Братство

      Первое, что бросилось Юнги в глаза, когда он поднял занавески — это небо необычного серого оттенка. В последние несколько дней на нём появлялись лишь редкие облачка, которых было недостаточно, чтобы создать тень и предоставить отдых от жары и палящего солнца, однако сегодня всё оказалось совсем по-другому. Сегодня небо было не ярко-голубое, словно с фотографии из туристического буклета, и даже не бледное. Оно было просто серым — в цвет асфальтовой дорожки, что начиналась прямо за дверью. Юнги видел не одно облачко и даже не три, а целое множество, которое низко катилось вдоль горизонта. Почему-то от этой картины внутри возникло странное беспокойство, непонятно откуда взявшееся. Погода словно выступала плохим предзнаменованием — хотя он не представлял, чтобы такое реально было возможно. А учитывая всё, что произошло в последние дни, это предзнаменование жутко припозднилось.       — На что смотришь?       Юнги попытался не подпрыгнуть от неожиданно раздавшегося голоса, но удивление особо скрыть не получилось, потому что, обернувшись, он увидел приподнятые в лёгкой усмешке уголки губ Чимина.       — На погоду, — ответил, стараясь скрыть смущение.       Юнги не ожидал, что в такой час кто-то уже проснётся, а сам он успел проснуться и приготовиться, и не замечал, чтобы кто-то в комнате шевелился, однако когда отвлёкся на окно, Чимин застал его врасплох. Юнги быстро оглянулся. Намджун спал в односпальной кровати, и Сокджин, наверно, тоже.       Вчерашний день был богат на события, если не сказать больше. Когда Юнги вернулся в хостел — после нескольких часов, проведённых за чисткой парка в центре города — он узнал, что Хосок пытался устроить маленький бунт и убежать из комнаты, пока Сокджин отлучился, оставив его с Чонгуком. Мальчишка явно из-за чего-то разозлился или расстроился, раз поступил так нехарактерно для себя. Для Юнги причина была очевидна: Хосок хотел выпить свои таблетки, только почему-то не смог их достать. Хоть никто не говорил об этом открыто, но он не сомневался, что прав. Он вспомнил, как предлагал на всякий случай забрать таблетки у мальчишки из рюкзака, и хотя Сокджин сказал, что так поступать неправильно, однако казалось, будто его уже кто-то опередил и стащил лекарства. Юнги хотелось расцеловать этого человека и не прекращать благодарить. Хоть Хосок этого и не осознавал, но они пытались ему помочь. Бороться с зависимостью и при благоприятных-то обстоятельствах сложно, а с той жестью, которая у них происходит, друг просто не смог бы справиться один. Однако из-за случившегося бедняга свернулся на кровати и лежал на ней весь вечер — не двигаясь, не разговаривая и даже не отвечая на вопросы, просто позволяя Тэхёну сидеть рядом. Скорее всего, он и всю ночь потом так пролежал — Юнги не знал точно, потому что ушёл спать в другую комнату.       На самом деле, идея остаться с мелкими пришла в голову не Сокджину, а Чимину, который заявил, что это отличное предложение, и убедил старшего поменяться с ним комнатами. Всё ради блага Хосока, естественно. Только вот Юнги не покидало чувство, будто тут скрывается что-то ещё. Может, мальчишка не хотел находиться рядом с Хосоком, который пребывал в таком плохом состоянии, потому что уже переживал по поводу достаточного количества проблем? Намджун тогда сказал, что Чимин, как ему кажется, хранит много секретов, и теперь Юнги сам начинал в это верить. Может быть, Чимин просто пытался помочь и немного переборщил с энтузиазмом? Или это было как-то связано с нежеланием оставаться в комнате с выпившим Тэхёном после жестокой утренней шутки? Юнги вполне мог представить, что Тэхён несёт в пьяном состоянии — он достаточно много времени провёл с ним вместе, и прекрасно знал, что в такие моменты Тэхён бывает злым чаще, чем счастливым. Наверняка он напоминал Чимину об отце. Юнги не мог винить паренька за желание избежать его общества, хотя всё равно не был уверен, что его предположения верны.       Может ли быть, что Чимин как-то связан с пропавшими таблетками Хосока? Это казалось вполне вероятной причиной для нежелания оставаться в комнате с остальными ребятами и отвечать на вопросы. Но… Чимин? Пак Чимин? У Юнги мелькала такая мысль прошлой ночью, когда мальчишка забрался к нему на кровать, вырвав из лёгкой дрёмы, растерянного и немного недовольного, и он посчитал это предположение просто смехотворным. Даже реально фыркнул тогда, после чего почувствовал, как Чимин пошевелился во сне от неожиданного звука. Нет, не мог Чимин это сделать. Мелкие любили называть его «тупицей» и смеяться над его неуклюжестью, и Юнги пришлось признать, пусть даже с неохотой: Чимин действительно часто умудрялся косячить в простых заданиях. Такое происходило из-за его плохой концентрации внимания вкупе со страхом потерпеть неудачу; мальчишка часто ломал что-то или калечился, хотя изо всех сил старался быть аккуратнее. Могло ли у него набраться достаточно решительности, чтобы не только попытаться выкинуть нечто подобное, но и ещё завершить успехом? Нет, скорее всего, это Чонгук избавился от таблеток, когда остался с Хосоком один в комнате — или даже Тэхён стянул их посреди ночи.       Но только не Чимин, неуклюжий и милый Чимин, который даже ничего плохого не мог сказать Тэхёну, когда тот его задирал.       — А что там такого интересного в погоде? — поинтересовался Чимин, вытягивая руки над головой.       Его футболка из-за этого слегка задралась, приоткрыв живот. Юнги отвёл взгляд, взялся за шнур от занавесок и потянул, чтобы ткань поднялась вверх до конца. Раздался странный звук, похожий на шуршание перемешиваемой карточной колоды. Намджун что-то пробормотал во сне и перевернулся.       — Она не особо… летняя, — ответил Юнги.       Чимин посмотрел из окна на небо:       — Только бы дождь не пошёл, — он практически хныкнул, выпятив нижнюю губу. — В дождь я не смогу мыть машины.       — Мыть машины? — Юнги отодвинулся от окна и сел на край кровати. — Так ты нашёл тут мастерскую, получается?       — Ага. Вчера не было времени рассказать из-за этого всего… с Хосоком, но я нашёл работу. Вроде бы платят чуть больше, хотя я точно не знаю, не считал пока ничего. Слишком вчера устал.       — Моешь и чинишь машины, да? Тебе позволяют с ними помогать?       — Вроде того. Я починил кому-то сломанный стеклоочиститель, пока там занимались с выхлопной трубой, и мне чаевые дали.       Мальчишка явно очень гордился этим достижением.       — А я-то думал, ты не можешь починить ничего сломанного. Маленький врун, — Юнги небрежно потрепал его по волосам. Чимин в ответ что-то промычал. Звук должен был выражать раздражение, но для ушей Юнги он звучал как смех. — Не переживай о деньгах, хорошо? Мы решим всё это дерьмо вместе. Просто продолжай трудиться.       — А у тебя как дела? — мальчишка принялся приглаживать ладонью торчащие во все стороны волосы. — Усердно трудишься или едва работаешь?       — Наверное, всё сразу… — ответил Юнги после паузы. Чимин фыркнул. — Даже не представляю, что мне сегодня уготовано. Наверное, снова буду ходить по улицам и искать подработку. Честно говоря, я немного отчаиваюсь, — друг заметил, что он всегда отчаявшийся, и Юнги ахнул в притворном шоке: — Как ты смеешь? Не настолько же всё плохо, правда?       — Ну если только немного…       — Чимин? — тот прекратил поправлять волосы и вопросительно посмотрел на него. — Можно спросить у тебя кое-что? Это останется между нами, никому другому не надо знать. Будет наш маленький секрет, — Юнги с лёгким кивком прижал указательный палец к губам. Чимин пристально разглядывал этот жест.       — Хорошо… — протянул через несколько секунд. Неуверенность сквозила не только в его голосе, но и на лице отражалась. Он почему-то казался неспокойным. На то могло быть несколько причин.       — Обещаю, это останется только между нами.       — Юнги? — Юнги убрал палец ото рта, спросил, что такое, и мальчишка чуть поёрзал на кровати, скрестив ноги и положив ладони на колени. Он нервно теребил свои пальцы, явно стараясь делать это не особо заметно. — Почему ты не хочешь, чтобы кто-то ещё об этом знал?       — Я даже не успел задать свой вопрос.       — Знаю, да, но…       — Чимин, у тебя есть какие-то секреты? — оборвал его Юнги на полуслове, пока мальчишка не успел разойтись и увести его от темы.       Чимин уже практически извивался на месте, поглядывая в сторону ванной, и прежде, чем старший успел предупредить так не делать, он пробормотал, что ему нужно в туалет, и вскочил на ноги. Юнги тихо выругался, попытался схватить мальчишку за руку, однако тот резко дёрнул руку и освободился, а он почувствовал, как соскальзывает с края кровати. Когда он с громким стуком приземлился на пол, дверь ванной захлопнулась. Юнги встал и подбежал к ней.       — Чимин, открой дверь. Сейчас же.       Нет ответа.       — Если секретов нет, так почему ты от меня прячешься, а? — он прижался ухом к двери, услышал, как мальчишка в ванной тихо выругался. Загнал-таки его в угол. — Ну же, я просто хочу поговорить.       Через несколько секунд послышался щелчок замка. Чимин открыл дверь, а сам встал около раковины. Выглядел он очень маленьким, будто загнанным в ловушку. Юнги посмотрел на своё отражение в зеркале за его спиной, а потом перевёл взгляд на Чимина, только не успел даже открыть рот, потому что тот выпалил:       — Нет у меня никаких секретов, — Юнги вздохнул и чуть наклонил голову, скептично глядя на него. Чимин же смотрел на застеленный линолеумом пол.       — Чимин, ты когда-нибудь слышал выражение, что невиновные не убегают? — мальчишка прикусил нижнюю губу. — Ну… вот ты только что рванул от меня на рекордной скорости. На что это похоже?       — На побег…       — Именно, — Юнги оперся плечом на дверной косяк, потом подождал, чтобы слова на некоторое время повисли в воздухе. — Чимин, ты же знаешь, я имел в виду не тебя.       — Знаю.       — И знаешь, что можешь рассказать мне всё, верно? — Чимин тихо выдохнул, но взгляд всё равно не поднял. — Я не стану на тебя злиться, не вспылю. Я только хочу поговорить и убедиться, что всё нормально — и у тебя, и у остальных. Так скажи мне, всё ли нормально?       — Эм… не особо.       — Почему не особо? — однако Чимин упрямо отказывался рассказывать, заявлял, что он и так уже знает, что не так, потому что об этом знают все. — Ага, все знают о том, что на поверхности, а я хочу больше. Хочу знать, что скрыто под ней, — Юнги ждал несколько секунд, прежде чем решил говорить прямо: — Слушай, ты до сих пор не признался, что там за проблема у Тэ, а ведь прошло уже несколько дней. И я знаю, ты в курсе, так что не делай из меня идиота, Чимин. Теперь вот Хосок. И снова ты что-то знаешь, но что? — друг переминался с ноги на ногу, но молчал. — Ты что-то знаешь про его таблетки?       — Тэ…       — Что с Тэ? — он внезапно почувствовал, что вот-вот удастся вытянуть из мальчишки ответ.       — Он сказал… Тэ сказал, что…       — Что? — Юнги неосознанно наклонился к Чимину, чтобы услышать, если он вдруг решит переключиться на шёпот.       — Тэхён сказал, что ты влюбился в меня! — внезапно выпалил тот, заставив резко отпрянуть.       Юнги прекрасно расслышал Чимина, только вот мозг слишком долго обрабатывал полученную информацию, и пребывал в такой растерянности, что суть слов не понимал. Юнги ждал, что прозвучит что-то про Тэхёна или Хосока, однако Чимин совершенно обезоружил его сказанным. Он даже предположить не мог, что услышит нечто подобное. Было такое чувство, будто он с разбегу налетел на кирпичную стену.       — Это правда?       Рот двигался, однако из него не доносилось ни единого звука. Юнги только глупо пялился на паренька. Даже не попытался его остановить, когда тот прошёл мимо, чтобы вернуться в комнату — лишь смотрел на место, где Чимин стоял ранее, пока не заметил своё отражение в зеркале на медицинском шкафчике над раковиной. Закрыл рот, обернулся через плечо — и действительно, Намджун проснулся, как раз тёр не желающие открываться глаза. Чимин бросил на него короткий взгляд, а Юнги мысленно выругался из-за того, что позволил ему так себя ошарашить.       Чимин, может, и выиграл первый раунд, однако это ещё не конец. Он не собирался отступать.       — Мин?       Услышав своё имя, Юнги поднял взгляд от тарелок. Его руки по самый запястья находились в обжигающе горячей мыльной воде, и он прижимал губку к одной тарелке. По волосам он узнал официантку, однако имя её несколько секунд пытался вспомнить, и безуспешно — потому что слишком сильно отвлёкся на собственные мысли. Она прошла через двери на кухню с двумя подносами в руках, на каждом из которых возвышалось ещё больше мисок, тарелок, стаканов и столовых приборов. Для Юнги это означало одно: ещё больше работы.       — Эм… да? — он мысленно пнул себя, потому что имя вспомнить так и не смог.       Однако девушка была слишком занята тем, что несла подносы, а потом опустила их рядом на стол, да так плавно, что стало понятно: опыт у неё в этом деле большой. Если бы Юнги попытался повторить, то точно уронил бы всё, и осколки драгоценного фарфора и стекла разлетелись бы по кухне.       — Осталось два столика, и мы закончим, — сообщила официантка, после чего стёрла со лба несуществующий пот, чуть надув щёки и вздохнув.       На её коже не было ни капли влаги, а из тугого пучка выбилась лишь одна прядка. Юнги не чувствовал себя таким же чистым и представительным на вид. После нескольких часов, проведённых в окружении работающих плит и духовок, ему казалось, будто его самого тут готовили. Он не удивился бы, узнав, что футболка пропиталась потом насквозь, и едва сдерживался при мысли о хорошем душе.       — Не могу дождаться, — протянул он мечтательно, продолжая тереть тарелку.       Женщина торопливо вышла из кухни, и лишь когда дверь за ней захлопнулась, Юнги вспомнил имя: Джиын. Он посмотрел на гору посуды на двух подносах и страдальчески застонал. Это займёт целую вечность.       Ну, хотя бы собственные мысли составят ему компанию.       Он отставил чистую тарелку в сторону и перешёл к миске, от которой изо всех сил принялся оттирать приставшую жирную плёнку после супа. Он не мог прекратить думать о Чимине и той глупости, которую мальчишка выкинул утром, и не знал, выпалил ли друг такое лишь затем, чтобы отвлечь его, и это лишь выдумка, или за его словами действительно скрывалась правда. Тэхён реально сказал ему такое? Чем больше Юнги раздумывал, тем сильнее терялся, и продолжал возвращаться к одному и тому же вопросу.       Он влюблён в Чимина?       Юнги честно не знал. Он о таком никогда не задумывался, зато один из друзей, судя по всему — а может, даже не один — точно размышлял на эту тему. А думал ли об этом Чимин, и если да… то что думал? Юнги очень заботится об этом мальчишке, прямо как и обо всех своих друзьях, однако не мог отрицать, что с ним ведёт себя чуть по-другому, чем с остальными. Неужели то, как он с ним нянчится, может видеться чем-то другим? Юнги не знал, и беспокоился, что вероятная «влюблённость» способна повлиять на их с Чимином дружбу. Да даже мысль о разговорах с друзьями на тему влюблённостей казалась ему совершенно нелепой. Над этим бы скорее хихикали старшеклассники, собравшись у кого-нибудь на ночёвку. Старшая школа для него закончилась почти четыре года назад, и даже тогда Юнги уж точно не участвовал в таких разговорах. Конечно, может, мелкие до сих пор окружены детским поведением, однако для него всё равно крайне неожиданно было узнать, что они обсуждают нечто подобное.       Возможно, это из-за Тэхёна, из-за всей его ситуации с Хосоком, которую Юнги случайно подслушал несколько дней назад в грузовом вагоне? Он понятия не имел, есть ли что-то между этими двумя, но в таком случае действительно повышались шансы, что ребята затронут эту тему в разговоре. Ему бы только хотелось, чтобы они не впутывали его в свои игры.       — Игры… игры должны быть весёлыми, — пробормотал Юнги, сполоснув миску и взявшись за следующую. На эту прилепился упрямый рис.       Он не влюбляется, и вообще, если уж на то пошло, не выносит даже мысли об отношениях. Слишком уж интимно, слишком… опасно. Нет, Юнги предпочитал дружеские узы, которые не сделают ему больно в этом смысле, и его такое положение дел полностью устраивало.       Ну или раньше устраивало.       Теперь вот он чуть засомневался, спасибо Чимину…       Ему казалось, что закончил мыть посуду и прибираться на кухне он через час, но на деле прошло лишь тридцать минут. Зато при виде появившегося на кухне хозяина ресторана можно было вздохнуть с облегчением. Мужчина отдал ему заработанные деньги, сунув завёрнутые в купюры монеты в руки, кожа на которых после долгого мытья посуды до сих пор была вся сморщенная, и поблагодарил за работу. Юнги же просто уважительно кивнул и быстро вышел на улицу, по дороге развязав куртку на поясе, чтобы накинуть её на плечи.       Он посчитал деньги — бумажки в одной руке, монеты в другой, и аккуратно, придерживая пальцами, чтобы не рассыпались. Двадцать пять тысяч восемьсот вон за несколько часов работы. Не отлично, но учитывая, что вчера за одну жалкую смену мойки тарелок он получил всего лишь десять тысяч шестьсот, вышло довольно неплохо. Естественно, больше всего у него получилось заработать в первый день: сорок одну тысячу триста вон благодаря чаевым во время доставки пиццы, однако он не собирался глупо рисковать. Деньги, может, и нужны, только вот не получится заработать ни воны, сидя в полицейском участке. Поэтому-то Юнги и вернулся к рабскому труду. Однако даже так: ему ещё нужно помогать платить за еду и жильё. Примерно половину сегодняшних денег он отложил на билеты, а остальное оставил на другие траты. Он надеялся, что остальные ребята — кто был в состоянии работать — получили намного больше, потому что ему бы потребовалась вечность, чтобы заработать долю тех, кто этого делать не мог — Чонгука и Хосока.       Погода стояла такая, что казалось, будто в любую минуту начнётся дождь — разверзнется небо, полетят вниз ледяные капли. И хотя звучала такая перспектива довольно освежающе, однако Юнги не хотелось под этот дождь попасть, а то вдруг гроза разойдётся. Их в последнее время преследовала такая удача, что его наверняка шандарахнет молния, только чтобы испортить завтрашний день. Поэтому Юнги прибавил шаг, запахнув куртку и сложив руки на груди, чтобы она держалась — замок на ней уже несколько месяцев как сломался. Хостел располагался не особо далеко; идти до него было минут двадцать. Он просто смотрел вперёд, чтобы случайно не забрести на неправильную улицу. В темноте городской пейзаж сильно отличался от утреннего. Юнги планировал сразу же по возвращении забраться в душ, а потом, если получится, перекусить. Может, удастся позволить себе что-нибудь горячее? Юнги предположил, что действительно не грех разок чуть сильнее потратиться. Его за этот адский день вымотала жуткая жара и собственные тревожные мысли, и если покупка нормальной еды осчастливит друзей и заставит их улыбнуться, то он наверняка почувствует себя немного лучше.       