Братство

      Тэхён не хотел вставать с пола, хотя лежал там на животе, чуть повернув голову вбок, чтобы не давиться грязью ковра, уже несколько часов, не двигался и не делал ничего — лишь дышал и моргал. Он ощущал себя здесь в безопасности. Он не видел друзей, зато чувствовал на своей спине их взгляды. Раз или два Сокджин приседал рядом в надежде заглянуть ему в лицо, однако Тэхён закрывал глаза и отказывался открывать, пока не слышал отдаляющиеся шаги. Намджун же не пытался установить зрительный контакт, а несколько сказанных им слов звучали так устало, словно он в любой момент мог сдаться и провалиться в сон. Чонгук пытался добиться от него ответов, присаживаясь рядом и тыкая его пальцем в надежде, что получится довести хоть до какой-то реакции. Однако его план не сработал. Тэхён пребывал в слишком отрешённом состоянии, будто весь онемел — даже практически не чувствовал тычки в рёбра. А Хосок не сказал ни слова, не пытался посмотреть на него, ничего — от этого становилось ещё хуже. Что творится сейчас в его голове? Этот вопрос мучил Тэхёна ещё с того момента, когда Чимин всё выпалил, а после убежал реветь, как маленький.       Он хотел злиться на мальчишку, только вот злиться не получалось, ведь следовало предсказать такой исход ещё в ту ночь, когда Чимин выяснил, что с ним случилось. Надо было тогда чуть больше ему пригрозить и напугать, может, даже ударить пару раз, чтобы он свалил из ванной. Однако Тэхён по глупости всё рассказал, и ещё подумал тогда, что ему аукнется, только вот понадеялся на лучшее — может, у мальчишки получится сохранить секрет, как он и поклялся. Естественно, всё случилось по-другому. Чимин сдался под давлением того множества дерьма, которое держал в себе, и выпалил всё: и про таблетки Хосока, и про ожоги Юнги. Только вот это было просто ничто по сравнению с секретом Тэхёна. Следовало держать рот на замке, однако Тэхён сглупил и оскорбил мальчишку, и теперь платил цену за свой косяк и как всегда спихивал вину на кого-то другого. Чимина так легко было сделать козлом отпущения. Если бы только Тэхён не стал приплетать сюда Юнги и не выплюнул те комментарии, тогда ничего бы не произошло. Но ведь нет, ему надо было открыть свой большой рот и подставить самого себя.       Теперь все знали, что произошло той ночью. Все знали о том, как он позволил какому-то незнакомцу выебать себя за жалкую сумму денег, и Тэхён больше не мог это отрицать или скрывать. Казалось бы, должно стать легче, когда всё открылось, однако в данный момент ему хотелось лишь лежать на одном месте, и всё. Ещё бы и не дышать, но, к сожалению, этого устроить невозможно.       Где сейчас Чимин? Если этот мальчишка вытворил что-то глупое, тогда винить снова будут его, и впервые Тэхён не собирался выкручиваться — он был более чем готов взять на себя полную ответственность. Какой чудесный момент начать вести себя как взрослый — ценой того, что друг ранит себя, или даже сделает нечто похуже. Он закрыл глаза, почувствовав сорвавшийся с губ стон и тошноту в желудке. Услышал шорох. Ждал вопросов, но никто ничего не сказал.       Тэхён ощущал запах табака от ковра, видел лежащий недалеко перед собой окурок, который, скорее всего, находился утром в руках Юнги, когда тот зашёл в комнату с ними поговорить. Окурок весь помятый, потому что его обо что-то затушили — ну зато хотя бы не о кожу. Почему вообще надо было упоминать эти тупые ожоги? Скорее всего, Юнги, когда вернётся, захочет навалять ему за то, какой пиздец он тут заварил, но опять же: Тэхён знал, что заслужил сполна. Чёрт, да если Юнги сам не набьёт ему морду, он, наверное, бросится умолять на коленях, потому что ему нужно испытать боль, чтобы стало честно. Юнги был никак не связан с исчезновением таблеток — Тэхён понял это сразу же, когда Хосок спросил про них Чимина, у которого появилось такое же выражение на лице, как после его вопроса про ожоги несколько дней назад, и оно доказывало, что мальчишка говорит правду. Однако никто из остальных не заметил. Все подумали, что Чимин заступается за Юнги, но только не Тэхён — Тэхён всё знал и намеренно доводил мальчишку, надеясь, что тот наконец-то тихо признается, и инцидент будет исчерпан. Только вот в итоге наворотил ещё больше проблем. Ну разве он не лучше всех умеет создавать такую кучу неприятностей, что потом даже почти не верится? И прямо сейчас из-за него их дружба под угрозой.       Интересно, Юнги сейчас с Чимином? Где тот вообще может быть? В порядке ли он? В порядке ли они оба? Чем дольше Тэхён продолжал гадать, тем сильнее накатывала тошнота. Всё получилось намного хуже, чем он ожидал. Чимин правильно сказал: он облажался по полной.       — Тэ, — Сокджин почти шёпотом нарушил жуткую тишину. — Почему ты не ляжешь на кровать? Там же удобнее, чем на полу, правда? — Тэхён не ответил. Старший явно устал от этого сумасшествия точно так же, как и Намджун. Потом послышалось шуршание. Сокджин снова лёг на пол рядом. Тэхён держал глаза закрытыми, однако чувствовал, как прикоснулись к его волосам, откинули чёлку со лба. — Я знаю, ты расстроен, но можешь просто…       Звук открывающейся двери, потом хлопок, когда она закрылась. Кто-то ушёл или вошёл в комнату? Тэхён открыл глаза, чтобы узнать. Сокджин тоже оглянулся на дверь через плечо, а потом повернулся обратно и посмотрел на него, гадая, закроет ли Тэхён глаза снова.       — Тебе это не поможет. Никому не поможет. Просто залезай на кровать и отдохни, хорошо? Нам всем сейчас нужен отдых и…       — Чимин? — тихо прохрипел Тэхён.       Старший ответил честно:       — Не знаю. До сих пор не вернулся, но Юнги его найдёт и приведёт обратно. Не переживай. Просто отдохни, ладно? Я буду с Намджуном в соседней комнате, если что-то понадобится.       И с этими словами Сокджин встал с пола, а вскоре и вышел из комнаты. Тэхён же просто смотрел туда, где он до этого лежал, не двигая ни одним мускулом.       — Тэ, — тяжело вздохнул Чонгук. — Мы знаем, ты не хотел, чтобы так вышло. Ты просто расстроился и не думал, когда кричал. Пожалуйста, поднимайся с пола.       