Братство

      Пустоту в своём бумажнике он обнаружил после душа.       Юнги в принципе и не думал его проверять: в этом не было никакой нужды, ведь ночью кошелёк был надёжно спрятан в сумке, а днём ради удобства перекочёвывал в карман джинсов. Утром мысль крутилась где-то на задворках сознания, однако Юнги больше думал о том, чтобы выкурить первую за сегодняшний день сигарету, а ещё съесть остатки еды со вчерашнего вечера, потому что он постоянно ощущал на себе взгляд Сокджина. Он еле-еле проглотил несколько кусочков рисового пирога, которые едва не застряли в горле, после чего устроился на своём обычном месте для курения: около открытого окна, откуда в комнату не задувало совсем никакого ветерка, а только лился солнечный свет, греющий лицо и руки. Намджун, который в тот момент собирал мусор, чтобы выкинуть его в контейнер на другом конце парковки, пошутил, мол, наконец-то Юнги перестанет быть настолько бледным, да ещё и продемонстрировал свои собственные загорелые руки. Юнги же только закатил глаза и стряхнул пепел на ковёр, где уже валялись палочки, спички и всякая другая мелочь типа колпачков от ручек и бутылочных крышек. По доносящимся из другой комнаты голосам ребят было понятно, что те не спят, а, скорее всего, разносят комнату, пока старшие собирают вещи. Юнги уже закинул в сумку большинство своих пожитков, оставив на кровати только чистое бельё и футболку, в которые потом переоденется, и пустил друзей принимать душ первыми, потому что у него самого на такое совершенно не было энергии после очередной ночи обрывочного сна, проведённой в компании сигарет и тревог — в основном Юнги волновался из-за Хосока и вообще всего разговора про антидепрессанты.       Интересно, он прав? Или поспешил с выводами? Юнги был не уверен. Ему собственное умозаключение казалось верным, однако вряд ли стоило так беспечно его озвучивать. Наверняка признаться Хосок должен сам, но шансы, что паренёк что-нибудь скажет, были слишком малы. Если он молчал до сих пор, то есть только два варианта: то ли Хосок вообще не планирует рассказывать, то ли ждёт подходящего момента. Если последнее, то Юнги явно всё испортил. Мелкие могут ни о чём не подозревать, однако они иногда бывают очень проницательными, так что кто знает. Они вполне способны тоже догадаться.       Юнги быстро вымылся, чтобы не задерживать компанию, оделся, даже не досушив волосы, и почистил зубы, пока запихивал оставшиеся вещи в сумку. Он как раз собирался застегнуть замок, когда вдруг заметил, что его бумажник лежит в основном отделении. Несколько секунд Юнги просто моргал и пялился на потёртую кожу.       Он никогда не оставлял кошелёк на ночь в основном отделении сумки — всегда клал в один из маленьких кармашков сбоку. Однако сейчас тот лежал в главном, и Юнги понятия не имел, почему. Он расстегнул боковой кармашек, где должен был храниться телефон, и там не оказалось ничего, кроме туго обмотанного шнуром зарядного устройства.       Ничего не понимая, он вытащил кошелёк. Слышал разговор друзей, но не вникал — их слова доносились до его ушей будто неразборчивым бормотанием откуда-то издалека. Юнги медленно провёл большим пальцем по краю бумажника, прежде чем его открыть. Тот как-то по-другому ощущался в руках, хотя непонятно, почему — во всяком случае, было непонятно, пока Юнги не открыл его и не обнаружил, что внутри пусто. Денег нет, записок тоже нет. Во внутреннем кармашке ни одной блестящей монетки. Он ощущал, как где-то на фоне в сознании зарождается паника, однако состояние было какое-то поразительно спокойное и отрешённое. Он перевернул кошелёк — оттуда даже кусочка волокна или нитки не выпало. Посмотрел на держатели сбоку: карт не было тоже. Он отбросил бумажник на кровать, похлопал себя по карманам джинсов, хотя уже знал, что там внутри ничего. Потом проверил кошелёк ещё раз — просто убедиться, что каким-то чудом не просмотрел деньги, хотя мысль явно была нелепой. Затем, взглянув на друзей, подошёл к дивану проверить сумку Намджуна, и только когда он вытащил кошелёк друга, Сокджин заметил его странные действия и поинтересовался, почему это Юнги вдруг шарится по чужим вещам.       — Проверьте бумажники, карманы. Проверьте все места, куда вы складывали деньги и телефоны.       Юнги бросил кошелёк Намджуну, невольно потянулся пальцами к своим ещё влажным волосам.       — Зачем? — растерянно спросил друг, расстёгивая маленький замок. — Что происходит… — однако он опустил взгляд на пустое отделение, и у него просто отвисла челюсть: — Какого чёрта?       Сокджин тоже вытащил свой кошелёк из джинсов, открыл и повторил ругательство друга.       — Нас обчистили, — объявил Юнги, опуская руки. — Этот мудак обокрал нас, пока мы спали.       — Так, погоди, — Намджун вытянул руку, пытаясь его чуть успокоить. — Мы пока точно не знаем…       — Где, блять, твои деньги, Джуни? — Юнги его бесцеремонно перебил. — Если не в бумажнике, где они должны находиться, тогда где?       Намджун в ответ лишь опустил взгляд на пустой кошелёк в своих руках, не говоря ни слова. Юнги же через пару секунд рванул из комнаты и пробежал по маленькой дорожке к другой комнате и попытался открыть дверь. Та оказалась заперта, поэтому он сильно и торопливо заколотил костяшками пальцев по дереву. Как только дверь распахнулась, он протиснулся мимо Хосока в комнату.       — Проверьте ваши бумажники, сейчас же, — ребята просто растерянно смотрели на него. — Я серьёзно, проверьте. И телефоны тоже, — Чимин сунул руки в карманы джинсов, вытащил их и глупо уставился на свои пустые ладони. — Ничего?       — Эээ… у меня деньги в карманах лежали. Какого хрена?       — Где мои деньги? — растерянно спросил Хосок, держа в руках кошелёк. — Я серьёзно, ребят. Это такой тупой розыгрыш?       — Куки?       Тот наклонился, сунул пальцы в стоящий на полу ботинок, вытащил оттуда несколько купюр. Однако признался, что из карманов его джинсов пропали монеты. Тэхён тоже выудил из обуви небольшую трубочку денег. Юнги глубоко вздохнул, на несколько секунд задержав дыхание. Появившаяся в самом начале паника переросла в нечто совершенно другое — во что-то, опасно близкое к слепой ярости. Он почувствовал, как у него подрагивают руки, и в следующую секунду, не успев себя остановить, уже бросился прочь из комнаты, игнорируя крики и вопросы растерянных мальчишек. Без остановки он пробежал через всю парковку, а сзади его преследовал топот нескольких пар ботинок по асфальту, не совпадающий по ритму с его шагами. Дошёл до главного здания, с силой толкнул дверь, после чего приблизился к стойке регистрации, за которой сидел мужчина средних лет. Тот поднял взгляд, и Юнги сразу заметил, как изменилось его выражение лица, когда он увидел, кто именно вошёл в помещение.       — У меня есть жалоба.       — Какая-то проблема с комнатой, или…       — Да, проблема огромная. В основном она заключается в том, что нас с друзьями, блять, ограбили.       — Простите?       — Ограбили нас, в кошельках пусто. И свой ёбаный телефон я не могу найти.       — Не нужно ругаться…       — Я, блять, буду ругаться столько, сколько захочу, — выплюнул Юнги. — То ли в комнаты вломился и обчистил нас кто-то из других постояльцев, то ли это сделали вы. Ну, первый или второй вариант? — хозяин мотеля выдерживал прямой взгляд примерно с секунду, а потом опустил глаза и глянул через плечо. Виновен, сразу понятно. Юнги положил руки на стойку, чтобы невольно не сжать в кулаки. — Это не какой-нибудь сломанный кондиционер или душ, это воровство.       — Значит, вам нужно звонить в полицию, — заявил мужчина, — и писать заявление.       Несколько секунд стояла тишина. Позвонить в полицию Юнги не мог — только не с этой толпой сбежавших из дома прогуливающих школу детей — и мужчина тоже это прекрасно понимал. Ничего они не могли сделать. Ну разве это не самая идеальная ситуация, в которой вообще можно оказаться?       — Верните деньги и телефоны, и я не буду звонить.       — Понятия не имею, о чём вы говорите.       Просто тупик. Юнги вздохнул, потом потянулся к трубке находящегося на столешнице стационарного телефона, принялся яростно нажимать пластиковые кнопки — а мужчина просто смотрел на него. Прижав трубку к уху, Юнги услышал гудки, и через секунду воздух прорезал звук, который нельзя было спутать ни с чем: громкий рёв хип-хоп трека, доносящийся откуда-то из-за стойки регистрации.       Его рингтон.       — Ах ты мразь!       Юнги попытался перемахнуть через стойку, и не получилось это лишь из-за удержавшей его за футболку чьей-то руки. На самом деле, дёрнулся он настолько резко, что вырвался, только вот мгновение спустя чужие пальцы потянули его назад за плечо. Животом и бедром он сильно врезался в деревянную столешницу, отчего из лёгких выбило весь воздух. Он даже не мог схватить мужчину, потому что тот отступил чуть назад, и дотянуться не получалось.       — Кусок ты дерьма, я сейчас…       — Юнги! — закричал Чонгук.       Он пытался его оттащить, но старший так рьяно вертелся и крутился в попытках освободиться, что в процессе сильно заехал локтем парню по рёбрам.       — Я тебе жопу надеру!       — Намджун, помоги мне, он же сейчас…        Тому удалось-таки вырваться, он уже начал перелезать через регистрационную стойку, когда в него вцепилось ещё больше рук — на этот раз за лямки джинсов сзади. И прежде, чем он сумел отпинаться и перекинуть ноги на другую сторону, Чонгуку удалось как следует схватиться. Мелкий просунул свои руки у Юнги подмышками, а потом ещё и оттащил назад каким-то профессиональным борцовским движением.       — Я его убью! Пустите меня, я его урою!       Его с силой тянули назад, ботинки скрипели по линолеуму, когда Юнги пинался и топал — без толку, правда. Он просто не мог поверить, что друзья его останавливают. Их ограбили, блять, ограбили! После недолгих и бесполезных попыток выкрутиться его всё же оттащили от стойки, вывели из помещения обратно на парковку — и именно тогда он-таки смог вырваться, сильно толкнув того, кто его держал. Юнги, шатаясь, сделал несколько шагов, потом резко развернулся, однако путь уже блокировал Чонгук, а Сокджин даже встал в дверном проёме — покачал головой и сказал, что это того не стоит. Юнги попытался прорваться внутрь, однако младший тут же его поймал.       — Думаю, он вызывает копов, — заметил Тэхён, заглянув внутрь через окно.       Стекло от дыхания запотело, он воспользовался этим и пальцем нарисовал член. Юнги завопил:       — Он забрал деньги, и мой телефон! Я хочу всё вернуть! Чимин, ковыряющий носком ботинка асфальт, тихо напомнил:       — Если сюда заявится полиция, нас тоже арестуют.       — Просто дайте мне… — Юнги тяжело выдохнул. Он сдулся столь же стремительно, как и взорвался. — Чёрт, ребят, нам никак без денег, нужно…       — Убираться отсюда, — закончил за него Тэхён, добавляя своему произведению искусства на окне деталей: он дорисовывал брызги спермы, чтобы рисунок смотрелся максимально оскорбительно. Юнги присел на корточки, спрятал лицо в ладони и несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Вдох носом, выдох через рот. Плечи неконтролируемо подрагивали. Прямо как когда он разбил телефон; слепая ярость опять захлестнула с головой. — Давайте разнесём здесь всё.       — Ключи…       — Они у меня, — отреагировал Сокджин, и с его стороны послышался звон металла.       — Дай сюда.       Старший предположил, что их лучше просто мирно вернуть, однако Юнги молча протянул руку, и спустя несколько секунд ключи оказались на его ладони. Он встал, чуть прошёл по асфальту, остановился напротив окна, потом поднял ключи так, чтобы мужчина внутри помещения увидел… и уронил их в сточную канаву. Они пролетели сквозь решётку, а Юнги после этого продемонстрировал хозяину мотеля средний палец, развернулся на пятках и зашагал прочь.       — Теперь можно и убираться отсюда.       — Сколько?       — Тридцать четыре тысячи вон, — Тэхён вздохнул, пролистнул последнюю банкноту, потом поднял взгляд на друзей: — Этого едва хватит оплатить ночь в хостеле, — он сунул деньги в ботинок и оглянулся на Чонгука. Тот, сосредоточенно нахмурившись, считал свои сбережения, а спустя минуту пробормотал «тридцать тысяч». — Чимин?       — Только… семь тысяч триста. Я нашёл кое-что по дороге, немного монет у меня закатилось через дырку под подкладку рюкзака. Но это всё.       — У нас на еду уйдёт вдвое больше, — печально протянул Хосок. — Причём на один раз.       — Хреново, — подытожил Юнги, пиная смятую банку из-под газировки, — потому что на эти деньги мы должны питаться целый день. Знаешь, сколько у меня в кошельке лежало? Около ста восьмидесяти тысяч трёхсот вон, не считая недельную зарплату на счету. Заработок за целую неделю, плюс ещё больше в банке… но теперь, блять, у меня нет карты, потому что её тоже украли.       — Ну, пин-код никто не знает, снять с неё ничего не смогут, — тихо отозвался Намджун.       — Это понятно, только вот я-то тоже не могу получить свои деньги, потому что у меня нет карты.       — У меня было где-то… двести восемьдесят две тысячи и семьсот вон, — вспомнил он. — Выигрыш после удачной ставки вместе с тем, что уже лежало в кошельке. Представь, как я себя сейчас чувствую.       — Сто двадцать две тысячи восемьсот, — пробормотал Сокджин. — Плюс-минус несколько тысяч.       — Шестьдесят одна тысяча восемьсот, — подал голос Хосок. — Все сбережения, которые скопились, потому что не на что было их тратить. А теперь у меня нет ничего.       — Извините, ребят, у меня было только двадцать тысяч.       Юнги вздохнул:       — Не нужно извиняться, Чимин. И сто вон лучше, чем ничего. Сейчас у нас сколько… Около семидесяти тысяч. Этого достаточно, чтобы провести в дороге дня два, так ведь? — никто не ответил, однако Тэхён мысленно заметил, что на такую сумму можно путешествовать намного дольше, если тратить деньги с умом и не платить за то, что есть возможность получить бесплатно. — Надо было позвонить в полицию, — буркнул он. — Пусть бы даже нас тоже забрали. Вот почему вы не дали мне выбить ему зубы?       — Потому что ты выглядел так, будто реально собирался его убить, — ответил Чонгук. — А я не хотел, чтобы в наш список совершённых мелких правонарушений добавилось убийство.       Юнги заявил, что убийством этого человека он бы только сделал всему миру одолжение, и никто ему даже не возразил.       — Такие куски дерьма, как он, — начал Намджун, спрятав руки в карманы худи, — получат в итоге по заслугам. Карма ему всё вернёт.       — Только карма не вернёт нам деньги, — горестно пробормотал Юнги. — На семидесятку мы долго не протянем, а потом что? Как добираться обратно до Сеула? Попутки ловить?       — Мы найдём деньги, — беззаботно отозвался Тэхён. — И нормально всё будет.       Все разом замолчали. Мальчишка продолжал спокойно идти, разглядывая приближающиеся с каждой минутой очертания города, пока не осознал, что шагает один. Он остановился и обернулся:       — Что? — спросил, сунув руки в карманы джинсов. Он посмотрел на всех друзей по очереди с выражением искреннего непонимания на лице, нахмурившись и приоткрыв рот, куда в такую жару могла случайно залететь муха. — Я разве заикаюсь?       — Найдём деньги? — заморгал Хосок. Тэхён кивнул, из-за чего от друзей послышались смешки. — Будто это очень легко.       — Естественно, легко.       — Поверить не могу, — заворчал Юнги, вытаскивая изо рта третью за это утро сигарету и устало сжимая пальцами свободной руки переносицу, — что реально слышу такое. Тэ, я изначально эти деньги зарабатывал неделю на трёх работах. Это, по-твоему, раз плюнуть? И ты что, думаешь, что в принципе найти работу тоже настолько просто?       — В таком городе, — Тэхён широким жестом обвёл пространство за своей спиной, — очень. Вы просто пока не знаете. Поверьте, я целые недели выживал, соглашаясь на самую грязную работу, которую больше никто не хотел выполнять. Имея в кармане меньше семидесяти тысяч вон.       — Ага, и воровал, — добавил Сокджин неодобрительным тоном. — И, скорее всего, как-то ещё нарушал закон.       Тэхён это замечание проигнорировал. Он вдруг присел, вытащил из ботинка деньги и протянул их Намджуну, который, глупо похлопав глазами, спросил, что он такое творит.       — Возьми, — Тэхён помахал перед ним бумажками. — Я могу с тобой забиться, что к вечеру у меня будет вдвое… нет, втрое больше. Эти деньги или держи в надёжном месте, или вообще проиграй, если хочешь — совершенно пофиг, потому что я достану ещё.       — Не собираюсь я ничего проигрывать, у нас и так проблемы, — проворчал друг, забирая у него деньги, которые потом спрятал в карман джинсов. — И я не думаю, что у тебя получится.       Тэхён закатил глаза. С чего бы ему врать насчёт чего-то столь важного? Однако по выражениям лиц друзей он видел, что они совершенно ему не поверили. Ну да, бывало, он иногда нёс всякую чушь, то уж точно не сейчас. Сейчас он говорил правду.       — Дайте мне несколько часов, — он вытянул руку вперёд, ладонью вниз, — и обещаю, я достану деньги. Хорошо? — через несколько секунд без всяких вопросов сверху положил руку Чонгук, а потом и Чимин с лёгким кивком. — Ведь ещё ничего не закончилось. Даже каникулы ещё не начались. И мы не потащимся обратно в Сеул как жалкие неудачники, поджав хвосты. Мы будем продолжать наше приключение, разве не так?       С тяжёлым вздохом свою руку сверху положил Намджун, почти сразу же присоединился Хосок. Юнги отбросил сигарету в сторону, немного поколебался, однако в итоге опустил ладонь на остальные. Остался лишь Сокджин. Тот несколько секунд внимательно смотрел на их сложенные руки, потом оглянулся на линию горизонта, где темнели очертания поджидающего их впереди города. Он словно хотел что-то сказать, но лишь прикусил нижнюю губу и снова посмотрел на друзей. Тэхён уверенно смотрел ему в глаза, даже не моргая.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — тихо произнёс Сокджин, после чего сверху оказалась и его рука.       — Я никогда не знаю, что делаю, — ухмыльнулся тот, заставив большинство друзей хотя бы улыбнуться. Тэхён подтолкнул все их сложенные руки вверх, правда, без радостных возгласов. — Еду оставьте на меня, ладно? Эту проблему я решу легко. Итак, что теперь нам нужно сделать. Дойти до города, отыскать там какое-нибудь запоминающееся место: статую там, здание, парк — что угодно. Потом мы разделимся, чтобы охватить территорию побольше, и снова встретимся в определённое время… скажем, в четыре часа дня и одиннадцать вечера. Хорошо? — друзья в ответ лишь пожали плечами или кивнули. — Я уверен, у нас получится заработать.       — А если не получится? — тихо спросил Чимин, бегая взглядом туда-сюда, потому что на Тэхёна смотреть не хотел. А тот потянулся к другу, перекинул одну руку через плечо, подтащил к себе ближе и принялся грубо ерошить его волосы второй рукой. Мальчишка несколько секунд с этим мирился, но потом взвыл: — Ну Тэ, серьёзно! Я же просто сказал!       — Не говори такого, а то накликаешь, Тупица, и так действительно случится, — он прекратил мучить его. Чимин тут же попытался снова пригладить волосы. — Ким Тэхён не сдаётся! А вы, детишки?       — День, когда я сдамся раньше Ким Тэхёна, будет днём моей смерти! — с широкой лыбой провозгласил Чонгук.       Чимин с ним тут же согласился, так что Тэхён снова принялся трепать его по волосам.       — Я не знаю, — Хосок неуверенно пожал плечами. — Мне кажется, ты херню несёшь.       — Ну разве я стал бы нести тебе херню, дражайший мой Хосок? — протянул Тэхён, а друг снова со стоном потянулся начал массировать виски.       — У твоего дражайшего из-за тебя голова болит, — пробормотал он, прикрывая глаза.       — Ты правда считаешь, что сможешь заработать за несколько часов девяносто тысяч вон? — Юнги склонил голову и внимательно посмотрел на Тэхёна, который кивнул и заявил, мол, да, с лёгкостью, и снова зашагал вперёд по дороге. На этот раз друзья пошли за ним. — И каким же раком ты это сделаешь, а?       — Настоящий джентльмен никогда не раскрывает свои секреты.       Он мотал ногами взад-вперёд, отчего ботинки глухо стучали по низенькой кирпичной стене. Хосок вертел кепку Намджуна в руках, возился с фиксатором сзади — перещёлкивал застёжку туда-сюда, так что маленькие пластиковые штырьки то выскакивали из дырочек, то вставали на место — и иногда тарабанил пальцами по краю козырька в ритм ударам ботинками. Несколько секунд он осматривал стежки на логотипе кепки; вдруг заметил торчащую белую нитку, взялся за неё большим и указательным пальцами и слегка потянул, однако она не поддалась. Хосок снова поднял взгляд — как раз вовремя, чтобы заметить одного из своих друзей, который сворачивал за угол, исчезая из виду. Судя по росту и мрачной походке, это был Чонгук. И после этого Хосок остался один — больше он не заметил поблизости никого из ребят. Ну, Тэхён-то уже наверняка обошёл половину города на пути к несметным богатствам, если его хвастовство хотя бы отчасти было правдой. Его нигде не было видно, как и Чимина — тот в своём извечном желании угодить умчался прочь уже через секунду после того, как Тэхён закончил рассказывать план.       А Хосок вот сидел тут на их точке сбора — на автостанции — и не имел ни малейшего понятия, что вообще делать.       Он моргнул — Чонгук исчез из поля зрения — и снова опустил взгляд на бейсболку в своих руках. Эта бесючая маленькая нитка всё торчала, её хотелось убрать. Только вот, попытавшись опять, Хосок распустил шов только сильнее. «Чёрт, — подумал он, отпустив кончик, — я чувствую себя прямо как эта нитка.»       Проснулся он утром без головной боли. В отличие от предыдущего дня в голове словно была пустота, чему Хосок порадовался: не придётся целый день идти по жуткой жаре и слушать вопли друзей — в основном Тэхёна — о какой-нибудь ерунде, от которых становится только хуже. Нет, впереди предстояло путешествие, наполненное весельем, и без пульсирующей агонии, пронизывающей череп при каждом шаге или слишком резком повороте головы. А от случайного взгляда в сторону солнца у него вообще едва не воспламенялся мозг, и даже бейсболка Намджуна недостаточно защищала от света. В общем, Хосок предвкушал целый день, во время которого друзья не будут искоса посматривать на него, думая, что он не замечает — они делали это украдкой, однако тяжесть их встревоженных взглядов всё равно отчётливо ощущалась. И от мысли о том, что такого сегодня не предстоит, облегчение оказалось почти таким же сильным, как и от отсутствия головной боли.       Только вот потом случилась та драма в мотеле, и всё пошло прахом.       Хосок, собираясь, и не думал проверять кошелёк, даже представить себе не мог, что внутри не окажется совершенно ничего: ни бумажных денег, ни монет — даже банковская карта пропала. Зачем карты-то забрали? Преступник всё равно не сможет их взломать, однако зачем-то взял, и в итоге у них стало ещё больше совершенно ненужных проблем. Это был один из таких моментов, когда Хосок очень странно себя чувствовал: словно он находится не в собственном теле, а парит и смотрит на происходящее сверху, будучи не в состоянии даже моргнуть. Хозяин мотеля обчистил их до нитки, потому что знал: они не смогут ничего поделать, и полицию не вызовут, ведь тогда подставят самих себя. Хосок даже почти верил, что действительно стоило позволить Юнги сделать что-нибудь — выбить мужчине зубы, например, сломать нос, или забрать обратно из кассы деньги, которые по праву принадлежали им, и воровством бы это не являлось — однако они его остановили. Что, наверное, и к лучшему, потому что Хосок никогда за всю свою жизнь не видел друга в такой ярости. Юнги мог быть остёр на язык — его ответ на вчерашние стишки Тэхёна только лишнее тому подтверждение — однако он никогда не злился до такой степени, чтобы размахивать кулаками. Юнги огрызался, угрожал, и обычно старался обсудить проблему, но только не сегодня.       