Заметив знакомое здание, Юнги добежал до парковки, а в воздухе уже слышался зловещий гул, который означал наступление дождя. Он подошёл к двери, постучал несколько раз, и через пару секунд она открылась — как раз когда упали первые капли. На него смотрел растерянный Намджун, у которого из-за спины раздавались странные звуки, будто разговор на повышенных тонах.       — Всё в порядке? — спросил Юнги, чуть попятившись.       По взгляду друга было ясно, что точно не всё в порядке, поэтому он сделал шаг внутрь комнаты. Там по центру стояли ребята.       — …что ни один из вас не знает и… О, а вот и он, — внезапно воскликнул Хосок, чем его удивил.       Юнги по очереди окинул взглядом каждого из друзей, а потом убрал руки с груди. Чонгук устроился на диване в углу и напряжённо наблюдал за происходящим, но, кажется, участия в разворачивающихся дебатах не принимал. Сокджин сидел на кровати у окна, и судя по примятому следу на покрывале, Намджун был рядом с ним, пока не встал, чтобы открыть дверь. Хосок с Тэхёном стояли близко друг к другу чуть левее от центра комнаты, а Чимин — перед ними. С первого взгляда было понятно, что мальчишку допрашивали, и Юнги прекрасно знал, что происходит, однако всё равно решил уточнить, чтобы сэкономить себе время на размышления, каким способом разрешить ситуацию.       — Ты забрал таблетки Хосока? — устало спросил Сокджин, со вздохом потерев лоб. — Этот спор продолжается уже час, мы все устали его слушать.       — Нет, — ответил Юнги, не замешкавшись ни на секунду, и при этом смотрел прямо на Хосока. — Я понятия не имею где эти сраные таблетки. А это важно?       — Да, важно, — заявил тот раздражённо. — Важно, потому что кто-то залез ко мне в сумку и забрал таблетки, потому что не доверяет мне.       Юнги немного подумал.       — Ладно… — протянул. — А тебе приходило в голову, что кто-то сделал это, желая помочь? — однако Хосок лишь фыркнул. Юнги перевёл взгляд на Чимина: — Что происходит?       — Все думают, что таблетки взял ты, — тихо ответил мальчишка, опустив взгляд. — Я говорю, что ты не брал, но мне не верят и…       — Да ладно тебе, Тупица, все знают, ты бы его покрывал, поэтому мы тебе и не верим, — перебил Тэхён.       — Ну значит, ошибаетесь. Никого он не покрывает. Если бы я взял эти идиотские таблетки, то не боялся бы и не стыдился признаться. На самом деле, я хотел забрать их ещё в тот день, когда ты потерял сознание, но меня убедили, что не стоит это делать, — Юнги посмотрел на Хосока, потом пожал плечами: — Извини, я бы с радостью поиграл с вами в детективов, но слишком устал и…       — Если это не ты, тогда Тупица, — заявил Тэхён.       Юнги некоторое время соображал, прежде чем до него постепенно дошло. Он пытался не смотреть на мальчишку. Если сам он таблетки не трогал, а список подозреваемых сузился до них двоих, значит, Чимин реально это сделал. Внезапно его утреннее поведение перестало казаться глупым. Некоторое время Юнги просто не мог реагировать — пытался придумать, как взять ситуацию под контроль. Можно было соврать, что таблетки взял он, чтобы прикрыть паренька… или честно признаться, а потом исправить ситуацию, насколько получится.       — Ладно, я…       — Я это сделал, — внезапно объявил Чимин.       Он не кричал, но голос слегка повысил, чтобы все прекратили грызться и послушали, а ещё зажмурился, весь напрягся, чуть приподнял плечи и поджал губы — словно ждал, что на него сейчас накричат или даже ударят. Юнги хватило времени, чтобы мельком задаться вопросом, так ли Чимин выглядел каждый раз, когда совершал ошибку на глазах у своего отца, прежде чем ему прилетала затрещина, а потом осознал, что в комнате стоит мёртвая тишина.       — Что? — выдохнул Хосок.       — Я это сделал, понятно? Я взял твои идиотские таблетки и избавился от них. В тот день, когда ты свалился, я вытащил их из твоей сумки и смыл в унитаз, — говорил Чимин, так и не открывая глаза.       — Чимин… какого чёрта?       — Я пытался тебе помочь, — ответил он, — потому что боялся, что ты снова выпьешь слишком много, и просто…       Хосок смотрел на него в полном шоке.       — Каким образом мне может помочь то, что ты обращаешься со мной, как с пятилетним? Ты вообще мне не доверяешь?       — Я доверяю тебе, правда, но не доверяю таблеткам. Я их ненавижу, и я действительно тебе помог, — спорил Чимин. — Ты же искал их, хотя сказал, что не будешь.       — Он прав, — Юнги почувствовал отчаянную нужду вмешаться. Ему совсем не нравилось, что Чимин, как всегда, застрял в самом эпицентре происходящего. — Чимин поступил правильно. Если бы не он, ты бы снова начал их пить.       — Эй, Тупица, а почему ты не расскажешь нам всем про Юнги? — перебил Тэхён, повернувшись и посмотрев на него. Юнги нахмурился и спросил, что за чушь он несёт, а парень снова перевёл взгляд на Чимина: — Надо же всем делиться, да? Так если хочешь правильно поступать, тогда давай поговорим про Юнги и его загадочные ожоги.       При этих словах он весь похолодел. Смотрел на мальчишку со смесью ужаса и растерянности. Откуда Тэхён узнал? Как он мог выяснить?       Внезапно голос подал Намджун:       — Тэ, не надо сюда лезть.       Однако было уже поздно. Юнги чувствовал, что внимание всех друзей переключилось на него. Чонгука с Хосоком объявление сбило с толку, а Сокджин смотрел ещё и с обидой, потому что ничего про это не знал.       — Поведай нам о том, как ты знал, что он себя жжёт, но никому не рассказывал.       — Я… Я не…       — Я несколько дней назад увидел у него на руке следы, а когда спросил тебя, ты прикинулся дурачком, но на лице всё было написано прямым текстом. Ты знал.       — И я тоже знал, — заявил Намджун. — Но я думал, что лучше поговорить об этом один на один, а не орать, блять, вот так.       Он выглядел раздражённым. Юнги же окутало странное ощущение отрешённости. Что происходит? Почему все смотрят на него и кричат о его ожогах? Они же про Хосока говорили. Почему все смотрят на него с растерянностью в широко распахнутых глазах?       — Ты выбросил таблетки Хосока, чтобы ему помочь, но Юнги не стал трогать? Почему бы не выкинуть тогда его сигареты, или зажигалку? Это бы ему тоже помогло.       — Тэ, заткни пасть, — смог, наконец, он выговорить. — Это тебя не касается.       — Проблемы Хосока вас тоже не касаются, но вы все радостно лезете, — возразил тот.       — Хосоку нужна была помощь. Ему она до сих пор нужна.       — Что происходит? — растерянно спросил Чонгук с дивана. Он смотрел на ребят огромными глазами, только вот никто не спешил ему ничего объяснять, потому что все были слишком заняты разборками.       — Чимин, блять, пытался помочь ему. Разве ты этого не видишь, или слишком пьяный? — выплюнул Юнги.       Уголки губ Тэхёна сердито опустились. Ох, понятно, задел за живое.       — Он сделал то, что делает всегда: налажал.       — На… налажал? — поражённо выдохнул Чимин, глядя на мальчишку. — Я налажал? — было в его выражении лица что-то такое, чего Юнги никогда раньше не видел, но разобраться он не успел, потому что Чимин уже сорвался: — Господи блять, Тэ, я пытаюсь помочь, а ты несёшь такую чушь?! Я не налажал, я ему помог, и думаю, ты забываешь, что я помог и тебе тоже! О, точно, а может и это обсудим? Почему бы нам хоть раз не поговорить о твоих косяках?       — Не смей, Тупица…       — Меня не тупица зовут, меня зовут Чимин, Пак Чимин! — закричал мальчишка. Все ошеломлённо смотрели на него. Чимин кричал. Чимин разозлился, повысил голос и кричал на Тэхёна. — Этот Тупица покрывал твою задницу! Этот Тупица врал, чтобы не навлечь на тебя неприятности, и ты говоришь, что я вечно лажаю?       — Чимин, — начал Сокджин успокаивающим тоном, — может, следует прекратить кричать и…       — Да, я знал про Юнги и не сказал ничего! Да, я избавился от таблеток Хосока, но я помогал! — кричал Чимин, не обращая на старшего внимания. Его черты лица искажала вовсе не злость, а скорее обида, и он, кажется, с трудом сдерживал слёзы. — И знаете что? Я знал, что случилось с Тэ той ночью, и об этом тоже соврал!       Тэхён резко дёрнулся. Юнги выбросил руку поперёк, чтобы остановить, оттолкнуть от друга, потому что выглядел он так, будто готов был на него наброситься. Он слегка порадовался, когда заметил, что Хосок тоже удерживал Тэхёна за руку.       — Не смей, блять!       — Тэ как-то ночью выбрался из комнаты, когда нам нужны были деньги, и…       — Клянусь, я тебя…       — И решил подзаработать проституцией!       В комнате стало так тихо, что Юнги даже показалось, будто он слышал, как согнулись колени Тэхёна перед тем, как тот опустился на пол и упёрся в него жутко дрожащими руками. Он не мог ничего, кроме как смотреть на мальчишку сверху вниз, пребывая в каком-то оцепенении, а Чимин на этом даже не остановился. Он стал лепетать о том, как помог Тэхёну, вымыл, и как врал, потому что хотел защитить его, но тот сам заставил его рассказать. Никто не мог вымолвить ни слова, но Юнги хотел, чтобы кто-то заставил его прекратить говорить.       — Тэ… — подал голос Намджун, когда Чимин смог взять себя в руки. — О чём он говорит?       — Да херь несёт, он…       — Я помогаю тебе, Тэ, потому что тебе нужна помощь! Я за тебя боюсь и…       — Ты не можешь никому помочь! — закричал Тэхён хрипло, заставив мальчишку подпрыгнуть от шока. — Ты ничего не можешь сделать правильно! Ты просто катастрофа, ошибка, от тебя никакой пользы!       Чимин несколько секунд смотрел ему в глаза, а потом вся его собранность начала разваливаться на кусочки. Он очень старался не плакать и постоять за себя, только вот слова друга пробили щит и с силой ударили прямо в него. Сначала начали чуть-чуть подрагивать губы, потом сильнее, дальше и руки задрожали. Чимин пытался проморгаться, чтобы сдержать слёзы, но не получалось — они всё равно застилали глаза. А потом бросился к двери, прежде чем кто-либо успел его позвать, распахнул её и с грохотом захлопнул за собой, выбежав из комнаты.       Чонгук вскочил на ноги:       — Какого хуя, Тэ?! Нахера ты это сделал?       Однако тот не отвечал и отказывался смотреть на них, уткнувшись лицом в ковёр.       — Он пытался помочь Хосоку, мудак ты тупой, — рычал на него Юнги. — А ты обозвал его катастрофой и… чёрт, ты что, правда такое сделал?!       — Юнги, — покачал головой Намджун, жестом говоря не заходить сейчас за эту черту.       Однако он не мог просто успокоиться после того, как Тэхён вот так наорал на Чимина, после того, как очень сильно задел его из-за своего эгоизма.       — Я доверял ему… — тихий голос Тэхёна ещё приглушал ковёр. — Я доверял ему, а он… чёрт.       Сокджин внезапно поднялся на ноги, подошёл к Юнги, взял за руку и потянул в сторону ванной, а там наклонился ближе и сказал практически шёпотом:       — Иди найди Чимина. На всякий случай.       — На какой всякий случай?       — На случай, если он сделает что-нибудь…       Сокджин отпустил его руку, кажется, не собираясь договаривать, однако Юнги и не требовалось больше объяснений. Он с тихим стоном протиснулся мимо старшего к двери. Пришлось потянуть за ручку несколько раз, прежде чем удалось её открыть.       Он шагнул наружу, тут же оказавшись под проливным дождём, который капал на волосы, отчего они лезли в глаза, и холодил кожу даже сквозь куртку. Лишь сделав несколько шагов по парковке, Юнги понял, что дорога-то тянется в обе стороны, и растерянно остановился. Чимина не было видно нигде. Он мог выбрать любое направление, мог даже обогнуть здание и побежать туда, куда вела любая из дорог, не оставив за собой ни единого следа. Юнги подошёл к бордюру тротуара около края парковки. Через мгновение справа громко просигналил грузовик. Он резко обернулся, а спустя несколько секунд огромная машина промчалась мимо, забрызгав водой джинсы, на которые ему сейчас было совершенно наплевать. Почему водитель сигналил? Возможно, кто-то перебежал через дорогу перед фарами, что и заставило предположительно мужчину, сидящего за рулём, ударить рукой по гудку. Юнги думал о привычке Чимина нестись через дорогу, прямо как у остальных двух мелких — от них же нахватался — и бросился в направлении, откуда ехал грузовик. Понятия не имел, верная ли догадка, но других вариантов не было. Не мог же он стоять на этом тротуаре всю ночь и звать мальчишку по имени.       