Братство

      Из дрёмы Сокджина выдернули эмоциональные крики. Первые несколько секунд он не мог ни открыть глаза, ни даже двинуться — слишком устал, прямо вымотался после восьмичасовой дороги, во время которой перекусить они остановились лишь раз, а в туалет бегали в ближайшие кустики около шоссе и заброшенных дорог, ведущих прочь из города. Он слышал что-то, но шум звучал приглушённо, будто его голова была набита ватой, и видел Сокджин только темноту под своими опущенными веками, которые безуспешно пытался разлепить. Снаружи, на асфальтовой дорожке, которая шла вдоль здания, явно что-то происходило, но что именно — он понятия не имел, так как слова разобрать не получалось. Может, кто-то из постояльцев ругается? Или хозяин кого-то выставляет из мотеля силой? Этого Сокджин не знал, а чтобы выяснить, надо было сначала полностью проснуться.       Он перекатился на бок, медленно поднялся корпусом и сел на кровати, свесив с неё ноги, ступни которых задели жёсткий ворс ковра. Приложив приличные усилия воли, Сокджину удалось-таки разлепить опухшие веки, и глаза он открыл. Первое, что заметил — это маленькое окно на стене прямо перед ним. Оно было чуть приоткрыто, тонкие занавески слегка шевелились из-за слабого ветерка, который заносил в комнату запах бензина, шум машин и возмущённые голоса — если он правильно различил, то мужские. На подоконнике Сокджин увидел три окурка — по-любому это Юнги приканчивал свою пачку сигарет в те несколько часов, пока не мог уснуть. На ковре тоже могли остаться бычки, хотя Сокджин надеялся, что такого не обнаружится. Он посмотрел на соседнюю кровать, где Намджун лежал в позе эмбриона под одеялом, подтянув к груди колени. В попытке защититься от криков снаружи он прижимал к ушам подушку, которая обернулась вокруг его головы, словно огромные наушники. Сокджин потёр тыльной стороной ладони глаза, после чего осмотрелся в комнате. На маленьком журнальном столике валялась худи Намджуна, один рукав которой свисал так, что манжет касался ковра, и стояла бутылка воды с вмятинами на пластике и порванной по всей длине этикеткой. Прямо за столиком находился старый диван, на котором обнаружился Юнги. Тот лежал на спине, но повернувшись набок, чтобы удобнее уместиться — запихал ноги под мягкие подушки у спинки, и голову тоже повернул на подушке, которую ему дал друг. Верхняя половина его туловища была прикрыта курткой, как одеялом, и одна рука свисала с дивана — кончики пальцев находились в паре сантиметров от пола. В кои-то веки он спал — приоткрыв рот и чуть надув губы, зрачки под его закрытыми веками медленно двигались — и те звуки снаружи его сон пока что не потревожили. Сокджин посмотрел на руку Юнги. Тот выглядел чересчур бледным, тонким и хрупким; локоть посередине выступал слишком остро, и слишком сильно торчала косточка на запястье под кожей. Сокджин вчера заметил, что Юнги почти ничего не съел: вместо нормального обеда он только взял пару кусочков картошки фри, и периодически отпивал из банки с содовой. А контейнер с едой из своей сумки — предположительно остатки вчерашнего завтрака — отдал вечером мелким, чтобы не пришлось просто так выбрасывать.       Юнги называл себя плохим примером для подражания, но он даже не представлял, насколько. Сокджин считал, что был себе же худшим врагом, и плохо влиял больше сам на себя, чем на мелких: упахивался на трёх работах без нормального отдыха по восемнадцать часов в сутки, размазывая оставшееся время на дорогу от места до места и попытки поспать; дымил чуть ли не до комы. Ну, судя по всему, ночью ему удалось немного отдохнуть, и Сокджин искренне надеялся, что Юнги сегодня за долгую дорогу съест больше, чем несколько кусочков картошки. Он собирался проследить за этим лично и…       — …убери от него свои лапы!       Сокджин резко поднял голову. По голосу, вроде, было похоже на Чонгука, хотя зачем Чонгуку так кричать? Однако и этого оказалось достаточно, чтобы он поднялся на ноги и направился к двери, которую сначала попытался открыть, а потом вспомнил, что она заперта, поэтому перестал дёргать ручку и уставился на замок. Ключ. Он потянулся рукой к маленькому столику рядом, достал его из маленькой стеклянной миски, потом сунул в скважину и повернул. Сделал шаг наружу, ощутив босыми ногами холодный пыльный бетон, и в этот момент краем глаза заметил быстрое движение. А когда Сокджин повернул голову в том направлении, то кто-то как раз вбежал в соседнюю комнату: это был Чонгук, безо всяких сомнений.       Сокджин глупо пялился на то место, где парнишка находился всего секунду назад, а потом появился ещё какой-то человек. Сокджин узнал в нём хозяина мотеля, который вчера вечером стоял за стойкой. Тогда тот казался довольно приятным человеком, мило улыбался им через деревянную столешницу, когда они заплатили за ночь и получили ключи — однако сейчас впечатление оставлял совершенно другое: сначала кричал на ребят внутри комнаты, а потом одного из них вообще выволок наружу — оказалось, что мужчина схватил за волосы Чимина. Тот вцепился в его руку пальцами, пытаясь ослабить хватку и освободиться. Наблюдающий за развернувшейся сценой Сокджин решил, что самое время вмешаться и забрать контроль над ситуацией.       — Простите, простите, — он сделал несколько быстрых шагов по направлению к ним. — Что тут происходит?       — Что происходит?! — заорал Чонгук, снова появляясь из комнаты. Он был в трусах, только натягивал через голову футболку. — А происходит этот мудак, который ворвался в комнату, потребовал деньги, а потом расшвырял наши вещи и набросился на Чимина! — он резко потянул за края футболки вниз и указал на мужчину: — Отпусти его!       — Сначала заплатите, а потом поговорим.       — Заплатить? За что? — Сокджин шокировано уставился на хозяина мотеля.       — За съём комнаты на дневное время. Вы заплатили за вечер, и должны были свалить отсюда ещё три часа назад, — мужчина отпустил Чимина, который попятился и упал, приземлившись на зад.       Сокджин быстро огляделся. Из-за приоткрытых дверей на них глазели люди, наслаждаясь более интересным развлекательным шоу, чем те, что шли по телевизору в их комнатах. Сокджин мельком порадовался, что Юнги спит, потому что если бы тот увидел, как хозяин ведёт себя с Чимином, то криков и разборок тут стало бы ещё больше, а их и так хватало за глаза.       — Я стучал в дверь раз десять, и просил вежливо. Поинтересовался про деньги, так эти паршивцы начали материться, и платить отказались, — уперев руки в бока, он посмотрел на Сокджина. Тот, несмотря на разницу в возрасте, почувствовал себя под взором этого человека намного меньше, будто ребёнок перед взрослым. Он услышал какое-то шебуршание позади, из дверей своего номера, и мысленно предположил, что это вышел проснувшийся Намджун. — Так что у нас тут проблема.       — Ребята, — Намджун протиснулся мимо него и в соседнюю комнату, — поторопитесь и собирайте вещи, мы уходим. Давайте.       Сокджин тоже заглянул в помещение, где оказался полный бардак: на полу валялись подушки, одеяла и даже простыни. Тэхён с закрытыми до сих пор глазами пытался распихать одежду в сумки и рюкзаки, Хосок сидел на краю своей кровати в одном белье и массировал виски, сжав губы в тонкую линию — будто пытался унять головную боль. Намджун помог ему встать, после чего развернулся и снова вышел из комнаты, по-любому собираясь в их собственную, чтобы тоже сложить вещи. Некоторое время Хосок просто глупо стоял около кровати, а потом всё же наклонился, поднял с пола джинсы и медленно начал в них залезать. Сокджин же снова перевёл взгляд на хозяина мотеля. Он знал, что нужно что-то ответить, но сделать это было нелегко.       Чонгук потянул Чимина вверх за руку, более-менее ровно поставив на ноги, и торопливо пригладил его растрёпанные волосы.       — Простите. Мы не знали про расценки. Я думал, что комната на утро тоже оплачена… наверное, так устали, что ошиблись и… — Сокджин заикался, пытаясь что-то сказать.       — Я пытался объяснить, — перебил его мужчина, даже глазом не моргнув, — но они не слушали. Только ругались и угрожали, — Сокджин подумал о парнишке, которого выволокли на улицу за волосы, и задался вопросом, кто и кому тут в действительности угрожал. — И вы всё ещё должны заплатить.       — Пошёл ты, — заорал Тэхён из комнаты. — Нихера не получишь!       — Ах ты сопляк! — хозяин рванулся было к нему, но на пути, тут же заблокировав дверной проём, появился Чонгук. Парень, который был на несколько сантиметров выше мужчины, сверлил его сверху вниз яростным взглядом. — Вы думаете, что особо умные, но это не так. Вы просто грёбаные школьники — во всяком случае некоторые из вас — и прогуливаете уроки, доставляя всем вокруг неприятности, как кучка малолетних преступников. От вас несёт алкоголем и сигаретами. Что скажет полиция, если я туда сейчас позвоню? Прогуливание школы и распитие спиртного несовершеннолетними. Они вас тут же швырнут на заднее сиденье своей машины, и сегодня спать вы будете за решёткой.       — Слушайте, мы уже собираемся, уходим, и никаких больше проблем.       — Отлично, валите отсюда к чертям. Но сначала заплатите. Две минуты, и чтобы я вас не видел.       Сокджин велел ребятам собирать вещи, а потом вернулся в свою комнату, где Намджун успел почти всё закинуть в сумки, и как раз появился из ванной с выстиранной вчера одеждой в руках, которую бросил на кровать и принялся перебирать. Юнги же сидел на диване, зарывшись пальцами в волосы, и что-то сонно ворчал себе под нос.       — Он угрожает позвонить в полицию, — сообщил Сокджин, осматривая комнату в поисках каких-нибудь вещей, которые они могли в спешке забыть. — И хочет денег.       — Не плати ему, — пробормотал Юнги. — Пусть вызывает копов. Мы просто разнесём это место, прежде чем они появятся.       — Ты даже не проснулся ещё толком, — возразил Намджун, складывая нижнее бельё. — Посмотрел бы я, как ты побежишь. Джин, иди помоги мелким, я тут всё соберу сам.       — Ладно, — тот снова вышел из комнаты.       Он осознавал, что разгуливал сейчас только в трусах и майке, но собственный внешний вид являлся меньшей из их проблем. Важно было убраться отсюда раньше, чем раздастся вой полицейской сирены. Сокджин прямо чувствовал, как хозяин мотеля прожигает взглядом его спину — очень неприятное ощущение. Он только успел помочь ребятам запихать в рюкзаки последние вещи, как мужчина снова закричал, и у них не осталось другого выхода, кроме как эвакуироваться, подхватив в руки сумки, одежду и ботинки. Тэхён бросил ключи, которые приземлились хозяину мотеля под ноги, и из другой комнаты тоже вышли Намджун с Юнги.       — Сколько нужно доплатить? — Сокджин неуклюже пытался найти кошелёк в карманах джинсов, которые, по идее, должны были находиться на его теле, а не сложенными висеть на руке. Он проигнорировал ворчание друзей позади, а после заявления, что они должны сорок две тысячи шестьсот восемь вон раздались уже громкие жалобы вслух. Сокджин отсчитал нужное количество купюр, из внутреннего отделения ещё выкопал мелочь, после чего посмотрел на мужчину: — Обещаете не звонить в полицию?       — Не вызову я никого, только убирайтесь отсюда.       Он отдал деньги и перешёл на другую сторону парковки, где бросил сумку на тротуар и принялся одеваться, не обращая внимания на любопытные глаза, которые пялились из проезжающих мимо автомобилей. Завязывая шнурки, Сокджин оглянулся через плечо на друзей. Те просто стояли с растерянными лицами в одних трусах и футболках — а Юнги с Хосоком в джинсах.       — Ну поторопитесь, надо одеваться и уходить, — Сокджин закончил со шнурками, потом прямо на майку натянул своё чёрное пальто, потому что не хотел сейчас копаться в сумке.       — Но… мы даже не умылись, — глупо выдал Чонгук.       — Эту проблему будем решать, когда оденемся. Давайте, на нас люди пялятся.       После его слов ребята слегка ожили и зашевелились: влезли в футболки и джинсы, потом присели на вымощенный тротуар, чтобы завязать шнурки на ботинках. Сокджин оглянулся на расстилающееся впереди широкое шоссе, по которому мчались машины, автобусы и грузовики, грохоча и гудя; они выплёвывали в воздух клубы дыма, который быстро рассеивался, не успев и близко подняться к яркому голубому небу. Около горизонта виднелась кучка облаков над зданиями, за которыми было скрыто солнце. Когда он обернулся назад, то, увидел, как Тэхён завязывает шнурки Хосоку, чтобы тому не пришлось наклоняться — Хосок в это время всё продолжал щуриться, прижимая руку ко лбу на манер козырька.       — Хотите посмеяться? — спросил Юнги, обворачивая свою куртку вокруг бёдер. — На мне сейчас нет трусов, — несколько секунд ребята просто молча смотрели на него, потом Намджун не удержался, фыркнул, и в следующее мгновение смехом разразились все. — Серьёзно, — заверил Юнги с широкой ухмылкой. — Только штаны, — он потёр глаза, после чего вытащил пачку сигарет и сунул одну в рот. — Прекрасно сегодня день начался, правда?       — Этот мудак, — заворчал Чонгук, — обо всём наврал. Он вообще не стучал, просто открыл дверь своими ключами и сразу стал орать как ненормальный. Вот мы с Тэ и начали кричать в ответ, а потом ублюдок вытащил Чимина за волосы из комнаты и…       — Что он сделал? — переспросил Намджун, вскинув брови, которые забавно поднялись к краю его чёлки, потому что он как раз накидывал капюшон.       — Выволок его из кровати, — ответил Тэхён, выуживая из рюкзака зубную щётку. — За волосы схватил, хотя Чимин ничего не делал. Он не кричал, не ругался, просто сидел. Так ведь?       — Эм… ага, — Чимин кивнул, но тут же опустил взгляд вниз на свои ботинки, потому что теперь все пристально смотрели на него.       Юнги вытащил изо рта свою так и не зажжённую сигарету, оглянулся обратно на хостел:       — Этот мудак, — резко выплюнул он. — Я ему все зубы сейчас нахер выбью, и… Джуни, отпусти меня.       Однако друг убеждал, что не стоит сейчас ввязываться в ещё больше неприятностей — только не после всего случившегося — и спустя ещё нескольких проклятий и угроз Юнги прекратил свои попытки освободиться.       — Он содрал с нас несколько тысяч вон, так повёл себя с Чимином, да ещё и выставил на улицу, не дав возможности одеться, — Тэхён, помотав головой, яростно принялся чистить зубы, а потом, сполоснув рот водой из бутылки, подошёл к окну рядом с главным входом в мотель и выплюнул на него воду с пастой. По стеклу вниз потекли белые разводы. — Пойдёмте. Давайте сваливать, пока он не передумал и не вызвал-таки копов, — он подхватил свой рюкзак и закинул на плечо.       Спустя несколько минут они были уже не в квартале, где располагался мотель, хотя здание с парковкой ещё можно было увидеть, если обернуться. Все ребята подхватили идею Тэхёна почистить зубы на ходу, правда пасту сплёвывали не на окна, дабы позлить их хозяев, а в сточные канавы. И сбрызнули уставшие лица водой, пока не было возможности найти какую-нибудь ванную, где удастся вымыться. Ещё через пару кварталов они остановились около низкой стенки, на которую поставили рюкзаки, и принялись рассортировывать вещи. Собранная в спешке одежда была неаккуратно сложена, отчего сумки оказались с угловатыми буграми, и нести их было очень неудобно. Намджун откопал в своих вещах кепку и надел её Хосоку на голову, чтобы друг перестал щуриться — так козырёк хотя бы блокировал часть солнечных лучей. Хосок его тихо поблагодарил, после чего поправил кепку, чтобы волосы не лезли в глаза.       — Ты реально поверил, что он вызовет копов? — поинтересовался Юнги, когда затянулся сигаретой, а потом раздражённо выдохнул дым. Сокджин же сначала уложил аккуратно свёрнутую футболку в свою сумку, и только после этого ответил, мол, да, я действительно такое допускал. — Да он это сказал, только чтобы ты отдал ему деньги.       — Наверное. Но размышлять сейчас об этом смысла нет. Мы всё равно уже ушли.       — Я считаю, что ты поступил правильно, — высказался Чимин тихо. — Если бы он вызвал копов, у нас действительно могли бы быть неприятности, — он накинул на плечи рюкзак и посмотрел на одну лямку: настолько изношенную и потёртую, что явно долго не протянет. Сокджин, сделав мысленную заметку поискать потом какую-нибудь булавку, тоже взял свою сумку в руки. — Прогуливаем школу, алкоголь у Тэ…       — Какой ещё алкоголь? — встрепенулся Намджун. — Ты что, взял с собой алкоголь?       — Да только оставшиеся после депо банки пива, — Тэхён спокойно пожал плечами. — Но их теперь нет, так что можешь об этом не переживать, папуля.       Он тут же зашагал вниз по улице, и всем остальным пришлось быстро заканчивать возиться с сумками и спешить за ним. Сокджин поймал Чимина за ворот футболки, пока мальчишка не успел ускакать вперёд, потом подождал, когда остальные чуть отойдут. У Чимина на лице светилось недоумение, а волосы до сих пор были слегка растрёпаны в том месте, где хозяин мотеля за них схватился.       — У него же ничего больше не было? Только пара банок пива?       Чимин кивнул:       — Ага. Он поделился со мной и Чонгуком, а Хосок пить не захотел, — паренёк чуть склонил голову на бок, прямо как щеночек, и потом поинтересовался, почему Сокджин спросил. Тот лишь пожал плечами и взглянул на дорогу, ощущая на себе чужой взгляд. — Ты не злишься?       — Из-за пива? Нет.       — Из-за всего, — тихо сказал Чимин. Сокджин снова на него посмотрел. Мальчишка покусывал внутреннюю часть нижней губы, вертел в пальцах край лямки рюкзака — по лицу было понятно, что он чувствует себя виноватым за инцидент в хостеле, хотя его вины здесь не было нисколько. Сокджин почти забыл, что Чимин привык слышать от своего отца обвинения за всё, что угодно — неудивительно, что он уже сам винил себя и за эту ситуацию тоже.       — Я не злюсь, — ответил старший, потянувшись к нему рукой и попытавшись пригладить растрёпанные волосы. — Просто я устал, а ещё немного голодный.       Лишь оказавшись на шоссе, ведущее за пределы Сеула, и услышав объявление Юнги о том, что уже час дня — только тогда все внезапно осознали, что им предстоит долгий путь в следующий город с пустыми животами и истощающимися запасами воды и пофигизма. После ухода из мотеля прошёл примерно час, и в это время они чуть-чуть болтали друг с другом, хотя по большей части просто молча шли по пустым улицам, где шаги отдавались эхом — мимо заброшенных строений, зданий, которые явно скоро переоборудуют, мимо захудалых жилых блоков и магазинчиков, что, судя по виду, должны были завтра насовсем закрыться. Сокджин не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь вообще оказывался в таких районах за всё время, что он жил в этом городе. Наверное, это потому что он обычно не уходил особо далеко от оживлённого центра, а если и приходилось, то всегда пользовался транспортом: метро, автобусом или пассажирским сиденьем чьей-либо машины. Сейчас же, проходя тут пешком, он видел вокруг себя гораздо больше, чем просто размытый серый цвет бетона через стекло окна. Сокджин вдруг понял, что люди живут даже в такой дали, и осознал, какой же Сеул, оказывается, большой — и это заставило задаться вопросом, насколько далеко находится следующий город. Всё-таки, в него они должны прибыть то ли через пару часов, то ли прогнозы Тэхёна были чересчур оптимистичны.       Сам же Тэхён — по сути, самоназначенный лидер их шайки — снова шёл впереди, и сегодня никто не подвергал сомнению его выбор дороги, потому что вчера он оказался прав. Парень явно шагал с уверенностью, ни разу не остановился, чтобы прочитать название улицы или поразмышлять, куда надо сворачивать: направо или налево. Нечто подобное сразу послужило бы намёком на то, что он понятия не имеет, куда они идут — тогда все бы как минимум остановились и подумали. К счастью, Тэхён не сбавлял скорости, и в самом деле умудрился без проблем вывести их на окраину города. Что определённо радовало, ведь на сегодняшний день неприятностей всем уже хватило.       