Братство

      Небо цветом напоминало кровоподтёк: около горизонта начинали расползаться пёстрые пятна фиолетового, оттесняя оранжевое сияние заходящего солнца. Хосоку не было нужды проверять часы, он и так знал, что сейчас часов девять вечера, потому что летом вечера́ всегда наступали примерно в это время. Это означало, что уже близится ночь, а они застряли посреди дороги в глуши со сломанной машиной. Ситуация складывалась настолько нелепая, что Хосок решил притвориться, будто ничего подобного не происходит. Он даже отвернулся, не желая видеть это идиотское транспортное средство, и уселся на тянущуюся вдоль дороги деревянную ограду, чтобы можно было любоваться на раскинувшееся перед взором широкое поле. Сзади звучали голоса друзей, которые разговаривали и цапались друг с другом. Хосок не особо вслушивался — их слова воспринимались лишь приглушённым бормотанием, будто фоновый шум. Обсуждать-то было нечего, однако им требовалось это занятие, потому что других дел не было тоже, и ребята пока что пребывали в слишком шокированом и растерянном состоянии, чтобы всё осознать. До них дойдёт через несколько минут, и вот тогда они начнут придумывать реально рабочий план дальнейших действий, а пока мальчишки просто глупо столпились вокруг машины.       Хосок подтянул ноги вверх и пристроил ботинки в выемке на нижней части ограды, выпятив вперёд колени. Сидеть на этом деревянном заборе было ужасно неудобно, поэтому он наклонился вперёд, чтобы упереться о колени локтями. Трава танцевала на ветру, создаваемый ею шорох больше напоминал хор каких-то вздохов, шепотков — похоже на голоса тихонько болтающих между собой женщин. В тени заката трава выглядела чёрной, отчего всё поле напоминало разлитую нефть. Хосок сорвал несколько листочков, принявшись бездумно теребить в пальцах. Они были словно вощёными на ощупь, а снизу ещё немного влажными — наверняка на подушечках останутся пятна от сока, словно от крови.       — Хочешь крутую штуку заценить?       Хосок повернул голову и увидел в метре от себя Чонгука, который смотрел на него, склонив голову набок и локтями опираясь на забор. Парнишка хоть и выглядел уставшим, однако всё равно выдавливал из себя улыбку. Хосок оглянулся через плечо — ребята до сих пор все так же стояли около машины — а потом снова на Чонгука. Потом пожал плечами с тихим «ну давай», и друг протянул руку:       — Тогда дай мне один листик, — Хосок предоставил ему целую пригоршню. Чонгук внимательно осмотрел всё, выбрал травинку и продемонстрировал её Хосоку: — Сейчас я создам музыку с помощью вот этого листочка.       — Да ладно?       — Ага. Просто смотри.       Он приблизил листочек к губам и сделал глубокий вдох, прежде чем выпустить воздух. Хосок совершенно не ждал ничего впечатляющего — он думал, мелкий просто дурачится, чтобы заставить его засмеяться — однако когда Чонгук выдохнул, раздался невероятно странный звук, и он только мог ошарашенно смотреть на друга с приоткрытым от удивления ртом. Этот звук напоминал звучание казу: высокий и пронзительный, не сказать, что прямо музыкальный, но весьма близко к этому. Чонгук выдувал воздух случайной мелодией, потом попытался наиграть какую-то песню, а в итоге начал хихикать, немного опустил руку, и травинка мило приклеилась к его нижней губе.       — Говорил я, что могу! — заявил мальчишка с ухмылкой, убрав листочек. Он отбросил его куда-то в сторону. — Ты же мне не верил, да?       Хосок не видел причины врать, поэтому признался:       — Не особо. Я думал, что ты сделаешь какую-нибудь глупость, но это было… наверное, это было действительно похоже на музыку, — Чонгук фыркнул, услышав такую оценку своим трудам. — Откуда ты так умеешь? Тебя кто-то научил?       — Мой отец.       — В детстве?       — Ага. Кажется, я тогда ещё в начальной школе был. Он говорил, что это сложно сделать, и у многих не получается, но он знал, что я смогу. И после трёх попыток я уже умел играть на травинках лучше него.       — Ну разве могло быть по-другому.       — Наверное, это единственная полезная вещь, которой он меня научил, — Чонгук чуть повернулся, чтобы посмотреть на поле. Языком он провёл по своей нижней губе, на которой наверняка остался вкус травы. — Играть на листиках. Да уж. Такие навыки вряд ли помогут поступить в колледж.       — Я уверен, что с этим тебе без проблем помогут мозги, — Хосок потянулся к младшему и легонько постучал ему по лбу согнутым пальцем, только вот Чонгук не рассмеялся, и даже не улыбнулся. Он просто продолжал смотреть на море травы, словно не желал развивать эту тему дальше. — Как там машина?       — Понятия не имею. Я в машинах не шарю, как Тэ уже понял. Думаю, что-то с двигателем. Они все на него смотрят, но тут мало что можно сделать без инструментов.       Они оба на некоторое время задумались, хорошо понимая одно: придётся снова идти пешком. Хосок от одной только мысли почувствовал себя вымотанным: он бы предпочёл много часов сидеть в тесноте на заднем сиденье автомобиля, чем шагать пешком в горку по холмам вдоль дорог, где в лицо, мешая дышать, бьют выхлопные газы. Только вот выбора у них не было. Если машина действительно сломалась, то поделать тут ничего нельзя. Им просто придётся снова идти, закинув сумки и рюкзаки на плечи, и пешком преодолевать оставшиеся до города километры. На некоторое время воцарилась тишина, а потом Чонгук отвёл взгляд от горизонта и опять посмотрел на Хосока:       — Может, пока ты ждёшь, когда двигатель починят, сам научишься?       И прежде, чем тот успел хоть что-то ответить, Чонгук уже развернулся на пятках и побрёл на дорогу, снова оставив его одного на ограде.       Хосок послушал, как сухая почва хрустит под ботинками мальчишки, после чего наклонился вперёд и сорвал ещё пригоршню травы. Он перебирал листочки, как делал Чонгук — длинные и короткие, ровные и изогнутые — пока не нашёл тот, который приглянулся больше всего. Он поднёс листочек к губам, потом попробовал подуть… но ничего. Травинка извивалась на ветру, не издавая ни звука. Хосок попытался снова, облизав губы, и всё равно никакой музыки. Он мысленно выругался на Чонгука за то, что мелкий не только выпендрился, заставив подумать, что это действительно легко сделать, но и потому что дал Хосоку достаточно причин, чтобы он захотел преуспеть. Однако музыку извлечь из травинки не удавалось, несмотря на все усилия — неважно, быстро он выдыхал, или медленно, выбирал длинную травинку или короткую. За этим навыком должен стоять какой-то правильный метод исполнения, который надо было просто найти. Хосоку сейчас совершенно некуда было торопиться, поэтому он устроился максимально удобно — насколько вообще возможно удобно усесться на ограде — и пытался снова и снова, даже когда стало уже очевидно, что у него не получится. Он смотрел на небо над головой, пока не услышал знакомый рокочущий звук работающего двигателя, и резко обернулся на дорогу.       