Тэхён не считал, сколько прошло времени, прежде чем дверь комнаты распахнулась, и двое друзей вернулись. Секунду или две он надеялся, что сейчас за их спинами покажутся Чимин с Юнги, промокшие под дождём, который сильно колотил по окнам, но нет — это оказались только Сокджин с Намджуном. Однако от них исходила какая-то аура облегчения. Он сам не стал спрашивать — ждал, чтобы это сделал кто-нибудь другой. И будто впервые за целую вечность прозвучал голос Хосока, когда тот озвучил мечущиеся у него в голове вопросы. Намджун рассказал немного: только что ребята вернулись, и что они с Сокджином решили оставить их одних в другой комнате, потому что Чимин выглядел очень расстроенным. Тэхёна эти слова будто физически ударили, зато теперь он знал, что друзья в порядке — может, не ментально, но хотя бы физически, чего было достаточно, чтобы тихо выдохнуть. Его жутко измотали все эти переживания, и он сомневался, что сможет долго держать глаза открытыми, а потом даже не заметил, как провалился в сладкое забвение.       Разлепив веки, он обнаружил всего в паре сантиметров от кончика носа что-то чёрное, и сначала растерянно пялился, а потом понял, что это волосы. Приподнявшись на локте, увидел лежащего на ковре перед собой Хосока. Приподнял руку — локоть во что-то уткнулся, будто в другое тело, поэтому Тэхён оглянулся через плечо: Чонгук тоже оказался на полу рядом с ним, за спиной. В отличие от друга мальчишка лежал головой на подушке, однако всё равно вряд ли ему было удобно. Несколько секунд Тэхён лишь глупо переводил взгляд с первого на второго. Внутри появилось странное ощущение, как острая боль. Он провёл целую ночь на полу, отказываясь говорить с друзьями и даже смотреть на них, однако эти двое добровольно решили спать с ним на ковре несмотря на то, что в комнате стояли удобные кровати. Почему они так поступили? Ну, Тэхёну в голову приходило лишь одно объяснение: чтобы дать ему знать, что он не один, что они разделят с ним все невзгоды и боль — возможно, не в буквальном, но в переносном смысле.       — Какие ж вы тупые… — пробормотал Тэхён.       Мальчишка за его спиной пошевелился, со стоном просыпаясь:       — Кто бы говорил, — буркнул, а потом уткнулся лицом ему в спину, практически обнял.       От прикосновения та резкая боль в груди усилилась. Несколько секунд Тэхён почти не сомневался, что сейчас просто-напросто расплачется, однако ему удалось сдержаться.       — Хмм… Мы все довольно тупые, — отозвался через несколько секунд Хосок, подвинувшись к Тэхёну чуть ближе. Под его головой не было подушки, а лишь собственные сложенные руки. Локоть слегка задел его плечо. — Спим на полу, прямо как детишки во время тихого часа.       — У Куки тихий час до сих пор есть, — замечание Тэхёна заставило младшего дёрнуть его сзади за волосы. Не до боли сильно, но достаточно, чтобы вскрикнуть от неожиданности. — Только детсадовцы дёргают за волосы!       — Ох, правда? Знаешь, я натыкался на довольно высоких детсадовцев, — пробормотал Чонгук сонно. — И у некоторых даже усы росли.       Тэхён фыркнул, мысленно задавшись вопросом, проснулись ли оставшиеся двое друзей, и слушают ли их разговор, или же до сих пор спят. А с Чимином и Юнги что? Где они? Спросить хотелось, но в то же время было страшно, что вопрос напомнит им о вчерашнем, и оба друга разозлятся.       — Серьёзно, вы двое правда идиоты… На полу-то так спать.       — Тут не так уж плохо, надо только смириться с тем, что ковёр весь грязный, — Хосок поднял голову и посмотрел на него, раскрыв глаза чуть шире. — Но в принципе, мы и сами почти всё время грязные, так что ничего страшного, правда?       — Сколько времени? — поинтересовался Тэхён.       Он не желал ни садиться, ни вообще как-либо двигаться, потому что превосходно чувствовал себя там, где находился в данный момент. Наверное, мог бы целый день так пролежать, если только двое друзей останутся рядом с ним.       — Думаю, утро, — Хосок посмотрел куда-то, скорее всего в окно. Комнату заливал слабый свет, но недостаточно яркий, чтобы предполагать, что сейчас позднее четырёх часов утра. — Я снова хочу уснуть, только вот вряд ли получится. Спасибо вам двоим, я полностью проснулся.       — Тэ первым меня локтем пихнул, — голос Чонгука звучал приглушённо, потому что младший вжимался лицом Тэхёну в спину, а через несколько секунд в бессознательной попытке устроиться поудобнее ещё и руку ему на талию закинул. — Его вини.       — Давайте никого не винить, — устало предложил первый. — После того, что вчера случилось…       — Нам обязательно говорить о вчерашнем? — Тэхёну не нравился собственный голос. Звучал как-то плаксиво. Хосок кивнул и ответил, мол, да, говорить обязательно, и он с тяжёлым вздохом закрыл глаза. — Я не хочу говорить. Я… ну, боюсь этого разговора.       — Когда-нибудь придётся столкнуться со своими страхами лицом к лицу, — пробормотал Чонгук из-за спины. — Это единственный способ… исправить всё, даже если тебе страшно.       Тэхён закатил глаза, порадовавшись, что младший этого не видит:       — Благодарю за прекрасное введение в философию Лаоцзы.       — Он прав, Тэ, — кивнул Хосок. — Нам надо об этом поговорить. Всем надо, не только тебе.       В итоге Тэхён поднялся с пола лишь из-за непреодолимой нужды сходить в ванную, из-за чего ребята решили тоже встать и приниматься за дела. Чонгук вышел из комнаты — скорее всего, во вторую, — а Хосок отправился в ванную вслед за ним. Тэхёну после вчерашнего вечера больше не нужно было переживать, что кто-нибудь увидит синяки, поэтому он спокойно разделся и вымылся, не обращая внимания на взгляд друга, который прямо почувствовал сзади на бёдрах, когда забрался под душ. Однако Хосок не спросил ничего о них несмотря на своё утверждение, что надо поговорить о вчерашнем — казалось, будто он потерял дар речи, оставшись с ним наедине. Тэхён несколько минут наслаждался тёплым потоком воды, мечтая, чтобы она могла смыть с него не только грязь, но ещё и проблемы, а потом вернулся в комнату, где увидел двух отсутствующих ранее друзей, и замер в дверном проёме.       Чимин стоял рядом с кроватью, которую занимали Намджун с Сокджином — наверняка они оба думали, что мальчишки лягут ночью на вторую, а те решили спать с ним на полу. Они двое тихо о чём-то разговаривали. Тэхён не мог разобрать слов. Чимин же слушал их, но взглядом уткнулся в ковёр и теребил рукав надетого на нём пуловера, который Тэхён раньше не видел, и понятия не имел, откуда он мог взяться, однако предмет одежды пришёлся очень кстати, ведь Чимин мог тянуть рукава вместо того, чтобы кусать губы, как он обычно делал, когда нервничал. Правда, если он продолжит с таким же усердием, то вскоре ткань разлезется, и мальчишка будет стоять в окружении кучи серых ниток. Юнги находился рядом с ним — Тэхён заметил, что он держит Чимина за второе запястье. Неужели ему пришлось тащить мальчика в комнату за собой? Или он просто таким образом его подбадривал? Хватка на вид казалась крепкой, но не сильной. Тэхён почему-то не мог отвести от неё взгляд.       