Братство

      Чонгук не особо увлекался машинами. У отца была какая-то хвалёная марка с малым количеством выбросов, чтобы помогать в спасении планеты, правда вот по мнению Чонгука, если охота спасать Землю, то разумнее ходить пешком. В отцовской машине было мало пространства для ног, да и сиденья для её цены не такие уж удобные — поэтому в школу он предпочитал добираться на своих двоих. Ему как-то даже в голову не приходило, что сейчас какой-нибудь транспорт им реально мог бы очень пригодиться: позволил бы добраться из одного города в другой за несколько часов, а не за два полных дня. И поэтому, когда машина остановилась перед ребятами, он просто глупо пялился на неё и гадал, кто же оттуда выберется. Скорее всего, кто-то подкидывает друга или родственника до автостанции. Чонгук почти уже отвёл взгляд, когда внезапно из окна высунулась голова его друга, и тогда он почувствовал, как у него невольно открывается рот от полного непонимания. Что Намджун делает в машине? Неужели согласился на предложение какого-то незнакомца подвезти его? Однако широкая улыбка на лице Намджуна давала понять, что дело совершенно в другом.       — Простите за опоздание. Но думаю, я его возместил, правда?       А потом он поднял руку и позвенел ключами, которые стали последним кусочком мозаики. Он был с ключами, сидел он на водительском месте, потому что сам и пригнал сюда машину. Все факты вели к тому, что это будто бы его машина, хотя мысль казалась совершенно абсурдной, и Чонгук не мог понять, как и почему? Судя по молчанию остальных друзей, они тоже не догоняли, и целая минута прошла в абсолютной тишине, прежде чем её нарушили.       — Что. Это. Блять. Такое? — спросил Юнги, выделяя каждое слово и обобщая мысли их всех. У него даже рот был приоткрыт, прямо как у Чонгука, и если бы он до этого сжимал в зубах сигарету, то та уже прожгла бы дыру в его джинсах.       Чонгук внимательно рассматривал машину, которая оказалась выкрашена светло-голубой краской, оттенком прямо как выцветшие джинсы. Капот с багажником были прямоугольной формы, отчего машина выглядела слегка винтажной. Длинные и широкие окна с хромированной обшивкой вокруг, и низко расположенные фары здесь были круглые, а не обычной прямоугольной формы. Чонгук заметил кое-где на краске сколы, где выглядывал поржавевший от времени металл, и ещё не хватало одного дворника. Машина не новая — это понятно, однако всё равно она выглядела довольно хорошей, и это только если смотреть снаружи, не внутри. Судя по звуку, который раздавался несколько секунд назад, двигатель тоже был в неплохом состоянии.       — Чтоб мне провалиться, это же Шеви Импала тысяча девятьсот шестидесятого года! — Тэхён восхищённо присвистнул и провёл рукой по капоту. — Чёрт побери!       — Так, ладно. А объяснение мы получим? — растерянно поинтересовался Хосок. Намджун в это время открыл дверь, вышел на тротуар, размял ноги и облокотился сбоку на капот. — Мне бы оно сейчас реально не помешало.       — Выиграл ставку, — ответил он с усмешкой. — Ну, вернее, я выиграл в покер. Можете поверить? Я вот не могу, до сих пор в себя не пришёл, но скажите же, удача просто сумасшедшая, — Намджун поигрывал ключами, надев кольцо от брелока на палец, отчего они мелодично звякали. Тэхён всё ещё разглядывал машину глазами-блюдцами. Судя по его выражению лица, он очень заинтересовался, и вообще смотрел на неё прямо как на кусок вкуснейшего торта. Юнги тоже встал со скамейки, подошёл к машине ближе и через открытую дверь взглянул на приборную панель. — Нет, ну она не новая, конечно, но сегодня утром мы проснулись ограбленными и почти без денег, а сейчас… сейчас, мать вашу, у нас машина, — Намджун рассмеялся, и Чонгук не выдержал, тоже присоединился. Друг всё объяснил, пролил свет на ситуацию, правда происходящее всё равно казалось настолько нереальным, что Чонгук даже задумался, не сон ли это, и чтобы проверить, сильно ущипнул себя за кожу между большим и указательным пальцами. Естественно, он не проснулся, ведь не спал же. — А Чхве ещё говорил не ходить в казино за пределами Сеула. Чёрт, я ведь почти последовал его совету.       — А деньги-то выиграл?       — Ох, Юнги, я смотрю, машины тебе недостаточно?       — Да нет, просто любопытно.       — Денег получилось около… восьмидесяти тысяч. Не много, но…       — Забей, мы вместе набрали двести сорок четыре, — перебил его Чимин. — И Тэ потом ещё принёс сто восемь.       Намджун, нахмурившись, спросил, серьёзно ли он, на что Сокджин продемонстрировал ему купюры, которые до сих пор держал в руке. Парень некоторое время смотрел на них, но Тэхён выхватил деньги и запихал их обратно в ботинок.       — Ты меня уделал! Я говорил, что мы сможем достать денег, но про выигранные машины даже не думал!       — Триста двадцать четыре тысячи вон и машина, — протянул Чонгук. Это были его первые слова с того момента, как Намджун подъехал к ним несколько минут назад. — Просто поверить не могу. Какого вообще чёрта? — он снова засмеялся, а потом поднялся на ноги и подошёл к Намджуну. На капоте Чонгук рассмотрел пару вмятин, а ещё несколько наклеек в углу окна, на стекле которого не было заметно никаких царапин, и вообще его состояние казалось идеальным. — Это хорошая машина? — глупо выдал он, на что Тэхён фыркнул, после чего закинул руку ему на плечо и небрежно взъерошил волосы, как делал всегда, когда хотел побесить Чимина. — Что? Я серьёзно спрашиваю.       — Вы только посмотрите на этого ребёнка! Хорошая ли это машина? Да пошёл ты, Чон Чонгук! — младший пытался выкрутиться, но друг держал его слишком крепко, и ничего не получилось. Сокджин решил в этот момент открыть багажник и закинуть внутрь свою сумку, так что все остальные последовали его примеру и перебросили ему свои вещи тоже. Чимин умудрился довольно сильно заехать Сокджину по лицу рюкзаком, отчего тот завозмущался. Тэхён свой рюкзак не стал отдавать, ведь тогда пришлось бы отпустить Чонгука. А возможно ещё по той причине, что внутри был алкоголь. — Я таких крутых моделей вечность не видел. Никто на таких сейчас не ездит.       — Возможно, никто не ездит, потому что эти машины старше наших дедушек, — подал голос Хосок. Чонгук усмехнулся. — Или потому что они сжирают столько же бензина, сколько ты — пива.       Сокджин захлопнул багажник, и ребята некоторое время просто стояли, не особо представляя, что делать дальше.       — Один вопрос, — нарушил Чимин тишину. — У кого из нас есть права? — несколько секунд его слова висели в воздухе, а потом все рассмеялись. Мальчишка смотрел на друзей со смешным растерянным видом, широко распахнув глаза и сложив губы в маленькую «о». — Что? Я не понимаю. Что смешного?       — Господи, Чимин, прелестное ты дитя, — широко усмехнулся Юнги. — С каких пор мы вообще паримся по поводу прав, а? — Чимин нахмурился, снова задумался, а потом чуть улыбнулся, хотя всё равно выглядел слегка растерянным. — Настоящий вопрос в другом. Кто поведёт первым?       