К ребятам с каждой секундой приближалось знакомое сияние двух фар натриевой дуги — ярких, словно голубоватые звёзды.       Хосок посчитал это неким знаком, что следует повернуться к друзьям, однако он он не увидел даже приблизительно ту реакцию, которую ожидал лицезреть. Он-то предполагал, что ребята начнут прыгать с радостными лицами и размахивать руками в тусклом свете собственных фар — ну а как же, ведь спаситель едет выручать их из беды. Однако увидел Хосок совершенно нейтральную реакцию. Никто из друзей, кажется, даже не смотрел на приближающуюся машину. Может, они её не заметили, потому что слишком увлеклись вознёй со сломанным двигателем? И ничего не услышали, хотя рокот был настолько громким, что до сих пор висел в воздухе, и вообще напоминал землетрясение? Нет, полный абсурд. Когда машина приблизилась настолько, что спереди можно было разглядеть лицензию на стекле и радиаторную решётку, он медленно развернулся на ограде, чтобы оказаться лицом к дороге. Через несколько секунд машина просто проехала мимо, не останавливаясь. Хосок в полной растерянности провожал её взглядом. Почему она не остановилось? Было же очевидно же, что им нужна помощь, однако машина даже не замедлилась. Может, надо было как-то просигнализировать, махнуть рукой, как когда ловишь такси? Хосок отрешённо пялился на её удаляющиеся задние фары, потом перевёл взгляд на своих друзей.       И тогда вдруг осознал.       Причина, по которой машина не остановилась, заключалась в них: кучка мальчишек, столпившихся на одной стороне дороги, в потрёпанной одежде, с измождёнными лицами и растрёпанными волосами, которые явно не могли сами позволить себе иметь такую машину, однако никого из взрослых рядом не было видно. Любой, кто проедет мимо, решит, что машину они угнали и отправились кататься, после чего она сломалась — эдакая кармическая расплата. Дело-то было совсем в другом, но посторонние люди этого знать не могли. Они увидели бы лишь их потрёпанный вид, дымящего, будто паровоз, и ругающегося, словно сапожник, Юнги. В их глазах ребята предстали бы хулиганами. Потенциально опасными. Дети с алкоголем — который был у Тэ в виде наполовину опустошённой бутылки соджу — и, может, ещё с чем похуже. Люди подумали бы, что они способны размахивать ножами, красть бумажники и угонять машины — прямо как эту. Однако на самом деле подростки отчаянно нуждались в помощи: хватило бы пары инструментов и какого-нибудь полезного совета. Теперь Хосок осознал, и было довольно очевидно, что друзья к такому умозаключению пришли ещё раньше — поэтому несколько минут назад они и не прыгали от радости.       На мгновение у него промелькнула надежда, которую тут же снова растоптали.       — Ну как успехи? — крикнул Чонгук, который уселся на заднее сиденье сломанной машины и вытянул ноги вперёд из открытой двери.       Хосок продемонстрировал в ответ средний палец, а широкая улыбка мелкого только заставила ещё сильнее беситься от того, что у него не получается.       — Мы не собираемся сигналить другим машинам? — поинтересовался Хосок.       Он держал в руках свежую пригоршню зелени, которую перебирал, отбрасывая ненужные травинки в сторону.       Намджун ответил просто и коротко:       — Нет.       — И на это есть какая-то причина?       — Потому что у нас нет лицензии.       — Ладно. А с чего вдруг кому-то захочется проверить лицензию?       — А ты сам попробуй сочинить какие-нибудь хорошие отмазки на тот вероятный случай, когда нам предложат вызвать аварийную службу, — пояснил Намджун, — и вот те ребята уже захотят посмотреть на документы. А у нас ни прав, ни страховки, ни регистрации. Сейчас всё выглядит так, будто мы катались на краденой машине. Так что никаких авариек и эвакуаторов до мастерской.       — Блять.       — Я то же самое сказал, — отозвался Юнги, который взгромоздился на багажник машины. Его ботинки висели в паре сантиметров над грязной дорогой. — Пиздец у нас тут дилемма, правда?       Никто ничего не возразил, потому что Юнги был абсолютно прав: проблема у них очень глупая и серьёзная. Позвонить некому, да и сделать это не представляется возможным, ведь их телефоны вчера украли; плюс есть слишком большой риск, что кто-нибудь сообщит о них в полицию, ведь ребята едут на машине, которая на самом деле полноправно им не принадлежит. А крики «Мы выиграли её в покер!» — ну вообще не вариант оправдываться, ибо тогда они впутаются в ещё бо́льшие неприятности. Если так подумать, с каждой минутой ситуация становилась всё хуже и тупее. Они с таким же успехом могли сейчас ходить с мигалками на головах, чтобы полиции было легче их заметить — и, следовательно, арестовать.       А ведь день так хорошо начинался, если сравнивать с недавними неприятностями. Казалось, что всё идёт просто здорово, и он весь мог бы пройти прекрасно. Пусть даже если под этим «прекрасно» подразумевалось, что они проснулись на заднем сиденье машины в жуткой тесноте с затёкшими от неудобной позы мышцами, потом помылись в раковине на заправке, как какие-то бродяги (Хосок так прикинул, что, по сути, их действительно можно сейчас классифицировать как бродяг), пообедали фаст-фудом и снова забрались в машину. Это всё равно было лучше, чем идти много километров пешком, а потом просить деньги на улицах. «Приключение» наконец-то протекало без проблем, Хосок даже проснулся без головной боли, что само по себе было настоящим чудом. Но, естественно, каким-то образом всё пошло наперекосяк. У него в голове даже промелькнул вопрос, кого же они настолько сильно разозлили, что обрекли себя на подобные страдания, и потом он вспомнил про родителей — а в случае Юнги и Сокджина про начальство и преподавателей соответственно. Ну да, как же. Они довольно многих повыводили из себя, так что все проблемы даже уже не кажутся особо неожиданными.       — Может, это что-то простое, и получится починить? — спросил Сокджин с надеждой в голосе. — Чимин?       — Эм… тут такое…       — Что?       — Ну, тут определённо не простенькая поломка, — ответил Чимин. Его голос звучал приглушённо, потому что он стоял, склонившись над капотом, и осматривал его внутренности. — Двигатель серьёзно сломан.       Хосок в машинах совершенно не разбирался, однако всё равно поднялся на ноги и побрёл к ребятам посмотреть — просто потому что он остался единственным, кто не заглянул под капот. Тэхён даже пододвинулся, чтобы ему было лучше видно, и Хосок глупо заморгал, опустив взгляд. Перед ним был открыт большой прямоугольный отсек, заполненный какими-то запчастями, клапанами, переходами и болтами — тут даже вентилятор был — только вот он понятия не имел, что из этого есть что. Чуть сбоку от центра располагался крупный металлический блок, который занимал больше всего места, и от его решёток до сих пор поднимался серый дым.       — Может, аккумулятор? — предположил Намджун.       — Нет, в этом случае у нас бы вообще не было проблем. Можно было бы просто подтолкнуть машину, и всё. Видишь тут ремень? — Чимин постучал пальцем по чёрной резинке. — Думаю, когда он сорвался, то мог задеть вот это, — быстрым жестом указал на клапан, располагающийся рядом с металлическим блоком, от которого поднимался дым, — и сбить. Он протекал несколько минут назад, хотя сейчас прекратил. Тут нужны инструменты, может, даже замена деталей, и несколько часов работы, — парень тяжело вздохнул. — Я пытался там повозиться, придумать что-нибудь, но всё это бесполезно. Я бесполезный.       — Ты не бесполезный, — отозвался всё ещё сидящий на багажнике Юнги. — Чего чушь городишь.       — Ну это же правда, — пробормотал Чимин. Он снова наклонился и в сотый раз посмотрел на содержимое капота.       Хосок поддержал Юнги:       — Он прав. Ты сделал всё, что смог, а это больше, чем смогли бы все мы вместе взятые.       — Я всего лишь озвучил то, что вы и так знаете: эта долбаная машина сломана.       — Да, но ты-то в машинах разбираешься, — возразил Намджун. — Поэтому если ты говоришь, что она бесполезна, то мы точно знаем, что это так и есть, — мальчишка только провёл пальцами по чёрному ремешку, ничего не ответив. — А значит, надо оставить её и двигаться дальше.       — Ну блять… — Тэхён страдальчески застонал, а через секунду его слова повторил и Чонгук. — Двигаться? Но луна вот-вот помашет нам ручкой! — Хосок усмехнулся, позабавленный этим выражением, однако находились они в совершенно не смешной ситуации. Тэхён был прав: в это время они обычно готовились ко сну в каком-нибудь мотеле, а не стояли на улице посреди ночи, откуда до места для ночлега предстояло пилить ещё несколько километров. — Может, мы просто…       Снова раздался рокочущий звук — двигатель, ну конечно. Он прорезал воздух, словно острое лезвие. Все, как один, повернулись посмотреть на приближающиеся фары. Ещё одна машина, которая, скорее всего, просто проедет мимо, не останавливаясь, исчезнет в ночи и оставит их тут, будто мусор в сточной канаве. Правда вот через несколько секунд машина стала замедляться, а потом и вовсе остановилась прямо около них. Ребята глупо на неё уставились. Хосок быстро переглянулся с Намджуном — тот был в полной растерянности.       — Эй, — обратился к ним мужчина через открытое окно, — кажется, у вас неприятности? — никто не знал, что отвечать. Хосок пару секунд разглядывал незнакомца — ну ничего не мог с собой поделать, пусть даже такое считалось грубостью. Мужчине было на вид лет тридцать, вполне обычное, среднестатистическое лицо, хотя улыбка казалась достаточно дружелюбной. Может, даже слишком дружелюбной. — Помощь нужна?       — Эм… — Чимин высунулся из-за открытой крышки капота. — У вас есть какие-нибудь инструменты? Гаечный ключ, например?       — Нет, — ответил незнакомец, медленно осматривая ребят. — Но я могу позвонить…       — Не надо никому звонить, — Сокджин перебил его со смущённой улыбкой. — У меня с собой нет регистрации на машину, понимаете? А я предпочёл бы избежать штрафа или штрафных пунктов в правах.       — А что, уже есть несколько? — пошутил водитель, и все ребята в ответ тоже усмехнулись.       Хосок заметил, что взгляд мужчины задержался на Чонгуке на более долгое время, которое уже считалось невежливым, и задумался, а заметил ли это сам Чонгук. Его что-то нервировало, по спине аж спускались мурашки. Но почему? Хосок не знал, однако ему стало настолько неуютно, что он обошёл машину и встал около открытой задней двери.       — Нам только нужны инструменты, — повторил Чимин, который после этого потерял интерес к разговору и снова скрылся за крышкой капота.       — Думаю, сюда можно вызвать механика, — предложил незнакомец другой вариант, — и он всё починит.       — Мы не знаем никого из местных, — отозвался Намджун. — Мы из Сеула.       — О, как далеко вы от дома.       — Ага, пиздец далеко, — пробурчал Юнги.       Он тоже смотрел на мужчину, и по выражению его лица было ясно, что Юнги явно относится к этому незнакомцу весьма настороженно. Водитель рассматривал его примерно секунду, после чего снова отвёл взгляд:       — Я знаю тут механика недалеко, — продолжил. — Могу кого-нибудь из вас подкинуть туда, а обратно с ним приедете. Хорошая идея, правда, сынок? — он с той же самой улыбкой посмотрел на Чонгука. Мальчишка нервно поёрзал на сиденье, потом бросил взгляд на Сокджина через лобовое стекло. У старшего на лице было нечитаемое выражение, однако он повёл головой отрицательно, это было очевидно. — Вот быстро и легко почините машину.       — Спасибо за предложение, но мы откажемся, — Сокджин одарил его вежливой улыбкой. — Тут же в принципе почти всё готово, правда?       Чимин из-под капота согласно хмыкнул, для вида перебирая там что-то.       — Починили без нужных инструментов? Слушайте, я понимаю, вы опасаетесь незнакомых людей, и это правильно. Я бы тоже ни к кому не сел в машину в наше время, учитывая, сколько вокруг всяких психов. Это слишком рискованно. Но я не такой. Я не серийный убийца, не маньяк. Просто хочу помочь.       — Он же сказал, мы откажемся, — повторил Юнги с нажимом. Он слез с багажника и передвинулся к открытой двери, загородив собой Чонгука.       Ещё несколько секунд мужчина просто смотрел на них, будто придумывая, что ещё можно сказать, а потом повернулся обратно к рулю и снова завёл двигатель, рокот которого вызвал горько-сладкие эмоции: горькие, ведь их собственная машина не работала так, но сладкие, потому что мужчина, наконец, уезжал. Все ребята следили взглядами за его удаляющейся машиной, и лишь когда фары исчезли где-то вдалеке, Хосок нарушил тишину:       — Боже. У меня от него аж мурашки по коже.       