Братство

      Из-за раскатившегося эхом по комнате громкого хлопка двери он широко распахнул глаза. Несколько секунд просто смотрел в белый потолок, а потом накатило острое желание снова закрыть веки, которое удалось преодолеть усилием воли. Чувствовал он себя немного странно: вроде не спал, а вроде и не до конца проснулся — будто застрял между этими двумя состояниями. Если бы не боль во всём теле, он бы просто провалился обратно в забытье, однако сейчас это явно не представлялось возможным. Чонгук позволил векам закрыться наполовину, но не больше. Кто-то только что вышел из комнаты хостела? Тэхён? Он не знал, так как был не в состоянии поднять голову и посмотреть: слишком уж всё болело. Даже не мог представить себе, как это делает.       Чонгук знал, что лежит на кровати: ладонями он ощущал покрывало, а затылком — матрас. Находился в комнате хостела, потому что друг притащил его сюда — из-за аварии — однако не помнил почти ничего помимо дороги перед собой, а потом жутко неприятного ощущения. Сначала он даже не почувствовал удара, только шок, однако когда налетел на капот, врезался в металл машины рёбрами, и из лёгких выбило весь воздух, боль вспыхнула в первый раз. Машина остановилась не сразу, и по инерции он перекатился по крыше, потом приземлился на асфальт, о который стукнулся головой так сильно, что перед глазами на несколько секунд потемнело. Больно стало чуть позже: мозг был в слишком глубоком шоке, чтобы осознавать, что происходит, пока Тэхён не перевернул его на спину и не начал в панике ругаться.       Чонгук не сомневался, что на лице отсутствовал приличный кусок кожи: подбородок ужасно жгло, как и одну щёку — точно так же обычно болят содранные коленки. Узнать, кровоточат ли ссадины, он не мог, а выяснять не хотел, потому что для этого пришлось бы двигаться и прикасаться к лицу. Он вряд ли вообще мог сейчас поднять руку. Плечи и рёбра болели слишком сильно, поэтому он решил просто подождать, пока что-нибудь очистит раны — как сделал Чимин несколько дней назад после той драки. Чонгуку казалось, что ничего не сломано, хотя точно он определить не мог. Дышать было не больно, однако она била в район рёбер от любого движения, что явно не являлось особо обнадёживающим знаком. Может, сломано, может, нет. Возможно, одно ребро потрескалось — однако о таком Чонгук предпочитал сейчас не думать. Трещины требуют лечения, лечение требует денег, а в карманах его джинсов лежит лишь горстка монет.       Он пялился на потолок. Ресницы закрывали часть обзора, отчего картинка слегка размывалась. А потом внезапно что-то двинулось, и он почувствовал прикоснувшиеся ко лбу тёплые пальцы.       — Куки? — негромко позвал Сокджин.       — Ммм… — Чонгук ответил мычанием, пошевелив языком и прижав его к нёбу, чтобы издать звук, а не произносить полноценное слово.       — Знаю, вопрос глупый, но что болит?       Кончики пальцев друга медленно провели вдоль брови. Чонгук высунул язык и облизал губы перед тем, как заговорить:       — Рёбра сильнее все… го. И плечо, — Сокджин спросил, какое. Он некоторое время лежал и прислушивался к ощущениям, пытаясь понять, откуда расходятся волны боли. — Правое.       — Как думаешь, ты можешь сесть?       — Наверное. Но не хочу, — в ответ на это он услышал тихий смешок. Скорее всего, от Хосока. А потом его взяли за руки, подняли корпус, отчего болью прошило так внезапно, что он не смог сдержать вскрика: — Блять!       Хосок пошевелился на своей кровати:       — Дышать больно? — Чонгук промычал что-то отрицательное, и друг облегчённо выдохнул: — Тогда, думаю, хотя бы о проколотых лёгких можно не волноваться.       — У меня сейчас такое чувство, будто проколота голова…       — Судя по виду, ты хорошо приложился о дорогу, — Сокджин наклонился вперёд, чтобы осмотреть его лицо. Взглядом двигался вдоль линии роста волос в поисках ссадин. — Давай поиграем в игру: сколько пальцев видишь? — он вытянул перед Чонгуком руку.       Тот прищурился.       — Два пальца, и ещё большой. Пытался меня надуть, да?       — Всё такой же остряк. Ясно-ясно. Даже машина не способна выбить из тебя эту черту, — Сокджин аккуратно обхватил его голову обеими руками и медленно покрутил туда-сюда. — Болит?       — Не-а. Голова у меня болит, потому что я долбанулся ею об асфальт, но вижу я нормально. Перед глазами ничего не размыто.       — Пока всё неплохо, — друг отпустил голову. — А теперь неприятная часть. Точно болит только правое плечо? Не оба?       Чонгук немного подумал, потом пошевелил левым плечом. Слегка поморщился.       — Левое в порядке. Я могу им двигать, но из-за этого рёбра побаливают. Что ты собираешься делать? Ты же не будешь меня за руку тянуть?       — Нет, только попробую немного пошевелить. Чтобы убедиться, что нет перелома или вывиха. Хорошо?       — Я и не знал, что ты у нас врач, — буркнул Чонгук.       Сокджин ему слабо улыбнулся:       — Не врач, зато проходил курс первой помощи в универе. Так что давай попробую, — он возразил, что плечо заболит, на что друг вздохнул: — Я знаю. Но больно было бы даже в том случае, если бы тебя проверял доктор или милая медсестричка. Так что давай я попытаюсь. Сегодня тебя осмотрят доктор Джин и медбрат Хосок. Я уверен, он помилее, чем те, которые работают в больнице.       Хосок фыркнул:       — Ну допустим.       — Похоже на фразочку из порно, — заметил Чонгук. Сокджин в это время поднялся на ноги и чуть наклонился, чтобы крепко, но не грубо, взяться за верхнюю часть его руки. — Честно говоря, я уверен, что там всё в порядке, и вовсе не нужно… Ох! — Сокджин выпрямил ему руку, удерживая на одном уровне с плечом, из-за чего Чонгука прострелило резкой болью. — Блять, болит! — старший не обратил внимание на его крик, согнул правую руку в локте, а потом снова выпрямил. — Не локоть, нет, но плечо… кажется, мышца порвалась. Не думаю, что оно сломано.       — Хм… Возможно, ты прав. Насколько сильно болит?       — Сильно, ощущается прямо как жёсткий разрыв мышц. Наверное… семь из десяти.       Сокджин провёл руками вдоль плеча, медленно его покрутил. Чонгук прикусил язык, заставляя себя не сильно хныкать, а то вдруг ребята решат, что он действительно что-то сломал.       — С переломом плеча ты бы уже закричал. Думаю, действительно разрыв мышц или связок.       — А с рёбрами что? — напомнил Хосок.       — Пошёл ты, Хосок, — простонал Чонгук, закрыв глаза.       От боли в плече его подташнивало, а из-за мысли о том, что Сокджин сейчас то же самое провернёт с рёбрами, закружилась голова.       — Не ругайся на своего медбрата, — шутливо пригрозил Хосок, после чего встал со своей кровати и подошёл ближе.       — На самом деле, я не знаю, как проверять рёбра, — признался Сокджин. — А тыкать всюду и рисковать что-то повредить не хочу. Какие вообще ощущения, Куки? Тебе самому что-нибудь кажется сломанным?       — Не знаю. Не думаю, что есть переломы… Я не слышал хруста, когда в меня врезалась машина, и не чувствовал ничего похожего. Больше смахивало, будто меня очень сильно ударили, и всё. Думаю, я в порядке.       — Если так, тогда ты просто везунчик.       — Везунчик — моё второе имя, — заявил Чонгук, когда Сокджин наконец-то отпустил его плечо и присел рядом на кровать. Он чувствовал на себе его взгляд, но глаза не открывал и только слушал, как Хосок шуршит в сумке. — А где Тэ?       — Ушёл несколько минут назад, — ответил Сокджин. — Не сказал, куда и зачем, только что ему нужно уйти. Думаю, он расстроился, и хочет проветрить голову.       — Ты имел в виду «напиться»? — поправил Хосок, который босыми ногами тихо прошагал по ковру. Чонгук открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он присел перед ним с очень знакомой бутылочкой в руке. — Все мы знаем, что произойдёт именно это.       Чонгук заметил, что из бутылочки с последнего раза, когда он видел её в руке Чимина, исчезло довольно много антисептика. Куда всё ушло? Уровень жидкости снизился значительно, сантиметров на пять. Он не помнил, чтобы кто-то его использовал, или чтобы кому-то кроме него вообще требовался антисептик, однако сейчас не было ни времени, ни энергии на расспросы друзей.       — Он уже был пьяный… Ну, не совсем, — сказал он, наблюдая, как Хосок откручивает крышку. Резкий запах ударил в нос. — То есть, мы оба… выпили по паре банок пива.       — В час дня? — спросил Хосок, пропитывая бинт тёмной жидкостью.       Хотя вопрос должен был звучать удивлённо, Чонгук не уловил ни намёка на эту эмоцию ни в его выражении лица, ни в голосе.       — Ага, — ответил он тихо. — Тупо, я знаю, но… Но я не мог найти работу, меня это бесило. Я наткнулся на Тэ, который, оказывается, уже кое-что заработал. Из-за этого почувствовал себя ещё хуже, и мы решили устроить перерыв…       — Когда это было? — внезапно спросил Сокджин. Чонгук замер на полуслове, приоткрыв рот и сбившись с мысли. — Во сколько ты встретился с Тэ?       — Эм… После двенадцати, наверное. У меня нет часов. Я только знаю, что искал работу уже часа три, когда его увидел. А что такое?       — И сколько денег у него было? Он тебе сказал?       — Сказал… Сто тысяч, кажется. Не могу вспомнить, голова слишком сильно болит.       Его слова некоторое время висели в воздухе практически ощутимой тяжестью, а потом он поинтересовался, почему ребята хотели знать, но ни один не ответил. Чонгук собирался попробовать сам додуматься до причины, однако не успел он даже начать, как Хосок коснулся его подбородка пропитанным антисептиком бинтом, заставив резко вдохнуть и отдёрнуться. Прикосновение длилось лишь долю секунды, однако даже от него кожу жгло так сильно, что в уголках глаз выступили невольные слёзы.       — Я просто почищу твоё лицо, Куки. Обещаю, я быстро.       — Сколько раз мне повторять, чтобы вы услышали: это больно!       Чонгук почти всхлипнул, когда мальчишка снова потянулся бинтом к его раненому подбородку. Зажмурился, стиснул зубы, но на этот раз не отодвинулся. Руки сжались в кулаки, а через несколько секунд что-то легло сверху на правую — это оказалась ладонь Сокджина, с которым он крепко переплёл пальцы. Наверное, сжал чересчур сильно, но друг не издал ни звука, никак не попытался ослабить хватку. Хосок быстро закончил с подбородком, прошёлся антисептиком по челюсти, потом переключился на щёку, где тоже протёр царапины. А через несколько секунд объявил, что закончил — хотя Чонгук всё равно чувствовал дикое жжение на месте ран, которое пройдёт только спустя некоторое время.       — Видишь, не так уж и страшно, правда?       — Хосок, если бы я мог сейчас двигаться, то пнул бы тебя, — прохрипел Чонгук.       Он поднял левую руку, потёр глаза, почувствовал, как стирает с кожи ещё и слёзы.       — Когда тебе станет лучше, то предоставляю возможность один раз меня пнуть, — Хосок смял и выкинул испачканный бинт в маленькую мусорку у двери. — Как тебе такое предложение? — а потом улыбнулся, когда Чонгук согласился со словами, мол, да, хорошо звучит.       — Я жутко выгляжу? — вдруг спросил Чонгук, вспомнив о своих побледневших синяках, которые до сих пор не сошли до конца, о ране на губе, которая упрямо не заживала.       Хоть лица своего он пока не видел, но предполагал, что видок жуткий, и все повреждения очень бросаются в глаза — это не маленькие ссадины, как на костяшках.       — Мне приукрасить? — тепло улыбнулся Сокджин, а когда Чонгук отрицательно помотал головой, поморщился: — Вид довольно фиговый.       Чонгук вздохнул. Именно такого ответа он и ждал. Потом раздумывал, стоит ли потянуться рукой и пощупать лицо, ведь подняться на ноги и дойти до зеркала в ванной он сейчас не мог. Решил ничего не трогать, потому что Хосок стал бы на него ворчать — наверняка бы ещё заявил, что после его грязных пальцев раны снова надо почистить, а антисептик Чонгуку ещё несколько часов не хотелось подпускать к своему лицу по возможности.       — Да и ощущения такие же.       Он чувствовал на себе взгляды обоих друзей, ждал, вдруг кто-то из них что-нибудь скажет или сделает. Он до сих пор размышлял о том, как Сокджин прервал его рассказ, чтобы спросить про Тэхёна — старшему этого стало достаточно, чтобы отвлечься от важного вопроса. Чонгук даже не закончил рассказывать об аварии, а после ребята так и не спросили. Он решил подождать, пока они сами не вспомнят, или пока остальные не вернутся и не потребуют объяснений от начала до конца. Ему не хотелось десять раз повторять одно и то же — даже от одного рассказа хотелось свернуться в клубочек, так что чем дольше удастся оттягивать неприятный момент, тем лучше. А что произошло с Тэхёном, из-за чего ребята так кинулись расспрашивать? Когда Чонгук ушёл из хостела утром, друг сидел на кровати около окна и пребывал в своих собственных мыслях, совершенно не двигаясь и почти не моргая — судя по всему, ждал, когда ванная освободится, чтобы помыться нормально, а не спотыкаться о небрежно сваленную на пол одежду и полотенца. Неужели, пока его не было, случилось что-то, из-за чего Сокджин с Хосоком так сильно хотели знать о местонахождении Тэхёна или его деятельности? Если бы у Чонгука не так сильно болела голова и тело, то он мог бы порасспрашивать ребят, попытался докопаться до правды, однако сейчас не хотелось напрягаться — особенно если из-за этого у друга могли бы возникнуть проблемы. Тэхён сказал ему, что ради этих денег работал, и Чонгук собирался ему верить, пока не появится причина сомневаться. Да и даже если деньги получены воровством… как-то всё равно. Они не в той ситуации, чтобы жаловаться на источники дохода, так что даже если Тэхён крал, Чонгука это не парило. Он и сам воровал в прошлом — не ему осуждать. Как бы Тэхён ни поступил, сделал он это с мыслью о друзьях, и Чонгук считал, что такой причины достаточно, чтобы оставить его в покое и не давить.       — Поверить не могу, что меня долбаная машина сбила, — пробормотал он, дабы развеять уже несколько минут как окутавшую комнату тишину. Через пару секунд послышался смех Хосока. Чонгук видел паренька краем глаза: у него подрагивали плечи, и он старался сдержаться, но в итоге бросил бесполезные попытки и просто зажал рот рукой, чтобы приглушить хохот. Сокджин изо всех сил делал непроницаемое выражение лица, но Чонгук видел, как старший друг поджал губы, из-за чего и сам фыркнул. Рёбра запротестовали резкой вспышкой боли. — Ой, хватит меня смешить, больно, — однако сам же рассмеялся ещё сильнее, после чего повалился спиной на кровать. — Блять, реально больно!       — Хосок, мне нужно попросить у тебя об огромном одолжении, — сказал спустившийся с кровати Сокджин. Хосок с любопытством поинтересовался, что за одолжение. Всё ещё улыбался, но уже держал смех под контролем. — Мне надо сходить за едой, а ты пока посмотри за Куки. Я знаю, бюджет у нас сейчас мизерный, но еды тоже нет… что является огромной проблемой, — Чонгук предупредил, что уже перекусил, так что о нём можно не беспокоиться, и Сокджин выдохнул с облегчением: — Ладно, уже чуть легче. Боюсь, удастся достать только дешёвую фигню, но ты же понимаешь нашу ситуацию?       — Не переживай, — кивнул Хосок. — Ни за еду, ни за Куки. Я прослежу, чтобы он не выбежал под очередную машину.       — Ты хотел сказать «выполз»? — поправил Чонгук, заставив друга усмехнуться.       — Я ненадолго. И уверен, что ты с ним справишься. Вот будь на его месте Тэ, я бы сомневался.       — С Тэ я тоже могу совладать, не волнуйся.       Сокджин натянул ботинки, крепко завязал шнурки, пошарил по карманам джинсов, из которых вытащил несколько купюр и горстку монет. Устало вздохнул и сунул их обратно, после чего направился к двери и вышел из комнаты. А Чонгук снова лёг на кровать с болезненным стоном.       — Господи, как хорошо, что он ушёл. Я боялся, что он начнёт тыкать мне в рёбра, или вообще решит поиграть на них как на ксилофоне.       — Не подкидывай мне идеи, — предупредил Хосок, сложив ноги на кровати. Между ними двумя осталось лишь несколько сантиметров. — Я всегда хотел научиться играть на каком-нибудь инструменте.       — Тогда тебе сначала пришлось бы меня вырубить. Хотя, учитывая, как я себя сейчас чувствую… я и так не особо далёк от этого состояния.       — Постарайся не вырубаться, пока я сижу с тобой, — попросил Хосок. — Если Сокджин вернётся и увидит тебя без сознания, то решит, что ты умер и обвинит меня. Прямо представляю эту картину, — Чонгук тоже мог легко вообразить, как их друг заходит в комнату, роняет пакет из магазина на пол, упирает руки в бока и громко возмущается. О да, картинка нарисовалась довольно правдоподобной. Он усмехнулся, слегка дёрнувшись от боли. — Куки?       — Ммм?       — Как конкретно ты попал под машину?       — Я же говорил: гнался за вором, не увидел эту идиотскую машину, вот и выбежал прямо перед ней на дорогу, — он слегка повернул голову, чтобы посмотреть на Хосока, однако тот опустил голову и разглядывал покрывало на кровати, будто оно было интереснее разговора. — Какой-то ублюдок выхватил у женщины сумочку, и я просто… Не знаю, ничего не мог с собой поделать. Побежал за ним. Это тупо было, но…       — Нет, ты пытался поступить правильно. Это вовсе не тупо.       — Ну, сейчас я довольно тупо себя чувствую.       — А Тэ?       — Тэ… Эм, по-моему, он бежал за мной, — почему-то Хосока это рассмешило. — Наверное, он кричал мне остановиться, и про машину по-любому пытался предупредить, но остановиться я бы всё равно не успел, — Чонгук замолчал, и некоторое время обдумывал следующие слова, прежде чем решился высказать их вслух. — Знаешь, Тэ сделал для меня всё возможное. Пусть он и выпил, но помог мне. Он думал, что поступает правильно, и я тоже так считаю. Не представляю, как бы я отреагировал на его месте, если бы такое случилось с кем-нибудь из вас. Вряд ли смог принести обратно. Наверное, запаниковал бы, приехала бы скорая с полицией, и мы бы ввязались в ещё больше неприятностей.       — Почему ты вдруг решил защищать Тэ? — Хосок, наконец, поднял на него взгляд.       — Не знаю. Просто вы с Сокджином будто бы… Ну, вы так спрашивали про Тэ, будто у него какие-то проблемы, или словно он сделал что-то плохое. Я просто подумал… — друг попросил уточнить, что он имеет в виду. Чонгук продолжил после короткой паузы: — Сокджин задавал много вопросов про деньги, которые он заработал, — Хосок только тихо хмыкнул себе под нос, будто внезапно об этом вспомнил. — Почему?       — Наверное, он гадает, каким это образом Тэ умудрился за час заработать сто тысяч вон, — настал черёд Чонгука растерянно хлопать глазами и спрашивать, что он имеет в виду. — Тэ ушёл из хостела где-то в полдвенадцатого, а ты сказал, что наткнулся на него немного позже. Так что максимум у него было полтора часа. Многовато денег для такого малого срока, не думаешь? Может, именно поэтому Сокджин хотел знать?       — Наверное… — протянул Чонгук после коротких раздумий. — А это важно?       Хосок пожал плечами:       — Не знаю. От Тэ в последнее время слишком сложно получить ответы. Очень уж он… неуловимый.       — Ты вроде сказал, что можешь с ним совладать?       — Я соврал. Мне сейчас с Чимином-то трудно, а он никогда не доставляет хлопот. Раньше с ним справиться было всё равно, что с младшеклассником, но не знаю… Может, это не вы все меняетесь, а я.       Комната погрузилась в тишину. Чонгук не хотел нарушать её, ляпнув какую-нибудь глупость. Действительно ли Хосок считает, что они настолько сильно поменялись? Что он не может теперь никого из них контролировать? Чонгуку не казалось, что сам он так уж сильно изменился, однако, судя по всему, собственные перемены он просто не замечал. А теперь, после слов Хосока, ему стало почти совестно за пару последних случаев, когда он ввязался в неприятности — особенно за драку. Если уж Хосоку казалось, что он стал слишком неуправляемым, можно лишь представить, что думают старшие друзья.       — Извини, — сказал он другу. — Я прекращу так ужасно себя вести.       — Поверь, Куки, все переживают за тебя, но…       — Но это Тэ, — закончил Чонгук за Хосока. — Так ведь? Вы все думаете, что он отбился от рук.       Хосок ничего не ответил, но и ответа никакого не требовалось: Чонгук всё понял, когда парень опустил глаза и стал рассматривать свои лежащие на коленях руки. Ответил предельно ясно.       Чонгук не заметил, как уснул, но, должно быть, произошло именно это, потому что когда он открыл глаза в следующий раз, в комнате хостела стояла темнота, и кто-то сильно тарабанил в дверь. Замок был закрыт, и выдали им только один ключ, так что всем ребятам приходилось стучать, чтобы попасть в комнату. Он не мог ничего особо понять, но по двери колотили просто бешено — ждали лишь пару секунд, а потом снова принимались бить костяшками по дереву. Чонгук был не в состоянии даже сесть, не говоря уже о том, чтобы подняться и открыть, поэтому ему оставалось лишь ждать, когда кто-нибудь проснётся. По прошествии пяти таких коротких пауз он почувствовал, как рядом с кровати кто-то встал, чтобы открыть дверь. Похоже, он спал не один — это Чонгук тоже понял только что. Потом раздался звук открываемого замка — скрежет металла о металл — и дверь распахнулась.       — О, привет, Юнги, — сонно пробормотал Сокджин. Чонгук мог без труда представить, как он тянется рукой и трёт глаза. Возможно, поправляет лямку майки, в которой любил спать, или одёргивает смявшуюся ткань. — Я рад, что ты вернулся сейчас… чёрт.       — Эй, ты в порядке? — а после небольшой паузы Юнги начал засыпать его вопросами: — Что случилось? Хосок в порядке? — его голос тоже звучал полусонным, однако в интонации улавливалась тревога. Наверное, от мысли о том, что случилось нечто плохое, сердце Юнги заколотилось быстрее, и он немного проснулся.       — Хосок в порядке. Это Куки.       — Что, блять, произошло? — послышался шорох одежды. Друг по-любому протиснулся в комнату мимо Сокджина. Чонгук сделал глубокий вдох и попытался сесть, даже несмотря на то, что рёбра заболели при этом так же сильно, как и раньше. — Он снова подрался? Из него выбили всю дурь?       — Нет, произошла авария. Тэ несколько часов назад принёс его сюда. Машина сбила.       — Пиздец, — ошарашенно выдохнул Юнги.       — Но он вроде бы в порядке. Ну как… Довольно побитый, зато ничего не сломано, насколько нам удалось выяснить. Хотя как минимум неделю должен будет отдыхать.       — Ну естественно, его ж ёбаная машина сбила, — скептичная интонация в голосе Юнги заставила Чонгука ухмыльнуться. Ему наконец удалось сесть. Он опустил голову, и смотрел на ковёр, потому что слишком тяжело было держать её ровно, а ещё ссутулился и слегка наклонился вперёд, и плевать, что рёбрам его поза совсем не понравилась. — Где Тэ? И Чимин?       — Пока не вернулись, как и Джуни, — ответил Сокджин. — Возможно, до сих пор работают, но надеюсь, что они уже возвращаются.       — Ох, за него я не переживаю, он не пропадёт, хотя уже становится поздно. Тоже надеюсь, что мелкие закончили работать, — Юнги огляделся в тёмной комнате, единственный свет в которую проникал из окна на противоположной стороне, и заметил проснувшегося Чонгука. Слегка прищурился, глядя на него: — Эй, ты в порядке, Куки?       — Не особо, — пробормотал тот.       Юнги засмеялся, потом подошёл к кровати и аккуратно присел рядом, будто стараясь никоим образом не побеспокоить:       — Ты теперь и машины пытаешься побороть, да? — Чонгук в ответ только закатил глаза. — Мне кажется, они для тебя большеваты.       — А для тебя и игрушечные машинки большеваты.       Друг небрежно взъерошил ему волосы и улыбнулся:       — Серьёзно, ты как? Ничего сейчас не болит? — Чонгук ответил, что рёбра на самом деле болят довольно сильно, и что в плече, скорее всего, разорвалась мышца, хотя он не уверен. Пока он рассказывал, Юнги взглядом изучал ссадины на его лице, а когда закончил, то на кровать рядом с громким зевком лёг Сокджин. — Если станет слишком плохо, или если тебе вдруг покажется, что необходима медицинская помощь, то сразу нам говори, — велел Юнги серьёзным тоном. — Мы доставим тебя в больницу несмотря ни на что, понял? Только не обманывай и не скрывай ничего. Деньги уж как-нибудь найдём.       Сокджин поддержал его, согласно хмыкнув.       — Хорошо.       — Господи, Куки… Машина? Как ты вообще умудрился под неё попасть?       Чонгук тихонько усмехнулся:       — Я не смотрел, куда шёл. Охуенно тупо получилось.       — Знаешь, когда Джин открыл дверь, я был уверен, что произошло что-то с Хосоком, или с Чимином — этот ребёнок ведь вечно где-то умудряется покалечиться — но не с тобой. Должен сказать, я неслабо удивлён. — Юнги кинул взгляд на свернувшегося под одеялом на второй кровати Хосока, который, судя по всему, спал. — Ты вообще представляешь, как тебе повезло? И ничего не сломано, даже все пальцы целы?       — Ага, — кивнул Чонгук. — Только разорванная мышца и больная голова, но никаких перело… — не успел договорить, как Юнги внезапно подался вперёд, обвил руками за шею и притянул в свои объятия, чего он совершенно не ожидал. Рукава куртки задели его шею, к коже прикоснулся гладкий синтетический материал, а потом щёку защекотали волосы. — Никаких переломов нет, — растерянно закончил Чонгук. От одежды Юнги так сильно пахло сигаретами, что он практически ощущал на языке привкус табака.       А потом, так же быстро, как и обнял, друг отстранился от него и посмотрел на Сокджина:       — Как Хосок? — тот ответил, что мальчишка за весь день не тронул таблетки ни разу, от головной боли не страдал, съел весь обед, и много отдыхал. — Это хорошо. Он хотя бы сейчас не ищет таблетки, хотя скоро начнёт. Возможно, в таком случае, придётся… конфисковать их. Избавить от искушения.       — Я тоже думал, но пришёл к выводу, что это немного… чересчур. Будто мы ему не доверяем. Он может расстроиться, если мы так поступим.       — Хм. Верно говоришь, — Юнги слегка пересел на кровати. Чонгук посмотрел на него, до сих пор немного ошеломлённый неожиданными объятиями. — Надо просто по возможности следить за ним, — Юнги прикусил нижнюю губу, а Сокджин поинтересовался, как прошёл его день. — Ничего такого же шокирующего, как автомобильная авария. Боюсь, мой день по сравнению с вашим прошёл ужасно скучно.       — А что с работой?       — Не спрашивайте, как я это сделал, но я умудрился наврать о том, что вожу мопед, — для Чонгука это уже звучало как полная противоположность скучному дню. — Так что сегодня я работал… развозчиком пиццы.       — Как ты вообще справился? — спросил он со смесью восторга и непонимания. Юнги с улыбкой пожал плечами, отчего запах табака от его одежды ещё сильнее ударил в нос. — Как ты всё развозил? Ты же города-то не знаешь.       — Я следовал дорожным знакам, — ответил он. Сокджина это почему-то рассмешило, а Чонгук лёг на кровать, повернулся на левый бок и устроился поудобнее. — На самом деле, это не особо сложно. Сложнее оказалось не попасться полиции без прав, но у меня получилось. Как — понятия не имею. Я просто всё время сидел вот так, — Юнги выровнял спину, вытянул обе руки вперёд и выставил по бокам локти, изображая, будто ведёт мопед. При виде его озорного выражения лица Чонгук не сдержал смешка, особенно когда Юнги начал бегать взглядом туда-сюда.       — Повезло так повезло…       — Кто бы говорил, — возразил друг. — А после этого я мыл посуду, как и обычно. В этом я настоящий эксперт.       — Это всё прямо как в Сеуле, — заметил Чонгук, и Юнги согласно вздохнул.       Он выглядел физически измотанным, как и в большинство дней. Чонгук понятия не имел, как этот человек умудряется держаться, учитывая, что он практически не отдыхает, по ночам не спит дольше пары часов, а утром или вкалывает как проклятый, или нервно ходит из стороны в сторону. Он даже не задумывался, как их путешествие влияет на Юнги, который и в Сеуле-то вечно жил из последних сил. А теперь вот Чонгук гадал, как у друга получается так хорошо всё выдерживать: многочасовую дорогу, постоянный стресс и проблемы. Может, он на самом деле не справляется с происходящим намного лучше остальных? Может, он просто лучше умеет всё скрывать?       — Не напоминай мне про Сеул, — буркнул Юнги.       После этого потянулся к карману и вытащил оттуда пачку сигарет. Наверное, это была его двадцатая за день, однако Чонгук не мог винить его за нужду покурить после всего, что сегодня случилось. Он бы и сам, скорее всего, не смог без сигареты, если бы обнаружил, что один из друзей пострадал.       — Думаешь, мы сможем вернуться туда автобусом?       — Сомневаюсь, — ответил Юнги. — У меня за сегодня вышло сорок три тысячи, а работал я… часов восемь подряд. Эта сумма покроет только стоимость комнаты и обеда. Её даже на один билет не хватит. Мы копим на билеты, только вот нам нужно покупать еду и платить за аренду. Мы вряд ли сможем собрать достаточно денег, если только не свершится какое-нибудь чудо, — Чонгук поинтересовался, что случится, если собрать нужную сумму не получится. Друг сунул сигарету в рот и принялся шариться по карманам в поисках зажигалки. — Придётся идти дальше… что не было бы особой проблемой, если бы не твоё состояние. Ты ведь сейчас не можешь ходить?       — Не знаю, — Чонгук пожал плечами. Вернее, лишь слегка приподнял левое плечо. — Я ещё даже не пытался вставать, — Юнги поджёг сигарету и выдохнул дым. — Но если идти надо, то надо. Я не собираюсь всех тормозить.       — Куки, всех тормозить — это подвернуть лодыжку, пока балуешься. А если ты не способен идти, потому что тебя машина сбила, то это, блять, совсем другое дело.       Он вытащил сигарету изо рта, посмотрел на неё. Потом вытянул руку. Чонгук уж было собирался взять, когда раздался сонный голос Сокджина, заставивший чуть ли не подпрыгнуть на месте от неожиданности:       — Не трогай, — старший явно не бодрствовал, но и не до конца погрузился в сон. — У тебя пострадавшие рёбра. Вряд ли курение поможет им быстрее восстановиться.       Юнги усмехнулся, убрал руку с сигаретой, прежде чем Чонгук успел хотя бы попытаться её схватить, и сунул её обратно в рот вне зоны досягаемости, только чтобы побесить.       — Он прав, тебе сейчас нужен отдых, — он затянулся и выдохнул носом дым. — Я подожду, пока вернутся остальные, а ты спи, Куки.       Открыл глаза Чонгук очень неохотно, потому что не желал просыпаться. Бодрствование означало боль, которую он предпочитал избегать, однако бесполезно было притворяться, что такое возможно. Не проснись он сам, то его разбудило бы что-то ещё: хлопнувшая дверь, разговор собирающихся расходиться друзей, перевернувшийся во сне на кровати Сокджин. Наверное, даже лучше проснуться сейчас, и точно ничего не пропустить, пусть даже бодрствование будет сопровождаться болью и сотней вопросов от друзей. Так что Чонгук открыл глаза, и следующие несколько секунд просто смотрел в потолок, слушая разносящееся по комнате тихое похрапывание. Потом чуть повернул голову к спящему рядом Сокджину, который лежал на боку к нему спиной, поэтому видно было только затылок со спутанными ото сна волосами. Хорошо. Ему действительно нужен отдых после всего стресса, который на него вчера свалился. Потом Чонгук повернул голову уже в сторону двери и окна. И уж чего он не ожидал увидеть, так это Чимина, лежащего от него всего в паре сантиметров.       Тот был не на кровати, потому что места на ней не осталось, а сидел сбоку, сложив на краю матраса руки. Во сне голова у него немного наклонилась вбок, и проснётся он наверняка с задеревеневшими мышцами, прямо как Чонгук: будет болеть шея, руки, ноги и ещё спина из-за того, что спал он, ссутулившись. Почему он не лёг на вторую кровать? Или хотя бы на пол как-нибудь поудобнее? Чем дольше Чонгук на него смотрел, тем больше понимал, почему Чимин спит тут, и вскоре почувствовал, как губы невольно растягиваются в улыбке. Чимин спал с ним рядом на кровати, прямо как родственник, который навещает кого-то в больнице и не желает отходить от кровати, чтобы всё время присматривать за больным. Скорее всего, Юнги рассказал мальчишке об аварии, когда тот вернулся в хостел. Чонгук без труда мог представить, как Чимин бросается к нему с глазами-блюдцами, проверяет, параллельно закидывая всех вокруг кучей вопросов своим писклявым голосом, которым говорит всегда, когда немного напуган.       — Господи, ты такой тупица… — тихонько пробормотал Чонгук, глядя на его лицо.       