Намджун молча посмотрел на Сокджина. Тот немного поразмышлял, после чего подтвердил, что будет за рулём первые пару часов, пока они не окажутся за пределами города — просто потому что когда-то брал несколько уроков вождения, прежде чем забросил идею покупки личной машины. А теперь вот и не надо её покупать. Намджун перебросил ему ключи, которые тот поймал удачнее, чем рюкзаки ребят, и забрался на пассажирское сиденье до того, как кто-то другой успел выкрикнуть «чур, я сижу впереди!». И в этот момент остальные внезапно осознали, что им придётся впихиваться на заднее сиденье. Чонгук быстрее Тэхёна влез внутрь, но ему пришлось сесть посередине, потому что Чимин обогнал их обоих и уже сидел около окна с другой стороны.       — Уважайте старших, — пожаловался Юнги, стоя около открытой двери и буравя младших недовольным взглядом.       — Подвинься немного. Может, будет достаточно места, — Чимин сильно пихнул Чонгука локтем под рёбра, так что последний прижался к Тэхёну крепче, и таким образом всё-таки удалось освободить чуть-чуть пространства для Юнги, которому пришлось закинуть одну ногу Чимину на колено, чтобы дверь машины вообще можно было закрыть. Хосок обошёл вокруг и с другой стороны уселся к Тэхёну на колени, потому что места не оставалось совершенно, и другого выхода не было. Как и ремней безопасности, так что Тэхён обвил руки вокруг его талии, создавая импровизированный. Чонгук слегка подвинул ноги и освободил Хосоку немного места внизу.       — Ну вот почему ты не выиграл автобус? — пробурчал Юнги, и все усмехнулись, потому что комментарий сейчас оказался очень в тему.       Намджун обернулся с переднего сиденья с такой лыбой, по которой сразу было понятно: он безмерно наслаждается их страданиями. Чонгук чувствовал себя настоящей сардиной в банке — друзья с обеих сторон зажимали его настолько сильно, что он не мог подвинуться ни на сантиметр.       — На автобусе не так стильно, — заметил Хосок. Он придвинулся спиной к окну и неловко сложил свои длинные ноги, чтобы не упираться коленями в спинку переднего сиденья, и при этом пока устраивался поудобнее, несколько раз заехал Чонгуку ботинками по лодыжкам. — А в этой консервной банке мы смотримся в разы круче.       — Эта машина прекрасна, — покачал головой Тэхён. — И хватит ёрзать. У меня такое чувство, будто ты на мне сейчас вовсю ездишь…       — Мечтай.       — Только не перед детьми, любовничек. Меня вуайеризм не особо привлекает.       — Мне в спину что-то упирается. Что за херня упирается мне в спину? — вдруг встрепенулся Хосок.       — Это не мой член, честно.       — Это механизм для опускания стёкол, — успокоил его Сокджин. — Вы же ещё помните машины, в которых нужно было крутить ручку, чтобы открыть окно? — Юнги потянулся к маленькой ручке и сделал несколько поворотов запястьем, отчего стекло поехало вниз и впустило в салон лёгкий ветерок, который зашевелил волосы Чимина и его собственные. — Ну хотя бы вы двое помните?       Юнги с Намджуном оба подтвердили, и Сокджин вздохнул в притворном облегчении, прежде чем сунуть ключ в зажигание.       — Ага, только во времена твоей молодости шины делали из камня, — пошутил Чонгук.       — Чувак, ну ты чего? Сокджин же колесо изобрёл, — присоединился Тэхён, в ответ на что старший театрально смеялся, заводя двигатель, потом плавно тронулся и выехал на пустую дорогу.       Когда они ехали по улице, Чонгук в последний раз посмотрел из окна на автостанцию: на припаркованные автобусы, которые стояли там, словно часовые, а ещё на внутреннее помещение вокзала, которое хорошо просматривалось сквозь большие окна. Эта станция отличалась от той, что дома — она была сделана из кирпича, а не металла, здесь внутрь не вели ступени и пандусы. Чонгук как-то до этого момента не совсем осознавал, что они находятся аж в соседнем от Сеула городе, и сейчас собираются уехать в следующий, ещё дальше. Эти три дня их преследовала очень дерьмовая удача, но постепенно становилось лучше — будто сквозь штормовые облака пробился луч солнца, который позволит небу вновь стать ярко-голубым.       — Знаешь, Тэ, — подал голос Сокджин, — однажды ты станешь моего возраста. Прямо кошмарный сон, правда?       — Ну… я не планировал сегодня спать, — пробурчал тот, а Чонгук в это время слегка повернулся, пытаясь выглянуть в другое окно.       Бо́льшую часть пейзажа закрывал собой Хосок, но Чонгук всё равно рассмотрел кусочек улицы, ряды зданий с иллюминацией всевозможных цветов и светящийся маячок на какой-то радиовышке. Через лобовое стекло он увидел яркое сияние фар, которые подсвечивали дорогу впереди. Спустя минуту покоя Чимин спросил, куда они направляются. Как всегда: как минимум один из них возвращался к этой теме в надежде хоть раз получить адекватный ответ.       — Туда, куда нас приведёт дорога.       — А если дорога приведёт нас обратно в Сеул? — поинтересовался Юнги с хитрой ухмылкой. — Что тогда?       — Тогда поедем в Ичхон, — последовал от Тэхёна немедленный ответ, — а там уж можем и до самой Северной Кореи добраться, если постараемся.       — Ага, а можно попытаться перейти через демилитаризованную зону, не подорвавшись на мине, — тихо засмеялся Намджун, разворачиваясь обратно к лобовому стеклу. — Хотя ты-то наверняка умудришься найти способ это провернуть, Тэ…       — А потом в Китай! А дальше Европа!       — Серьёзно, Тэ? Европа? — Хосок спросил устало, но с явным весельем в глазах.       — Разве ты не хочешь отправиться во Францию? Поговорить на языке любви?       — Не особо.       — Mi amor.       — Это испанский. — Все закатили глаза, но Тэхёна это не остановило. Он всё равно с широкой улыбкой заявил, что они точно отправятся в Европу. — Сейчас мне охота только спать, и я надеюсь проснуться не во Франции.       Сокджин ответил, что никто не мешает ребятам отдохнуть, пока он несколько часов будет за рулём.       — Легко тебе говорить, тебя сейчас не сдавливают с обеих сторон, — Чонгук всё ещё пытался устроиться поудобнее.       Сиденья машины оказались хорошими; кожаная обивка не слишком мягкая, но на неё было приятно откинуться усталой спиной. Сверху на спинке сиденья был подголовник, на который Чонгук и откинулся с тяжёлым вздохом. Не кровать в хостеле, конечно, но так определённо лучше, чем спать ночью на скамейке в парке или метро. Часы на приборной панели он не мог разглядеть, зато циферблат у Тэхёна на запястье показывал, что время ушло далеко от тех двенадцати часов, на которые они назначили встречу. Судя по стрелкам за потрескавшимся стеклом, сейчас было часа два ночи. У Чонгука было такое ощущение, что он в любую секунду готов отключиться от усталости. Они с восьми утра были на ногах, всё время шли по жаре, и ему казалось, что он сможет сейчас легко проспать на целые сутки без перерыва… если только устроится сначала поудобнее. Чонгук закрыл глаза, сложил руки на груди и…       Стук захлопнувшейся дверцы машины разбудил его снова.       