Чимин выглянул из-за капота:       — А вы видели, как он на Куки смотрел?       Тот усмехнулся:       — Ну да, я же по первому зову запрыгну в какую-то машину в ёбаной глуши и укачу с незнакомцем. Он что, реально думал, такое никогда раньше не пытались со мной провернуть?       — Знаете, он мог оказаться хорошим человеком, — заметил Намджун. — Хотя всё равно лучше не рисковать.       — Джуни, просто признай уже, что это жесть как жутко сейчас было, — протянул Юнги.       — Я… ну ладно, согласен. Странно как-то.       — В наше время никто не останавливается помочь просто так, особенно подросткам. Все чего-то хотят. Я готов свои сигареты поставить на то, что будь с нами девушка, тут остановилось бы ещё штук десять машин, и все предложили бы подвезти её до «механика», — он с отвращением сплюнул на дорогу. — Никогда не доверяйте незнакомым.       — Мы тоже когда-то были друг для друга незнакомыми, — заметил Хосок, — но доверились ведь.       — Мы незнакомыми никогда не были, — Тэхён возразил. — Мы просто воссоединили давным-давно забытую связь, — на его лице не было ни намёка на то, что он шутит. Он словно бы говорил совершенно серьёзно. — Настоящая семья.       Потребовалось ещё несколько минут, чтобы стало окончательно ясно, что с машиной уже ничего не сделать. За это время Хосок насчитал несколько проехавших мимо машин: три фургона, три огромных грузовика и два легковых автомобиля. Как Юнги метко заметил, никто действительно не остановился и даже не сбавил скорость. Хосок видел, как люди, проезжая мимо, поворачивают головы, а из одной машины с заднего сиденья на них явно смотрело больше одной пары глаз. Однако никто не затормозил, не спросил, нужна ли ребятам помощь. Утверждение друга звучало довольно пессимистично, только вот Юнги, как оказалось, был ещё и реалистом. Вообще, Хосок отчасти радовался, потому что его не прельщала перспектива снова отвечать на неловкие вопросы и видеть жуткие взгляды. Он бы попытался по возможности избежать таких ситуаций, пусть это и больше для блага Чонгука. Не хотелось пересекаться со всякими мужиками, которые смотрят так, будто выбирают лакомый кусочек, и улыбаются почти хищно. Почему именно Чонгук — Хосок не знал, ведь даже несмотря на своё молодое лицо тот производил совсем не такое впечатление, как Чимин: маленький и на вид ещё более юный. Или, может, Чонгук казался таким только друзьям, а незнакомые люди воспринимали его совершенно по-другому? Посторонние-то наверняка видели в Чонгуке ребёнка — что, на самом деле, было чистой правдой. А если он ребёнок, значит есть шанс, что он наивный, и может согласиться на всякие смутные предложения, чтобы оказаться полезным своим товарищам. Но, к счастью, у этого паренька была умная голова на плечах и шесть друзей, которые останавливали от глупостей.       В итоге Сокджин предложил пойти уже пешком вместо того, чтобы тупо стоять вокруг нерабочей машины. Он произнёс это тихо, как будто бы не ожидал, что кто-то реально послушает или воспримет его слова всерьёз, но Тэхён обошёл машину, открыл багажник, вытащил оттуда на пыльную дорогу все сумки, прежде чем подхватить с заднего сиденья свой рюкзак. Он со вздохом накинул его на плечо, отпил глоток соджу из бутылки, которую нёс, держа за горлышко, потому что крышки от неё не было. Он даже не стал проверять, идут ли за ним друзья, а просто начал шагать вперёд — не по краю дороги, а по траве. Хосок без лишних слов закинул знакомого веса балласт в виде своего рюкзака на плечи, зная, что скоро они из-за этого начнут побаливать. Через пару секунд вещи стали подбирать и остальные. Хосок заметил у Чимина на джинсах разводы машинного масла и ржавчины, которые мальчишка оставил, когда торопливо вытер о штаны руки. Эти пятна точно не отстираются, но это было уже не особо важно — спустя нескольких дней в пути у них всех джинсы пребывали уже в весьма потрёпанном состоянии.       — Так, погоди, — позвал Намджун, когда закинул свою сумку на плечо и обошёл машину. — С тобой что, такое уже случалось? — вопрос, естественно, был адресован Чонгуку. — Тебя и раньше какие-то парни пытались заманить в машины?       — Ага, — младший коротко кивнул, развернувшись на пятках и зашагав по высокой траве спиной вперёд. — На самом деле, такое довольно часто происходит. Хотя не все такие вот. Большинство просто хочет увезти меня с тёмных улиц, потому что, видите ли, опасно, только вот в этом нет смысла. Разве они не понимают, что я не просто так там гуляю? — он замолк на секунду, а потом добавил. — Но иногда попадаются всякие жуткие типы. Иногда они сразу огрызаются и злятся, когда я обвиняю их, называют меня извращенцем. Некоторые потом преследуют и говорят такую жесть, что вы просто не поверили бы. И заплатить мне тоже предлагали.       — Да ладно? — Юнги явно с трудом верилось.       — Ага. Да фигня всё. Это забавно, хотя и страшно немного, — Чонгук чуть сбавил шаг, опустил взгляд на свои ботинки, которых было не видно под густой травой. — Пару раз меня пытались затащить внутрь машины, но я для этих чмошников слишком быстрый.       Он снова развернулся и продолжил идти нормально. В руках у него беззаботно покачивалась сумка. Сокджин поинтересовался, какого чёрта Чонгук продолжает убегать из дома и шататься по улицам, если с ним происходит такая жесть. Мальчишка не ответил, и наступила полная тишина, нарушаемая лишь шорохом полевой травы и шумом периодически проезжающих мимо машин.       — Тэ, а с тобой когда-нибудь такое случалось? — спросил Намджун.       — А? — тот повернулся, растерянно посмотрел на друзей, а потом нахмурился: — Что? Я не слушал.       — К тебе когда-нибудь парни на улицах пытались подкатывать? Или преследовали, может?       — Ааа…       — Или в машины затаскивали? — добавил Чимин, поправив свой рюкзак.       — Бывало несколько раз, — ответил Тэхён беззаботно. — Однажды даже реально затащили, но я выбрался. Пришлось выкатываться на ходу, я чуть шею, мать их, не сломал, но выбрался, — Тэхён снова отпил соджу, потом посмотрел на друзей и отбросил бутылку в сторону. Алкоголь расплескался из открытого горлышка, после чего она исчезла в траве. Хосок смотрел сначала на бутылку, потом на друзей — хотел увидеть, собирается ли кто-нибудь отвечать. Однако все словно потеряли дар речи. — Ну, в этом весь я. Отовсюду выкручусь.       Да, только вот однажды не выкрутишься, Тэ. И я сейчас не только о машинах.       — И почему мы слышим об этом пиздеце только сейчас? — поинтересовался Намджун со смесью раздражения и растерянности в голосе.       — А сам как думаешь? Вы бы меня до смерти упрёками заели.       — Это не упрёки, — поправил Сокджин тихо, — а беспокойство.       Некоторое время все молчали. Хосок вздохнул, посмотрел на тянущуюся рядом с ними дорогу. Сейчас на ней не наблюдалось никаких автомобилей, но скоро наверняка появятся. Он оглянулся через плечо назад: там, не особо далеко, была их собственная неподвижная машина с до сих пор светящимися фарами и открытым нараспашку капотом, демонстрировала всем дымящийся двигатель и порванный ремень. Через пару минут её больше не будет видно, однако огоньки на горизонте даже не думали приближаться.       — Я же говорил, что могу выкрутиться из любой ситуации, — заявил Тэхён, не оборачиваясь на друзей. — Поэтому не стоит за меня беспокоиться. Серьёзно. Лучше эту ерунду оставьте для Куки, ему больше пригодится.       — Пошёл ты.       — Или для Чимина. Да, Тупице по-любому нужнее.       — Да-да, ты можешь повторять сколько угодно, только вот это полная чушь, — Чимин фыркнул. — Тебе нужно всё наше беспокойство.       Тэхён показал ему средний палец, на что Чимин только широко усмехнулся, а потом принялся поправлять свой рюкзак в сотый раз: одна из лямок настолько износилась, что являлось настоящей загадкой, как она ещё не порвалась.       — Я за всех вас переживаю, — пробурчал Юнги, — потому что вы все пиздец тупые, и вечно убиться пытаетесь.       — Неправда, я вот не пытаюсь, — возразил Хосок. — Не убегаю же никуда, и на похищения не нарываюсь.       Чонгук рассмеялся:       — Ну да, ты просто из дома не выходишь, — Хосок почувствовал, как невольно напряглась от раздражения челюсть. — Так что тебя в принципе невозможно похитить.       Он накинул рюкзак на плечи, даже не утруждаясь отвечать мелкому. В этом не было никакой нужды — он просто не хотел, и особенно не желал это делать, оказавшись объектом насмешки. Зачем тратить силы впустую и рассказывать, как иногда голова болит настолько сильно, что кажется, будто она вот-вот взорвётся от любого, даже самого незначительного движения? И солнечный свет раздражает до такой степени, что шторы в спальне приходится вечно держать закрытыми. О том, как он лежит в кровати его захлёстывает мыслями о бессознательном состоянии, потому что тогда боль уйдёт, а это кажется единственной хорошей перспективой, которая возможна в мире? Нет, лучше Хосок просто позволит друзьям поржать.       — Продолжишь так шутить, — протянул Тэхён, — и я лично запихну тебя на заднее сиденье следующей машины, которая проедет мимо, — его слова можно было посчитать несколько равнодушными, учитывая всё произошедшее, но младший только усмехнулся. Тэхён посмотрел на Хосока через плечо, задержался на нём взглядом на несколько секунд, а после снова отвернулся. — Тогда не будешь смеяться.       — Давай-ка без этого, — вклинился Юнги. — Он нам ещё нужен. Пусть зарабатывает.       — Ох, вот оно как? Значит, я гожусь только для того, чтобы обеспечивать вас деньгами, и ни для чего больше? — Чонгук обернулся и скорчил грустную гримасу. — У меня, знаете ли, эмоции есть.       В следующий раз рык мотора в неподвижном воздухе раздался, когда ребята шагали уже некоторое время, и никто даже не оглянулся в сторону дороги, чтобы посмотреть на машину. Да и смысла не было, ведь они зашли так глубоко в поле, что водитель вряд ли их вообще видел — его фары освещали только грязный асфальт впереди. На самом деле, на расстоянии от дороги путешествовать было разумно, потому что в таком случае снижалась вероятность аварии — а то вдруг их собьёт на обочине какой-нибудь пьяный идиот, который начнёт вилять по дороге. А ещё так было просто спокойнее. Хосок не хотел думать о ком-нибудь жестоком, кто мог бы выкинуть на них мусор из окна, но шанс подобного всё равно оставался. Или вероятность, что одного из них схватят и, крича что-нибудь отвратительное, увеличат скорость, а салон машины наполнится звуками смеха. Около дороги ребята были лёгкими мишенями, но в поле — уже нет. Хосок предполагал, что это было прямо как то старое правило, мол, безопаснее идти против движения; всегда надо следить, чтобы ехали тебе навстречу. Если идти в поле, то уменьшаются шансы попасть в аварию и оказаться похищенными. Плюс, был приятный бонус в том, что больше не приходилось вечно вдыхать летящие в лицо выхлопные газы — сейчас они дышали приятным запахом травы и влажной земли.       Вместо того, чтобы идти обычным плотным строем, который позволял ребятам уместиться на тротуаре, они все разбрелись по полю, потому что тут не было нужды держаться рядом. Однако всё равно все поделились на маленькие подгруппы. Тэхён, Чонгук и Чимин шли с левой стороны — почти треугольником — и, как обычно, на приличном расстоянии впереди. Сокджин с Намджуном шагали где-то по центру в одном темпе, а Хосок с Юнги — примерно в метре справа от них. Они не то чтобы держались в паре — скорее, каждый шагал в своём темпе. Юнги шёл вообще не по прямой полосе, а как-то вилял из стороны в сторону: сначала подходил ближе к Хосоку, а потом снова отдалялся, когда его относило вправо, прямо как спокойная волна. Из-за расстояния ребята в основном молчали, только периодически выдавали отдельные комментарии, и Хосок глубоко погрузился в свои мысли, когда вдруг услышал громкий вопль. Он тут же поднял взгляд — как раз вовремя, чтобы увидеть, как Тэхён дёргается, выпрямляется и поворачивает голову, осматривая поле. Будто пёс, пытающийся унюхать белку.       — Ого, ну нихера себе! — воскликнул он, а потом вдруг неожиданно рассмеялся. — Вы слышите? Это же поезд!       В его голосе было столько радости, что Хосок мог только растерянно пялиться. С чего бы при виде глупого поезда испытывать такой восторг? Они видели десятки старых заброшенных поездов в депо в Сеуле, можно было бы уже привыкнуть. Однако, по-видимому, тут ситуация совсем другая. Как Хосок понял, считалось типа крутым увидеть в наши дни настоящий поезд, который не стоит неподвижно в депо и почти не работает. И всё же… Может, ему надо было понизить свой уровень зрелости до тэхёнового, чтобы реально понять его восторг.       — Эээ… да, — протянул Юнги. — Это поезд. Спасибо за объявление. Я уверен, без тебя мы бы не смогли прийти к этому выводу.       — Тупица не смог бы, — заметил Чонгук, на что Чимин только тяжело вздохнул и закатил глаза.       