Они вот его остановили, и в итоге остались с семьюдесятью тысячами вон на руках и в таком отчаянии, что впору искать мелочь в канавах и умолять о самой грязной и неблагодарной работе.       Хосок снова взялся за нитку. Вдруг в голове мелькнула одна мысль… Он медленно поднял бейсболку и внимательно осмотрел. Она выглядела почти как миска, как контейнер, куда удобно кидать деньги. Мозг начал формировать идею. Хосок натянул кепку на голову, отлепился от стены, нагнулся за своим рюкзаком, после чего отряхнул ладони от кирпичной пыли. Автостанция располагалась в паре кварталов от оживлённой части города с кучей магазинчиков, и когда они проходили мимо, Хосок заметил, что там отовсюду из открытых дверей звучала музыка. В тот момент это ему не особо понравилось, однако сейчас… сейчас музыка была ему необходима. Парень торопливо перешёл дорогу, направляясь обратно к магазинчикам. Он неосознанно осматривался вокруг на случай, если заметит кого-нибудь из друзей. Как они вообще пытаются достать деньги? Ищут работу? Попрошайничают? Играют в азартные игры или воруют? Что ж, его идея отличалась от всего перечисленного, однако заработает он в итоге или нет — уже совершенно другой вопрос.       Хосок намеревался побираться, только не с помощью пения или игры на гитаре, а используя танцы.       Он уже чувствовал, как начинает приливать головная боль, колет в висках и за глазами. Однако сейчас не было времени об этом волноваться: надо думать о деньгах. Тэхён собирался сделать за несколько часов девяносто тысяч или больше, поэтому Хосоку нужно было заработать хотя бы половину от этой суммы, чтобы друг не особо сильно задирал нос. Приближаясь к магазинам, толпу он осматривал уже не только в поисках друзей, а ещё и проверял на наличие двух других вещей: во-первых, надо было найти подходящее место; а во-вторых, проверить, чтобы поблизости не ошивались копы. Он, конечно, мог бы сойти за студента, однако вполне выглядел и учеником старших классов. Хосок рисковать не хотел — иначе точно не сможет собраться с ребятами через пару часов в условленной точке. Около магазина косметики он решил, что отыскал подходящее место. Покачивая головой в ритм доносящейся изнутри электронной музыке, Хосок пытался поймать нужный бит. Несколько человек чуть замедлили шаг, чтобы посмотреть, хотя в основном все продолжали идти по своим делам. А когда в треке наступил нужный момент, Хосок начал танцевать. И вот тогда-то прохожие заоборачивались.       Хосоку всегда очень нравилось заниматься танцами, и ему говорили, что получается у него чертовски хорошо — настолько, что он мог бы стать «айдолом», как однажды с энтузиазмом заявил Чимин. Да, он определённо был достаточно хорош, чтобы привлечь внимание незнакомцев. Хотя Хосок, сконцентрировавшись на ритме и собственных шагах, немного отключился от реальности, но всё же заметил, что некоторые женщины и девушки вытащили из сумок или карманов телефоны. Одни смотрели на него с интересом, другие хихикали, прикрывая рты ладошками и говоря что-то друзьям. Однако тут были не только девушки. Довольно много мужчин тоже остановились, чтобы посмотреть, и он слышал их одобрительные хмыканья, пока двигался в стиле поппинга и локинга и извивался в ритм с сумасшедше быстрым дабстепом. Люди, по-видимому, осознали, что кепка рядом лежит не просто так, потому что за пару минут его выступления туда прилетели монеты и несколько купюр, а когда музыка закончилась и Хосок замер в финальной позе, из толпы раздались довольно бурные апплодисменты, и даже пара выкриков.       Одна особо смелая девочка подошла и поинтересовалась, трейни ли он, в какой компании стажируется. Хосок, который уже успел закинуть рюкзак на плечо, в ответ только рассмеялся, сказал, что нигде не состоит, потом подобрал бейсболку и снова двинулся вниз по улице. На одном месте нельзя было надолго останавливаться, чтобы не попасться полиции, да и суматоху перед магазинами затевать не стоило. А ещё так повышались шансы выступить перед более широкой аудиторией и лучше заработать.       Плащ свой он в такую жару надевать не стал, а затолкал в рюкзак — довольно увесистый, кстати — что было явно хорошим решением, потому что Хосок уже чувствовал, как из-за солнца и физических нагрузок на бровях и около линии роста волос на лбу уже собираются мелкие капельки пота. Он со вздохом смахнул их и запустил руку в бейсболку, чтобы проверить свою выручку.       Тринадцать тысяч восемьсот вон с первой попытки. Совсем неплохо.       Купюры Хосок сунул в карман, монеты закинул в кармашек рюкзака, чтобы они во время танцев не рассыпались. Он не мог гарантировать, что в следующий раз заработает столько же — или заработает вообще — но попытаться стоило. Из-за больной головы долго он явно не протанцует, да и вода заканчивалась, однако свою цель в половину обещанной Тэхёном суммы достичь вполне мог.       Хосок снова натянул бейсболку на голову и продолжил идти, пока не отыскал следующее подходящее место для танцев.       Казалось, будто кипа флаеров в его руках ну никак не уменьшается. Чимин лепил их на окна, торопливо совал под дворники машин — прежде, чем водители поймают его и попытаются надавать по шее — и в руки проходящим мимо людям, которые спустя несколько секунд уже бросали бумажки на землю. Ну, может, получится потом заработать на их уборке, хотя Чимин в этом сомневался. Он бы даже не назвал то, чем сейчас занимается, работой, однако в итоге хотя бы получит деньги. Будет, скорее всего, тысяч пять вон, не больше, но за час не так уж плохо. Немного еды можно купить, а если откладывать по чуть-чуть, то в итоге, может, у него и выйдет собрать неплохую сумму. Не такую, конечно, как у друзей — сколько бы он ни работал — но хотя бы что-то, и он не окажется совсем бесполезным.       Чимин и не знал, что у ребят с собой было так много денег. Хоть за всё они платили, но вкладывались в необходимые траты в основном старшие; младшие добавляли по чуть-чуть, и он не особо обращал внимание на финансы. Не то чтобы Чимин забыл… просто как-то вылетело у него из головы, что до ограбления у них был бюджет, на который все серьёзно полагались. Тэхён утверждал, что жить на улицах без денег легко, однако Чимину не особо верилось — по большей части потому что он раньше никогда не убегал из дома. Тэхён среди них, естественно, в таких делах был наиболее опытный, ведь даже Чонгук не шатался по городу больше, чем четыре дня подряд, прежде чем вернуться домой — не говоря уж о нескольких неделях. А это означало, что им ничего не оставалось, кроме как Тэхёну верить, и хотя Чимин отчаянно надеялся, что друг говорит правду, но он точно не знал. Слишком это казалось хорошим утверждением, чтобы быть правдой, а до сих пор удача им не особо сопутствовала.       Чимин вздохнул, заткнул очередной флаер в угол окна парикмахерской и двинулся дальше. В руках до сих пор была приличная стопка, но он обязательно найдёт способ её как-нибудь раздать, даже если для этого понадобится забраться на крышу дома и раскидать флаеры, позволив ветру разнести их повсюду — и чтобы до Японии долетели, если такое вообще возможно. Он отделил следующую бумажку, которую готовился прилепить к очередному окну, и внимательно посмотрел на неё: тёмно-фиолетовый листок с названием, которое напечатано жирным шрифтом золотого цвета; фотография очень привлекательной и вызывающе одетой девушки. Чимин сомневался, что она там работает, и на мгновение даже задался вопросом, не айдол ли она, чьё фото просто использовали для рекламы дешёвого клуба. Флаер обещал наличие алкоголя и «горячих и сексуальных танцовщиц». Чимин был уверен, что в данном случае не было никакой необходимости в двух прилагательных, можно было обойтись и одним, но да ладно, не его работой являлась разработка дизайна глупых флаеров — его работа заключалась в том, чтобы засорить ими город. Он так сильно углубился в свои мысли по поводу этого лишнего использования слова, что не заметил неровность в тротуаре, пока не попал туда ногой. Чимин споткнулся, взмахнув руками, флаеры вылетели из пальцев и…       Приземлились прямо в лужу.       — Да блять, — выругался парень, не обращая внимания на недовольный взгляд проходящей мимо старушки.       Бумага напиталась водой из лужи за считанные секунды, а когда Чимин ткнул её носком ботинка, она оказалась прямо как мочалка. Вот, поручили простейшую работу, и даже с такой он не справился. В итоге ему ужасно мало заплатят, а потом он пойдёт искать что-нибудь ещё. Пусть даже придётся чистить туалеты, сидя на коленях — он всё равно согласится. Чимин поправил рюкзак на плечах и зашагал обратно, откуда изначально пришёл — по направлению к клубам. То место, где он получил подработку, сегодня только открывалось, так что приличное количество флаеров, которые он налепил на окна и насовал прохожим, помогут привлечь посетителей. Наверное…       Пришлось идти почти двадцать минут, чтобы вернуться к нужному зданию. По пути Чимин проверял каждое окно и дверь в поисках объявлений о быстрой подработке, хотя ничего не увидел — это означало, что ему снова придётся спрашивать, суя голову в открытые двери с милейшей улыбкой на лице, которая, как Чимин надеялся, поможет. Добравшись до клуба, он пробрался к задней двери, вошёл внутрь и спустился по ступенькам ниже на подвальный уровень в основное помещение. Остановившись около бара у дальней стены, он окинул взглядом комнату, забитую людьми, и одна из женщин — хозяйка, как он предполагал — с улыбкой подозвала его к себе. Чимин морально готовился к допросу о том, как прошла раздача флаеров, однако женщина просто с неизменной улыбкой отдала деньги, и добавила, что если ему интересно, то флаеры ещё остались. Чимин посмотрел на часы за барной стойкой. Сейчас ему нужно было уходить, но он предупредил, что вполне может потом вернуться; женщина его поблагодарила и пошла помогать расставлять столы и стулья. Он вышел на улицу, где посчитал заработанное, после чего быстро сунул деньги в карман джинсов. Шесть тысяч восемьсот вон. Не то чтобы ужасно, но и не отлично.       Он вдруг понял, что находится довольно далеко от автостанции, и такими темпами может опоздать, поэтому сделал единственное, что придумал: побежал по улице, не обращая внимания на оглядывающихся людей. Чимин держался ближе к бордюру, чтобы не попасть в столпотворение людей на тротуаре, почти не тормозил перед машинами — через дороги он просто перебегал, прежде чем на светофорах успевал смениться красный свет. Да, он знал, что это опасно, слышал гудки машин и ругательства в свой адрес, но Чимину было всё равно — он передвигался достаточно быстро, чтобы не пострадать. Рюкзак сзади слегка мешал, подпрыгивая на плечах, поэтому парень вцепился в лямки, не замедляясь. К тому моменту, как автостанция оказалась в его поле зрения, в боку уже кололо, но зато у него осталась пара минут перевести дыхание. Чимин пробежал оставшийся отрезок дороги помедленнее, а когда приблизился, то услышал знакомый голос Чонгука:       — Тупица жив! Смотрите, его не сбила машина, пока он переходил дороги без нашей помощи!       — Да пошёл ты, — огрызнулся Чимин, забираясь по металлической сетке, чтобы оказаться с другой стороны на парковке рядом с ребятами. — Я переходил дороги задолго до тебя, Куки.       — Вау, невероятное достижение.       Он только усмехнулся. Быстро пересчитал собравшихся — тут оказались все, кроме Тэхёна — и с усталым вздохом сел, вытянув ноги и откинувшись назад на руки. Нагретое солнцем асфальтовое покрытие под ладонями было аж горячим. Он спросил друзей про отсутствующего друга, и четкого ответа не получил — все лишь неопределённо пожали плечами. Ребята уже выглядели уставшими, а ведь прошло всего несколько часов. Он окинул взглядом парковку — на другой стороне увидел несколько автобусов — и только открыл рот, намереваясь отпустить какой-то пустячный комментарий, когда сзади вдруг послышался странный звенящий звук. Чимин обернулся: через ограду перебирался недостающий из их компании. Тэхён спрыгнул, ботинки ударились об асфальт с глухим звуком.       — А вот и мистер Баффетт собственной персоной, — с сарказмом усмехнулся Юнги, — небось тащит целые мешки денег.       Мальчишка стянул с плеч рюкзак и вытащил из него жёлтый пакет, явно из какой-то продуктовой сети. Он уселся на землю рядом со всеми, замкнув круг. А потом перевернул пакет, позволив содержимому высыпаться, и объявил:       — Кушать подано. Ну, не шикарный стол, конечно, но…       Сокджин в шоке уставился на гору продуктов:       — Где ты всё это достал?       — Большинство купил, — ответил Тэхён беззаботно. — Остальное умыкнул. Ты сейчас смотришь примерно на семнадцать тысяч вон из того, что я успел заработать.       — И сколько же конкретно ты успел заработать? — Хосок аккуратно потёр лоб, после чего снова опустил руку на колено.       — Сорок две тысячи шестьсот… нет, семьсот вон.       Тэхён начал перебрасывать всем пакеты с едой — в основном это оказался фаст фуд, потому что он самый дешёвый, и, соответственно, позволить они сейчас себе могли только такое.       — Серьёзно?       В голосе Сокджина слышались нотки не только неверия, но и ещё, наверное, восхищения. Тэхён вытащил из ботинка деньги, сунул в руки Чимину, чтобы тот их посчитал, и добавил, что в карманах у него ещё валяются монеты. Чимин, пролистнув все купюры, усмехнулся:       — Вот же сукин ты сын…       — Чёрт, я тебя действительно недооценил, — покачал головой Намджун.       — А как успехи у остальных?       И, торопливо поглощая всякие чипсы с сушёным мясом, запивая это всё газировкой, которую Тэхён то ли купил, то ли украл, ребята рассказывали, каким образом зарабатывали, и вытаскивали из карманов деньги. Юнги удалось устроиться мыть посуду в кафе прямо перед обедом, во время которого всегда много посетителей, и за три часа он получил двенадцать тысяч восемьсот вон, но ещё добавил, что заметил несколько других объявлений о работе, к которым можно будет потом вернуться. Сокджин помог пожилой леди с тележкой еды в супермаркете — при этом не забыл процитировать её слова, мол, его невероятная красота привлечёт больше покупателей — и за утро выручил семнадцать тысяч. Хосок, станцевав несколько раз, получил девятнадцать тысяч шестьсот вон, однако, судя по его измождённому виду, долго продолжать в таком темпе он не сможет. Чонгуку удалось найти работу в одном баре на вечер — петь там вместо кого-то — и всё утро он шатался по городу в поисках, но без толку, поэтому Чимин рассказал про клуб и флаеры, и друг пообещал туда заглянуть. Намджун помогал чистить местный парк от всякого мусора и разных граффити за пятнадцать тысяч триста, и Чимин чувствовал себя очень глупо, потому что смог заработать всего лишь шесть тысяч восемьсот вон. Ему удалось найти только часовую работу, но он всё равно ощущал себя бесполезным по сравнению с остальными.       — Видите, — с улыбкой воскликнул Тэхён, — деньги потихоньку возвращаются, — он в шутливом тосте поднял бутылку содовой, а друзья только согласно забормотали что-то. Деньги действительно появлялись, только вот жить на такую сумму можно было совсем недолго. Хотя ситуация действительно улучшилась. — Очень скоро мы будем богаты!       — Эй, — Намджун вдруг обратился к Чимину, и тот с любопытством оглянулся. — Я кое-что заметил, когда шёл к парку. Там недалеко есть свалка металлолома, в одном квартале примерно. Мне бы не помешала твоя помощь.       — Думаешь, я смогу помочь?       — Определённо.       — Джуни прав, — кивнул Юнги. — На починке или разборе на запчасти можно хорошо заработать.       — Не знаю. Я довольно неуклюжий, может…       — Ты сможешь, — продолжил он, не обращая на его слова никакого внимания, — потому что у тебя реально хорошо получается, — Чимин опустил взгляд на кучу валяющихся перед ними пустых упаковок и бутылок. — И я точно знаю, что ты справишься.       — Правда? — спросил парень неуверенно, посмотрев на Юнги.       — Правда-правда, — ответил тот с улыбкой.       Чимин хихикнул, чувствуя, как по щекам разливается краска от смущения. Его хвалили нечасто, так что подобное ему очень нравилось.       Сокджин собрал весь мусор, сунул обратно в жёлтый пакет, и это послужило сигналом, что обед закончен. Намджун предложил проводить Чимина до свалки, поэтому он перелез вслед за другом через ограду, пока остальные со вздохами и усталыми стонами поднимались на ноги и потягивались.       Пора было возвращаться к работе.       Намджун, в очередной раз проверив часы, тяжело вздохнул: было уже восемь вечера. Казалось, что в теле болит каждый мускул — и особенно верхняя часть спины около плеч, которую он в основном и использовал, чтобы скрести парковые скамейки и оттирать граффити, которые на них нарисовали маркерами и баллончиками с краской: всякие маты, неприличные рисунки, имена и клятвы в любви, подписанные разными годами и инициалами — И, Д, А и Т среди них оказались наиболее распространёнными — и всякие лозунги типа «правду не стереть». Что ж, Намджун изо всех сил утром и днём старался это как раз стереть. Работа была тяжёлая, но при этом не такая, после которой появляется чувство удовлетворения и гордости за себя, а ты, скорее, выматываешься и остаёшься почти без энергии. Всего за день Намджун заработал двадцать пять с половиной тысяч вон, и потом отправился снова бродить по улицам. Поиски другой работы не увенчались успехом, поэтому он взялся раздавать флаеры, как Чимин — после того, как помог другу отыскать на свалке что-нибудь толковое. Он надеялся, что пареньку удастся заработать побольше, потому что днём он явно был подавлен и смущён тем, насколько мало принёс. Намджун хотел напомнить Чимину, как усердно он трудился — как трудились они все — и что он молодец вне зависимости от результата.       Деньги Тэхёна были спрятаны в левый карман, отдельно от остальных. Наверное, стоило днём их вернуть, но Намджун как-то не подумал. Технически Тэхён заработал за утро то, что отдал, потратив на еду совсем немного, и вывод можно было сделать один: он снова воровал. Это не удивляло и не шокировало. Тэхён тащил практически всё, если мог сэкономить пару тысяч вон, и Намджун догадывался, что ради быстрой выручки он ещё кучу всего продал. Мальчишка прекрасно знал, что красть. В основном это медикаменты, которые можно сбыть быстро и тихо: не нечто сильное, а всякие дешёвые, но вызывающие привыкание таблетки типа обезболивающего и снотворного. Сигареты с прилавка он умел совершенно незаметно умыкнуть быстрым движением запястья — да и вообще всё небольшое, что помещается в карман: например, телефоны, зарядные устройства, косметику. Парень был хорош, очень хорош, однако каждый раз он рисковал, и Намджун всегда волновался, что его арестуют. Причём друзья бы об этом даже не узнали, потому что Тэхён просто пропал бы в таком случае без всякого предупреждения, оставив их в полной неизвестности.       Но если он зарабатывал… что ж, Намджун не собирался его останавливать.       Он пнул смятую банку из-под энергетика с тротуара в сточную канаву, пока шагал по улице, сунув руки в карманы. Намджун осматривался вокруг, цеплялся взглядом за всё, с чего можно было получить деньги, будь то раздача флаеров политических партий, о существовании которых он даже не подозревал, мытьё посуды или туалетов — что угодно. Но видел он лишь неоновые вывески на зданиях, массивные биллборды, на которых женщины с безупречной кожей и зубами улыбались и демонстрировали бутылки воды или парфюм, а ещё постоянно мигали фары проезжающих мимо автомобилей. Небо пока было сиреневое, темнело с каждой минутой, а за высокими домами чуть-чуть виднелся цвет выжженной охры, означающий, что солнце ещё только садится. День скоро подойдёт к концу, но Намджун искал что-то ещё, какой-то толчок — чтобы было чувство, что тяжёлая работа окупилась. На деле всё оказалось не так легко, как заявлял Тэхён утром — совсем не так. Да, возможности заработать были, однако на это уходило много времени. Кажется, город в этот час только оживал — в основном такое ощущение складывалось из-за множества вечерних киосков, баров и клубов, которые как раз открывались и привлекали внимание туристов. Означало ли это больше шансов найти работу? Например, подавать выпивку в баре? Возможно, однако сложно будет зайти в какое-нибудь заведение и отыскать хозяина прежде, чем вмешается охрана и выставит тебя прочь. Интересно, чем сейчас заняты ребята? Намджун надеялся, что никто из них не впутался в неприятности, что они работают в помещении, а не на улицах, где может подкарауливать опасность. Не хотелось бы снова оказаться жертвами ограбления — утреннего вполне хватило.       Проходя мимо маленького здания, смахивающего на бар, Намджун заметил курящего у входа мужчину. Тот был слегка похож на Чхве, вышибалу: одет в костюм, рубашка расстёгнута на пару верхних пуговиц, да и просто у него была некая привлекающая внимание «аура».       — Извини, — обратился Намджун к нему. — Случайно не знаешь, где тут можно быстро заработать?       Мужчина вытащил изо рта сигарету, выдохнул две тонкие струйки дыма носом, после чего ответил:       — Знаю. Но это ещё как посмотреть. Тебе сколько лет?       Намджун ответил, что ему двадцать — лишний год сорвался с языка на удивление легко. Мужчина медленно осмотрел его с ног до головы и снова затянулся.       — Ну, если у тебя в кармане есть пара тысяч вон, то сможешь сегодня сорвать здесь куш.       — Да? И какие предложения?       — Карты, игровые автоматы, ставки, — вышибала не стал гасить окурок, а просто щелчком пальцев бросил сигарету на землю. — Интересует?       Некоторое время Намджун думал. У него уже была небольшая выручка, и им бы сейчас очень пригодилась сумма побольше. Но это риск. Он мог проиграть, вернуться к друзьям с пустыми руками, и ребята тут же поняли бы, что он всё продул, как последний идиот. Он мог то ли убийственно много выиграть, то ли его потом самого просто прибьют. Но как отреагируют друзья, если через несколько часов он заявится на автостанцию с кучей денег в руках… От таких мыслей Намджун уже ощутил лёгкий азарт. Руки в карманах худи почти дрожали.       — Ага, — ответил он спустя несколько секунд. — Интересует.       Запах табака глушил все остальные, алкоголь и тяжёлые ароматы женских духов будто бы въелись здесь в воздух. Это был довольно классический на вид бар, если вспомнить большинство рюмочных, мимо которых Чонгук проходил сегодня днём, и он вообще удивился, что его пустили внутрь — не говоря уж о разрешении играть на крошечной сцене в углу помещения, которую освещал всего один маленький прожектор. Чонгук уже несколько минут, не особо задумываясь, нажимал на клавиши фортепиано, легко следуя нотам на бумаге, потому что знал этот отрывок наизусть. Он настолько часто играл его на дополнительных музыкальных занятиях, что всё запомнил, и теперь пальцы двигались быстро и легко. Чонгук понятия не имел, кто тут должен был выступать изначально, но рядом стояло ещё несколько других инструментов, и репертуар, вроде как, больше подходил женскому голосу, чем мужскому. Некоторые песни он знал, однако не все, поэтому что-то пришлось заменять. Чонгук радовался, что не облажался во время своего минутного прослушивания перед хозяином бара, на которое тот едва согласился. Честно говоря, сцены парень не боялся совершенно, однако участвовать в бесплатных школьных постановках — это совсем не то же самое, что выступать на публику за деньги, чтобы им с друзьями не пришлось спать сегодня ночью на скамейке в парке. Он должен был показать себя с лучшей стороны, пусть даже на распев ему дали лишь секунд десять, во время которых мужчина сверлил его взглядом и нетерпеливо топал ногой по деревянному полу. Однако стоило Чонгуку начать, как хозяин искренне заинтересовался. А когда закончил, то одна из работниц бара, которая вытирала стойку, с широкой улыбкой похлопала. Это был знак, что ему удалось найти себе работу на вечер.       