Внутри сидело ужасное предчувствие, которое повторяло, что необходимо найти Чимина, прежде чем произойдёт нечто плохое. Прежде чем он, бегая по улицам в такую плохую погоду, попадёт в аварию, или случится ещё что похуже…       Ботинки громко стучали по асфальту, а всплески воды от каждого шага попадали на джинсы и пропитывали ещё сильнее, чем дождь. Звуки шагов походили на раскаты грома, отчего Юнги задумался, загремит ли настоящий, начнётся ли сильная гроза, которая на несколько дней рассеет жуткую жару. Практически ощутимо пропитанный электричеством воздух намекал, что гроза вполне возможна; статический треск будто прилипал к коже. Предстоящая буря казалась неким предвестником, жутким предзнаменованием, от которого тревога внутри лишь усиливалась. Юнги чувствовал тошноту, ноги слабели, а в горле сидел кислый привкус — он предполагал, что это страх.       — Чимин?! — он даже не стал прижимать ладони ко рту для усиления голоса. Шум дождя всё равно глушил всё, а держа руки по бокам, хотя бы бежать получалось чуть быстрее. — Чимин, ты где?!       Никакого ответа. Хотя не то чтобы Юнги надеялся его получить. Мокрые волосы лезли в глаза — он торопливо откинул их назад, сморгнул дождевую воду, а потом вдруг услышал громкий автомобильный гудок. Ему удалось запрыгнуть обратно на тротуар как раз в тот момент, когда машина пролетела мимо — колёса проехали в паре сантиметров от носков его обуви — а потом Юнги бросился через дорогу. Он почти не сомневался, что водитель орёт на него, однако не слышал ни единого слова. Его оглушал звук дождя и удары собственного бешено колотящегося сердца, которые отдавались в уши, и казалось, что даже думать сейчас невозможно.       Он пробежал по кварталу, хотя практически не сомневался, что мальчика здесь не найдёт. В этом районе было слишком много дорог, на которых можно исчезнуть, поэтому в одиночку найти человека просто нереально. Но куда бы Чимин побежал? Бессмысленно предполагать, что он убежал просто так, не выбрав определённого места — это просто не в его характере. Чонгук с Тэхёном — дело совсем другое. Если бы убежали они, Юнги ни за что не мог бы их найти, однако он знал Чимина. Он заставил себя на минуту остановиться, чтобы немного привести в порядок мысли, которые метались в голове так быстро, что он не успевал схватить за хвост ни одну из них, прежде чем она улетала прочь, и на её место приходил десяток других. Мысли, пропитанные паникой и безумием.       Он не мог нормально вдохнуть — втягивал немного воздуха в лёгкие, и выпускал его с хрипом, который ему самому немного напоминал стон ужаса. Прав был Сокджин, действительно стоило завязывать с сигаретами, и…       — Хватит думать обо всякой фигне! — Юнги довольно сильно ударил себя ладонью по лбу, словно это помогло бы выбить лишние мысли из головы.       Почему он думает о собственных глупых проблемах, когда Чимин, будучи в нестабильном состоянии, убежал чёрт знает куда? Он мог оказаться сейчас в огромной опасности, а рядом не было никого из друзей, чтобы остановить его от какого-нибудь глупого поступка. Почему он? Почему именно ему пришлось бежать за Чимином? Именно Мин Юнги, который зачастую даже не способен ясно мыслить? Мин Юнги, идиот, который в качестве хобби жжёт себя, и часто по утрам, когда просыпается, хочет сдохнуть?       Если Чимин — катастрофа, тогда явно от него нахватался.       Юнги закрыл глаза, почувствовал, как губы дёрнулись в горькой усмешке, как подрагивали уголки. Где Чимин? Ему надо выяснить только это, остальное могло подождать — нужно лишь отыскать паренька, и всё будет в порядке. Куда бы он пошёл, если бы чувствовал себя в этом городе немного на грани? Здесь насчитывалось бесчисленное количество дворов и линий метро — наверное, сотни — все они были возможными вариантами. В голове на короткую секунду мелькнула картинка, после чего исчезла, однако Юнги схватился за неё до того, как она успела полностью испариться.       Солёный запах воды, ощутимый даже за вонью выхлопных газов; металлические перила и тротуары, которые тянулись вдоль всего моста; белые знаки, прибитые к опорам моста, что возвышались рядом и отделяли их от дороги. Тэхён указал на один из знаков и пошутил — пошутил о том, что было напечатано там жирными красными буквами.       Не прыгайте! Пожалуйста, обратитесь за помощью!       Юнги широко распахнул глаза, смотря на дорогу перед собой, но не видя её. Да, вот оно. Вот что говорилось на знаке. Там висели и другие: некоторые с номерами горячих линий, другие граничили с угрозами — например «Подумай о своей семье!» И как Тэхён сказал тогда же:       — Эй, Тупица, у тебя плохо получается следовать инструкциям, — улыбка на его лице демонстрировала, что он лишь «дурачится», а вовсе никого не задирает. — Ты бы наверняка прыгнул, — а Чимин тогда посмотрел прямо на него и спросил, что бы Тэхён сделал, если бы он действительно прыгнул, и тот ответил: — Мы бы заменили тебя на щенка.       Действительно, всего лишь забавная шутка, над которой мальчишка совсем не смеялся.       Не успев даже подумать о том, что делает, Юнги рванул через дорогу по диагонали. Он был почти уверен, что направляется к мосту, и молился лишь об одном: чтобы предположение оказалось правильным, ведь он уже потратил достаточно много времени, и вполне мог уже опоздать. Чимин не пошёл бы куда-то ещё, он знал. Чимин собирался отправиться на этот идиотский мост и в точности последовать инструкциям Тэхёна, однако Юнги не планировал наблюдать, как они реально заменят мальчика на щенка. Ну уж нет. Он бежал быстрее, чем бегал когда-либо в жизни — так быстро, что едва ощущал прикосновения подошв к земле, даже казалось, будто он почти летит по улицам. Несколько людей, мимо которых он промчался, оглянулись в недоумении, но он не останавливался, даже когда в бок словно начала колоть раскалённая добела молния, из-за чего каждый вздох жёг лёгкие прямо как сигареты кожу.       Только до моста. Надо добежать до моста. Можно свалиться там, прямо вот как только доберётся, и тогда он умрёт, зная, что пытался.       — Никто не умрёт! — крикнул Юнги сам себе. Впереди показались металлические опоры. — Хватит думать об этом!       