Братство

      Намджун перекатился на бок. На какое-то мгновение ему показалось, что он падает с кровати и вот-вот стукнется об пол… однако не стукнулся. Голова действительно обо что-то ударилась — обо что-то жёсткое, только вот это явно был не застеленный ковром пол хостела, а нечто холодное и металлическое. Он ощупал руками поверхность, после чего вспомнил, где находится — где находятся они все. А находились они внутри поезда, причём не в качестве пассажиров, ведь такое было бы слишком нормальным для них поведением. Они с друзьями запрыгнули на ходу в грузовой вагон и уснули там, как какие-нибудь бомжи, как шайка Томов Сойеров, которая отправилась в путешествие. «Хотя нет, — подумал Намджун с улыбкой, — мы дети железной дороги». Он тихонько усмехнулся, оценив собственное сравнение, а после этого открыл глаза.       Он лежал около стены с дверью, и пусть даже не мог увидеть ничего, не повернувшись, но уже явно было утро, потому что солнце проникало внутрь через проём, освещая весь вагон, и теперь, в отличие от вчерашнего вечера, здесь всё было видно ясно и чётко, не оставалось ни одного тёмного угла. Намджун приподнялся, сел и обернулся назад: обнаружил, что во сне скатился со своей сумки, которая ночью служила в качестве подушки. Там было небольшое углубление, где у него лежала голова, а ткань смялась и пошла глубокими складками. Намджун разгладил сумку ладонью, после чего перевёл взгляд на вагон. Металлический пол покрывал слой пыли. Некоторые места — где ребята сидели — были чистыми, а это означает, что одежда у них теперь вся запачканная. В складки на коже его собственных ладоней забилась грязь, поэтому Намджун торопливо отряхнул руки о джинсы, прежде чем потереть свои тяжёлые веки. Он зевнул, несколько раз повёл плечами, чтобы размяться. Шея затекла — неудивительно, ведь он спал в очень неудобной позе. Вообще настоящее чудо, что он сейчас в состоянии поворачивать голову. Стены тут были отделаны металлическими листами, но не ровными, а гофрированными, прямо как магазинные ставни. Они были не покрашены, и кое-где поржавели; медного цвета пятна напоминали плесень. Трудно было определить, то ли вагон так износился со временем, то ли он новый, но его просто часто использовали и, соответственно, царапали в процессе множества погрузок и разгрузок. Пыль намекала на первое, однако точно сказать было нельзя.       Справа от себя Намджун увидел бо́льшую часть друзей: все они, кажется, спали. Ребята улеглись в ряд, сунули сумки и рюкзаки под головы вместо подушек, а пальто и куртки служили им в качестве одеял, покрывающих руки и грудь — при этом головы виднелись над чёрной шерстью и синтетической тканью цвета хаки. Сокджин лежал в правой стороне ряда, повернувшись лицом к стене — его светло-каштановые волосы разметались по сумке. Рядом, спиной к его спине спал Чонгук, накрывшись пальто старшего. В отличие Сокджина, его тёмные волосы растрепались во все стороны — скорее всего, потому что он много крутился во сне. Рядом с младшим на спине лежал Чимин; парнишка слегка повернул голову в сторону и высунул руку из-под куртки Юнги. Вроде бы он крепко спал, потому что грудь мерно поднималась и опускалась в ритм спокойному дыханию. Дальше Юнги, повернувшийся на бок и сложивший руки на груди. У него в качестве одеяла не оказалось ничего, хотя и в вагоне сейчас было довольно тепло, а спал он в одной белой хлопковой футболке, которая цветом почти не отличалась от его кожи. Льющийся из открытой двери солнечный свет падал на его лицо, отчего красные волосы практически светились. Между Юнги и стеной оставалось прилично места, однако два оставшихся мальчишки не лежали с остальными друзьями. Намджун, повернув голову, увидел их в углу вагона, прямо напротив себя. Скорее всего, им стало неудобно, вот они и решили подвинуться — и он не мог их осуждать. Наверняка в тесноте было душно, плюс давило со всех сторон, прямо как на заднем сиденье машины, и…       Машина.       Он глубоко вдохнул, потом выдохнул, снова закрывая глаза. Машина, эта дурацкая машина, на которой они должны были сейчас ехать, которая должна была пронести их по всем этим дорогам и сэкономить множество времени и сил. Проклятая, идиотская машина, которую они бросили в какой-то глуши, оставив покрываться ржавчиной и дымить, как труп в лесу разлагаться. Намджун просто не мог поверить, что автомобиль протянул только один день, прежде чем сломаться. А ведь выглядел так классно, как снаружи, так и внутри. Ему казалось, что машина хорошая, однако он ошибался. Он чувствовал себя очень глупо — из-за своих ожиданий, что всё будет работать хорошо, из-за надежд — а ещё немного обманутым. Хотя на самом деле тот факт, что автомобиль сломался, был не так уж удивителен. Намджун изначально предполагал, что это лишь вопрос времени, и наверняка всё случившееся было даже к лучшему. Для них слишком рискованно было ехать по городу. На пустых дорогах, где редко встречался кто-то ещё, было меньше шансов услышать вой полицейских сирен и увидеть сияние мигалок в зеркале заднего вида. Вот и получается, что поломка спасла их от возможного ареста, но всё же…       Он распахнул глаза, а потом, опираясь на колени, подвинулся и выглянул из открытой двери вагона наружу. Вчерашние поля, фермы и деревья стали сменяться множеством дорог, автомагистралей и туннелей; зелёная и жёлтая трава превратилась в серый бетон и чёрный асфальт. Намджун видел машины, которые появлялись в его поле зрения, а спустя секунду исчезали — явно двигались намного быстрее катящегося по рельсам поезда — причём множества разных моделей и цветов, как с откидным верхом, так и обычные, как грузовики, так и легковые автомобили. Небо впервые за несколько последних дней было заполнено облаками. Подняв взгляд, он заметил пролетающий там самолёт, который оставлял после себя тянущийся белый след, прямо как выхлопные газы на дороге. Несколько секунд Намджун смотрел вверх, прежде чем снова опустить взгляд на пейзаж впереди. На шоссе настало короткое затишье, после которого машин стало ещё больше. Он наблюдал за ними где-то минуту, а потом за спиной раздалось шебуршание и низкий хриплый стон. По-любому Юнги проснулся. Намджуну даже оборачиваться не нужно было, он и так знал, и поэтому просто продолжил смотреть в открытые двери вагона, а через короткое время друг уселся рядом с ним:       — Ты же в курсе, что сегодня за день?       — Я даже не помню, какой сейчас год, — отозвался он, на что Юнги засмеялся, перекинув ноги через край. — А что за день такой?       Тот вздохнул:       — Понедельник. Просто убейте меня прямо здесь.       — Не нужно волноваться ни о какой работе, — протянул Намджун. Потом на некоторое время задумался и пожал плечами: — Зато обо всём остальном нужно, если уж на то пошло.       — Я где-то час назад проснулся, — начал друг, вытаскивая пачку сигарет из кармана куртки, — ещё когда поля были видны. И знаешь, что я сделал? — он сунул сигарету в рот, и когда достал зажигалку, Намджун коротко задумался, сколько же Юнги за этот час уже выкурил. — Мне надо было в туалет… ну прям очень сильно надо было. Так что я прикинул: «ха, тут же есть открытая дверь, это всё равно, что обочина», — он поджёг кончик сигареты, сделал короткую затяжку, пока она тлела, и спустя секунду выдохнул дым из уголка рта. — Вот… я расстегнул джинсы, приготовился испытать это сладкое облегчение, и… — Юнги взял сигарету в руку, сделал драматичную паузу, — ветер принёс мне всё обратно.       — Господи, — Намджун фыркнул от смеха.       — Мочиться против ветра. Наконец-то стало понятно, что означает это высказывание, — друг облизал губы, после чего снова сунул сигарету в рот. — Ну, хотя бы утренний душ я уже принял, скажи ж, — он с улыбкой хлопнул Намджуна по спине.       — И усвоил урок, — Юнги кивнул, и затем молча уставился в открытую дверь. Некоторое время Намджун изучал его лицо, потом оглянулся через плечо на друзей, которые до сих пор спали в тех же самых позициях. А после этого поинтересовался: — Ты в порядке?       — Джуни… если бы ты услышал что-то, чего слышать не должен был, что-то важное… Ты бы рассказал мне об этом?       — Да. Если там действительно нечто важное, тогда обязательно бы рассказал. А почему ты спрашиваешь?       Юнги слегка поёрзал на месте, явно обдумывая что-то. Он потянулся к сигарете, вытащил её изо рта, стряхнул пепел, зарываясь пальцами свободной руки в волосы.       — Я слышал ночью мелких. Тэ и Хосока, — произнёс он очень тихо, даже практически шёпотом. — Не собирался подслушивать, но сам понимаешь, уснуть я не мог, а уши, как глаза, не закроешь. Они начали разговаривать после того, как Хосок завозился со своей сумкой, а Тэ его прервал, и… ну…       — Что?       — Я был прав, — Юнги вздохнул. — Той ночью в хостеле, помнишь? Я был прав насчёт таблеток.       — Прозак?       — Ксанакс.       — Чёрт, — Намджун некоторое время смотрел на Юнги, на маленький тлеющий кончик сигареты, а потом снова бросил взгляд назад, на спящих ребят. Хосок лежал на спине, повернув голову в сторону, его лицо почти полностью загораживал Тэхён, который пристроился под боком прямо как детёныш какого-нибудь животного, прижимающийся к маме. Хосок во сне выглядел таким умиротворённым… Трудно было поверить, что у этого самого мальчишки в рюкзаке спрятаны антидепрессанты. Намджун снова посмотрел на Юнги: — Что-нибудь ещё слышал? Из-за чего он их принимает?       — Я… эм, — Тот выбросил окурок. Он заметил, как друг скользит взглядом по пейзажу снаружи, ни на чём конкретно не задерживаясь. — Он не сказал. Полагаю, это нам предстоит выяснить самим, — Юнги откинулся назад, оперевшись запястьями об пол, и тяжело вздохнул: — Оставь это Джину. У него хорошо получается вся эта детективная муть.       — Ммм… Что там у меня хорошо получается? — прозвучал из-за их спин хриплый ото сна голос.       — Болтать про всякую чушь, — отозвался Юнги немедленно.       — Я не знал, что мы обсуждали Тэ.       Намджун повернулся так, чтобы можно было видеть сразу двоих проснувшихся друзей. Сокджин в это время медленно садился. У него были растрёпанные волосы, припухшие после сна глаза, однако он всё равно выглядел в разы лучше, чем они все. Чонгук рядом с ним тоже зашевелился: у него на короткое мгновение приоткрылись глаза, после чего он с сонным стоном схватил пальто старшего и натянул на себя повыше.       — Не буди его пока. Дай нам насладиться тишиной и покоем ещё хотя бы пару минут, — попросил Намджун, на что приглаживающий волосы Сокджин смешливо фыркнул. — Прежде чем снова начнётся наше «приключение».       — Я думал, что в приключениях всегда есть принцессы и драконы.       Юнги ухмыльнулся:       — У нас есть ты, Джиндерелла.       — А, ну тогда ты, стало быть, дракон? Наконец-то мы нашли объяснение вечно окружающим тебя клубам дыма.       — Я в детстве всегда хотел быть драконом, — заметил он. — Вот раньше надо мной смеялись, а теперь слышите, хейтеры? Я дракон, мать вашу.       Сокджин поднялся на ноги и медленно побрёл к открытой двери, где потом не стал садиться, а просто остановился. Спустя несколько секунд он спросил их, где они сейчас находятся, однако, поскольку никто не мог дать ответа, друзья просто молча смотрели на шоссе снаружи. Намджун приподнял рукав своей худи, чтобы взглянуть на часы — тридцать четыре минуты двенадцатого — и внезапно осознал, что проспали они больше половины суток, а после этого его ошарашило мыслью так, что он прямо почувствовал, как отвисает собственная челюсть.       — Чёрт, мы сейчас реально можем быть во Франции. Разбудите мелких, — он на коленях подполз к своей сумке. — Надо спрыгивать и гнать.       — Взорвать? Что взорвать? У кого бомба? — Чимин, приподнявшись корпусом, растерянно щурился.       Намджун на это лишь усмехнулся. Он закинул на плечо сумку, подошёл к оставшимся двум мальчишкам и легонько пнул по ботинку Тэ, который дёрнулся, из-за чего ещё заехал лбом Хосоку, освободив Намджуна от обязанности его будить.       — Боже, Тэ, какого чёрта у тебя такая твёрдая голова? — застонал тот, осторожно потирая подбородок.       — Это не единственное, что у меня сейчас твёрдое, — пробормотал Тэхён. Он потянулся к глазам и реально разлепил их пальцами. — Что случилось? Кто умер? Сокджин? Ну да, у него сердце сейчас слабое…       Этот гадёныш бодрствовал примерно три секунды, и уже отпускал свои обычные остроты, а от его шуточки Чонгук, который ещё сильнее закутался в пальто, усмехнулся.       — Ты выглядишь совсем помятым, — заметил Чимин, когда закончил завязывать шнурки на ботинке и крепко их затянул. — Что, сейчас та бутылка соджу кажется плохой идеей?       — Ага, я-то выгляжу помятым, а свою мамку ты видел?       — Может, ты имел в виду отца? — поправил его Чонгук, и после этого вагон наполнился смехом.       — Эээ… обоих, — Тэхён растянул губы в своей привычной широкой улыбке, которая показывала оба ряда его зубов. — Нет, серьёзно, что случилось?       — Случилось то, — начал Намджун, наблюдая за Хосоком. Тот накидывал на плечи рюкзак, где уже не особо тайно лежали таблетки, — что мы проспали в багажном вагоне больше двенадцати часов, и до сих пор ещё едем. Мы сейчас наверняка где-то около Пусана. Надеюсь, поезд делал остановки, а то иначе мы могли проехать уже полстраны.       — Двенадцать часов? — брови Юнги подскочили, спрятались за его растрёпанными волосами, а глаза смешно выпучились. — Ебать.       — Я не шучу. Хотел бы, но нет, так что надо прыгать отсюда, пока мы не приехали в депо. Давайте.       