Братство

      Чимин медленно открыл глаза. Для этого пришлось приложить некоторые усилия. Он хоть и начал приходить в себя, однако общее ощущение тяжести не ушло. Сознание намекало, что это может быть результатом наркоза. А вот почему его пришлось помещать под наркоз — это ещё предстояло выяснить. Пока что Чимин плавал в этом жутком тумане, но был более чем уверен, что находится в больнице: слишком уж сильный стоял запах антисептика, чтобы предполагать что-то ещё. Настолько сильный, что практически чувствовал вкус, и он задумался, неужели им всё тут вычистили, включая кровати. Веки дёрнулись, приподнимаясь, потом снова опустились, но через секунду он смог удержать их открытыми и посмотрел в потолок, который оказался в идеальном состоянии — не как в хостеле, где они остановились. Потолки в хостелах обычно были запятнаны временем и табаком, с пожелтевшими углами и потрескавшейся штукатуркой, из-за чего казалось, будто им сотня лет, а не пара десятков. А вот тот потолок, на который Чимин смотрел сейчас, был чистый, без трещин, покрытый ровными плиточными рядами, которые почему-то напоминали зубы: идеальные маленькие зубки, возможно, выпрямленные скобами, потому что ни один из них не косил. Кстати говоря, Чимин не чувствовал собственные. Он не удержался, потянулся вперёд кончиком языка и дотронулся им до переднего зуба. Если он их не чувствует, значит точно чем-то накачан, и самый очевидный вариант — наркоз. Потыкав языком в зубы несколько раз, убедившись, что они на месте, он попытался пошевелить языком и в другие стороны, однако во рту было слишком сухо. Ощущение ему совсем не понравилось. Казалось, будто язык сделан из ковра, такого же, что лежал в хостеле — пыльного и колючего.       Он пощупал кровать второй рукой — той, которая не покоилась поверх руки друга. Под пальцами шуршали простыни. Точно кровать. Чимину ещё казалось, что его корпус чуть приподнят — он хотел понять, то ли это из-за подушек, то ли кровать в таком положении, только вот не хватило сил обернуться и посмотреть. Веки пусть и открылись, пусть пальцами и запястьями он тоже мог двигать, но на особо многое Чимин сейчас был явно не способен. И никакой ходьбы — это точно вне списка его текущих способностей. Что с ним случилось? Буквально пару дней назад Чонгука сбила машина, и…       Чонгук.       От мысли о мальчишке его пронзило странным ощущением: внутри всё будто сжалось. Где сейчас Чонгук? Почему Чимин слышал его крики у себя в голове лишь несколько минут назад? Он знал, что-то произошло, однако из-за медикаментов, которыми его накачали, думать было сложно. Чонгук кричал что-то… что-то про катастрофу, про автомобильную аварию, про Титаник… Но кому он это кричал? Не ему точно. Что-то подсказывало, что Тэхёну. Тот вернулся в комнату пьяный прямо перед тем, как началась шумиха… верно? Даже от попыток вспомнить случившееся болела голова, и Чимин застонал бы, если бы мог двигать этим дурацким языком. Он только знал, что стискивающее изнутри ощущение походило на страх, а это означало одно: его пугала мысль о Чонгуке. Почему? Наверное, надо будет задать этот вопрос Юнги.       Несколько минут поразглядывав потолок, Чимин решил попытаться повернуть голову. Ему удалось только слегка изменить её позицию, однако дальше она не пошла: шею удерживало что-то плотное и неподатливое. Бинты? Дотянуться и потрогать он не мог, но пришёл к такому предположению. Однако даже повернув голову совсем немного, Чимин уже сумел разглядеть левую часть комнаты, в которой находился; белые стены, прямо как потолок, ряд маленьких смотровых окошек и открытая дверь. Он видел мелькание голубого и белого — люди ходили туда-сюда по коридору — но они слишком быстро проносились мимо узкого проёма, поэтому ничего подробнее не получалось разглядеть. Если плитка на потолке казалась зубами, тогда дверной проём был глазом, зрачок которого непрерывно двигался. За спиной друга он увидел пустые кровати, что заставило задаться вопросом, один ли он лежит в этой палате, или есть ещё кто-то справа. Кровати накрывали светло-голубые покрывала, подушки и простыни были белыми, а занавески вокруг, которыми можно было закрыться, совпадали цветом с покрывалами. Сейчас все они были подняты вверх, демонстрируя, что никого больше на кроватях нет, зато на каждой возвышалась куча подушек. Чимин предположил, что и сам спиной опирается на такую горку, в которой подушек слишком много, чтобы проваливаться в их мягкость. Хотя корпус они поддерживали достаточно хорошо, и это являлось приятным бонусом, ведь сам он никак сейчас не мог сидеть — даже пребывал не в состоянии поднять руку или пошевелить языком — и без поддержки ему бы пришлось лежать и просто смотреть в потолок.       Чимин прекратил разглядывать простые стены с пустыми кроватями, и переключил внимание на друга, потому что на него смотреть было хотя бы интересно. Юнги наклонился телом вперёд, и хотя мог бы сидеть на стуле рядом, но сейчас почти полностью лежал на краю кровати лицом вниз. Одна рука была вытянута рядом — он даже не использовал предплечье в качестве подушки, а просто прижимался лицом к покрывалу. Чимин надеялся, что ткань не грубая на ощупь, и что от неё не пахнет хлоркой, как в хостеле. Юнги был без куртки. Наверное, она до сих пор в комнате того самого хостела вместе с сигаретами, следы от которых на его руке легко было увидеть, когда он не пытался осознанно их прятать. Чимину на секунду стало любопытно, что подумала бы медсестра при виде ожогов, после чего он отвёл от них взгляд и посмотрел на затылок друга. Волосы беспорядочно разметались по покрывалу, у корней красный начал превращаться в чёрный. Продолжит ли Юнги их красить, или вернётся к своему натуральному цвету? Чимин довольно давно не видел его с чёрными волосами, и внезапно ощутил сильнейший порыв прикоснуться к ним, однако не мог: для этого пришлось бы двигаться. Поэтому он просто посмотрел на виднеющуюся часть его лица, потом перевёл взгляд на ладонь. Он не знал, держал ли Юнги его за руку и отпустил ли бессознательно во сне, но сумел подвинуть собственное запястье и снова накрыть своей рукой чужую. Даже в его нынешнем состоянии разница в цвете их кожи сразу бросалась в глаза. За изгибами вен Юнги можно было легко проследить взглядом, ведь на его бледной руке они выделялись очень ярко, практически как татуировки.       Чимин аккуратно погладил тыльную сторону ладони друга большим пальцем. Тот никак не отреагировал: не пошевелился, и даже никакого звука не издал. Слишком уж глубоко погрузился в сон, чему Чимин был рад, ведь отдых был Юнги необходим. Он не хотел его будить, поэтому перестал двигать пальцем и просто посмотрел на их руки.       