Братство

      Тэхён наблюдал, как Чимин выходит из комнаты хостела — наверняка собирался в соседнюю. Может, мальчишка планирует сгонять в магазин, хотя это вряд ли: он ничего не сделает без некоего разрешения со стороны старших. К тому же, после инцидента с Чонгуком никто особо не хотел уходить на поиски веселья, из-за чего самому Тэхёну становилось сложнее сбегать. Вечно кто-нибудь задавал лишние вопросы — чаще всего Хосок, который приподнимал бровь и смотрел так, будто он ему отец. Тэхён не мог определиться, нравится ему этот взгляд, или же он его терпеть не может, однако смотрел так Хосок исключительно на него — а это, наверное, плохо. Таких взглядов не удостаивался даже Чонгук после той драки ночью на улице, зато Тэхён уже умудрился словить несколько — и почему-то обычно это происходило, когда он дурачился с Чимином.       Он поверить не мог, что друзья видели в его вчерашней шутке издевательства. Неужели они реально считали его таким идиотом? Думали, что он ради смеха перекинет Чимина через перила моста? Не то чтобы он в принципе мог это сделать — мальчишка настолько хорошо пинался и изворачивался, что даже несмотря на помощь Чонгука почти сумел высвободиться. Хотя это, понятное дело, к сути не относится. Хосок сказал, что его выходка смехом не закончится, однако всё было не так. Он просто баловался, ничего серьёзного. Только вот сначала друг назвал это издевательствами, а потом ещё и Юнги влез, и выставили его совсем плохим. Ну, последнего-то наверняка стоило ожидать, так как у Юнги была бесючая привычка влезать всюду, где замешан Чимин. Он, скорее всего, считал, что помогает, однако на деле создавал такое впечатление, будто парнишке нужен защитник, хотя уж это никак не соответствовало действительности: Чимин энергичный и быстрый, он и сам может чудесно дать отпор.       Тэхён повернул голову, чтобы осмотреться в комнате. От щелчка замка Чонгук слегка дёрнулся во сне. Наверняка стоило разбудить ребят, однако Тэхён решил немного отложить это дело: ему ещё надо было сходить в душ. Однако сначала он собирался кое-что проверить — кое-что очень важное. Он выбрался из кровати, присел около неё; взял ботинок мелкого, сунул внутрь руку и вытащил деньги, которые Чонгук там хранил. Мелочь у него лежала в карманах джинсов, но точную сумму Тэхёну не нужно было знать — приблизительной вполне достаточно. Он быстро пересчитал купюры, вернул их на место, после чего потянулся к валяющимся бесформенной кучей на полу джинсам Хосока. Проверил карманы, мысленно сложил найденную сумму с деньгами младшего, заглянул в собственный ботинок и тяжело вздохнул.       Шестьдесят семь тысяч вон.       Это всё, что у них осталось на данный момент, не считая налички остальных. Тэхён задумчиво провёл по банкнотам большим пальцем, после чего спрятал их назад в свой ботинок. Знал же он, что надо воспротивиться решению Сокджина покупать тогда всю эту еду, пресечь последнее их расточительство на горячее — вместо этого они могли поесть фаст-фуда, который он украл бы бесплатно. А вкупе с тратами на хостелы и бензин, который Намджун залил в сломавшуюся машину, получалось, что они деньги просто спускали, и финансы уже начинали опасно поджимать. Если сложить всё имеющееся, то они смогут позволить себе ещё одну или две ночи в хостеле, однако Тэхён хотел, чтобы по возможности друзья не тратили впустую ни одной воны. Конечно, заработать эти деньги оказалось не так уж трудно, однако он хорошо осознавал, что им ещё очень повезло получить такую сумму. На это требовались удача и упорный труд, а ему казалось, что сейчас у друзей этих двух качеств в наличии нет. Они устали от всего: от бесчисленных дорог, от пустоты в желудках, от приключения — и если Тэхён сообщит им, что надо снова целый день мыть посуду или драить парковые скамейки, то его наверняка отпинают. Значит, придётся заработать деньги самому, причём так, чтобы друзья не узнали — любыми способами, будь то кража и перепродажа, или нечто совершенно другое.       — Ммм… сколько времени? — пробормотал щурящийся спросонья Чонгук. Его глаза едва виднелись над краем одеяла; тёмные волосы беспорядочно рассыпались по подушке.       — Семь утра, — ответил Тэхён. — Можешь ещё несколько минут поспать, я пока в душ схожу.       — Хорошо.       Он поднялся на ноги и отправился в ванную, где торопливо почистил зубы и сходил в туалет, а потом залез под душ, с которым пришлось ещё немного повозиться, потому что крепление было сломано. Вчера Тэхён даже не обратил на него внимания — был слишком уж счастлив наконец-то смыть с себя речную воду — но сегодня его это раздражало. По ванной комнате была аккуратно разложена одежда: футболки, трусы, носки и даже джинсы — за исключением штанов Хосока, который поступил умнее и подвернул их, чтобы не намокли — и в результате у них вчера ещё и закончился столь необходимый стиральный порошок. Впредь надо будет воздерживаться от такого, и не нырять в речку, как дети малые — как оказалось, хлопот потом не оберёшься. После душа Тэхён оделся, вернулся в комнату, где разбудил друзей, и уселся на край своей кровати у окна. Чимина нигде не было видно. Должно быть, прямо сейчас он раздражает друзей своим непрерывным чириканьем в такую рань. Как мальчишка вообще умудряется быть настолько бодрым? Это интриговало, и одновременно слегка пугало. Возможно, теперь Юнги жалеет о том, что спас вчера Чимина, который скачет вокруг и донимает его, словно радостный щенок. Через пятнадцать минут двое друзей уже заканчивали собирать вещи, так что Тэхён поднялся, вышел из комнаты и по дорожке зашагал ко второй. Стучать не стал, а просто сразу распахнул дверь и вошёл внутрь.       — Мелкие готовы? — поинтересовался Намджун, пока он осматривался, прислонившись спиной к двери.       — Будут через пару минут. Чимин тут?       — Буквально только что убежал в магазин с Джином, — Тэхён посмотрел на синий ковёр, сильно отличающийся от коричневого их комнате, а потом поднял взгляд на друга. Спросил, зачем ребята туда отправились. Тот пожал плечами: — Наверное, за едой. Не знаю, не сказали, — до Тэхёна только через пару секунд дошло, что означает сказанное: ещё больше спущенных денег. Он с трудом подавил желание поморщиться. — Куки с Хосоком в порядке?       — Да. А почему ты спрашиваешь?       — Просто хотел убедиться, — Намджун откинулся назад, оперевшись на руки. — Понимаешь, они ничего особо не рассказывают. Я даже не знал, что Куки ушёл гулять той ночью, когда ввязался в драку, пока вы не притащили его к нам в комнату. Они со мной мало болтают. Наверное, думают, что я буду грузить их чем-то философским и раздражать. Вот я и решил спросить себя.       — А ты в порядке?       — Ага. Просто устал жутко, — Тэхён на это улыбнулся. Тут они все согласились бы. — Впереди очередной день пути, Сеула на горизонте не видно. Как же я скучаю по этой дурацкой Шеви…       — Присоединяйся к клубу. Мы все скучаем, — провозгласил Юнги, заходя в комнату со слегка влажными после душа волосами.       Тэхён рассматривал его некоторое время, и когда Юнги поднимал с пола свою куртку, заметил что-то на его руке — что-то очень странное: красный след, как рубец, такой яркий и на вид болезненный. Ожог. Откуда он взялся? Юнги что, уронил сигарету на руку? Только вот след располагался в странном месте — Тэхён не мог представить, как сигарета в принципе туда бы упала. Нет, выглядело всё так, будто вполне могло оказаться не простой случайностью…       — Как думаешь, у меня получится ещё одну выиграть? — протянул Намджун в тот самый момент, когда Юнги накинул куртку, стратегически скрывая пятно от посторонних глаз. Теперь о нём никто бы другой не узнал, однако Тэхён видел его чётко.       — Надеюсь.       — Может, я лучше выиграю нам билеты на автобус?       Он перевёл взгляд на Намджуна. Билеты на автобус? Он что, подумывает их купить? А он представляет, сколько это будет стоить? Уж точно намного больше, чем у них сейчас в наличии. Тэхён до этого прикидывал, что если они продолжат тратиться в таких же масштабах, то денег останется на один-два дня, а друзья вот подумывают о билетах.       — Билеты на автобус? — переспросил он. — Да ладно, бери тогда уж выше: лучше на самолёт.       — Хорошо, — Намджун рассмеялся. — Выиграю нам личный самолёт. Надо вернуться в Сеул стильно.       — Точно, — отозвался Тэхён со смешком. — И приземлиться на дом Чимина.       Юнги тут же зыркнул на него осуждающе, поэтому он поднял руки и продемонстрировал ему ладони, давая понять, что это всего лишь шутка. Друг посмотрел на него, а потом тихо добавил, мол, перед приземлением надо убедиться, что в доме хотя бы находится его отец — Тэхён с Намджуном удивлённо усмехнулись.       — Только не говорите ему, что я такое сказал, ладно? — буркнул Юнги. — Это глупо. Не стоило так шутить.       — Глупо, зато правда, — повёл Тэхён плечом. — Мы все так думаем, просто никто не хочет говорить вслух… Ну, кроме меня. Я как-то назвал его отца куском дерьма.       — Что ты сделал? — лицо Намджуна смешно вытянулось, и краем глаза Тэхён заметил точно такое же выражение у Юнги.       — Это было пару дней назад. Мы болтали на заправке, и он упомянул, что отец ударил его, вот я и высказался. А что, разве я неправ? Не думаю, только не в этой ситуации. Я, может, Чимина и донимаю вечно, но никогда бы так не поступил. А его отец действительно кусок дерьма, прямо как и мой, прямо как большинство отцов, которых я знаю, — он замолчал, а потом добавил: — Он на меня не злился. На самом деле, ему вообще было пофиг.       — Пусть даже мы так и думаем, но не стоит говорить такое вслух, — заметил Юнги через несколько секунд тишины. — Но… я согласен. Ты правду сказал.       После чего он развернулся к своей сумке и принялся запихивать вещи внутрь. Тэхён решил, что пора возвращаться в свою комнату. Закрывая за собой дверь, он краем глаза заметил движение, развернулся и обнаружил, что по парковке идут двое отлучившихся ранее друзей. Он поднял руку и пошевелил пальцами, приветствуя ребят.       — О, ты проснулся, — усмехнулся Сокджин. — Хорошо. А то я переживал, что тебя придётся силком стаскивать с кровати.       — Ни меня, — возразил Тэхён, — ни остальных. Они встали, и уже собираются.       — Хорошо-хорошо, — старший потянул ручку двери своей комнаты.       А Тэхён придержал Чимина за локоть, чтобы мальчишка не зашёл внутрь следом за ним. Тот растерянно обернулся. Естественно, руки у него были теперь голые — у Юнги появилась причина носить куртку — однако погода вроде бы обещала держаться достаточно тёплой, чтобы длинных рукавов и не понадобилось. Как только дверь за Сокджином закрылась, Тэхён поинтересовался у Чимина, всё ли с ним в порядке.       — Ага, — тот энергично закивал. — Всё нормально. Почему у меня все это спрашивают?       — Наверное, из-за того, что случилось вчера, — Тэхён отпустил его руку. — Ты же не против был? Ну, я про ту шутку.       — Шутку? А, нет, конечно, — мальчишка издал смешок, который звучал искренним, но всё-таки немножко напряжённым. — Не против. Я знал, что ты мне ничего не сделаешь. Это же была просто шутка, правда?       — Правда, — тихо согласился он.       — Ты же сам знаешь, какой Юнги бывает…       — Ворчливый? Ленивый? Склонный к внезапным всплескам гнева? — перебирал Тэхён варианты, вопросительно выгнув бровь.       — Чересчур заботливый, — пояснил друг с тёплой улыбкой. — Он иногда может с этим немного перебарщивать.       — Только по отношению к тебе, — Чимин в ответ на это слегка нахмурился, будто не совсем понял, однако пояснить не попросил. — На самом деле, я как раз хотел поговорить с тобой насчёт Юнги.       — Ладно…       — Ты же заходил сегодня к ним в комнату, да? — мальчишка коротко кивнул. — И с Юнги разговаривал? — ещё один кивок, только чуть медленнее, чем первый, а ещё Чимин переступил с одной ноги на другую. — Ты не заметил ничего… странного?       — Например?       — Например, пятно у него на руке, на внутренней стороне локтя, — Тэхён даже поднял собственную руку и обрисовал пальцем круг, чтобы продемонстрировать, про какое место говорит. — Клянусь, я видел там что-то перед тем, как он надел куртку, — Чимин спросил, что же это такое, по его мнению, было, на что Тэхён пожал плечами: — Ожог.       — Не знаю. Я не особо на его руки смотрел, не заметил ничего, — ответил Чимин.       