Как и вчера, они шли свободным строем, чтобы уместиться на тротуаре — иногда спрыгивали на дорогу, если она была пустой, а при грохоте какого-нибудь приближающегося грузовика быстро возвращались. Тэхён шёл впереди, двое младших по обеим сторонам от него; за ними Намджун с Юнги, а Хосок примерно в метре перед Сокджином. Последний некоторое время смотрел на затылок друга, на торчащие из-под кепки чёрные волосы и виднеющуюся над воротом футболки бледную шею. Хосок не то чтобы еле-еле тащил ноги, но был близок к этому состоянию — вот Сокджин и оставался позади него, чтобы присматривать. Он, конечно, не думал, что ребята продолжат идти, позволив пареньку просто рухнуть без сознания, но всегда лучше перестраховаться. Он несколько минут понаблюдал за Хосоком, а потом чуть ускорил шаг, чтобы оказаться рядом с ним:       — Ты в порядке? — спросил он, внимательно вглядываясь в его лицо.       Край кепки, который прижимался ко лбу Хосока, пропитался потом и чуть потемнел.       — Что? А, да. Всё нормально, — ответил парень спустя секунду.       Кивать он не стал, иначе от движения голова бы разболелась ещё сильнее. Кажется, вчера он так не мучился, а сегодня боль вернулась. Сокджин бросил взгляд на друзей впереди, потом снова посмотрел на Хосока:       — Снова голова болит?       — Возможно, это мигрень.       Тот на секунду стянул кепку, чтобы провести пальцами по волосам, которые тоже были влажными от пота. Погода сегодня стояла попрохладнее, чем вчера, однако по виду Хосока этого явно сказать было нельзя.       — Я знаю, предложение глупое… но ты не обращался с этой проблемой к доктору? — утвердительное мычание в ответ. — И какой диагноз?       — У меня голова болит из-за таблеток, — ответил Хосок, после чего снова натянул кепку.       Ответ был не совсем на заданный вопрос, ведь под словами о вызванной таблетками головной боли подразумевалось, что в больницу Хосок обращался по совершенно другой причине. О которой Сокджин не знал, и которая не имела с головной болью ничего общего. Старший несколько секунд молчал, а потом аккуратно поинтересовался, не нужно ли Хосоку отдохнуть.       — Нет. Я в порядке, правда.       — А по твоему виду не скажешь, — Сокджин протянул руку. — Давай я хотя бы помогу нести вещи, — друг начал было возражать, однако он продолжал трясти рукой, пока парень не сдался и с тяжёлым вздохом не передал ему свою сумку. — Я бы предложил понести тебя на спине, но ты ведь за такое меня отпинаешь, да?       — Очень сильно отпинаю, — ответил Хосок с лёгкой улыбкой. — Ты же помнишь, что я не один из детишек? Знаю, вы меня так называете, но я скоро поступаю в колледж. Я не ребёнок.       — Для меня ты останешься ребёнком даже в старости, когда будешь сидеть на кресле-качалке, а я… а я уже помру, — Сокджин закинул свою сумку на плечо, а вторую нёс в другой руке, чтобы сбалансировать вес. — Как продвигается подготовка к вступительным экзаменам? Нервничаешь так же сильно, как и я когда-то?       — Честно? — Хосок вдруг остановился, и Сокджину пришлось тоже. Он ждал, когда друг продолжит говорить, не сводя с него взгляда. — Я вообще не готовился.       А после этого заявления, не дав времени даже моргнуть, не говоря уже о том, чтобы задать вопрос, Хосок тут же пошёл вперёд, оставив старшего глупо стоять посреди тротуара. Тот только открыл рот, намереваясь что-то пробормотать, как его отвлёк громкий крик — Чимин во всё горло вопил про заправку.       Остальные ребята успели убежать вперёд на приличное расстояние — стояли на вершине аккуратного холма, на который они поднимались уже несколько минут как. По земле вокруг были разбросаны редкие клочки травы, однако под ногами в основном лежала почва — сухая, пыльная и на вид совсем не благоприятная для растений. Друзья впереди остановились, чтобы их подождать, поэтому Сокджин с Хосоком ускорились и вскоре со всеми поравнялись. Старший взглянул на длинную дорогу, чуть впереди увидел здание: одноэтажное, прямоугольное, с бетонным потолком и парковкой вокруг, а стены почти целиком состояли из окон с множеством флаеров и постеров на стёклах. Около здания стояли припаркованными несколько автомобилей, и Сокджин как раз смотрел на один из них, где поднималась автоматическая дверца, выпуская водителя, а мальчишки уже бросились в сторону заправки. Подумав о своём кошельке, Сокджин внутренне вздрогнул, после чего заторопился вслед за ними. В здании он тут же ощутил холодный воздух от включённого кондиционера, из-за которого даже поёжился.       Внутри оказалось множество стоек, полки были забиты разными яркими упаковками, которые так и притягивали взгляд: банки, бутылки, коробки, пакеты — Сокджин не мог сделать ничего, кроме как глазеть на них, по сути, не осознавая, какое там содержимое. Напротив входа располагались кассы, за ними — стойки с сигаретами и неприличными журналами, а рядом ещё красный прилавок с газетами. Вдоль окна тянулся стол, под которым стояли задвинутые туда стулья — Сокджин заметил на столешнице розетки, чтобы посетители могли зарядить телефоны, и контейнеры со всякими одноразовыми палочками для еды, салфетками и зубочистками. На кассе обслуживалась небольшая очередь, а друзья уже воодушевлённо носились около полок с товарами. Сокджин вздохнул, после чего приблизился к холодильнику, из которого взял бутылку воды. Он сначала внимательно осмотрел весь ассортимент, и в итоге выбрал самую большую ёмкость, потому что можно будет просто нести её в сумке вместо того, чтобы купить несколько небольших бутылок и делать то же самое. Потом подошёл к прилавкам с едой: дешёвая быстрозавариваемая хрень, готовая еда, у которой завтра уже истекает срок годности — даже на вид можно было определить, что это всё не содержит в себе никаких полезных веществ и витаминов. Он взял в руки упаковку кимпаба и как раз читал состав, когда услышал голос Юнги — повернув голову, увидел друга, который размахивал голубой пластиковой корзинкой.       За несколько минут они наполнили её едой и питьём, и переместились к кассе, где все принялись доставать и выкладывать в кучку на деревянный прилавок купюры с монетами, чтобы расплатиться. Молодая девушка пробила товары, поглядывая поочерёдно на всех ребят, и Сокджин задумался, кем же они предстали в её глазах. Видела ли она, что они целый день провели в дороге после того, как выкатились из кроватей и оделись прямо на улице, сплёвывая зубную пасту в сточные канавы? Или она смотрела на них как на кучку детей, которые прогуливают уроки, решив пораньше выйти на наступающие летние каникулы, в то время как родители ни о чём не подозревают? Наверняка эта кассирша за целый день видела много таких школьников. А их родители и вправду ни о чём не подозревают — во всяком случае, у большинства. Насчёт Тэхёна с Чонгуком Сокджин был твёрдо уверен — первый вообще живёт не с родителями, а в комнатке хостела вместе с другими сбежавшими из дома детьми. Была вероятность, что Хосок своим рассказал, дабы всё прояснить и избежать ненужных неприятностей, а вот с Чимином ситуация была неясная. Паренёк даже не переоделся, так что, возможно, он тоже молча сбежал, чтобы спастись от затрещин.       — Пакет нужен? — спросила кассирша, сгребая с прилавка купюры и мелочь.       Покинули они заправку с двумя пакетами голубого цвета — прямо как корзинка в магазине, или как небо сейчас над головами. Можно было бы остаться внутри, поесть за столом, но им предстояло ещё пройти много километров — а это означало, что перекусывать будут на ходу. У Сокджина сложилось стойкое впечатление, что утренний инцидент в мотеле повлиял на ребят, потому что они начали вести себя чуть осторожнее — вот, например, пока они бы ели на заправке, кто-нибудь мог вызвать полицию, и при виде паркующейся перед зданием машины сбежать бы не получилось ни через окна, ни через чёрный ход, которого там банально не было. Поэтому и ели они в дороге, несмотря то, что Хосоку явно нужно было немного отдохнуть. Сокджин даже собирался предложить остановку, только знал, что Хосок откажется, потому что не захочет устраивать сцены и привлекать к себе внимание. Вот так, потягивая газировку, соки и воду, жуя разную вредную еду, ребята счастливо спускались по пыльному склону дороги. Сокджин ел свой кимпаб медленно, потому что до сих пор был расстроен утренним происшествием и практически винил во всём себя. Он только съел первый ролл, когда заметил, что шагающий впереди Юнги периодически на него посматривает. Сокджин приподнял бровь, таким образом молчаливо спрашивая, что случилось, и друг слегка замедлился, чтобы оказаться с ним рядом.       — Что у тебя с лицом? — спросил. — Выглядишь так, будто тебе только что рассказали про смерть любимого щенка.       — Просто думаю, — отозвался Сокджин. Он смотрел на упаковку в руках и прикидывал, съесть ли ещё ролл.       — О том, что случилось утром? — Юнги перебрасывал из руки в руку бутылку холодного чая — лимонного, если судить по жёлтой крышке. — Чимин верно сказал. Ты правильно поступил. Мы все просто слишком злились в тот момент, чтобы это осознать. Но что ещё можно было сделать?       Сокджин заметил, что Юнги ничего не ест, хотя это и не означало, что он ничего себе не купил.       — Я отчасти чувствую вину, — признался старший, взяв ещё ролл. — Следовало вчера внимательнее проверять расценки. Ну или я мог хотя бы проснуться первым и разбудить всех до того, как хозяин разозлится, — он сунул кимпаб в рот, ещё один кусочек предложил Юнги — тот, на удивление, еду взял — после чего взглянул на шагающих впереди друзей. — Наверняка это глупо, но всё равно не могу избавиться от ощущения, что я виноват.       Юнги несколько секунд пережёвывал кимпаб, после чего передвинул его языком за щёку, чтобы можно было ответить:       — Ну, зато мы эту ошибку больше не повторим, правда?       — Надеюсь, — Сокджин взял последний ролл, смял упаковку и сунул в задний карман джинсов. — Урок усвоен.       Друг проглотил еду, запил чаем, а потом вздохнул:       — Если нам придётся и дальше подкупать таких мудаков, чтобы не связываться с копами, то деньги закончатся быстро, — он сунул бутылку чая в карман куртки, вытащил упаковку сигарет, одну зажал губами и принялся хлопать себя по джинсам, пытаясь отыскать зажигалку. — Ну блять, в комнате оставил! — а Сокджин даже ничего не мог ему предложить. — У кого-нибудь огонёк найдётся?! — крикнул Юнги, и секунду спустя Тэхён уже размахивал над головой коробком спичек, который потом бросил. Коробок пролетел по идеальной дуге, приземлившись в ладонь Юнги с негромким стуком. Тот пробормотал «спасибо», вытащил спичку, поджёг кончик сигареты. Несколько секунд он неотрывно смотрел на мерцающую головку спички, после чего помахал ею и отбросил в сторону. — А остаться без денег — это худшее, что с нами может случиться, правда?       — Не знаю, — Сокджин наклонился и добавил чуть тише: — Тэ наверняка мог бы придумать способ подзаработать.       Юнги, фыркнув, выдохнул носом дым, после чего помахал сверху вниз рукой, в которой между средним и безымянным пальцами у него была зажата сигарета. Жест явно означал «не шути о таком». Сокджин усмехнулся, после чего посмотрел на дорогу, где как раз проезжало несколько машин, выплёвывая выхлопные газы трубами прямо как сейчас его друг сигаретный дым носом.       — У нас не закончатся деньги, если мы будем пользоваться мозгами.       — Немного же тут мозгов наберётся, — пробурчал тот, и после этих слов сигарета снова оказалась у него во рту.       — Ага, не в твоей голове, это уж точно — подколол его Сокджин, на что Юнги снова усмехнулся. Насколько получалось разобрать, остальные ребята впереди громко обсуждали что-то, связанное с едой, и Сокджин решился, пока была возможность: — Планируешь сегодня обедать, или нет?       — Мне не особо охота.       — Курение подавляет аппетит.       — Наверное…       — В такую жару голодным ходить не стоит. Не хотелось бы, чтобы ты потерял сознание, хотя нести тебя будет нетрудно, — Юнги только чуть поджал губы вокруг сигареты. — Я понимаю, у тебя стресс от огромного количества работы за последние месяцы, но сейчас ведь ты не работаешь.       — От привычек избавляться сложно.       — Знаю.       — А ещё сложно прекратить загоняться, зная, что когда мы вернёмся в Сеул, у меня не будет ни одной работы, не говоря уже о трёх… — Юнги вздохнул. Из его носа повалил густой дым, пока сигарета во рту слегка дёргалась, и он отбросил свои красные волосы со лба. — Да уж. Неудивительно, что аппетит у меня пиздец как подавлен.       — Ну, ты хотя бы ночью немного поспал, — заметил тихо Сокджин, и на это Юнги согласно кивнул. Он наступил на обёртку, который один из мелких впереди бросил на землю, посмотрел на неё с недовольством, осознавая, что они наверняка оставят после себя по краю дороги след из мусора, прямо как Гензель и Гретель: банки из-под газировки, обёртки — или вот, например, липкая деревянная розовая палочка от мороженого, на которую уже начали наползать муравьи. — Несмотря на неудобный диван.       Он тут же громко провозгласил:       — В следующий раз я сплю на кровати!       — Давай уж решать это по-честному, через камень-ножницы-бумагу, — крикнул Намджун в ответ, обернувшись. Изо рта у него торчала палочка от леденца, прямо как у Юнги сигарета. — У нас ведь демократия.       — Ох, началась всякая чушь с глубоким смыслом, — пробурчал тот себе под нос. С кончика его сигареты на землю упал пепел. — Я и так настрадался, будто в жребии вытянул короткую соломинку. Так что играйте в свою тупую игру вдвоём.       — Видишь ли, как раз в слове «короткий» и заключается весь смысл, — Намджун вытащил леденец изо рта и указал в сторону Юнги розово-белым сахарным шариком: — Ты единственный среди нас коротенького роста, поэтому можешь уместиться на диване, — друг зыркнул на него, судя по виду, придумывая, чем бы ответить. Сокджин же отхлебнул воды, потом запихнул бутылку обратно в сумку и со вздохом закинул её на плечо. — Так что именно поэтому ты будешь спать на диване.       — Я тебе что, блять, собака?       — Гав-гав! — раздался голос Чонгука с передней части строя. Он нёс в руках огромную пачку чипсов из водорослей, которой явно можно было накормить целую армию. На лице мальчишки сияла ухмылка — неприятные утренние события на него явно совсем не повлияли. Скорее, он даже наоборот выглядел ещё бодрее и пребывал в полной готовности бесить всех вокруг, как всегда. — Прелестный маленький щеночек.       — Ты огребёшь, — протянул угрожающе Юнги, а мелкий заулыбался только шире.       Через несколько минут Тэхён решил сойти с главной дороги к крупной роще, которая, насколько можно было судить, тянулась вперёд на несколько километров. В принципе, они шли в том же самом направлении, однако Сокджин сомневался, что стоит покидать дорогу. Всё же у них был запланирован чёткий маршрут, которого следовало придерживаться, а если они отойдут от дороги слишком далеко, то могут просто-напросто заблудиться. Естественно, мелкие бы такому повороту событий только обрадовались, ведь тогда поход превратился бы в настоящее приключение, где они смогли бы отыскать на свои задницы больше неприятностей. Но Тэхён заставил согласиться с его идеей, заявив, что в такую жару тенёк будет настоящим благословением — все радостно последовали за ним. И уже через несколько пройденных по рощице метров стало понятно, что под плотной листвой действительно прохладнее. В воздухе витал пьянящий запах сладкой травы и цветов, от которого чуть щекотало в носу. В отличие от сухой земли около шоссе тут почва под их ногами оказалась тёмно-коричневой — почти чёрной; она выглядела мягкой, богатой множеством полезных веществ, на которых здесь и выросла высотой до голени та трава, что ковром стелилась впереди. Сокджин взглянул на деревья вокруг: тонкие, но крепкие на вид ветви и неровные стволы с ямками, которые вполне могли оказаться беличьими или даже птичьими дуплами. Растения тут тоже были самые разные: от большелистных папоротников без цветов до плотных стеблей с яркими лепестками — белыми, жёлтыми, фиолетовыми; до густых кустарников с ягодами. Он заметил, какие взгляды бросают на них мелкие — точно думают, съедобные эти ягоды или нет — поэтому напомнил, что трогать неизвестные плоды не стоит. Хотя не было никакой гарантии, что детишки уже не слопали пару ягодок.       А потом Тэхён наткнулся на старую железную дорогу.       Сокджин в этот момент просто расслабленно шагал среди деревьев, прислушиваясь к чириканью птичек, иногда под чьей-то ногой трещала сломавшаяся ветка. Наверное, точнее будет сказать, что он витал в облаках, потому что как-то не обращал внимания на происходящее впереди. Однако когда внезапно раздались громкие восклицания, он резко вернулся в реальность. Ребята о чём-то взбудораженно разговаривали. Сокджин без труда различил Чимина, ведь его звонкий голосок хорошо разносился в тишине леса. Примерно в метре впереди и чуть справа между деревьями виднелся какой-то зазор, куда как раз в этот момент нырял Намджун. Сокджин поторопился за ним, и по другую сторону обнаружилась ещё одна дорожка, которая вела на нечто вроде поляны — так что он последовал за другом. Они оказались на каком-то чистом участке посреди рощи, будто на маленьком поле.       — А что, если появится поезд и переедет тебя, а? — как раз спрашивал Юнги.       Сокджин оглянулся, и только тогда заметил проходящие через поляну широкие металлические рельсы с деревянными шпалами.       — Дорога заброшенная, — ответил Тэхён. — Идиот, это же сразу видно.       — Прямо как депо, — добавил Чимин.       — Именно. Это знак, что мы должны идти по ней.       Примерно в метре от Тэхёна Хосок оторвал плотный комок мха и плюща, и обнаружил под ними заграждение, которое раньше означало конец дороги: деревянный столб, покрытый выцветшей чёрной и жёлтой краской. Где-то внизу наверняка можно было откопать и платформу.       — Почему это… это… — Тэхён вытянул обе руки перед собой ладонями вперёд и высокопарно заявил: — Это знак от самого Бога!       — По-моему, этот знак намекает только на то, что ты тупица, — пробурчал Юнги, а Чонгук в этот момент прыгнул на деревянные шпалы.       — Она точно больше не используется? — решил Сокджин уточнить, на что раздались недовольные стоны. Потом его тоже обозвали «тупицей», «идиотом», а для верности ещё заявили, что он «струсил». — Я только хочу быть уверенным.       — Ну, вообще, местность выглядит заброшенной, — задумчиво протянул Намджун. — И я не знаю ничего, что здесь бы останавливалось. Может, лет двадцать назад такие маршруты и существовали, но точно не сейчас. Поэтому думаю, дорога действительно нерабочая. Ты оглянись вокруг, здесь же всё древнее, — и, дабы доказать свою правоту, он наклонился и задержал ладонь над рельсом.       Пусть даже действительно была высока вероятность, что эти рельсы больше не используются, но Сокджин всё равно велел ему прекращать баловаться. Чонгук засмеялся, обозвал его «ссыклом» и схватился за рельс, а потом, притворившись, будто его шибануло сильнейшим разрядом тока, начал бешено размахивать руками, заставив всех, кроме Сокджина, засмеяться.       — Думаю, стоит идти вдоль железнодорожных путей. Они должны привести нас туда же, куда идёт шоссе.       — Мы будем по ним идти, потому что Боженька ведёт нас, — провозгласил Тэхён своим лучшим проповедческим баритоном. — На пути к спасению лежит множество препятствий.       — Каких, например? — полюбопытствовал Хосок, который вытирал руку о джинсы, чтобы убрать прилепившийся к коже мох.       — Например, приходится всё время смотреть на лицо Тупицы.       — Эй! — возмутился мальчишка, легонько пнув металлический рельс носком ботинка. — Хватит ко мне цепляться! Почему вообще всегда я?       — На самом деле, причина одна, — Тэхён похлопал его по спине. — Просто это очень легко.       Он запрыгнул на железную дорогу и обернулся на друзей.       — Ты ещё одну причину забыл: это весело, — Чонгук выпрямился, а Чимин только недовольно заворчал себе под нос. — Ну да ладно вам, мы же не упустим такую возможность, правда? — он посмотрел на всех поочерёдно, после чего повторил слова Тэхёна: — Это определённо знак свыше.       