Как друг оказался с ним в больнице, и где остальные? Может, Юнги вызвался пойти сам, чтобы ребята могли остаться в хостеле и разрешить все проблемы, которые там случились? Или… Или Юнги единственный захотел прийти сюда? Мысль глупая, Чимин это понимал, однако она всё равно возникла в голове. Естественно, Юнги не был единственным из его друзей, кто сейчас находился в больнице; остальные наверняка тоже где-то здесь, им просто не разрешили остаться в комнате — слишком много посетителей. Возможно, Юнги вообще нельзя здесь находиться. Друг вполне мог спорить до тех пор, пока ему не разрешили — к большому неудовольствию работников. Этой мысли оказалось достаточно, чтобы заставить Чимина улыбнуться, пусть даже губы и ощущались немного резиновыми и онемевшими.       Послышалось негромкое шуршание. Он поднял взгляд обратно: Юнги слегка шевелился, потираясь щекой о покрывало. Издал какой-то тихий звук, что-то между стоном и всхлипом. Но ещё не проснулся, поэтому Чимин не произнёс ни слова, а лишь смотрел и ждал.       Потом повернул голову в другую сторону, снова ощутив сопротивление того, что держало его шею, однако теперь хотя бы получилось осмотреть оставшуюся неисследованной часть комнаты. Единственная кровать рядом с ним тоже пустовала — больница в этом городе будто оказалась совсем маленькая, и не особо заполненная пациентами, как те, что в Сеуле. Наверное, это даже хорошо: Чимину не хотелось бы, чтобы кого-то побеспокоили его друзья, которые резко ворвутся в комнату и начнут орать и прыгать, как они всегда и делают. Это бы разозлило медсестёр, которые, скорее всего, выгнали бы ребят на улицу. Перед глазами Чимина практически нарисовалась картинка, как Чонгук рванёт к кровати, начнёт прыгать на ней вверх-вниз, наверняка заедет ему одной из подушек, которую стащит с соседней, как только убедится, что он в порядке, и что бить можно. Хотя, учитывая, как Чимин сейчас себя чувствовал, он наверняка даже не ощутил бы удар, если бы только подушка не была набита камнями. На дальней стене располагалось длинное окно, за которым виднелось окрашенное фиолетовым оттенком небо. Солнце уже поднималось. Сколько времени? Ни у него, ни у Юнги на запястье не было никаких часов, по которым можно было бы сориентироваться. А есть настенные? Их Чимин тоже не смог обнаружить, поэтому просто предположил, что сейчас раннее утро — возможно, часов шесть, или даже меньше. Он вздохнул и опустил взгляд на свои колени, а потом сбоку послышался какой-то шум, какое-то бормотание, в котором пока что даже нельзя было разобрать слова.       — Посмотрите-ка кто… проснулся, — выговорил он.       Услышав его голос, друг поднял голову так резко, что лишь чудом не повредил себе затёкшую шею. Прищурился на него полузакрытым глазом, и несколько секунд просто смотрел, будто не в состоянии двигаться или говорить. А потом Чимин услышал, как он с тихим свистом выдыхает:       — Ох, слава богу, блять, — Юнги схватил его за руку. Чимин опустил на неё взгляд. А друг стиснул его ладонь своими, закрыл глаза и поднёс ко рту. — Господи, Чимин, я так испугался, — его губы коснулись пальцев.       У Чимина по коже пробежала дрожь, маленькие разряды тока, которые поднимались вверх по руке.       — Теперь тебе не нужно бояться, — ответил он. Медленно, потому что быстрее говорить было трудно.       — Я знаю, знаю, но просто… — Юнги вздохнул; кожу обдало его тёплым дыханием. — Я думал, сойду с ума от страха.       — Ты всегда был немного сумасшедшим, — заметил Чимин, заставив его засмеяться. — Юнги? — тот хмыкнул. — Я в порядке, правда.       Его глаза чуть приоткрылись. Ресницы подрагивали. Он смотрел на свою руку, не поднимая взгляд. Чимин чувствовал, как чужие пальцы аккуратно поглаживают его кожу, а потом Юнги сделал то, чего он совершенно не ожидал: поцеловал тыльную сторону его ладони. Чимин удивлённо ахнул, когда вдоль его пальцев повели губами, а потом и по самой ладони стали оставлять нежнейшие поцелуи. Несколько секунд он не мог придумать, что сказать, чтобы нарушить тишину в комнате, которую не пронизывало даже тиканье настенных часов — лишь слабый шум от проходящих мимо по коридору людей.       — Долго ты тут лежишь?       Юнги покачал головой:       — Не знаю. Думаю, несколько часов. Ты знаешь, где находишься? — Чимин тихо ответил, что в больнице, на что друг кивнул. — Да, в больнице. А помнишь, почему ты здесь?       — Нет, всё сейчас будто в тумане…       — Ну естественно, как в тумане, — Юнги провёл пальцами по тыльной стороне его ладони. — После всего, что случилось-то. Чимин, с тобой произошёл… несчастный случай. Плохой.       — Как автомобильная авария?       — Нет, не авария. Чимин, ты… спор в хостеле ты помнишь? — подумав несколько секунд, он кивнул, как смог, и подтвердил, что нечто, похожее на спор, действительно припоминает. — Он начался из-за Тэ, который вернулся пьяный после того, как утром сбежал. Куки жутко разозлился, наорал на него, высказал всё, что думает, поэтому Тэ начал кричать в ответ, и всё слишком быстро вышло из-под контроля. Все злились, вмешивались и пытались успокоить их, но слишком уж они разошлись, поэтому ничего не получалось.       — Почему Тэ напился? — поинтересовался Чимин.       — Потому что расстроился, злился и… боялся. Он не хотел говорить с нами, не хотел делиться своими проблемами, поэтому пытался этого избежать, но не смог.       — Прямо как я.       — Ага… — согласился Юнги после короткой паузы. — Как и ты, Чимин.       — Так что случилось?       — Тэ с Куки разбушевались. Им надоело кричать друг на друга, и они начали драку. Мы с Джуни схватили Куки, Джин с Хосоком пытались удержать Тэ, но они так взбесились, что мы не могли их остановить. Они кричали, пытались выбить друг из друга всю дурь, и каждый раз у нас едва получалось их придержать, но потом что-то происходило, и они снова начинали. А ты… ты прыгнул между ними, но Тэ… — Юнги замолчал, сделал глубокий вдох, выдохнул. — У Тэ была бутылка от соджу, которым он, наверное, и напился. Он пытался ударить ею Куки в тот самый момент, когда ты бросился между ними, и попал по тебе.       