Он при этом перевёл взгляд куда-то чуть влево, будто за плечо Тэхёну смотрел, и его глаза сфокусировались пару секунд на одной неподвижной точке.       — А несколько дней назад ничего такого не видел? Ну, например, когда вы с ним спали вместе.       — Нет, тогда точно ничего не видел.       Тэхён пришёл к выводу, что конкретно про последнее мальчишка не врёт, однако насчёт его первого отрицания про пятно на руке он сомневался. Как Чимин мог не заметить? Ожог был настолько же очевидный, как и разбитая губа Чонгука, и не заметил бы его только слепой. Однако в то же время не хотелось строить беспочвенные предположения: это же Чимин, который, скорее всего, даже конец света бы пропустил, задумавшись о чём-нибудь своём. А может, он заметил след, но не хотел признаваться, чтобы потом самому расспросить Юнги? Такой вариант казался более вероятным. Или же Чимин мог соврать в обоих случаях, однако уверенность в его голосе дала понять, что ожог на руке Юнги совсем недавний — может, вообще появился всего лишь несколько часов назад. Стоит ли откровенно признаться, что у него есть такое ощущение, будто Юнги обжёгся специально, или лучше не надо? Это было бы всё равно, что на каждом углу орать про лекарства Хосока, хоть Юнги и не просил ничего держать в секрете. Может, пусть с ним поговорит кто-то, кто лучше владеет словами — Сокджин или Намджун, например… Даже Чимин вот, если найдёт в себе смелость. На него-то Юнги не разозлится — у Чимина вообще самая безопасная позиция из всех.       — Ты уверен? — уточнил Тэхён.       Друг снова кивнул:       — Ага. На сто процентов.       — Ладно. Но если увидишь что-нибудь подозрительное, то дай мне знать, хорошо? — после того, как мальчишка согласился, Тэхён взъерошил ему волосы и направился по дорожке обратно к их комнате.       Все друзья сейчас были отвлечены чужими проблемами: начиная от той драки и заканчивая вероятным селфхармом, а может и чем другим. Значит, никто не заподозрит, что Тэхён занимается чем-то плохим — ну, во всяком случае, более плохим, чем обычно.       Ровно в десять вечера Чонгук, наконец, сдался сну. Тэхён терпеливо ждал этого последние полчаса, сам пытаясь не уснуть от скуки и усталости после целого дня пешего пути. Ну чего вот мелкому не спалось? Специально, что ли, чтобы ему досадить? Тэхён целый день ужасно переживал из-за этих долбаных купюр, которые пересчитал утром. Он просто не смог сдержаться: знал, что остальные на него разозлились бы, но всё равно стащил кое-что на заправке — всего лишь чуть-чуть еды. В будущем это могло сэкономить им пару тысяч вон, а если он так продолжит, то тысячи накопятся… Предполагается, конечно, что он справится, и друзья не задолбают его до смерти нравоучениями. Он только пытался помочь, а они всё равно реагировали так, будто Тэхён делал что-то плохое.       Если бы они только знали, насколько хуже могли стать его поступки.       Естественно, Тэхён не бросился из комнаты в ту самую секунду, как Чонгук уснул — это было бы довольно тупо. Нет, он подождал ещё несколько минут, чтобы мальчишка глубже погрузился в сон, и, следовательно, разбудить его было труднее. От Хосока он проблем не ожидал — тот, как и обычно, принял свой Ксанакс в ванной, когда остальные двое друзей не видели, а потом тут же крепко уснул. Насчёт Чимина судить было трудно: он мог то ли спать как младенец, то ли проснуться от любого внезапного движения — скорее всего, мальчишка настолько привык к тому, что Тэхён спихивает его с кровати, что каким-то образом натренировался просыпаться от мелочей, просто на всякий случай. Тэхён аккуратно, чтобы кровать не скрипнула, выбрался из-под одеяла; потом принялся завязывать шнурки, усевшись на пол, который впервые оказался просто деревянным: дешёвый, со сколами и царапинами, зато уж точно получше грязного ковра.       Справиться со шнурками оказалось сложновато, потому что пальцы тряслись — ему пришлось прикусить губу и сконцентрироваться, уткнувшись подбородком в колено, обтянутое потёртой джинсовой тканью, от которой до сих пор ощущался слабый запах порошка. Когда шнурки более-менее держались, Тэхён снова поднялся на ноги и пересёк комнату, чтобы взять ключи из маленькой стеклянной миски у двери. Он аккуратно подхватил их пальцами, очень медленно отодвинул цепочку, открыл дверь, вышел на улицу и снова закрыл, после чего сунул ключи в джинсы к жалкому количеству денег. Маленькие кусочки металла и пластика в кармане весили весьма ощутимо, будто он запихал туда большой камень. Или якорь.       Тэхён глубоко вдохнул тёплый вечерний воздух и посмотрел влево на дорожку: пусто, не видно ни души. Потом быстрым шагом пересёк парковку — не замедляясь, не останавливаясь и не оглядываясь назад, потому что тогда отговорил бы себя, убедил бы, что лучше пойти в магазин, стащить там что-нибудь и попытаться продать ради выручки, пусть даже на это ушло бы больше времени и сил. Однако магазин располагался от хостела чуть дальше — они с ребятами проходили мимо него сегодня утром, а вот бары и клубы — значительно ближе, прямо по соседству: даже сюда доносилась музыка и вибрация басов. Тэхён опустил взгляд себе под ноги вместо того, чтобы смотреть по сторонам, потому что улицы по ночам всё равно выглядят одинаково, освещаемые унылыми оранжевыми фонарями и с желобами по бокам, забитыми мусором. По пути через квартал он не встретил почти никого, что, в принципе, не удивляло: люди то ли уже на месте и веселятся, то ли стоят в очереди и ждут, когда двери клуба откроются. Он не увидел бы никого из этих людей часов до трёх ночи, да и не планировал гулять так долго — Тэхён вообще надеялся вернуться в хостел до полуночи. Через несколько минут показались светящиеся неоновые вывески, в воздухе почувствовался знакомый запах алкоголя, будто кислый парфюм — и только тогда Тэхён поднял глаза и принялся разглядывать вывески, среди которых нашёл то, что искал.       