Тэхён с раздражёнными звуками поднялся на ноги и перешёл на другую сторону вагона, где склонился над открытой дверью. Увидев, что поезд двигается не особо быстро, он выпрыгнул и приземлился сбоку от рельсов с глухим звуком. Юнги повторил за ним, хотя он не прыгнул, а практически съехал — а потом поймал свою сумку, которую ему кинул Сокджин. Намджун, набравшись смелости, последовал за ними. Высота там была небольшая, примерно полметра — его ноги пробыли в воздухе всего мгновение, после чего снова коснулись твёрдой поверхности. Вибрация от столкновения с землёй поднялась вверх по ногам и отдалась в коленях тупой болью. Он отступил от рельсов на пару шагов, увидев вылезающего из вагона Сокджина. Потом Чонгук, а за ним из открытой двери склонился Хосок и оглядел их всех.       — Ты снова не поймаешь?       — Я открыт! — закричал младший, широко раскинув руки.       Хосок, засмеявшись, выпрыгнул — при этом слегка запнулся, хотя быстро восстановил равновесие. А после него из дверей высунул голову Чимин, прямо как сурикат:       — Кто-нибудь меня поймает до того, как я сверну шею?!       Все друзья закатили глаза, однако наверняка на самом деле понимали, что он говорит правду. В кои то веки он словесно уделал мелких.       — Да не сломаешь ты шею! — возразил Юнги, пока ребята быстрым шагом шли вдоль железной дороги. Чимин примерно секунду смотрел на землю, прежде чем снова перевести взгляд на друзей. — Давай, просто прыгай!       — Ты справишься, Тупица! — подбадривал его младший своими воплями.       Тэхён подхватил его кричалку, вскинув руки в воздух, а Юнги пробежал чуть вперёд и тоже вытянул руки, жестами веля Чимину прыгать. Тот поколебался ещё немного, а потом всё-таки решился. Ему даже помощь не понадобилась, однако Юнги на всякий случай всё равно ухватил его предплечье и помог восстановить равновесие, за что получил от Чимина благодарную улыбку.       — Я бы поставил… шесть, — подытожил нагнавший их Тэхён. — Исполнение хорошее, хотя над приземлением можно ещё поработать.       — Надо было приземлиться на тебя.       — Я б заплатил, чтобы посмотреть на тебя в таком костюмчике. Как там он называется?       — Трико, — подсказал Хосок устало.       — Да, точно, в трико, — повторил с усмешкой Тэхён. — В таком миленьком, блестящем и обтягивающем.       — Пожалуйста, оставь свои фантазии при себе.       — Пфф, будто ты сам не хочешь на это посмотреть, Юнги, — парировал мальчишка.       Намджун в это время поправлял на плече сумку и оглядывался вокруг. Справа тянулись дороги, слева — железнодорожные пути, а поезд, который стал уже просто точкой на горизонте, уезжал всё дальше и дальше, выпуская в воздух похожие на облака клубы дыма. Впереди виднелось оживлённое шоссе, по которому катилось множество машин, громко рыча двигателями и сигналя. Наверное они сейчас находились в паре-тройке километров от начала города, так что Намджун пытался найти хоть какие-нибудь опознавательные знаки, однако на таком расстоянии от главной магистрали не видел ничего.       — Такое розовое, со стразами, и настолько маленькое, что оно облепило бы весь его прелестный зад.       Чонгук взвыл:       — Господи, за что?! Теперь я тоже это представляю!       — У кого-нибудь есть идеи, где мы вообще находимся? — задумчиво поинтересовался Сокджин, уводя разговор подальше от чиминовой попы. Он осмотрелся вокруг, словно в поисках чего-то, что могло бы подсказать ответ, однако ничего не нашёл. Единственным отличительным знаком тут был большой билборд, рекламирующий новую модель машины: чёрную и сияющую, которая уж точно бы не сломалась после одной ночи в дороге. — Или это тоже часть веселья?       — По-видимому, всё, что идёт наперекосяк — это «веселье», — пробурчал Хосок с конца их строя. — Хотя мы можем поспорить на эту тему.       Намджун перевёл взгляд с рекламного щита на раскидывающийся впереди на горизонте город. Те же самые стеклянные и бетонные башни, как и везде, задевающие небо холодными пальцами: радиовышки и другие большие строения, назначение которых определить пока не получалось, но с наступлением ночи они все начнут светиться, становясь миниатюрными солнцами. Город выглядел как и любой другой — от Сеула совершенно не отличался, а это значило, что определить их местоположение не представлялось сейчас возможным. Намджун мог ткнуть в любое место на карте страны и наугад выбрать любой большой город, и вполне мог оказаться правым.       — Разве важно, где мы оказались? — подал голос Тэхён, поправляя свой рюкзак.       — Конечно, важно, — отозвался Чимин. Однако когда друг поинтересовался, почему, ответа у него не нашлось.       — Это важно, — объяснил вместо него Юнги, — потому что нам потом придётся ещё в Сеул возвращаться, Тэ. А мы понятия, блять, не имеем, где сейчас находимся, — в его словах был смысл. Юнги немного подождал, чтобы все друзья восприняли его слова, прежде чем продолжить: — Думаю, ты забываешь, что в Сеуле не одна пара родителей ждёт, когда их противные сыночки соизволят вернуться домой.       — Они наконец-то получили шанс отдохнуть в тишине и покое, — подал голос Чонгук. — Не думаю, что ждут там прямо все…       — Смотри, мы приехали сюда на поезде, так? Вот и уедем тоже на поезде, — заявил Тэхён с таким видом, будто это был самый логичный вывод, который можно было сделать в сложившейся ситуации, и он поверить не мог, что ребята сами не додумались. Чонгук с явным сарказмом и в голосе, и на лице полюбопытствовал, знает ли он маршруты поездов. — Да откуда? Не знаю я, но мы можем легко прокатиться через всю страну автостопом. За билеты-то платить не надо. Просто используйте мозги, и мы вернёмся в Сеул без напряга.       — Что-то сомневаюсь, — пробурчал Юнги себе под нос.       Только спустя несколько минут непрерывной ходьбы ребята добрались до окраин следующего города. Намджун точно не считал, но знал, что останься они на поезде ещё чуть дольше, то срезали бы половину времени пути. Однако ещё он знал, что решение спрыгнуть было более разумным, и так они подстраховали себя от возможных неприятностей. А арест в депо за то, что залезли на поезд, нужен был им в последнюю очередь. Вне города они хотя бы спокойно слезли, и за ними не гонялась охрана. По дороге Намджун думал о том, что ему недавно в вагоне рассказал Юнги: про Хосока и его лекарства. Считая Тэхёна, об этом знали уже трое — ну, конечно, если остальные тоже как-то не выяснили. Рассказать ли Сокджину? В конце концов, они ведь уже обсуждали эту тему тогда вечером в хостеле, и казалось справедливым решением дать ему знать… Но имеют ли они право так поступить? По идее, даже Юнги не должен быть в курсе, он подслушал разговор по чистой случайности, и говорить об этом так спокойно и открыто казалось неправильным. Однако в то же время Намджун считал, что им, как друзьям, следует быть в курсе подобного, чтобы на Хосока не давила нужда прятаться от них. Должно быть, ему и так нелегко, так ещё и скрывать приходится, а если они все узнают, то ноша на его плечах будет уже не такой большой.       