Чимин неотрывно смотрел на друга и молчал в ожидании, когда же всё услышанное сложится в голове и встанет на свои места. Однако даже через несколько секунд ничего не произошло. Он пребывал в такой же растерянности и отрешённости, как и до объяснений. Юнги будто рассказывал про какой-то сложный сюжетный поворот в фильме, который Чимин никак не мог понять. Его ударили бутылкой? Тэ ударил его бутылкой по голове? Когда это случилось, и почему он не помнит? Он не помнил даже как влезал между ребятами, как ругань дошла до драки. В голове остались лишь крики, обезумевшие голоса и слова, которые ранили его сердце. Но раз Юнги говорил, что случилось именно это, тогда Чимин готов был ему поверить, даже не помня ничего сам. Ведь друг бы никогда ему не соврал.       — Бутылка… она попала тебе по лицу, Чимин. Прямо сюда, — Юнги поднял его ладонь и прижал к лицу. Чимин ощутил кончиками пальцев кожу, а потом нечто очень странное: плотную повязку, приклеенную снизу к его щеке пластырем. Он нахмурился, и друг опустил его ладонь. — А ещё отлетевший осколок попал тебе прямо сюда, — теперь пальцы притронулись сбоку к шее, прямо к какой-то жёсткой перевязи, которая не позволяла нормально повернуть голову. — Тебе в шею воткнулся кусок стекла, Чимин.       — Вот чёрт… — при виде его реакции Юнги усмехнулся с облегчением, но до сих пор немного нервно. — Я ничего этого не помню.       — Тебе сделали операцию, наверное, поэтому не помнишь, — Чимин трогал свою шею вдоль бинтов, не ощущая под ними ничего: никаких шишек или ран, которые бы намекнули на повреждение. — Вот почему я так испугался. Я был в настоящем ужасе от того, что ты в серьёзной опасности, что ты можешь… — Юнги гулко сглотнул, не договорив. — Я раскричался на парковке около хостела, — Чимин посмотрел на него, но руку от своей шеи не убрал. — Бригада медиков никого не пускала в скорую. Они собирались забрать тебя от нас, поэтому я и начал орать, — на мгновение уголки его губ дёрнулись вверх. — Прямо вот реально орать. Думаю, напугал всех, но зато это сработало, и мне позволили поехать с тобой. Хотя когда мы добрались сюда, им пришлось снова тебя увезти, и тут я тоже устроил им нервотрёпку… Наверное, медсёстры меня просто ненавидят. Я отказался оставаться в зоне ожидания, а сел в коридоре около операционной. Думал даже, что полицию вызовут, но никто не стал звонить, просто оставили меня в покое. Каждый раз, когда дверь открывалась, я такой… «это Чимин?» и выпрямлялся, но это оказывались другие люди. Я даже немного…       — Что?       — Я испугался, что ты оттуда не вернёшься, хотя это было тупо. Просто… ты оказался за теми дверьми, а потом не возвращался. Я чувствовал себя каким-то псом, который ждёт хозяина с работы. Просто сидел здесь… ждал, — Юнги опустил взгляд на покрывало. — Каждый раз, когда двери распахивались, я надеялся, что это окажешься ты. Да блять, я от отчаяния даже почти молиться начал. Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем медсестра выкатила тебя обратно. Я сорвался с места, вцепился тебе в руку. Она смотрела так, будто я должен был отпустить. Отвезла тебя в эту палату, а потом я, должно быть, уснул.       Чимин внимательно разглядывал лицо Юнги. Тот до сих пор выглядел измотанным, даже несмотря на недолгий отдых, а ещё слегка дрожал, будто бы от холода. Чимину очень хотелось бы, чтобы на кровати было одеяло, которое он мог бы дать ему, которым можно было бы обернуть его плечи, чтобы Юнги перестал трястись. Мысль, что кто-то реально настолько сильно за него переживал… шокировала. Отец вряд ли вообще навестил бы его в больнице. Да по-любому отказался бы приходить повидать бесполезного ребёнка, которому в шею вонзился кусок стекла, потому что он, как последний идиот, прыгнул в эпицентр драки. Накосячил, как и всегда. Юнги всё не отпускал его руку, и Чимин снова поднял свободную, чтобы потрогать бинты.       — Я, может, и неуклюжий, — тихо заметил, — но удачливый, правда?       — Просто пиздец какой удачливый, — согласился Юнги, и тоже потянулся к его шее. Прикосновение тёплых пальцев, аккуратно поглаживающих кожу, ощущалось даже сквозь толстый слой бинтов. Юнги на мгновение задержал руку, после чего отстранил её и уселся на стуле поудобнее. — Думаю, надо позвать сюда остальных, правда? — Чимин согласился, мол, идея действительно хорошая, и друг со стоном поднялся на ноги, прижав ладонь к нижней части спины. Он с трудом не засмеялся при виде его скривившегося лица. — Я сейчас вернусь, хорошо?       — Конечно.       Чимин понаблюдал, как он идёт к открытым дверям, в которых потом исчез, после чего глубоко вдохнул и тяжело выдохнул. Он чувствовал себя совсем обессиленным, и надеялся, что друзья смогут влить в него немного энергии, иначе он, скорее всего, просто провалится в сон. Слегка подвинулся, сумел сесть повыше — спина пошуршала по кипе подушек, около шеи почувствовался холодный твёрдый подголовник. Одеяло из-за его движений соскользнуло вниз. Чимин потянулся за ним рукой, чтобы поправить, и замер, посмотрев на ладонь, пальцы которой вцепились в ткань. Юнги поцеловал его руку. Не один раз и не два, а много-много, которое было очень сложно посчитать, потому что он оставлял невероятно быстрые и ласковые поцелуи. Естественно, он сделал это, потому что был рад видеть его в порядке и в стабильном состоянии после ночного происшествия, и всё же…       Чимин торопливо поправил одеяло, которое натянул до рёбер, и перевёл взгляд на пустой стул. Юнги сидел здесь несколько часов, волновался и тревожился, и даже боялся, как сам сказал. Он сделал это, потому что не смог сдержаться от сильной радости? Однако Чимин не припоминал, чтобы он целовал руки Чонгука после аварии, или Хосока после его обморока посреди улицы. А стали бы остальные друзья покрывать поцелуями его пальцы и щёки, или просто взъерошили бы ему волосы и обняли? И почему у него очень странное ощущение, будто Юнги сделал так не в первый раз? В голове мелькали смутные картинки, как он стоит на том мосту в ливень, а друг сначала кричит на него, а потом обхватывает за лицо. Но прежде, чем Чимин смог разобраться в своих воспоминаниях, он услышал звук из коридора, и поднял взгляд на дверь как раз в тот момент, когда в комнату залетел Чонгук.       — Привет, а ты…       Мальчишка вихрем промчался через всю комнату, бросился к нему, упал коленями на матрас кровати и обвил руками за шею так внезапно, что Чимин от удивления даже пискнул.       — Чимин, Господи, Чимин, — Чонгук бормотал ужасно быстро, даже едва получалось разбирать слова. — Ты в порядке, ты в порядке. Слава богу…       — Куки, — отозвался Чимин чуть напряжённо, потому что стиснули его довольно крепко. — Полег… че…       — Прости, я не хотел говорить всего того дерьма, и не хотел, чтобы ты пострадал. Правда не хотел, клянусь, и…       — Я знаю, я знаю, что ты не хотел, — Чимин тихо усмехнулся, уткнувшись подбородком в чонгуково плечо. Остальные ребята быстро вошли в дверь. Он почувствовал пальцы младшего у себя в волосах. — Не нужно извиняться… Только… дай мне дышать!       