Сокджин в знаки свыше особо не верил, будь там они от Бога или от судьбы, однако вдоль железной дороги идти согласился — лишь затем, чтобы детишки прекратили ныть. На самом деле, не было никакой разницы, тут идти, или по шоссе, зато рельсы хотя бы вели обратно в тень рощицы. Даже несмотря на разбросанные по небу облака всё равно было довольно жарко, и казалось, будто с каждым часом температура только поднимается. Сокджин обнаружил, что вода в бутылке заканчивается, чему совершенно не удивился. Между деревянными шпалами под ногами была не почва, а насыпь небольших камушков, которые использовались в качестве метательных снарядов до тех пор, пока один довольно острый не прилетел Юнги в руку, оставив на ней царапину. Вину за этот бросок на себя взял Чимин, хотя Сокджин подозревал, что он просто как обычно прикрывает Чонгука. Из-за узких путей им пришлось построиться по двое, а Юнги решил шагать сбоку по траве. Тэхён наловчился довольно быстро идти по тонкому металлическому рельсу — одну руку он вытянул, чтобы держать равновесие, а второй периодически шлёпал по затылку того, кто оказывался рядом. Так и шли они несколько минут в тишине, пока он не решил снова начать тот армейский спектакль, только теперь в виде марша.       — Левой! Левой! Левой-правой-левой! — скандировал он снова и снова, пока ребята не присоединились к нему. Они хотели таким образом заставить его замолчать, однако только больше раззадорили. — Я точно не знаю, но слышал раз пять, — воскликнул Тэхён, наигранно маршируя по рельсе в ожидании, пока друзья подхватят его слова.       — Я точно не знаю, но слышал раз пять, — повторили все неохотно.       — Что Пак Чимин писается в кровать.       Все только-только начали смеяться, а Тэхён уже продолжал:       — Левой! Левой! Левой-правой-левой!       Ребята отреагировали уже активнее.       — Я точно не знаю, но пока не оглох, — они повторили кричалку, и Тэхён закончил: —       Поэтому слышал, что Чон Чонгук лох. Левой! Левой! Левой-правой-левой!       — Левой! Левой! Левой-правой-левой!       — Я точно не знаю, но сказал один легавый!       — Я точно не знаю, но сказал один легавый!       — Что Ким Сокджин пиздец какой старый! — прокричали все, кроме Сокджина, который наклонился, подобрал камушек и пульнул Тэхёну в спину. — Левой! Левой! Левой-правой-левой!       — Левой! Левой! Левой-правой-левой!       — Я точно не знаю, но легко посчитать!       — Я точно не знаю, но легко посчитать!       — Что Ким Намджуну удачи больше не видать!       — Это даже не рифма! — пожаловался тот, но все всё равно повторили.       — Левой! Левой! Левой-правой-левой!       — Левой! Левой! Левой-правой-левой!       — Я точно не знаю, но все продолжают заверять!       — Я точно не знаю, но все продолжают заверять! — ребятам не терпелось узнать, кто же следующий по списку.       — Что Чон Хосок отсасывает на пять! — Хосок со смехом попытался Тэхёна пнуть, однако тому удалось увернуться, не оступившись на металлическом рельсе. — Левой! Левой! Левой-правой-левой! — услышав реакцию, он добавил: — Я точно не знаю, но готов поспорить сам!       — Я точно не знаю, но готов поспорить сам!       — Что Мин Юнги не совсем по девочкам!       — Левой! Левой! Левой-правой-левой! — Юнги решил тоже выступить. Он ждал, когда ребята повторят кричалку, с таким лицом, на котором прямо было написано, что идеальная ответочка уже спланирована. — Я точно не знаю, но люди утверждают, — друзья в предвкушении повторили слова, и Юнги широко ухмыльнулся: — Что Ким Тэхён готов ебаться за косарик!       Двое младших тут же прыснули от смеха, а Сокджину пришлось подавить хихиканье, потому что это было уж слишком по-детски.       — Чёрт, круто получилось, — прокомментировал Тэхён. — И почему я первый не додумался.       Ванна медленно наполнялась, трубы от напора воды, хлещущей из крана, громко лязгали. Сокджин влил немного порошка. Сиреневая жидкость почти мгновенно разошлась по воде, а там, куда била струя, тут же начала пениться. Он несколько секунд поболтал рукой в ванной, чтобы всё чуть лучше перемешать, после чего закрутил кран. В воду, от которой пахло лавандой, Сокджин бросил небольшую горку одежды. Вообще, он уже почти всё постирал — просто одежда мелких осталась напоследок, потому что пришлось долго ждать, когда же они искупаются и успокоятся, как и вчера. А чтобы ванную использовать, она должна была быть пустая. Сокджин оставил одежду на пару минут отмокать, а сам вышел в комнату и облокотился на дверной косяк.       Четырём ребятам пришлось делить две кровати: Чонгук устроился с Хосоком на той, что ближе к двери, Тэхён с Чимином около окна — а между кроватями на столике светилась глубоким оранжевым лампа, прямо как уличный фонарь. Сокджин увидел, что самый младший уже уснул — или задремал, хотя это всё равно можно назвать сном — да и остальные не особо бодрствовали. Чимин сидел около спинки кровати, опирался на неё, прижимая к груди подушку, периодически клевал носом, будто вот-вот отключится. Одеяла валялись на полу, потому что их спихнул с матраса развалившийся Тэ — он лежал на животе, курил сигарету Юнги и листал найденный под кроватью журнал, где наверняка было полно фотографий голых женщин или мужчин — а может, и тех, и других. На стене рядом не хватало большого куска обоев, и когда Сокджин перевёл взгляд на Хосока, то обнаружил, что тот рисует на этом самом куске, прямо как обычно на салфетках или чеках. Это он отодрал обои? Или кто-то другой? Хосок согнулся над треугольным куском бумаги, который лежал на его голом бедре, и что-то торопливо выводил на нём ручкой.       — Всё в порядке? — спросил у ребят Сокджин, на что те двое, которые не спали, промычали нечто утвердительное.       Чимин встрепенулся, открыл глаза:       — Эээ… Что? — старший повторил свой вопрос. Тот его несколько секунд обдумывал. — Ммм… да, в порядке.       — Хорошо, — Сокджин присел на край кровати, которая была ближе к двери. — Головная боль ушла?       — Почти, — ответил Хосок, не поднимая взгляд. — Тэ сделал мне массаж головы, это немного помогло. Буду надеяться, что завтра она снова не заболит, хотя надеюсь я не сильно, — он рукой взъерошил свои волосы, после чего продолжил безостановочно черкать на обоях.       Сокджин посмотрел на Чонгука, который теперь уже точно спал, зарывшись лицом в подушку. Его спина с каждым вздохом то слегка поднималась, то опускалась, а ткань серой футболки помялась о простыни, как и тёмные волосы. Потом снова перевёл взгляд на Хосока и внимательно изучил его выражение лица. Парень тоже явно хотел спать, однако был слишком увлечён рисованием, чтобы пока ложиться отдыхать — скорее всего, потому что днём на любимое занятие у него было слишком мало времени. Поэтому он и рисовал сейчас на старых обоях, которые явно были старше, чем он сам.       — Куда мы отправляемся завтра?       — Мы, наконец, вышли из столицы. Ещё час пути, и окажемся в следующем городе, — объяснил Тэхён. Он сунул сигарету в рот, после чего повернул журнал, с большим интересом разглядывая разворот. — А потом весь мир будет принадлежать нам.       — Что это значит? — поинтересовался Чимин сонно, а Сокджин усмехнулся. Действительно, на этот вопрос ответа, по сути, не существовало.       Тэхён отложил журнал, и старший, бросив быстрый взгляд, увидел, что на развороте была не обнажёнка, а машина.       — Это значит заткнись, откуда я-то знаю? — Тэхён выдохнул в сторону Чимина дымовое кольцо, а потом повернулся обратно к своему чтиву. — Я вывел нас из города, больше мне ничего не известно. Главное держаться вместе, а там по ходу всё выясним.       Ну, стоит отдать ему должное, хотя бы признался честно — не стал нести всякую чушь, как обычно: мол, я всё-всё знаю.       — Третий день в пути, — тихо заметил Сокджин.       — В приключении, — поправил Тэхён, стряхивая пепел на ковёр.       — Ага, и это тоже, — кивнул он. После чего поднялся на ноги и исчез в ванной.       Там Сокджин посмотрел на плавающую в воде одежду. Потом присел рядом на колени, принялся тереть футболки, носки и бельё, чтобы порошок вспенился и хорошенько всё помыл. Закончив с этим, он прополоскал вещи от пены, выжал вещи от лишней воды и оставил на краю ванной сохнуть, пока они будут спать. После всей стирки руки у него чуть покраснели, а запах лаванды пристал к коже, будто от лосьона. Сокджин быстро вытер их о край своей майки, вышел в спальню, где обнаружил, что Чимин, наконец, погрузился в сон, согнувшись и упав на вторую подушку. Хосок до сих пор рисовал, но уже на самом конце куска обоев. Похоже, он почти закончил — а ещё у него явно слезились глаза. Тэхён отбросил журнал и просто лежал, делая последние затяжки сигаретой со скучающим выражением лица. Сокджин велел ребятам попытаться выспаться, потом вышел из их комнаты и по дорожке вернулся в свою.       Открыл дверь, шагнул внутрь, после чего быстро запер её на замок; бросил ключ на столик и через плечо оглянулся на друзей. Намджун лежал на диване с телефоном Юнги в руке. Судя по тому, как он колотил пальцами по экрану, там была запущена игра, но ещё из маленьких динамиков рвался какой-то рэп — видимо, одновременно музыку слушал.       — Синдерелла вернулась, — прокомментировал Юнги, развалившийся на кровати, которая стояла ближе к двери. — Или точнее будет Джиндерелла?       — Ты это придумывал всё то время, пока меня не было?       — Как знать, — он со стоном сел на кровати, потёр нижнюю часть спины. — Как там мелкие?       — Обустраиваются. Чимин с Куки в кои-то веки уснули.       — Чонгук ненавидит это прозвище, — напомнил Намджун, покачивая головой в ритм музыке.       — Ага. А Чимин ненавидит, когда он его зовёт Тупицей, поэтому прекращать использовать это прозвище я не собираюсь, — отозвался Юнги.       — Мне вот тоже не нравится, когда меня обзывают старым. И когда игнорируют всякие одиннадцатилетки, — поддержал его Сокджин, усаживаясь на край второй кровати. — Так что всё справедливо. Хосок там рисовал, Тэ курил и вообще выглядел так, будто ему жутко скучно. Это лучше, чем если бы они орали и крушили комнату.       — Ничего нового, — Юнги откинулся назад на свои сложенные за головой руки. — Опять на салфетках черкает?       — На старых обоях, — ответил Сокджин. А потом внезапно кое-что вспомнил. — Кстати, я тут забыл с вами поделиться, как-то из головы вылетело. Хосок мне сегодня кое-что сказал, — на этих словах Сокджин прямо почувствовал, как на него уставились две пары глаз; и музыка остановилась. Комната погрузилась в тишину. — Он нехорошо выглядел, поэтому я подошёл спросить, всё ли в порядке. Хосок сказал, что у него снова болит голова. Я предположил, что стоит сходить к доктору, но он ответил, что уже обращался в больницу, и что головные боли у него как раз от таблеток. Я, конечно, сейчас не дословно повторяю, но смысл именно такой. А это означает…       — Он принимает их для чего-то ещё.       — Именно, Намджун. Но для чего?       — Вы смеётесь, что ли? — Юнги на кровати игрался с зажигалкой, которую нашёл на столике рядом, но сигареты у него не было видно. Кажется, это просто такая привычка. — Разве не очевидно? — однако друзья только смотрели на него растерянно. — Я думал об этом… Помните, когда я учился в старшей школе, со мной в классе была девочка Сою? Тихая такая, в очках, довольно милая?       — Ага.       — У неё тоже вечно болела голова. А один раз у неё порвалась лямка на сумке, и все вещи разлетелись по лестнице, — продолжил он. — Я как раз тогда проходил мимо, подбежал помочь. Специально смотреть я не собирался, но просто так получилось, что случайно схватил баночку с таблетками и заметил этикетку. Это оказался Прозак, — Намджун при этих словах тоже сел, откладывая телефон себе на колени. — Она сидела на антидепрессантах.       — Да ладно? — ахнул Сокджин.       — Вот именно. Всё прямо как у Хосока. Я готов поспорить, что он тоже сидит на Прозаке, ну или на Ксанаксе каком-нибудь.       — От антидепрессантов сильные побочные эффекты, — согласился друг с лёгким кивком. — Действительно может так и быть. А что случилось с той девочкой? Я часто видел её на ступеньках школы по утрам, а потом она просто… исчезла. Перевелась куда-то?       — Суицид, — ответил Юнги как ни в чём не бывало, снова начиная щёлкать зажигалкой. Он неотрывно смотрел на пламя.       — Он сказал, что не учится, — тихо произнёс Сокджин после пары минут тишины. — Но потом впереди показалась заправка, и я не успел его расспросить. Вы правда думаете, что он на этих таблетках? — друзьям в ответ осталось лишь пожать плечами, ведь уверенности ни в чём у них быть не могло. Однако это предположение казалось логичным. Почти очевидным. — Почему он нам ничего не говорит?       — А неужели в таком обычно признаются? — подал голос Намджун. — Мало кто рассказывает про свою депрессию, про тревожное расстройство. Люди не хотят это озвучивать, потому что обязательно кто-нибудь заявит…       — Что это всё притворство ради привлечения внимания, и что ты просто грустишь, — закончил за него Юнги, после чего громко фыркнул. — Ага, всякую такую чушь, — Намджун кивнул. — Я не могу его винить. Нет, я, конечно, хотел бы, чтобы Хосок чувствовал, что может поделиться с нами безо всяких сомнений, но я его понимаю. Хотел бы не понимать, но нет, блять.       — Надо за ним присматривать, — подытожил Сокджин, закидывая ноги на кровать. — На всякий случай.       Он подождал, если вдруг кто-нибудь из друзей попросит что-то пояснить, начнёт спорить или наоборот согласится, но за несколько минут никто так и не заговорил. В комнате висела мёртвая тишина, если не считать доносящегося издалека через открытое окно шума проезжающих мимо машин.