Несколько секунд Чонгук смотрел на ноты, прежде чем передвинуть левую руку дальше по клавишам.       Он понимал, что вряд ли получит даже половину обещанной артистам зарплаты, но это всё равно лучше, чем ничего — и определённо лучше, чем если бы он пошёл чистить канализации за пару тысяч вон, словно преступник на общественных работах, пока на него смотрели бы прохожие: на мальчишку, который должен находиться в школе, но вместо этого стоит коленями на недельном мусоре. Ну, скоро так сильно пялиться на него перестанут, потому что оставался лишь один день учёбы, после чего начнутся каникулы, и улицы заполонят толпы детей. А это означает никаких больше вороватых владельцев мотелей, и не придётся всё время оглядываться, пытаясь не нарваться на полицию. Они смогут спокойно гулять по улицам, и если Тэхён не вынесет в рюкзаке половину пива со склада алкомаркета, то у них будет полное право вызвать копов, если вдруг понадобится. Чонгук, конечно, надеялся, что ситуация такая не возникнет, однако никогда нельзя зарекаться. Интересно, Намджун сейчас в казино? Скорее всего. Хотя удачи у него вроде бы побольше, чем у остальных, так что всё наверняка нормально. А если он проиграет… ну что ж. Как говорится, не рискнёшь — не получишь. А так хотя бы попытался.       Перевернув страницу, Чонгук обнаружил, что ноты приближаются к последним тактам, поэтому исполнил небольшой пассаж, и когда зазвенела последняя нота, со стороны столов раздались аплодисменты. Он перевернул страницу на следующую песню, а в это время мельком оглянулся. Здесь собралось приличное количество серьёзных мужчин и женщин; кое-кто был в деловых костюмах, остальные одеты более свободно. В свете ламп он заметил яркие блики от дорогих часов и драгоценностей — камни ловили свет и сияли прямо как Венера той ночью в депо. К нему повернулись несколько человек, наверняка предвкушая следующую песню. Чонгук устроился поудобнее на табуретке, уже собираясь снова заиграть, когда неожиданно услышал голос совсем рядом:       — Извините?       Оглянувшись через плечо, он увидел около края маленькой сцены молодую женщину. Очень красивую, в обтягивающем чёрном платье в цвет её блестящим волосам.       — Да?       — Не могли бы вы сыграть предыдущую песню снова? — попросила она с улыбкой на красных губах. — Понимаете, «Close to you» играла, когда жених сделал мне предложение, а вы так прекрасно её исполняли, что я… — она замолчала на секунду, после чего показала зажатую в руке купюру. — Я бы с радостью поблагодарила вас чаевыми, если бы вы спели её опять.       — Эм… да, конечно, с удовольствием повторю, — Чонгук пролистнул на несколько страниц назад и размял пальцы. — Закончить ею вечер, да?       Девушка кивнула, после чего села за свободный столик рядом со сценой, чтобы наблюдать за ним. Чонгук, проведя языком по губам, глубоко вдохнул, после чего снова заиграл. Он заставлял себя смотреть только на ноты или свои пальцы, не рисковать, кидая взгляды в сторону столиков, однако мельком всё же пару раз посмотрел: женщина смотрела за ним с ласковой улыбкой, а несколько парочек даже неторопливо танцевали в свободном пространстве между столами. Чонгуку стало интересно, что бы подумали друзья, если бы увидели его сейчас. Начали бы они морщиться прямо как каждый раз, когда Сокджин пытается читать рэп? Или же были бы приятно удивлены? Хоть знать наверняка он не мог, но считал, что ребята вполне могли бы остаться под впечатлением и даже похлопать. Хотя чего уж там, Тэхён вообще мог бы запрыгнуть на стол, а за ним полез бы Чимин, который по-любому через секунду бы навернулся. Когда Чонгук закончил песню, наступило короткое мгновение тишины, а потом снова раздались аплодисменты — самые громкие за вечер. Он был немного ошарашен такой реакцией, а когда спустился со сцены, та самая женщина подошла к нему и сунула деньги в руки так быстро, что у него бы даже не оказалось возможности отказаться от чаевых.       — Эм, спасибо вам…       — Нет, это вам спасибо, — и после этих слов она сразу ушла.       Чонгук глупо хлопал глазами, а потом оглянулся. За барной стойкой в дверном проёме стоял хозяин заведения и смотрел на него. Поймав взгляд Чонгука, мужчина махнул рукой, поэтому тот, нагнувшись, последовал за ним на маленький склад.       — Для школьника ты чертовски хорошо справился, — объявил мужчина. Чонгук не стал ничего отвечать, лишь ждал, что он скажет дальше. — Я слышу здесь аплодисменты впервые за… несколько месяцев, пожалуй.       — Спасибо.       — Вот, справедливо заслужил, — хозяин протянул ему свёрнутые в трубочку купюры. — И если тебе понадобится ещё подзаработать, парень, то я не откажу, хотя уверен, что твои родители будут против, — Чонгук, чьи родители наверняка думали, что он до сих пор как обычно разгуливает по Сеулу с бездомными, а не находится в совершенно другом городе, только тихо усмехнулся в знак согласия. — Ты теперь домой?       — К друзьям. Мы собираемся… в путешествие на каникулах.       — Тогда будь осторожнее, пока не встретишься с ними. Тут тебя могут попытаться обчистить, поэтому держись подальше от тёмных переулков. Понял? — Чонгук кивнул. Он решил не упоминать, что их с друзьями в принципе уже ограбили этим утром. — Серьёзно, я бы даже организовал ещё один вечер живой музыки, если бы ты пришёл петь. Посетителям ты понравился.       — Спасибо. Может, вы когда-нибудь увидите меня здесь снова, — ответил Чонгук, чей взгляд уже переместился на настенные часы.       Он сильно опаздывал, поэтому извинился и торопливо вышел из бара. Собирался уже сорваться на бег, когда пнул что-то ногой, и оно поехало по земле. Это оказался какой-то чёрный прямоугольник, а когда Чонгук опустился на корточки и потянулся к предмету, то почувствовал под пальцами знакомое ощущение: кожа. Кошелёк. Он инстинктивно открыл его, чтобы посмотреть документы.       Внутри оказалось приличное количество банкнот.       Парень оглянулся. На улице не было никого. Никто не видел, что он держит в руках чужой, потерянный кем-то кошелёк, полный денег, которые могли им сейчас очень пригодиться. «Я не должен его брать, — думал он, ведя подушечкой большого пальца по краю, — потому что тогда буду совсем как хозяин того мотеля.»       — Действительно ли это считается воровством? — тихо прошептал он себе под нос, рассматривая кошелёк. — Что нашёл, то моё… — Чонгук фыркнул. — Детский сад.       Из внутреннего кармашка, прямо за документами, торчал какой-то уголок, за который Чонгук потянул. Это оказался полароидный снимок двух маленьких детей: мальчика и девочки.       «Так поступать неправильно, у него семья…»       «Но кто-то другой всё равно заберёт деньги.»       «Я прекрасно понимаю, что это не оправдание моим действиям. Ну посмотри на этих детишек. Деньги чужие, они им нужны. Просто оставь кошелёк и уйди.»       «Но…»       — У меня тоже есть семья, — произнёс Чонгук, после чего сунул полароидный снимок обратно внутрь.       Потом, чтобы не успеть себя отговорить, он вытащил деньги, спрятал их в ботинок вместе с остальными, а кошелёк бесцеремонно кинул на землю, где его изначально нашёл, и продолжил идти по улице, не оглядываясь.       