Братство

      Толкнув дверь, Намджун вошёл в комнату, где не обнаружил Юнги — тот, наверное, отправился в соседнюю вскоре после того, как Чимин принёс Хосока, и, судя по всему, решил оставить их разбираться самим. Намджун его не мог за такое винить, однако теперь ситуация оставалась в их с Сокджином руках, и он очень надеялся, что они смогут что-то сделать, что не будут неловко мяться и не испортят всё. Им реально нужно поговорить, нужно, чтобы мальчишка открылся, а значит, следует сделать всё правильно. Магазинный пакет в его руке был совсем не тяжёлый — там лежала лишь бутылка воды и маленький пакетик жевательных конфет с фруктовым вкусом. Их Намджун схватил как-то инстинктивно: подумал, что Хосок мог упасть в обморок из-за низкого уровня сахара в крови — или же это лишь часть причины. Если мальчишка не захочет конфеты, их можно просто отдать другим мелким, однако сахар в любом случае помог бы ему с головокружением.       Намджун, не глядя, закрыл за собой дверь; услышал, как она громко щёлкнула, когда он отпустил ручку, и огляделся. Хосок сидел на одной из кровати вместе с Сокджином — так же, как когда он ушёл, только теперь не лежал, а вытянул ноги под смятым одеялом, чуть ссутулился, наклонившись вперёд. Одна его рука покоилась на колене, другой он тёр по очереди глаза, лоб и виски. Даже не пытался пригладить растрёпанные и спутанные волосы, а наоборот только сильнее взъерошивал их пальцами. На краю кровати расположился Сокджин. Друг выглядел усталым, однако Намджун знал, что на его лице скоро в мгновение ока появится тёплая и успокаивающая улыбка, чтобы создать Хосоку более расслабленную и непринуждённую атмосферу.       — Эй, — позвал Намджун, стоя в дверях. — Всё в порядке?       — Да-да, — ответил Сокджин с той самой ожидаемой улыбкой, которая появилась на его губах, когда он кивнул. Хосок при звуке его голоса открыл глаза и повернул голову, медленно убрав руку от лица и положив ладонь поверх второй. — Юнги у детишек, чтобы мы тут в комнате не сильно толпились.       — Они не детишки, — отозвался Хосок со слабой улыбкой. — Помните же?       Язык у него не заплетался, но произносил он слова медленно, будто бы до сих пор немного пребывал в тумане. Однако на улыбку на его лице — пусть даже не самую яркую — смотреть было в разы приятнее, чем на гримасу боли.       — А ты помнишь, что я сказал? — обратился к нему Сокджин.       — Да, помню, — Хосок кивнул, а потом со стоном замер. Скорее всего, от этого движения голову пронзила боль. — Хотя всё равно не согласен… — Намджун подошёл к кровати, поднял пакет, чтобы вытащить оттуда воду, которую передал мальчишке. Хосок бутылку взял, попытался открутить крышку, помучился несколько секунд, однако открыть так и не смог, потому что пальцы отказывались нормально за неё браться. Сокджин вытянул руку, молчаливо предлагая помощь. Хосок отдал бутылку ему, и старший лёгким поворотом запястья снял крышку. — Спасибо.       — Не за что, — ответил он мягко, когда Хосок снова взял в руки бутылку и сделал небольшой глоток. — Как твоя голова?       — Как Чимин? — вдруг поинтересовался мальчишка. Хотя и могло показаться, словно он просто таким образом меняет тему дабы избежать разговора, однако Намджун видел, что он реально хочет узнать. Хосок выглядел искренне взволнованным, а ещё на его лице проступало сожаление, будто он чувствовал вину за то, что свалился и перепугал этим Чимина. — Он в порядке?       — Вроде да, — ответил Намджун после того, как пару секунд подумал.       — Немножко потрясён, конечно, — добавил Сокджин, — но это вполне ожидаемо. Как только увидел, что ты в порядке, то успокоился.       — Мне правда жаль, — произнёс Хосок тихо, — что я так его напугал. Не надо было уходить из комнаты, это был глупый поступок с моей стороны, — он помолчал, разглядывая бутылку воды. — Я чувствовал себя немного… нехорошо, вот и подумал, что свежий воздух поможет, но вот, оказалось, нифига. Я только потерял сознание и заставил Чимина понервничать.       — Ты же упал не специально, — заметил Намджун. Он уселся на пол рядом с кроватью и скрестил ноги перед собой, чтобы можно было положить на них руки. — Не стоит винить себя, ты ничего не мог поделать, — Хосок тихо хмыкнул, потом отпил ещё глоток воды. — Серьёзно, от таких мыслей ведь только паршивее становится. Не изводи себя.       Намджун замолчал, изучая лицо мальчишки, а через некоторое время снова спросил про голову, так как до этого вопрос остался без ответа.       — Болит.       — Чимин говорил, что у тебя головная боль прекратилась пораньше, — вспомнил Сокджин, — и что ты остальную часть дня вроде бы был в порядке. Опять вернулась, получается? Думаешь, ты из-за этого свалился? Очередная мигрень?       — Вроде того, — отозвался Хосок. Он возился с этикеткой на бутылке, зажал её край между большим и указательным пальцем, будто хотел оторвать.       — В смысле?       Но он ничего не сказал в ответ на вопрос, и комната хостела погрузилась в тишину. Намджун сел на край кровати, потом ладонями обхватил голову Хосока — тот от неожиданного прикосновения сначала дёрнулся, однако потом понял, что друг делает, и медленно расслабил плечи. Намджун принялся аккуратно массировать ему голову в районе висок и вдоль бровей.       — Я… — Хосок сделал глубокий вздох, прежде чем продолжить. — Вы обещаете не злиться? Если я скажу вам?       — Скажешь нам что? — Намджун подвинулся вбок, чтобы видеть его профиль.       — Про… лекарства. И о том, почему я потерял сознание.       — Мы не будем злиться, — заверил его Сокджин. Мальчишка ещё несколько секунд покусывал нижнюю губу и разглядывал бутылку, избегая всякого зрительного контакта. — Правда, Хосок. Мы просто хотим убедиться, что ты в порядке, и всё.       — Это от таблеток я упал… Я… принимаю Ксанакс, — сказал тот почти что шёпотом, — и от него болит голова. Очень сильно болит, но таблетки принимать надо… Ну, во всяком случае, мне их прописали. Я пытался бросить через неделю, потому что из-за них каждый день становится невыносимым. Я поэтому и не гулял с вами: слишком больно было находиться под солнцем и ходить. Только я не смог перестать их пить. Пытался, честно пытался. Я даже родителям не говорил, что на той неделе их не принимал, но потом сдался и продолжил снова.       — Почему у тебя не получилось их бросить? — спросил Намджун несмотря на то, что знал ответ. Это могло помочь Хосоку открыться.       — Из-за них у меня болит голова, но если я их не пью, то становится ещё хуже. Меня тошнит и клонит в сон, я не могу ни есть, ни делать ничего, потому что чувствую себя просто дерьмово. А когда принимаю таблетку, то мне лучше даже несмотря на боль в голове. Я не пью Ксанакс всё время, а просто… часто.       — Сколько таблеток ты сегодня принял? — тихо спросил Сокджин.       — Три, — ответил Хосок после паузы.       — Сколько надо принимать в день?       — Одну…       Намджун молча смотрел на его затылок, хотя массировать виски не прекратил. Ему казалось, что надо что-то сказать, только вот он не мог придумать, чем нарушить тишину. Он изначально ожидал услышать о связи потери сознания с таблетками, но предполагал, что Хосок упал из-за чрезвычайно сильной мигрени. Он даже не думал, что это из-за слишком большого количества принятых лекарств. Передоз ведь, по сути. Однако Намджун знал, что Хосок принял столько таблеток не специально — нет, он выпил три, потому что у него явно уже возникла зависимость. Несколько дней назад они обсуждали эту вероятность, однако он всё равно надеялся, что до такого не дойдёт — но вот мальчишка признаётся, что принял в три раза больше предписанной дозы, а это означает лишь одно.       — Я знаю, это глупо, — сказал Хосок, стараясь развеять повисшую в воздухе неловкость. — Я знаю, что не должен был их принимать, но ничего не мог поделать. Сначала я пил только по одной… а потом началось это путешествие, и мне понадобилось больше. Я нервничал на всех этих улицах, а таблетки меня успокаивали, так что я стал пить по две… потом по три. О, хотите узнать кое-что смешное? — он слегка поднял голову, чтобы взглянуть на друга. — Если бы я сегодня не потерял сознание, то, наверное, выпил бы ещё одну. Смешно, правда? — он усмехнулся безо всякого намёка на веселье.       — Ты поэтому их пил? — уточнил Намджун. — Потому что чувствуешь себя лучше… Только по этой причине?       — Да, — ответил Хосок немедленно. — Это всё. Я не… не специально выпил много, ничего такого. Вы же не думаете, что я специально?       — Нет, вовсе нет.       — Я правда не хотел, чтобы так получилось. Знаете… я чувствую себя лучше, чем перед началом этого приключения. Раньше мне казалось, будто я отрешён от всего, и… на то, чтобы просыпаться каждый день, уходило слишком много сил, но сейчас всё не настолько плохо. Я, конечно, не чувствую счастья каждый день, и знаю, что не особо показываю, но мне правда лучше, когда я с вами всеми. Даже если мы ввязываемся в тупые переделки или если начинает твориться какой-то пиздец, вы всё равно умудряетесь всё исправить и починить… — он замолчал, а потом добавил: — Мне кажется, вы можете починить и меня.       — Тебя не нужно чинить, — Сокджин положил ладонь ему на макушку. — Не думай так, ладно?       — А мне кажется, что нужно. Иногда я чувствую себя просто-напросто сломанным, — тихо сказал Хосок.       — У всех есть проблемы, — подал голос Намджун, — но это не делает нас сломанными. Это делает нас людьми. Проблемы есть и у меня, и у Джина, и у Юнги, у Чимина, у Куки с Тэ тоже. Мы все желаем скрыть то, из-за чего ощущаем себя сломанными или гадкими, но всё это часть нашей жизни.       — Тэ знает. О таблетках и… о моём состоянии тоже.       — И что он сказал?       — Что я должен рассказать об этом, что стыдиться тут нечего.       — В кои то веки малец говорит умные вещи, — на это замечание Хосок смешливо фыркнул, и Сокджин тоже улыбнулся, поэтому Намджун продолжил: — Но он прав. Тебе нечего стыдиться. Ты можешь рассказать нам.       — Знаю. Но не хочу вас обременять.       — Если бы мы не могли выдержать это, то не назывались бы друзьями, — сказал старший. — Друзья поддерживают друг друга в любой ситуации несмотря ни на что.       Мальчишка обдумывал его слова. Намджун прекратил массировать ему голову — положил руки на плечи. Почувствовал выступающие кости сквозь тонкую футболку и вдруг осознал, насколько Хосок худой, какой он хрупкий — прямо как Юнги. Там, где заканчивались его угольно-чёрные волосы, Намджун видел выступ: это начинался позвоночник. Остальная спина, скорее всего, выглядела так же: видимые позвонки, которые можно легко почувствовать сквозь кожу, словно код Брайля на бумаге. Хосок слишком похудел. На самом деле, учитывая, через какие испытания ему сейчас приходилось проходить, это было неудивительно.       — Я расскажу обо всём, — сказал Хосок после пары минут молчаливых раздумий. — Но не прямо сейчас… хорошо? — он глянул через плечо на двух друзей. — Мне надо ещё немного подумать, но если хотите, можете сказать ребятам про лекарства.       — Всё нормально, — кивнул Намджун. — Не торопись. Расскажешь, когда будешь готов.       Прошло совсем немного времени, прежде чем мальчишка погрузился в сон — Намджун знал, что сегодняшние события выпили из него всю оставшуюся энергию и довели до изнеможения. Хосок даже не стал принимать душ и переодеваться, а просто уснул на ближайшей к двери кровати, натянув одеяло до подбородка. Его волосы беспорядочно разметались по подушке. Намджуну было даже плевать на то, что придётся спать с кем-то — его заботило лишь состояние друга; он хотел, чтобы Хосок чувствовал себя спокойно и в безопасности. Сокджин дал ему немного аспирина, чтобы унять головную боль, который он неохотно проглотил. Интересно, думал ли мальчишка в этот момент о собственных таблетках, и осознаёт ли, что зависим от этих лекарств. Ксанакс. Намджун ненавидел, когда Юнги оказывался прав.       — Джуни?       — Ммм?       Намджун перевёл взгляд с Хосока на второго своего друга, и только тогда понял, что до сих пор сидит. Сокджин уже лежал рядом, поэтому он тоже откинулся на спину и повернул голову, чтобы посмотреть старшему в глаза.       — Когда мы расскажем обо всём мелким… ну, о потере сознания и таблетках… может, стоит спросить, не хотят ли они о чём-нибудь поговорить?       — Что-то типа групповой терапии? — друг немного подумал, а потом просто пожал плечами. — Хорошая идея. Ну, нам реально всем следует поговорить, только я не уверен, что стоит делать это сейчас. Не прямо после разговора про Хосока. Может, стоит пару дней подождать, пока всё устаканится, ребята и сами поразмышляют, а потом попытаться.       — Они бы всё равно не рассказали, если бы мы спросили, правда? — со слабой улыбкой протянул Сокджин. Намджун засмеялся, после чего согласился, мол, наверное, правда. — Я просто боюсь, что Хосок не единственный, кому нужно немного помощи. Знаешь, когда мы остановились ещё в первом хостеле в Сеуле, Юнги сказал, что волнуется за мелких: вдруг они ступят на кривую дорожку, влезут в неприятности. Я тогда подумал, что он переживает попусту, но теперь не уверен…       — Из-за Хосока?       — Из-за всего. Куки в последнее время слишком часто попадает в передряги, у Чимина жуткая ситуация в семье, Тэ просто… И это даже не упоминая самого Юнги. Я переживаю за всех. Так глупо. Мне кажется, что от таких тревог создаётся впечатление, будто я не доверяю вам.       — Я думаю, твои тревоги полностью обоснованы, — тихо сказал Намджун. — Особенно учитывая, что мы — просто кучка идиотов, — он замолчал, обдумал свои слова перед тем, как спросить: — За меня ты тоже переживаешь?       — Да. Волнуюсь, что тебя могут арестовать в каком-нибудь казино, что удача твоя закончится, хотя это и кажется невозможным, — Намджун усмехнулся, а друг продолжал: — Но по большей части я переживаю, что ты чувствуешь ответственность, когда что-то идёт наперекосяк, потому что ты всегда так, хотя ты даже не старший, и для меня вообще до сих пор ребёнок и…       — Только не снова.       — Джуни, я думаю, ты иногда забываешь, что ты младше Хосока. А законченная раньше него школа не делает тебя старше. Это означает только, что ты умный, и всё, — Сокджин улыбнулся, чем заставил Намджуна закатить глаза. — Я волнуюсь, что ты пытаешься нести на своих плечах слишком многое, и не делишься ни с кем. Для мелких ты ведёшь себя, будто старший брат, как не можем мы с Юнги, так что естественно, ты чувствуешь за них ответственность.       — Я, может, и старший брат, — заметил Намджун, — зато вы с Юнги как мать с отцом. Он такой зануда, который курит как паровоз, ругается и отказывается вставать с кресла, но при этом заботится обо всех, не боится честно высказаться. Его уважают. Ты как любящая мамуля, которая всегда звонит в одно и то же время, которая всегда следит, чтобы детки покушали и сделали уроки, что всё с ними в порядке. Ты надёжный.       — И готовлю я божественно.       — С этим уж точно не поспорить.       — Так что ты тоже можешь чем-то поделиться, если захочешь.       — Обязательно, когда мы сядем и всё обсудим, тогда я обязательно честно и откровенно выскажусь. И ты тоже, правда? — Сокджин согласно хмыкнул, медленно проведя пальцами по подушке. — Даже мамам иногда нужен совет.       — Пожалуйста, не называй меня так. Мне от Тэ жутких прозвищ хватает и… — он на секунду прекратил говорить, а потом приподнял брови. — А, вот что я забыл. Тэ.       — Тэ — это история на другой раз, — сказал Намджун устало, поворачивая голову и устремляя взгляд в потолок. — На самом деле, на разговор о нём я бы выделил целый день.       — Я за него сильно переживаю. Ну, вернее сказать, переживаю за него больше, чем за остальных, — ответил Сокджин, а потом тяжело вздохнул. — Я уже даже не знаю, что с ним происходит. Он так отдалился, что кажется мне буйком в море: непотопляемый, но далёкий. А если он опустится под воду, я не смогу больше видеть его с берега…       Аналогия получилась довольно поэтичная, однако Намджун с ней молча согласился. Мальчишка заявлял, что это приключение поможет им не отдаляться друг от друга, что друзья смогут насладиться путешествием, пока ещё они те же, что и раньше, пока не сильно изменились. Однако Тэхён, судя по всему, даже не подозревает, насколько сильно изменился сам.       — Если Тэ потонет, мы об этом узнаем, — ответил Намджун через минуту, проведённую в тишине. — Потому что он якорь, а не буй, и он потянет нас за собой.       Точка фастфуда не пустовала, но людей тут было немного — они сидели за столиками группками, в основном разместились около окон, которые пропускали внутрь ветерок и остужали. Намджун подозревал, что помимо ветерка там есть шанс привлечь внимание множества мух, которые налетят на запах сладких напитков и жирной еды, однако всем было плевать. Хоть ребята сели за столик в углу далеко от двери, но всё равно чувствовали на себе чужие взгляды. За ними наблюдали с интересом даже несмотря на то, что их компания не делала ничего необычного — они просто ели, как и все остальные. Наверное, дело было или в их внешнем виде — или в том, что они всемером набились за один столик, утащив несколько стульев от соседних. Если бы мелкие кидались картошкой и шумели, тогда Намджун бы понял эти взгляды, однако те не баловались — детишки слишком проголодались, чтобы тратить еду впустую. Намджун перестал озираться вокруг и опустил взгляд на свою тарелку: кусок пиццы, сыр на которой чуть ли не блестел. Вместо того, чтобы есть её, он поднял стакан со своей газировкой и отпил. Жидкость была холоднющей: казалось, что половину стакана занимают кубики льда.       Когда он поставил газировку обратно на стол, то снова оглянулся и заметил группу девушек, которые посматривали на них — возможно, старшеклассницы, или даже студентки. Они не делали ничего грубого, но всё равно пялились. Намджуну удалось поймать взгляд одной из них — девушка с чёрными волнистыми волосами, в розовом сарафане подходящем по цвету обруче. Она резко переключила всё своё внимание на стол перед собой, однако через несколько секунд придвинулась и сказала что-то подруге, прикрыв рот рукой, словно не позволяя ничего прочитать по губам. После этого её подруга тоже посмотрела на них. Сначала она разглядывала всех через затылки друзей, а потом остановила взгляд на Сокджине. Вскоре Намджун понял, что девушки небось обсуждают их внешний вид — и вряд ли в слишком лестном контексте. Скорее всего, они видят поношенную одежду и усталые лица, однако смотрят всё равно с заметным интересом. Может, эти девчонки считают, что они сбежали из дома в качестве протеста против чего-то, что они плохие ребята с интересным и тёмным прошлым — и в паре случаев такая догадка оказалась бы правильной.       