А пока они шли, земля впереди начала меняться, дорога расширилась и превратилась в полноценное шоссе с тротуарами — тут было довольно пусто, и асфальт в ужасном состоянии, но всё равно это были настоящие автотрассы. Намджун так сильно погрузился в свои мысли, что едва заметил смену пейзажа — он вообще по большей части просто наблюдал за движениями своих ботинок: левый, правый, левый, правый. Прямо как марш Тэхёна. Шнурки подпрыгивали при каждом шаге, а под подошвами хрустел песок. Намджун так сильно завис, что даже не заметил, как ребята остановились, отчего налетел прямо на Чонгука.       Он споткнулся, однако смог удержаться и не упасть, и после этого резко вскинул взгляд на застывших на тротуаре друзей. С секунду просто глупо пялился на них, прежде чем понял, что они куда-то смотрят, и, проследив за направлением их взглядов, он увидел через дорогу маленький знак на невысоком столбе с названием города. Прочитал и непонятливо нахмурился.       — Вонджу, — тихо произнёс Чимин. Он чётко выговорил каждый слог, будто никогда раньше не видел этого слова. — Добро пожаловать в Вонджу, численность населения: триста двадцать семь тысяч че…       — Вонджу, — эхом за ним название города повторил Сокджин, а потом два раза моргнул. — Я знаю, где мы находимся.       — Мы, блять, в Канвондо.       Травянистый холм, где они сидели, был идеально пострижен в отличие от полей, через которые они шагали за пределами города. Травинки тут были такими короткими, что походили на маленькие зелёные иголочки, а если их прижать ладонью, то они, будучи очень эластичными, сразу отскакивали в изначальную форму, словно были сделаны из резины. Даже цвет казался слишком ярким, каким-то искусственным, пусть даже Намджун знал, что это реальная зелень, а не какой-нибудь искусственный газон, ведь к коже каждый раз прилеплялись маленькие частички земли, когда он клал на траву руку. Он обнаружил, что изучает их с большим интересом, потому что других занятий особо не было. Почва тут выглядела точно так же, как и в Сеуле, пахла так же, как и в парках его детства, однако сейчас воспринималось всё совершенно по-другому. Он небрежно отряхнул руки. Наверное, глупо, но он всё никак не мог перестать думать о том дурацком знаке около города.       В его памяти изображение до сих пор оставалось чётким: табличка с большими чёрными буквами, которые сухо объявляли название и численность населения. Все проезжающие мимо, скорее всего, просто бросили бы на этот знак быстрый взгляд и не особо запаривались, однако для их компании он оказался большим открытием. Они все остановились, чтобы посмотреть на него, будто никогда раньше не видели ничего подобного: открыв рты и нахмурившись. А потом Сокджин объявил, что они в Канвондо, который находился от Сеула в сотне километров и определённо не являлся тем местом, где они планировали оказаться. Намджун думал, что они проснутся в соседнем городе — ну, в худшем случае, через один-два города — только вот не предполагал, что с вагона поезда они будут прыгать в другой провинции. Хотелось корить себя за то, что умудрился попасть впросак, однако он не мог, ведь с самого начала «приключения» уже мысленно это довольно часто делал.       — Эй, — голос Чимина выдернул его из своих мыслей. Намджун поднял взгляд на друзей.       Он расположился на краю холма около дороги, где-то в метре от ребят, которые сидели, скучковавшись в маленькую группу — в случае Хосока не сидели, а лежали — только Сокджина с Тэхёном не было видно, потому что они ушли на поиски еды. У всех были усталые и скучающие лица за исключением Чимина: у него в глазах сияло любопытство.       — Что? — отозвался Хосок, не убирая от глаз руку, которой закрывался от солнечного света.       — Что это за жук? — мальчишка поднял ладонь повыше.       На тыльной стороне двигалось маленькое существо. С такого расстояния Намджун не мог рассмотреть его отчётливо, но действительно было похоже на какого-то жука.       — Какая разница? — бросил Чонгук.       — Он ядовитый? — прозвучал настолько детский вопрос, что все не сдержались и фыркнули, однако на лице Чимина явно сияла коварная усмешка, а не страх. — Я в шутку хотел посадить его на спину Сокджину и сказать, что ядовитый.       — Ты просто так говоришь, — подколол его Намджун, — чтобы мы не подумали, что ты боишься, правда же?       — Он такой ребёнок…       — Что? Да я серьёзно, Куки. Было бы весело, — Чимин раздражённо надулся. Жучок в это время полз по его руке дальше, перебирая маленькими лапками по запястью, пока не остановился. Намджун видел его дёргающиеся усики и блестящую спинку, которая переливалась разными металлическими оттенками голубого и зелёного, и даже немного красным. — Так что это за жук?       — Дай посмотреть… — Юнги крепко взял его за предплечье и повернул руку так, чтобы рассмотреть насекомое получше. Прищурился, слегка высунув кончик языка. — Точно не ядовитый. Это златка.       — Какие милое название…       — Это правда, или ты сам всё выдумал, чтобы его впечатлить?       — Зачем мне впечатлять Чимина? — возмутился Юнги, отпуская руку мальчишки, а своей свободной сунул сигарету в рот. — Особенно каким-то глупым жуком. Серьёзно? — однако Чонгук уже отвлёкся на созерцание проезжающих мимо машин и не ответил. Юнги выдохнул дым, после чего снова повернулся к Чимину: — Это златка. Не знаю, какое подсемейство, но точно из их вида.       — Он так блестит. Название действительно подходящее, — Чимин поднял руку, чтобы внимательнее рассмотреть жучка. — Такой милый.       Он заулыбался, когда тот медленно пополз к внутренней стороне запястья. Юнги, понаблюдав за парнишкой некоторое время, и сам слегка улыбнулся.       — Милый? Это же жук, — закатил Чонгук глаза. — Убей его.       — Убить? Но он такой крошечный, зачем мне его убивать?       — Просто отпусти, — пробурчал Хосок, — и позволь жучку жить. Не стоит ему тоже портить день.       — Да, Куки, необязательно уничтожать всё хорошее, — Чимин опустил руку на траву и аккуратно подтолкнул жука второй, чтобы тот слез. — И необязательно затевать драку с жуком, только потому что он меньше тебя.       — Буду затевать драки, с кем захочу, — заявил Чонгук, ёрзая по траве, — будь то жук или мужик.       — Так что, ты бы полез драться… с пожилым человеком? — спросил Намджун. Мальчишка кивнул со словами, что если этот пожилой человек мудак, то обязательно. — И с ребёнком?       — А кому вообще не захочется ударить ребёнка?       Этот вопрос в его голове стопроцентно зародился под пагубным влиянием Тэхёна. Все усмехнулись.       — Ладно-ладно. Так что получается, ты и девочку бы тоже ударил?       — Я… эм… — Чонгук на мгновение заколебался. — Нет, девочку я бы бить не стал.       — Но я думал, ты готов начать драку с любым, — напомнил Юнги, выдохнув дым.       — Эй, я сказал «мужик», а не «женщина».       — Куки боится, что девочка надерёт ему зад, — протянул Хосок, медленно поднимаясь и усаживаясь на траве, — поэтому бы и не полез с ней драться, — младший принялся пылко объяснять, какие, на самом деле, у девчонок бывают опасные склоки, прямо как кошачьи драки, а все друзья, услышав эту удобную отмазку, просто закатили глаза. — Где этих двоих черти носят?       — Ну, зная Тэ, они наверняка уже в Кванджу, — отшутился Намджун. Ну… отчасти отшутился. — С Сокджином он ничего не сможет украсть, вот их поход за едой и затягивается.       Не то чтобы они сейчас были очень уж стеснены в средствах, ведь у них оставалось приличное количество вон после трат вчера утром на бензин и еду, а после покупки завтрака — или тут больше подойдёт слово «обед», если судить по времени — тоже останется весьма неплохая сумма, и если использовать деньги разумно, то её без проблем хватит на ещё пару дней в хостелах. Однако Намджун не особо представлял, сколько ещё времени они будут путешествовать.       Остальным он, конечно, ничего не говорил, но думал об этом с того самого момента, как проснулся. Сколько конкретно они ещё планируют гулять, прежде чем отправиться домой? Прошло уже четыре дня — пять, включая сегодняшний. Они приближались к сроку в неделю. Неделя, за которую они успели потерять деньги, дав взятку одному владельцу грязного хостела, оказаться обворованными другим, заработать, выиграть и потерять машину, а потом добраться аж до Канвондо в грузовом вагоне поезда. Если судить по определению слова «приключение», то всё произошедшее можно было считать оным, причём весьма бурным. Для большинства старшеклассников и молодых людей приключение означало какую-нибудь поездку к пляжу или поход в парк развлечений — или даже просто поход. Но уж точно не подразумевало то, что они с друзьями делали сейчас, потому что их ситуация, скорее, классифицировалась как «катастрофа». Ну, катастрофа или нет, но Намджуну пришлось признать, что даже учитывая все неудачи, это было-таки по-своему весело. Только вот сколько они смогут так продолжать? Ещё четыре дня? Тогда они рисковали стать настоящими беглецами из-за мелких. Намджун не исключал вероятность того, что их фотографии появятся в новостях — как минимум Хосока и Чимина. Ему бы не хотелось, чтобы у ребят по возвращении в Сеул стало ещё больше проблем.       В этот момент перед ним по дороге проехал автобус, и Намджун вдруг задумался, как было бы удобно сейчас на него запрыгнуть.       Естественно, это не так легко и дёшево, как поездка в багажном отсеке поезда. Чтобы добраться из Канвондо в Сеул, нужно делать множество пересадок, что означает множество билетов, которые, в свою очередь, требуют много денег. Намджун сомневался, что у них сейчас есть сумма для обратной непрерывной дороги — скорее, пришлось бы зарабатывать по пути, чтобы позволить себе следующие билеты: суетиться и пахать где придётся. Это требовало тщательного планирования и командной работы, правда вот Намджун сомневался, что у них получится это достичь. Они даже не смогли остановить Тэхёна от воровства и убедить Хосока открыть правду насчёт таблеток. Хотя, возможно, тут нужна командная работа другого плана. Всё-таки они ведь уже однажды умудрились общими силами прилично заработать, так что мешает добраться домой, придерживаясь такого принципа? Ну, если остальные вообще хотят домой. Об этом потом нужно будет поговорить — наверное, с Сокджином и Юнги, когда они в следующий раз снова вместе заселятся в комнату хостела. Он, естественно, планировал начать тему осторожно, прощупать почву, узнать, что они по этому поводу думают, а не выпаливать махом собственные размышления о сроках путешествия. Сокджину скоро надо возвращаться на учёбу, да и Юнги вряд ли захочет ещё несколько дней ходить туда-сюда по стране. Проблемы могут возникнуть только из-за мелких — особенно из-за одной личности по имени Ким Тэхён.       Намджун взглядом проследил за бело-голубым автобусом, удаляющимся по дороге, пока тот не скрылся из вида, а потом с тяжёлым вздохом скрестил ноги. Шуршание джинсов по траве привлекло внимание друзей — он прямо почувствовал их упавшие на себя взгляды, но прежде, чем успел хоть что-нибудь сказать, тишину нарушили громкие улюлюканья Чонгука, и Намджун повернул голову в сторону длинной улицы, по которой к ним направлялись двое отсутствующих здесь друзей. В руках у Тэхёна ничего не было, однако всё точно запихано в рюкзак, а Сокджин нёс маленький коричневый бумажный пакет и узнаваемый стаканчик кофе — с одинаковым логотипом. Несмотря на то, что старший пил горячий свежий напиток, выглядел он усталым. Наверняка они все такие же: с растрёпанными волосами, помятой одеждой, опухшими глазами и обветренными губами. У Чимина ещё до сих пор вокруг ноздрей виднелись следы крови, оставшиеся после того удара о сиденье, но нос хотя бы не распух и не посинел.       — Доброе утро, солнышко, — протянул Тэхён, который последние метры до них пробежал.       Несмотря на похмелье, которое его точно мучило после вчерашней почти до конца опустошённой бутылки соджу, он морщился совсем чуть-чуть, а рюкзак от движений подпрыгивал: ну прямо настоящий черепаший панцирь.       — Скорее день, — Хосок уселся на траве и обвил руками своим колени.       — Да без разницы, любовничек, — отмахнулся тот. Он со стоном опустился рядом, вытянув ноги перед собой. — Я уже ненавижу этот город, а мы пробыли там всего-то… Что? Целый час? — Сокджин тоже сел на склон, протянул Намджуну стакан. Напиток оказался карамельным маккиато, что объясняло, почему он не предложил его Юнги: их друг пил только кофе настолько же чёрный, как хосоковы волосы. Намджун взял стакан и сделал глубокий глоток, наслаждаясь приятным ощущением опускающейся по горлу горячей жидкости. Доза кофеина была лишь дополнительным бонусом, ведь по большей части он радовался, что в кои то веки пьёт не холодное. — Завтрак такой же, как и обычно, но с приятным сюрпризом.       — Что за сюрприз? — поинтересовался Чонгук.       Тэхён, скинув с плеч рюкзак, расстегнул его резким движением, отчего по неподвижному воздуху разнёсся громкий звук.       — Я купил нам кое-что вкусненькое, — объявил Сокджин, потряхивая бумажным пакетом. — Десерт. Ну, вроде десерта.       Намджун отпил ещё глоток кофе, пока Тэхён из рюкзака вытащил пакет, прямо как он и предполагал. Оттуда высыпались маленькие упаковки сладкого молока и бутылки воды — по земле даже покатилась небольшая стеклянная бутылочка, в которой он признал антипохмельное средство. А потом показалась упаковки картофельных и водорослевых чипсов, вяленого мяса, и даже маленький пластиковый контейнер с фруктами.       — Сколько вы за это всё заплатили? — спросил Намджун, на что ему только легонько щёлкнули по носу со словами, что он сильно любопытный.       Не то чтобы им сейчас приходилось сильно беспокоиться о деньгах, однако еды было явно больше, чем обычно, поэтому он слегка преживал: вдруг они привыкнут тратить слишком много.       — Я будто сижу на какой-то очень странной диете, — заметил Хосок, взяв в руки коробочку с фруктами. — Два приёма пищи в день, состоящих из кучи фаст-фуда. Одни калории, никаких полезных веществ.       — Готов поспорить, всякие айдолы о такой диете могут только мечтать, — пошутил Чонгук. Он открыл пачку чипсов, набрал оттуда пригоршню, остальное передал Чимину.       — Как будто айдолам вообще нужна диета, — буркнул Юнги. Он на еду, как обычно, даже не смотрел, а только внимательно изучал свои поношенные ботинки.       Ребята закончили их поздний-завтрак-тире-обед без особых разговоров, так как рты они использовали, чтобы жевать, а не болтать. Намджуну было в принципе плевать на витаминную ценность еды, ведь они не могли позволить себе сейчас выбирать, однако он искренне насладился фруктами, которые ел впервые за несколько дней — да и остальные явно тоже. Юнги стащил пару кусочков того-сего между затяжками пятой за день сигареты. Наверняка его запасы уже истощаются. Он, скорее всего, приканчивал бы в день по целой пачке, если бы не осуждающие взгляды друзей, которые направлялись в его сторону каждый раз, когда он зажигал сигарету. Его привычка раздражала, однако сейчас Намджун обратил больше внимания на его склонность курить вместо еды, что вкупе с недостатком сна влияло ещё более пагубно. Друг по-любому и сам прекрасно об этом знал, ему вряд ли нужны были постоянные напоминания. Когда все закончили с едой, Сокджин открыл коричневый пакет, где оказалось немного выпечки из кофейни, и несмотря на то, что все к тому моменту наелись, от десерта никто не отказался. Даже Чимин очень кстати забыл о шутке с «ядовитым» жуком — благодаря принесённым вкусностям старший избежал атаки. А шутить над Тэхёном парнишка не пытался: с того ведь станется найти реально ядовитого жука и положить ему ночью на подушку в качестве мести.       — Ну так что, — начал младший, когда допил своё молоко и отбросил упаковку в сторону, — мы двинемся глубже в город, или отправимся из него сейчас же, чтобы попытаться уйти из Канвондо? — упаковка попрыгала по траве. На зелёных листиках после неё остались капли белого молока, прямо как роса. На некоторое время повисла тишина, все обдумывали вопрос. Они это не обсуждали, так что Чонгук затронул хорошую тему. — Вряд ли стоит уходить от Сеула ещё дальше, правда?       — Я бы с радостью нахрен из Канвондо свалил, — согласился Тэхён. Он принялся срывать пригоршнями траву, отбрасывая листики в сторону. — Только у нас нет карты. Кто-нибудь знает, куда отсюда идти? — никто не ответил. Он пожал плечами: — Вот и я тоже.       — Надо уходить, — вскоре выразил своё мнение и Намджун. — Куки прав.       — Обратно, откуда мы пришли? — спросил Хосок, потирая лоб. — Что, вдоль железной дороги топать? — Намджун ответил, что идея неплохая, и мальчишка согласно кивнул. — Наверное, действительно можно. Вряд ли придётся идти так уж долго. Может, всего несколько часов.       — А как насчёт поезда? — предложил Чимин, переводя взгляд с одного друга на второго. — Если мы добрались сюда таким способом, то можем так и вернуться…       — Ага, но только будет риск, что мы окажемся от Сеула ещё дальше, — не согласился Сокджин. — Так что не особо хорошая идея.       — Я слышал, в Пусане в это время года чудесно, — усмехнулся Юнги, да и ребята не сдержались. Он хоть и говорил в шутку, но замечание оказалось весьма уместным. Если кто-то и способен был запрыгнуть на поезд в надежде оказаться в Сеуле, а приехать в Пусан, так это они. — Сколько часов нам может потребоваться на дорогу?       — Может три, а может быть и шесть, — Тэхён помолчал, а потом добавил: — Или больше, — Юнги издал себе под нос недовольный звук, после чего лёг на траву и устремил взгляд в небо. — Голосуйте. Нам скоро нужно выдвигаться, а то станет слишком поздно, поэтому давайте голосовать.       — Тебе не кажется, что сейчас уже слишком поздно? — высказался Чонгук. — Почти час дня. Обычно мы к этому времени долго находились в дороге. Что, если придётся идти дольше шести часов?       — Голосуем, — повторил Тэхён. — Я за то, чтобы уйти из Канвондо.       Чимин кивнул:       — Я тоже.       — Наверное, можно, — согласился, пожав плечами, Хосок.       — Я голосую, чтобы остаться тут на ночь, — воспротивился Юнги, который до этого момента скучающе разглядывал небо, — и завтра уже всё решить.       — Знаете, на самом деле…       — Нельзя так просто менять свой голос, Тупица!       — Откуда это такое правило? — возмутился мальчишка, игнорируя недовольный взгляд Тэхёна.       — Я за то, чтобы мы остались на ночь и отправились в путь завтра, — присоединился Намджун. — Сразу с утра, никаких если, никаких но…       — И никакого кино! — с широкой улыбкой перебил его Тэхён.       — Именно. Как-нибудь здесь разузнаем, куда идти — порасспрашиваем там, что угодно, но обязательно завтра отправимся, — он договорил, откинулся чуть назад, оперевшись на свои руки, и внимательно посмотрел на лица всех друзей. Те явно обдумывали его слова. Намджун ещё подождал на случай, если они что-нибудь скажут. Сокджин поддержал его, посчитав его идею лучшей. — Куки прав. Зачем уходить и рисковать застрять где-нибудь на дороге в два часа ночи? Это реально плохой план.       — Если ваш план включает в себя отсутствие движения в течение нескольких часов, то я за, — прозвучал усталый вердикт Юнги.       Намджун начинал убеждаться, что комнаты во всех хостелах выглядят одинаково. Примерно как салоны автобусов и поездов в метро: варьируются только мелочи, например, цвет обивки сидений, количество верхних держателей и форма их пластиковых ручек, налепленные на окна постеры. Однако, несмотря на эту разницу, они всё равно воспринимаются одинаково — только разный вид из окна даёт понять, что это другое место: то там парковка с различными автомобилями, то длинные шоссе, по которым тоже катятся машины, иногда рекламные щиты и другие здания, а бывает, что даже просто кусты и уличные фонари. Каждая следующая комната казалась для него всего лишь скопированной версией предыдущей: будто бы в ней что-то слегка поменяли, дабы освежить вид, но этого оказалось недостаточно, чтобы она воспринималась новой. Комната в хостеле в Канвондо была точно такой же, как в Сеуле и Кёнгидо, и некоторое время Намджун осматривал её, прежде чем сделать шаг внутрь.       Стены тут покрывала бежевая краска вместо старых цветочных обоев; тёмно-коричневый жёсткий ковёр был явно более разумным выбором, так как на нём меньше заметны пятна. В комнате было два окна: одно маленькое на стене около двери, а второе прямо напротив, оба закрыты занавесками. Ванная справа вообще оказалась без дверей, а дальше стояли кровати с лимонно-жёлтыми простынями и одеялами. Между ними расположилась небольшая тумбочка, на которой находилась лампа с покрытой подходящим по цвету лаком подставкой и натянутой вокруг лампочки белой тканью с принтом. Там была нарисована качающаяся на пастельно-голубых волнах с клочками морской пены маленькая яхта — нарисована не слишком умело, но по-своему симпатично. Хотя странный выбор рисунка, ведь поблизости не располагалось никаких пляжей. Наверное, уместнее смотрелись бы поля — или вообще картинка тусклого городского неба, потому что именно такой вид открывался из обоих окон. Намджун, осмотревшись в комнате, обнаружил, что дивана нет. Был обычный журнальный столик чуть поодаль от кровати, что стояла около окна, но дивана не наблюдалось. Это означало одно: кому-то придётся ложиться вместе.       