Братство

      Открыв глаза, Чимин первым делом увидел прямо около своего лица тёмно-каштановые волосы. Разметавшиеся по подушке локоны на вид казались мягче хлопка, а их концы немного слепились, прямо как ресницы. Несколько секунд он просто смотрел на это, пока мозг просыпался, а потом почувствовал какое-то движение — по его телу будто вели чужие пальцы, и прежде, чем он успел повернуть голову, чтобы посмотреть вниз, пальцы сменились на ладонь, а ладонь потом и на руку, которая аккуратно опустилась на грудь. Чимин лежал на спине, голова у него была повёрнута в сторону, поэтому он аккуратно посмотрел вниз. У него на груди лежала слегка загорелая рука, чуть поцарапанная с тыльной стороны — особенно около костяшек, только что зажившая кожа на которых оказалась где-то чуть более розоватой, а где-то бледной по сравнению с остальной рукой. Он поднялся взглядом по ладони вверх до запястья, потом до предплечья, до локтя и выше, но до плеча дойти не смог, потому что обзор загораживала голова с теми же самыми спутанными тёмно-каштановыми волосами, которые лежали на подушке. И тогда он понял, что это никто иной как Тэхён.       Чаще всего в дороге они делили кровать друг с другом, однако раньше Чимин никогда не просыпался в таком положении — обычно потому что друг просыпался ещё до того, как он открывал глаза. Если Тэхён не раскидывался по кровати, занимая всё свободное место, то чаще всего спал к нему спиной, поджав ноги, и таким образом, несмотря на свой рост, не занимал много пространства снизу, однако обнимал подушку и на второй лежал головой. Тэхён никогда не прижимался к его спине, лицом не утыкался в плечо и не закидывал на него руки, а оставался на своей половине. Однако этим утром Чимин проснулся и обнаружил, что друг практически переполз на его сторону — при этом зарылся лицом в плечо, крепко прижал к себе руками, и ногами явно обхватил его ноги, потому что Чимин ощущал на них вес, хоть и не мог посмотреть вниз и проверить.       Это из-за прошлой ночи.       Чимин был вовсе неглупым. Он понимал, что застал Тэхёна в чрезвычайно компрометирующей ситуации, и что ему реально не стоило входить тогда в ванную. Однако когда он услышал, как сначала открывается дверь, а потом как кто-то передвигается по комнате, то просто не смог удержаться и не подняться проверить. Рядом на кровати оказалось пусто — автоматический знак, что обратно в комнату прокрадывается Тэхён, а не кто-то другой из ребят. Он вспомнил, как Сокджин утром после первого дня путешествия спрашивал, не несёт ли Тэхён с собой ничего эдакого в рюкзаке, и из-за этого вылез из кровати и отправился проверить: Чимина переполнило любопытство и страх, что у друга может — только может — оказаться нечто похуже дешёвого пива. Наркотики, например. Вот поэтому он и завалился за ним в ванную, где увидел такую абсурдную и шокирующую сцену, что сначала даже верил, что до сих пор спит.       Он увидел Тэхёна перед раковиной со спущенными до щиколоток джинсами и в футболке, которая не могла прикрыть пропитанное кровью нижнее бельё.       Чимин раньше никогда не видел так много крови — он сам никогда настолько сильно не калечился. По сравнению с этим после воткнувшегося в его руку осколка бутылки соджу крови у него пролилась всего капля, а разбитая и раздутая губа Чонгука казалась просто ссадиной. Даже его кровоточащий палец после того, как двое мальчишек рассекли его кухонным ножом, был просто пустяком по сравнению с тем, что Чимин видел перед собой сейчас. Мягкий белый хлопок его трусов настолько пропитался кровью, что оказался даже на ощупь влажный — большая часть красного собралась сзади и внизу около бёдер. Чимин почувствовал, как подушка выпала из рук. Он не мог сделать ничего, а лишь растерянно хватал ртом воздух, и в этот момент Тэхён обернулся и посмотрел на него с самым испуганным выражением лица, которое Чимин когда-либо видел. Друг походил на кролика в западне, а он даже не мог удивляться — только заикался, пытаясь что-то сказать, когда его припёрли к стенке и пригрозили убить. Вот тогда следовало уйти и забраться обратно в кровать, но Чимин просто не мог оставить друга разбираться с этим в одиночку.       Тэхён продал своё тело ради того, чтобы завтра друзья не проснулись с парой тысяч вон на всех, и собирался хранить это в секрете, пока он не вошёл в ванную и не обломал ему все планы.       Чимин смотрел на уткнувшуюся ему в грудь голову, на спутанные пряди. Он потянулся рукой, поправил их, и тогда же заметил повреждённое место, из которого явно вырвали приличное количество волос — воспалённый красный след, напоминающий незарубцевавшуюся кожу с розовой каёмкой по краям. Он ночью очистил её антисептиком, и если проведёт эту процедуру ещё несколько раз, то никакая инфекция в неё не попадёт. Если бы повреждение не находилось в таком неудобном месте, то Чимин налепил бы пластырь, что в данном случае не представлялось возможным. Смотреть на рану было жутко, а ведь это даже не самая худшая часть.       Ночью Чимин был уверен, что друг не позволит отмыть с себя остальную кровь, думал, что Тэхён будет спорить, а потом, может, ещё и затрещину даст, прямо как отец, когда пытается убедить его в своих словах. Однако Тэхён так не поступил. После слабой попытки натянуть трусы обратно он сдался и разрешил себе помочь. Он был похож на маленького ребёнка — Чимин сначала испугался, что у друга шок, но потом быстро сообразил: Тэхён просто слишком устал и стыдился, чтобы сопротивляться, и именно поэтому подчинился. Чимин за долгие годы дружбы много раз видел его и других ребят голыми — они все привыкли спокойно раздеваться, чтобы переодеться или вымыться у друзей дома или в отелях во время поездок. Поэтому нагота Тэхёна (не считая футболки) его совершенно не смущала, однако друг не её пытался спрятать, а нечто совершенно другое.       Чимин не многое знал о том, как остановить кровотечение, если не брать в расчёт давления на рану — знание базовое, но в случае вчерашней ночи неприменимое. Он никак не мог остановить кровь, которая иногда стекала по внутренней стороне бёдер друга, и только аккуратно вытирал красные разводы полотенцем. Чимин понимал, что такого сильного кровотечения у Тэхёна быть не должно, если только он реально не позволил мужчине из бара обращаться с собой грубо и навредить. Однако, вымыв друга, Чимин пришёл к выводу, что это не Тэхён виноват в случившемся, а, скорее, его неспособность ни на что повлиять. Потом он задумался про швы, которые могут потребоваться для подобных повреждений, но тут даже размышлять было бесполезно: швы означали поход в больницу, для больницы требовались деньги или страховка, а у них не было ни первого, ни второго. Тэхён бы ужасно разозлился, если бы друзья потащили его в клинику после того, как он пережил такой ужас, и им выставили счёт с суммой в три раза больше той, что он получил. Чимину бы тогда пришлось сгонять в пару баров тоже немного подзаработать.       