессе свои влажные волосы. Погода при взгляде из окна казалась довольно жаркой, поэтому надевать что-то ещё смысла не было. Юнги расстелил полотенце, уложил в него бельё с носками и скрутил в аккуратную колбаску, которая отправилась в сумку. Сверху добавил слой футболок и ещё пуловер на случай, если изменится погода. Обуви запасной брать не стал, просто надел свои ботинки и надёжно завязал шнурки. Потом заглянул в пакет и перебрал всё содержимое: коробочки аспирина, дешёвое обезболивающее, таблетки от аллергии и всякие остальные пошли во внутреннее отделение сумки вместе с рулоном бинтов. Не то чтобы он собирался, особо вспоминая о Чимине, но ночной инцидент на Юнги определённо в некоторой степени повлиял. Когда всё было готово, он свернул пакет, сунул его внутрь к футболкам, подхватил телефон с зарядником, кошелёк и сумку, и двинулся вниз.       Юнги заряжал мобильник во время завтрака, положив его на диван рядом с сумкой и курткой, чтобы ничего случайно не забыть. Однако пока он пытался есть, взгляд всё время невольно возвращался к разломанному на кусочки телефону, и еду по тарелке он, скорее, катал, чем реально её проглатывал. Юнги ощущал вину, а осколки служили постоянным напоминанием о его истерике, и съел он совсем немного риса, прежде чем тот начал застревать в горле, отказываясь уходить ниже. Решив не выбрасывать продукты, Юнги сложил кимчи, рис и тофу в контейнер, который завернул в целлофан и тоже положил в сумку.       — Ну, а чего добру пропадать, — пробормотал он себе под нос, отключая телефон от провода, и сложил зарядное устройство в одно из внешних отделений сумки.       Телефон и кошелёк отправились в карман джинсов вместе с зажигалкой, а потом Юнги повязал на бёдра свою куртку. Довольный тем, что всё готово, он вышел из дома, запер дверь. Закинув сумку на плечо, он глубоко вздохнул и зашагал по тропинке к выходу на главную улицу.       Вскоре после выхода из дома головная боль стала чуть отступать, чему Юнги совсем не удивился, потому что его снова захлестнуло то странное ощущение, будто с плеч сняли груз — не давил извечный стресс. Он даже готов был припустить по улице бегом, да так бы и сделал, только вот люди бы пялились. Не то чтобы сейчас на улице находилось так уж много прохожих — в основном мимо проезжали машины, автобусы, велосипеды и мотоциклы. Естественно, ведь большинство людей в такое время учатся или работают, чем, по идее, должен заниматься сейчас как он сам, так и остальные ребята. Юнги как раз был бы на пути к ресторану после уборки в большом офисном здании, где работники смотрели бы на него так, будто он какая-то диковинная зверушка, а не такой же трудящийся человек, как они. Однако вот он шагает по улице столицы с сигаретой в зубах и сумкой на плече, которая теоретически сейчас является его домом: переносным домом, где есть лишь самое необходимое.       Местом встречи была автостанция неподалёку от депо, откуда отправлялись только междугородние автобусы. Та самая, с которой они ехали на концерт несколько лет назад. Юнги решил дойти пешком, потому что погода была довольно хорошей, и при этом не сильно жаркой — лёгкий ветерок играл с его влажными волосами, которые быстро высыхали. Он думал, что в такую погоду их путешествие окажется вполне приятным, куда бы они ни отправились — а куда они отправятся, он, конечно, не имел ни малейшего понятия.       — Зная Тэ, можно ожидать какого-нибудь Томбукту, — сам себе сказал Юнги и рассмеялся.       Если честно, ему не было особо дела до того, где именно они окажутся, что довольно странно, потому что обычно он любил всё заранее спланировать, и потом придерживаться расписания — как вот, например, с тем списком. И всё же ему было совершенно плевать. Неужели это и есть удовольствие от приключения? От того, что ты не знаешь всё наперёд, а обнаруживаешь по ходу дела? Ответом наверняка было «да», но друзьям бы он в таком не признался, потому что звучало глупо — нечто в таком духе вполне мог бы выдать Чимин, после чего остальные обязательно бы начали над ним подшучивать. Однако всё равно Юнги чувствовал предвкушение и лёгкое волнение где-то в районе желудка, которое там не появлялось уже довольно давно. Он вытащил сигарету изо рта, стряхнул с её кончика пепел, и в этот момент заметил знакомое белое пятно через дорогу: рубашка школьной формы. Около магазинчика прогуливала уроки смешанная компания школьников в повязанных вокруг поясов пуловеров — прямо как у него куртка — с телефонами, банками газировки, торчащими из уголка губ палочками леденцов или мороженым в руках. А они так когда-нибудь прогуливали? Насколько Юнги помнил, когда их компания сбегала с уроков, они никогда не ходили с газировкой и конфетами — всегда в их руках был дешёвый алкоголь или сигареты, даже когда детишки учились только в средней школе. «Наверное, это многое объясняет…» — Юнги невольно вспомнил, как Тэхён ночью достал из рюкзака пиво. Он наблюдал за школьниками, пока шёл мимо них, а потом, спускаясь вниз по улице, перевёл взгляд на свои ботинки, решив, что они интереснее. С каждым шагом шнурки чуть подскакивали, и Юнги заметил, что один из них завязан не так уж хорошо.       