Когда Сокджин вышел на улицу, Юнги — легко узнаваемый по своим красным волосам — сидел на бордюре и выдыхал в воздух сигаретный дым. Старший смотрел на него пару секунд, после чего прошёл несколько метров по тротуару и легонько ткнул носком ботинка. Друг заворчал что-то про свою больную спину, потянулся к ней рукой, чтобы потереть, а Сокджин просто наклонился и поставил его на ноги.       — Ты бурчишь прямо как мой дед, — засмеялся. Юнги с недовольным сопением поправлял футболку, а с кончика его сигареты в это время падал пепел. — И угадай, что с ним теперь. Он мёртв.       — Если сделаешь так ещё раз, то тоже умрёшь, — пригрозил друг, только вот бесполезно. Его угрозы могли сработать на кого угодно, но не на Сокджина. — Погоди, с каких это пор у тебя дед мёртв?       — Юнги, он умер пять лет назад. Ты же был на его похоронах. Помнишь?       — А, чёрт, точно, — Юнги вытащил сигарету, обвёл губы кончиком языка. — Я помню. Просто так устал, что у меня мозг плавится. Не обращай внимания.       Сокджин чувствовал себя не особо лучше, и с другом мог только согласиться. Из-за напряжённой учёбы в колледже мозг иногда почти онемевал, чуть ли не до физической боли, однако сейчас ощущение было другое. Целый день он бешено трудился, плюс спина побаливала от постоянной беготни без нормальных перерывов. Неужели это и есть рутина Тэхёна? Он платит эту цену за побег из дома? Как ему удаётся жить так изо дня в день? По-видимому, этот мальчишка заслуживает определённого уважения.       — Ну что, будешь снова хвастаться про своё красивое личико после того, как пришлось мыть посуду наряду с уродливыми ребятами?       — Ну, мыл я её вместе с тобой, — напомнил Сокджин, когда они зашагали по пустой улице.       Сзади из другого квартала грохотала клубная музыка, доносились голоса и шум машин — сигналы того, что ночная жизнь полилась рекой. Юнги в ответ на шпильку выдавил смешок, который тут же перешёл в кашель. Старший неодобрительно покачал головой:       — Тебе стоило бы завязывать с курением. И разве не идеально будет начать сейчас, когда мы все сидим без денег и не можем позволить себе лишние траты на сигареты?       — Я тогда буду умолять Тэ украсть их мне, — ответил друг без промедления. — Серьёзно, Джин, я не с гордостью признаюсь, конечно… но отсосал бы за пачку сигарет, вот.       — Прекрасная идея! Почему бы тебе не подзаработать таким способом ещё денег, чтобы сегодня нам не пришлось спать на улице?       — И это говорит красивенький, — возразил Юнги, выдыхая дым носом. — Ты бы реально мог заработать, а вот мне, скорее всего, самому ещё пришлось бы платить, чтобы парни согласились, — Сокджин на это насмешливо фыркнул, да и уголок губ Юнги тоже чуть дёрнулся вверх. — Но давай без этих шуточек. Мы не настолько отчаялись, а подкидывать детишкам ужасные идеи я не хочу, — он выбросил окурок в сточную канаву и с тяжёлым выдохом выпустил последнюю затяжку. — Дурь толкать и то безопаснее.       — До этого Тэ и без твоих советов додумался, — тихо протянул Сокджин. — Продаёт аспирин и всякие другие таблетки, за которые можно выручить по паре тысяч вон, — он чувствовал взгляд друга на себе, но смотрел строго вперёд. — Если бы он мог умыкнуть что посильнее, то и это бы продал тоже.       — Ты серьёзно?       Сокджин кивнул, а Юнги только раздражённо выдохнул. Автостанция была не особо далеко, всего в нескольких минутах ходьбы, и он надеялся добраться туда быстро, чтобы остальным не пришлось ждать их в темноте.       — Я пусть и шутил про сигареты, но серьёзно, мелкий же не может так продолжать до конца жизни. Пару недель — ладно ещё, но… Что будет через десять лет?       Юнги был прав, абсолютно прав, только вот не особо много тут сделаешь или скажешь. Может, когда всё закончится и они вернутся в Сеул, удастся обсудить с Тэхёном его дурную привычку. Может, даже получится до него достучаться. Прежде чем Тэхён решит взяться за нечто более серьёзное, чем продажа дешёвых обезболивающих всяким наркоманам в подворотнях.       В здании автостанции горел свет, внутри шныряли люди, которые явно готовились отбыть на ночном автобусе — возможно, в столицу, или в Пусан. Как и они, люди были с сумками, только вот вряд ли они носили одну и ту же пару джинсов четыре дня подряд. Всё-таки не как они. Снаружи стояла одинокая скамейка, на которой Сокджин заметил два силуэта, а спустя мгновение узнал в них Хосока с Чимином — первый вытянул ноги вперёд, второй сложил их на сиденье, а сумки свои оба запихали вниз, чтобы те не мешались. Когда Сокджин с Юнги дошли до станции, из-за угла внезапно на всех парах вылетел Чонгук, и чуть в них не врезался.       — Да Куки прямо как в жопу ужаленный, — объявил Юнги, пока младший, согнувшись пополам, пытался перевести дыхание. — Чего так несёшься?       — Я бежал… через весь… долбаный город, чтобы… не задерживать всех.       — Мы всё ещё ждём Тэ и Намджуна, — отозвался Хосок со скамейки. Чимин слегка подвинулся, освобождая Юнги место с краю, чтобы тот не жаловался на свою спину. — Ты не опоздал.       Чонгук выпрямился, потом подошёл ближе и уселся на асфальт прямо перед скамейкой — и Сокджин последовал его примеру, потому что так у него наконец-то отдохнут ноги, пусть даже и придётся сидеть на твёрдой поверхности.       — Всё удачно? — вопрос адресовался Чонгуку.       Тот заулыбался, вытащил и продемонстрировал деньги:       — А то.       — Ты получил так много с чаевых? — Чонгук запихнул купюры обратно в ботинок, после чего кивнул, и первый отвёл взгляд, разорвав с Хосоком зрительный контакт. — Вот ведь…       — У Тэ появился конкурент, — заметил Юнги, а потом поинтересовался у Чимина, как тот справился. Мальчишка заулыбался, ответил, что пока не считал выручку, но её явно больше, чем было утром за раздачу флаеров. — Осталось только дождаться возвращения Джуни и блудного сына, который сразит нас своими успехами наповал.       Тэхён появился минут через пятнадцать. За это время все собравшиеся посчитали заработанные деньги и выяснили, что у них в сумме сто тридцать шесть с половиной тысяч вон. Может, не так уж много, но вместе с уже имеющимися у Чонгука тридцатью тысячами и тридцатью четырьмя, про которые Тэхён говорил утром — и плюс остальное, что принесёт Намджун — они почти вернулись к изначальному бюджету, который у них был до ограбления. Если подумать, то такой заработок за день был впечатляющим достижением, искренне поразившим Сокджина. Тэхён приближался к ним уверенным шагом, его рюкзак при каждом движении подпрыгивал на спине. Это был хороший знак, очень хороший.       Остановившись рядом с ребятами, парень схватился за фонарный столб и облокотился на него.       — У меня не получилось принести девяносто тысяч, — объявил он. — Потому что я принёс… сто восемь.       А когда все громко завопили и потребовали доказательств, он вытащил из ботинка сложенные и сцепленные сломанной заколкой вместо специального зажима купюры, Сокджин быстро пересчитал их, после чего подтвердил, что сумма действительно правильная. Тэхён добавил, что в карманах ещё валяется пара сотен монетами. Он начал хихикать, а потом вообще принялся танцевать вокруг столба, уцепившись за него, как мартышка:       — Ну что, я хорош, или я охуительно хорош, а?       — Охуительно хорош, — усмехнулся Чимин. — Вот прямо без шуток.       — Время праздновать! Соджу кто-нибудь хо…       Тэхён только-только собрался скинуть с плеч рюкзак — по-видимому, чтобы вытащить бутылку соджу — когда внезапно раздался рокот мотора, и вскоре около ребят перед тротуаром остановилась машина. Несколько секунд все на неё просто смотрели, а потом окно со стороны водителя опустилось, и оттуда высунулась голова Намджуна.       — Простите за опоздание, — сказал он с широкой и довольной улыбкой. — Но думаю, я его возместил, правда?