Мальчишка пошевелился на кровати с тихим стоном, который напомнил о том, как он всхлипывал ночью, как просил прощения снова и снова, хотя извиняться ему было не за что, и внезапно Чимин похолодел. Тэхёна застали в одной из самых ужасных ситуаций, в которых только можно оказаться, но он всё рассказал и показал, что означало одно: он ему доверяет. Однако стоило ли доверять, если Чимин так много по жизни лажает? Не то чтобы у Тэхёна был выбор — он сам вломился в ванную как идиот…       Но теперь он лажать не собирался, потому что, как и в ситуации с Юнги, не собирался ничего никому рассказывать. Ожог на внутренней стороне локтя старшего мог быть тревожным знаком, но секрет о его вероятном селфхарме по сравнению с тэхёновым казался довольно незначительным. Самое плохое, что могло произойти с Юнги — кто-нибудь ещё мог заметить ожог и спросить его об этом, прямо как почти сделал Тэхён, спасая Чимина от необходимости нести это бремя в одиночку. Но тут подобного не произойдёт. Никто не заметит ничего, что может раскрыть события прошлой ночи, потому что они будут хранить это в строжайшей тайне.       Чимин снова потянулся рукой, чтобы поворошить Тэхёну волосы, и тот выдохнул, после чего перекатился на спину. Открыл глаза, посмотрел на потолок, потом повернул голову к двум спящим на соседней кровати друзьям. И после посмотрел на Чимина.       — Доброе утро, — прохрипел. — Ты почему в такую рань не спишь?       — Ты меня разбудил, — ответил Чимин. — Ткнул меня головой, да ещё и чуть не задушил, — Тэхён немного подумал, после чего перевернулся на живот, слегка поморщившись, сложил руки на смятых простынях и пристроил на них подбородок, чтобы смотреть прямо на Чимина. Тот видел уже наливающийся на его правой скуле коричневый синяк с желтоватыми краями, который тянулся до самого уголка глаза. — Ты в порядке?       — Не особо, — Тэхён попытался лениво повести плечом, из-за чего ключица под его кожей сильнее выделилась. — А ты?       — Наверное, — он смотрел на друга, но тот перевёл взгляд на подушку, где всего пару минут назад были рассыпаны его волосы. — Глупый вопрос, правда. Очевидно, что после вчерашнего ты не можешь быть в порядке.       — Со мной такое уже случалось, — ответил Тэхён шёпотом, — и нормально, выжил, — Чимин поинтересовался, было ли когда-нибудь так жёстко, как прошлой ночью. Тэхён, казалось, не хотел прямо отвечать. Сначала он рассматривал подушку, потом снова повернул голову к двум спящим мальчишкам. — Да, было, — Чимин задался вопросом, как Тэхён вообще умудрился справиться с таким в одиночку, когда он не помогал ему вымыться и не убеждал, что всё в порядке. Даже представлять не хотелось. Друг некоторое время молча смотрел на Хосока — тот лежал на спине, накрывшись одеялом до пояса, и видно было только его затылок и мягко опускающаяся и поднимающаяся в ритм дыханию грудь. — Пиздец полный, да?       — Что пиздец полный?       — Что я приполз обратно в хостел весь в крови, зализал раны, а в следующий раз, когда буду в отчаянии, то снова так поступлю, — в словах Тэхёна слышался какой-то яд, горькая ненависть к себе.       — Я так не думаю, — тихо ответил Чимин, принявшись вертеть в пальцах край одеяла, разглаживая складки на хлопке. — Думаю, это знак, что тебе нужна помощь, и что у тебя не было выбора. Но теперь ты знаешь, что это не так.       — Ты о чём?       — Теперь ты знаешь, что у тебя есть друг, который всё понимает, который не хочет, чтобы ты снова пострадал, — Тэхён повернул голову и посмотрел на Чимина, уложившись щекой на сложенные руки, отчего синяк стало не видно. — Я не хочу, чтобы с тобой происходила такая жесть, Тэ, ни с кем из нас. Блин, да я не хочу, чтобы такое вообще с кем-то происходило.       — Как думаешь, ребята бы злились, если бы узнали?       — Думаю, они бы расстроились, что ты зашёл так далеко и пострадал. И очень бы переживали за твоё ментальное и физическое состояние. Они могли бы злиться. Но злиться не из-за отвращения, ничего такого, а просто… корили бы себя, потому что тебе пришлось на такое пойти, понимаешь? — Тэхён что-то тихо промычал. — Ты поэтому никому не рассказываешь? Думаешь, разозлятся?       — Я боялся, что вы просто вышвырнете меня на улицу.       — С чего нам так поступать? — искренне удивился Чимин. Тэхён не ответил. — Тэ…       Он хотел сказать другу что-то успокаивающее, отвлечь от тяжёлых мыслей, однако в этот момент послышался посторонний звук: Чонгук слез с кровати и отправился в ванную. Спустя минуту оттуда раздался шум спускающейся в унитазе воды, а потом мальчишка вернулся в комнату и снова забрался на кровать.       — Надо пойти помыться, — пробормотал Тэхён и сел.       Он пытался ничего не показывать, но Чимин видел, как друг поморщился, когда поднимался на ноги, а потом похромал в ванную. Чимин и сам сел на кровати, несколько секунд подумал, и решил тоже пойти ополоснуться. Не то чтобы он торопился — вовсе нет, просто хотел проследить за Тэхёном. Войдя через открытую дверь, он обнаружил, что тот, стоя перед раковиной, энергично чистил зубы одной рукой, а второй перебирал волосы, желая проверить рану на голове. Чимин плечом опёрся о дверной косяк — зеркало поймало его движение и сообщило Тэхёну, что за ним наблюдают.       — Поможешь придумать этому объяснение? — спросил мальчишка, указав на свою скулу, после чего брызнул себе в лицо холодной водой.       — Я во сне заехал тебе рукой, — отозвался он тут же.       Тэхён рассмеялся, вытираясь полотенцем.       — Чимин?       — А?       — Мне надо, чтобы ты кое-что проверил, — проговорил он тихо.       Чимина не надо было просить во второй раз: он потянулся рукой за спину, закрыл дверь, чтобы двое других мальчишек не вломились в ванную. Тэхён некоторое время только теребил полотенце в руках, а потом торопливо спустил нижнее бельё, и Чимин заметил, что свёрток туалетной бумаги приклеился к его коже. Друг чуть наклонился, взялся за него и аккуратно убрал.       — Как там всё выглядит?       — Эм… — Чимин растерянно смотрел на красочные синяки, которые покрывали заднюю часть бёдер и даже продолжались вокруг ягодиц, причём не светло-коричневые, как на скуле, а ярко-фиолетовые и синие. — Много синяков.       — Кровь до сих пор идёт?       — Эм… Я не хочу, — Тэхён развёл ягодицы слегка трясущимися руками. Чимин увидел кровь. То ли он пропустил её ночью, то ли она шла уже потом. — Кажется, сейчас кровь не идёт. Есть высохшая вокруг… везде, но, думаю, она уже остановилась. Это хорошо? — Тэхён не ответил, только убрал руки и положил ладони на край раковины. Чимин посмотрел на свёрток туалетной бумаги: тот оказался пропитан засохшей кровью, но хотя бы помог не запачкать бельё и простыни. Потом мальчишка со вздохом бросил бумагу в туалет. — Болит?       — Ощущение такое, будто мне сунули в задницу огромный тесак.       Этого оказалось достаточно, чтобы Чимин вздрогнул.       — А двигаться нормально?       — Нет, но я справлюсь.       Он оглянулся в сторону ванны: ночные улики до сих пор на месте. Чимин тогда замочил трусы и полотенце в ледяной воде, чтобы вывести пятна, и несколько раз постирал, однако на хлопке всё равно остались бледные следы, которые наверняка никогда не уйдут до конца. Если он убедится, что другие ребята этого не увидят, то они могут сохранить всё в тайне.       — Пойдёшь первый в душ?       — Не могу я в душе мыться. В таком состоянии я там свалюсь, — прохрипел Тэхён.       — Тогда наберу для тебя ванну, — Чимин быстро заткнул слив пробкой и включил горячую воду. — Тут где-то должно быть простое мыло. Ты же не хочешь, чтобы какая-нибудь ароматизированная фигня с алкоголем раздражала тебе кожу, правда?       — Просто залей мне в зад антисептик и всё.       — Лучше не буду, — возразил он, снова копаясь в шкафчике под раковиной. Убедился, что прокладка лежит на видном месте, чтобы Тэхён её не пропустил, однако никакого мыла не нашёл. — Эм… Ну, просто водой ведь тоже можно промыть… повреждённые участки, наверное, — друг закрутил кран, неловко забрался в ванну, после чего бросил футболку на пол и с головой погрузился под воду. Потом вынырнул и с шипением прижал ладонь к тому месту, где была рана. Чимин немного понаблюдал за ним, а потом двинулся к двери. Около неё остановился: — Если что-то понадобится… просто позови меня.       Когда друг кивнул, он открыл дверь и вернулся в комнату, где обнаружил Хосока, который уже сидел на краю кровати и тёр глаза.       — Чёрт, — простонал он, а потом опустил руки на колени.       Судя по его виду, головная боль была на месте — это уже как минимум третий день с начала путешествия, когда у Хосока болит голова, насколько Чимину было известно.       — Ты в порядке? — друг пожал плечами, а потом негромко пробормотал что-то, похожее на «замечательно».       Чимин сел лицом к нему на свою кровать. Вскоре Хосок оторвал взгляд от ковра и посмотрел на него:       — А Тэ где?       — В ванной.       — А дверь почему закрыта?       Чимин посмотрел на дверь, поднял руку и принялся перебирать в пальцах воротник футболки, в которой спал.       — Я… просто закрыл её по привычке, — оправдался он неловко. Хосок громко зевнул, потом поднялся на ноги. — Куда ты идёшь?       — В ванную, — он вытащил свой рюкзак, заметно поморщившись от головной боли.       — Но там же Тэ…       — Я его голым видел миллион раз. Уверен, ему пофиг.       Чимин прикусил губу, раздумывая, что вообще он может сказать, чтобы остановить Хосока, но он не успел ничего придумать — тот уже приближался к ванной.       — Чёрт…       Он ждал, когда же раздастся громкий крик, когда дверь снова распахнётся, когда мальчишка вылетит оттуда и потребует знать, почему Чимин не разбудил его ночью и ничего не рассказал. Однако прошла минута — и ничего. Послышался шум спускаемой унитазом воды, потом несколько секунд текла вода из крана, а после этого Хосок вернулся в комнату, бросил рюкзак на пол и залез с ногами на кровать.       — Скучно, — заявил он после пары секунд тишины.       Он явно не заметил ничего неладного. Чимин предположил, что друг либо слишком уставший, либо попросту не обратил внимания на слегка подкрашенную кровью воду в ванной, где сидел Тэхён.       — Скоро снова отправимся в путь, вот тогда не будет скучно.       — Нет, тогда я буду уставшим и злым.       — И адски горячим, — добавил Чонгук, перекатившись на бок, чтобы посмотреть на них обоих. — Не забудь про это.       — Спасибо, ты и сам выглядишь неплохо, — отозвался тот.       Младший легонько ущипнул его за руку.       — Как же много приходится идти, — тихо протянул Чимин. — Я так скучаю по машине.       — Мы все по ней скучаем, — согласился Чонгук. Однако Чимин думал о ней по совершенно другой причине. Он думал о том, как обитые кожей сиденья могли бы спасти Тэхёна от долгого хромания по улицам и дорогам. — Тэ в душе?       — Ванну принимает, — ответил Хосок. — Жаль, а то кому-нибудь можно было бы искупаться вместе с ним, чтобы было быстрее, но я не собираюсь принимать вместе с Тэ ванну. С кем-то из вас — может быть, но не с ним.       — Почему не с ним? — полюбопытствовал Чимин.       — Просто потому что. Я не обязан объяснять.       — Неужели я слышу в твоём голосе смущение, Чон Хосок? — протянул Чонгук с широкой ухмылкой. Хосок на это несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь придумать, как парировать. — Чего же ты смущаешься?       — Ничего.       — Что-то не верится.       — Заткнись, Куки.       — Он прав, — усмехнулся Чимин. — Ты действительно покраснел. Почему?       И Хосок даже реально потянулся ладонями к щекам, желая проверить, чем заставил ребят рассмеяться.       — Неправда, — ответил он недовольно. — Вы просто пытаетесь развести меня на реакцию, но я не смущаюсь, — младший на это заметил, что уже своими словами он среагировал, и Хосок возмущённо фыркнул: — А что я должен был сказать?       — Почему ты не стал бы купаться с Тэ. И ещё почему ты никогда не спишь с ним в одной кровати, — Чонгук упёрся подбородком на свою ладонь. — Вот что ты должен был сказать.       — Я не обязан ничего объяснять.       — Да ладно тебе. Мы же здесь все друзья, можем говорить о чём угодно. Правда, Чимин?       — Верно, — кивнул он, всё это время не прекращая думать, что они с Тэхёном хранят секрет, о котором никогда не заговорят.       — Вы знаете, что вы два мелких засранца? — буркнул Хосок, а потом покосился на закрытую дверь ванной. — Реально хотите знать причину, да? — Чонгук кивнул. Он немного помолчал. — Я думаю, что… Ну, не просто думаю, а даже знаю, что нравлюсь Тэ.       — Нравишься? — младший прищурился. — В смысле как… влюблённость?       — Да, именно в этом.       — Ладно. Но почему ты его избегаешь?       Хосок глубоко вдохнул. Выдохнул.       — Дело не только во влюблённости, Куки. Тут вообще всё запутанно.       — А он тебе что-нибудь говорил? — тихо спросил Чимин. — Или может… целовал тебя?       — Да, было когда-то, когда он немного выпил. Потом на следующий день списал это на алкоголь, но я не знаю. Не думаю, что Тэ был такой уж пьяный. Подозреваю, что он просто притворялся.       — А с начала нашего путешествия он тебя целовал?       — Один раз, когда мы забрались на тот грузовой поезд. И именно поэтому я не хочу слишком с ним сближаться. Потому что понятия не имею, что думать по поводу всего этого, — на несколько секунд комната погрузилась в тишину. Никто не знал, что сказать, но потом из ванной послышался звук уходящей в канализацию воды, и Хосок поднялся на ноги: — Пойду в душ.       Улица впереди превратилась в очередную узкую дорожку — прямо как та в Сеуле, на которой они толпились примерно неделю назад, когда Тэхён шёл впереди, за ним бодрым и уверенным шагом поспевал Чонгук, потом Чимин, а в конце Юнги, забравшийся на ограду только из-за того, что его подкалывали по поводу роста. Сейчас же Чонгук счастливо шагал первый, иногда проводил пальцами по сетке ограды сбоку и напевал себе под нос. Даже из этой тихой мелодии было понятно, что голос у него весьма приятный. Чимин гадал, добавит ли мальчишка слова. Песня могла бы их всех приободрить, учитывая, что компанию окутывала какая-то мрачная атмосфера.       Трое старших шли чуть впереди Чимина — вместе, как всегда. Ему пришло в голову, что они смахивают на группку бабушек, которые сидят на скамейке в ожидании автобуса. Он озвучил эту мысль, в ответ получил несколько коротких смешков, однако даже это не помогло. Настроение всё равно оставалось подавленным — из-за всего в целом, но в основном из-за Тэхёна и его тяжёлого секрета, который теперь приходилось нести и ему. Сзади всего в нескольких шагах топал Хосок. Несмотря на головную боль, отставал он не так уж сильно, и вообще пребывал в приподнятом настроении: держал голову ровно, а не смотрел себе под ноги на асфальт; периодически говорил что-то, чтобы разбавить окутывающее ребят молчание. Этим обычно занимался Тэхён, но сегодня он был не в духе, хотя остроумные комментарии отпускать не прекратил, чтобы не привлекать к себе слишком уж много внимания. Вообще, в его поведении не было ничего чересчур подозрительного, однако Чимин никак не мог избавиться от ощущения, будто всё очевидно — по факту, он просто нервничал, что кто-нибудь из друзей заметит неладное.       Даже не было возможности поразмышлять о вероятной влюблённости, про которую рассказал утром Хосок — слишком уж он был занят тем, что следил за Тэхёном: проверял, что друг держится на ногах, и что на его джинсах не проступает кровь.       Он был уверен, что Хосок от него что-то скрывает, однако не собирался влезать и впутываться ещё и сюда — ему и так с головой хватало секретов Юнги и Тэхёна, поэтому оставалось лишь наблюдать за другом издалека и таким образом выяснить, что же это за тайна. Хосок всегда уносил свой рюкзак с собой в ванную, когда шёл мыться — эта черта в его поведении запомнилась Чимину сильнее всего. Да блин, он даже сегодня утром сделал это прямо у него на глазах.       Интересно, почему?       Той ночью, пока они все спали в вагоне, двое друзей бодрствовали. Почему? Им мешало уснуть грохотание поезда, или причина заключалась в другом? Могло ли это быть связано с секретом Хосока? Они разговаривали, пока остальные отдыхали? Если так, то о чём? Может, Тэхён первый начал разговор, подготовил друга, а потом поцеловал? Чимин понятия не имел, что там произошло на самом деле, но мог представить, как Тэхён проснулся, увидел, что Хосок не спит, и воспользовался шансом. Поцелуй в грузовом вагоне направляющегося чёрт знает куда поезда во время грандиозного приключения, которое пошло совершенно наперекосяк. Это даже в определённой степени романтично, прямо как в романе или кино. Но посчитал ли это милым жестом Хосок? Или действия друга не пришлись ему по душе?       «Ну, — подумал Чимин, опустив взгляд на свои ноги, — если бы ему не нравилось, то не было бы несколько поцелуев, ведь так?»       — Господи, как голова болит, — снова нарушил тишину Хосок.       — Действительно, — буркнул Чимин.       — Пить хочешь? — Сокджин обернулся и потряс наполовину полной бутылкой. Мальчишка согласно промычал что-то, взял бутылку и сделал большой глоток. Чимину казалось, что вода внутри тёплая, но это лучше, чем ничего, да и у Хосока претензий не возникло. — Тэ, ты в порядке?       — Я? Лучше не бывает, — отозвался Тэхён. Потом с тихим стоном подкинул рюкзак на плечах. — Я в поря-а-дке.       — Чимин?       — А? — он вынырнул из своих мыслей, поднял взгляд и увидел, что Сокджин, которому Хосок уже отдал бутылку, вопросительно смотрит на него. — Извини, что?       — Ты в порядке?       — Да-да, — Чимин энергично закивал. Даже для собственных ушей оптимизм в голосе звучал фальшиво. — Всё хорошо. Просто жара жуткая.       — Да, чёрт побери, ты прав — согласился Юнги, не оглядываясь.       — И при этом на тебе до сих пор ни следа загара, — заметил Намджун, посмотрев на почти болезненно бледное лицо друга. — Однако нам предстоит провести в дороге ещё несколько часов, и мы вполне можем этого добиться.       — Я никогда не загорю, — пожал Юнги плечами. — Я обречён выглядеть как труп до конца своих дней, что, в принципе, довольно логично, потому что именно так я обычно себя и чувствую.       — Если одеть тебя в чёрное, — подал голос шагающий по бордюру Чонгук, — и накрасить глаза подводкой, то ты сойдёшь за эмо-школьника.       — Это больше твой стиль, Куки. А я люблю свой рок в таком же состоянии, в котором сейчас панк: в мёртвом.       — Эй, урод, панк не умер! — прокричал Тэхён, в ответ на что раздался смех.       — А как бы хотелось… — буркнул Юнги.       Чимин перевёл взгляд с его затылка на Сокджина, который шагал, чуть повернувшись, чтобы можно было посматривать назад. На мгновение их взгляды пересеклись. Чимин приподнял бровь в немом вопросе, однако старший просто покачал головой, а потом отвернулся, в это время крепко закручивая крышку бутылки. Неужели он понял, что что-то не так? Если кто-то из ребят и заметит неладное, то Сокджин — самый худший вариант, потому что он ведь по-любому докопается до правды. У него была чудесная привычка появляться буквально из ниоткуда и влезать в разговор, а потом выпаливать неожиданный вопрос, который застаёт всех врасплох. Так случилось, когда Тэхёна впервые арестовали за какое-то мелкое правонарушение, и он им не рассказал; это произошло, когда Чонгук год назад завалил экзамен по английскому; и Чимин тоже был на месте жертвы. Он знал, что попал бы прямиком в ловушку. Это не то что братский подход Намджуна, который пытался выстроить достаточно доверительные отношения, чтобы с ним не боялись поговорить; не отточенная до уровня искусства прямолинейность Юнги — о нет, Сокджин обладал фантастической способностью видеть всё по лицу человека и вытягивать информацию, прилагая минимум усилий. Естественно, он это делал всегда тэт-а-тэт и с доброжелательной улыбкой, которая ещё сильнее обезоруживала.       