Он разлепил глаза, тут же снова закрыл их с болезненным шипением. Когда он задремал, небо снаружи было совсем чёрным, и внутри машина освещалась лишь тусклой лампочкой на крыше. Но теперь в окна лился яркий солнечный свет, который бил прямо в глаза. Спустя несколько секунд Чонгук снова попытался открыть их, но не стал сразу широко распахивать, а прищурился, позволяя привыкнуть к свету. Небо, на котором только-только поднималось солнце, было пастельного нежно-голубого оттенка, около горизонта переходящего в сиреневый — словно аккуратно покрытый акварелью холст. Разбросанные по лазури облака могли означать, что сегодняшний день окажется прохладнее нескольких последних. Хотя это не особо важно, если едешь в машине с открытыми окнами, которые впускают в салон приятный ветерок.       Чонгук тихо застонал. Он потёр кулаками свои тяжёлые веки, после чего уронил руки на колени, где внезапно обнаружилось, что ладонями он касается не своих коленей, а чьих-то ещё: Хосока. Он поднял голову, осмотрелся. Передние сиденья пустовали, и, кинув быстрый взгляд за окно, он обнаружил двух друзей около машины: те вытягивали ноги и подпрыгивали на месте, чтобы размять затёкшие мышцы. Чонгук слегка повернулся, осмотрел задние сиденья. Хосок в этот момент как раз просыпался — может, потому что Чонгук случайно пнул его и разбудил, или же от хлопка дверью. Он до сих пор сидел на коленях у Тэхёна, который, уткнувшись лицом в его плечо, предположительно спал, потому что совершенно не двигался. Чимин слева улёгся на Юнги, как на подушку, а тот, откинувшись назад на спинку сиденья и оперевшись головой об окно, спал так крепко, что даже почти казалось, будто он без сознания. Сколько сейчас времени? Чонгук наклонился вперёд к рычагу переключения передач и посмотрел на приборную панель. Двенадцать минут седьмого. Он проспал часа четыре. Теперь парень понимал, как обычно себя чувствует Юнги. Он откинулся обратно на сиденье, и в этот момент Чимин дёрнулся во сне.       — Ммм… что случилось? — спросил он хриплым голосом, не открывая глаза.       — Машина остановилась. Думаю, Намджун с Сокджином решили поменяться местами       — Ааа… Ладно.       Справа от Чонгука что-то внезапно задвигалось. Повернул он голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хосок выбирается из машины. Из-за его манипуляций проснулся и Тэхён, который через секунду тоже выбрался наружу и поковылял к обочине, бормоча что-то про то, как сильно скучает по нормальному туалету. Когда Чонгук повернул голову в другую сторону, Чимин снова спал, поэтому он, не трогая друзей, отполз по сиденью, повернулся в сторону открытой двери, высунул в неё ноги поставил локти на колени, ссутулившись.       — Почему я так не сплю в такую рань? Я думал, в приключении должно быть весело.       — Ну, не знаю. По мне, так отливать на обочине дороги после двух часов сна, во время которых кто-то сидит у тебя на коленях и давит на стояк — это настоящее веселье, — заявил Тэхён. Он застегнул джинсы, а потом с довольным выдохом размял руки.       Чонгук, желая знать, действительно ли Тэхён говорил правду, вопросительно вздёрнул бровь и перевёл взгляд на Хосока, но друг только продемонстрировал ему средний палец, после чего обошёл машину и открыл багажник.       — А остальные что? — спросил Намджун. Он согнулся пополам, и тянулся пальцами к носочкам ног, отчего капюшон упал вниз и закрыл его лицо.       — Спят, — ответил Чонгук. — Разбудить их?       Сокджин махнул рукой:       — Не-а, пусть отдыхают. Хотя бы до того, как мы доедем до бензоколонки, — в метре от них Хосок шумно копался в багажнике, а потом захлопнул его и появился с бутылкой воды, которая раньше лежала в его рюкзаке. — Через пару километров должна быть заправка, а это хорошо, потому что нам нужен бензин.       Чонгук чуть-чуть подумал, потом обошёл машину и устроился впереди на пассажирском месте, закинув ноги на приборную панель. Сокджин наклонился к открытой двери:       — Прошу прощения?       — Что?       — Ты сидишь на моём месте.       — Что-то я не вижу здесь таблички с твоим именем, — старший закатил глаза. — Слушай, Чимин меня четыре часа подряд пихал локтями, а Хосок использовал мои колени вместо подставки для ног. Ну я ненадолго. Конечно, да, тебя могут зажать там сильнее, чем меня… но что поделать. Кто первый встал, того и тапки.       — Я двадцать четыре часа подряд не спал, — проворчал друг, отходя от двери.       Спустя ещё несколько минут разминки, перерыва на туалет и жалоб, все остальные снова забились в машину. Намджун сел на место водителя и даже реально пристегнулся ремнём безопасности перед тем, как заводить двигатель. Чонгук обернулся через плечо на ребят и не смог сдержать ухмылку при виде того, как они все там слепились. Хоть Чимину с Юнги, судя по их виду, было вполне удобно справа, но остальные трое определённо не наслаждались своим положением. Тэхён потребовал себе место у окна, и в итоге благодаря своей упёртости оказался на коленях у Хосока и Сокджина. Он покрутил ручку, открывая окно до конца, и высунул туда ноги — что определённо являлось нарушением прав дорожного движения. Если бы мимо проезжала полицейская машина, то их точно бы остановили, хотя Чонгук сомневался, что им она встретится настолько далеко от города. Хосок несколько секунд выглядел недовольным своим неудобным положением, но потом смирился, да и Сокджин явно не сможет нормально отдохнуть, пока у него на коленях вертится друг в попытках усесться поудобнее. Чонгук только собирался снова повернуть голову вперёд, когда Тэхён расстегнул рюкзак и вытащил оттуда бутылку соджу — ту, про которую говорил вчера.       — Тэ… сейчас шесть утра, — поражённо ахнул Чонгук.       — И примерно… пять вечера в Америке. Наверное, — Тэхён прикусил пробку даже достаточно сильно, чтобы вытащить её. — Разве сам не хочешь?       — Вождение незарегистрированной машины без прав, — протянул Хосок, — и с соджу в придачу. — Он усмехнулся: — Мы реально нарываемся на арест, да?       — Настоящее веселье начинается вместе с риском попасть за решётку! — Тэхён глотнул соджу, запах которого разнёсся по салону машины и ударил Чонгуку в нос.       Сам он последний раз пил соджу несколько месяцев назад, и почему-то смутно помнил ещё с того момента фейерверки, что было не самой разумной комбинацией. Тэхён опустил бутылку, словно собираясь что-то добавить, но спустя секунду тишины просто сделал следующий глоток.       — Попытайся не напиться в дрова до десяти утра, — пробурчал Сокджин, который сидел с закрытыми глазами. Наверняка он пытался дать им отдохнуть, хотя это, скорее всего, было бесполезно.       