Когда он снова поднял взгляд, то увидел, что приближается к автостанции — массивное здание из стекла и металла можно было разглядеть на довольно большом расстоянии, потому что оно раздражающе отражало солнечный свет ему прямо в глаза. Юнги невольно прищурился и отбросил окурок, который приземлился в водосточный желоб. Он издалека увидел небольшую компанию людей, одетых преимущественно в чёрное, и тут же понял, кто это — ну, а какие ещё идиоты напялят на себя чёрное в жару? Только его друзья, в этом можно даже не сомневаться. Он не стал заморачиваться и пытаться их пересчитать, решив, что лучше посмотрит, кто там есть, когда доберётся. Один из ребят заметил его, потому что раздался громкий ор — Тэхён, без всяких сомнений — на который Юнги лениво махнул рукой.       — Ты проспал?! — решил Тэхён пошутить, правда на таком расстоянии не смог увидеть, как Юнги закатил глаза.       — Если бы! — прокричал он в ответ, который вызвал пару смешков.       Юнги приблизился и насчитал шесть голов — значит, он появился последний. Часы на телефоне говорили, что пришёл он минут на двадцать раньше назначенного времени, однако почему-то ощущал себя опоздавшим. Ребята устроились на каменных ступенях автовокзала в три уровня: Чимин, Сокджин и Чонгук сидели на самом нижнем, на ступеньках, держа сумки то ли на коленях, то ли прижатыми к груди, то ли где-то под ногами, чтобы не мешались; Хосок с Намджуном взгромоздились на невысокую бетонную стенку-ограждение с одной стороны лестницы, а Тэхён стоял на верхней площадке и ходил туда-сюда. Юнги внимательно всех осмотрел, преодолевая последние шаги по улице.       Намджун уселся на краю стенки, его сумка стояла прямо под ногами, обутыми в Тимберленды, которыми он приглушённо отбивал случайный ритм по бетону. Джинсы и белая футболка под чёрной худи, а под капюшоном кепка, блокирующая бьющий в глаза свет солнца и скрывающая его выкрашенные в светлый блонд волосы. Сзади за ним боком устроился Хосок, вытянув ноги вперёд и уложив их на ступеньки — его присутствие стало неожиданностью. Юнги думал, что он не появится, или что хотя бы опоздает, однако вот Хосок оказался здесь, причём с довольно безмятежным выражением лица. Тонкий плащ спускался по его плечам, собираясь вокруг локтей, внизу виднелась серая футболка, показывающая его тонкую фигуру, а в руке парень держал почти пустую бутылку воды. Чонгук сидел справа на ступеньке, подтянув к себе колени и оперевшись на них локтями. Он был в чёрной худи, но без капюшона на голове, а за его дорожной сумкой виднелся только воротник футболки с кусочком какого-то принта. Сокджин, который устроился на ступеньке с левой стороны, аккуратно убрал с глаз сумку, затолкав её за свои ноги. Он был одет в то же, что и ночью — видимо, собирался в спешке. А между ними двумя сидел тоже не переодевшийся Чимин. Юнги сначала задумался, собирался ли тот вообще, но потом заметил у него на коленях рюкзак. Ну, у Чимина хотя бы хватило ума прийти в футболке-поло, а то остальные точно в такую погоду скоро перегреются. Тэхён был как большинство — в чёрном капюшоне, скрывающем его тёмно-коричневые волосы, и белой футболке, которая в кои-то веки оказалась не порвана и ничем не заляпана, а его рюкзак стоял у стены рядом с ботинками Хосока. Юнги подошёл прямо к ступенькам и остановился, посмотрев на ребят:       — Доброе утро, дети, — поздоровался.       — И пожилым тоже доброе утро, — поправил Чонгук, а их старший друг стрельнул в него недовольным взглядом.       — И что, мы на автобус запрыгиваем?       — Мечтай, — возразил Тэхён. — Небось, ты хотел бы ехать на автобусе, чтобы весь день сидеть. Но нет, — он наклонился, подтянул к себе рюкзак, закинул на плечи и спустился на ступеньку вниз. — Мы отправимся пешком! — некоторые на это объявление издали страдальческие стоны. — Да ладно вам, деточки. Пойдёмте.       — И куда же мы идём? — спросил Хосок, отодвигаясь от стенки. Рюкзак висел в его свободной руке, и он не морщился. Наверное, извечная головная боль его, наконец, отпустила.       — Туда же, куда и я.       — Ты предлагаешь нам идти за тобой? — он вопросительно вскинул брови и фыркнул: — Плохая идея.       — Хватит нести чушь, ты бы за мной отправился хоть на край света, — Тэхён спустился по ступенькам и театрально вытянул руку: — Ты бы последовал за мной куда угодно: в жерло вулкана, в Антарктику, даже в открытый космос.       — Один из нас действительно несёт чушь, и это не я, — пробормотал Хосок. Тэхён подмигнул ему, когда он обошёл Сокджина, спустился и тоже остановился на тротуаре. Юнги, взглянув на Хосока, спросил, в порядке ли он. Тот внимательно посмотрел на него: — Да. Я в порядке. А ты?       Юнги только пожал плечами. Хосока такой ответ устроил.       — И где конкретно мы окажемся, если пойдём за тобой? — поинтересовался Намджун, тоже спрыгивая вниз со стенки, и потянулся за своей сумкой. Тэхён заявил, что окажутся они на окраине города. — Ладно, и как мы туда доберёмся?       — Мы пойдём… сюда! — он резко развернулся и указал рукой на тянущуюся далеко вперёд широкую дорогу. Несколько секунд все молча смотрели в том направлении. — Ну давайте, поднимайте свои ленивые жопы, — оставшиеся три человека, прикрывая ладонями зевающие рты, тоже поднялись на ноги и натянули на плечи рюкзаки или подхватили в руки сумки. — Сегодня нам надо преодолеть много километров, чтобы дойти хотя бы до края города. Пиздец Сеул огромный, конечно.       Тэхён бодро зашагал вперёд, а Юнги чуть задержался, позволяя всем сформировать некий строй: сразу за Тэхёном шли Чонгук и Чимин, по бокам от них Намджун с Хосоком, а замыкал шествие Сокджин, рядом с которым Юнги и решил идти.       Спустя несколько минут он оглянулся через плечо. Автовокзал с каждой секундой отдалялся, становясь меньше и меньше. Он видел передвигающихся как муравьи людей сквозь большие стеклянные окна, и когда снова повернулся, то оказалось, что Тэхён уже прилично так убежал вперёд всех. Они шли по широкой улице с тротуарами, где на правой части находились только они, а левая была абсолютно безжизненная. По обеим сторонам вдоль тротуаров тянулось заграждение, которое спустя некоторое время сменилось кустарниками, тонкими голыми ветвями без цветов, непослушными зарослями, в которых застряли разные обёртки и пластиковые пакеты, и сухой почвой, похожей на гальку. Тэхён подпрыгнул и сорвал одну ветку, а потом взмахнул ею, как дирижёрской палочкой. Юнги уже мог представить, как он этой веткой всех их тыкает, если они начинают ругаться или не верят какой-нибудь чуши, которую он наплёл. Это казалось таким правдоподобным развитием событий, что он прямо ждал, когда же Чимина первым ткнут. Юнги вытащил телефон и проверил время: два часа дня. Он понятия не имел, что произойдёт, но решил просто смириться с чем угодно.       Позже дорога сузилась и превратилась в автомагистраль с небольшими тротуарами по бокам, которые ограничивало высокое металлическое заграждение. Мимо в основном проезжали грузовики с массивными прицепами и хорошими, безо всяких сомнений, двигателями, которые рычали и плевались клубами едкого дыма ребятам в лица. Юнги, вытащив пачку сигарет, наблюдал, как Чонгук взбирается на эту узкую ограду, а потом тот зашагал по ней быстро и уверенно, будто настоящий кот — и сумка с вещами ему совершенно не мешала. Парнишка иногда чересчур верил в себя. Юнги на мгновение задумался, когда же он навернётся в первый раз, однако почти сразу засмеялся себе под нос, ведь ответ — никогда, ибо этот мелкий слишком удачлив. Сокджин глянул на него с любопытством, а Юнги только отмахнулся, потому что это неважно. Он вытянул сигарету изо рта, стряхнул пепел на асфальт, и в этот момент Чимин решил повторить за Чонгуком — тоже стал забираться на ограду. Он уцепился за железную сетку, поднялся и развернулся, собираясь идти за ним. Даже смог преодолеть некоторое расстояние, прежде чем начал опасно шататься. Юнги мысленно успел представить, как у Чимина соскальзывает нога, как он летит на твёрдый асфальт и бьётся о него с такой силой, что разбивает голову или ломает себе руку — поэтому торопливо сунул сигарету обратно в рот и уже собирался подбежать его ловить, когда Чимин с удивлённым возгласом восстановил равновесие и продолжил шагать поверху.       — Спускайтесь оттуда, пока шеи себе не свернули! — крикнул им Юнги.       — Фу, старикашка! — возмутился Чонгук, который чуть ли не вприпрыжку нёсся по узкой ограде.       — Лучше быть старикашкой, чем трупом!       — Он просто бесится, потому что сам слишком коротенький, чтобы туда забраться, — подал голос Тэхён. Он повернулся и указал веткой на Юнги: — Я прав?       Тот прожёг его суровым взглядом, после чего сунул свою сумку Сокджину в руки и подошёл к краю тротуара. Схватился за сетку и подтянулся, забираясь на ограждение — футболка при этом задралась, и Юнги животом задел твёрдый край. Он встал на ноги, отряхнул руки и зашагал вперёд. Ограда оказалась даже уже, чем выглядела — его ботинки выступали над краем на пару сантиметров сбоку.       — Ха, даже подсаживать не пришлось! — Юнги продемонстрировал Тэхёну средний палец, чуть ускоряя шаг.       И совсем не удивился, что теперь, когда наверху оказались уже трое, Чимин споткнулся и чуть не слетел вниз.       — Кто-нибудь голодный? — вдруг спросил Сокджин, который закинул собственную сумку на плечо, чтобы легче было нести вторую. А в ответ на его вопрос несколько человек утвердительно что-то промычали. — Ладно, сформулирую по-другому. Кто сегодня не завтракал? — Намджун, Чимин и Хосок подняли руки, как будто отвечали учителю. — Тэ?       — Я позавтракал бухлишком!       — Пиво к категории продуктов не относится! — тот продолжал идти, не оборачиваясь, но Юнги прямо-таки видел широкую ухмылочку у Тэхёна на лице. — Вы утром ничего не поели, а уже даже время обеда прошло… Ну почему я застрял здесь с толпой безответственных детей?       — Потому что детям нужна хорошая мать, — объяснил Намджун. — Особенно этим.       — И это говорит человек, у которого тоже не было завтрака, — фыркнул Хосок.       — Так, ладно, у меня есть предложение. Когда мы дойдём до места, где продают еду, я всех угощаю.       — И что, получается, если мы наткнёмся на мясной ресторан… — протянул Чимин, бросив на Сокджина через плечо быстрый взгляд, — то ты заплатишь?       — Да. Но ты действительно веришь, что в этой глуши можно такое найти?       — Только если они подают стейки из сбитых на дороге животных! — прокричал Чонгук.       Он дошёл до края ограды и спрыгнул вниз, приземлившись с глухим стуком. Все рассмеялись над его шуткой, а Чимин на мгновение замер наверху, примеряясь к приличному расстоянию до асфальта, которое его друг с лёгкостью только что перескочил. Он прекрасно осознавал, что по-любому свалится, если попытается так же, поэтому слез аккуратно. Юнги же воспользовался своим внезапным преимуществом в высоте и спонтанно решил прыгнуть прямо Чимину на спину — тот покачнулся, однако умудрился не упасть, когда его шею обхватили чужие руки. Сокджин же противным голосом пожаловался на то, что ему до сих пор приходится нести две сумки.       — Сержант Чонгук! — театрально провозгласил Тэхён. — Проследуйте вперёд и разведайте ситуацию с продовольствием в тылу врага, пока наши люди не умерли с голоду, — и даже для пущего эффекта начал маршировать, как солдат.       — Так точно, сержант, — младший отсалютовал, после чего бросился вперёд по оставшемуся отрезку дороги, который вроде бы сворачивал к основному шоссе.       — Лейтенант! — крикнул Тэхён в ответ. Хосок насмешливо фыркнул, наблюдая за их дурачествами, и первый, услышав смешок, резко развернулся и направил на него ветку, держа её в обеих руках на манер воображаемой винтовки: — Что за недовольства в наших рядах? Мятеж?       — Честно говоря, я бы предпочёл оказаться расстрелянным прямо сейчас. Так подыгрывать не придётся.       — Я прослежу, чтобы твои похороны были достойными, солдат, — Тэхён надул щёки и чертовски, мать его, хорошо изобразил пулемётную очередь. Даже веткой потряс для дополнительного реализма. Хосок вскинул руки вверх и максимально невозмутимым тоном объявил себя мёртвым, заставив Юнги усмехнуться. Тэхён поднял ветку, сделав вид, будто сдувает с дула дым. — Кто следующий, а?       — А что, лейтенант собирается перестрелять всех своих людей? — поинтересовался у него Сокджин с сарказмом.       — Ну, если они такие бесполезные, как все вы… — Тэхён широко ухмыльнулся, не обращая внимания на недовольные взгляды в свою сторону.       — Без армии ты далеко не уйдёшь, — объяснил Намджун медленно, будто маленькому ребёнку. — Тебе нужны солдаты, чтобы выиграть войну.       — Ну прямо Шерлок, — буркнул Юнги на ухо Чимину, который в ответ хихикнул.       — А я один в поле воин, ублюдки, — Тэхён указал на них обоих веткой: — Этот солдат смеётся без причины. Явно сходит с ума. Думаю, он следующий на очереди.       — Я несу на своей спине раненого товарища, а ты собираешься меня пристрелить? — спросил Чимин с таким изумлением, будто это была реальность, а не очередная глупая игра.       Тэхён, подозрительно прищурившись, спросил, что же такое с Юнги.       — Я в агонии, — отозвался тот.       — Из-за чего?       — Из-за всей дури, которую вы несёте.       Тэхён сделал вид, что вытаскивает из кармана джинсов гранату, потом бросает, выдёргивая чеку. Юнги спустился со спины Чимина и поймал свою сумку, которую ему перекинул Сокджин.       — Три человека мертвы. Что же происходит с нашими братьями по оружию?       — Ты их убиваешь, — закатил глаза Хосок.       — Три человека? Подожди, я что, тоже мёртв?       — Я только что швырнул в тебя гранату, Чимин, ты сам-то как думаешь? — паренёк раздражённо замычал. Они как раз добрались до конца дороги, где из-за поворота выбежал Чонгук и объявил, что в нескольких улицах отсюда есть палатки с едой. — Мёртвым еда не нужна… — Тэхён замолчал, а через пару секунд резко бросился вперёд, чуть ли не оставляя после себя облачка пыли.       — Я за ним не побегу, — заявил Юнги, правда остальные уже сорвались с места за Тэхёном, оставив его одного.       Было слишком жарко даже для чего-то отдалённо похожего на физические упражнения, поэтому он просто закинул сумку на плечо и продолжил идти с прежней скоростью. Юнги дошёл до широкой улицы, где тянулось оживлённое шоссе.       Слева виднелись жилые комплексы, а справа находились ещё дороги, беспорядочно разбросанные здания и заброшенные участки, отрезанные от главной улицы заборами. Ребята уже почти добрались до первого поворота — Юнги слышал, как они орут вдалеке. Чимин мчался первый, за ним бежали двое других. К тому моменту, как Юнги их нагнал, детишки уже пробовали всё, что смогли заграбастать своими жадными ручонками. Юнги по пути осматривался вокруг: автосалон подержанных машин, около которого на парковке их стояло штук десять; чайный домик, где рекламировалась скидка на какую-то травяную смесь; захудалый тату-салон и парикмахерская со знаком «Закрыто» в окне. Палатки с едой располагались в оживлённом районе, где было несколько домов и здание, которое, скорее всего, являлось начальной школой — судя по шутке Намджуна о том, что Чонгук опоздал на уроки. Юнги прошёл мимо заполненных едой прилавков, не приглядываясь к ассортименту, потому что особого голода не ощущал. Тэхён занимался очень важным делом: вдыхал запах шашлыка кальби, который продавался на палочке, всё как положено, а Хосок указал на точку с фаст-фудом на другой стороне улицы, и в следующее мгновение детишки уже неслись туда через дорогу, не обращая внимания на гудки автомобилей.       — Эм… погодите. Так, сколько это… чёрт, — Намджун застонал, пытаясь вспомнить, что из еды относилось к бесплатной дегустации, а что реально было куплено.       — Иди за мелкими, — предложил Юнги, — а я тут расплачусь. Вы с Сокджином лучше проконтролируйте их, а то ведь закажут всё меню.       Он вытащил кошелёк из кармана джинсов и спросил женщину, сколько с него.       — Двенадцать тысяч сто девяносто вон.       Сумма оказалась меньше, чем он ожидал. Юнги передал ей купюру, получил сдачу и запихал кошелёк обратно в карман. Потом тоже перешёл дорогу, толкнул и открыл дверь забегаловки, где ребята уже расположились за двумя столами. Перед Тэхёном валялась куча соломинок, чтобы можно было рвать бумажки, скручивать из них шарики и пытаться попасть ими через трубочку в Чимина.       Юнги, наблюдая за их дурачествами, осознавал, что день предстоит долгий.       Он некоторое время пялился на две одинаковые кровати, и только потом осознал, что это означает: возможно, придётся спать с кем-то вдвоём. Не самый удобный вариант, конечно, но он хотя бы был в комнате с Намджуном и Сокджином, а не мелкими — их крики Юнги сейчас слышал через тонкие стены хостела и в мыслях уже рисовалась картинка, как эти бешеные прыгают на кроватях, пытаясь дотронуться до потолка, дерутся подушками и разбивают маленькую раковину в ванной. Как они могут быть таким энергичными весь день, кричать и носиться от заката до рассвета, если даже не спят днём, как другие дети? У Юнги такое в голове не укладывалось. Хотя наверняка им помогал весь тот сахар и калории с обеда, во время которого они напились молочных коктейлей — те оказались настолько густыми, что еле-еле поднимались через трубочку, по консистенции напоминая желе — и налопались картошки фри, одновременно выступающей ещё и в роли метательных снарядов, бургеров со сдобными булочками и всего остального. Юнги днём съел всего несколько кусочков картошки и выпил содовой, чтобы охладиться, но на этом всё — плюс он ещё помнил про остатки своего завтрака в сумке. А остальные прикончили всю еду с радостью и без каких-либо жалоб. Понаблюдав тогда за Хосоком, который рисовал всякие почеркушки на салфетках огрызком найденного в кармане плаща карандаша, Юнги сделал вывод, что парень оставил свой скетчбук дома. Хосок покрыл несколько салфеток разными зарисовками — пластиковые стаканчики, пулемёт, как тот, из которого Тэхён воображаемо всех расстрелял, и всякие другие вещи, которые он видел вокруг. Периодически останавливался, чтобы взять кусок картошки, и потом сразу же возвращался к делу. Но все эти салфетки полетели в мусорку вместе с пустыми коробками из-под еды и крошками. Если Хосок забыл скетчбук, так может, и остальные тоже забыли что-нибудь взять? Что-нибудь важное?       — Я лягу на диван, — объявил Юнги, бросив свою сумку на журнальный столик — не сломанный и не покосившийся, как тот, что у него дома. — Всё равно вряд ли сегодня усну.       — Ну, — протянул Намджун, — на таком точно не уснёшь… — он подхватил одну из подушек с кровати около окна и бросил на диван: — Теперь лучше. Немного, — в другой комнате раздался грохот, а потом взрыв хохота. — Такими темпами нас отсюда выселят.       — Пойду утихомирю их, — Юнги вздохнул, развязывая куртку и стягивая ботинки. — Или задницы надеру.       Пока Сокджин возился в маленькой ванной, он вышел из комнаты на улицу, где на парковке стояло множество машин — в основном пустых — а здание огибала асфальтовая дорожка. Солнце уже час как закатилось за горизонт, небо запестрело глубоким фиолетовым и оттенками синего, а где-то на нём несколько маленьких звёздочек умудрились пробиться своим сиянием сквозь световое загрязнение и облака. На другом конце парковки несколько фонарей рассеивали тёплый оранжевый свет, который хорошо подходил свету фар периодически проезжающих мимо по дороге автомобилей. Юнги босыми ногами прошёл короткое расстояние по жёсткой и зернистой на ощупь дорожке до комнаты ребят и распахнул дверь, которую они даже ещё не подумали запереть.       Внутри царил хаос: одежда везде разбросана, и подушки с простынями даже не лежали на кроватях. Юнги смотрел на этот бардак, а потом обратил внимание на мальчишек, в разной степени раздетых — кроме Хосока, который предположительно находился в ванной, потому что в комнате его не было. А судя по влажным волосам, как минимум Чонгук уже успел помыться.       — Детишки, — позвал Юнги негромко, — если будете себя плохо вести, тогда придёт Сокджин и будет с вами нянчиться, — Чимин заявил, что они совсем не хотят спать, вот ни капельки. — Я тоже не хочу, но не прыгаю же в одних трусах, изображая из себя участника команды олимпийских игр по гимнастике, — в ответ на этот комментарий послышалось хихиканье. — Мы весь день носились за вами по городу, а завтра продолжим идти дальше. Вам нужно хорошо выспаться.       — А что конкретно случится завтра? — спросил Хосок, появляясь из ванной с полотенцем на плечах и откинутыми назад со лба влажными волосами.       Комната на несколько секунд погрузилась в тишину, а после Тэхён объяснил, что завтра они совсем выйдут из столицы, и нужно будет дойти до следующего города — это примерно часа три пути, если придерживаться дороги и никуда не сворачивать.       — Вот видите, день будет насыщенный. Поэтому хотя бы попытайтесь поспать, — Юнги окинул взглядом комнату, потом вышел за дверь и прикрыл её. Когда он вернулся к себе, Намджун сидел на кровати около окна и без особого интереса смотрел на буклеты, которые нашёл в ящике прикроватной тумбочки. — Они моются, и, надеюсь, отдохнут, хотя в комнате дикий бардак.       — Джуни? — позвал Сокджин из ванной, из дверного проёма которой потом высунулась его голова.       — Что?       — Ты видел магазин в конце квартала? Где ещё неоновые вывески были в окне? — тот кивнул. — Как думаешь, там продаётся порошок?       — Стиральный порошок? Для одежды? — уточнил Юнги, глянув на него через плечо.       Сокджин стоял в белой майке и белье с зубной щёткой в руке, и, предположительно, только что вышел из маленького душа. Он подтвердил, что именно это и имел в виду, а Намджун пожал плечами и предположил, что порошок в том магазине должен быть, раз уж они ставят себя как круглосуточный магазин со всеми необходимыми товарами и продуктами.       — Я просто подумал про ситуацию с одеждой, а здесь есть ванна. Можно в ней постирать грязное и оставить сушиться — футболки там, нижнее бельё. Таким образом у нас не закончатся чистые вещи через три дня, и не будет проблемы, правда же?       — Хорошая идея, на самом деле. Мелкие, скорее всего, только по одному запасному комплекту с собой взяли, — согласился Намджун, со смехом поднимаясь на ноги. — Пойду, проверю, — Юнги хотел пойти с ним, но друг только покачал головой: — Не надо, ты лучше искупайся пока. Я скоро буду.       — Ладно, но надень мою куртку, там довольно прохладно.       Юнги передал ему куртку — Намджун, поблагодарив, накинул её поверх худи и вышел из комнаты. Дверь со щелчком захлопнулась, и несколько секунд Юнги осматривался в комнате. Такие обои в цветочек вышли из моды ещё лет пятьдесят назад, под ногами лежал бежевый ковёр, который легко запачкать, и стояли две одинаковые кровати с простыми белыми подушками и одеялами — ничего шикарного, простая комната. Потом он прошёл в ванную: маленькая комнатка с туалетом и раковиной слева и крошечной ванной и креплением для душа справа, над которым было закрытое сейчас окно. Чтобы втиснуться в эту ванну, даже Юнги пришлось бы подогнуть ноги. Тут не было никакого зеркала на стенах, а только немного другие, но столь же старомодные цветочные обои.       — Помнишь, я пошутил про мамочку? — спросил он, посмотрев на затылок друга.       — Детишки скажут мне спасибо, когда им не придётся три дня носить одно и то же бельё. — заявил Сокджин. Юнги услышал звук льющейся из крана воды. — Хотя Тэ, наверное, к такому уже привык.       — Знаешь, он ведь уже не вернётся в школу, — Юнги опёрся спиной на дверной косяк и сложил на груди руки. — Этот мелкий думает, что сможет жить по своей системе вечно, но это не так. Однажды его всё равно поймают за воровство. Он ведь только им и промышляет, — Сокджин спросил, что Юнги имеет в виду, и тот задумался на пару секунд. — Ну он же берёт откуда-то деньги, правильно? А иначе как бы он до сих пор платил за свою комнату в том клоповнике?       — Точно, — Сокджин кивнул. — Я об этом как-то не думал даже.       — Я боюсь, что другие возьмут с него пример, — тихо сказал Юнги. — Чонгук уже ступил на ту же дорожку, а он же совсем неглупый. Я не хочу, чтобы он разбрасывался своими мозгами на типичные подростковые попытки позлить родителей, — друг закончил чистить зубы и обернулся. — Они думают, что мы не знаем, каково им. Но это ведь не так. Мы все тоже проходили через такое же дерьмо, но вот у тебя, например, хватило ума поступить в колледж. Не то что мы с Джуни. Я хочу, чтобы они брали пример с тебя, а не с меня. Я слишком много курю, ругаюсь, блять… — Юнги негромко усмехнулся, и уголки губ Сокджина тоже чуть дёрнулись. — Это приключение… это хорошая возможность попытаться направить их обратно на правильный путь. Избавиться от их подростковой дури и страдашек на пустом месте.       — Только им не говори, что это всё дурь, — заметил, усмехнувшись, Сокджин, — а то они ещё больше разойдутся.       Когда вернулся Намджун, Юнги только вышел из душа и как раз натягивал штаны, зная, что ещё часа три спать точно не будет — а гулять по комнате в трусах ему не хотелось. В магазине порошок действительно продавался, поэтому в руке Намджун держал белую пластиковую бутылку с сиреневой крышкой. Сокджин сразу же исчез за дверью, собираясь зайти в соседнюю комнату — и по-любому убрать там бардак — а Намджун, наконец, добрался до ванной и вымылся. Юнги лёг на диван, жёсткая обивка которого слегка покалывала голую спину, и вперился взглядом в потрескавшийся потолок. Некоторое время он слушал шум воды из душа и приглушённые голоса из-за стены, а потом с тяжёлым вздохом закрыл глаза. Мышцы ныли от нескольких часов непрерывной ходьбы — в основном задняя часть колен — и ему просто хотелось бы поспать, но сон не шёл. Юнги, перекатившись на бок, раздражённо смотрел на дверь, пока в комнату не вернулся Сокджин с бутылкой жидкого порошка в руке.       — Я оставил Чимина стирать, — объявил тот, запирая дверь, после чего бросил ключи в миску на маленьком столике тут же рядом. — А то так и вижу, как Тэ начнёт водную битву и случайно ослепит кого-нибудь порошком. Думаю, рисковать не стоит, — Юнги согласно хмыкнул, а друг после этого несколько секунд пристально на него смотрел. — Ты в порядке?       — Нет. Кажется, у меня грёбаная бессонница.       — Плохо спишь?       — Я за последние дни спал в сумме всего несколько часов. Думаю, меньше восьми за четверо суток. Точно не помню, — Сокджин поморщился, а Юнги только усмехнулся. — Я, вообще-то, надеялся, что целый день, проведённый в пути, поможет… но все равно чувствую, что сегодня так и не посплю.       — Вот вместо мыслей о том, что не сможешь уснуть, — Намджун появился из ванной и подошёл к кровати, на ходу натягивая через голову подходящую к цвету волос белую футболку, — попробуй думать, что у тебя всё получится. Используй силу позитивного мышления.       — В жопу эту позитивность, — пробурчал Юнги себе под нос.       Друг закатил глаза:       — Просто попробуй.       Однако прошёл час — и всё равно сна ни в одном глазу.       Юнги по размеренному дыханию слышал, что эти двое уже спят — а судя по тишине из другой комнаты, и мелкие тоже. Ну, или сидят там шепчутся. Юнги пытался считать неровности штукатурки на потолке в надежде, что удастся задремать, с закрытыми глазами пересчитал целое стадо воображаемых овец — но нет, ничего не работало. В итоге он просто пересел на подоконник и приоткрыл окно, намереваясь выкурить оставшиеся сигареты. Всего три. Юнги задумчиво провёл пальцем по фильтрам и решил сходить в магазин в конце улицы, обновить запасы. Он вытянул ключи от комнаты из стеклянной миски, открыл дверь, потом снова её закрыл и спрятал ключи в карман. Подошёл к соседней комнате, попробовал и там дверь, дабы убедиться, что детишки её всё же заперли — ручка дёрнулась, но не поддалась — и после пересёк парковку. Круглосуточный магазин на другой стороне улицы подсвечивался красными и зелёными неоновыми лампами. Через окно с рекламными вывесками он увидел, что внутри почти пусто — между стеллажами бродили всего лишь два-три случайных покупателя.       Он толкнул дверь и направился прямо к кассе, потому что именно там всегда хранятся сигареты на высоких полках, чтобы до них не дотянулись никакие детские ручки. Он купил себе пачку, для чего не пришлось даже показывать документы — наверное, от недостатка сна его лицо выглядело на все сорок — и отправился обратно к отелю. По дороге ехала пара машин, так что Юнги торопливо перешёл её, чтобы ему не успели начать сигналить, и потом вернулся к хостелу.       Снова открыв дверь комнаты, оставив ботинки около столика и усевшись на подоконник, Юнги зажёг первую сигарету и глубоко затянулся. Он откинулся спиной на выступающую стену, куда была вмонтирована оконная рама, одну ногу согнул и поставил на подоконник, а вторую так и оставил висеть сбоку. Выдохнул дым. Снаружи была чернота, в которой каждые несколько секунд мелькал свет — красный, синий, жёлтый — от неоновых вывесок, окон и фар проезжающих мимо машин. На небе не было видно ни одной звезды — не то что тогда, в депо, где яркая Венера сияла, словно второе Солнце. Юнги взял сигарету в руку, облизал губы и снова вернул её на место, в уголок губ. Она торчала, прямо как палочки от леденцов у тех детей около магазина утром. Как трубочка от газировки, которую держал во рту Тэхён. Юнги не врал, когда говорил Сокджину, что он хреновый пример для подражания: мало того, что дымит, как паровоз, так ещё и находится на грани нервного срыва. Вот даже уснуть не может, потому что мозг ни на секунду не прекращает думать обо всякой чуши.       Юнги игрался с зажигалкой, то откидывая, то закрывая крышку большим пальцем, отчего маленькое пламя мигало. Миниатюрная Венера на ладони. Не успев себя остановить, он приподнял свою свободную руку, и ровная ладонь замерла в нескольких сантиметрах над пламенем. Юнги медленно её опускал, ощущая, как воздух становится теплее и теплее, пока кожу не обожгло. Он отдёрнул руку на пару сантиметров выше, погасил огонёк, однако через несколько секунд снова откинул крышку и щёлкнул зажигалкой. На этот раз он резко махнул рукой над пламенем, ощутив ладонью внезапный слабый жар. Юнги выдохнул дым носом, отчего сигарета между губ чуть дёрнулась, и повторил движение, только уже медленнее. Теперь ощущение оказалось в разы сильнее, и он зашипел, поджав губы. Ладонь словно кололо маленькими иголочками — жалило, прежде чем начало жечь. С кончика сигареты упал пепел и приземлился ему на руку. Юнги тут же его стряхнул, но около внутренней стороны локтя осталось розовеющее пятнышко. Он вытащил сигарету изо рта, увидел, что она сгорела почти до фильтра — осталась лишь узкая полоска белого. Он посмотрел на спящих друзей, которые зарылись под одеяло так, что видно было только волосы и верхнюю часть лица, а потом снова вниз, на сигарету.       Её кончик тлел, маленькие искорки оранжевого вспыхивали в чёрном и сером пепле.       Было бы горячо.       Очень горячо.       Юнги, взявшись за сигарету большим и указательным пальцами, поднёс её к своему локтю и замер. Ощущение было бы прямо как от зажигалки — лёгкий укол боли, и всё. Ну, может, остался бы след, чуть-чуть более заметный, чем просто покрасневшая кожа. Может, ожог.       — От меня реально одно только плохое влияние, — пробормотал он, после чего потянулся рукой вниз и затушил сигарету о подоконник.