Он прекрасно осознавал: если ребята узнают, что он делает, тогда у него будут огромные проблемы. Это не просто вынести по паре товаров оттуда-отсюда или стащить немного налички из банки для благотворительных пожертвований, пока кассир не видит — это совершенно новый уровень нелегальных и плохих идей. Если бы друзья об этом узнали, то тут же бросили бы его и отказались брать с собой дальше, куда бы там они ни направились. Однако им нужны были деньги, да и он уже кучу раз такое делал. Отчаянные времена требуют отчаянных мер, и их нынешнюю ситуацию Тэхён считал именно такой. Не было времени ждать, пока выстрелят ставки Намджуна с того минимума, который Юнги, Сокджин и Чимин могут вместе заработать за целую неделю мытьём посуды или раздачей флаеров на улицах. Им надо было сделать деньги быстро, и Тэхён знал способ.       Он остановился около бара, который потом несколько секунд внимательно рассматривал. В этом городе он никогда не бывал, однако гей-клуб узнал легко, потому что умел читать знаки — довольно буквально, кстати. Дьявол ведь в деталях. Вот так, окинув здание быстрым взглядом, он понял, что сюда ему и нужно. Снаружи не ошивались пьяные, как около других клубов и баров поблизости, потому что это просто глупо — ну а вдруг проходящая мимо компания нетрезвых мужиков решит избить того, кто курит тут около входа? Сбоку на деревянном дверном косяке Тэхён разглядел приклеенный стикер с радугой — для него она сияла ярче, чем все неоновые лампы вокруг. Во рту пересохло. Он попытался смочить губы, проведя по ним языком, однако не особо помогло. Руки он держал в карманах, пока шёл сюда, а теперь пришлось вытащить их и натянуть на голову капюшон, и затем Тэхён направился в аллею к широко распахнутой двери сбоку, из которой в ночной воздух лилась громкая электронная музыка.       Вышибала около двери документов у него не потребовал, а только мельком глянул на лицо и решил, что он достаточно взрослый, чтобы здесь находиться. У Тэхёна обычно никогда не спрашивали документы. Отчасти ему даже хотелось, чтобы мужчина остановил его на входе, но этого не произошло. Тэхён спустился вниз по нескольким каменным ступеням и оказался внутри клуба, где глаза тут же атаковало ослепительным искусственным светом — он прищурился и даже тихонько ругнулся от резко накатившей головной боли. Хосок бы отсюда вылетел пулей через две секунды. Наверное, Тэхёну тоже стоило бы. Однако он, держась у стеночки, добрался до барной стойки. Надо купить какую-нибудь дешёвую выпивку, чтобы можно было тут сидеть; он попросил стакан виски, который можно медленно потягивать, а не опустошить залпом. Когда женщина-бармен поставила перед ним заказ, он тут же сделал маленький глоток, чтобы во рту было не так сухо. Тёплая жидкость обожгла горло изнутри.       А потом Тэхён сел на барный стул и осмотрелся. Заполненный мужчинами и женщинами танцпол напоминал какое-то море извивающихся под электронную музыку тел. Тэхён видел, как развеваются волосы, как в прыжках отрываются от пола ноги. Все наслаждались вечером, проводили время с удовольствием, однако он сжимал в руке стакан алкоголя и ужасно нервничал. Посмотрев минутку на толпу танцующих, Тэхён чуть развернулся на стуле и окинул быстрым взглядом людей, собравшихся около стойки: три болтающие друг с другом девушки с напитками, справа и слева по краям двое мужчин средних лет с пивом, и ещё один молодой человек недалеко от него, всего через пару сидений. Тэхён развернулся так, чтобы сидеть лицом к бару, однако краем глаза следил за этим мужчиной, чтобы быстро повернуть голову и посмотреть на него, когда он бросит взгляд в нужную сторону.       Спустя несколько минут, во время которых Тэхён то разглядывал ряды бутылок за стойкой, то смотрел на молодого человека, ему, наконец, удалось установить зрительный контакт. Волосы у парня оказались чуть длиннее, чем сейчас было популярно, чуть взъерошенные, и опускались до челюсти. Он походил на студента — наверное, примерно одного возраста с Сокджином, или даже чуть младше и поближе к Хосоку. Круглые глаза и маленький нос, зато полные губы, которые, казалось, готовы в любой момент изогнуться в улыбке. Незнакомец улыбнулся ему — Тэхён улыбнулся в ответ, надеясь, что сможет подцепить его легко и просто. Потом опустил взгляд на свой виски, на который смотрел примерно минуту: насыщенно-янтарная жидкость с двумя большими кубиками льда в очень привычном для ладони гранёном стакане. Долго ждать не пришлось: очень скоро Тэхён почувствовал, как около соседнего стула кто-то возится, и поднял взгляд. А вот и он.       — Уён, — представился мужчина, присаживаясь рядом.       — Приятно познакомиться, Уён. Тэхён.       — Ты разве дорос до того, чтобы находиться в клубе? — Тэхён поинтересовался, сколько же, по мнению мужчины, ему лет, и тот на мгновение задумался. — Ты старшеклассник, это я с первого взгляда понял.       — Ох, правда? — он стрельнул озорной улыбкой, надеясь, что этот человек не будет сидеть рядом с ним всю ночь как телохранитель, и что он реально заинтересован, несмотря на его возраст. — И что, у меня теперь будут неприятности?       — Нет, я никому не скажу, — Уён жестом изобразил, будто закрывает свой рот на замок.       Тэхён разглядывал его некоторое время. Мужчина упомянул его возраст в знак того, что он не заинтересован, и вместо этого собирается играть роль крутого старшего братца и не подпускать к нему никаких мутных типов, или он сделал это в попытке выглядеть в его глазах круче — следовательно, он более чем заинтересован? Оттолкнул ли его этого человека его возраст, или мужчине всё равно, потому что нет интереса — или же наоборот интерес есть, раз он подсел ближе? Сложно было сказать сейчас, однако следующие несколько фраз всё прояснят.       — Всё равно я поступил нехорошо. Пробрался сюда… особенно учитывая, что у меня уроки завтра.       — И ты действительно их не прогуляешь? — удивился мужчина. Тэхён, засмеявшись, аккуратно положил ладонь ему на колено. Тот её не убрал. — Удивительно.       — А знаешь, что ещё удивительно? — Уён спросил, что же, и в ответ Тэхён чуть склонил голову набок, прежде чем подвинуть ладонь выше по чужому бедру. Этот человек точно заинтересовался. Тэхён остановил ладонь, не договорив, и слегка сжал руку. Мужчина слегка повернулся на стуле, взяв в руки свой собственный бокал, чтобы выглядеть круто и расслабленно, поэтому он наклонился вперёд и прошептал ему на ухо: — Я старшеклассник, нахожусь сейчас очень далеко от дома. И я думал просить денег на улицах, но никто не хочет бросить мне даже паршивой монетки.       — Какая жалость, — протянул мужчина, в то время как Тэхён легко вёл пальцами по внутренней стороне его обтянутого джинсами бедра.       — Мне реально нужны деньги, понимаешь? Даже пару тысяч вон оказалось так сложно заработать… А потом меня осенило, — Тэхён оглянулся. Никто в баре даже не смотрел в их сторону. — Я точно знаю, что продать.       — Да? И что же?       — Своё тело, — он внимательно следил за выражением лица парня. Интерес у того не уменьшился ни на йоту. Сейчас наверняка можно пойти на ложь в надежде, что это достаточно его завлечёт. — Честно говоря, я сейчас ужасно нервничаю. Никогда такого раньше не делал. Я вообще девственник, но ты кажешься хорошим человеком, вот я и подумал…       — Сколько?       — А сколько предложишь? — поинтересовался он тихо.       — Сто тысяч.       — Сто пятьдесят плюс защита, и я весь твой.       Уён поколебался примерно секунду, после чего кивнул, потом поднялся на ноги и отправился в уборную — Тэхён, наблюдая за ним, одним глотком прикончил свой виски, после чего положил деньги на стойку. Через пару минут, когда мужчина вернулся и двинулся в сторону выхода, он тоже встал и последовал за ним, а на улице перед клубом его взяли за запястье и потянули в какой-то переулок.       — Сто пятьдесят, — Уён сунул ему в руку свёрнутые купюры, — и вот, — он помахал презервативом, который взял из уборной.       Тэхён, кивнув, сунул деньги в карман джинсов. Мужчина начал расстёгивать ремень. Он наблюдал пару секунд, после чего принялся и за свои штаны. Руки тряслись, причём сейчас он не притворялся, что нервничает. Он только успел спустить джинсы, когда мужчина грубо развернул его и стянул вниз бельё, вжав щекой в кирпичную стену. Тэхён закрыл глаза, и глубоко дышал, слушая, как Уён разрывает упаковку презерватива. В голове промелькнул вопрос, реально ли сто пятьдесят тысяч этого стоят.       — Это больно? — спросил он несмотря на то, что уже знал ответ.       Он задавал этот вопрос всегда, когда оказывался в подобных ситуациях. Иногда парень, с которым он был, обманывал и заявлял, что боли он не почувствует, некоторые отвечали честно и с идеально выверенным количеством сочувствия в голосе, а довольно многие — с широкими ухмылками. Тэхён задался вопросом, как отреагирует этот.       — Может быть.       Что-то новенькое. Он почувствовал на себе чужие руки: одна легла на бедро, а вторая скользнула вниз по ягодицам. Раздвинул ноги шире, и мгновение спустя мужчина уже проник внутрь пальцами, безо всякой смазки — он молился, чтобы она оказалась на презервативе, пытался не сжиматься, однако это всё было неважно, потому что его даже не пытались растянуть: пальцы исчезли через несколько секунд, и мужчина в него толкнулся. Тэхён не смог сдержать сорвавшегося стона. Он чувствовал, как собственные руки поднялись и прижались к стене, царапая её ногтями.       — Зависит от ситуации.       — От… От чего именно? — спросил он, когда мужчина отстранился, лишь чтобы толкнуться снова. Презерватив действительно оказался со смазкой, однако от движений всё равно ужасно жгло.       — От того, насколько ты хороший.       Тэхён открыл глаза, посмотрел на аллею и мысленно себя проклял. Вот он не нашёл человека, с которым всё прошло бы быстро и легко — несколько толчков, хрип, и всё закончилось бы за считанные минуты. И не подцепил того, кто обращался бы с ним понежнее несмотря на все обстоятельства, сделал бы всё менее неловким для них обоих. Нет, он выбрал любителя ролевых игр.       — Я могу быть хорошим, если хочешь, — протянул он тихо. — Я могу быть очень хорошим мальчиком.       — Но ты ведь сам сказал, что непослушный, — напомнил Уён, двигая бёдрами чуть медленнее, пока не вошёл глубже.       — Вот как? Так у меня теперь неприятности? — спросил он снова, слегка повернувшись, чтобы угол был получше. — Ты меня накажешь?       Тэхён закрыл глаза, когда почувствовал, как пальцы мужчины крепко схватили его за волосы, а потом распахнул их от неожиданной боли, невольно сжавшись вокруг члена.       — Хорошие мальчики не прогуливают уроки, — ответил тот, после чего дёрнул, заставив Тэхёна сильно прикусить губу. — Не ходят по барам, не убегают из дома, и точно не трахаются с незнакомыми.       — Я очень… плохой мальчик, — прохрипел Тэхён.       Уён теперь вбивался в его в более ровном темпе, и он попытался представить вместо него кое-кого ещё — того человека, с которым Тэхён реально хотел бы переспать. Было трудно, учитывая, что друг уж точно не обращался бы с ним вот так, но если это поможет, если станет легче, и он перестанет сжиматься, то всё равно можно постараться. Тэхён только успел вообразить себе лицо мальчишки, когда мужчина сзади вдруг сильно шлёпнул его, заставив дёрнуться от неожиданности и до боли вжаться щекой в стену.       — Плохие мальчики должны быть наказаны, — Тэхён был уверен, что чувствует во рту привкус крови. — Вот считай это наказанием.       Не успел он языком нащупать ранку на губе, как Уён толкнулся в него настолько сильно, что заставил не просто застонать от боли: Тэхён прямо вскрикнул, снова стукнувшись головой о стену, однако в этот раз и бёдра тоже к ней прижались. Мужчина входил так глубоко и грубо, что пришлось повернуть голову и вжаться лицом предплечье, чтобы заглушить вырывающиеся изо рта звуки. Жгло прямо как виски тогда в баре, но на этот раз Тэхён уже не мог абстрагироваться, представить лицо друга и притвориться, что сзади другой человек. Каждый толчок ощущался словно удар лезвием. Он прекрасно знал, что у него идёт кровь, но только зажмурился и терпеливо ждал, когда же всё это закончится.       Через одну-две минуты чистой агонии он услышал, как мужчина задышал тяжелее — и точно, Уён кончил, застонав ему в шею и опять потянув за волосы, а когда рука разжалась, он почувствовал ужасное ощущение на голове и понял, что там тоже кровь. Мужчина вышел из него, бросил презерватив на землю куда-то около ног, и Тэхён просто смотрел на этот кусок латекса, слушая удаляющиеся из переулка шаги. Затем медленно наклонился, натянул джинсы с бельём, вздрогнув от боли, немного привёл себя в порядок, вытащил из кармана пачку купюр и посмотрел на неё.       