Чонгук уселся нормально, после чего немного опустил своё окно тоже, сделав несколько поворотов ручкой. У умной экологически чистой машины отца точно не было таких ручных подъёмников для стёкол. Он высунул руку наружу, почувствовал ладонью дуновение ветра и удивился силе, с которой тот давил на неё. Снаружи виднелась грязная дорога, которую с обеих сторон окружала трава — сухая, а не такая пышная и зелёная, как в том лесу с рельсами. Их не отрезали ни от какого направления ограждения, и пожелтевшие длинные листья, которые танцевали на ветру, находились всего в нескольких сантиметрах от машины. Если чуть вытянуть руку, то можно их коснуться. Вдалеке в утреннем свете виднелись деревья и нечто, похожее на фермерские поля — судя по аккуратным бугоркам, сараям и другим зданиям, которые отсюда казались маленькими, размером с детскую игрушку. Небо было практически такое же светло-голубое, как и машина: цвета выцветшей джинсы. Чонгук перевёл взгляд на приборную панель, где разглядел на пластике потёртости, несколько царапин от ключей и следы от затушенных здесь сигарет, но не считая этого и общей изношенности, машина в целом была в достаточно хорошем состоянии. Даже почти слишком хорошем, учитывая уровень преследующей их в последнее время удачи.       — Как выступление прошло? — спросил Намджун, нарушая повисшую в машине тишину. Чонгук посмотрел на него растерянно, поэтому старший уточнил: — В баре.       — А, это, — он на пару секунд задумался. — Хорошо прошло, даже очень хорошо. Было много аплодисментов, а хозяин потом сказал, что позволил бы выступить снова.       Друг впечатлился. Он похлопал Чонгука по плечу, заставив того засмеяться.       — И чаевых он получил много, — добавил Хосок с заднего сиденья.       — Я… ага, выполнил несколько заявок. Оттуда и чаевые.       Чонгук бегал взглядом по ручкам, настраивающим радио, не желая смотреть на друзей. Отражалась ли ложь на его лице так же явственно, как ему казалось? Или её было совсем не видно, ведь технически он действительно получил приличное количество чаевых, поэтому это была не совсем уж ложь. Но в мыслях уже всплыла та фотография: маленькие мальчик и девочка, снятые на Полароид и запертые внутри кошелька, который Чонгук выкинул, словно мусор, после того как украл заработанные тяжким трудом их отца деньги. Ну, скорее всего заработанные тяжким трудом. «Я превращаюсь в Тэ», — подумал он, и быстро отмахнулся от неприятных мыслей.       — И когда же мы услышим этот талант? — поинтересовался Тэхён, и, не дав Чонгуку даже открыть рот, чтобы запротестовать, остальные тоже присоединились к просьбе, раздражённо возмущаясь, что они и так ждали слишком долго.       — Я за свой талант беру плату, — заявил Чонгук.       — Как и Тэ, — пробурчал Юнги с заднего сиденья. По-видимому, он способен был отпускать колкости даже во сне.       — У меня есть бутылка соджу. Три глотка в качестве оплаты тебе будет достаточно? — Чонгук, подумав немного, согласился, и Тэхён поёрзал на месте, чтобы устроиться поудобнее. — Пой от всего сердца, чувак.       — Ладно, но… — младший помолчал, потом вздохнул: — Не смейте надо мной ржать, если будет отстойно, ладно? Просто скажите прямо, мол, Чонгук, поёшь ты лажово, и…       — Но если бы ты лажал, то не получил бы чаевых, разве не так? — перебил его Намджун, вопросительно выгнув бровь. Однако он не отрывал взгляд от дороги и держал руки на руле ровно на одиннадцати и трёх часах, прямо как отец Чонгука. — Смеяться не будем, обещаю.       — Меня попросили спеть эту песню в баре, так что её я вам и спою, хотя без фортепиано будет не совсем то же самое.       Чонгук прокашлялся, напел себе под нос несколько тактов, чтобы разработать голос, после чего открыл рот и взял первые ноты.       — Почему вдруг появляются птицы каждый раз, когда ты рядом? Просто, как и я, они очень хотят быть рядом с тобой. Почему звёзды падают с неба всякий раз, когда ты проходишь мимо? Просто, как и я, они очень хотят быть… рядом с тобой.       Он закончил петь, его голос, разносящийся по машине, постепенно растаял, и внезапно Чонгук осознал, насколько тут тихо. Он хотел что-нибудь сказать, нарушить тишину, но ему было слишком стыдно, поэтому он просто смотрел в окно — это казалось лучшим вариантом действий сейчас. Спустя почти целую минуту молчания раздалось восхищённое присвистывание.       — Чёрт… — потянул Намджун. — У меня аж мурашки пошли. Серьёзно, посмотри на мои руки, вот мурашки.       — Идеальная колыбельная, — сонно пробормотал Юнги, — чтобы я снова заснул.       Чонгук из-за такой реакции засмеялся, и когда оторвал взгляд от сменяющихся за окном пейзажей, то увидел, что друг смотрит вперёд, в сторону руля, и широко улыбается. Ребятам действительно настолько понравилось его пение, или они просто пытаются его подбодрить?       — Эта песня навеяла на меня настроение для любви, — сказал Тэхён, протягивая Чонгуку бутылку с соджу. Тот взял её, сделал глоток, тихо зашипев, потому что жидкость обожгла всё внутри. — А ты что скажешь, Хосок?       — Это было потрясающе, — тот чуть подвинулся, чтобы перегнуться через Тэхёна, сидящего у него на коленях, и посмотреть в глаза Чонгуку. — Серьёзно, Куки, с таким голосом ты мог бы стать певцом… — Тэхён перекинул руку через его шею и зарылся пальцами в волосы. Хосок продолжил говорить, не обращая на него внимания: — Тебе стоит попробовать отправить запись в какую-нибудь компанию… Тэ, ну прошу тебя.       — Хватит притворяться, ты это обожаешь.       — У меня сейчас не болит голова, мне не нужен массаж.       — Ага-ага, любовничек, — хмыкнул Тэхён. Он прекратил шевелить пальцами, и вместо этого прижался к затылку Хосока щекой. — Я бы помассировал тебе не только голову, если ты понимаешь, о чём я…       Чонгук в этот момент как раз отпивал второй глоток соджу, и чуть не плюнул его на них обоих. Он с трудом сглотнул и откашлялся, смеясь. От тех звуков, что он издавал, пока давился, что-то сонно забурчал Чимин, после чего оторвал голову от плеча Юнги, открыл глаза заморгал, медленно переводя взгляд по очереди на каждого из друзей, и чуть нахмурился:       — Что я пропустил?       Он выхватил из багажника свою сумку, закинул на плечо и обернулся в сторону заправки, на которой кроме них не было ни одной машины. Здание оказалось точно такое же, как и на большинстве заправок: одноэтажное прямоугольное сооружение из стекла и металла, с автоматическими дверями и пандусом, покрытым серым прорезиненным материалом. На парковке было установлено восемь насосов, а ещё что-то вроде ручной автомойки — ну, судя по сгруженным там вёдрам и извивающимся по бетону шлангам. Насосы стояли на прямоугольных платформах с кнопками, экраном и портами для карт и налички, краска на них кое-где облупилась, открывая прячущийся внизу металл. Сами насосы тоже были металлическими, с большим красным пластиковым низом, под которым в землю уходили чёрные шланги. Слева от здания располагался блок с туалетами. Чонгук посмотрел на них, и в голове зародилась идея. Кое-кто из друзей стоял около машины, другие сидели в открытых её дверях. Намджун пошёл открыть крышку бензобака, а потом обернулся на ребят:       — Я её заправлю, — сказал, — а кто-нибудь пусть сходит в магазин, посмотрит, какая там у них есть еда. А то у нас осталось только пара бутылок воды и крошки.       — Я пойду, — сказал Сокджин, и Юнги вызвался присоединиться. — Но не ждите, что я притащу вам бухло и газировку.       — Боже, мам, — пробурчал Тэхён. — Ты реально как старикашка.       — Скажем нет наркотикам! — провозгласил Сокджин, уже шагая по стоянке в сторону магазина.       Юнги двинулся вслед за ним, но обернулся на ребят. Сначала он энергично помотал головой, отрицая это утверждение, а потом кивнул с широкой улыбкой показал два больших пальца, и затем исчез в здании за закрывшимися автоматическими дверьми.       — Я пойду в туалет, приведу себя в порядок, — сообщил друзьям Чонгук, кинув взгляд в сторону уборных. — Раковины, проточная вода… настоящие туалеты… — он заметил возросший интерес на лицах друзей. — Чистое бельё.       И как только сделал пару шагов, ребята сзади уже завозились, хватая свои вещи из багажника, а потом Чонгука обогнал Чимин и влетел в мужской туалет, распахнув дверь на полную. Они все завалились внутрь и огляделись: около левой стены стояли три раковины, напротив них писсуары, и две кабинки справа. Над раковинами висели потрескавшиеся и запачканные зеркала с пустыми дозаторами для жидкого мыла, а около входной двери в стену была вмонтирована сушилка для рук. Тут стояла ещё и урна, которую Тэхён сразу же схватил и подтащил к двери.       — Поверьте, я делал такое достаточно часто, и поэтому точно знаю: вам не захочется, чтобы сюда зашли дальнобойщики, пока вы будете стоять с голым задом и нагнувшись, — Хосок прошёл в одну из кабинок и щёлкнул замком. Зелёный индикатор сменился красным. — Это… как бы выразиться… Очень своеобразный жизненный опыт.       Тэхён уже опустился на колени и торопливо развязывал шнурки, а спустя пару секунд стащил с себя джинсовую рубашку, которую потом запихал в рюкзак.       — Я, наверное, единственный здесь, кто никогда не мылся в общественном туалете, — протянул Чимин, рассматривая раковины и застеленный линолеумом пол. — Разве тут не грязно?       — Может, владелец заплатит нам за уборку здесь, — пошутил Чонгук.       Он кинул свою сумку на пол и присел рядом, чтобы расстегнуть её, а потом вытащил оттуда зубную щётку с пастой, гель для душа и шампунь. Он поставил бутылочки на край раковины и принялся чистить зубы, параллельно развязывая ботинки. Чимин немного подумал, но в итоге решил последовать примеру друзей, а вскоре раздался звук спускающейся в унитазе воды и из кабинки вышел Хосок.       — Меня не было всего минуту, а вы уже тут планируете устроить оргию.       Чонгук прополоскал рот, сунул зубную щётку обратно в сумку и принялся копаться там в поисках полотенца, которое вчера чуть не оставил в мотеле. Нашёл его, а потом продолжил раздеваться. Тэхён опередил всех. Из крана его раковины лилась горячая вода, он сунул под струю голову, оставив джинсы в рюкзаке, чтобы они не промокли в процессе купания, а футболка и трусы небрежно валялись у его ног.       — Это будто поход, — заметил Чимин, тоже расстёгивая джинсы. — Только без палаток, костров, маршмеллоу… в принципе, без всего походного.       — Тут что, холодно, — подшутил над ним Тэхён, принявшись торопливо втирать шампунь в волосы, — или тебе просто в жизни не повезло, Чимин?       Тот изобразил фальшивых смех и открыл кран. Хосок тоже подошёл к раковинам, увидел, что там только три, после чего опустил на пол рюкзак и стянул через голову футболку.       — Никогда не предполагал, что буду скучать по чему-то настолько обычному, как душ, — пробормотал Чонгук.       Он растёр в ладонях гель для душа, распределил плотную белую субстанцию по предплечьям, а когда он брызнул на себя воду, гель стал пениться — большие куски пены капали в раковину, а потом смывались бегущей из-под крана водой. Тэхён закончил мыть волосы и энергично замотал головой, прямо как промокший пёс, брызгая водой на ребят вокруг и на зеркала над раковинами. Чонгук решил ответить, набрал пригоршню воды в руку и плеснул в Тэхёна. Тот несколько секунд просто стоял и смотрел на друга с нечитаемым выражением лица, пока не осознал, что ему подали идею.       Чонгук проследил за его взглядом: Тэхён смотрел на Чимина, который закончил умываться и в этот момент размазывал шампунь по волосам. Глаза он держал закрытыми, потому что по лицу стекала пена. Тэхён тихонько подошёл к его раковине, сунул пробку в сток — вода быстро наполнила небольшую ёмкость — а потом схватил Чимина за затылок и быстрым движением окунул в раковину. Тот издал какой-то задушенный и шокированный звук, после чего раздался шумный всплеск, и он оказался лицом в воде. Он замахал руками, довольно сильно заехал Тэхёну по рёбрам — тот отпустил Чимина; парень сразу же выпрямился и выпустил струю мыльной воды изо рта, прямо как кит из дыхала. Вода потекла ручейками вниз по запотевшему от горячего пара зеркалу, смывая с его поверхности конденсат.       — Тэ, ты мудак!       Тэхён лишь рассмеялся.       — Это было жестоко, — сказал Хосок, умываясь водой из-под крана раковины, которую занял Чонгук. — Ты настоящий задира, Тэ.       — Я говорил, что он такой, — Чимин почти хныкал. Он смывал оставшийся после своего невольного ныряния шампунь. — Они с Куки всегда меня достают.       — Эй, я тут вообще просто моюсь, — возразил младший, — и никого не трогаю.       — А тебе бы понравилось, если бы с тобой так же поступили? — спросил Хосок.       — Я бы посчитал это смешным. Но никто со мной такого не провернёт, потому что я знаю все трюки, — и на пути обратно к своей раковине Тэхён резко выбросил руку в сторону и сильно шлёпнул Хосока по заднице. — Вот такой, например.       Тот слегка подпрыгнул от неожиданности, после чего с усталым вздохом просто закатил глаза, а когда Чонгук спустя мгновение опустил взгляд, он увидел красный отпечаток ладони идеальной формы на его ягодице — словно клеймо.       — Ты когда-нибудь у меня получишь, Тэ, — Чимин откинул со лба свои мокрые волосы. — Только подожди.       — Жду — не дождусь, Тупица, — выговорил тот, не вытаскивая изо рта красную зубную щётку.       Чонгук не считал, сколько времени они провели в туалете, но ему самому казалось, что недолго. Плескать водой на себя и совать голову под кран было делом как не особо приятным, так и не лёгким, но теперь он чувствовал себя в разы свежее и бодрее, чем до этого в машине. А ещё в туалете был импровизированный фен в виде сушилки для рук, с которой оказалось забавно играться, потому что воздух дул из неё так сильно, что мотал волосы туда-сюда, словно торнадо, а не маленькое устройство. Чонгук высушился и оделся сразу же после Тэхёна, стараясь не наступать в лужи, хотя эта задача была трудной — спасибо водной войнушке, которую они случайно затеяли за несколько минут до этого. Своё влажное полотенце и грязную одежду он не стал засовывать в сумку, потому что тогда остальные вещи там намокли бы, а вместо этого просто смотал всё вместе и решил закинуть в багажник и постирать при первой возможности. Два других паренька торопливо одевались — Чонгук ждал их, опираясь плечом на стену, чтобы пойти обратно всем вместе, и вскоре, закинув туалетные принадлежности обратно в рюкзаки, в чистой одежде, благоухая мёдом с молоком, ягодами или другими комбинациями запахов, с сухими волосами — хоть и спутанными — они побрели через парковку к машине. Намджун там лежал на заднем сиденье, высунув ноги в открытую дверь, Сокджин сидел на водительском месте, а Юнги с сигаретой во рту взгромоздился на крышу и свесил оттуда ноги.       — Чего вы так долго? — спросил. Чонгук рассказал про их импровизированный душ в туалете, увидел на лице друга проблеск интереса, и Юнги посмотрел через окно на Сокджина. Потом сделал последнюю затяжку, бросил окурок на землю, наступил на него и сильно покрутил пяткой. — Отлично. Тогда присмотрите за машиной, пока мы тоже вымоемся.       Старший выбрался из машины и отдал ребятам белый пакет со словами, что их завтрак внутри.       — Всё это?       — Да. Мы уже поели, пока ждали вас, — пояснил Намджун, разминая ноги.       — Мы ненадолго. Не уезжайте без нас, — шутканул Юнги, после чего бросил Чимину почти пустую пачку сигарет. — Я серьёзно. Если кто-то из вас, засранцев, тронет ключи, я надеру вам задницы.       Чонгук понаблюдал за тем, как старшие идут через пустые парковочные лоты к туалетам, а потом закинул свою сумку и одежду в багажник, где сейчас не было ничего, если не считать второго белого пакета и пустых бутылок из-под воды. Друзья тоже побросали туда свои вещи. Чонгук в это время забрался на заднее сиденье и подвинулся дальше, чтобы остальные могли присоединиться. Он перевернул пакет, из которого ему на колени высыпались разные упаковки и коробочки. Тут был холодный кофе, где сахара оказалось напичкано побольше, чем в любой газировке, ещё светло-голубые пластиковые контейнеры с золотыми буквами и нарисованными повсюду мультяшными кофейными зёрнами, упаковки кимпаба и рисовых крекеров с разными вкусами, и даже пакетик конфет, который Сокджин по-любому выпросил и купил специально для них.       — Когда-нибудь мы можем поесть нормальную горячую еду, — пошутил Хосок, отпивая глоток кофе.       — Это дорого, — Чимин жевал ролл кимпаба с разноцветными овощами посередине. — А ничего дорогого мы себе не можем позволить. Но Куки может заработать своим пением достаточно денег и угостить нас всех, правда?       — Ага, — отозвался Чонгук, задержав крекер у самого рта. — В следующий раз, когда буду выступать, то угощу всех бургерами и картошкой фри.       — А пицца? — Тэхён принялся за третий кусочек треугольного кимпаба.       — Вот сам зарабатывай и покупай пиццу, — отрезал младший, на что все ребята фыркнули. Их смешки эхом разнеслись по пустой парковке. — Ладно: бургеры, картошка фри и пицца. Что ещё? Какую ещё категорию продуктов мы пропустили?       — Мороженое на десерт, — заявил Чимин.       — Десерт не относится к категории продуктов, это блюдо, — поправил Хосок с широкой улыбкой.       — Тупица снова наносит удар.       Чимин был слишком счастлив из-за еды, поэтому даже не стал ворчать на прозвище, которым его наградил Тэхён. Они поели, поделились между собой конфетами, а старший всё ещё не возвращались. Чимин открыл пачку сигарет, где оказалось три: одну сунул себе в рот, остальное передал Чонгуку. Тот тоже вытащил одну сигарету, пачку перекинул Тэхёну, который похлопал по своим джинсам и вскоре достал из кармана коробок хостеловских спичек. Он быстро зажёг свою сигарету, пламя придержал для остальных, чтобы они тоже прикурили, после чего помахал рукой, сбивая пламя, и выкинул спичку в открытую дверь машины.       — Разбрасываешь спички около бензоколонок, — Чонгук задержал дым первой затяжки в лёгких на несколько секунд, потом выдохнул. — А ещё Чимина тупицей зовёшь…       Чимин усмехнулся, передвинул сигарету в уголок рта.       — В жизни нужно рисковать, — парировал Тэхён.       Он вытащил сигарету, взявшись за неё большим и указательным пальцами, прошёлся языком по стенкам изнутри рта, будто бы пробуя на вкус, после чего предложил затянуться Хосоку, протянув сигарету ближе ко рту друга. Тот немного подумал, но спустя секунду наклонился и обхватил фильтр губами. Чонгук заметил, как взгляд Тэхёна при этом опустился на его рот и задержался там даже после того, как парень отпустил сигарету. А когда Хосок выпустил дым через губы, Тэхён вдохнул его, потом выдохнул и снова взял сигарету в рот.       — Как думаете, родители на нас злятся? — внезапно раздался голос Чимина, и все посмотрели на него. Паренёк держал сигарету между средним и безымянным пальцами, прямо как Юнги. Чонгук где-то читал, что определённые техники курения отражают характер человека, и даже вспомнил, что конкретно эта называлась «художник». Когда никто ничего не ответил, Чимин быстро добавил: — Ну за побег из дома.       — Ты сбежал? — спросил Хосок. Чимин переадресовал вопрос ему обратно. — Нет. Я сказал своим родителям, что несколько дней побуду у друга. Кстати, даже твоё имя для убедительности использовал, потому что надо было быстро придумать, что соврать. Ну, как соврать… Я действительно нахожусь сейчас с друзьями, просто не совсем так, как родители думают, — он снова сделал затяжку, снова выпустил клуб дыма, который Тэхён жадно втянул. — Куки?       — Я просто ушёл утром дома, не стал оставлять никакую записку. Родители были на работе, — поведал он, стряхивая пепел на коврик машины. — Поэтому я собрал сумку и сразу ушёл. Пару часов поспал на скамейке в метро, а потом отправился на автовокзал. Родители, наверное, думают, что я сейчас всё ещё в Сеуле, — он глубоко затянулся сигаретой и посмотрел на Чимина, вопросительно вздёрнув бровь.       Тот, видимо, курить пока забросил, и только крутил сигарету в пальцах:       — Мой отец разозлился на меня, прямо сильно, — его слова тяжело зависли в воздухе. Друзья ждали, скажет ли он что-нибудь ещё. — Я налажал, — пробормотал Чимин, снова затягиваясь, а потом выпустил дым носом. У него слегка подрагивали руки.       — Как это ты налажал? — Тэхён перестал гоняться за «подержанным» дымом, и теперь нормально курил свою сигарету.       Мальчишка рассказал, как они с отцом поругались из-за школы, из-за сломанного двигателя машины, который у него не получилось починить, из-за путешествия, в котором он сейчас не должен был находиться. Все слушали, а Чимин нервно ёрзал, явно осознавая, сколько внезапного внимания привлёк своими словами. Он прикоснулся пальцами ко лбу, провёл вдоль брови к волосам.       — Он бил тебя, пока нёс всю эту херню?       — Эм… ну да, ударил несколько раз. Я не особо… считал.       — Твой отец — просто кусок дерьма, — заявил Тэхён, даже глазом не моргнув, будто сказал что-то совершенно обыденное, например, что сегодня приятная погода, а не прямым текстом оскорбил отца своего друга.       