Однако мысли не слушались. Он невольно представлял, как прибегает к мосту, видит мальчишку, который делает шаг с тротуара и падает так быстро, что он даже броситься к нему не успевает — тот уже исчезает. Видит, как что-то плавает внизу под мостом, размером не больше детской куклы, а раскинутые руки и ноги подёргиваются на поверхности воды. Чем сильнее он пытался прогнать прочь эти картинки, тем сильнее она цеплялись за него, поглощая остатки разума.       Когда Юнги, наконец, добежал до моста, он чуть не рванул на дорогу, потому что не заметил её, слишком сильно погрузившись в свои жуткие мысли, однако через пару секунд немного пришёл в себя и быстро вскочил на тротуар. Сердце в груди колотилось так сильно, что было аж больно; его словно жгло изнутри пламенем несмотря на дрожь от ледяного дождя. Никакое количество глубоких вздохов не помогло бы сейчас успокоиться. Юнги продолжал бежать вдоль дороги, только немного медленнее, и внимательно смотрел перед собой и на другую сторону.       — Чимин?! — снова позвал он. Услышал, как сорвался собственный голос.       Сорвался от страха, конечно, ведь изначальный всплеск адреналина исчез, и теперь Юнги снова еле держался на подкашивающихся ногах. Он бы не удивился, если бы прямо сейчас упал и…       Он только собирался опять закричать, прижимал руки ко рту на манер мегафона, когда заметил что-то на другой стороне дороги и резко обернулся. Знакомое белое пятно. Юнги снова пробежался взглядом вдоль тротуара, увидел — он стоял там — и сердце, наконец, сделало больше, чем просто замедлилось: оно вовсе остановилось в груди.       — Чимин, стой где стоишь! — заорал Юнги, торопливо принявшись карабкаться через ограду. Металл царапал ладони до крови, однако он ничего не чувствовал, потому что от холода руки полностью онемели. — Не двигайся, не смей двигаться!       От мальчишки ни слова. Он просто неподвижно стоял на асфальте, словно статуя. Юнги зацепился джинсами за ограду, разорвав любимую дыру на колене, когда неаккуратно перевалился через край. Ладонями сильно ударились об асфальт, дёрнулся от сильной боли, которая волной прошла по телу, когда он поднялся на ноги и бросился поперёк моста. На этот раз не раздалось никаких гудков — на дороге было совсем пусто.       Юнги добрался до противоположного ограждения, которое жутко загрохотало, когда он на него налетел и чуть не перевалился, однако мальчишка не прыгнул и даже не оглянулся. Он просто стоял на тротуаре и смотрел — не на воду внизу, а вперёд, в пустоту, на горизонт.       — Чимин… — Юнги изо всех сил пытался говорить спокойно. — Чимин, это я, Юнги. Я подойду к тебе, ладно? Только не двигайся, только не…       — Юнги…       — Да, дружище, это я, я здесь.       — Я снова налажал, Юнги.       — Неправда, ты не налажал, — заверял он мальчика, медленно подходя ближе. Подошвы ботинок практически скользили по тротуару. — Ничего подобного. Ты ничего не испортил.       — Я так сильно облажался, — голос Чимина звучал плотно от плача. — Хватит нести чушь.       — Я не несу чушь, это ты про Тэ думаешь. Про тупого Тэ со слишком большим ртом. Не про меня, я не несу чушь, и особенно не тебе, ты же знаешь?       — Они все меня ненавидят, — проговорил мальчишка. — Все ненавидят меня, потому что я не могу ничего нормально сделать. Ни секреты хранить, ни помочь. Даже эту идиотскую машину не смог починить.       — Это говоришь сейчас не ты, — возразил Юнги. — Это говорит твой отец. А если уж кто и несёт чушь, так это он.       — Но он прав, все они правы. Я тупица, идиот, ничего не умею. Просто замените меня щенком, он хотя бы будет выполнять трюки, — Юнги уже находился достаточно близко к мальчишке, чтобы разглядеть его пропитанную насквозь водой футболку, которая прилипла к покрытой мурашками от холода коже. Чимин дрожал, однако даже не пытался обхватить себя руками — те безвольно висели по бокам. А сделав шаг ещё ближе, Юнги увидел, что его мокрые волосы совсем закрыли глаза, поэтому непонятно, закрыты они у него или нет. — Я не могу даже… — Чимин рвано выдохнул, и только потом закончил: — Я не могу даже убить себя.       — Чимин, прошу, отойди оттуда, — он вытянул к мальчишке руку. — Смотри, вот моя рука. Просто возьмись за неё. Мы можем вернуться в хостел, и остальным не обязательно знать, ладно? Обещаю, я никому не расскажу.       — Я тоже обещал, и посмотри, что случилось…       — Забудь об остальных, думай только обо мне и о том, что происходит прямо сейчас, — он потянулся вперёд. Кончики пальцев коснулись руки Чимина. Тот не пытался отдёрнуться, что было хорошим знаком, но и вовсе никак не отреагировал. — Давай вернёмся? Пожалуйста.       Юнги ждал, однако ответа не получил, поэтому глубоко вдохнул и решился.       Сделал шаг вперёд, схватил Чимина за плечи, после чего оттянул прочь от края тротуара, от низкой ограды, которая находилась прямо перед ним. Если бы мальчишка вырывался, то легко мог бы перемахнуть через неё, и всё: пока-пока, Чимин. Но он не сопротивлялся; спокойно позволил оттащить себя до противоположных перил. Юнги же даже не думал о том, что делает. Он с силой толкнул на них друга, из-за столкновения чьей спины с перилами раздался громкий лязг.       — Никогда, блять, больше такое не вытворяй! — практически заорал он на Чимина. Знал, что не должен, но просто не смог себя сдержать. Волосы мальчишки до сих пор закрывали глаза, поэтому Юнги грубо откинул их со лба. Чимин смотрел на него отрешённым взглядом. — Никогда! — Юнги снова схватил его за плечи. Под пальцами смялась ткань футболки. — Никакой ты не тупица! Ты не бесполезный! Не нужен нам этот долбаный щенок, нам нужен Пак Чимин! — он сильно тыкал другу в грудь пальцем, но тот только продолжал на него всё так же пусто смотреть. — Чёрт, нельзя же просто… — Юнги глубоко вздохнул, отпустил его футболку и обхватил ладонями лицо, прикоснувшись к замёрзшей и мокрой от дождя коже. — Нельзя так поступать, понял?       Нет ответа.       Он некоторое время смотрел на Чимина, а потом наклонился и поцеловал в лоб. Понятия не имел, почему — просто почувствовал непреодолимую тягу так сделать. После отпустил мальчика и стряхнул со своих плеч куртку. Чимин уже промок насквозь, хотя это было не важно. Юнги протянул куртку ему. Чимин не двигался, поэтому пришлось одеть его самому. Дождь промочил его собственную футболку за считанные секунды.       — Сейчас мы вернёмся обратно, — с этими словами Юнги взял Чимина за запястье и чуть ли не потащил по тротуару к главной улице.       