Намджун снова посмотрел на своих друзей. Никто из ребят ничего не замечал, так как были слишком увлечены едой. За тем столиком сидели четыре девушки — одна из них даже обернулась через плечо. Девочке в очках определённо понравился Сокджин; та, с которой он встретился взглядом, чаще всего смотрела на Тэхёна. Намджуну ещё показалось, что её подруге, которая сидела по другую сторону стола с выкрашенными в блонд волосами и с множеством свисающих с ушей серёжек, Тэхён тоже понравился — они обе следили за ним взглядом как ястребы, когда мальчишка шёл по залу за салфетками, а когда заметили, что обе пялятся, то рассмеялись. Та девочка, которая обернулась — её подстриженные покороче волосы покачивались от любого движения головой — несколько секунд их открыто разглядывала, а потом, кажется, остановилась на Чимине. Тот как раз случайно капнул соусом, который потёк у него по подбородку. Он только собирался вытереть его тыльной стороной ладони, однако Юнги опередил и почистил ему лицо салфеткой. Намджун практически услышал, как девочка с короткими волосами запищала, какие же они оба милые — судя по всему, ей было плевать, что это может привлечь их внимание.       — Поверить не могу, что мы пошли не туда, — пробурчал Чонгук, который насчёт девчонок вообще не парился, потому что сидел к ним спиной. — Что оказались, блять, в Южном Чхунчхоне.       Мальчишка говорил о том, как они последние несколько дней топали по дорогам в совершенно неправильную сторону — в основном из-за того, что бродили по городам без знаков и указателей, по которым можно было бы понять, куда им на самом деле надо. После того, как они оказались в Ёнпхёндо, они следовали через город вдоль реки, потом пересекли Йоджу и прибыли в Северный Чхунчхон, где остановились в Ымсоне. Дальше Чинчхон и Чхонан, и прямо сейчас они находились глубоко в Конджу. Они осилили всю южную часть Кёнгидо, в результате чего умудрились пройти два района тут вместо того, чтобы направляться на север к Сеулу. Если считать, то ошибку они сделали лишь одну, которая повлекла за собой пару сотен зазря пройденных километров, и теперь требовалось немного поманеврировать, чтобы вернуться на правильный путь. Два потраченных впустую дня. Теперь длительность их путешествия перевалила за неделю, и опредлённо дойдёт до двух, прежде чем они окажутся хотя бы где-то неподалёку от Сеула, потому что попытки вернуться явно будут настоящим адом.       — Не надо было идти по реке, — пожал плечами Сокджин. — Но мы же не знали. Как справедливо заметил тогда в Канвондо Тэ, карты у нас нет.       — Надо было достать карту, — сказал Чимин, окуная кусочек картошки фри в лужицу кетчупа.       — Где вообще карту можно взять? — растерянно протянул Юнги, наблюдая за мальчишкой. Его собственный кусок пиццы до сих пор лежал на тарелке практически нетронутый, хотя явно несколько раз покусанный.       — Может, в книжном? — предположил Чимин. Его интонация не скрывала, что на самом деле он понятия не имеет. — Разве они не продают всякие дорожные атласы? Ну или в библиотеке.       — Точно, давайте пойдём в библиотеку, найдём алтас, вырвем все нужные страницы и уйдём. Всё, проблема решена, — заявил Тэхён с широкой улыбкой. В ответ прозвучало несколько смешков. — Но если нам надо не на юг, значит, следует просто идти в противоположную сторону, разве не так?       — Да, надо попытаться идти на север, — согласился Намджун, — сейчас мы уже наполовину прошли Южный Чхунчхон, и если продолжим в том же духе, то окажемся вообще в Северной Чолле. Но мы не можем просто так взять и пойти на север: надо придерживаться дорог, даже если они чуть отклоняются в сторону. Думаю, лучше всего будет выбрать северо-восток, но главное — направляться к северу.       — Получается, нам нужна не карта, — подал голос Хосок, — а компас.       — Деньги нам нужны.       — Деньги? — Тэхён резко вскинул голову от тарелки. Из уголка его рта торчал кусок картошки. — На что нам нужны деньги?       — Я тут думал, — начал Намджун. — Можно попытаться вернуться в Сеул как-нибудь по-другому, не пешком. На автобусе, если получится такое себе позволить.       После этого взгляды друзей устремились на него — ребята тщательно обдумывали его слова. Несколько дней Намджун не решался заводить эту тему, но сегодня, судя по всему, настало подходящее время. Он не мог продолжать молчать — должен был хотя бы попытаться. Если бы он держал идею при себе, они могли бы такими темпами вообще не вернуться в столицу, так почему бы не озвучить мысль сейчас, когда все друзья устали, и им крайне необходимо вернуться? В лучшем случае ребята согласятся, а в худшем — просто обдумают эту идею и не дадут чёткого ответа, так что действительно было нечего терять.       — На это уйдёт много денег, — произнёс Юнги так тихо, будто вовсе не хотел говорить.       Намджун кивнул, сказал, что прекрасно это понимает, но всё равно некоторое время размышлял над таким вариантом, и в итоге предположил, что можно им воспользоваться. Тэхён при упоминании темы денег нервно поёрзал на стуле — кажется, он чувствовал себя не особо комфортно, однако Намджун не представлял, почему. Потому что не хотел, чтобы они путешествовали автобусом, и вместо этого продолжали идти пешком, ведь тогда приключение получится дольше, или же причина крылась в ином? Когда Тэхён заёрзал, Чимин тоже заволновался — он переводил взгляд с друга на свою еду, а потом на остальных. В любое другое время Намджун обязательно уточнил бы у него, всё ли в порядке, однако сейчас было не до того.       — Думаешь, мы сможем заработать достаточно?       — За то время, которое потребуется на заработок денег, мы сможем пешком назад дойти, — сказал Чонгук, вытирая салфеткой свои жирные пальцы. — Пришлось бы, наверное, целый день работать, чтобы купить первые билеты, а в последнее время мы проходили за день по два города, потому что они небольшие. Разве не логичнее продолжать идти? Работу надо ещё и искать, а это иногда жесть как тяжело.       — Он прав, — согласился Хосок со вздохом. — Хотя я не хочу этого признавать, но он прав. Нам до Сеула автобуса три понадобится: один отсюда обратно в Северный Чхунчхон, потом ещё на одном добираться в Кёнгидо — в Йонъин, скорее всего, и только потом уже в Сеул. Это по три билета на каждого. Сколько их всего получится? А что, если отсюда не идут никакие автобусы, и надо сначала дойти до другого города?       Намджун тяжело вздохнул, принявшись раздражённо крутить трубочку от своей газировки в пальцах. Он озвучил предложение в надежде, что друзья с ним согласятся или хотя бы заинтересуются, однако его идею просто раскритиковали в пух и прах. Это означало, что после еды надо снова возвращаться на дорогу, по которой потом идти много часов, чтобы лишь через несколько дней добраться до Сеула. Чонгук наверняка прав, однако Намджун всё равно на что-то надеялся. Если бы они сбились с пути где-то в Кёнгидо, то он бы не жаловался, потому что это хотя бы недалеко от Сеула, однако в Южном Чхунчхоне? Дорога обратно займёт несколько дней, и идея поехать на автобусе в сравнении с альтернативой казалась не такой уж плохой.       — У нас всё равно не так много денег осталось, — сказал он после нескольких минут тишины, во время которых друзья продолжали беззаботно есть. — Всё равно надо как-то заработать. Почему бы в таком случае не попытаться набрать сумму для покупки билетов?       — Деньги мы уж как-нибудь достанем, — резко отозвался Тэхён. — Об этом не переживай.       Впереди виднелось очередное заброшенное здание. В отличие от того метро, которое являлось структурой из металла и стекла со спускающимся вниз сломанным эскалатором, и вообще больше напоминало собой каркас, это строение оказалось более существенным: длинный прямоугольник из бетона с ровной крышей и установленными высоко окнами — большинство из них было разбито. Оставшиеся осколки стекла торчали из рам острыми зубьями. Намджун прикинул, что внутри здания стекло валяется россыпью на полу. Наверное, дети — а возможно, что даже и взрослые — бросали в окна камни и разбивали их безо всякой на то причины, просто потому что могли, ведь окна не были ничем закрыты, и, следовательно, являлись лёгкой и хорошей мишенью. Словно в подтверждение его догадки Чонгук наклонился, подобрал с земли камушек и бросил в одно окно, однако камень не разбил стекло, а свободно пролетел внутрь и спустя секунду приземлился с негромким стуком. Мальчишка опустил взгляд, и через мгновение уже отправился по тротуару в поисках следующих снарядов. Намджун внимательно осмотрел здание, потом сделал несколько шагов вперёд и потрогал стену рукой. Та на ощупь оказалась гладкой, и иногда встречались шершавые участки, которые повредило время и погода. Он провёл пальцами вдоль стены, после чего отряхнул руки от пыли о джинсы.       — Как думаешь, что это? — Сокджин, сунув руки в карманы пальто, тоже смотрел на здание, стоя где-то на водостоке, а не на тротуаре.       — Зона тут промышленная, — пожал плечами Намджун. — Думаю, это какая-нибудь старая фабрика. Может, для упаковки продуктов, или склад… или вообще по производству текстиля.       — Думаешь, она ещё используется?       — Ну, сейчас уж точно не используется, — Юнги пнул камушек в сторону Чонгука. Тот поднял его и швырнул в окно. Камушек не попал, отлетел от стены, но парнишка проследил взглядом за траекторией его падения и побежал снова подбирать. — А если да, то фабрика явно херовая, с такими-то окнами. Я бы не стал покупать произведённую здесь еду.       — Не ври, ты бы сейчас что угодно слопал, — отозвался Тэхён. Он поправил лямки своего рюкзака, потом подошёл к большим металлическим ставням на стене здания. — Я вот точно бы что угодно сейчас съел, — он пару секунд разглядывал их, после присел, приподнял в руке тяжёлый навесной замок и внимательно осмотрел замочную скважину. — Куки, поможешь немного?       — Чего тебе? — мальчишка швырнул камушек, который, наконец, попал в цель и разбил стекло в одном окне.       Тэхён попросил у него отмычку — Чонгук сунул руку в задний карман джинс, вытащил что-то и бросил. Намджун с любопытством повернулся посмотреть: вещица походила на изогнутый кусок металлической проволоки, судя по цвету — медной.       — Спасибо за ещё одно разбитое окно, — проворчал Чимин. — Сначала холодный вагон поезда, теперь фабрика, по которой разгуливает ветер. Просто отлично. Очередная ночь, во время которой я отморожу себе зад, — Тэхён повернулся, чтобы лучше видеть замок, сунул отмычку в скважину, а потом принялся медленно двигать её вперёд-назад, пытаясь повернуть тумблеры внутри. — Как здорово-то будет…       — Хочешь побегать и поискать что-нибудь другое? — спросил он Чимина с ухмылкой, продолжая возиться с замком. Через несколько секунд раздался щелчок, и он объявил: — Вуаля! — повернул металлическую дугу, потом вытащил замок из петли, схватил снизу ставни и поднял их. В тишине звук показался оглушительно громким. Намджун торопливо обернулся: вокруг не было совершенно никого. — Посмотрим, что тут у нас.       Внутри обнаружилась одна широкая комната с высоченным потолком. Вдоль каждой стены на толстых подпорках крепились дорожки из сетчатого металлического настила, и в дальнем углу на них вела очень ненадёжная на вид лестница. Стены оказались голые, и хотя внутри не было никаких станков, но слева валялось несколько конвейерных лент. Всё сделано из бетона, если не считать разбитых окон. Намджун даже заметил те самые россыпи стекла, про которые думал несколько минут назад — они мерцали в свете заходящего солнца, словно бриллианты. Неподалёку от лестницы расположились трубы: они шли вдоль стены и все вели в какую-то среднего размера коробку — наверное, это система водоснабжения.       — А у нас тут… ничего, — объявил Чонгук. Его голос эхом отразился от стен, заставив ребят усмехнуться. — Буквально ничего.       — Фабрика, блять, заброшенная. Что ты ожидал обнаружить? Пентхаус? — возмутился Тэхён.       Намджун бросил свою сумку где-то посередине комнаты и пошёл к устройству на стене — оно его заинтересовало, и хотелось знать, что это такое.       — Думаю, тут могло быть что-то механическое, — сказал Сокджин. — Чувствуете? Пахнет маслом… — Юнги предположил, что это машинная смазка, и старший обдумал его вариант, после чего согласно хмыкнул: — Ага. Может, тут выпускали запчасти для машин?       — Вполне возможно, — пробормотал Намджун. Он остановился перед сплетением труб и только начал её задумчиво разглядывать, когда сзади на него упала тень. Кинув быстрый взгляд через плечо, он обнаружил, что Хосок тоже смотрит на трубы. Тот ещё потянулся рукой и постучал костяшками пальцев по выкрашенный в белый цвет металлической коробке. — Система подачи воды?       — Я сначала думал, что это электричество, но потом увидел трубы, — мальчишка убрал руку и указал на потолок. — Хотя электричество тут бы всё равно нам ничего не поменяло. Все лампы убраны, — на потолке действительно оказались лишь металлические рамы, по которым было понятно, где должны находиться флуоресцентные лампы. — Так что да, скорее всего, вода.       — Погодите-ка, — к ним торопливо шагал Чимин. Стук его подошв по бетонному полу разлетался эхом. — Дайте посмотреть, — Намджун отодвинулся, предоставляя ему возможность взглянуть на систему труб, и мальчишка сразу же потянулся рукой, чтобы прикоснуться к одной из них, а потом провёл вдоль трубы, пока не достиг клапана. — Её выключили, потому что зданием уже никто не пользуется, но я уверен, что смогу влезть туда и включить снова.       — А в этой воде безопасно будет мыться? Или пить её? — спросил Хосок, наблюдая за Чимином.       — Когда я разберусь, вода просто пойдёт к этому зданию — чистая вода, которая сейчас течёт дальше, потому что здесь трубы перекрыты, — тот присел на корточки и принялся рассматривать расположенную прямо над полом большую коробку с кучей кнопочек, откуда шли трубы. — Понадобится время, но я уверен, что смогу всё включить.       — Я в тебе не сомневаюсь, — отозвался Юнги. — Хотя всё равно использовал бы эту воду только чтобы помыться и постирать одежду, а пить бы не рискнул. У нас с собой ещё достаточно чистой, нет нужды травиться.       Мальчишка потянул за одну секцию коробки и открыл её — она распахнулась прямо как дверца, а за ней обнаружилось ещё больше кнопочек и пазов, куда, судя по всему, надо вставлять ключи.       — Я стирать не буду, — тяжело вздохнул Сокджин. — Хоть раз этим может заняться кто-нибудь другой, — Намджун сказал, что он возьмёт это дело на себя, заработав от друга благодарный взгляд. — А я собираюсь съесть свою часть еды, помыться и лечь спать. Хоть раз немного отдохну.       — Хороший план, — согласился Хосок, вернувшись к остальным ребятам.       Намджун примерно минуту наблюдал, как Чимин внимательно изучает коробку, а потом решил, что лучше оставить его в покое не отвлекать. Ему самому очень не нравилось, когда в казино заглядывали через плечо, поэтому он оставил мальчишку одного.       Много времени Чимину не потребовалось: он умудрился запустить систему подачи воды к тому моменту, когда Намджун только закончил поедать свой скудный ужин из остатков чипсов и рисового пирога, который они поделили с Сокджином. Сам он понятия не имел, как у мальчишки получилось, но не стал спрашивать — лучше оставить его заниматься тем, что он умеет, и пусть спокойно чинит эту систему, что не получилось тогда сделать со сломанной машиной. Когда Чимин повернул клапан, на другой стороне комнаты из крана с шумом полилась вода. Все его похвалили. Он смущённо рассмеялся, однако явно очень радовался из-за того, что у него всё получилось.       Когда остальные закончили есть, все устроились поудобнее, собираясь ложиться уже спать, ведь за день очень устали. Намджун же вместо этого собрал все вещи, которые надо было стирать. Хотя на этом складе не было практически ничего, однако он смог отыскать небольшой контейнер — возможно, раньше там хранили инструменты. Контейнер был неглубокий, но в него помещалось достаточно воды, так что он вполне подошёл. Намджун сел на холодный бетонный пол рядом с краном, желая закончить всё побыстрее, чтобы можно было тоже лечь спать. Он наполнил ёмкость водой, добавил туда немного порошка, потом замочил в воде одежду и откинулся назад, давая ей некоторое время отмокнуть. И тем временем осматривался. Небо снаружи уже налилось насыщенно-фиолетовым, давая понять, что наступил вечер, да и лунный свет просачивался в окна.       Намджун только закончил полоскать очередную футболку, когда краем глаза уловил движение, но поворачиваться не стал — просто ждал, когда этот кто-то подойдёт. Только вот никто не подошёл, зато послышался звук поднимающихся ставень, под которыми этот кто-то выскользнул наружу. Оглянувшись назад на спящие тела друзей, Намджун не обнаружил среди них Юнги — значит, ушёл именно он. Небось покурить, ведь здесь около окон не посидишь — слишком уж высоко они. Или Юнги мог просто захотеть подышать свежим воздухом, хотя это и казалось чем-то необычным — да ещё и ирония получается: он же мешает свежий воздух с ядовитым сигаретным дымом. Намджун повернулся обратно к одежде и выжал футболку, после чего повесил её на одну из труб, чтобы она сушилась там, а не лежала на пыльном полу и снова пачкалась. Вода была просто ледяной — он не чувствовал рук из-за того, что опускал их в ёмкость, зато со стиркой уже почти закончил. Осталось всего несколько носков и трусов, и можно будет отдохнуть. Намджун сконцентрировался на своём деле, а скоро Юнги снова оказался внутри помещения, подняв железные ставни и потом медленно опустив их, чтобы они не стукнулись с грохотом об пол и не разбудили ребят.       — Уснуть не можешь? — глянул Намджун на друга, сжимая в руках пару мокрых носков.       Юнги он видел так же ясно, как днём, потому что всё внутри здания заливало проникающим сквозь разбитые окна лунным светом.       — Не особо… — Юнги остановился около спящих ребят. По-видимому, раздумывал, лечь там или подойти. Через пару секунд остановился на последнем варианте, приблизился к Намджуну, присел рядом и сложил руки на коленях. — Впрочем, ничего нового.       — Верно, — ответил тот, вешая на трубу носки. — Всё ещё не привык к каникулам?       — Неа. Мой дебильный мозг не хочет надолго прекращать работать и не даёт уснуть. В нём постоянно куча мыслей.       — Мыслей, которые ты хотел бы обсудить? — предположил Намджун.       Он вспомнил, что говорил Сокджин утром: как волнуется про мелких. Но имя Юнги тоже упомянул…       — Да нет, — ответил друг слегка резковато. — В основном это всякая чушь. Не знаю даже. Я просто не могу перестать думать. Такое чувство, будто у меня уже кукушка едет.       — А когда она у тебя на месте-то была? — Юнги недовольно зыркнул на него в ответ на шутку, а потом тоже сунул руку в контейнер. От холода поморщился, после чего нашарил там что-то и вытащил трусы. Тяжело вздохнул, сверля их взглядом с немым вопросом «почему я?» — Эй, это последние. Мне пришлось стирать шесть трусов, и только одни из них были мои. Я теперь так сочувствую Джину.       — Не стоит. Он сам вызывался заниматься стиркой.       — Да, но без этого мы бы сейчас ходили то ли голые, то ли в грязной пропахшей речной водой одежде с пятнами машинного масла и земли, — Юнги начал тереть ткань, отчего мыльная вода вспенилась в его пальцах; потом сунул трусы обратно в воду, чтобы смыть пену, и повторил заново. — Я уж лучше бельё постираю.       — Если бы Тэ сказал, что это будет частью приключения, то я бы отказался.       — Но ты не отказался.       — Нет, хотя наверняка надо было. Правда, тогда я бы сейчас находился в Сеуле и работал по восемнадцать часов, так что, может, оно всё действительно стоит того, — Намджун ухмыльнулся. Юнги отреагировал тут же: — Я сказал «может быть».       Он сполоснул кусок ткани от мыла, как можно лучше выжал и потянулся к свободной трубе, чтобы повесить. Его рука оказалась буквально в паре сантиметров от носа Намджуна, который в этот момент заметил что-то на коже.       Намджун приклеился к этому месту взглядом, а когда друг отстранился, чтобы вытащить из контейнера с водой последний плавающий там носок, то повернул голову и продолжил смотреть. Сначала Намджун увидел только цвет — просто что-то розовое — но по мере того, как он рассматривал руку Юнги, он понимал, что это не просто пятно, не укус какого-нибудь насекомого — например, одного из тех бесючих жучков, которые иногда налетали на них неподалёку от полей.       Нет. На коже оказалась маленькая россыпь следов, которые уж никак нельзя спутать с укусами насекомых.       Чуть ниже сгиба локтя он увидел два пятна, и ещё одно на пару сантиметров выше. Сразу стало понятно, что это ожоги, для Намджуна очень узнаваемые: воспалённые и болезненные на вид маленькие следы, которые чуть выступали, а окружала их кожа жуткого насыщенно-розового цвета. Верхний ожог тоже был красный, хотя даже ещё полностью не сформировался: там до сих пор была открытая рана. Следы небольшие — наверное, в диаметре меньше сантиметра — однако область вокруг них так покраснела, что не заметить их было невозможно, особенно на такой-то бледной коже. Размер идеально совпадал с кончиком сигареты и ничем другим — кроме, может быть, машинной зажигалки, однако машины у них больше не было, так что этот вариант можно было отбросить.       Юнги даже не заметил, что друг смотрит — слишком был занят стиркой последнего носка. Он весь день проходил в куртке с закатанными сантиметров на пять рукавами, которые открывали лишь предплечья, и Намджун не особо обращал на это внимание — погода всё-таки стояла не особо жаркая. Только теперь стало очевидно, почему друг её не снимал: не из-за погоды, а чтобы скрыть эти следы. Однако вот Намджун сидел, смотрел на них и думал, а заметил ли ожоги кто-нибудь ещё.       — С Хосоком всё нормально? — поинтересовался Юнги, окуная мыльный носок в воду.       — Ага, он в порядке. Ну, насколько вообще может быть в порядке. Он обещал, что скоро поговорит с нами всеми, а пока не готов, но мне и Джину сказал достаточно. Не пытался скрывать ничего, довольно откровенно признался. Про эти идиотские таблетки.       — Уволить бы врача, который ему эту дрянь выписал.       — Это единственное, что они могут выписать людям с… депрессией. Наверное, единственный другой вариант - консультации. Но думаешь, он бы согласился рассказать всё какому-то незнакомому человеку, если даже нам не может? — Юнги тихонько хмыкнул. — А Чимин как?       — Паниковал, — ответил, продолжив тереть носок. — Прямо реально места себе не находил, вертелся всю ночь. Не знаю, поспал ли он вообще, или только ворочался.       — Кажется, он сейчас много чем загружен. Тебе так не кажется?       — Чем, например?       — Думаю, Чимин не распространяется о парочке секретов, и я не говорю, что они только о нём. Мне кажется, он знает что-то про нескольких из нас и скрывает, только не очень хорошо, — Юнги, прополаскивая носок, а потом выжимая из него воду несколькими поворотами запястий, поинтересовался, про кого, по его мнению, Чимин может что-то знать. — Как минимум про Тэ. Возможно, знает только он, и никто больше. Но если там что-то серьёзное, то, наверное, именно поэтому он в последние дни немного взвинченный. Ты сам видел, как он среагировал, когда я спросил про Тэ…       — Ага, он выглядел как кролик в западне, — отозвался друг, закончив выжимать носок. Потом посмотрел на Намджуна: — Он по-любому что-то знает, и я это выясню. Только дай мне немного времени.       — Думаю… — Намджун чуть повернулся к Юнги. Он обдумывал свои слова и немного сомневался, стоит ли заводить эту тему, или лучше не рисковать. Однако спустя пару секунд решился: — Я думаю, он и про тебя кое-что знает. Про то, что ты скрываешь.       