Чонгук зыркнул на него, потом посмотрел на Хосока, у которого на лице тоже отражалось удивление. Слова Тэхёна совершенно отличались от его обычных комментариев вроде «это пиздец отстойно, Чимин», или «не позволяй всей этой чуши себя задеть, ладно?». Нет, он выругался на мужчину, и пусть даже остальные думали точно так же, но никто не посмел бы высказать такое вслух. Кроме Тэхёна, естественно. У Тэхёна были свои причины. Чонгук взглянул на Чимина, который кивнул со смирением на лице:       — Знаю, но я правда налажал с двигателем, так что, может быть, и правда заслужил.       — Не говори так, — тихо произнёс Хосок. Он наклонился через Чонгука с Тэхёном и посмотрел на Чимина, который свесил одну ногу с сиденья в открытую дверь. — Никогда такую ерунду не говори. Ты не заслуживаешь такого обращения, и никто не заслуживает, — тот без единого слова докурил сигарету и выкинул окурок через плечо на асфальт. — А как ты собирался, Тэ?       — Просто ушёл утром из комнаты в хостеле, всё как обычно. У меня сейчас есть соседка по комнате, Субин. Это прекрасная шестилетняя принцесса, на которую не обратили внимание социальные службы, и она оказалась в хостеле. Дядя пытался её убить, — Тэхён затянулся сигаретой. — У неё большой шрам отсюда, — он провёл указательным пальцем от края челюсти под ухом вниз к ключицам, — и досюда. Шесть, блять, лет девочке. Я оставил ей денег на еду и всё остальное, на пару недель должно хватить. А комната оплачена до следующего месяца, так что она без меня пока будет в порядке.       Чонгук усмехнулся:       — И когда же она начнёт тусоваться с нами?       — А что, девушку себе ищешь? — парировал Тэхён, после чего отдал Хосоку последнюю затяжку. — Вот и моя история.       В следующую минуту Чонгук тоже прикончил сигарету, и только-только потянулся, чтобы перегнуться через колени Чимина и выбросить бычок, как заметил шагающих к ним по парковке друзей. Потом все сумки оказались в багажнике, двери захлопнулись — Юнги снова заполз на заднее сиденье и всё завозились, пытаясь устроиться удобнее. Сокджин с Намджуном забрались на передние сиденья.       — Так, ладно, — старший оглянулся на ребят, воткнув ключи в зажигание. — Перед тем, как мы поедем, уточню: никому же не надо в туалет?       В машине на секунду воцарилась тишина.       — Честно говоря…       — Чимин.       — Извините, я быстро.       Мальчишка перелез через Юнги, потому что тот двигаться отказался, пробежал через парковку и исчез в дверях туалета.       — Всё в порядке? — поинтересовался Намджун, разглядывая ребят через зеркало заднего вида. Чонгук полюбопытствовал, с чего это вдруг такие вопросы, и он на секунду задумался. — Не знаю. Просто как-то очень тихо. Я думал, что когда мы придём, вы будете играться с рулём, по капоту там прыгать, как маленькие… но вы хорошо себя вели. Это по-настоящему шокирует.       Хосок усмехнулся:       — Так курение и распитие дешманского соджу — это хорошее поведение в твоём понимании?       — Ладно, вы вели себя лучше, чем обычно, — поправил Юнги. Он, воспользовавшись отсутствием Чимина, решил в это время посидеть более комфортно, и со вздохом вытянул ноги. Через пару минут им снова придётся всем тесниться в ограниченном пространстве, чего Чонгук ждал без особого энтузиазма. — А где там упомянутое соджу? — Сокджин кинул на Юнги через плечо недовольный взгляд. Тот поёрзал: — Это шутка была, если что, — Тэхён вытащил бутылку из кармана сзади спинки пассажирского сиденья и продемонстрировал её, поиграв бровями. — Может попозже.       Тот только спрятал бутылку на место, когда Чимин распахнул дверь и замер, осматривая сиденья. После короткой перепалки он оказался у Юнги на коленях, прямо как Хосок с Тэхёном сидели несколько последних часов.       — Ну теперь-то мы можем ехать?       Все согласились, так что Сокджин повернул ключ и завёл двигатель. И только когда он вывел её на дорогу, на заправку, наконец, заехал грузовик, который медленно развернулся и остановился около насоса. Чонгук смотрел на него, пока тот не исчез из вида, а потом повернулся вперёд.       Вид из окна не слишком менялся. Сухая трава уступила грязным тропинкам — которые, судя по всему, вились до фермерских домов — маленьким деревянным столбикам и знакам, запрещающим входить на территорию. Иногда можно было заметить пасущихся животных: коров, овец, и даже несколько лошадей. То тут то там стояли тракторы и опускались в землю колодцы. Дорога за городом оказалась прямо настоящей деревенской местностью, и как-то немного странно было наблюдать такой сельский пейзаж, процветающий между индустриальными территориями с кучей многоквартирных домов, которые скоро опять появятся на горизонте. Чонгук почти наслаждался видом из окна — было очень приятно посмотреть на что-то, помимо вечного металла, бетона и стекла — и вдыхал свежий воздух, не загрязнённый выхлопными газами множества машин. Тэхён, который растянулся на его коленях и на коленях Хосока, снова высунул ноги в открытое окно и покачивал одной в ритм льющейся из радио громкой музыке. Если в песне были кусочки, которые Тэхён знал, то он подпевал своим приятным глубоким и чуть хриплым голосом — и всегда подпевал тихо, не перекрывая оригинальную песню. В атмосфере впервые за несколько дней висела какая-то расслабленность. Кажется, все чуть приободрились после вчерашних ужасов. Теперь всё действительно начинало походить на приключение.       — Знаете, — сказал Чонгук, когда ведущий по радио начал зачитывать информацию по пробкам на дорогах, — мимо нас уже долго никто не проезжал, только была пара грузовиков. Надо попробовать провернуть что-нибудь крутое.       — Что, например? — Сокджин встретился с ним взглядом в зеркале заднего вида.       — Ну сделать какой-нибудь трюк, как в фильмах. Подрифтовать там, или что-нибудь ещё.       — Я бы лучше не рисковал шинами, — высказался по поводу этой идеи Намджун. — Да и неохота перевернуть машину, пытаясь выполнять финты водителей профессиональных гонок.       Но Чонгук донимал противным голосом, чуть ли не ныл, а когда понял, что его игнорируют, то использовал козырь: назвал всех ссыкунами. Реакция последовала, как и ожидалось: от друзей с заднего сиденья — смех, а с двух передних мест в него полетели возмущённые взгляды.       — Ну давайте, — воодушевлённо присоединился Чимин. — Всего один трюк. У нас в распоряжении сейчас целая дорога!       — Вы что, хотите вернуться домой, ни разу ничего такого не попробовав? — Юнги пробормотал, что лучше вернуться всё-таки без сломанных костей, но Чонгук отмахнулся: — Да не разобьёмся мы! Сокджин не так плохо водит.       Тэхён широко ухмыльнулся:       — Ставлю десять тысяч вон на то, что он просто слишком боится. Ссыкун.       