Он выглядел уставшим, и, если вспомнить события вечера, то у него было на это полное право: сначала мальчишка ударился головой о спинку водительского сиденья и разбил нос, потом долго стоял над сломанным двигателем и дышал едким дымом, который поднимался прямо в лицо, а теперь вот приходится мириться с шуточками мелких.       — Что? Ребят, вы не понимаете, да?       Тэхён развернулся на пятках и посмотрел на друзей. На горизонте ничего не было заметно — наверняка поезд ехал на приличном от них расстоянии, просто здесь, в глуши, в открытом поле, звук разносился очень хорошо. Но рельсы явно проходили не так уж далеко от них, потому что Хосок видел впереди знак, который, кажется, обозначает пересечение железных дорог: столб в чёрную и оранжевую полоску со светящейся лампочкой.       — Что не понимаем? — Намджун со вздохом подкинул свою сумку на плече.       — Что мы можем сесть на этот поезд, — объяснил Тэхён, после чего снова рассмеялся.       Друзья всё ещё глупо пялились на него, а он уже снова развернулся и двинулся через поле чуть быстрее — по-любому хотел оказаться около рельсов, когда вагоны будут мчаться мимо.       — Извини, я, кажется, плохо расслышал. Ты сейчас сказал, что мы можем сесть на этот поезд?       — Да, Сокджин, не тормози. Я знаю, в твоём возрасте это сложно, — рюкзак у Тэхёна на спине подпрыгивал в ритм его шагов. Хосок заметил, что и сам невольно ускорился, чтобы не отставать. — Мы можем сесть на него. У этой детки наверняка прицеплено штук десять вагонов. Мы побежим вдоль рельсов, откроем один вагон и — вуаля! — нас и подкинут, и место для ночлега будет!       — Что, если вагоны закрыты? — задал Сокджин обоснованный и разумный вопрос.       — Зачем их стали бы закрывать?       — Чтобы в них никто не залезал!       — Ой, да ладно тебе. Если пропустим поезд, то точно этого не выясним. Шевелите булками!       С этими словами парнишка реально бросился бежать по полю, и через несколько секунд остальные тоже припустили за ним. Поезда до сих пор не было нигде видно, поэтому Хосок прикинул, что сильно торопиться смысла нет, и просто шёл быстрым шагом, не желая тратить энергию, которая скоро пригодится, чтобы угнаться за вагонами. Он был в паре метров от рельсов, когда звук начал становиться громче.       Этот шум напоминал множество выдохов: воздух громко втягивался и выдувался, снова и снова, а всё вокруг словно бы даже вибрировало. Ну, земля уж точно вибрировала, потому что под ботинками реально ощущалась лёгкая дрожь, и Хосок даже заметил, несколько трясущихся камушков. Первым показался ослепляющий свет фар, потом тяжёлые клубы дыма, а потом он разглядел и переднюю часть поезда, который оказалась в форме пули. Под светом луны его гладкий чёрный металл блестел, на решётке впереди и вокруг колёс в нижней части вагонов располагались красные детали. Хосок зачарованно любовался этой картиной, а Тэхён в это время бросился бежать вдоль железной дороги настолько быстро, что он даже удивился. Вагоны определённо оказались открытыми, так как друг ухватился за что-то, а момент спустя он уже забирался внутрь, размахивая ногами, которые ещё через пару секунд тоже исчезли.       Друзья, став свидетелями его успеха, решили повторить, по-любому желая тоже выпендриться, как это сделал Тэхён. Чонгук первый закинул внутрь свою сумку, запрыгнул туда и вытянул руку наружу, чтобы схватить Чимина за предплечье и помочь ему влезть. На удивление, это выглядело так, будто забраться в вагон очень легко, однако Хосок прекрасно знал правду. Поезд приближался. Он ехал не особо быстро, и с постоянной скоростью. Тэхён с Чонгуком высунулись из открытой двери: первый кричал что-то про сумки, а второй тянул руку, чтобы помочь друзьям. Сокджин бросил свою сумку Чонгуку, потом, воспользовавшись моментом, прыгнул вперёд и приземлился верхней частью туловища на пол вагона, а потом втащил внутрь и нижнюю. Намджун просто обеими руками схватился за поручень, когда поезд проезжал мимо, а потом быстро подтянулся вверх и залез внутрь.       — Какого хера я вообще согласился на это сраное приключение? — проворчал Юнги, после чего тоже бросил сумку.       В этот момент вагон находился почти перед ним, поэтому Юнги пробежал пару метров вперёд, там схватился за руку Тэхёна, а тот уже втащил его наверх. Хосок швырнул свои вещи вслед, только вот Чонгук в этот момент откидывал за спину сумку Юнги, в результате чего чуть замешкался и уронил его рюкзак.       В первое мгновение Хосок этого даже не заметил, но увидел, как рюкзак ударился о землю с глухим звуком, в воздух взлетело облачко пыли, а потом открытая дверь вагона пронеслась мимо.       — Чёрт! — выругался Чонгук. — Уронил сумку.       Хосок, подняв рюкзак, осознал, что ему придётся бежать вдоль рельсов, чтобы нагнать друзей, и мысленно проклял судьбу за то, что эта участь выпала именно ему.       — Кинь ещё раз!       — Зачем?! Чтобы ты снова уронил?! — заорал он в ответ.       Изнутри вагона, который двигался примерно в метре впереди него, послышался смех друзей. Хосок ускорился, махнул рюкзаком так, чтобы попасть им в руки Намджуну, и тот откинул его себе за спину. Тэхён из открытой двери теперь чуть ли не свисал, лёжа на животе, тянул к нему руку. Хосок схватился за его предплечье — даже слишком сильно вцепился — и друг грубо затащил его в вагон, удерживая за плечо, чтобы случайно не отпустить. Коленями Хосок слегка проехался по полу, а потом полностью втянул ноги внутрь, и спустя мгновение мимо пролетел тот самый замеченный им ранее столб. Помедли он ещё секунду, ударился бы прямо о него — а это явно было бы очень больно.       Хосок уселся, и некоторое время восстанавливал дыхание, параллельно осматриваясь. Внутри оказалось пусто, никаких дверей — кроме той, через которую они сюда попали. Под ладонями он ощущал пыльный пол, а слегка затхлый запах в воздухе давал понять, что вагон какое-то время не использовался. Ну, им хотя бы повезло, что он не был под завязку забит коробками, и свободного места тут хватало.       — Никогда не играй в футбол, — выдал Хосок спустя несколько секунд, посмотрев на Чонгука. — Особенно если тебя захотят поставить вратарём, — мелкий усмехнулся, на что он только покачал головой. — За поездом, блять, погонялся. Мне что, пять лет?       — Ну, бегаешь ты как пятилетний, — заметил Чимин. — Даже вот Юнги быстрее забрался.       — Эй, — тот уже держал сигарету в зубах, — оставь меня в покое, а?       