Его подташнивало от того, что он стоит там как идиот. Казалось, будто картинка перед глазами смотрелась бы намного лучше, если бы его на ней не было. Как же хотелось иметь возможность вырезать себя из неё — выскользнуть незаметно из комнаты, чтобы не испортить друзьям ещё и сегодняшний день. Но прежде, чем Тэхён успел даже задуматься об идее скрыться в ванной или подобраться ко входной двери, Чимин поднял взгляд и заметил его. Тэхён ждал, когда же его лице мелькнёт презрение или гримаса боли, однако мальчишка только посмотрел несколько секунд ему в глаза, после чего уголки его губ чуть дёрнулись вверх в слабой попытке улыбнуться.       Тэхён хрипло выдохнул застоявшийся в груди воздух. Теперь знал: несмотря на всё, что вчера произошло, Чимин на него не злится и, по-видимому, даёт совершенно не заслуженный шанс. Он не собирался больше лажать и заставлять друга жалеть о своём решении. А вот Юнги отреагировал совсем по-другому. Когда он увидел Тэхёна, его выражение лица немного ожесточилось, но свой острый язык он придержал, чтобы не создавать ещё больше проблем.       Когда Чонгук заявил, что собирается сбегать в магазин через дорогу за едой, Тэхён попросился с ним. Друг хотел размять ноги, а ему самому нужно было выйти из комнаты, потому что со всех сторон он ощущал на себе жуткое давление, и не мог отделаться от мысли, что вот-вот все обернутся на него и потребуют объяснений. Тэхён прекрасно знал, что такое грядёт, и практически не было способа избежать этой ситуации, но зато можно было оттянуть неприятный момент, что казалось сейчас лучшей идеей. Поэтому он последовал за младшим в магазин, где тот наполнил маленькую пластиковую корзинку разными упаковками с едой и бутылками воды, а когда Чонгук не видел, то ловким движением стащил банку пива с прилавка и сунул себе в карман. Друзья могли жаловаться сколько пожелают — ему было плевать. Если придётся им всё рассказывать, то он хотел бы оказаться в этот момент как можно более пьяным. Так будет намного легче.       К завтраку Тэхён и не притронулся, потому что хотел как можно сильнее опьянеть от одной банки пива — задача сложная, ведь обычно его уносило как надо только после шести банок, хотя на голодный желудок и одна может дать небольшой эффект. Он сидел на полу — там же, где лежал ночью — и пил пиво, не обращая внимания на взгляды друзей, которые ничего не сказали несмотря на то, что явно хотели. Комнату окутывала натянутая до предела тишина. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Сокджин её нарушил:       — Думаю, настало время поговорить, — он бросил быстрый взгляд на Намджуна. — Правда?       Тот немного подумал над его словами и потом кивнул.       — Поговорить? — Тэхён выпрямил спину, перестав сутулиться. Перед ним стояла смятая банка из-под пива и нетронутая еда. — О чём?       — Мы все вместе сядем и расскажем о наших проблемах, — ответил Сокджин, скрестив на диване перед собой ноги. — Давно уже пора. Нельзя держать весь негатив в себе, это даже для здоровья плохо. Как вы наверняка и сами уже поняли, если о таком не говорить и скрывать, то… не будет возможности всё исправить, понять. Так что сегодня мы устроим небольшой… сеанс сближения. Да, можно так и назвать: сеанс сближения, чтобы изгнать наших демонов, вытащить скелеты из шкафов и так далее, и тому подобное, — он при этих словах махнул рукой, а потом ласково улыбнулся, будто пытался всех подбодрить. — Ладно. Я начну, чтобы было не так неловко.       — Я не хочу в этом участвовать, — подал голос Тэхён.       Однако его проигнорировали, потому что Сокджин громко кашлянул и заглушил его слова — скорее всего, намеренно.       — Я боюсь своего будущего, — объявил старший на удивление спокойным тоном. Потом подождал несколько секунд, прежде чем продолжить: — Я боюсь, что принял в жизни неверные решения, и что не хочу им следовать. Я думал, что в прошлом поступал правильно, но я слушал больше разум, чем сердце, и во время этого приключения я осознал, что двигаюсь к будущему, которого для себя не хочу, — если бы хоть один человек в комнате мысленно не согласился с Сокджином, тогда Тэхён съел бы ковёр. Судя по лицам ребят, эти слова нашли отклик в душе каждого. — Я знаю, что могу это исправить, но не знаю, стоит ли. Потребуется время, нужно будет начать всё сначала, а ещё мне страшно потерять то, чего я уже достиг. Нам всем нужно спросить себя… следовать зову сердца или разума?       Тэхён в этот момент покосился на Хосока, но тот внимательно смотрел на Сокджина, поэтому ничего не заметил. Действительно, нелёгкий вопрос, ведь у него самого не особо получалось слушать ни первое, ни второе. Мозг часто заводил Тэхёна в неприятности, хотя, к счастью, он же и помогал потом из этих неприятностей выпутаться, однако сердце было на такой подвиг не способно. Оно лишь любило причинять боль, и ничего более.       — Следуй зову своего сердца, — произнёс после паузы Намджун. — Всегда следуй зову сердца, даже если будет сложно и ты всё потеряешь. Лучше потерять что-то поверхностное и получить взамен более значимое, чем держаться за первое и не чувствовать удовлетворения, верно?       Друг согласно хмыкнул, и комнату на некоторое время окутала тишина, прежде чем Намджун решил её нарушить.       — У меня есть проблема. Она начинается с азартных игр и заканчивается ими же. Сначала я ввязался в это дерьмо, чтобы помочь нам с Юнги, потому что я всегда был удачливый, но теперь знаю, что всё выходит из-под контроля. Я зарабатываю небольшую сумму на жалкой работе на заправке, и первая мысль у меня в голове о том… что я могу сорвать с этих денег джек-пот, — Намджун замолчал и немного поразмышлял. — Нельзя так продолжать. Нельзя дать этой дряни одержать верх над моим мозгом, потому что иначе я превращусь в тех людей, которых сам вижу в казино: зависимые, они спускают всё, что у них есть, на единственную ставку.       — Легко сказать себе, что можешь справиться с зависимостью, — заметил Хосок. — Только вот потом ты пытаешься, и оказывается, что на деле это не так уж легко.       — Да, знаю, это трудно, но я попытаюсь. Нужно найти работу получше. Надо тоже начать думать о своём будущем.       — Нам бы обоим за него взяться, — согласился Юнги.       — Может, мои цели всё-таки неправильные. Возможно, я держусь за детскую мечту, но не хочу отпускать её, потому что она в сердце. Я хочу её добиться, только сейчас не могу, — Намджун тяжело вздохнул. — Поэтому я собираюсь взяться за ум, пока не растерял все возможности.       — Ты добьёшься своей мечты, — тихо сказал Чимин. — И ты тоже, Сокджин. — Моя очередь, — Чонгук пошевелился на диване рядом со старшим. Не то чтобы нервно поёрзал, но почти. Тэхён видел, каким быстрым темпом всё движется, и очень скоро он останется единственный, кто не высказался. От одной лишь мысли об этом на коже выступал холодный пот. — У меня… проблема с поведением.       — Как будто мы не знаем, — подколол его Тэхён.       Мальчишка усмехнулся:       — Нет, серьёзно. У меня есть проблема, и я это признаю. И она касается не только драк, но ещё и моего отношения к другим. Я спорю с родителями по любому поводу, почти не нахожусь дома, потому что они вечно пилят меня, но я никогда серьёзно не задумывался о причинах. Мне всегда казалось, будто они ко мне просто цепляются по мелочам, и я тут же начинал защищаться, тут же спорил, даже не понимая, почему. Алкоголь, сигареты, драки, плохие оценки. Я игнорировал это всё, потому что не хотел ничего видеть. Не хотел смотреть на свои ошибки и принимать их, вот и ругался, но из-за этого не чувствовал себя лучше, а наоборот мне казалось, что я в западне. Нужно было как-то выпустить пар, сбежать…       — И ты выпускал весь пар в драках, — договорил Сокджин.       Мальчишка энергично закивал:       — Да, я уходил из дома и ввязывался в неприятности, дрался, плохо себя вёл — делал всё, чтобы отвлечься, — Чонгук опустил взгляд на ковёр. — Потому что в эти моменты я забывал обо всём плохом и просто… жизнь концентрировалась на ударах, пинках и боли, становилась чем-то… простым и ярким: беги или сражайся. Мой мозг прекращал думать о другом, фокусировался лишь на этих секундах, а оставшиеся после этого синяки были просто платой за освобождение.       — Кстати об освобождении… — Намджун взглянул на Юнги.       — Ой, да ладно, — простонал тот недовольно. Однако все выжидательно смотрели на него, поэтому вскоре он с недовольным ворчанием поднялся на ноги. — Здравствуйте, меня зовут Мин Юнги, — объявил, театрально положив руки на сердце. — Мне двадцать один год, и я калечу себя.       Он сел на край кровати около Чимина. В комнате повисла настолько плотная тишина, что, казалось, вот-вот всё затянет туманом. Юнги практически целую минуту молчал, упрямо не желая говорить, но потом со вздохом стряхнул с плеч куртку и вытянул руку на обозрение всем.       — Боже, — ахнул Хосок.       — Это не Бог сделал, а я, — шутка была не сильно весёлой, учитывая обстоятельства, однако Тэхён всё равно услышал несколько сдавленных смешков. — Вот чем я занимаюсь, когда не могу уснуть, — после этих слов Юнги указал на ожог на внутренней стороне руки на сгибе локтя: — Это мой первый, ещё из Йонджу, — передвинул палец к другому, чуть выше, обвёл по кругу: — Вторая деточка, из Ымсона. Третий пиздец болит, — он прикоснулся к ожогу, располагающемуся чуть в стороне от первого. Зашипел. — Я точно не помню, когда его сделал. Этот из Конджу, который последний, хотя последний только на данный момент, — Юнги закончил своё шоу и взглянул на друзей. — Вот моя проблема, я причиняю себе боль ради прикола. Вам достаточно? — Намджун поинтересовался, почему он это делает. — Не знаю, почему.       Сокджин возразил:       — У тебя же должна быть какая-то причина.       — Освобождение, прямо как у Куки, — ответил Юнги. Его пальцы поднялись по коже и принялись чесать ожоги. Чимин подвинулся ближе, аккуратно отстранил его руку, а Юнги позволил ему её удержать. — Мне нужно было что-то чёткое, яркое, и… показалось, что это хорошее занятие для трёх часов ночи. До сих пор кажется хорошим, хотя я знаю, что не должен так делать.       — Да, не должен, — согласился Чонгук. — Мы оба калечим себя ради короткого момента эмоций, но оно того не стоит.       Тэхён нервно закусил нижнюю губу и опустил взгляд на свои джинсы, чтобы не смотреть ни на кого из ребят. То, что он сам сотворил бы ради ярких ощущений — о чём они не знают — было определённо в разы хуже, чем драки и тыканье сигаретами в кожу.       — Хосок? — Сокджин повернулся к мальчишке. — Как думаешь, настало правильное время?       — Эм… — тот поёрзал на полу, сделал глубокий вдох, потом выдохнул. — Наверное. Ну, все ведь и так знают про мои таблетки, так что… — Хосок облизал губы, прежде чем продолжить. — У меня депрессия, — прямо как после откровения Юнги, в комнате стало тихо. Мальчишка явно нервничал, хоть и пытался это скрыть. — Она у меня уже… где-то полгода, хотя таблетки появились недавно. Я пробовал всё. Не хотел принимать их, но мама попросила попробовать пройти курс, и потом… потом я стал от них зависим. От них не становилось особо лучше, всё было как в тумане, и я терпеть это не мог, ненавидел головные боли, но ничего не мог поделать и продолжал их пить.       — Почему ты нам раньше не рассказывал? — спросил Чимин тихо. Он немного нервничал из-за темы вчерашнего инцидента.       Юнги, судя по всему, это заметил, потому что стиснул его руку в своей покрепче.       — Мне было стыдно, — горько усмехнулся Хосок. В его глазах стояли застывшие слёзы, позволяя понять, насколько этот смешок вымученный. — Стыдно и противно от самого себя, и… я чувствовал себя каким-то сломанным.       — Ты не сломан, — Тэхён положил руку ему на плечо и ободряюще сжал. От неожиданного прикосновения Хосок издал первый всхлип, потом вытер глаза. — Не говори так. Ты идеален такой, как есть, и пошли к чёрту все остальные.       — Мне кажется, будто я с-совсем сломанный, и даже не знаю, почему, — мальчишка подавился всхлипом. Уголки его губ опустились вниз, он резко втянул воздух в лёгкие. — Эт-то п-просто случилось, я х-хочу, чтобы оно з-закончилось, но оно н-не заканчивается.       — Депрессия — это болезнь, — мягко сказал Сокджин, изо всех сил стараясь смотреть Хосоку в глаза, хотя заметно было, насколько сильно его расстраивают слёзы друга. — Это ужасная болезнь, потому что из-за неё люди чувствуют себя сломанными, испорченными. Но ты не такой, Хосок. Ты человек, прямо как и мы все. У всех бывают хорошие и плохие дни, только твои плохие дни намного труднее, и иногда они длятся дольше.       — Я даже н-не помню, когда в последний раз у меня был хороший день.       — Ну давай, — предложил Намджун. — Попытайся вспомнить.       Хосок проглотил очередной всхлип, икнув. Тэхён сквозь ткань футболки чувствовал, как повысилась у него температура. Лицо наверняка на ощупь сейчас и вовсе обжигающее.       — Я… я попытаюсь, — сказал мальчишка, после чего попытался взять себя в руки. Через некоторое время заговорил снова: — Депо.       — Почему тот день был хорошим? — спросил Намджун.       — П-потому что мы в-впервые за долгое время собрались вместе, поэтому было хорошо даже н-несмотря на г-головную боль, — Хосок потёр нос. — И Венера.       Чонгук согласился:       — Венера была красивая.       — А ещё какой день был хороший?       — Я… Эм, тот день с поездом и пением тоже неплохой, — его дыхание стало чуть ровнее, он меньше икал между каждым вдохом и выдохом, но Тэхён всё равно не убирал руку с плеча. — Хоть Тэ и нёс чушь.       — Это он лучше всего умеет, — заметил Юнги с невозмутимым лицом.       — Видишь, у тебя бывают хорошие дни, — сказал Сокджин. — Просто сложно думать о них, когда в неудачные всё так плохо. Но сейчас же ты о них думаешь, правда?       Хосок кивнул, а потом усмехнулся — по-любому вспомнил о кричалках Тэхёна, и как все они смеялись на каждой строчке.       — Чимин, — вдруг позвал Хосок, опустив руку, и повернулся к мальчику, который смотрел на него и пытался выглядеть спокойным и собранным. — Прости за вчерашнее. Я вёл себя из-за таблеток как мудак, но не должен был с тобой так обращаться. Прости.       — Я понимаю, — тихо ответил Чимин. — Не стоит извиняться.       — Я завязываю с таблетками, — объявил Хосок. — Неважно, что случится, я завязываю с ним навсегда, обещаю.       Тэхён после его слов начал хлопать, заставив друга подпрыгнуть от удивления. Хосок только успел посмотреть на него, как остальные ребята подхватили эти неожиданные аплодисменты — не только за то, что он признал свою проблему, но ещё за силу и смелость, ведь он решил попытаться с ней справиться. Хосок, судя по его виду, разрывался между смущением и желанием расплакаться, однако ему удалось сдержать обе эмоции. Когда друзья перестали хлопать, Тэхён заметил, как Юнги что-то шепчет Чимину, потом тот покачал головой, что-то сказал, и Юнги встал.       — Чимин не хочет сам говорить, поэтому я выскажусь от его имени, — он ободряюще положил руку мальчику на плечо, прямо как Тэхён Хосоку несколько минут назад, и обвёл всех медленным взглядом. — Чимин за несколько последних недель страдал от множества проблем, которые начались ещё задолго до начала этого приключения, и продолжались по ходу. Из-за этого у него возникли некоторые мрачные мысли и… вчера он планировал совершить самоубийство, — мальчишка лишь смотрел на ковёр с жутко пустым выражением лица. — Чимину нужна поддержка и помощь, но что важнее: в такое тяжёлое время ему нужна любовь. Думаю, она нужна нам всем.       — Я люблю тебя, Чимин, — внезапно прозвучал голос Чонгука, который смотрел на Чимина без всякой ухмылки, не стыдясь. Говорил совершенно искренне.       — Я люблю тебя, Чимин, — повторил за ним Сокджин. — И всех вас тоже люблю.       — Чимин, ты же знаешь, что я люблю тебя, да? Но я скажу это снова, — ласково улыбнулся Намджун.       Чимин что-то хмыкнул, однако взгляд не поднял — тоже был на грани слёз. Тэхён не знал, сколько ещё сможет выдержать.       — Я люблю тебя, Чиминни, — Хосок произнёс прозвище, которое они не слышали очень долгое время.       — Я… — Тэхён облизал губы и сглотнул ком в горле. — Я люблю тебя, Чимин.       Юнги опустил взгляд на мальчика, после чего тоже озвучил свою привязанность, а потом снова поднял голову:       — Самоубийство — это не выход. Самоубийство — это постоянное решение временных проблем, которое нельзя исправить. Чимин теперь это знает, но ему пришлось пройти через множество дерьма. Теперь мы все это тоже знаем.       — Я люблю вас, ребята, — смог выдавить из себя Чимин. Его голос балансировал на грани шёпота.       Юнги после этого опять сел и приобнял его рукой за плечи, чтобы мальчишка мог на него опереться — тот так и сделал, прикрыв глаза.       Через минуту тишины Сокджин перевёл взгляд с этой парочки на Тэхёна:       — Тэ…       — Что?       — Тебе стоит тоже с нами поговорить.       — Поговорить? О чём? — он вопросительно вздёрнул бровь. — Мне не о чем говорить.       — Об алкоголизме, — Намджун бросил выразительный взгляд на пустую банку из-под пива.       — Я могу перестать пить в любой момент, если захочу, — возразил Тэхён.       Услышал, как кто-то фыркнул. Обернувшись, обнаружил, что это был Чонгук, которого, похоже, раздражало, как он пытается увильнуть от разговора. Друг уверенно держал зрительный контакт, даже не моргая.       — И с воровством тоже можешь завязать? — и когда он громко ответил, что да, может, комнату наполнила смесь из усталых вздохов и приглушённых голосов. — Тэ, смотри, мы все рассказали о наших проблемах, и ты тоже должен. Так будет честно. Мелким пришлось затронуть достаточно тяжёлые и болезненные темы, как и Юнги. Мы не будем…       — Я в самом начале сказал, что не хочу в этом участвовать, ещё когда Сокджин предложил. Я сказал, что не хочу, так с чего это я должен, а?       — Потому что у тебя много проблем, и о них надо поговорить, — строго заявил Чонгук.       Тэхён фыркнул:       — Не нужно мне о них говорить. Я слишком трезвый для такой…       — А я-то думал, ты можешь прекратить пить, когда захочешь, Тэ, — перебил Сокджин. — Но ты уже вспоминаешь про алкоголь, и выпил банку пива, когда даже семи утра не было. Если это не знак, что тебе нужна помощь, тогда я не знаю, что это.       — Да, ты прав, мне действительно нужна помощь. В виде водки.       Тэхён поднялся на ноги, ощущая направленные на него со всех сторон ошарашенные взгляды. Юнги велел сесть на место — не кричал, но приближался к этой громкости. Тэхён проигнорировал его, открыл дверь, а потом захлопнул, ни разу не оглянувшись.       