Или Юнги будет спать на полу.       От этой мысли он тихонько хихикнул, заработав от Юнги любопытный взгляд — тот как раз бросил на край одной кровати свою сумку, будто бы даже помечал свою территорию вещами. Но нет, он за собой оставит более явный индикатор: может, просто запах сигарет, а может, даже несколько выжженых точек на наволочке от упавшего на подушку пепла. Намджун уже заметил две дырки в его джинсах, которые из-за невнимательности друга прожглись насквозь. Счастье ещё, что Юнги не уснул как-нибудь и не спалил комнату хостела, или даже собственный дом. Риск реально присутствовал, учитывая, что у него в зубах уже была зажата сигарета.       — Если ты думаешь про ситуацию с кроватями, то знай: я за одну из них буду сражаться.       — Сражаться с тобой? Это как-то несправедливо. Всё равно, что у ребёнка конфетку отнять.       — Ха-ха, — выдал Юнги звук, наполовину похожий на саркастичный смех, а наполовину на кашель, и потом уселся на кровать. — Когда я надеру тебе зад, не будешь таким языкастым.       — Он дерётся грязно, — предупредил Сокджин, который появился из ванной и уселся на край кровати рядом с другом. — Он будет ставить тебе подножки, дёргать за волосы и кусаться. Я не шучу, — Юнги молча кивнул, отчего сигарета в его губах чуть дёрнулась. — Я готов поделиться кроватью, так что можете начинать битву. За хостеловский матрас рёбра ломать себе не собираюсь.       — Полагаю, в таком случае мне тоже придётся играть грязно, — вздохнул Намджун.       Он отошёл от двери и уселся на вторую кровать. Не особо удобно, но определённо лучше, чем металлический грузовой контейнер и травянистый холм. На стене часов не было, зато на тумбочке нашлись — будильник, судя по металлическим колпачкам наверху. Он был старой модели с ярко-вишнёвым пластиковым корпусом, и с ним придётся ещё повозиться, чтобы понять, как часы работают — если они в принципе работают. Намджун сначала посмотрел на них с передней стороны, потом повернул и заглянул назад. Тридцать пять минут шестого. Они бродили по окраинам Индже несколько часов перед тем, как, наконец, обустроились в каком-то дешёвом хостеле на остаток дня. Сокджин внимательно проверил расценки, однако Намджуна не покидало ощущение, что они и так заплатили слишком много. В клоповнике в Сеуле хотя бы был диван и дверь в ванную.       — Семь часов? — он почувствовал на себе взгляды недоумевающих друзей, поэтому поднял на них глаза: — Мне на завтра ставить будильник на семь?       — Ты что, умереть хочешь? — поинтересовался Юнги абсолютно серьёзным тоном, вытянув сигарету изо рта.       — Я же говорил, что мы рано выдвигаемся, — отозвался Намджун. Он уже возился с часами.       — Думаешь, детишки лягут спать раньше четырёх утра?       — Тут нет телека. Что им ещё делать, кроме как спать?       — Напиваться литрами газировки и поглощать больше фаст-фуда, чем вся Америка вместе взятая, — выдал его друг, снова сунув сигарету в рот. — Чем они, в принципе, и занимаются каждую ночь.       — Мне кажется, ты имел в виду пиво, а не газировку, — поправил его Сокджин, — во всяком случае, если говорить про Тэ. Он сегодня просил купить немного, потому что я не разрешил ничего стащить. Ну, надо отдать ему должное, он в принципе спросил, — Намджун поинтересовался, купил ли Сокджин в итоге пиво. Тот отрицательно помотал головой: — Нет. Значит, он наверняка попозже выскользнет из комнаты и всё равно притащит. Хотя у меня такое чувство, будто я сейчас немного сглазил, — Намджун некоторое время смотрел на старшего, а потом ощутил на себе взгляд Юнги, покосился на него и понял: тот молчаливо спрашивал, стоит ли рассказать про утренний разговор. Намджун не знал, мотать головой или кивать. В итоге помотал с намёком, мол, не сейчас. — Хотя надеюсь, что окажусь неправ.       — Точно, — отозвался Юнги тихо.       — Никакого пива и фаст-фуда, — добавил Намджун с кивком.       Сокджин фыркнул:       — Будто мы можем позволить себе что-то другое.       — Ну, не знаю насчёт позволить… Но я тут вспоминал, что сказал сегодня Хосок про сумасшедшие диеты, про то, что мы всё время питаемся фигнёй. И подумал: может, хоть раз закажем что-нибудь горячее? — Намджун, заметив, как интерес друзей тут же возрос, продолжил: — Я увидел брошюру на стойке регистрации и… Чёрт, я бы сейчас с таким удовольствием поел чачжанмёна.       — С удовольствием? Да я готов в нём утонуть! — воскликнул Юнги, который, судя по пылкой интонации, даже не шутил.       — Много мы, конечно, не можем заказать, но это всё равно лучше, чем ничего, правда же?       Намджун предполагал, что с заказом у них возникнут трудности — ведь, естественно, сложнее решить, три большие порции каких блюд заказывать вместо семи, ибо вышло бы слишком много, да и он прикинул, что их заказ и так будет достаточно большим, чтобы осталось недоеденное. Однако чего он не ожидал, так это настоящего хаоса воплей от мелких, который поднялся, когда они услышали слова «заказ» и «горячее». Намджун бы не удивился, узнай, что хозяин кухни в тот момент дёрнулся от долетевших до него оров про лапшу, мясо и — наконец-то! — приправы. Не холодный фаст-фуд, которым они питались все эти дни, а настоящая еда, с плиты. Этого было за глаза достаточно, чтобы спровоцировать дебаты, достойные места в Конгрессе, в процессе которых раздавались крики с названиями еды и жалобами. Тэхён, будто заевшая пластинка, громко повторял слово «самгёпсаль» в надежде, что они сдадутся и выберут это блюдо. Хосок отказался верить в то, что они все будут с удовольствием есть что-то помимо чапчхэ, а Чонгук вдруг ни с того ни с сего захотел пиццу, хотя её даже в меню не было. Чимин, по-видимому, радовался уже тому, что грядёт еда — хотя бы от него не было ненужных проблем. К тому моменту, как они всё решили, у Намджуна уже кружилась голова, наполненная всевозможными заказами как лотерейный автомат монетами. Ну, из-за этих обсуждений мелкие хотя бы несколько минут сидели и вели себя нормально.       А вот когда заказ, наконец, прибыл, шутка Юнги про «утонуть в чачжанмёне» показалась не такой уж абсурдной: они смогли сойтись на двух больших порциях этого самого чачжанмёна вместе с маленькой порцией чапчхэ и самгёпсаля, и ещё получили дополнительные блюда от повара. В итоге им принесли такой глубокий контейнер, что в нём, казалось, можно реально утонуть, и своих денег он явно стоил. Они все уселись в неровный круг на полу в комнате, скрестив ноги, еду поставили посередине и принялись тянуть то тут кусочек, то там. Чонгук чуть ли не проглотил всё кимчи прежде, чем остальные успели отхватить и себе по чуть-чуть, да и говядина долго не протянула. Тэхён, загоревшись идеей воспроизвести знаменитую сцену из мультфильма, всеми способами пытался уговорить Хосока взять в рот другой конец макаронины, пока соевый соус капал с неё на коричневый ковёр. Хосок же не поддавался, потому что намного веселее было наблюдать, как у Тэхёна изо рта болтается лапша, чем присоединиться к представлению. Чимин предложил сам помочь, и Тэхён, отчаянно намереваясь это предотвратить, втянул её в рот так быстро, что чуть не подавился.       