Сокджин тихо рассмеялся:       — Хотя бы раз шуточки не про меня.       — Погодите-ка, — Тэхён вытянул в его сторону ладонь, прося тишины. — Минуту назад вы все смотрели на меня как на сумасшедшего, а теперь лыбитесь и шутите. Так что, хорошая была идея?       — Идея-то хорошая, — Хосок кивнул, и друг тут же прямо засиял. — Но куда поезд идёт?       — Пфф, думаешь, я знаю?       — Так что, мы будем ехать на нём до конца дороги? — уточнил Намджун, подвинув себе за спину импровизированную подушку в виде своей сумки. Тэхён на его вопрос кивнул, а потом добавил, что ещё они могут ехать так до утра. — А если мы проснёмся в Пусане?       — Вот эти проблемы будем решать, когда они реально произойдут, — беспечно пожал он плечами.       Вскоре после того, как они забрались в вагон, ребята принялись устраиваться там: в попытке хоть чуть-чуть помыться чистили зубы, сплёвывая вспенившуюся пасту в открытую дверь, выбрасывали прочь обёртки от еды, которые летели под колёса на рельсы, и укладывались на свои рюкзаки и сумки, как на подушки, чтобы отдохнуть. Хосок не верил, что у него получится нормально тут поспать, потому что пол вибрировал внизу довольно сильно, отчего в животе появлялось неприятное ощущение, которое отказывалось уходить. Намджун остался там, где изначально и уселся — в углу — однако остальных ребят больше потянуло лечь посередине в ровную линию, подальше от открытой двери, чтобы не выкатиться из неё во сне — Чимину каким-нибудь магическим образом это точно удалось бы провернуть. С одного края около стены лежал Сокджин, слева от него Чонгук — оба накрылись лёгким пальто старшего как одеялом, потому что ничего другого не было. Слева от мелкого был Чимин под курткой Юнги, а тот лежал рядом на боку, так что было видно только его разметавшиеся по сумке красные волосы. Если Юнги и мёрз в своей лёгкой футболке, то виду не показывал. Дальше располагался Тэхён под одеялом из своей джинсовой рубашки, и около противоположной стены Хосок. Вскоре все более-менее удобно улеглись на твёрдом металле, послышалось негромкое сопение друзей во сне — или дрёме — однако последний совершенно не мог уснуть. Он пялился то в стену, то на потолок. Рядом лежал Тэхён в своей бини, которую он натянул на глаза на манер маски для сна, чтобы заблокировать любой льющийся в вагон из открытой двери свет.       В итоге Хосок с тяжёлым вздохом сел, взял свой рюкзак и осмотрел его: снизу налипшая с грязного пола пыль, в углу маленькая дырочка, и короткая нитка раздражающе торчит. Хосок расстегнул застёжку и заглянул внутрь: одежда, в основном аккуратно сложенная, и зубная щётка торчит, словно антенна. Он несколько секунд осматривал свои вещи, потом кинул быстрый взгляд на друзей. И после этого отодвинулся в противоположный от Намджуна угол.       Хосок только вытащил пластиковую баночку, собирался надавить на крышку одной рукой и другой открутить, когда услышал шорох, и, подняв взгляд, увидел, что Тэхён садится на полу.       Друг убрал бини с глаз, а потом, сидя примерно в метре от Хосока, посмотрел прямо на него. На секунду вагон словно бы погрузился в полную тишину, нарушаемую лишь вибрацией металла и свистом ветра, а потом Хосок почувствовал, как воздух выходит из его лёгких с выдохом.       — Бля, Тэ, ты меня до смерти напугал…       — Что у тебя там? — перебил Тэхён, посмотрев на баночку, словно и без слов не было очевидно, что у его друга в руках.       Он даже не шептал, а просто говорил негромким голосом, и Хосок дико боялся, что он может разбудить остальных.       — Лекарство.       — Типа от простуды?       Хосок не отвечал. Он раздумывал, стоит ли пытаться снова прятать баночку, хотя теперь, когда один из друзей её увидел, это было бы глупо. Поэтому он просто несколько секунду молча на неё смотрел, а потом Тэхён с тихим шуршанием подполз к нему поближе, из-за чего с его плеч съехала джинсовая рубашка. Когда он оказался в нескольких сантиметрах от Хосока, они столкнулись коленями. Тэхён остановился и тоже посмотрел на баночку, явно пытаясь прочитать название на наклейке сбоку.       — Нет, это не лекарство от простуды.       — Дай одну.       — Дать… что?       — Эй, главное правило насчёт всякой наркоты: всегда делись.       — Тэ, это не наркотики, это лекарство.       — Да один фиг.       — Это не Валиум, ты от него приход не словишь.       Правда, Тэхён всё равно вытянул ладонь, ожидая, что Хосок сейчас поделится таблеткой. Тот со вздохом вытряхнул из баночки две штуки, одну из которых отдал Тэхёну. Он сказал не разжёвывать, так что друг просто закинул её в рот и с трудом проглотил.       — Что это? — задал он вопрос, который нужно было задавать вместо того, чтобы просить таблетку.       — Ксанакс. И мне не стоило тебе ничего давать, потому что он вызывает зависимость. И с алкоголем плохо реагирует.       — А, от него же легче опьянеть, да? Какая жалость, что я уже пьяный, — Тэхён пододвинулся ближе, чтобы посмотреть на баночку. Хосок, поколебавшись слегка, всё же отдал её другу, и запил собственную таблетку тёплой водой. — Ксанакс, сорок миллиграмм, инструкция по применению: принимать по одной таблетке в день вместе с водой, не превышать указанную дозировку, — Тэхён тихонько хмыкнул, после чего потряс таблетки. — Это же как Прозак, только от этих зависимость сильнее, да? — Хосок, ничего не отвечая, закрутил крышку баночки. — Выдавать такое детям… да с таким же успехом можно выложить у доктора на столе дорожку кокаина. Сколько ты их уже принимаешь?       — Три недели.       — И так долго умудрялся скрывать от нас? Я впечатлён, — Тэхён хихикнул, после чего уронил баночку Хосоку на колени. — Ни хера не помогает же, да? — тот в ответ смог лишь усмехнуться, пока запихивал таблетки обратно в рюкзак, который после застегнул. Молния в тишине вагона громко вжикнула. — Это из-за этих идиотских экзаменов, да?       — Я… эм, не думаю, что дело в экзаменах, — Хосок отложил в сторону бутылку воды. Он потянулся рукой ко лбу, аккуратно провёл кончиками пальцев по коже вдоль брови. — Просто так случилось, понимаешь…       — Понимаю что? Что случилось? — Тэхён повозился, балансируя на одной руке, уселся рядом и наклонился ближе, чтобы говорить тише, при этом задев плечо Хосока подбородком.       Тот в его дыхании уловил слабый запах соджу. Не стоило давать Тэхёну таблетку.       — Я просто начал чувствовать себя… странно. Не знаю, это…       — Ты можешь мне сказать, — подбодрил его друг. — Не нужно ничего бояться. Просто прямо расскажи про всё это дерьмо.       — А что, если я не хочу рассказывать про всё это дерьмо? — тихо пробормотал Хосок. Он посмотрел на спящих друзей, проверяя, не двигается ли кто-нибудь из них. Ребята не шевелились. — Что тогда?       — Ты же мне доверяешь?       Хосок некоторое время молчал, позволив вопросу висеть в воздухе без ответа, а потом повернулся к Тэхёну, чьё лицо находилось в нескольких сантиметрах от его собственного. В тусклом свете, льющемся из открытой двери вагона, было видно его широко распахнутые рассеянные глаза и ровные уголки губ. Хосок заметил, как взгляд Тэхёна упал на его рот, а уже через мгновение поднялся обратно — движение было быстрым, словно он просто моргнул.       — Я доверяю тебе. Всем вам доверяю.       — Тогда почему нет?       — Потому что не хочу обременять никого этой ерундой, — ответил Хосок слегка резковато. — У всех достаточно своих проблем, незачем на них ещё и мои взваливать.       — Ты думаешь, нас бы это обременяло?       — Да.       — Но… разве мы тоже не обременяем тебя своей фигнёй? — Хосок помотал головой, сказав, что это совершенно не так. — Почему? И не смей говорить просто «потому что», а то я тебя из этого ебучего вагона выкину.       Парень усмехнулся. Примерно с минуту он собирался с мыслями, прежде чем начать говорить. К такому разговору обычно требовалось подготовиться, а Тэхён не дал возможности это сделать — просто внезапно набросился со всеми своими вопросами.       — Потому что у вас есть на то причины, а у меня нет, — признался он честно, на что друг не произнёс ни слова. Вагон снова погрузился в тишину. — Вот почему. Меня не избивает мудак-отец, нет проблем с деньгами, я не убегаю из дома и не страдаю от зависимостей — ничего такого, — секунду Хосок снова смотрел на сумку, а потом заставил взгляд переместиться обратно на стену. — У меня нет причин.       — У тебя есть причина, — тихо отозвался Тэхён, — и причина эта такая же важная, как и у других. Тебе нужны лекарства, потому что ты борешься с чем-то, и всё. И неважно, есть ли «причины». Блять, да для депрессии никаких поводов не надо.       Хосок вздрогнул при слове «депрессия». Вот, прозвучало, наконец. И не из уст доктора в клинике, не шёпотом от мамы, которая думала, что он не сможет прочитать по её губам через всю комнату. Нет, наконец-то он услышал это слово от друга, и это было… странно. Оно звучало не так… драматично и отвратительно, как он себе мысленно представлял. Всё казалось «нормальным».       — Поэтому не думай, что ты чем-то нас обременяешь, ладно?       — Ладно…       — Мы переживаем за тебя, Хосок, — продолжил Тэхён. Его рука подвинулась по полу вагону ближе, оставив на пыли полосы. — И если мы не можем быть с тобой в твои худшие дни, значит, мы не заслуживаем тебя в лучшие.       — А как это? — спросил Хосок негромко. — Прошло так много времени. Я уже и не помню, когда в последний раз хорошо себя чувствовал.       — Это было… просто, блять, потрясающе, — заявил Тэхён с широкой улыбкой, при виде которой Хосок и сам невольно усмехнулся. — Просто лучшие времена. Ты мог заставить нас улыбаться даже в самый дерьмовый день нашей жизни. Серьёзно, ты будто бы разгонял грусть, — Хосок с удивлением спросил, серьёзно ли он. — Да, серьёзнее некуда, — пальцы Тэхёна двигались по полу, пока Хосок не почувствовал, как они прикоснулись к джинсам на его бедре.       — Как? Как я разгонял грусть, а?       — Своей улыбкой, — ответил Тэхён, ни секунды не раздумывая. — Ты просто умел это делать, — он посмотрел на Хосока, потом провёл языком по губам. — Хотя действительно такое чувство, будто прошла целая вечность с тех пор, как мы видели её в последний раз. Я имею в виду твою самую яркую улыбку.       — Не чувствую я себя сейчас ярким…       — Но ты всё равно сияешь.       Этих слов было достаточно, чтобы заставить Хосока слегка улыбнуться. Он смотрел на спящих друзей, видел, как Юнги чуть пошевелился и задался вопросом, спит он или нет. Если не спит, значит, слышал всё, о чём они говорили, следовательно, теперь в курсе не только Тэхён. Как много пройдёт времени, прежде чем узнают все? А тогда что? Хосок, глубоко погрузившись в свои мысли, не сразу заметил, что Тэхён двигает своё лицо ближе вдоль его плеча, и прежде, чем он успел хотя бы что-нибудь пробормотать, чужие губы уже задели его щёку. Тэхён довёл их до уголка рта Хосока, когда тот отвернулся.       — Дай угадаю, — он начал. — Ты пьяный… снова.       — Я…       — Ты всегда так себя ведёшь, когда напьёшься, — Хосок вздохнул. — Слишком предсказуемо, Тэ, вот правда.       — Я…. ну, знаешь, соджу было довольно крепкое, да и… — Хосок передвинул рюкзак вперёд себя, чтобы можно было лечь на него, как на подушку, и смотреть в потолок. — Наверное, не стоило глотать ту таблетку, но что ж теперь.       Через пару секунд послышалась возня: Тэхён укладывался на пол рядом, смотрел на него сбоку — Хосок прямо чувствовал этот взгляд кожей.       — В каком смысле, я всегда так себя веду?       — Всегда пытаешься поцеловать меня, когда выпьешь, — объяснил он, — поэтому хватит притворяться, что ты не помнишь, — друг молчал, что заставило Хосока задумался, продолжит ли он играть дурачка, или просто оставит его в покое и пойдёт спать. — Это чётвёртый… да, четвёртый раз.       — Ты злишься на меня?       — Злюсь? С чего бы мне на тебя злиться?       — Не знаю. Ты просто… — Тэхён замолчал, будто обдумывая, что сказать. — Ты отвернулся, и я подумал, что ты разозлился.       Хосок со вздохом закрыл глаза.       — Нет. Спокойной ночи, Тэ. Поспи.       — А как же поцелуй на ночь?       Он не ответил, и через несколько секунд ощутил, как друг нависает над его лицом, прежде чем наклониться ниже и поцеловать. Это было лишь лёгкое касание губ, а потом Хосок услышал, как Тэхён укладывается на пол рядом. Через минуту он снова распахнул глаза, уставился в потолок, и тогда с другой стороны вагона раздалось шебуршание: кто-то ещё двигался. Он не стал поворачиваться, смотреть, ведь очень скоро уловил запах сигаретного дыма, и стало понятно, что это Юнги — курит, как обычно, когда ему не спится. Хосок слегка наклонил голову, посмотрел на Тэхёна. Тот лежал, подоткнув одну руку под голову, как подушку, а его волосы рассыпались поверх закрытых глаз.       Слабая горечь таблеток до сих пор ощущалась на языке, а когда Хосок провёл им по нижней губе, то почти с полной уверенностью мог сказать, что уловил ещё и привкус соджу.