Придётся на всякий случай не оставаться с ним один на один. Чимин внутренне порадовался, что не делит с Сокджином комнату, а то была бы просто задница.       Через несколько минут он начал замечать, что Тэхён идёт всё медленнее и медленнее, и сам сбавил шаг, чтобы сравняться. Разрыв между ними двумя и остальными ребятами значительно увеличился — а Чонгук на бордюре шагал ещё дальше, и его голос нёсся вдоль узкого тротуара. Наконец-то Чимин услышал, как он поёт. Тэхён ни слова не сказал, когда он затормозил — никаких жалоб, приглушённого мычания. Кажется, он исчерпал энергию до такой степени, что больше не мог нормально идти, а уже просто с трудом тащился. Чимин подходил к нему ближе, пока не смог тихо заговорить, чтобы не услышали другие:       — Тэ? Эй, Тэ?       — Да?       — Плохо выглядишь.       — Пошёл ты, Пак Чимин. Я ослепителен, как… как солнце.       Он опустил голову. Слипшиеся от пота прядки волос повисли у него перед глазами. Чимин видел, как губы Тэхёна подёргивались от боли, и потом не выдержал:       — Ты не должен идти в таком состоянии, — друг с сарказмом возразил, что у него нет выбора, да таким голосом, который больше смахивал на всхлип. — Я знаю, что нет выбора, но…       Тэхён остановился и реально уже наклонился вперёд, уперевшись ладонями на бёдра. Дышал тяжело, а ещё Чимину не нравилось, как неустойчиво он стоял на ногах. Тэхён выглядел так, будто вот-вот свалится на землю, и до конца тротуара явно не дойдёт — не говоря уж про следующий город. Даже не успев подумать о том, что делает, Чимин встал перед другом, чуть присел и указал на свою спину:       — Забирайся.       — Рюкзак, — пробормотал тот. Он быстро скинул рюкзак с одного плеча, оставив его висеть на другом. — Не буду я этого делать, понятно, Тупица? Просто…       — Хватит звать меня тупицей и залезай. Ты хочешь, чтобы все подошли и начали спрашивать, что случилось?       Остальные всё ещё беззаботно шагали впереди, не осознавая, что они двое остановились, но пройдёт совсем немного времени, прежде чем кто-нибудь из друзей обернётся и увидит, как Тэхён практически валится с ног и отказывается забираться ему на спину.       — Я слишком тяжёлый. Да и сумка у меня…       — Тэ, просто поверь мне, ладно? Я тебя не уроню. До сих пор ты мне доверял, так почему бы не сделать это и сейчас?       Кажется, слова убедили упрямого мальчишку, потому что Тэхён тяжело вздохнул и забрался ему на спину, крепко обвив руками за шею. Чимин подхватил его руками под бёдра, чтобы он не сорвался. Груз из его тела и двух сумок получился значительный, нести его было не так уж легко, но он знал, что справится. Обязан был справиться, ведь не мог же он заставить друга ещё много миль ковылять по дороге, пока тот не свалится без сил.       — Я просто обожаю создавать всем неприятности, скажи же? — выдохнул Тэхён ему на ухо, когда Чимин снова выпрямился и зашагал вперёд.       — Мы их достаточно вместе создаём, — ответил он. — И, как ты вечно повторяешь: это не весело, если легально.       — Я думаю пересмотреть свой девиз, — друг усмехнулся. — Потому что этот, конечно, не самый умный.       — А с каких пор ты умным стал? — подколол его Чимин. И даже несмотря на то, что он нёс его на спине, Тэхён всё равно вытянул одну руку и взъерошил ему волосы. — Как ты себя чувствуешь? Нормально? Кровь не идёт?       — Не знаю. Всё болит. Не могу так сказать.       — Дерьмово.       — Прямо с языка снял, Тупица.       Хосок обернулся. Заметив, что Чимин несёт друга на спине, он остановился, подождал, пока они нагонят, спросил, помочь ли с рюкзаком, а после того, как Чимин скинул рюкзак с плеча, он забрал его. И в следующую секунду тротуар подошёл к концу. На много километров вперёд тянулось широкое шоссе, по обеим сторонам стояли рекламные щиты и дорожные знаки, железными деревьями вдоль дороги возвышались телефонные вышки с толстыми проводами, на которых сидело так много птиц, что они аж провисали под их весом. Чимин теперь нагнать друзей не мог, поэтому спокойно шёл там, где они прошли несколько минут назад — не ленивой прогулочной походкой, но близко к ней. По этой причине Хосок, у которого в руке покачивалась его собственная сумка, а на одном плече висел рюкзак Чимина, ушёл вперёд, снова увеличив расстояние между ними.       — Тэ? — тот хмыкнул, дав понять, что слушает. — С Хосоком всё в порядке? — Чимин даже почувствовал, как Тэхён после этого вопроса у него на спине весь напрягся. Сбоку был виден только изгиб его челюсти и спутанные тёмные волосы, поэтому он смотрел ровно вперёд. А потом Тэхён уточнил, что он имеет в виду. — Ну я про все эти его головные боли.       — И с чего бы мне знать?       — Вы с ним довольно близки, вот я и предположил, что ты можешь быть в курсе, — Чимин размышлял о том, что Хосок рассказал утром в хостеле, но решил, что к этой теме подойдёт чуть позже. Сейчас была другая, более важная. — Вы же лучшие друзья. Он в последнее время очень тихий, а раньше был такой же взбалмошный и громкий, как ты…       — Почему у него самого не узнаешь?       — Тэ…       — Он может сказать, если спросишь, — Чимин заметил, что Тэхён говорит так, будто ему есть что скрывать, и друг на спине поёрзал. — Что мне такого скрывать?       — Например то, что случилось в поезде, — уверенно выдал Чимин. — Думаю, такое ты бы захотел утаить, — Тэхён ничего не ответил. Было практически слышно, как его мозг жужжит от мыслей, пока он пытается придумать, что сказать. — Я только хочу знать, в порядке ли он. Тебе не надо рассказывать мне ничего другого, а просто…       — У него из-за лекарств болит голова.       Чимин поинтересовался, для чего лекарства, однако не дождался от Тэхёна больше ни слова, поэтому вздохнул и перевёл взгляд на шагающих впереди друзей, которые до сих пор шли и ни о чём не подозревали — а Юнги с Намджуном, судя по жестикуляции, разговаривали.       — Хочешь поговорить про поезд? — спросил он тихо.       — Про что конкретно?       — Про Хосока и твои чувства к нему, — от друга, который теперь уткнулся ему подбородком в изгиб между шеей и плечом, снова молчание. — Знаешь, если ты действительно в него влюблён, то стоит ему просто сказать. Будь откровенен, признайся и…       — А расскажи мне о вас с Юнги, — вдруг перебил Тэхён.       На какое-то мгновение Чимина вопрос настолько сбил с толку, что он даже не мог осознать его смысл.       — Погоди, что?       — Почему ты сам не признаешься?       — Признаюсь в чём?       — Один из вас влюблён в другого. Я, правда, не уверен, кто именно, — заявил друг. — Так скажи мне: кто это?       — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — Чимин почувствовал, как внезапно начинают нагреваться щёки. Почему они это делают? Вопрос ведь его не смутил, однако лицо почему-то горело, и если Тэхён повернётся и заденет его своей щекой, то тоже это ощутит. — Сильно ты, однако, от моего вопроса уклонился…       — Да ладно тебе, я же не один замечаю… — Чимин перебил Тэхёна, попросив уточнить, что он имеет в виду. — Между вами же невооружённым глазом виден флирт. Лёгкий, но он есть. Так почему ты отказываешься об этом говорить, и при этом требуешь, чтобы я признался? — Чимин повернул голову. Тэхён решительно поймал его взгляд. — Ты ведь знаешь, что такое флирт, Тупица?       — Очень смешно, Тэ.       — Это всё, что между вами происходит? Только заигрывания? Или было что-нибудь ещё?       — Это не я тут притворяюсь пьяным, чтобы целовать мальчиков в багажных вагонах поезда, — возмутился Чимин, и некоторое время Тэхён молчал. А потом он почувствовал, как мальчишка трясётся у него на спине от смеха. Чимин улыбнулся сам себе и добавил: — Это ты, Тэ.       — А если серьёзно, между вами двумя правда ничего нет? Совсем ничего?       — Не думаю…       — Это как?       — Ну, не знаю, — он бы пожал плечами, если бы на них своим весом не давил друг. — Я тут только минуту назад обнаружил, что мы флиртовали, — Тэхён усмехнулся ему в ухо. — А в каком смысле ты не один замечаешь? Вы что… обсуждали нас с ребятами?       — Ну не то чтобы обсуждали. Но Юнги ты явно сильно нравишься, Тупица. Он всегда спрашивает про тебя, всегда смотрит, чтобы мы с Куки тебя сильно не донимали, ну и всякое такое. Помнишь же, как он на Куки наехал в депо? А всё из-за того, что ты слегка поцарапался. Вот он вечно так, и я не думаю, что ты вообще это замечаешь. Для тебя такое поведение кажется совершенно нормальным, но мы всё видим и гадаем, видит ли Юнги, или для него такое тоже в порядке вещей…       — Проявление повышенного интереса к другу не значит, что человек в него влюблён, — заметил Чимин, а потом добавил: — И вообще, это ерунда. Юнги ведь намного ближе с Сокджином и Намджуном.       — Вот видишь? Ты реально не замечаешь, — Чимин в ответ смог только растерянно нахмуриться. Спустя одну-две минуты молчаливого пути на том же расстоянии от остальных Тэхён вздохнул: — Ты знал, или он сам рассказал?       — Хосок мне рассказал. Вернее, нам с Куки, но только после того, как мы на него надавили. У меня и раньше были подозрения. Ну знаешь, ты всегда лезешь к нему и дурачишься, и всё как бы в шутку, но говоришь при этом довольно… непристойные вещи, и иногда подкаты с твоей стороны не выглядят наигранными. Будто ты притворяешься, что это шутка, только чтобы оценить реакцию Хосока и остальных перед тем, как реально рисковать, — Тэхён тихо хмыкнул, обдумывая сказанное. — Так что я не удивился, когда узнал про поцелуи.       — Я такой предсказуемый, да?       — А я думаю, это мило, — Тэхён поинтересовался, о чём он. Чимин смущённо усмехнулся: — Ну, поцелуй в вагоне поезда показался мне довольно милым.       Друг ничего не ответил. После значительного времени, проведённого в молчании, он будто бы собирался снова заговорить, но в этот момент обернулся Юнги, мегафоном сложил руки около рта и крикнул:       — Чимин, Тэ, шевелите булками побыстрее!       Когда они обустроились в следующем хостеле, цвет неба ещё даже не начал меняться — сверху до сих пор стелилась голубая пастель с раскиданными то тут то там облаками, и висящее на ней солнце только близилось к горизонту, а не закатывалось за него. Глянув на маленькие часы в комнате, Чимин обнаружил, что было лишь шесть вечера — это всё объясняло. Солнце будет ярко светить ещё час или два, прежде чем начнут появляться первые оттенки оранжевого. Он точно не знал, остановились они тут так рано из-за состояния Тэхёна или нет, но готов был на это поспорить. Чимин несколько часов нёс друга на спине, потом Намджун предложил свою помощь. Тэхён сначала возмущался, но после сдался, и Чимин передал старшему эту странную живую ношу. Он после этого всё равно далеко не отходил и следил, чтобы Намджун не задавал слишком много вопросов, однако тот не спрашивал ничего необычного или подозрительного — только поинтересовался, болит ли у Тэ живот, есть ли у него таблетки, и не потянул ли он мышцу, когда они втроём баловались в комнате, пробуя ради прикола глупые гимнастические упражнения.       Ничего близкого к правде. Пока что они были в безопасности.       Тэхён, оказавшись в комнате, сразу же доковылял до ближайшей к двери кровати и упал на неё — даже обувь не стал снимать, а просто завалился, и лежал совершенно неподвижно, как труп. Через пару секунд обувь с него стянул Хосок, и мальчишка со стоном подтянул ноги на одеяло — со стоном от удовольствия или от боли, определить было невозможно. Чонгук посидел в комнате секунды три, потом объявил, что хочет прогуляться, и тут же вышел, не сказав больше ни слова. Дверь за ним захлопнулась. Чимин ждал расспросов со стороны Хосока, однако тот лишь молча сидел на краю кровати.       Поэтому он решил на пару минут заглянуть в другую комнату и проверить, как обстоят дела там. Они весь день не ели — если не считать холодных и неаппетитных остатков от ужина на завтрак — поэтому Чимин хотел узнать, не нужно ли пойти в магазин, купить чего-нибудь, даже с радостью вызвался бы добровольцем. Он толкнул дверь, и только в следующее мгновение осознал, что попал в ловушку. В комнате сидели трое старших друзей — Намджун на диване, Сокджин на одном из низких подлокотников, а Юнги привычно ютился у окна с сигаретой в руках. Он только успел открыть рот, как его тут же перебили:       — Что, блять, произошло?       — Э… Я не знаю. Вы о чём? — Чимин посмотрел на Юнги, прекрасно осознавая, что повторяет сказанное им же ранее, а ещё почувствовал, как раздражающий румянец прямо в этот неподходящий момент начал растекаться по щекам.       — Что с Тэ ночью случилось? Он был в полном порядке, когда мы заселились в хостел, а утром уже еле бормотал и спотыкался. Что произошло? — Юнги с силой стукнул пальцем по кончику сигареты, пепел с которой упал на коричневый ковёр. — Он что, пошёл, напился и ввязался в драку?       — Не, синяков мало, — заметил Намджун. — Тэ, конечно, хорош, но в драке заработал бы явно больше одного. Так что этот вариант отметаем.       — Эм… Ребят, я правда не знаю. Просто он утром чувствовал себя нехорошо и…       — Врёшь ты отвратительно, Чимин, — низко протянул Юнги, — что сейчас даже к лучшему, потому что значительно ускоряет дело.       — Я понимаю, ты можешь не знать всего, — Сокджин сложил руки в просящем жесте, — но ты или кто-то другой должен ведь что-то знать, правда? Вот мы и решили спросить тебя, ведь за день ты больше всех помогал Тэ.       — Я помогал, потому что ему было нехорошо, но ничего не спрашивал…       — Тогда о чём вы разговаривали? — Чимин несколько секунд растерянно смотрел на друга. Он не ожидал такого. Он вошёл в комнату, надеясь сгонять за едой и избежать допроса, однако оказался в ловушке, из которой не мог выбраться. — Вы всё утро говорили о чём-то между собой. Разве он ничего тебе не рассказал? И ты тоже не спрашивал, что с ним такое?       — Нет, я спрашивал его о другом.       — И о чём же? — рявкнул Юнги.       — О Хосоке, — ответил Чимин шёпотом. — Я спросил, правда ли он влюблён в Хосока, и всё, вот весь разговор, — комнату хостела окутала мёртвая тишина. Чимину казалось, будто он совершил ошибку, выпалив это так прямо, однако, судя по всему, старших заявление застало врасплох, и он избежал дальнейших расспросов. — Я пойду на улицу. Чонгук несколько минут назад ушёл прогуляться. Я пойду за едой сбегаю…       С этими словами он развернулся, торопливо повернул ручку и вышел из комнаты. Чимин слышал, как сзади кто-то идёт вслед, слышал, как Намджун говорит оставить его в покое — судя по последующему усталому вздоху, который прозвучал перед тем, как он закрыл дверь, это был Юнги. Ну естественно, Юнги. Не просто же так Тэхён утром сказал, что он проявляет к нему значительный интерес…       Чимин вернулся в комнату, чтобы забрать ботинки, и как раз завязывал шнурки, когда Хосок поинтересовался, что он делает. Он объяснил, мол, собираюсь сходить за едой — мальчишка немного подумал, потом спросил, можно ли присоединиться. Тэхён в этот момент тихонько всхрапнул с кровати. Как оказалось, Хосок хотел прогуляться, а ещё дать другу отдохнуть, так что Чимин согласился и даже искренне порадовался компании, потому что так он не забредёт слишком далеко и не потеряется. Пару минут спустя они уже шли по парковке у хостела к главной дороге. Чонгука нигде не было видно. Некоторое время они шагали в тишине. Чимин всё ещё ждал, когда же Хосок вывалит на него кипу вопросов, однако друг не произносил ни слова, а только смотрел себе под ноги. Думал о чём-то? Или говорить ничего не хотел?       — Ты утром так и не объяснил ничего по поводу этой ситуации с влюблённостью, — сказал Чимин лишь для того, чтобы слегка оживить повисшую между ними неподвижную атмосферу.       — Ага. Я же уже говорил, что ничего не понимаю и сбит с толку, поэтому и объяснить не могу, — Хосок на целую секунду поднял взгляд, посмотрел на него, а потом снова опустил. — Почему ты спрашиваешь?       — Чтобы завязать разговор…       — Ты рассказал Тэ, да? Когда нёс его утром. Ну про то, что я говорил.       — Ну, мы как-то затронули эту тему, — ответил Чимин, — и я действительно рассказал ему про наш утренний разговор. Ты злишься? — но друг просто помотал головой со словами, что не злится. — Я думаю, Тэ действительно в тебя влюблён. Он пытался сменить тему, но по его реакции это было очевидно. Ты до сих пор в растерянности? — Хосок в ответ тихо усмехнулся. — Эй, слушай, я знаю, звучит немного странно… Тэ мне кое-что сказал, и я хочу спросить у тебя тоже, чтобы проверить.       Друг махнул рукой:       — Выкладывай.       — Он сказал, что мы с Юнги… Что мы заигрываем друг с другом, но я понятия не имею, что он имел в виду.       — Хм, — задумчиво протянул Хосок, а потом остановился, разглядывая маленький магазинчик в паре метров от них. Чимин взволнованно ждал реакции. Через минуту Хосок повернулся и посмотрел на него с усмешкой: — Ну раз уж зашла об этом речь…       — Что? В смысле?       Однако парень не ответил, а просто вошёл в магазин, и растерянному Чимину пришлось гнаться за ним. Он допытывался до Хосока, но тот игнорировал его с той же самой ухмылочкой на лице — схватил около двери красную корзинку и отправился по узким рядам минимаркета. На полках стеллажей стояло столько еды и напитков, что они лишь чудом выдерживали этот вес и не обваливались.       Что происходит? Почему оба друга так шутят? Чимин понятия не имел, но этого было достаточно, чтобы он надул от раздражения щёки, при виде чего Хосок противно фыркнул. А Чимин честно не знал, откуда у этих двоих такие мысли, и ещё немного волновался, что остальные тоже могут так считать. Чёрт, а есть ли шанс, что Юнги смотрел на него, видел этот «флирт» и просто из вежливости подыгрывал, чтобы спасти его от позора? Но у Чимина и в мыслях не было с ним заигрывать, а от одной лишь попытки выяснить, из-за каких его действий могло сложиться такое впечатление, голова чуть ли не кружилась. Это пришлось бы копаться в воспоминаниях, что накопились за многие годы их общения, а у него для такого не было ни времени, ни памяти.       Вскоре они с Хосоком уже снова стояли снаружи магазина. Друг сунул пакет себе в рюкзак, чтобы не нести его в руках; Чимин же, когда он вжикнул молнией, пришёл к выводу, что Хосок притворяется и просто так шутит — мстит за то, что он рассказал Тэхёну про их утренний разговор. Прекрасное ведь объяснение, которое идеально подходит. С этой мыслью он успокоился.       — Буду теперь аккуратнее тебе всякое рассказывать, — заметил Хосок, зашагав по улице обратно. — Кто бы мог подумать, что ты такой сплетник, Чимин.       — Я не сплетник.       — Ага, ты просто у нас любитель пофлиртовать, да?       — Хватит уже! — возмутился он, агрессивно закинув на плечи свой рюкзак. — Или правда начну сплетничать.       — Какая прелесть. Ты такой милый, — продолжил Хосок. — Копируешь его и пытаешься выглядеть круто, — Чимин заявил, мол, никого он не копирует, на что друг демонстративно закатил глаза: — Ты сигареты держишь точно так же, как Юнги, а я никогда не видел никого кроме вас двоих, кто бы так курил. Всегда соглашаешься со всем, что он говорит, и неважно, по какому поводу. Вы вечно делитесь едой и одеждой. Реально такое ощущение, будто ты на него равняешься.       — Так и есть. Я во многом равняюсь на него.       — Почему?       — Потому что он крутой, — Чимин бросил взгляд на дорогу. — Он никому не позволяет себя унижать, не то что я. Юнги вовсе не высокий и на вид не устрашающий, но при этом никогда не отступает и защищает других, если нужно. Я хочу быть таким. Не хочу, чтобы меня унижали, и не хочу быть неспособным помочь кому-то только потому, что выгляжу маленьким и слабым, понимаешь? — Хосок тихо хмыкнул в знак согласия, ничего больше не сказав. Чимин же просто смотрел на проезжающие мимо машины. — Если бы я был такой, как Юнги, то отец бы не смел так со мной обращаться. Если бы я был как Юнги, Тэ не начал бы звать меня Тупицей и не донимал бы так сильно, что теперь это подхватил даже Куки. Если бы я был как Юнги, то…       Сзади раздался глухой удар. Несколько секунд Чимин по инерции продолжал идти, однако звук заставил его вынырнуть из своих мыслей. Он остановился, нахмурился, а потом обернулся через плечо, и несколько мгновений мог только смотреть. А потом осознал, на что смотрит, и почувствовал, как воздух вышел из лёгких удивлённым выдохом.       