Тот не спорил и не вырывался, позволяя спокойно вести себя в темноте по направлению к хостелу. Юнги не представлял, когда Чимин собирается заговорить, однако сейчас было не до того. У них найдётся множество времени для разговоров, только сначала нужно увести мальчишку с улицы в безопасность.       Когда они добрались до нужного здания, Юнги не стал заходить в комнату к мелким, а сразу же повернул ручку и толкнул дверь другой. Замер в проходе, увидев внутри двух друзей. Намджун сидел на краю одной кровати, зарывшись лицом в ладони, плечи у него поникли, демонстрируя крайнюю степень усталости, граничащую с изнеможением. Сокджин же, который ходил вперёд-назад, остановился и посмотрел на них. Выражением лица он будто воскликнул от облегчения, однако не сказал ни слова. И явно уловил атмосферу, потому что подошёл к Намджуну и сильно потряс за плечо.       — А? Ох, — тот посмотрел на Юнги, окинул взглядом промокшую одежду и волосы, потом глянул на Чимина. А потом пару секунд смотрел на Сокджина, после чего поднялся на ноги. — Мы останемся на ночь с мелкими. Ну… проследим за ними.       Юнги постарался взглядом выразить, насколько он им обоим благодарен, потом отодвинулся в сторону, чтобы дать друзьям пройти к выходу из комнаты. И как только они ушли, закрыл дверь и трясущимися пальцами повернул замок. Ему хватило одного взгляда на мальчишку, чтобы понять, что сейчас не лучший момент с ним разговаривать. Чимина нужно было оставить наедине со своими мыслями и внимательно за ним присматривать — судя по всему, это задание поручили ему.       Цепочка звякнула, встав на своё место. Юнги повернулся к мальчишке, который просто стоял рядом. Теперь его дрожь стала заметнее, а на тёмно-синий ковёр с них обоих натекли лужи. С лица Чимина не сходило то самое отстранённое выражение; за слегка раскрытыми и посиневшими от холода губами виднелись клацающие друг о друга зубы. Надо было сначала вытащить его из одежды, прежде чем успеет наступить переохлаждение, поэтому Юнги потянул его за собой в ванную.       — Всё в порядке, — сказал он, включая в душе довольно горячую воду, почти обжигающую. — Теперь ты в порядке, Чимин.       Однако мальчишка лишь моргал, погрузившись глубоко в свои размышления — таким образом морально справлялся с тем, что произошло на мосту. Поэтому Юнги решил проговаривать всё, что собирается делать, даже если не получит ответа.       — Мы сейчас примем душ, потому что оба окоченели, а вода нас согреет, хорошо?       Молчание. Он помог Чимину выпутаться из одежды, потом сам из своей выбрался, после чего чуть ли не силой заставил мальчика залезть в ванную.       — А когда согреемся и помоемся, то ляжем в мягкие кровати, — начал мыть ему волосы, чуть откинув голову назад, чтобы шампунь не тёк Чимину по лицу и не попадал в открытые глаза. — И потом проспим целую ночь. Вот что будет.       Мальчишка не двигался, пока Юнги торопливо тёр его кожу, но когда принялся отмываться сам, он решил опуститься и сесть в ванне, подтянув колени к груди и положив на них подбородок. Юнги наблюдал за ним некоторое время, потом вылез из ванны и схватил полотенца. С некоторыми усилиями вытащил оттуда мальчишку — тот после этого просто сел на пол. Чимин до сих пор дрожал несмотря на то, что от горячей воды его кожа порозовела. Юнги понимал, что дрожит он вовсе не от холода.       Отправился в комнату, взял там чистую одежду, вернулся обратно; вытер Чимина, помог надеть одну из маек Сокджина, которая на нём болталась, потому что была слишком большая в плечах, и сверху даже натянул сероватый шерстяной пуловер, который так много дней назад сам складывал в сумку. Казалось, будто с того момента прошёл целый год. Чимин покорно позволил натянуть на себя все вещи, а потом снова сел, пока старший вытирал его влажные волосы, чтобы с них не капало на одежду. Потом Юнги и сам натянул на себя одежду для сна, нагнулся, взял Чимина за запястье и повёл к кровати у окна.       Надавил сначала на плечи, чтобы тот сел, потом ещё раз, заставив лечь. После этого и сам забрался рядом на кровать, повозился с покрывалом, пока не удалось накрыть мальчика им до пояса. Чимин лежал на спине и смотрел в потолок. Юнги, понаблюдав за ним несколько секунд, решил перевернуть на бок, чтобы Чимин смотрел на него. Тот лишь моргал и не произносил ни слова.       — Чимин, — позвал Юнги шёпотом. — Не знаю, слышишь ли ты меня сейчас, но я хочу, чтобы ты знал, — он остановился, присмотрелся к его отрешённому выражению лица, прежде чем продолжить: — Я не злюсь на тебя. Остальные… они тоже не злятся. Ты не влип в неприятности, всё в порядке, — откинул влажную прядь волос с чужого лба, провёл пальцами вниз по щеке. — Ты не катастрофа. Ты просто… ты. Пак Чимин, которого никаким щенком не заменить, — блестящие зрачки мальчишки чуть переместились, и теперь он смотрел не сквозь Юнги, а на него. — Да, верно. Тебя невозможно заменить. Я говорил это раньше, и скажу снова: нам не нужен никакой щенок, нам нужен ты. Понятно?       — Понятно… — прохрипел Чимин.       Когда он это произносил, его губы еле двигались — будто бы он даже не сказал, а просто выдохнул. Однако это первое слово, которое прозвучало от него за последние полчаса ступора, чего для Юнги было достаточно.       — Что может щенок, чего не можешь ты, а? Выполнять трюки? Да и к чёрту, ты кучу трюков умеешь делать. Быть миленьким? Пфф, нет уж. Я бы отказался от щенка, — сказал он с ласковой улыбкой. Взгляд мальчика на мгновение опустился на его губы, прежде чем снова вернулся к глазам. — Я бы выбрал тебя.       — Прости.       — Даже слышать не хочу сейчас это слово, — замотал Юнги влажными волосами по подушке. — Никаких извинений.       — Но мне правда жаль. За всё. За… з-за то, что я такой тупой, и… — он приобнял Чимина за плечо и притянул к себе поближе. Голова мальчишки легла ему на грудь, позволив уткнуться в затылок подбородком. — За то, что вечно косячу и создаю проблемы, за это тоже. Я не хочу, чтобы так получалось, но ничего не могу поделать и…       — Цыц. Не надо больше этой ерунды. Спи, — Чимин глубоко вдохнул и выдохнул, дрожа. Юнги повернул голову, чтобы прижаться щекой к его волосам. Ещё влажным, однако уже без запаха дождевой воды. — Всё будет в порядке.       Хотел бы он и сам в это верить.