Когда он, наконец, вернулся к реальности, то обнаружил себя на коленях в каком-то переулке, и хотя понятия не имел, как сюда попал, но был уверен в одном: у него во рту член. Не первый раз он отключался во время утреннего сеанса поглощения алкоголя, который обычно продолжался до самого вечера — если удавалось удержаться от жуткой тошноты — но впервые он пришёл в себя не лежащий на полу у кого-то дома или в подворотне, и даже зажатым на заднем сиденье машины со спущенными до щиколоток штанами, как иногда бывало. На рефлексе Тэхён попытался отстранить голову назад, однако не сильно помогло, потому что секунду спустя он почувствовал в волосах пальцы, и человек, для которого он стоял на коленях, снова толкнулся ему в рот. Тэхён горлом что-то прохрипел, заставил глаза полностью распахнуться, и что заметил первым делом: было темно. Очень темно. Потом разглядел край футболки, потянулся и вцепился в неё пальцами, словно ткань была неким якорем. Во рту ощущался странный привкус, в котором он только через несколько секунд распознал резину: презерватив. Даже несмотря на пьяное состояние накатило облегчение.       Тэхён не знал, как долго всё это уже продолжалось, но молился, чтобы конец был близок, потому что чувствовал подступающую тошноту — страх довольно сильный, учитывая, что рот в данный момент был полностью занят. И кажется, ему повезло, потому что безликий незнакомец глубоко толкнулся — настолько глубоко, что Тэхён подавился, сильно впившись пальцами в его бёдра — а потом вытащил член изо рта. Он потёр рукой глаза. Почему темно? Неужели вечер? Где его весь день черти носили? Почему он в переулке с каким-то типом, и замешаны ли тут деньги? Но не успел он даже попытаться это выяснить, как тот самый человек дёрнул его вверх, поставив на ноги, а потом Тэхён почувствовал, как по голове хлопают ладонью, чтобы пригладить растрёпанные волосы. Он пригляделся к незнакомцу получше, и растерянность достигла совершенно нового уровня, ведь он был почти уверен, что смотрит на Хосока — однако через несколько секунд понял, что нет, не на Хосока, а просто на молодого человека, который отдалённо похож на Хосока, не более. Наверное, это объясняло его сильный стояк. Хотя от него хотелось избавиться, потому что было трудно думать.       — Эй, ты в порядке? — спросил незнакомец. Его голос звучал искренне взволнованным, и он всё ещё пытался до конца отдышаться.       — Эм… Нет, я… Кажется, меня сейчас стошнит…       — Ну да, от десяти шотов соджу такое бывает.       Когда человек улыбнулся, Тэхёну пришлось отвести взгляд, потому что из-за улыбки схожесть с Хосоком усилилась. Они вполне могли бы сойти за братьев.       — Я… Не знаю, где я… Сколько времени?       — Около половины четвёртого ночи.       — Чёрт.       — Чёрт?       — Я пью с шести утра! — воскликнул он громко.       Парень засмеялся, наверняка приняв его слова за шутку. А Тэхён ведь не шутил.       — Напитки за мой счёт, — сказал, однако Тэхён лишь медленно прислонился спиной к ближайшей стене. — Что скажешь? Может, за второй раунд и тебе кое-что перепадёт.       — Не могу… — удалось выговорить. Тяжёлый язык едва двигался во рту, где до сих пор ощущался отвратительный вкус резинки, которая валялась рядом на земле. — Надо вернуться назад… к друзьям.       — Давай тогда я тебя туда провожу. Где ты живёшь?       Однако Тэхён знал, что если разрешит этому парню себя проводить, то окажется в очередном баре, а потом и в переулке, чего очень не хотелось. Хотелось вернуться в хостел. Он чувствовал себя не особо хорошо, и почему-то не сомневался, что иначе выкинет что-нибудь глупое. Ну, более глупое, чем уже успел натворить. Поэтому Тэхён заверил парня, что сможет сам вернуться — наглая ложь — а тот, немного подумав, даже попросил номер телефона.       — Поверь мне, тебе оно не надо, — Тэхён, пошатываясь, вышел из переулка и двинулся по улице. — Я только и делаю что создаю неприятности.       Он не представлял, как добрался до хостела целым, но думать об этом не хотелось, потому что думать вообще сложно, когда голова по ощущениям будто плывёт сантиметрах в двадцати над телом. Где-то по пути он обнаружил в кармане бутылку соджу — наверняка украденная, или же её купил тот безымянный человек. И Тэхён, несмотря ни на что, сделал ещё несколько глотков жидкости, только чтобы смыть с языка вкус презерватива. Он точно падал несколько раз — странное покалывание на ладонях и коленях намекало, что он содрал их об асфальт, — зато умудрился дойти до нужного здания, не оказавшись под машиной, не потеряв сознание и не захлебнувшись собственной рвотой. В принципе, Тэхён считал это успехом, когда навалился на дверь и попытался её открыть. Ручка поднималась и опускалась, однако ничего не происходило. Он пошарил по карманам в поисках ключей — обнаружил лишь пустую бутылку из-под соджу. Тэхён как раз недоумённо разглядывал её, в голове ещё мелькнул вопрос, а не ломится ли он в чужую дверь, когда та распахулась внутрь, и он чуть не полетел прямо в открывшийся проём. Чьи-то руки крепко схватили его за худи и втащили в комнату.       — Тэ, тупой ты… — Юнги с силой толкнул его, отчего Тэхён не удержался на своих бесполезных ногах, упал на пол и сильно стукнулся о ковёр подбородком. Бутылка в руке осталась целой, потому что удар полностью пришёлся на локоть. Сустав обожгло болью. Он вскрикнул от неожиданности. — Где, блять, тебя носило?       — Гулял…       — Юнги, не…       Он услышал шаги, потом шуршание одежды, а когда удалось приподняться и сесть, то увидел, что Намджун держит руку Юнги. Тот что, снова пытался его схватить? Может быть, сейчас ему надерут зад, как он и хотел раньше.       — Ты и после вот этого собираешься утверждать, что у тебя нет проблем? — Чонгук поднялся с дивана, подошёл ближе, встал прямо перед ним.       Осмотревшись в комнате, Тэхён увидел здесь всех друзей… и все они выглядели очень недовольными.       — О чём ты? — пролепетал он пьяно заплетающимся языком. Прищурился. Из-за включённого света болела голова. — Я не знаю… Что происходит?       — Происходит то, что ты вдрызг, блять, — выплюнул младший, когда Тэхён с трудом поднялся на ноги. — И ты ещё будешь отрицать, что у тебя проблемы? Мы все их видим. Но вместо этого ты только орёшь, несёшь какую-то чушь и винишь всех вокруг. А потом, когда всё заканчивается, ты переводишь на нас стрелки, хотя должен бы хорошенько присмотреться к себе. Ты просто чокнутый, Тэ.       