При этих словах брови Юнги взметнулись вверх так высоко, что скрылись под его спутанной чёлкой. А потом он тихо усмехнулся и наклонился, чтобы закинуть на трубу последний носок.       — Что, например?       — Например, это, — Намджун ухватил друга за запястье, пока тот не успел отодвинуться, и чуть повернул, продемонстрировав следы. Сам он на них взгляд не опускал, а всматривался в лицо Юнги, который глянул на ожоги, сжав губы в тонкую линию. — Должен сказать: если ты планируешь жечь себя и скрывать это, то лучше выбрать менее заметное место… — друг с силой вырвал руку у него из хватки, потерял равновесие и упал на зад, потому что сидел на корточках. От резкого движения у него невольно сжалась челюсть. Язык, к счастью, не прокусил, но ощущения, судя по его виду, всё равно были неприятные. — Или ты как раз хочешь, чтобы кто-нибудь заметил?       — Ничего я не хочу, — недовольно отрезал Юнги, поднимаясь обратно на корточки.       — Чего-то ты хочешь, это очевидно.       — Да? И чего же?       — Облегчения, — сказал Намджун. Друг восстановил равновесие, однако был готов в любую секунду встать и отойти. — Хочешь выгнать все эти беспокойные мысли, заставить их ненадолго исчезнуть. Я прав? — Юнги замер. — Ты делаешь это, потому что так чувствуешь себя лучше? Но ты не должен.       — Правда, что ли?       — Ага, — Намджун кивнул. — Ты всё равно ранишь себя, а это не стоит мимолётного облегчения, — Юнги на это лишь фыркнул. Он уже поднялся на ноги, и Намджун выпалил, не успев себя остановить: — Это то же самое, что Хосок с таблетками, — он пожалел о сказанном уже в следующее мгновение, и пришлось побороть порыв захлопнуть рот ладонями, словно можно было остановить таким способом слова, не дать им прозвучать, только вот слишком поздно. Однако они сработали: Юнги остановился и не сделал ни одного шага прочь. Через несколько секунд мёртвой тишины Намджун выдохнул. — И Тэ с воровством и пьянством, и Куки с драками. Ты делаешь то же самое, что и они — та же самая модель саморазрушающего поведения, точь в точь.       — Вот и переживай за детишек, — сказал тихо Юнги, — и прекрати беспокоиться за меня.       Намджун бы возразил, однако прекрасно понимал, что смысла в этом нет, и всё может перерасти в спор, который ему с другом устраивать совершенно не хотелось. В отношениях с Юнги он ещё никогда не приближался к этой черте, и планировал продолжать в том же духе и дальше, ведь не существовало ни единой темы, по поводу которой у них расходились мнения… ну, как минимум, до этого момента. Так что он придержал язык, позволив другу пересечь помещение и снова лечь к остальным ребятам. Он практически чувствовал исходящие от Юнги волны раздражения и злости, понимал, что перегнул палку, но он просто не смог себя остановить. При виде этих следов внутри проснулось нечто странное: сильная смесь тревоги и паники, которая и заставила так вот схватить Юнги за запястье. Тот мог бы всё отрицать, мог бы выдумать объяснение ожогам, но не стал. Юнги ни слова не произнёс про то, что сигареты просто случайно упали — он не сказал ничего, а для Намджуна такая реакция означала одно: это действительно были ожоги, причём нанесённые самому себе.       Он даже не знал, что хуже: отрицание или такое вот молчание.       Намджун понаблюдал, как друг устраивается на полу, потом снова посмотрел на контейнер, наполненный теперь слегка розоватой жидкостью вместо фиолетовой, каким был порошок. Оттуда шёл запах лилии и ещё какого-то цветка, из-за которого его слегка затошнило — слишком уж сладкий аромат. Он не знал, когда конкретно у Юнги появилась привычка жечь себя сигаретами, однако собирался присматривать за ним, хочет он того или нет, и удостовериться, что скоро это всё закончится.       Спустя минуту или две Намджун и сам со вздохом поднялся на ноги, небрежно отряхнул джинсы, после чего пошёл к спящим на другой стороне помещения ребятам, которые улеглись кривоватым кругом. Намджун сел на самом краю около Сокджина, но устраиваться спать пока не стал, а сложил руки на подтянутые к груди колени, чтобы опереться на них подбородком. Стояла тишина. Сквозь разбитые окна даже не проникал шум машин, который обычно никуда не исчезал. Намджун знал, что Юнги до сих пор не спит — он ведь ещё несколько часов уснуть не сможет — и ему казалось, что следует сказать что-то. Пусть даже Юнги не ответит или притворится спящим, но лучше будет сказать.       — Прости, — тихо произнёс Намджун, — что я высказался так резко. Это было грубо и бесчувственно.       — Не извиняйся, — пробурчал друг. — Я же сказал тебе: думай о мелких. Хорошо?       — Хорошо.       — Мне не надо, чтобы кто-то ещё и за меня волновался.       Некоторое время Намджун думал об этих словах, пока не почувствовал, как его клонит в сон. Он проигрывал в голове сказанное снова и снова. По его мнению, было довольно очевидно, что другу нужен кто-то, кто за него поволнуется, потому что поведение его сейчас было далеко от логичного. Юнги признал, что мыслит неверно, и с начала их приключения ему снилось несколько кошмаров, о которых Намджун знал. Однако, так как проснулся друг только после одного, Намджун был уверен, что Юнги даже не подозревает об этом — а он не единожды слышал, как тот кричит во сне из-за чего-то ужасно пугающего. Понятное дело, всё это было результатом стресса — Намджун знал, что Юнги в последние месяцы страдает от постоянных мыслей о работе. Да, кошмары были вполне объяснимы, а вот его новая внезапная привычка — нет. Намджун понятия не имел, в курсе ли Чимин — его он упомянул лишь затем, чтобы подвести разговор к нужной теме — и был очень высокий шанс, что из всех ребят про это знает лишь он один, однако в этом Намджун сомневался. Зато не сомневался в другом: он уж точно единственный говорил с Юнги по этому поводу, реакция однозначно дала понять. Он с усталым вздохом лёг, а потом смотрел на высокий потолок, пока веки не стали слишком тяжёлыми, чтобы держать их открытыми.       Прав был Сокджин: он действительно слишком сильно старается стать для всех старшим братом.