Когда с едой было покончено — хоть и осталось кое-что недоеденное — Намджун предположил, что детишки снова унесутся из комнаты, вот только ужин их значительно успокоил. Может, всё дело было в дефиците сахара, о котором они шутили, но, скорее всего, они просто так набили животы густым соусом и спрессовавшейся с пустых желудках лапшой, что просто-напросто не желали двигаться. Они выглядели полусонными, а Чимин даже реально задремал ещё до того, как они вернулись к себе в комнату. Чонгук поднялся на ноги первым и без единого слова исчез, за ним ушёл Тэхён, который умудрился даже выпросить у их друга сигарету и заткнул её за ухо, как карандаш, и последним удалился Хосок. Этот хотя бы поблагодарил старших за еду.       — А с Златовлаской что будем делать? — Намджун посмотрел на спящего на полу мальчишку, который свернулся на ковре, наплевав как на собственный комфорт, так и на тот факт, что там наверняка грязно. — Разбудим, или так оставим?       — Не трогай его, — ответил Юнги. — Пусть ложится со мной…       — Ох, а я теперь, значит, с Джином сплю, да? Когда я на это соглашался? Где обещанная драка?       — Никогда не дерись на полный желудок, — отрезал Юнги. Он наклонился и аккуратно потряс паренька за плечо. — Нельзя на полу спать, это правило номер три. Давай, дуй на кровать.       — А? Я уже спал на полу… раньше.       — Правда? Почему?       — Тэ пинается… во сне, — сонно пробормотал Чимин. Он даже не разлепил глаза, пока шёл к кровати. — А ещё иногда во сне кричит. Это… жуть просто, — он подтянул колени ближе к груди, сунул одну руку под подушку. — А какие первые два правила?       — Первое: не пить из унитаза, — отозвался Юнги, накрывая его по пояс одеялом. — А второе: не верить ничему, что говорит Тэ. Это всё чушь, — мальчишка тихонько хихикнул. Его уголки губ приподнялись на секунду, а потом опустились, и он снова задремал. — И правило номер четыре: никогда не дерись с Мин Юнги, — закончил Юнги, усаживаясь на край кровати.       — Ага-ага, — Намджун отмахнулся, а друг усмехнулся, прежде чем перевести взгляд на Сокджина, который в этот момент аккуратно заворачивал остатки ужина, скорее всего на завтрак. — Весёленький сегодня день был, правда? — протянул он с сарказмом. Сокджин, не отрываясь от своего занятия, засмеялся. — Уснули где-то в Кёнгидо, а проснулись в Канвондо. Не могу сказать, что ожидал такого поворота событий.       — Я удивлён, что такое только сейчас случилось, — отозвался старший. — Ну серьёзно, только через четыре дня? Я думал, мы к этому моменту окажемся намного дальше, чем в Канвондо.       — Не сглазь, — Юнги слез с кровати. — У тебя разве нет никакой грязной одежды? Занялся бы стиркой, Джиндерелла? — Сокджин предложил ему хоть раз взяться за это дело самостоятельно, и в ответ раздался смешок: — Только не трусы, нет-нет-нет, — Юнги с секунду водил пальцами по одеялу, после чего бросил взгляд на Намджуна. Его вид прямо подбивал что-то сказать. Намджун молча велел ему говорить самому. — Чимин? — нет ответа. — Чимин, ты спишь? — мальчишка даже ничего сонно не пробормотал. — Джин, тут Джуни хочет тебе кое-что ска…       — Эй, вот это не круто было, чувак! — Намджун вскинул руки в воздух.       — Что? — Сокджин остановился в дверях ванной, куда предположительно шёл, намереваясь помыться. — Что вы хотите мне сказать?       — Я… эм… — Юнги провёл пальцами вдоль губ, будто не осознавая, что там нет сигареты. — Я подслушал кое-что прошлой ночью. Но это не важно, а важно то, что я слышал разговор Хосока с Тэ и…       — Про головные боли? Лекарства? — старший заметно заволновался. Ему явно не терпелось узнать поподробнее.       — И про то, и про другое, — ответил тихо Юнги. — Он принимает Ксанакс. Это антидепрессанты, и они могут вызвать нихуёвую такую зависимость.       Сокджин обдумывал услышанное несколько секунд, после чего вздохнул:       — Ну, теперь мы хотя бы в курсе. О таком лучше знать.       Вскоре после того, как он вышел из ванной, Намджун тоже отправился принимать душ и готовиться ко сну. Несмотря на то, что они проспали на поезде чуть ли не до полудня, он всё равно ощущал себя уставшим, и в принципе понимал, что это результат нехватки сна за последние дни плюс пройденные ими километры, которые теперь казались в сотню раз более длинными. О чистоте одежды Намджун не парился — его сейчас больше интересовали мягкие на вид подушки, и даже необходимость делиться кроватью впечатление не портила. Юнги, выйдя из ванной, устроился на своём привычном месте: на подоконнике. Он уселся на невысокий уступ и приподнял занавески, чтобы можно было курить в комнате, не выходя наружу. Намджун посмотрел на друга: свет с парковки мягко подсвечивал его профиль ярко-оранжевым. А потом веки налились свинцом, закрылись, он наконец-то провалился в сон и…       Громкий стук снова его разбудил.       Он опустил ноги с кровати раньше, чем разлепил глаза. Намджун понятия не имел, кто может стучать в такой час, да и думать не мог, потому что мозг ещё спал. Хозяйка? Но они несколько часов назад заплатили сколько нужно. Зачем ей стучать? Он слышал негромкую ругань Юнги, потом шуршание — друг выбрался из кровати и медленно побрёл по комнате. А потом звякнула металлическая цепочка на двери.       — Поверить не… О, Юнги, — раздался снаружи голос Хосока.       Зачем он вышел на улицу?       — М? Что случилось? — Сокджин тоже садился на кровати. Одеяло с него съехало.       Намджун признался честно:       — Не знаю.       — Куки? — переспросил Юнги растерянно. — Что, блять? — он глянул в сторону двери, но ничего не смог рассмотреть в узкую щель. — Заходи внутрь сейчас же.       — Боже, ну чего вы все так паникуете! — Чонгук говорил слегка невнятно. Интересно, от алкоголя у него заплетался язык, или по совершенно иной причине? — Я в порядке, отпустите.       — Да нихуя ты не в порядке, — Тэхён это почти прокричал, и ещё Намджун расслышал негромкий шорох, как будто он тряс младшего, наверняка за руку.       — Вы посмотрите кто тут возникает…       Юнги распахнул дверь полностью, причём не для того, чтобы впустить ребят, а, скорее, чтобы сделать шаг наружу и самолично затащить Чонгука в комнату. Потом он ударил рукой по выключателю. Все вскрикнули от внезапного яркого света.       Первые секунды Намджун мог только сонно щуриться на мальчишку, прежде чем осознал, что произошло: он увидел его слегка порванные рукава худи и взъерошенные волосы. Чёлка падала на лоб, однако не могла спрятать ни рассыпанные по всему лицу синяки, ни рассечённую губу, кровь с которой капала на футболку.