Сто пятьдесят тысяч.       Потом сунул их обратно. Веки жгло, поэтому он потёр их тыльной стороной ладони. И нижняя губа подрагивала.       Он только что продал себя за сто пятьдесят тысяч вон, и друзья об этом понятия не имели.       Тэхён вытащил ключ от комнаты хостела из кармана, и пару секунд разглядывал его: провёл большим пальцем по квадратной части, посмотрел на маленькое напечатанное на ней изображение коттеджа с соломенной крышей и поднимающимися из трубы тонкими струйками дыма. Необычно. Потом взглянул на металлический замок под ручкой двери, открывать которую внезапно совершенно расхотелось. Тэхён боялся, что вот он сейчас её распахнёт, войдёт в комнату, и обнаружит там трёх выпрыгнувших из кроватей мальчишек, которые потребуют объяснений, где он шлялся — которые проснулись из-за того, что час назад он нашумел, пока уходил. Он боялся, что сейчас разбудит одного из ребят, и тот будет сонно ходить за ним по пятам и спрашивать, почему от него несёт алкоголем и почему он одет. Однако нельзя было всю ночь стоять снаружи, поэтому Тэхён взял себя в руки, сунул ключ в замок и медленно его повернул, слушая, как тумблеры внутри двигаются. Потом толкнул дверь и вошёл в комнату.       Глаза уже были привыкшие к темноте. Первым он увидел Чонгука: тот высунул одну ногу из-под скомканного одеяла и развалился на спине, повернувшись лицом в другую сторону. Потом разглядел холмик под одеялом Хосока — его чёрные волосы разметались по светло-голубой подушке нефтяным пятном. И последним посмотрел на Чимина на их общей кровати. Мальчишка лежал на животе, повернув голову в сторону двери и сложив руки под подушкой, а одеяло накрывало его только до пояса. Тэхён глубоко вздохнул и закрыл дверь, которая тихо щёлкнула, а потом снова её запер. Подождал. Ничего. Только негромкое сопение от одного из ребят и шум проезжающих мимо машин из открытого окна.       Он тихо выдохнул, прижимаясь лбом к прохладной деревянной двери. Сердце колотилось как бешеное, поэтому он сделал ещё несколько глубоких вздохов, чтобы оно немного успокоилось, и параллельно принялся снимать ботинки. Когда он наклонился, нижнюю часть туловища прострелило болью. Тэхён сжал зубы, чтобы не дать никаким звукам сорваться. Он как можно быстрее распутал узелки шнурков и скинул обувь, после чего снова выпрямился. Пришлось опереться спиной на дверь — ноги подкашивались, голова кружилась. Сознание он не потеряет — такое уже случалось, даже похуже были ситуации — однако ощущения ужасные, и он чувствовал себя настолько обессиленным, что даже подумывал опуститься на четвереньки и поползти через комнату. Он бы так и сделал, если бы не знал, что от таких движений его снова пронзит болью.       Тэхён открыл глаза и посмотрел на спящих друзей. Голова потихоньку прояснялась. Ребята сейчас видели сны, или же просто находились в блаженном забытье — но только не он. Тэхён сейчас переживал нечто, напоминающее кошмар, но не мог просто лечь рядом с другом, свернуться клубочком под одеялом и уснуть. О нет, у него ещё оставалось одно дело: уничтожение улик.       Он медленно крался по комнате, вытянув руки вперёд, словно слепой, и аккуратно переставлял ноги, пальцами которых старался почувствовать любые препятствия, о которые можно споткнуться — чей-нибудь валяющийся ботинок или коробку из-под еды. Через ужасную минуту кончики пальцев задели стену, и дальше он двинулся уже вдоль неё, пока не нащупал глянцевую краску дверного косяка. Он зашёл в ванную, где замер перед висящим на стене зеркалом — там, спасибо маленькому окошку, сквозь которое лился резкий жёлтый свет фонаря, виднелось его отражение. Тэхён смотрел на себя со смесью отвращения и жалости, а потом потянулся рукой к голове, принялся перебирать волосы, и секунды через три нащупал пальцами ранку. Потом убрал руку — на раковину упал маленький клочок волос. Он смотрел на него и снова чувствовал накатывающие слёзы.       — Не имею я права, блять, плакать, — тихо прошептал он своему отражению. Собственные губы в зеркале растянулись, продемонстрировав зубы, на которых тоже оказалась кровь.       Он включил кран, чтобы смыть этот клок волос прочь, а потом заткнул слив пробкой и наполнил раковину водой. Надо будет промыть рану на голове, но сначала — кое-что более важное.       Наблюдая, как льётся вода из крана, он потянулся вниз к пуговице на джинсах. Тэхён знал, что нужно быстрее уже заканчивать; не смотреть, а просто вымыться как можно быстрее и чище, однако он не мог расстегнуть пуговицу. Не хотел снимать джинсы с трусами и видеть большое пятно крови на белой ткани. Не хотел смотреть на свои бёдра, на разводы крови с внутренней стороны, которые тянутся до самых ягодиц; не хотел чувствовать медный запах, который тут же ударит в нос и забьётся под ногти так, что даже через несколько дней от рук будет тянуть кровью, и неважно, сколько раз он их вымоет. Но сделать это было необходимо, потому что другого выбора у него не было. Самое худшее он уже пережил, а то, что происходит сейчас — практически ничто в сравнении.       — Трахаться — не самое худшее, — пробормотал он, выключая кран и расстёгивая ширинку. — Самое ужасное наступает потом, это вина и отвращение.       Правда. Мучительная правда.       Он только успел спустить джинсы, когда за спиной громко ахнули. Тэхён развернулся и увидел в дверях Чимина.       Он не мог сделать ничего, кроме как стоять и пялиться на мальчишку, который тоже просто смотрел на него. Должно быть, Тэхён разбудил его, когда вернулся, и не заметил, потому что был слишком занят своими мыслями. Друг стоял в одних трусах, с растрёпанными ото сна волосами, прядки которых падали на лоб. Он даже подушку в руках притащил, только уронил от шока — она белой горкой валялась на его ногах, будто странный плоский безжизненный кот.       — Чёрт, Тэ, это что, кровь? Какого чёрта? Что слу…       — Замолчи, блин, — прошипел Тэхён.       