Друг отпустил его, послышался смущённый смех, и потом Чонгук потёр глаза. При виде его влажных щёк Чимин впал в такой шок, что у него аж отвисла челюсть.       — Пак Чимин, — выдохнул Намджун. — Удачливый ты сукин… — Чимин отвёл взгляд от младшего, улыбнулся Намджуну, который шагал к нему, уже на полпути раскинув руки в стороны. — Ну-ка иди ко мне.       — Это ты иди, я сейчас двигаться не могу, — пошутил он. Намджун перегнулся через ноги Чонгука и тоже его обнял. Волосы не поворошил, зато несколько раз хлопнул по спине, после чего отпустил и сделал шаг назад, давая возможность подойти и остальным.       — Чиминни~, — практически пропел Хосок, кинувшись к кровати.       На его лице сияла счастливая улыбка, напомнившая о том, каким он был раньше: оптимистичный Хосок, у которого никогда не бывало плохих дней.       — Хосоки~, — Чимин со смехом спародировал его возглас. Друг торопливо обнял его, а когда отпустил, то принялся ласково похлопывать по голове и щекам.       — Где-нибудь что-нибудь болит? — Чимин помотал головой, сказал, что до сих пор чувствует себя довольно замороженным, указал на бинты на повязку на щеке. — Надо будет украсть тебе анестетики, — пошутил Хосок, отойдя к изножью кровати, где сидел Чонгук.       — Да, пожалуйста, — отозвался Чимин, и после этого глянул на трёх друзей, стоящих позади.       Сокджин выглядел так, будто разрывается между облегчённым выдохом и плачем. Он наклонился и обвил руками его плечи, не слишком сильно, будто боялся повредить — поэтому Чимин сам притянул его ближе к себе. А потом друг отстранился, и он обнаружил, что глаза у старшего тоже на мокром месте, и вообще он смаргивает слёзы.       — Боже, все сегодня такие сентиментальные! — воскликнул Чимин, заставив друзей засмеяться. — Только не плачь, хорошо? А то тогда и я расплачусь, а я не знаю, почему должен плакать.       — Потому что ты в порядке, — Сокджин шмыгнул носом, — и нам больше не надо волноваться.       Юнги с усталым вздохом снова опустился на стул около кровати.       — Ты переживал? — вопросительно вздёрнул бровь Чимин. — Ты переживал из-за того, что я поранился? Чёрт, да это ж каждый день происходит, не стоит беспокоиться из-за такой ерунды.       Он рассмеялся, и друзья присоединились, хотя смех их звучал без особого энтузиазма. Чимин обвёл всех медленным взглядом, после чего заметил Тэхёна, который до сих пор стоял в дверях: руки в карманах худи, капюшон натянут на голову так, что виднелись лишь растрёпанные чёрные волосы, закрывающие глаза. Он словно хотел уйти, будто не желал находиться рядом с ними. Поэтому Чимин махнул ему рукой, подзывая к себе поближе. Однако Тэхён лишь опустил взгляд на свои поношенные ботинки.       — Тэ?       — Я… Эм… — мальчишка пробормотал что-то неразборчивое, поковырял линолеум носком ботинка. Несколько секунд стояла мёртвая тишина, а потом он кашлянул: — Можно я поговорю с Чимином наедине… пожалуйста.       — Конечно, — ответил Сокджин, посмотрев на всех. — Конечно, можешь, Тэ. Мы выйдем ненадолго.       Хосок с Чонгуком слезли с кровати — младший до сих пор утирал ладонью щёки, — Намджун последовал за ними. Однако Юнги остался сидеть, по-видимому, не желая никуда двигаться, пока старший не потянул его за руку. Только тогда он неохотно поднялся на ноги и тоже вышел их комнаты.       Тэхён ещё несколько секунд стоял в дверях, заставляя Чимина гадать, собирается ли он вообще подходить ближе, или будет говорить на расстоянии, но потом шумно выдохнул, сделал несколько шагов вперёд и остановился у изножья кровати. Мальчишка не смотрел ему в глаза, вместо этого разглядывал его ноги под одеялом. Чимину же хотелось нарушить чем-нибудь эту тишину, только вот из-за жуткой сухости во рту он не мог. А потом взгляд упал на столик около кровати, где стоял кувшин с водой.       — Тэ, можешь налить мне стакан воды? Я бы не стал просить, но сейчас совсем не могу двигаться и…       Тэхён даже не стал дожидаться, пока он закончит говорить: тут же схватил кувшин и стакан, который был рядом, принялся наливать воду подрагивающими руками. Чимин боялся, что он может просто-напросто всё уронить, однако тот справился, после чего поставил кувшин на место. Донышко глухо стукнулось о древесину. Потом протянул руку со стаканом Чимину. Чимин взял воду. Когда их пальцы на мгновение соприкоснулись, Тэхён отдёрнул руку, будто обжёгся.       — Чимин, — начал он тихо. — То, что произошло…       — Было случайностью, — закончил за него Чимин, поднеся стакан к губам. Тэхён поднял голову, посмотрел на него с приоткрытым от изумления ртом. — Я… ну, я не помню всех деталей, но Юнги рассказал, что это была случайность. Именно так ведь всё и произошло, да?       — Да… То есть нет… То есть… — мальчишка поморщился. Потом глубоко вдохнул: — Я не хотел ударить тебя. Клянусь, я не хотел.       — Я знаю, — Чимин отпил воды. Во рту словно лежала губка: холодная жидкость задержалась на языке буквально на мгновение, после чего немедленно впиталась. Он даже ничего не проглотил. — Почему ты хотел поговорить со мной наедине?       — Потому что… — Тэхён замолчал. — Потому что хотел за всё перед тобой извиниться.       — Тебе не нужно извиняться за эту случайность, Тэ.       Друг покачал головой, отчего его капюшон немного сполз:       — Нет, нужно. Мне действительно надо извиниться за всё, Чимин. За идиотские прозвища и задирательства, за то, что я вечно разговариваю с тобой неуважительно и… издеваюсь.       — Я не считаю это издевательствами, — ответил он после нескольких быстрых глотков. Теперь, наконец, получилось насладиться ощущением стекающей вниз по сухому горлу воды. — Ты просто дурачишься, и иногда заходишь слишком далеко. Но ты же не нарочно.       — Да, я захожу далеко. Меня заносит, я просто перестаю соображать, потому что хочу всех развеселить, и даже не задумываюсь о тебе, Чимин. Ты всегда терпишь мои издевательства, и мне… Мне казалось, это значит, что мы близки. Очень близки. Ты мне как брат, потому что всегда терпишь мои самые худшие выходки, никогда не ставишь меня на место, как должен бы, понимаешь? — Чимин медленно кивнул. — Поэтому я чувствовал, что могу тебе доверять.       — Но я тебя подвёл.       — Нет, неправда.       — Правда. Ты мне доверился, а я выпалил это всё и…       — Нет, облажался я, Чимин. Всегда лажаю я. Ты не подвёл никого тем, что рассказал, это я изначально совершил ошибку. Не ты, — Тэхён стащил капюшон с головы, чтобы грубо схватиться за свои волосы. — Я не хотел, чтобы получилось такое дерьмо. Я напился, испугался, наговорил тебе всякого отвратительного… да и всем наговорил.       — Я понимаю, — ответил Чимин. — Ты расстроился. Люди иногда поступают так, когда расстроены.       — Ты не должен понимать, только не после всего случившегося. Только не когда ты всё время страдаешь из-за меня, не когда я с тобой так дерьмово обращаюсь. Я должен извиниться.       — Тэ, не нужно…       Но Тэхён ничего не слушал: опустился на колени, игнорируя все просьбы прекратить, положил ладони на линолеум, опустил голову. Чимин уже практически умолял его не делать этого, однако друг прижался лбом к полу и извинился голосом, который звучал так, будто он в любую секунду заплачет. Чимин смотрел на его затылок, на его дрожащие плечи. Проглотил вставший в горле ком.       — Тэ, пожалуйста, поднимайся.       — Я очень сожалею обо всём, Чимин, ужасно сожалею и…       Чимин как мог нагнулся вперёд, схватился за его худи сзади, пытаясь поставить на ноги. После недолгой борьбы Тэхён поднялся, бросился на него и обнял так же пылко и крепко, как Чонгук.       — Тэ, всё в порядке.       — Не в порядке, н-нет, — всхлипнул тот ему в шею, прижавшись лицом к бинтам. — Я же тебя чуть не у-убил, почти убил, потому что был в хлам, и я… — Чимин положил руку ему на затылок. — Г-господи, Чимин, я н-ненормальный. Куки прав, я п-просто ходячая катастрофа.       — Нет, не-а, — ласково ответил он, повернув голову, отчего щека потёрлась о волосы друга. — Неправда, Тэ. Тебе просто нужна помощь, как и всем нам, ты же понимаешь?       — Д-да.       — Друзья помогают друг другу, — сказал Чимин, глядя на дверной проём, в который заглядывали Сокджин с Намджуном. Наверное, потому что услышали громкие всхлипы. — Мы поможем тебе, Тэ, и ты нам тоже поможешь.       — Я не могу н-никому помочь.       — Разве? Ну, я тоже не думал, что способен помочь кому-то, как и сделать что-то правильно, но сделал же.       — Потому что ты не т-тупица, ты ум-мный и способ-бный, — икал Тэхён.       — Я умный и способный, только когда я с вами, ребята. А без вас я просто безнадёжен, и ничего не могу, — Чимин жестом позвал остальных ребят возвращаться в комнату, продолжая аккуратно перебирать пальцами волосы Тэхёна. — Помнишь, как ты тогда сказал? О том, что мы семья.       — Ага, — ответил Тэхён. Он отстранился от Чимина и потёр заплаканные глаза. — Потому что мы и есть семья.       Чимин отвёл его руку, чтобы вытереть щёки Тэхёна большим пальцем самостоятельно.       — Ты чертовски прав. Мы — семья, — произнёс с тёплой улыбкой. — А настоящая семья нерушима.       На тарелке перед ним возвышалась куча еды, и хотя Чимин всё ещё чувствовал себя слабовато, но ему казалось, что сейчас он способен легко проглотить это всё, и ещё попросить добавки. Он взял палочки, некоторое время повозился с ними, пытаясь удержать в пальцах. Заметил, что на него смотрит Юнги. Если бы он с ними быстро не разобрался, тот наверняка начал бы кормить его сам. А после того, как остался доволен своей хваткой, подхватил кусок кальби и хорошенько откусил. Параллельно с этим Чимин разглядывал столовую: здесь за столиком чуть поодаль сидели несколько женщин, и в другой стороне за стойкой с едой находилась медсестра, прямо как на раздаче обедов в школе. Стояли голубые пластиковые столики с присоединёнными к ним сиденьями — эти конструкции держали толстые болты, которыми они были привинчены к полу как скамейки в парке.       Все друзья сбились в тесную кучку несмотря на то, что легко могли просторно растянуться вдоль стола. Напротив Чимина сидели Намджун, Сокджин и Хосок; Юнги — слева, Чонгук — справа, а Тэхён пристроился около младшего. На столе же расположился добрый десяток тарелок. Чимина не покидало надоедливое ощущение, что они не должны есть всю еду, которая предназначалась для пациентов, однако медсестра им ничего не сказала. Возможно, пожалела, или же посетителям тоже предоставлялась еда — Чимин не имел понятия. Хотя даже окажись то жалость, ему было всё равно, ведь эта жалость бесплатно наполняла им желудки.       — Как шея? — поинтересовался Намджун, опустив ложку в свою суповую миску с овощами, и вроде бы ещё с тофу.       — Немного чешется, — Чимин проглотил кальби. — У меня же там швы, да?       — Ага, — промычал набивший рот хлебом Чонгук. — Шовчики как у плюшевого медвежонка.       — Но я же милее, чем плюшевый медвежонок, правда? — шутливо уточнил Чимин.       Друзья усмехнулись.       — Да, намного милее, — согласился Чонгук. Потом потянулся к уголку его рта и стёр большим пальцем пятнышко соуса с кожи.       — У меня раньше никогда не было швов, — задумчиво протянул Чимин, снова откусив от мяса. Больше горячей еды, которой можно насладиться, хоть цена за неё получилась довольно высокой. — А шрам останется?       — Возможно, — Сокджин зачерпнул ложкой рис из стоящей перед ним миски. — Если и будет, то маленький и незаметный. Ничего серьёзного.       — Шрам… Круто, так-то.       — Крутыш Пак Чимин, — тихо заметил Тэхён, тыкая лапшу в своей миске. — Хорошо звучит.       — Крутыш? Определённо лучше, чем «тупица,» — заметил тот.       Друзья согласно хмыкнули, занятые своей едой. Чимин же доел последний кусок кальби и взглянул на Юнги, который ковырялся в миске с пибимпабом. По его выражению лица сложно было что-то прочитать. Чимин внимательно к нему присмотрелся, а через некоторое время аккуратно ткнул локтем под рёбра, и когда друг повернул к нему голову, вопросительно вздёрнув бровь, то уточнил, всё ли в порядке. Юнги ответил не сразу.       — Ты правда считаешь шрамы крутыми? — спросил негромко, глядя к себе в тарелку.       — Ага, — из-за кивка бинты на шее потёрлись о кожу, отчего она снова зачесалась. Придётся терпеть, пусть даже трудно будет: Чимин не хотел занести себе инфекцию. Он вспомнил об ошейниках, которые надевают на собак и кошек после операций, и едва смог подавить смех из-за воображаемой картинки, где друзья напяливают на него такой. — Я думаю, они классные.       — Почему?       — Потому что… шрамы как бы говорят: «эй, мир, ты пытался меня сломить, но нетушки, я всё ещё тут», понимаете? Они как… брошенный вызов.       Намджун кивнул:       — Я согласен. Тело может быть покрыто множеством разных шрамов, но мы продолжаем жить, несмотря ни на что. Шрамы — это знак, что ты выиграл.       — А если ты чувствуешь себя проигравшим? — спросил Юнги, неосознанно потянувшись к ожогам на внутренней стороне руки.       Чимин сначала взглянул на них, а потом поднял взгляд на друзей, которые тоже смотрели на следы.       — Но если бы ты проиграл, то не сидел бы сейчас тут, верно? — тихо заметил Сокджин, перебирая ложкой рис.       — Не все шрамы получены в опасных для жизни ситуациях, — возразил Юнги.       — Ты прав, — согласился Намджун. — Но ведь сама по себе ситуация не важна. Важен оставшийся шрам, который показывает, что ты победил или пытаешься победить. Иногда победа — это не главная часть, а главное — путь, которым ты к ней дошёл.       — Думаешь, мы можем победить? — спросил Юнги.       — Мы победим, — подал голос рассеянно стучащий палочками по своей тарелке Хосок. — Мы можем выиграть, если будем вместе прикладывать усилия.       — Какие же вы все идиоты, — усмехнулся Юнги. На несколько секунд столик погрузился в тишину, а потом Чонгук фыркнул, и после этого рассмеялись уже все. — Заговорили тут как конкурсантки Мисс Мира.       — Я пытался быть глубокомысленным, — пожаловался Намджун. — Дайте мне насладиться моментом.       — Да ты никогда не прекращаешь нести всякую глубокомысленную чушь!       — Что ж поделать, вот такой я умный.       — Ага. Ты заявляешь, что умный, — Тэхён сурово указал на него ложкой, — но на самом деле говоришь столько же ерунды, сколько и я, потому что знаешь: мы все слишком тупые, чтобы это понять.       Намджун ахнул с наигранным удивлением:       — Чёрт побери, ты раскрыл мой план.       Чимин снова вернул своё внимание к еде, потому что под рёбрами будто образовалась пустая дыра, которую надо было заполнить. Кальби с лапшой хорошо отвлекали от зуда швов, и он таскал себе гарниры, пока сидящий рядом Чонгук снова не аннигилирует всё кимчи. Чимин продолжал думать о возможном шраме, и как странно будет потом смотреться в зеркало и видеть его — эдакое постоянное напоминание о ночи, которую сейчас он даже не помнит. Наверное, шрам будет похож на тот небольшой розовый след около локтя, и хотя Юнги казался встревоженным, Чимин правда нисколько не расстраивался. Как Намджун и сказал: шрам — это знак, что ты поборол сильные невзгоды, и вот у него мог появиться такой знак, который останется на всю жизнь, который никогда не позволит забыть об этом самом приключении, выступая намного более хорошим напоминанием, чем фотография, ведь к шраму можно будет прикоснуться, провести пальцами, словно по линиям на карте.       — Эй, ребят, — позвал Чимин, гоняя несколько оставшихся нитей лапши по миске. Почувствовал на себе выжидательные взгляды. — Швы… они же стоили денег, да?       Вопрос всех застал врасплох. Друзья смотрели на него, однако никто не давал такой нужный сейчас ответ. Тишина, казалось, держалась несколько минут, после чего Сокджин-таки сказал:       — Да, — Чимин немного подумал, потом поинтересовался, сколько пришлось отдать, и старший поёрзал на лавочке, опустив взгляд в свою тарелку. — Это неважно.       — Ребят?       — Чимин, — махнул Хосок рукой. — Давай просто поедим и не будем вол…       — Ребят, серьёзно, сколько?       — Все наши сбережения, — тихо ответил Намджун. У Чимина тут же похолодела вся кожа. Он ошарашенно смотрел на него. Что его друг сейчас сказал? Все сбережения? Все деньги, которые они зарабатывали и откладывали на билеты, чтобы поехать автобусом домой? И всё потрачено? Нет, не может быть. По-любому послышалось. — Тебе нужны были только швы и лёгкий наркоз, что хорошо. Мы бы никак не смогли оплатить переливание крови и оплату продолжительного пребывания в больнице.       — Блять…       — Слушай, не переживай сейчас об этой ерунде, — в голосе Юнги звучал какой-то сдержанный оптимизм. — Не надо волноваться насчёт идиотских денег. Ты в порядке, и это главное. Верно же?       — Да, но… — Чимин замолчал, пытаясь разобраться в своих путаных мыслях. — Но как мы вернёмся в Сеул?       — Это оставь на меня, — Тэхён поднял вверх стакан воды. — Я придумаю, как вернуться домой на поездах, так что не переживай, хорошо?       — Хорошо… — пробормотал он онемевшими губами.       — Верно, планы, — Сокджин встал и принялся собирать посуду. — Чимин, твоя одежда должна быть где-то в палате. Ты иди переодевайся, а мы поговорим с медсестрой, убедимся, что всё нормально, узнаем, как ухаживать за швами. Потом, если всё хорошо, то можем уходить, поэтому надо будет вернуться в хостел и забрать вещи. Хосок, ключи? Куки, дорога?       — На месте, — Хосок вытащил ключи и потряс ими в воздухе.       — Бумажка с дорогой у меня в кармане джинсов, — добавил младший. — Просто будем сворачивать в противоположную сторону, и вернёмся назад без проблем.       — Отлично, меньше шансов попасть в неприятности, — с заметным облегчением отозвался Сокджин, который уже соорудил почти целую гору из тарелок. — Надо будет…       — Извините, — прозвучал женский голос. Все обернулись на того, кто говорил. Это оказалась медсестра из-за стойки с едой. — Возможно, это личное, но… — она замолчала, а после паузы тихо продолжила: — У вас, мальчики, сейчас небольшие… финансовые проблемы, да? — никто ей не ответил, хотя наверняка ей всё было понятно по одному взгляду на их лица. — Понимаете, в этой больнице не так уж много пациентов, и я обычно работаю тут в столовой, убираюсь, готовлю и… В общем, я к чему веду: здесь остаётся много еды, которую приходится выбрасывать. Иногда по утрам я выношу целую кучу всего, а это кажется ужасным расточительством.       Чимин перевёл взгляд на друзей: все они смотрели на женщину чрезвычайно внимательно, и с такой же растерянностью, в которой пребывал и он сам.       — Я могу… дать вам еды в дорогу, если нужно.       — Откуда вы знаете, что мы собираемся в дорогу? — полюбопытствовал Чонгук.       — По большей части из-за вашей одежды, — ответила медсестра с лёгкой улыбкой. — Если честно, вы вообще похожи на людей, которые сейчас находятся далеко от дома.       — А вы на себя проблем не навлечёте? — задал Хосок действительно очень хороший вопрос.       — Проблем? О нет, никто не следит за столовой. Думаете, иначе вы получили бы всю эту еду бесплатно? — они все глупо хлопали глазами, глядя на неё, а потом медсестра рассмеялась: — Я шучу. Для пациентов еда бесплатная.       Намджун облегчённо выдохнул:       — Слава богу.       — У меня не будет никаких неприятностей. Я же говорю, много всего приходится выбрасывать. Иногда вечером приходят из приютов, забирают остатки, но обычно всё уходит в мусор. То есть, я понимаю, если вы не хотите. С моей стороны было довольно… дерзко спрашивать и предполагать. Но если вам нужна с собой еда, я могу помочь.       Её слова на некоторое время повисли в воздухе. Чимин смотрел на друзей, пытаясь понять, что творится в их головах: радуются они предложенной помощи, или им стыдно, что медсестра, бросив один лишь взгляд, сразу поняла, что у них на всех по карманам жалкая сотня вон? Сам он считал, что помощь им бы действительно не помешала. Так Тэхёну не придётся воровать еду из магазинов — особенно учитывая, что он вроде как должен начинать исправляться.       — Правда, из-за этого неприятностей не будет ни у кого, — добавила женщина. — Я вижу, что вы сейчас тоже хотели бы обойтись без них.       Когда Чимин взял в руки одежду, он первым делом осознал, что она чистая. Ни пятен крови, ни разводов машинного масла на джинсах, от которых Сокджин за время многочисленных стирок в хостелах никак не мог избавиться. От ткани шёл запах порошка — вроде бы что-то похожее на аромат лилии. Должно быть, одна из медсестёр всё постирала, потому что одежда после вчерашнего несчастного случая должна была быть жутко запачкана. Чимин влез в джинсы, потом натянул на себя через голову футболку. От этого движения швы снова зачесались — зуд даже приблизился к бесючему жжению, которое скоро начнёт его раздражать. Ткань мягко легла на кожу. Чимин хотел уже потянуться к ботинкам, когда заметил что-то сложенное на стуле и замер.       Он поднял и развернул сероватую ткань, чтобы посмотреть. Это оказался пуловер. Лишь через несколько секунд Чимин понял, что принадлежит этот предмет одежды Юнги. Ну естественно, Юнги, кому же ещё: друг одолжил ему пуловер, который был на нём и во время несчастного случая. Кажется, постирали и его. От ткани тоже пахло порошком вместо обычного слабого аромата лосьона после бритья, который почти заглушался запахом сигарет. Не успев себя остановить, Чимин поднял пуловер и прижал к своему лицу. Всё равно не чувствуется ничего, кроме порошка. Он глубоко втянул носом воздух, потираясь щекой о шерсть.       — Что ты делаешь? — вдруг спросил Чонгук.       Чимин подпрыгнул на месте, будто его ткнули иголкой. Обернулся. Друг сидел на краю его кровати, свесив ноги, отчего ботинки касались линолеума. Хосок расположился чуть позади, а Тэхён устроился на полу, оперевшись спиной на столик, и сложил ноги перед собой, чтобы поставить на колени локти.       — Нгх… Ничего, — ответил Чимин, быстро отстранив ткань от лица. — А вы что делаете?       — Наблюдаем, как ты целуешься с пуловером, — отозвался Тэхён тут же.       Остальные двое разразились смехом.       — Я нюхал, — поправил Чимин, — чтобы проверить, чистый ли он.       — Да? — протянул младший. — Точно? — он пылко кивнул. А Чонгук ухмыльнулся: — Так это совершенно не связано с тем, что он принадлежит Юнги, да?       — Нет, не связано, — отрезал Чимин, после чего повязал пуловер на бёдрах. После ударившей пару дней назад грозы вновь вернулась обжигающая жара.       — Пф, думаешь, мы в это поверим?       — Ну не верь, если хочешь, но это правда, — Чимин опустился на колени, дотянулся до обуви, натянул оба ботинка на ноги и поднялся, чтобы завязать их. — А много было крови?       — Хватит менять тему! — возмутился Хосок.       Чимин лишь сосредоточенно завязывал шнурки, не глядя на друзей.       — Должно быть, у меня одежду сильно заляпало… — протянул он, не обратив внимания ни на Хосока, ни на то, как мальчишки над ним посмеиваются.       — Наверное, всю твою одежду постирал Юнги, — сказал Чонгук. — А то ведь он вчера прям немного с катушек слетел. Наверное, даже швы наложил тебе сам, — над этой шуткой Чимин просто не смог не засмеяться. — Боже, Чимин, ты бы видел его на парковке…       — Он говорил, что начал кричать на медиков, чтобы они пустили его в скорую. Это правда? — младший усилено закивал. — Почему?       — Потому что он волновался, — быстро ответил Хосок, не давая возможности двоим младшим выдать что-нибудь суперостроумное. — Юнги очень сильно волновался за тебя, вот и вёл себя немного… сумасшедше. Но его можно понять.       Чимин знал ответ на свой следующий вопрос, однако всё равно его задал:       — Вы все начали кричать?       — Начали кричать о чём? — поинтересовался вошедший в дверь позади Юнги. Двое оставшихся друзей маячили за его спиной. Намджун нёс в руке пакет, внутри которого виднелись пластиковые контейнеры.       — Ни о чём, — Чимин отозвался чуть грубовато. Потом закончил зашнуровывать ботинки и выпрямился.       Друг смотрел на него с подозрительным прищуром, после чего закатил глаза и зыркнул на троицу нагло лыбящихся мальчишек.       — Меня обсуждаете, засранцы?       Сияющий улыбкой Чонгук не стал отпираться:       — Ага. Говорим о том, как ты с катушек слетел.       — С такими друзьями как вы не слетишь… — Юнги глянул на Чимина: — Ты готов? — и после того, как тот кивнул, он крепко, но аккуратно взял его за запястье. — Давайте, пойдём, пока они с нас ещё денег не потребовали.       Чимин покорно позволил увести себя из комнаты, бросив взгляд через плечо. Мальчишки слезали с кровати. Ничто на их лицах не намекало, что они продолжат потом прерванный разговор.       — Что сказала медсестра? — поинтересовался Хосок, когда они шли по коридору крыла Б к зоне ожидания.       — Сказала, что швы растворятся через несколько дней, — ответил Сокджин. — Надо менять Чимину бинты раз в день, на несколько часов между сменой давать коже дышать, но во время сна носить их не стоит. Лучше надеть на ночь лёгкую повязку, как та, что на щеке, чтобы он во сне не побеспокоил швы. Если вокруг пойдёт раздражение, тогда надо привести его в больницу, — он толкнул двери и продолжил: — Но только если кожа воспалится. Небольшой зуд и покраснения — это вполне нормально. А порез на щеке следует обрабатывать как обычную царапину.       — Я с собой взял моток бинтов, — подал голос Чонгук. — Можем постирать те, которые сейчас на нём, и потом использовать их снова, правда же? Чтобы новые не покупать, — старший согласился, что это действительно лучший вариант. — У меня ещё есть антисептик, но вот повязка…       — Я бы предложил украсть, но сами понимаете, — Тэхён усмехнулся, оглянувшись через плечо, когда они шагали уже по зоне ожидания.       — Да, давай пока без воровства, — согласился Намджун.       