В паре метров позади Хосок лежал щекой на пыльном тротуаре, раскинув руки, словно морская звезда. Его волосы чуть шевелились от лёгкого ветра, а глаза были закрыты. Потерял сознание.       Хосок только что потерял сознание, а Чимин даже моргнуть был не в состоянии, потому что шок его просто парализовал. В этот момент просигналила проезжающая мимо машина, заставив его очнуться и броситься к другу. Он упал на колени, не обращая внимания на царапающий кожу сквозь джинсы твёрдый асфальт.       — Эй, эй, Хосок. Ты в порядке? — глупо спросил Чимин. Схватил друга за плечо и потряс. — Хосок? Блять… Блять, плохо, очень плохо, — несколько секунд он в панике оглядывался, но вокруг не было людей. Что ж, хотя бы здесь повезло. Никто скорую не вызовет. — Хосок, дружище.       Хосок издал какой-то звук — нечто между стоном и хрипом — его веки чуть дёрнулись, но потом снова закрылись. Его надо отнести в хостел, прямо сейчас. С трудом, но Чимину удалось закинуть бессознательного мальчишку себе на спину. Это было совсем не то, что нести днём Тэхёна — Хосок мёртвым грузом висел у него на спине, и приходилось клониться вбок, чтобы он держался у него на спине, ведь сам не мог обхватить Чимина за шею. До хостела оставался один или два квартала. Он знал, что сможет туда добраться, поэтому покрепче ухватил друга под бёдра и побежал по улице.       При каждом шаге Хосок дёргался, однако не упал, что Чимин считал настоящим благословением свыше — а ещё он ни разу не пришёл в себя за те несколько минут, которые понадобились, чтобы добраться до хостела, не издал ни одного звука и не пошевелился. Чимин как можно быстрее перебежал парковку и ворвался в комнату старших — он не стал стучаться, даже за ручку не дёрнул, а просто телом налетел на дверь, которая, к счастью, открылась.       — Что за…       — Чёрт… Намджун… — Намджун сидел с ногами на диване, и когда он залетел в комнату, его глаза от шока чуть не вылезли из орбит. — Я не знаю, что случилось. Он просто упал, и я… я… — Чимин будто со стороны слышал, как заикается. Силой воли он заставил себя замолчать. В голове металось так много мыслей, что слова путались. Из ванной послышался громкий шум, а потом оттуда появился Юнги. — Всё было хорошо, а потом он просто… на землю, и я…       — Иди найди Джина, — велел Юнги, и Намджун, соскочив с места, быстро вышел из комнаты. — Клади его на кровать, — Чимин приблизился к кровати, аккуратно присел, подождав, пока Хосок сползёт с его спины на матрас. Юнги повернул голову мальчишки сначала в одну сторону, потом в другую, после этого большим пальцем приподнял веко. Зрачок у Хосока чуть закатился, но была видна тонкая полоска карей радужки. Юнги наклонился к его лицу, и через несколько секунд объявил: — Дыхание ровное, хотя немного затруднённое. Что случилось?       — Я не знаю, — ответил Чимин, гадая, сколько же раз за сегодня услышит этот вопрос. — Мы с ним пошли за едой, и Хосок был в порядке, шутил себе спокойно… — Юнги отодвинулся от бессознательного тела, слегка задев ладонью руку Чимина, отчего тот на секунду запнулся. — И выглядел он нормально, вроде бы головной боли не было, ничего. Мы только вышли из магазина, как он упал.       Прежде чем Юнги успел задать ещё больше бессмысленных вопросов, в открытой двери появились двое друзей.       — Чёрт, — выругался Сокджин. — Он дышит?       — Да-да, дышит, — кивнул Юнги. — Но без сознания.       — Очередная мигрень? — предположил Намджун, на что Чимин отрицательно помотал головой и сказал, что головная боль ушла несколько часов назад.       — Знаете, что я думаю? Думаю, это таблетки, — оглянулся на друзей Юнги.       — Какие таблетки? О чём ты? — Чимин сначала растерянно смотрел на него, а потом перевёл взгляд на Намджуна с Сокджином. — Какие таблетки?       — Хосок принимал… лекарства, — объяснил старший.       — Я знаю, что у него были лекарства, но с чего бы он от них свалился?       — Ну, он мог принять слишком много, — продолжил Сокджин, — потому что они могут вызывать привыкание и…       — Погодите, он приходит в себя! — Юнги вытянул руку, жестом заставляя всех замолчать. Они посмотрели на мальчишку на кровати, который теперь жмурился и морщился. — Хосок?       — Мгхм.       — Господи, — с облегчением выдохнул Намджун. — Я думал, придётся вызывать скорую…       Чимин поднялся на ноги и без единого слова выбежал из комнаты, не останавливаясь и даже не оглядываясь проверить, открыл ли друг глаза. Он влетел в соседнюю комнату и тут же кинулся к рюкзаку Хосока. Тэхён от устроенного им шума пошевелился, а когда Чимин бросил рюкзак на кровать, то поднял голову и сонно на него посмотрел. Чимин же, не обращая внимания, шарил по отделениям внутри, и в итоге нашёл, что искал.       Вытащил и посмотрел: маленькая светло-коричневая баночка с белыми таблетками в оболочке внутри, крышка такого же цвета и наклеенная сбоку этикетка. Чимин повернул баночку, чтобы прочитать, что там написано; увидел слова «Ксанакс» и «по одной в день». Он был вовсе неглупым, прекрасно знал, для чего выписывают Ксанакс, ведь всю жизнь, сколько себя помнил, видел такую же баночку дома в ящике в ванной — там на этикетке было напечатано имя мамы. Когда Чимин был маленький, она называла их «мамины таблеточки счастья», а теперь лишь отчаянно и тревожно бормотала, как сильно они ей нужны.       Прежде, чем он успел себя остановить и даже осознать, что творит, Чимин уже с силой отвернул крышку и направился в ванную. Там поднял руку, а потом наклонил запястье так, чтобы все таблетки выпали в унитаз, где они почти мгновенно растворились в воде в шипящую пену. Бросил туда же баночку и смыл. Унитаз зашумел, пена окатила белые фарфоровые стенки, после чего ушла в водоворот, который затянуло в канализацию вместе с баночкой.       Вернувшись обратно в комнату, Чимин обнаружил, что Тэхён снова спит — значит, никто не застал его с поличным. Он закрыл рюкзак, положил его обратно на пол и отправился в комнату старших. Там Хосок уже сидел на кровати, чуть пошатывался, но отвечал на вопросы. Чимин стоял в дверном проёме, когда почувствовал на себе взгляд Юнги. Он посмотрел другу в глаза, подождал, скажет ли тот что-нибудь, но Юнги через несколько секунд без единого слова повернулся к Хосоку. Чимин вздохнул с мыслью, что ему это может сойти с рук. Он поступил неправильно, однако сейчас способен был думать лишь о том, что избавился от таблеток, а значит, у друга точно не будет больше передозировки — случайной или намеренной.