Чонгук с Хосоком спали в другой комнате — они тоже могли подняться от любого громкого звука, а потом приковылять в ванную, где пялились бы на него и тыкали пальцами: вот, смотрите, Тэхён, прямо как экспонат с выставки животных, дополненный запятнанным кровью бельём и синяком на скуле.       — Что с тобой случилось? — спросил Чимин самым растерянным и напуганным голосом, который Тэхён от него когда-либо слышал. Он смотрел на его бельё, ткань которого по-любому была в крови, потому что ощутимо липла к коже. Значит, придётся отрывать материал резко, как пластырь. — Тэ, ты должен рассказать, что за херня случи…       Тэхён за плечо потянул его от дверного проёма, после чего запечатал рот рукой — вроде бы не грубо, однако мальчишка всё равно налетел на стену ванной и с приглушённым звуком стукнулся о неё спиной. Тэхён видел над своей ладонью огромные глаза Чимина — больше не заспанные и полуприкрытые, а уже широко распахнутые.       — Остальных не разбуди, — проговорил он тихо, — или я, блять, тебя просто убью, Чимин, клянусь, я это сделаю, — потом он медленно опустил руку. Мальчишка не произносил ни слова, просто смотрел на него. — Они не должны знать. Да ты, блин, тоже знать не должен.       — Знать что?       — Ничего, понятно? Я заработал деньги, это самое главное, — Чимин слегка нахмурился. Тэхён прямо видел, как шестерёнки в его голове медленно вращаются, пока сонный мозг обрабатывает информацию. — Так что не говори остальным.       — Тэ, — протянул друг тихо, на грани шёпота, показывая, что предупреждение о слишком громкой болтовне сработало. — Пожалуйста, расскажи мне, что случилось. Прошу, — однако Тэхён только помотал головой. — Это же не шутки никакие, всё серьёзно. Я не думаю, что тебе стоит притворяться, будто это ерунда. Если остальные…       — Остальные не узнают, потому что ты им не скажешь.       — Нет, я понимаю, но если бы они узнали, то сказали бы то же самое. Это реально важно, поэтому расскажи мне, что произошло.       И впервые Чимин говорил удивительно властно, с такой интонацией, которая напомнила Тэхёну, что это мальчишка, на самом-то деле, старше него. Он видел, что друг напуган — тот даже не пытался этого скрывать, однако не отступал.       — Я пошёл в бар.       — Ладно. Что потом?       — Я пошёл туда за деньгами, потому что они нам позарез нужны, а не напиться, ничего такого. Это было ради денег, — Чимин кивнул со словами, что понимает. Тэхён глубоко вздохнул: — Я встретил в баре парня, мы поговорили. У меня был план — у меня всегда есть план, когда нужны деньги. Так вот я рассказал ему план, он согласился и…       — Что за план? Почему ты не рассказал мне, что за план?       — Чимин… слушай, я не хочу тебе говорить, — протянул он, чуть повернувшись, чтобы осмотреться в ванной. — Не хочу. Можешь просто забыть про план?       — Тэ.       — Я… — он замолчал. — Пообещай, что не разозлишься и не расскажешь остальным. Что… не будешь презирать меня, обзывать или…       — Я обещаю. Ты можешь рассказать мне всё, что угодно.       Чимин поднял руку с оттопыренным мизинцем и подождал, когда Тэхён крепко обвернёт вокруг него свой палец.       — Чимин… я позволил одному парню меня поиметь, — друг, не говоря ни слова, изучал его лицо, но Тэхён услышал тихий и резкий вдох, — в переулке около бара.       Целую ужасную минуту мальчишка молчал, пока он напряжённо ждал, что же слетит первое с его губ, которые подрагивали, будто Чимин силой пытался выдавить из себя слова, будто до сих пор обдумывал сказанное. В итоге он только тихо прошептал:       — Пожалуйста, скажи, что вы предохранялись.       — Да, защита была, — отозвался Тэхён облегчённо. Облегчённо, потому что его не ударили и не назвали шлюхой, и вообще не сделали ничего из тех ужасов, которые он навоображал. — Презерватив, — он почувствовал поднимающийся к горлу всхлип, который не мог проглотить.       — Слава богу, — выдохнул Чимин, а в следующее мгновение ладонью зажал себе рот. Потом поднял руку выше и с рваным вдохом откинул волосы со лба. — Тэ, давай тебя вымоем.       — Что? Нет, не надо, зачем ты… — однако по выражению лица друга он видел, что не прокатит, что тот откажется уходить и не позволит ему сделать всё самому. — Там… на голове ранка есть, можешь с ней помочь. Я её не вижу.       Чимин привстал на цыпочки, а Тэхён придержал волосы, чтобы ему было лучше видно. Он услышал, как Чимин с тихим выдохом вздрогнул, осматривая повреждения.       — Сейчас я принесу кое-что, погоди.       Мальчишка исчез в дверях, а он закрыл глаза и снова откинулся спиной на стену. Такое не должно было произойти — никто не должен был узнать, однако Чимин впутался за считанные секунды. Его секрет теперь раскрыт, и не остаётся ничего, кроме как поверить другу и его обещанию. Тэхён раньше думал, что все слишком заняты другими проблемами, чтобы раскрыть его, а сейчас вот Чимин совершенно разрушил план. Мальчишка вернулся с какой-то маленькой бутылочкой и полотенцем:       — Будет жечь, так что лучше зажми что-нибудь в зубах.       Он смочил жидкостью насыщенного грязновато-коричневого цвета уголок полотенца, а когда поднял его, чтобы обработать рану на голове, запах ударил Тэхёну в нос.       Антисептик.       Тэхён сунул в рот руку и прикусил кожу в основании большого пальца, чувствуя, как двигаются внутри сухожилия, когда он сжимает челюсти от боли. На него будто вылили бензин, а потом бросили горящую спичку — казалось, что сам мозг охватило пламя. Он будто со стороны услышал несколько вырвавшихся из собственного рта приглушённых ладонью звуков, и Чимин протянул тихое успокаивающее «тшш», быстро очищая рану. Когда он опустил руку, Тэхён увидел, что белая ткань полотенца испачкана его красной кровью. Перед глазами всё расплывалось из-за набежавших от боли слёз; жжение постепенно переходило в тупую боль. Он отпустил руку, на которой остались чёткие отпечатки зубов.       А потом Чимин снял с него бельё, прежде чем он успел даже слёзы сморгнуть.       Тэхён попытался схватиться за резинку, однако не успел среагировать достаточно быстро. Ткань с тихим шуршанием упала на пол. Взгляд друга метнулся вниз — да он сам не смог не посмотреть туда же, пусть даже прекрасно знал, что увидит: алое пятно крови, словно распустившаяся на хлопке роза.       — Мне очень жаль, — задушённо выдавил Тэхён. — Прости.       — За что ты извиняешься? — спросил Чимин с искренней растерянностью, поднимая на него взгляд.       — За то, что всегда всё порчу, — изо рта вырывался первый всхлип. — Я вечно лажаю и…       Друг резко обхватил его лицо ладонями и повернул так, чтобы Тэхён смотрел ему прямо в глаза:       — Не лажаешь ты, понятно? И не нужно извиняться, потому что этого всего не происходило, правда же?       — П-правда.       — Сейчас мы тебя вымоем, ты пойдёшь спать, а утром всё будет хорошо, и всё, что случилось ночью, станет неправдой, — проговорил Чимин тихо. — И я не буду ничего упоминать, пока ты сам не захочешь об этом поговорить.       — Л-ладно, — Тэхён всхлипнул, пытаясь взять под контроль своё неровное дыхание. — Н-ничего не с-случилось, — Чимин взял его за запястье, аккуратно подвёл к раковине, потом окунул руки в воду, которой Тэхён до этого её наполнил, а спустя мгновение его ладони прикоснулись сзади к его бёдрам. Тэхён посмотрел вниз, туда, где по ногам стекала слегка окрашенная кровью вода. — Просто… Нам н-нужны были деньги, я п-подумал, что это х-хорошая идея.       — Такое раньше происходило, Тэ? — тихо спросил Чимин, чуть повернувшись, чтобы заглянуть ему в лицо, пока сидел на корточках и смывал кровь сзади с бёдер.       — Н-несколько раз.       — Пообещай мне, что больше никогда на такое не пойдёшь, даже если будешь в отчаянии.       — Я н-не сделаю этого, Чимин, — мальчишка молча принял его обещание. Тэхён же не сводил взгляда с собирающейся под ногами на линолеуме лужицы. — Сто пятьдесят тысяч. Вот сколько я заработал. Всё это ради… ради такой жалкой суммы.       — Это вовсе не жалкая сумма, — тихо возразил Чимин, — поэтому не говори о себе так. Ты был в отчаянии, принял сгоряча опрометчивое решение. Мы все совершаем ошибки, Тэ. И тут то же самое.       — Не многие решаются на проституцию ради быстрого заработка, Чимин, — тот на слове «проституция» слегка вздрогнул, когда Тэхён так прямо описал всю суть случившегося. — Особенно не старшеклассники.       — Ты не ходишь в школу, — отозвался Чимин, и, несмотря на всю ситуацию, Тэхён почувствовал, как с губ слетел смешок. Друг закончил отмывать сзади его бёдра, руки аккуратно двинулись к их внутренней стороне, чтобы избавиться от разводов и там. Оба понимали, что самое худшее ждёт впереди. — Ошибка — она и есть ошибка.       Тэхён стоял неподвижной статуей, пока мальчишка отмывал его от крови: влажные пальцы ласково вели по коже, а мыльная вода помогала избавиться от пятен. Тэхён должен был делать это всё сам, однако у него совершенно не осталось сил. Просто жалкое зрелище. Однако Чимин помогал в какой-то странной материнской заботливой манере, заставляя поверить, что его слова правдивы: это была лишь глупая ошибка. Всё равно, что содрать колено, упав с дерева, которое мама потом поцелует, чтобы перестало болеть, и заклеит пластырем — как его родная мать никогда бы не сделала. Своими ласковыми руками Чимин смывал всё плохое, а словами успокаивал терзающийся разум. Когда дошла очередь до самой очевидной части, Чимин намочил полотенце и вытер всё им — и при этом постоянно что-то бормотал, чтобы атмосфера не была такой тихой и неловкой. А когда отмыл Тэхёна, насколько это было возможно, то вытер его кожу насухо и поднялся на ноги.       — Сейчас принесу тебе чистое бельё, — Тэхён уставился на белое полотенце, покрытое антисептиком и кровавыми разводами, и не отводил от него взгляд, пока мальчишка не вернулся. — Надевай. Только сначала, — он отошёл к унитазу и намотал приличное количество туалетной бумаги, которую потом ровно сложил, — подложи вот это, — Тэхён смотрел на бумагу так, будто ещё не выплакал все глаза, потому что снова готов был удариться в слёзы. — На всякий случай.       Он забрал трусы и свёрток бумаги из рук друга и сделал как было велено, несмотря на то, что чувствовал себя грязным, когда подкладывал бумагу: он будто прятал улики. Завтра он проснётся, смоет её, и остальные ничего не узнают.       Он только успел натянуть бельё, когда Чимин открыл ящик под раковиной и тихонько присвистнул. Тэхён обернулся: мальчишка вытащил забытую предыдущим постояльцем прокладку. Тэхён пялился на эту миленькую бело-розовую обёртку с цветочками и чувствовал себя ужасно.       — Нет, — он скорее простонал, чем сказал.       — Не надо мне тут, — отозвался Чимин. — Завтра используешь. Наклеишь и всё. И я не шучу. Ты что, хочешь рисковать? Чтобы кровь протекла через джинсы, и все увидели? Хочешь? — Тэхён помотал головой, и Чимин потряс перед ним прокладкой. — Тогда используй.       — Я не девчонка.       — Нет, конечно, но тебе это нужно. А сейчас ты ведёшь себя как ребёнок, — Тэхён смотрел на прокладку. Он прекрасно понимал, что друг говорил правду, однако сама мысль о том, чтобы использовать вот это — отлепить бумажку и приклеить к трусам — была словно финальный удар. Сначала сам акт, потом боль и осознание, что друг теперь в курсе, а теперь ещё натянутая внутри пружина отвращения и стыда. — Я оставлю её здесь, где нашёл. Будь умничкой и используй её завтра, ладно?       — Хорошо.       — А теперь иди в кровать, — Тэхён ещё несколько секунд смотрел на Чимина, потом перевёл взгляд на бардак на полу: розоватая лужица воды, заляпанное кровью бельё. Прямо будто место преступления с трупом. — Я тут всё уберу. Никто ничего не узнает.       Он постоял в ванной ещё немного, просто потому что не мог заставить собственные ноги двигаться, а потом всё-таки медленно направился в другую комнату, к кровати. Сев на неё, он снова почувствовал волну боли — а ещё странное тепло. Тэхён был благодарен, что друг подумал про туалетную бумагу, чем спас и бельё, и простыни. Потребовалось приложить усилия, однако он смог лечь на бок и натянуть одеяло на бёдра. Кожа на ощупь была липкая, и накатывало странное головокружение, пока он смотрел на лежащего совсем недалеко, на соседней кровати Хосока, который безмятежно спит, пока сам он лежит, истекает кровью, а Чимин убирает за ним ванную.