Рот у мальчишки чуть приоткрылся, и в целом он выглядел довольно умиротворённым, однако скоро проснётся и будет усталым, как и все остальные, пусть даже ребята и пытаются скрывать это за радостными выражениями лиц, придерживаться всей позитивной чуши, про которую так любит втирать Намджун. Кстати, о Намджуне…       Чонгук снова чуть повернулся на кровати, разминая мышцы и понимая, насколько хреново будет сегодня себя чувствовать. Со вчерашнего дня осталась жуткая боль в районе груди и живота. Он знал, что попытка сесть наградится ужасной болью, поэтому глубоко вдохнул и заставил себя это сделать. Последовали мучительные несколько секунд агонии, во время которых он крепко стискивал зубы, но благодаря огромным усилиям умудрился не издать ни звука, а потом выпрямился, и всё: больше о движении можно было не переживать. Он откинулся спиной на стену, потому что спинки у кровати не было, и опять сделал несколько поверхностных вдохов, чтобы успокоить сердце, которое от приступа боли слишком разогналось. Конечности казались необычайно тяжёлыми, будто Чонгук вымотался — скорее всего, мозг таким способом пытался его обмануть и заставить не шевелиться.       Он отвёл взгляд от Чимина и осмотрелся в комнате, чтобы найти остальных. Юнги обнаружился на диване — спать ему на таком маленьком было явно неудобно. Он накрылся своей курткой, голова лежала на одной руке, а вся поза выглядела напряжённой и неудобной. Чимин точно будет не единственным, кто проснётся с ноющими мышцами. Неподалёку от дивана виднелась пара ног. Чонгук поднялся по ним взглядом и набрёл на лежащего на полу на животе Намджуна с подушкой под головой. На вид ему вроде как было там весьма удобно. Чонгук поглядел на его затылок, а потом проверил соседнюю кровать, на которой — как и вечером — оказался Хосок. Хосок спал на спине, так что у него хотя бы можно было рассмотреть профиль. Одеяло заканчивалось на уровне бёдер, футболка задралась и открыла медленно поднимающийся и опускающийся с каждым вздохом живот. Тэхён же обнаружился не рядом, а с краю кровати, у его ног. Чонгук некоторое время рассматривал эту картину, пытаясь понять, почему друг там оказался. Тэхён свернулся калачиком, прижав колени к груди — к рисунку на своей чёрной футболке. Он не обнимал их руками: одну руку вытянул вдоль кровати, а вторая лежала около лица, будто бы он уснул, посасывая большой палец. Чонгук уже много лет не видел, чтобы он так спал — наверное, ещё с начальной школы. Это зрелище почему-то одновременно впечатляло и резало глаз. Тёмные волосы растрепались и закрыли почти всё лицо. Чонгук сразу догадался, что Тэхён напился, что завалился в комнату посреди ночи, будучи в хлам, только вот сомневался, что является причиной.       Казалось бы, всё очевидно: причина — авария. Только вот Тэхёну не нужен повод, чтобы напиться — ему требовалось лишь немного времени и дешёвое бухло. Если уж на то пошло, то авария в кои то веки оправдала его пьянство, и на этот раз он сможет выйти сухим из воды: план почти идеальный. Чонгук знал, что друг уже несколько дней ждал шанса как следует опьянеть, и наконец-то его желание исполнилось. Тэхён ходил трезвым — или всего лишь слегка поддатым — слишком долго, а банки пива или нескольких глотков соджу, которые периодически доводилось урвать, было ему недостаточно. Чонгук бы даже не особо удивился, если бы выяснилось, что друг выбирался по ночам, чтобы выпить побольше без внимательных взглядов друзей и осуждения, которое его ограничивало. Он чувствовал вину за такие предположения, но слишком уж он хорошо знал Тэхёна, и про его пороки тоже знал. Их у Тэхёна набиралось не так уж и много — точно не больше, чем у большинства людей — однако они были глубже, чем у большинства, оставляли после себя огромные шрамы.       Будто бы почувствовав на себе чужой взгляд, Тэхён пошевелился, что-то пробормотал и повернул голову. Один его глаз приоткрылся, потом снова закрылся, и он провалился обратно в сон. Чонгук снова посмотрел на Хосока. Возможно ли, что Тэхён свернулся на краю кровати, дабы его не потревожить? Не хотел ложиться рядом из-за риска разбудить? Если он действительно вернулся поздно, когда Хосок уже спал, то предположение казалось логичным, но только при условии, если у пьяного мальчишки в тот момент осталось достаточно здравомыслия. Или же он всё-таки забрался на кровать, а Хосок его отпихнул? Возможно, из-за его ужасной привычки по пьяни лезть целоваться? Чонгук не знал, и не собирался выяснять, что там у них происходит: это было личное дело, только между Тэхёном и любовничком, и не касалось никого другого. Однако если бы Хосок захотел поговорить, Чонгук бы его выслушал. Отчасти из-за любопытства, а отчасти потому что это помогло бы получше понять Тэхёна.       — Хмм… — он повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Чимин шевелится на кровати, морщит лицо и вытягивает руки вперёд. Потом мальчишка уронил ладони на бёдра, открыл глаза и посмотрел на него. Реакция его сонного мозга была значительно замедлена. — Ох… О, Куки, ты проснулся, — осознал Чимин, после чего облегчённо вздохнул.       — Да, я проснулся, только остальных не разбу…       — Я еле уснул вчера, — перебил Чимин голосом не особо громким, но в тихой комнате он разносился весьма звучно. — Я так за тебя переживал, Куки. Машина сбила, это же просто жесть… — Чонгук издал согласное мычание, надеясь, что друг после него затормозит, или хотя бы заговорит более связно. — Я сидел тут, ждал, вдруг ты проснёшься, хотел убедиться, что ты в порядке, но потом, наверное, сам уснул…       — Это хорошо. После вчерашнего тебе надо было отдохнуть, — отозвался Чонгук. В этот момент Чимин уже нормально сел, застонав, когда попытался выпрямить затёкшую спину. — Ты много трудился. Вы все трудились, кроме меня, и…       — Ты ведь не мог работать после аварии, — сказал мальчишка, поворачиваясь корпусом влево-вправо, чтобы размяться. — Так что не говори ерунды, Куки. Тебе надо было отдохнуть. Да и до сих пор надо.       — Неправда. Чувствую я себя так, будто мне надо прогуляться.       Чимин на это заявление тепло засмеялся.       Чонгуку действительно хотелось вылезти из кровати и попытаться подвигаться — оценить, насколько всё плохо, и может ли он вообще идти, если по какой-нибудь причине понадобится.       — Что реально нужно, так это чтобы Тэ украл тебе инвалидную коляску.       Он фыркнул, но несколько секунд спустя на губах появилась улыбка. Шутка была довольно забавная, да и не мог Чонгук злиться на Чимина за немедленное предположение, что он в плохом состоянии. В конце концов, им до этого момента не представилось возможности поговорить.       — Как работа была? Ты нашёл что-нибудь?       — Да, помогал в мастерской. Ну, на самом деле, только машины мыл, но несколько раз действительно кое с чем помог.       — Конечно, помог. Ты ведь способен починить всё, что угодно. Правда, Тупица?       — Хотя заплатили хреново. Я собираюсь и сегодня туда пойти. Надеюсь, получу побольше. Этот план с автобусами сложно реализовать, но думаю, мы вполне способны справиться, — он говорил с таким позитивом. Даже смешно было наблюдать разительное отличие от мнения Юнги по поводу их плана, которое тот выразил вечером. Неужели эти двое наконец-то в чём-то не сошлись? Тэхён ни за что не поверит, если ему рассказать. — Ну, я на это надеюсь.       — Ты хочешь вернуться в Сеул? — спросил Чонгук. Он чуть подвинулся и сел поудобнее.       Чимин пожал плечами, однако его выражение лица выдало ответ: отрицательный. А про автобусы он говорил только потому, что эту тему обсуждали остальные — хотел быть на волне.       — Я вот хочу… — буркнул Юнги с дивана. Он зашевелился, выпрямился, сел, сложив ноги перед собой. Даже глаза не открыл, хотя и повернул голову в их направлении. — Хочу наконец-то поспать в собственной кровати.       — А я-то думал, ты не спишь, — с ухмылкой заметил Чимин, и Юнги зыркнул на него, когда неохотно слез с дивана.       — Очень смешно, — приблизившись, он небрежно взъерошил волосы мальчишки. Тот издал протестующее мычание, однако улыбка с его лица никуда не делась. — Ты в порядке?       — Вроде бы, — ответил Чонгук. — Чувствую себя так же, как вчера. Не лучше, не хуже, — Юнги присел рядом с кроватью, чтобы оказаться с ним примерно на одном уровне, потом сложил руки на матрас, прямо как это сделал Чимин ночью во сне. — В больницу мне не надо, только отдохнуть.       — Хорошо. Можешь отдыхать сколько угодно, мелкий, — отозвался, внимательно рассматривая ссадины у него на лице. — Болят?       — Эээ… Не особо. Болели, только когда Хосок полил мне лицо антисептиком, будто лосьоном после бритья, — от описанной картинки оба друга вздрогнули. Чонгук засмеялся при виде их перекошенных лиц. — А на вид кажется, что болезненные?       Чимин кивнул:       — Очень.       — Ты мне ещё спасибо скажешь, когда всё заживёт без инфекции, — подал голос Хосок, который перекатился на кровати и рассеянно посмотрел на них.       — Примите мои благодарности, медбрат Хосок, — отозвался Чонгук. Хосок сел и медленно потянулся рукой к лицу, потереть глаза. — Как голова?       — Не болит, — ответил он сонно. — Но просто потому что я сегодня не пил таблетки. Не переживай обо мне, Куки. Лучше за себя волнуйся.       — Я могу делать два дела одновременно, — Хосок подавил зевок, а потом посмотрел на спящего в его ногах паренька, явно раздумывая, как подвинуться так, чтобы его не потревожить. — На самом деле, мне надо бы в ванную…       Юнги поднялся, подошёл к Чонгуку и помог слезть с кровати. Свесить с неё ноги было довольно легко, зато вот при попытке встать от рёбер тут же разошлась волна боли. Как только он оказался на ногах, стало лучше — плохо было только во время подъёма, когда он напрягал мышцы. Друг на автомате обхватил рукой его вокруг поясницы, хотя особой необходимости в этом не было: Чонгуку казалось, что он вполне может и сам нормально идти. Юнги довёл его до ванной, там остановился и прислонился плечом о дверной косяк.       — Ты в порядке?       — Ага. Просто немного… занемел.       Чонгук попытался стряхнуть с себя худи, однако с одним повреждённым плечом сделать это было слишком трудно, поэтому Юнги подошёл и помог, аккуратно потянув ткань вниз. Оголились руки, где действительно оказалось несколько синяков, которые только начинали проявляться — особенно в районе локтей.       — Неудивительно… — пробормотал Юнги. Чонгук взялся за низ своей футболки, потому что к воротнику дотянуться пока не мог. Руки он поднял с жуткими страданиями, а когда избавился от футболки, то рвано выдохнул. — Блин, Куки…       Он уронил футболку на пол, после чего глянул на своё тело. Рёбра и живот покрывала россыпь пёстрых синяков. Их было так много, что неповреждённой кожи просто не осталось. Синие и фиолетовые пятна цвели на тех местах, куда в него врезалась машина. Кое-где поверх синяков он рассмотрел рассыпанные красные следы, которые выглядели ещё ужаснее, а прямо под рёбрами оказалась длинная царапина до пупка — Чонгук предположил, что это след от стеклоочистителя.       — Выглядишь…       — Дерьмово, — закончил он за Юнги с тихим смехом. — Дерьмово выгляжу.       Самостоятельно принять душ и помыться оказалось сложно, но Чонгук справился без посторонней помощи, и почувствовал себя после этого на удивление лучше — скорее всего, потому что горячая вода расслабила ноющие мышцы. И хотя чтобы одеться, пришлось вытягиваться и наклоняться, зато пришлось сделать это лишь один раз. Он сегодня всё равно не собирался никуда выходить — уж точно не разрешат. Отражение в зеркале показало глубокие царапины вдоль левой скулы и на подбородке: недостаточно глубокие, чтобы из них шла кровь, однако кожа вся содралась. Выглядело это действительно плохо, но скоро они заживут. Чонгук натянул чистое бельё и футболку, после чего похромал обратно в комнату, где все друзья уже проснулись и ожидаемо завалили вопросами. Ответил он на них как смог. Да, рёбра болят, но всё в порядке. Нет, не надо в больницу, нужно просто отлежаться. И так далее, и тому подобное. Потом ребята оделись и маленькой группкой покинули хостел, снова оставив его в комнате с Хосоком и Сокджином. Зато Чонгуку удалось стащить у Юнги несколько сигарет, пока тот мылся.       Он только собирался зажечь первую, когда в комнату вернулся Сокджин с накинутым на плечи полотенцем. Чонгук замер, держа спичку перед кончиком сигареты. Друг сначала ничего не заметил: спокойно пересёк комнату, напевая себе что-то под нос, принялся собирать вещи с журнального столика. И только подойдя ближе, уловил запах табака. Вздохнул, посмотрев Чонгуку в глаза:       — Серьёзно?       Тот улыбнулся, а потом увидел бутылочку в руке старшего и недовольно застонал: антисептик. Судя по всему, Сокджин вчера купил вату, потому что в другой руке держал несколько ватных шариков, которые он положил себе на колени, когда сел на кровать рядом.       — Что? Очень уж хотелось.       — Бедные твои рёбра, — протянул друг, параллельно с этим прижимая вату к горлышку бутылки и пропитывая её жидкостью.       Первую затяжку дыма Чонгук выдохнул с лёгким кашлем, из-за которого поморщился. Сокджин бросил на него выразительный взгляд. Потом поднял руку и прикоснулся ваткой к подбородку. Прикосновение ожидаемо обожгло — наверняка боль от него была даже сильнее, чем от рёбер. Вытащив сигарету изо рта, Чонгук подождал, пока старший всё хорошенько обеззаразит, чтобы можно было продолжать курить. Когда Сокджин убрал ватку, он глянул на неё: крови не было, потому что царапины не слишком глубокие.       — Не стоило тебе этого делать, — заметил вернувшийся из ванной Хосок. Он сел на диван, торопливо вытер свои влажные волосы полотенцем, которое после этого бросил на журнальный столик. Чонгук его проигнорировал, затянувшись сигаретой. Хосок покачал головой и посмотрел на Сокджина. Тот лишь пожал плечами. — Ты ничем не лучше Тэ…       — Эй, я сейчас хотя бы не в дрова. Уверен, он сегодня был ещё пьяный, когда уходил.       — Он вчера вернулся с Намджуном, — рассказал Хосок, скрестив ноги на диване. Босые ноги, потому что на нём не было джинсов, а только трусы. — Вроде довольно поздно. Разбудил меня. Хорошо ещё, что его нашёл Намджун, а то вырубился бы где-нибудь в подворотне, — Сокджин поинтересовался, действительно ли мальчишка был сильно пьян, на что Хосок фыркнул: — А вода мокрая? Да, он пришёл пьяный. Думаю, водки нахлебался.       — От неё быстрее пьянеешь, чем от дешёвого пива, особенно на голодный желудок, — заметил Чонгук, затягиваясь сигаретой.       — Он не лёг на пол, а забрался ко мне на кровать, но я его отпихнул, потому что он… нёс всякую чушь и не спал, — Хосок упёрся локтем в бедро, чтобы пристроить на ладони подбородок. Сокджин поинтересовался, что за ерунду нёс Тэ, на что он вздохнул: — Что-то про настоящих друзей и метро. Не знаю, он был такой пьяный, что я с трудом понимал его речь…       — Так вот почему он спал у тебя в ногах, будто собачонка.       Он сердито посмотрел на Чонгука, однако тот уверенно встретил его взгляд. Казалось, будто была и другая причина, которую друг не хотел озвучивать.       — Твоя голова сегодня лучше? — спросил Сокджин, когда Чонгук перевёл взгляд на него и прищурился, пытаясь рассмотреть сквозь сигаретный дым.       — Да, совсем не болит.       — Ты помнишь, что произошло?       — Меня, блять, сбила машина, это всё, что мне надо помнить, — однако Сокджин смотрел так, будто ждал чего-то ещё. Чонгук ведь уже рассказал всё про вчерашнюю аварию, так почему он продолжает давить? — Она врезалась в меня, когда я пытался вернуть женщине украденную сумочку, и все. Я выпил… где-то две банки пива, но не особо опьянел, только чуть-чуть. Может, именно поэтому меня сбили, не знаю.       — Почему ты так сильно хотел догнать вора, Куки? — Сокджин посмотрел на него, а Чонгук бросил быстрый взгляд на Хосока. Тот ничего не сказал, только вопросительно приподнял бровь. — Ну то есть я понимаю, почему, но просто…       — Вы хотите знать правду? — на несколько секунд в комнате хостела повисла тишина. Никто из друзей будто не знал, что сказать, однако потом Сокджин нарушил её тихими словами, мол, да, хочет. — Тогда вам надо выслушать полную историю.       Чонгук сделал глубокий вдох, потом выдохнул, а после рассказал друзьям о том случае с кошельком, который произошёл ещё в Кёнгидо — о том, как он украл оттуда деньги, потому что они были им нужны, как не смог остановить себя, хотя и понимал, что поступает плохо. Он рассказал, как при виде убегающего с сумочкой бедной женщины вора подумал о том дурацком кошельке, что и заставило его погнаться вслед. Он не пытался добрым делом возместить плохое — это был лишь глупый порыв на фоне охватившего его чувства вины. Оба друга выслушали молча, ни разу не перебили, а Чонгук чувствовал себя очень глупо, пока во всём признавался. Потом закончил и стал ждать хоть какой-нибудь реакции. Спустя минуту тишину нарушил Сокджин:       — Спасибо, что ты честно нам всё рассказал.       — Вы на меня злитесь? — Чонгук не отводил взгляда от жалких остатков сигареты в пальцах. На друзей смотреть не хотел, чтобы не видеть злость или отвращение на их лицах.       — Не злимся. Мы просто волнуемся за тебя.       — Ты хранил это в секрете… почти неделю, — добавил Хосок. — Почему не рассказывал?       — Я думал, вы все разозлитесь на меня за… за воровство. Я не должен был так поступать.       — Должна была быть какая-то причина, — заметил Сокджин. — Так в чём она заключалась?       — В кошельке… — Чонгук остановился, чтобы обдумать свои слова, прежде чем продолжать. — В кошельке лежала фотография двух маленьких детей, мальчика и девочки. Кошелёк был мужской, это была фотка его детей, а я говорил себе, что… что неправильно брать эти деньги, но всё равно взял. Я взял, потому что они были нам нужны после того, как нас ограбил хозяин хостела. Я убеждал себя, что у меня тоже есть семья, которой нужны эти деньги, — он поднёс сигарету ко рту, сделал затяжку, после чего погасил о тумбочку. — Но отговорка не сработала. Я всё равно чувствовал вину, и это чувство подсознательно заставило меня выбежать на дорогу перед машиной, — он повернулся на кровати и посмотрел на Сокджина. — Вот что произошло.       — Ладно, — тот медленно кивнул.       — А для той драки у тебя тоже была причина? — внезапно поинтересовался Хосок.       Вопрос застал Чонгука врасплох. Он искал в голове ответ, только вот не мог ничего найти. И ответил в итоге, только потому что комнату окутала неуютная тишина.       — Я… эм, не знаю, — вздохнул. — Не знаю, почему я ввязался в эту драку.       — Ты сказал, что на тебя тот парень кинулся, — вспомнил Хосок.       Чонгук чувствовал на себе его тяжёлый взгляд, хоть и не поднимал головы.       — Возможно и кинулся, — пробормотал. — Но я не уверен. Думаю, я сам начал, как и всегда.       Он прикусил губу, обдумывая всё. Понял, что реально не может вспомнить ничего конкретного — потому что злость, как обычно, взыграла, и затмила собой всё остальное. Чонгук знал, что у него есть проблема с контролем гнева, правда не особо представлял, что с ней делать. Потом снова подумал о том, что проблемы не только у него одного, подумал про Тэхёна, Юнги, Хосока и остальных, о чьих проблемах попросту не знал. Что происходит с ними всеми? Неужели так было всегда, и он просто не замечал, будучи ослеплённым повседневной жизнью, и глаза открылись только сейчас, когда они отправились в это приключение? Это всё долго росло, как злокачественная опухоль, или началось лишь недавно? Чонгук не знал, однако склонялся верить в последнее, и тревожился ещё сильнее. Что случится, когда это идиотское приключение завершится — если оно вообще завершится? Вернётся ли всё в норму, или необратимо изменится после всего случившегося?       Почему-то он не мог избавиться от мысли, что худшее до сих пор впереди.