Он чувствовал, как сжимаются пальцы вокруг бутылки соджу, да с такой силой, что тонкое стекло лишь чудом не треснуло. Как Чонгук посмел сказать ему подобное? После всего случившегося, после всего, что они пережили вместе… как мог этот мальчишка смотреть ему прямо в глаза и говорить такие слова? А Чонгук до сих пор говорил, до сих пор что-то высказывал ему в лицо с разгневанным видом. Говорил, будто с ребёнком каким, будто отчитывал щенка, который помочился в гостиной, и тряс пальцем перед носом.       — Всё для тебя одна большая игра, Тэ, но ты даже этого не понимаешь. Не понимаешь, насколько большая! — мальчишка даже раскинул руки в стороны, чтобы подчеркнуть сказанное. — Ты думаешь, что иллюзия будет длиться вечно, что навсегда останешься семнадцатилетним, и что с тобой никогда не случится ничего плохого, но оно уже случилось!       — Заткнись, — проговорил Тэхён. — Заткни свой рот.       — Нет уж, я не собираюсь затыкаться, я буду говорить, потому что хоть кто-то должен, наконец, заставить тебя послушать.       — А что, если я не хочу слушать, а? Что тогда?       — Тэ, просто дай ему сказать, — подал голос Сокджин. — Он прав, тебе нужно послушать.       — Ты с самого начала этого долбаного приключения постоянно пьёшь, ты в трезвом состоянии не держался дольше одного дня, прежде чем снова надраться в хлам! Ты хоть и не приносишь бутылки, но от тебя несёт алкоголем! — мальчишка шагал перед ним взад-вперёд, словно маятник. — Ты крадёшь каждый день, даже когда в этом нет никакой надобности! Просто не можешь остановиться! — Тэхён напряг челюсть, прикусил губу. — И это даже не самое плохое!       — Не начинай. Серьёзно, блять, Куки, не смей.       — Почему? Что ты мне сделаешь?       Чонгук замер, а потом подошёл и остановился прямо перед ним, наклонился и посмотрел прямо в глаза, не моргая. И тогда Тэхён, наконец, понял, что видели все эти пьяницы на улицах, которые вечно к нему лезли и нарывались на драки. Мальчишка совершенно не боялся. Смотрел на него, находясь на одном уровне, практически такого же роста, с упрямым выражением лица. Но глаза его горели яростью, что притаилась под самой поверхностью, готовая воспользоваться любым шансом вырваться на свободу, как дикое животное из клетки.       — Ты пожалеешь.       — Эй, полегче, — Намджун отступил из угла и схватил мальчишку за руку, прямо как Юнги чуть ранее. — Это интервенция, а не ринг, не надо устраивать драк.       — Да это какая-то ёбаная охота на ведьм, — насмешливо фыркнул Тэхён. — Вы злитесь из-за чего-то, вот поэтому объединились и хотите повесить вину за всё на меня.       — Злимся из-за… Злимся, потому что ты творишь кучу херни и алкоголем загоняешь себя раньше времени в могилу? — не выдержал Юнги. — Потому что вечно воруешь и ввязываешься во всякое дерьмо, да? Мы злимся из-за этого.       — Ну и что?! С хуя ли вам не плевать, что я делаю?!       — Потому что ты наш друг, — тихо сказал Хосок. Он стоял в дверях, и чтобы посмотреть на него, Тэхёну пришлось бы обернуться через плечо, поэтому он решил не отводить взгляд от ковра. — Потому что ты можешь попасть в неприятности, Тэ, или даже умереть, но тебе, кажется, вообще насрать.       — Ох, так у вас всех есть свои проблемы, и это нормально, но именно меня надо приводить как плохой пример?       — Мы свои проблемы пытаемся решить, — подал голос Чимин, натянув на пальцы рукава пуловера, который до сих пор был на нём. — Но тебе нужна помощь и…       — Посмотрите-ка кто заговорил.       — Не надо, — угрожающе протянул Юнги, вытянув в его сторону руку. — Не смей, Тэ.       — А где твои сигареты? У тебя их кто-то забрал, потому что ты вёл себя как плохой мальчик? Селфхарм, да уж, это так-то неслабый пиздец, — на лице Юнги не дрогнул ни мускул, потому что на выпады в свой адрес ему было плевать, но Тэхён понимал, что если дёрнется в сторону Чимина, то Намджуну снова придётся друга оттаскивать. — Давайте признаем, мы все тут поехавшие.       — Не настолько сильно, как ты, — возразил Чонгук у Намджуна из-за плеча. — И ты прекрасно это знаешь, Тэ. Это хуже всего. Ты знаешь, но просто продолжаешь дальше. Почему? Боишься затормозить и хорошенько взглянуть на всё, увидеть, где конкретно свернул не туда? Не хочешь признавать? — младший, казалось, был готов снова наброситься. Тэхён лишь держал его взгляд, не говоря ни слова. — Или так сильно боишься будущего, что продолжаешь вслепую шариться в настоящем, чтобы об этом не задумываться?       — Ничего я не боюсь.       — Боишься. Ты просто в ужасе перед будущим, — Чонгук рассмеялся. — Но ты слишком упёртый, чтобы это признать. Слишком эгоистичный, тупой и упёртый.       — И это я слышу от избалованного сопляка, который вечно сбегает из дома.       — Да, я такой, и не боюсь признаваться в этом. Да, я много всего воспринимаю как должное. Так почему ты тоже не признаешь? Не признаешь, что ты просто ходячая катастрофа, и что тебе нужна помощь.       — Нет.       — Нет, тебе не нужна помощь, или нет, ты не собираешься признавать? — спросил Хосок.       Теперь Тэхён оглянулся. Друг сложил руки на груди, плечом упёрся в стену, и выглядел очень уставшим от всего. Уставшим от него. Тэхён гулко сглотнул, ничего не ответив. Хосок поднял голову, смотрел и ждал.       — Нет ничего плохого в том, что тебе нужна помощь, — вмешался Сокджин.       — Что ж, посмотрим. Помощь? Окей, мне точно помогут, — Тэхён повернулся и поочерёдно указал на всех: — избалованный сопляк, игроман, человек, который скоро бросит колледж, заядлый курильщик, калечащий себя, фрик с суицидальными наклонностями и, — он повернулся на пятках и посмотрел прямо на Хосока: — зависимый от Ксанакса с маниакальной депрессией, — тот прищурился, но взгляд не отвёл. — Вы, ребята, просто находка. Да что уж там, вы меня вообще можете исцелить.       — Ты алкоголик, — низко прорычал Чонгук, — даже не закончил старшую школу. Бездомный, клептоман, — он обошёл Намджуна, который даже не попытался его остановить. — Пальцев обеих рук не хватит, чтобы пересчитать, сколько раз тебя арестовывали, и если это произойдёт снова, ты окажешься в тюрьме, — мальчишка опять оказался прямо перед ним. Разглядывал его, чуть склонив голову. — Ты позволяешь парням трахать тебя…       — Чонгук.       — …за пару тысяч вон, — закончил он, не обращая никакого внимания на Сокджина. — Тебе нужна помощь, и даже не смей смотреть мне в глаза и говорить, что это неправда.       Тэхён сверлил его яростным взглядом, чувствуя, как жутко трясутся руки. На несколько секунд комната хостела погрузилась в тяжёлую тишину, которая давила чуть ли не физически. Тэхёну казалось, будто весь воздух из неё вытянули — дышать внезапно стало тяжело из-за направленных на него взглядов. Он стоял посреди комнаты, как Иуда.       — Пошёл ты нахуй, Чон Чонгук.       — А мне за это придётся заплатить?       Слова как пощёчина. Послышались даже шокированные охи. Рот сам по себе открывался и закрывался, но из него не доносилось ни звука — он даже языком не мог пошевелить. Теперь это был не просто обмен ругательствами. Теперь это стало личное. Его захлестнуло волной гнева. Не успев себя остановить, Тэхён схватил мальчишку за воротник футболки — ткань натянулась на его кулаке — и с силой дёрнул. Чонгук неуклюже шагнул вперёд, но его руки уже сжимали запястья и заставляли хватку ослабнуть.       — Ты мелкий ублюдок!       — Тэ, успокойся, просто…       Однако слова Сокджина пролетели мимо ушей, не возымев никакого эффекта. Успокоиться? Успокоиться после того, что ему сейчас наговорили? Он прошёл через настоящий ад ради друзей, и издёвки мальчишки ощущались как настоящий удар под дых. Ярость прилила волной, окатила его полностью. Тэхён слышал, как друзья кричат на него, слышал, как они вскакивают на ноги, пытаются вмешаться, прежде чем реально дойдёт до драки. Намджун дёрнулся вперёд, порываясь придержать Чонгука за плечо, но тот увернулся и вместо этого сам схватил его руку.       — Это твоё ёбаное «приключение»! Твоё представление о веселье и играх, и оно тебя, блять, уничтожит! — Тэхён вырвал руку, только вот мальчишка всё равно успел выкинуть вперёд кулак и заехать ему в челюсть. От удара голову сильно отбросило назад. Он зашатался, но не упал. Почувствовал, как его хватают чьи-то руки; грубо оттолкнул их. — Ты так сильно хочешь умереть?! Настолько сильно, что и нас хочешь потащить с собой на дно?       — Не хочу я умереть, я хочу чувствовать себя живым, блять! Хочу жить!       — Да ты просто ходячая катастрофа! — прокричал в ответ Чонгук, пихаясь и уворачиваясь, чтобы не позволить Намджуну и Юнги схватить себя за руки. — Авария! Ты просто долбаный Титаник!       Тэхён поднял бутылку из-под соджу, указал на него горлышком:       — Как бы я хотел, чтобы эта машина тебя убила! — заорал.       Оставшиеся внутри капли потекли вниз по руке и упали на ковёр.       — Серьёзно, ребята! Хватит!       С криком Намджун вцепился сзади в футболку Чонгука, который дёрнулся вперёд. Раздался резкий треск рвущейся ткани.       — Ну, а она не убила!       — Отлично! Значит, я могу убить тебя сам!       Хосок даже схватился за его волосы, чтобы оттянуть назад, только вот Тэхён выдрался, едва ощутив боль в затылке.       — Попробуй! Ты превращаешься в своего отца! — выплюнул Чонгук.       Он пытался вырваться из хватки Юнги, который держал его обеими руками вокруг рёбер, чтобы можно было оттягивать назад каждый раз, когда Чонгук попытается его оттолкнуть. А Тэхён, отбросив от себя руку Сокджина, собирающегося его схватить, кинулся вперёд, и в этот момент почувствовал в руке вес бутылки, давление стекла на ладонь. Не успев даже осознать, что делает, он замахнулся, а потом опустил руку.       Только вот удар, которым он метил в младшего, не попал в цель. Не попал, потому что Чимин бросился между ними прямо в эту самую секунду.       Друг тоже что-то кричал, только его слова заглушались какофонией других голосов, и Тэхён видел лишь двигающиеся губы, а что они произносили — не слышал. Вскинулись вверх руки, пытаясь отделить их двоих друг от друга, Чимин прыгнул перед ним, и именно тогда рука пошла вниз, и, очертив дугу, бутылка его ударила, да так сильно, что Тэхёну отдалось вибрацией до самого плеча. Разбившееся стекло разлетелось вокруг. Взмах, которым он целился в край чонгуковой головы, пришёлся другому мальчишке прямо на челюсть.       Время словно остановилось. Тэхён мог лишь ошарашенно смотреть перед собой, а потом колени подкосились и ударились об пол с громким стуком. Он смотрел на побитые остатки бутылки в своей руке — горлышко и заострённые края, словно зубы — которую почти сразу же уронил, будто она обожгла пальцы. Он не хотел его ударить. Не хотел, но ударил, и теперь… теперь мальчик лежал на полу и не двигался.       Сокджин едва его не перевернул, чтобы добраться до Чимина. Упал рядом на колени, приподнял голову руками. Тэхён увидел кровь, что лилась из раны на его шее — несколько порезов в том месте, куда бутылка ударила, после чего разлетелась. Друг объявил, что Чимин без сознания, но дышит, а потом повернул его голову, чтобы лучше осмотреть, и тогда Тэхён разглядел: осколок.       В его шее торчал пробивший кожу осколок бутылки.       Жутко блестел под светящейся лампой. С губ сорвался стон ужаса.       — Хосок, иди на стойку регистрации и вызови скорую, сейчас же, — приказал Сокджин пугающе спокойным голосом. — Скажи оператору, что ситуация экстренная, скажи…       — Экстренная? В каком, блять, смысле экстренная? — спросил Юнги после того, как по комнате разнёсся звук открывшейся двери. — Что вы…       Он отпустил Чонгука, опустил взгляд на Чимина и тут же прекратил говорить, словно резко онемел. Смотрел, не отрываясь, на кусок стекла, а потом поднял голову и взглянул прямо на Тэхёна. И прежде, чем кто-нибудь успел сообразить среагировать, Юнги бросился на него.       — Нет! — Намджун, схватив его за руку, оттащил назад. — Никаких больше драк! Вы так сильно хотите друг друга поубивать?!       — Тэ, богом клянусь, — угрожающе рычал Юнги. — Если с ним что-то случится, то ты — труп!       И Тэхён видел, что эта не одна из его обычных попыток припугнуть людей. Юнги говорил совершенно серьёзно, а он в этот момент с радостью бы позволил ему себя убить. Тэхён не мог отвести взгляда от этого чёртового куска стекла, торчащего у Чимина из шеи. Голова кружилась, всё расплывалось, отдалялось, подкосились колени. Однако, в отличие от мальчишки, он не свалился на пол, потому что кто-то успел его подхватить.       Последнее, что он видел перед тем, как потерять сознание — это лицо склонившегося над ним Чонгука. А потом всё окутала тьма.