Сокджин, ничего не говоря, продолжал ехать по дороге. Тэхён начал дерзко заявлять, как же старшему страшно, из-за чего задняя часть салона наполнилась смехом. Но успел он выговорить только три предложения, потому что машина вдруг свернула с дороги. Все дёрнулись из-за резкого движения, а Чимин от неожиданности взвизгнул, чуть не скатившись с колен Юнги.       Они съехали с шоссе на грязь около дороги, где Сокджин вывернул руль, при этом вдавив ногой педаль. Заскрипели шины, а потом машина начала крутиться, и спустя пару секунд уже набрала бешеную скорость. Чонгуку пришлось одной рукой держать Тэхёна, а другой Чимина — первый вцепился в спинку переднего сиденья и орал как резаный, а второй, сидя в импровизированном ремне безопасности в виде руки Юнги держался за подголовник водительского сиденья и смеялся. Вид в окне размывался, иногда всё закрывали тёмные облака поднявшейся пыли и выхлопные газы, и от движения по кругу всех слегка кренило вправо. Было невозможно сосчитать, сколько они сделали полных кругов, но через несколько секунд Сокджин потянул за рычаг скоростей, ударил по тормозам, потом снова вдавил педаль газа и выехал на дорогу.       — Господи боже, — задушено прохрипел Юнги, отпуская ручку над головой. — Спасибо большое за инфаркт.       Через заднее окно Чонгук увидел плотное облако пыли, которое до сих пор висело в воздухе сбоку от дороги, где они только что крутились, а на земле там красовались глубокие следы шин.       — Где ты этому научился? — спросил Намджун поражённо.       Сокджин с ответом не замешкался:       — В боевиках.       — Это было охрененно! — рассмеялся Чонгук, а потом заулыбался.       — Ну и кто теперь ссыкло?       Небо уже темнело, когда Чонгук почувствовал, как веки тяжелеют — солнце начало клониться к горизонту, голубой сверху окрасился насыщенными оттенками розового и оранжевого. Над их головами плыли плотные облака. Вдалеке уже показался следующий город, который светился, как маяк из неоновых ламп — ореол света висел над ним будто бы нимбом. Однако, словно тот самый оазис посреди пустыни, город всё не приближался, оставаясь постоянного размера, и дорога не заканчивалась, будто колёса машины не несли их вперёд, а крутились на одном месте. Последние несколько часов атмосфера периодически переключалась между состояниями сонного бормотания и внезапными порывами энергии, во время которых всем хотелось выбраться из машины дольше, чем на пару минут в туалет или за едой и водой из багажника. Они надеялись скоро оказаться около мотеля, в который заселятся на ночь — там можно будет завалиться прямо на кровать, или даже погулять немного, чтобы сжечь энергию. Чонгук планировал прогуляться, даже если придётся идти в одиночку, потому что хотел проветрить голову и размять затёкшие ноги, но потом его веки закрылись на пару секунд дольше, чем обычно. Чимин уже его опередил: спал у Юнги на коленях, откинувшись затылком на окно, хотя и остальные тоже начинали потихоньку дремать. Чонгук только-только собирался погрузиться в забытье, когда вдруг раздался громкий звук, заставивший его вскинуть голову.       Звук был оглушающим, как выстрел или щелчок кнутом — разлетелся эхом по пустой дороге. У Чонгука от неожиданности аж сердце в груди пропустило удар, подпрыгнув куда-то в горло. Он выпрямился, собирался уже спросить, что это было такое, когда машина резко взбрыкнула. Он почувствовал, как отрывается от сиденья, подлетает вверх, а потом с падает обратно. Чонгук даже не смог никакого звука издать, потому что прикусил язык, а спящий Чимин съехал вперёд и ударился головой о спинку водительского сиденья. Раздался грохот, потом какой-то хруст. Чимин с болезненным стоном проснулся и тут же схватился ладонями за лицо.       — Что за пиздец?! — заорал Тэхён.       Он дёрнулся вверх, затылком стукнулся Чонгуку о подбородок, отчего тот чуть не прикусил язык во второй раз.       — Эээ… думаю, это был двигатель, — сказал Сокджин. Он внимательно изучал приборную панель. — Но я точно не знаю, не особо шарю в машинах… — машину снова слегка торкнуло, но затем она продолжила ехать вперёд довольно плавно. — Будь тут тема философии, я, может, что-то и знал бы.       Никто не засмеялся над этой жалкой попыткой пошутить, потому что все слишком сосредоточенно ждали следующего толчка, из-за которого вылетят из сидений. Юнги убрал ладони Чимина от его лица — и, естественно, у того из носа текла кровь, несколько капель даже скатились с подбородка на футболку. Футболка, к счастью, оказалась чёрной, так что на ней ничего не будет видно. Юнги выругался, посоветовал пострадавшему зажать переносицу. Тот так и сделал, поморщившись от неприятного ощущения и ещё больше размазав кровь по лицу. Вроде бы нос не сломан, но по-любому распухнет, прямо как в этот самый момент распухал у Чонгука во рту прикушенный язык.       — А что с бензином? — спросил Хосок. Намджун ответил, что в баке его больше половины, и стрелка на датчике ещё далеко от «E». — Ладно. Может, тогда двигатель перегрелся?       — Вряд ли, — приглушённо прогнусавил Чимин. — Дубаю, клапад слобался.       — И что это означает?       — Что всё пдохо.       — Мы где-то в паре километров от города, да? — уточнил Сокджин тоном, полным оптимизма. — Если машина продержится, и мы сможем туда доехать, то проблем не будет. Сможем решить всё завтра, — только вот Чонгуку казалось, что она столько не протянет. — Скрестите пальцы.       Прошла, наверное, минута, прежде чем двигатель снова начал издавать кашляющие звуки, а потом машина дёрнулась, остановилась на несколько секунд, снова проехала чуть-чуть вперёд и снова остановилась — прямо как детская гоночная машинка, которая почти разрядилась, потом от внезапного потока энергии дёрнулась, и после опять замерла. Каждый раз при остановке все внутренне готовились к сильному толчку или резкому движению — ну, хотя бы больше никто не стукнулся никуда носом. Через несколько таких остановок она будто кашлянула, из выхлопной трубы вылетело большое облако серого дыма. Его едкий запах проник через открытые окна — Чонгук натянул футболку до носа, чтобы как-то отфильтровать воздух. Это явно был плохой знак.       — Ну давай, — бормотал Намджун. — Ещё немного, и…       Машина снова вздрогнула, потом опять выхлоп, звук которого перешёл в почти жалких хрип, и на этом всё. Последний выдох.       Машина умерла.       Она остановилась не сразу, а прокатилась вперёд ещё пару метров, пока колёса не перестали двигаться — и потом ничего. Некоторое время в салоне стояла полная тишина — никто не знал, что сказать, поэтому все только сидели и тупо пялились на приборную панель, будто ждали, что сейчас что-то произойдёт. Чуда, наверное, ждали. Но из выхлопной трубы только поднимался дым. Сокджин повернул ключи, однако двигатель не заворчал даже немного, сколько бы он ни пытался. Он ещё немного понажимал на педаль, подвигал рычаг переключения скоростей, а потом оставил эти бесполезные попытки.       — Ты сказал, что это хорошая машина, — посмотрел Чонгук на друга. — Пошёл ты, Ким Тэхён.       — Ага, — пробормотал тот. — Пошёл я.