Спустя одну-две минуты они оказались в фойе, где Чимин поблагодарил всех, мимо кого они проходили, и медсестёр на ресепшене тоже не забыл — вежливость же. Даже друзья пробормотали благодарности. А потом они вышли наружу. Он был уверен, что Юнги отпустит его запястье, ведь по незнакомой больнице он его провёл, чтобы Чимин не забрёл куда-нибудь не туда, только вот друг не отпустил. Когда они все оказались на тротуаре снаружи больницы, младший вытащил измятую бумажку из кармана, посмотрел на неё, оглянулся вокруг. А потом уверенно двинулся в одном направлении, и ребята без лишних вопросов отправились за ним. Кажется, Чонгук на сегодняшний день занял роль Тэхёна. Чимин с изрядным интересом рассматривал улицы, которые никогда раньше не видел, и, судя по лицам друзей, они тоже не слишком помнили их после прогулки тут посреди ночи, когда пришлось бежать в панике — неудивительно, что они не обращали внимания на окружающие пейзажи.       Напротив больницы по другую сторону широкой дороги располагалось множество зданий. Непонятно, что за здания; Чимин лишь рассматривал их фасады, разные знаки и небрежные буквы, объявляющие названия. Хотя одно строение он в итоге посчитал редакцией. Прямо рядом с больницей тянулась большая парковка, до отказа заполненная машинами скорой помощи, готовыми к отправке. Ночью одна из них получила сигнал и о нём, выехала отсюда и помчалась по улицам города, воя сиреной. Чимин на некоторое время задержался на скорых взглядом, понаблюдал за снующими туда-сюда медиками, которые явно ждали сообщения по рации, а потом посмотрел вперёд, на узкий тротуар, который оказался аккуратным, и стоки рядом были на удивление чистыми, и на кирпичных зданиях совсем мало граффити. Периодически встречались маркеры, ведущие к автобусной остановке, скамейки, на которых люди могли сидеть; стояло деревце, разбавляющее ряд однообразных фонарей. Симпатичный город, который Чимину практически совсем не довелось посмотреть.       На дорогу до хостела ушёл почти час. Чимин задумался, как долго ребята добирались до больницы ночью, а Хосок на его вопрос со смехом заявил, что они домчались за считанные секунды. Хотя Чимин был вовсе не против прогуляться под сияющим солнцем, когда приятный ветерок остужает кожу. А если бы не докучливые зудящие швы, он бы вообще понёсся по улице вприпрыжку. Некоторые прохожие довольно открыто рассматривали бинты на его шее и повязку на щеке. Чимина это совсем не беспокоило, даже если они и делали мысленные предположения, как он мог пострадать, разглядывали их изношенную одежду и усталые лица. Однако Юнги это, кажется, немного раздражало. Каждый раз, когда кто-то поворачивал голову и смотрел на них широко распахнутыми глазами, Чимин чувствовал, как хватка вокруг его запястья сжималась. Может, друг тоже гадает о предположениях этих людей?       Когда они вернулись к зданию хостела, Сокджин первым делом отправился к ресепшену, велев остальным пойти в комнаты и быстро собраться. Чимин хотел было заняться собственной сумкой, только вот ребята запретили ему, и отправили первого в ванную почистить зубы, пока сами бегали по комнате и подбирали разбросанную одежду. Чимин разглядывал своё лицо в зеркале над раковиной. На повязке на щеке виднелось несколько пятнышек — наверное, кровь от пореза пропитала насквозь мягкий материал. Он не представлял, как там выглядит кожа под повязкой, и немного побаивался — вдруг там всё окажется хуже, чем на шее. Помывшись, он вернулся в комнату, где обнаружил свой уже собранный рюкзак, в который закинул туалетные принадлежности, и потом натянул его на плечо. А после этого вышел из комнаты, чтобы проверить, как там дела в другой.       — Всё в порядке? — спросил он, открыв дверь и заглянув внутрь.       Намджун заканчивал паковать свою сумку, а Сокджин убирал беспорядок на полу. Юнги предположительно находился в ванной.       — Да, — ответил старший. — Всё нормально.       — С комнатами никаких проблем? — Сокджин отрицательно помотал головой, застегнул сумку, и потом посмотрел на него. — Это хорошо.       — А ты сам в порядке? — поинтересовался Намджун. Чимин кивнул. — Это тоже хорошо.       — Снова в эту блядскую дорогу, — устало протянул появившийся из ванной Юнги, потирая глаза. — Какие же мы счастливчики.       — У тебя есть я, — напомнил Чимин с улыбкой. — А я же везунчик, правда?       — Да-да, правда, — друг тоже закинул собственную сумку на плечо. Куртку он повязал вокруг бёдер, как Чимин сделал с пуловером. — Что бы мы без тебя делали, Крутыш?       — Крутыш? Так это теперь официально моё…       — Эм, извините, — Чимин оглянулся через плечо на незнакомый женский голос, увидел в дверях молодую девушку. Не сразу он вспомнил, что она стояла вчера за стойкой регистрации. Девушка обвела взглядом их всех по очереди. — Я просто хотела убедиться, что всё в порядке.       — Спасибо, — улыбнулся Намджун. — Теперь всё нормально. Были небольшие проблемы, но они решились.       Девушка посмотрела на Чимина. Он заметил, как она рассматривает его повязку и бинты. Опустил взгляд и увидел кое-что у неё в руке: маленький белый прямоугольник, похожий на конверт.       — Я всю ночь молилась, чтобы всё закончилось хорошо, — сказала она с тёплой улыбкой, — и, как вижу, оно так и вышло. Я… ну, я была утром в церкви, в которую всегда хожу по субботам, — Чимин сначала непонятливо нахмурился, а потом осознал, что сейчас действительно суббота, — поговорила с пастором о том, что произошло и… мы помолились все вместе. А потом пастору пришла в голову идея собрать пожертвования и…       — Пожертвования? — переспросил Юнги растерянно.       — Да, пожертвования, — повторила девушка. После чего протянула Чимину руку с зажатым в пальцах конвертом.       — Ох, мы не можем… — Сокджин замолчал. Издал нервный смешок. — Мы не можем принять такое, мэм. Это было бы неправильно.       — Пожалуйста, — она слегка потрясла конвертом. — Вы же просто дети в тяжёлой ситуации, вам нужно вернуться домой.       — Но мы и так создали кучу проблем… — тихо заметил Намджун. — И вам, и хостелу. Мы такого не заслуживаем…       Девушка сделала шаг вперёд, взяла ладонь Чимина и вложила в неё конверт. А он не мог сделать ничего, кроме как растерянно смотреть на неё.       — Главное, доберитесь домой в целости и сохранности, хорошо? — добавила она, после чего вышла из комнаты.       Несколько секунд все присутствующие ошарашенно глядели на то место, где она была, а потом Намджун фыркнул:       — Эй, Юнги, а помнишь, ты как-то говорил, что незнакомые люди подросткам не помогают?       Чимин смотрел на конверт. Перевернул его.       — Да пошёл ты, Ким Намджун.