Братство

      Хосок открыл глаза, и сначала растерялся. В голове до сих пор витал туман ото сна, из-за которого он и не мог понять, что же такое перед глазами. А потом вспомнил, где они находятся, и его осенило, что лежит он не в грузовом вагоне поезда, а на кровати — на кровати в хостеле. Он уснул на одной кровати с Тэхёном, которого сейчас не видел, зато прекрасно чувствовал: мальчишка лежал перед ним, головой сполз на матрас и уткнулся лицом ему в грудь. Даже сквозь футболку Хосок чувствовал тепло его дыхания. На подушке обнаружилась небольшая вмятина — значит, Тэхён всё-таки лежал нормально перед тем, как решил в качестве подушки его использовать. Хосок смотрел на светло-голубую ткань, потом слегка повернул голову. Подбородком прошелестел по волосам мальчишки на затылке. Будет сложно выбираться из кровати — Тэхён ведь к нему практически приклеился. А спустя пару секунд Хосок осознал, что чувствует кое-что ещё. Что-то давило на ноги, какое-то тело.       Он аккуратно приподнял голову, стараясь не потревожить сон Тэхёна, чтобы глянуть вниз, и открывшийся вид его ошарашил: в изножье кровати калачиком свернулся Чонгук, который улёгся им обоим на ноги. На вид поза совсем не казалась удобной, однако мальчишка крепко себе спал, прижав к груди колени и обнимая подушку, которую вчера ему дал Намджун. Чонгук тогда добровольно вызвался занять истрёпанный диван даже несмотря на то, что его рост немного не позволял нормально туда уместиться. По-видимому, в какой-то момент посреди ночи он перебрался на кровать. Может, уснуть не мог — и поэтому решил залезть к кому-нибудь из друзей в поисках комфорта, пусть даже комфорт и предоставлялся в виде небольшого свободного места с краю. Это напомнило Хосоку о том, как он сам несколько дней назад спихнул Тэхёна в изножье кровати — перед тем, как всё покатилось в тартарары. Однако теперь мальчишка безо всяких проблем мог делить с ним одну кровать.       Просто он не пьяный. Хосоку пришлось сдержать смешок, чтобы случайно не дёрнуться и не разбудить Тэхёна. Частично причина заключалась в этом, но в основном потому что друг хотя бы откровенно признался ему в своих чувствах. Теперь Хосок испытывал к нему больше доверия — когда всё знал, когда Тэхён был не против с ним поговорить вместо того, чтобы прикидываться дурачком, а потом пытаться поцеловать или прикоснуться в самые неподходящие моменты. Наконец-то прояснился тот барьер неловкости, который возвышался между ними последние несколько месяцев, принеся Хосоку облегчение, потому что с Тэхёном на любые темы из-за него было сложно говорить. То была одна из причин, почему он решил не распространяться о своём лечении Ксанаксом: если он не мог рассказать что-то Тэхёну, тогда вообще не представлял, кому мог. Зато теперь и вовсе не надо об этом переживать. Он не только открыл всё о себе, но ещё и сумел вывести мальчишку на разговор: одним выстрелом попал в двух зайцев.       — …чу ещё спать.       Сзади послышалось сонное бормотание, а за ним смех, принадлежащий Сокджину. Старший явно проснулся и посмеивался над Намджуном, которого пытался разбудить, и который просыпаться явно не желал.       — Ладно, ещё пять минут.       Потом тихо скрипнула кровать, и друг отправился в ванную. Хосок раздумывал, как бы высвободиться из рук Тэхёна и сесть, когда тот издал какое-то сонное бормотание и пошевелился, задев лицом его грудь, а потом попытался перекатиться на спину, что получилось сделать с трудом, потому что его ноги к кровати своим весом сильно прижимал младший.       — Что, блять… — Тэхён тоже приподнял голову и посмотрел вниз.       Прищурился, глядя на Чонгука, а потом откинулся на подушку, закрыв глаза тыльной стороной ладони, словно маской.       — Потрёпанно выглядишь, — усмехнулся Хосок. Уголки губ друга дёрнулись. Из ванной послышался негромкий напев мелодии, а потом зашумела вода, которая билась о фарфоровую ванну словно дождь по оконным стёклам. — Ты хорошо спал?       — Нет. А как я мог?       — Ну не знаю, я спал прекрасно, — растерянно протянул Хосок, слегка нахмурившись. — Мне показалось, что тебе очень удобно было обнимать меня с медвежьей силой.       — Так ты не слышал… — Тэхён убрал руку с глаз и слегка повернул голову. Полюбовался написанной на его лице растерянностью, после чего фыркнул: — Вот тебе повезло-то, пиздец, — Хосок спросил, о чём он вообще говорит. Мальчишка знал что-то, чего не знал он. Ему это совсем не нравилось. И поганец ведь целый день будет его дразнить. — Хм… Давай я просто скажу, что стены тут ужасно тонкие, — и потом Тэхён с хриплым стоном сел. — Куки, свали с меня нахер, ты что, собака?       «Говорит коала», — пронеслось у Хосока в голове, а Тэхён между делом наклонился и грубо толкнул мальчишку. Чонгук удивлённо пискнул, попытался удержаться на кровати, однако ему не удалось, и он с грохотом повалился на пол.       — Ким Тэхён! — завопил, заставив их обоих рассмеяться. — Блять, мои рёбра!       — Чёрт, я забыл, тебя ж машина ударила! — воскликнул Тэхён, а после этого рассмеялся ещё сильнее, и на четвереньках пополз к краю кровати. — Помочь?       Хосок наблюдал, как он ползёт, виляя задницей из стороны в сторону, и когда Тэхён протянул другу руку, в голову пришла идея. Не успев себя остановить, он поднял ногу и сильно его пнул. Пинок пришёлся в верхнюю часть бёдер. Тэхён взвизгнул от неожиданности и тоже слетел с кровати. Успел выставить вперёд руки, довольно рьяно замахал ногами — чуть в голову Хосоку пяткой не заехал — но всё равно свалился. На этот раз грохота не было, зато раздался стон Чонгука, сверху на которого приземлилось тело, наверняка выбив из лёгких весь воздух. Вообще, Хосок хотел дать Тэхёну попробовать на вкус месть за то, что он спихнул мелкого; он не планировал уронить Тэхёна прямо на пострадавшего, и из-за этого чувствовал себя немного виновато, но, несмотря ни на что, в итоге рассмеялся.       — Я убью тебя, — прохрипел Чонгук.       Хосок заглянул за край кровати, где обнаружил распластавшегося на полу Чонгука — подушка отлетела в сторону, — на котором прямо посередине лежал Тэхён. Ну, хотя бы не на его многострадальные рёбра упал, а на живот. Правда, это ненамного лучше.       — Если вы не дадите мне поспать, — проворчал Намджун, — я убью вас обоих.       Он лежал к ним спиной, натянув одеяло почти до самого подбородка, так что сверху виднелась только копна волос. Судя по всему, весьма удобно там устроился. Ну конечно, Сокджин явно не пытался выдавить из него во сне кишки, и не разлёгся у него на ногах, из-за чего они жутко затекли.       — Я помогу, — предложил Хосок.       Вода в ванной резко прекратила шуметь. Должно быть, Сокджин торопился — значит, им тоже следует поспешить. Однако вылезать из кровати сейчас не особо хотелось: тут было слишком комфортно.       — Так что, — голова Тэхёна высунулась из-за края кровати, словно выскочивший из норки суслик. На ней торчало несколько клочков волос. Хосок захотел их пригладить, так что потянулся рукой и поправил. В момент прикосновения плечи мальчишки слегка дёрнулись вверх, он взглянул на него, через секунду покосился на остальных. Хосок посмотрел вниз. Тэхён до сих пор сидел на Чонгуке, который явно не мог решить, спихнуть его с себя или начать матч по реслингу. — Все ночью хорошо спали?       — Не надо, — прозвучал голос появившегося из ванной Сокджина.       На нём не было майки — только чистые трусы, а остальные предметы одежды висели вокруг шеи как обычно полотенце. Сокджин вытащил изо рта зубную щётку перед тем, как это сказать, и ткнул ею на Тэхёна. Он явно пребывал не в настроении для шуток и выходок мальчишки, однако квадратная улыбка Тэхёна при этих словах стала только шире.       — Диван был колючий, я не захотел на нём спать, — отозвался младший, откинув чёлку со лба. — Да и твёрдый ещё.       — Не только диван этой ночью был твёрдый… — фыркнул Тэхён.       Сокджин, закатив глаза, опять исчез в ванной. Несколько секунд пошумела вода, а потом он высунулся из дверного проёма и устало посмотрел на мальчишку:       — Серьёзно, Тэ. Пожалуйста, хоть раз в жизни поведи себя как взрослый.       Хосок непонимающе переводил взгляд между этими двумя. Вернулось то самое раздражение, что было несколько минут назад. Ему не нравилось быть не в теме, и наконец-то он понял, как чувствовали себя друзья, когда не знали о его проблеме с лекарствами.       — Да ладно тебе, ты реально думаешь, я бы что-то сказал?       — У тебя язык без костей, ты бы точно многого наговорил, — Намджун тоже сел, зевнул и потёр глаза.       — Да, но я ж, блин, не тупо… Погодите, то есть, я не… — Тэхён задумался, приоткрыв рот и закатив глаза. Его выражение лица рассмешило Чонгука. Тэхён одной рукой стиснул щёки мальчишки, и нажимал до тех пор, пока тот не начал извиваться, и не отпихнул его ладонь. — Погодите, о чём я говорил?       — Ни о чём, — отозвался Намджун.       Перекинув ноги через край кровати, он встал, отправился в сторону ванной, протиснулся мимо Сокджина, который до сих пор стоял в дверном проёме. Старший постоял там ещё несколько секунд, после чего подошёл к своей кровати и вытащил сумку. Снова наклонился, взял с пола что-то ещё — судя по шороху ткани, джинсы. Это действительно оказались джинсы. Сокджин выпрямился, застегнул ширинку и торопливо сунул пуговицу в петлю.       — Тебе не кажется, что если мы об этом не поговорим, то будет неловко? — заметил Тэхён. Он ловким движением откинул от себя руки Чонгука, которыми тот вцепился ему в плечи, когда попытался скинуть набок. — Мне вот кажется, и…       — А мы собираемся говорить обо всём, что произошло в дороге? — спросил вдруг Сокджин, копаясь в сумке, чтобы достать что-то ещё из одежды. Он остановился на серой футболке, в которую просунул голову, после чего грубо потянул за края. Поправил свои влажные волосы, а потом посмотрел на мальчишку, вопросительно изогнув бровь: — И всё, что сделал ты, тоже будем обсуждать?       — Эм…       Тэхён некоторое время подумал, опустил взгляд на мелкого, на котором наполовину сидел, наполовину лежал. И помотал головой. Хосоку оставалось лишь восхищаться тем, как Сокджин заткнул друга простым упоминанием его собственных ошибок прошлого. От изумления даже стало плевать, что он сам не знает, о чём они там говорят.       — Просто не упоминай ничего, пожалуйста, — попросил Сокджин, после чего отправился ко входной двери, отомкнул замок и закрыл её за собой.       Через несколько секунд Чонгук поинтересовался, что за фигня происходит.       — Не знаю… Я не должен ничего говорить, а то мамуля разозлится на меня, — проговорил Тэхён одним уголком рта.       — Будто тебе не срать, — усмехнулся тот. Тэхён немного подумал, а потом с энтузиазмом согласился. — Ну давай. Мы ничего никому не расскажем. Правда, Хосок?       Хосок кивнул. Мальчишка поёрзал, но с Чонгука не слез.       — Я… Ну, может, я не буду говорить, а лучше сделаю так, — он выдержал недолгую паузу, после чего неожиданно резко дёрнулся и начал энергично прыгать вверх-вниз на животе у Чонгука, который сначала рассмеялся, а потом принялся безуспешно пытаться спихнуть его. — Чимин, — протяжно выдохнул Тэхён, однако не кричал, чтобы Намджун не услышал из ванной. — Ох, Чимин, выеби меня сильнее, Чимин!       — Нет! — шокировано заорал Хосок. Зажал рот рукой и захохотал.       — Клянусь! — Тэхён прекратил свои прыжки и посмотрел на него. — Как вы этого не слышали? — он сказал, что спал, и что явно крепко спит. — Блять, я никогда не слышал, чтобы Юнги столько шума раньше устраивал…       — Тэ, — просипел всё пытающийся столкнуть его Чонгук.       — А я ведь видел его довольно злым, когда он прямо реально орал, но по сравнению с прошлой ночью это было ничто. Вообще…       — Тэ, у меня живот болит, пожалуйста, слезь…       — Он там, по ходу, на небеса вознёсся, — Тэхён продолжал говорить, заглушая младшего, исключительно затем, чтобы побесить. Чонгук раздражённо стиснул челюсть. — Кто бы мог подумать, что Крутыш так хорош, а? Я… — младший собрался с силами и грубо толкнул его. Тэхён с глухим стуком повалился на пол. Чонгук сел и, поморщившись, прижал руки к своему бедному многострадальному животу. — Я удивлён, — закончил Тэхён, подперев ладонью голову.       — Не упоминай это при них, Тэ, — сказал Чонгук, подняв футболку, чтобы осмотреть свои синяки. Из фиолетовых практически все уже стали коричневыми, но один или два ещё немного отдавали синевой. — Серьёзно. Сокджин прав. Не будь тем самым человеком, который всё портит глупой шуткой. Только не после всего того, что произошло.       — Подождите-ка, неужели наш маленькие Куки считает это милым? — усмехнулся Тэхён.       Чонгук устало вздохнул:       — Я думаю, Чимин пережил достаточно ужасов с начала этого тупого приключения, и если с ним случилось что-то хорошее, не надо всё портить. Да, это шокирует, да, об это довольно смешно думать, но в том-то и суть: думай, — он наклонился вперёд и легонько щёлкнул друга указательным пальцем по лбу, — а не говори.       — Я считаю, это… ну, может, не мило, но здорово, — подал голос Хосок, перебирая между пальцев воротник футболки. — Куки прав. Чимину реально было сложно. Наверное, хуже, чем всем нам. Так что если он наконец-то смог… насладиться жизнью, то действительно лучше его не доставать.       — Плюс, — Чонгук поднялся на ноги и двинулся в сторону ванной, — Юнги надрал бы тебе зад, если бы ты что-нибудь реально вякнул.       — Да-да, — Тэхён закатил глаза. Подождал, пока мальчишка скроется за дверью. — Я вот тоже уже довольно долго пытаюсь жизнью насладиться… — Хосок упрямо держал зрительный контакт, не отводя взгляд и не показывая смущения. — Может, в следующий раз нам стоит попросить отдельную комнату?       — Не будет следующего раза, — ответил он с улыбкой. — Мы уже почти в Сеуле. Сегодня по-любому будем спать в вагоне.       Входная дверь снова распахнулась. В комнату вернулся Сокджин, закрыл замок, который громко щёлкнул. Прикрыл ладонью зевок. Поинтересовался, где Чонгук. Ответом ему послужил звук смывающейся воды в унитазе, отчего он тихонько усмехнулся.       — Сколько времени? — спросил Сокджин, когда сел на свою кровать, вытерев о ковёр босые ноги от пыли, налипшей с асфальтовой дорожки снаружи. Когда он наклонился вниз и вытянул свои ботинки, Тэхён проверил часы на запястье и объявил, что сейчас двенадцать минут девятого. — Хм, рано. Я думал, сейчас уже десять. Ну что ж, получается, у нас на два часа больше, чем я прикидывал.       — Какой на сегодня план? — из ванной появился Намджун, вытирающий волосы полотенцем.       — Давайте вернёмся в депо, куда шёл наш вчерашний поезд. Можем там осмотреться, найти подходящий, на который и заберёмся, — поделился мыслями Сокджин. — Надеюсь, завтра мы проснёмся уже в Кёнгидо. Депо ведь недалеко отсюда? Наверное… минут за двадцать дойдём, если не будем плестись. Если поторопимся, то можем уже в девять часов сидеть в вагоне.       — Что там Юнги с Чимином? — спросил Намджун. Он тоже расстегнул свою сумку и принялся копаться в вещах.       — Собираются, пока мы тут разговариваем. На самом деле, Чимин уже был в душе, когда я пришёл их будить.       — Ага, после такой ночки душ ему нужен, — тихонько прокомментировал Тэхён, глядя на Хосока.       Тот сумел сдержать смешок, чтобы его не выдать, а потом решил поменять тему, избавляя мальчишку от лишних поводов отпускать чреватые неприятностями шуточки:       — Ты видел его порезы? — Сокджин кивнул. — Нормально заживают?       — Вроде бы. Ну, во всяком случае выглядят намного лучше, чем в первый раз. Мне кажется, всё затягивается хорошо, даже, наверное, не останется шрама — ну кроме того, что на шее. Чимин крепкий, он всё выдержит.       Хосок согласно хмыкнул, слушая шум душа из ванной, который совершенно не заглушал пение Чонгука.       — Хорошо, — подытожил Намджун, вытянув из сумки футболку. А потом окинул взглядом всех в комнате. — Мы можем у него поучиться. Будем сильными, и тогда всего добьёмся.       Депо очень напоминало сеульское, что Хосока почему-то нервировало. Напоминало даже несмотря на то, что их столичное место для тусовок почти всегда пустовало — если только рано утром не появлялись бригады рабочих. Просто они сидели не совсем в самом депо, а устроились на низеньком мостике, с которого и разглядывали происходящее внизу, наблюдали за рабочими, которые передвигались от одних путей к другим, словно деловые муравьи. Хосок никогда не видел в сеульском депо подобного оживления, но в целом атмосфера совпадала, в самом странном смысле. Он гадал, чувствуют ли то же самое друзья. Тут вдалеке не стояли старые вагоны, напоминающие могильные памятники, корни деревьев не вырывались из платформ, и рельсами пользовались, однако он никак не мог избавиться от странного ощущения. Справа здесь шла дорога, прямо как в Сеуле, зато вместо покатого склона, на котором можно навернуться — бетонная стена. Почти никаких граффити, а те, что были, уж точно не способны сравниться с их впечатляющей красной пулей, которую не сотрёт ни время, ни погода.       — Господи, — протянул Чонгук, нарушая тишину. — Мы целую вечность тут проторчим.       Хосок сидел посередине. Ему пришлось повернуть голову, чтобы взглянуть на мальчишку. Слева от него устроился Тэхён, Чонгук за ним, потом Сокджин. Справа Чимин, дальше Юнги, и с краю Намджун. Мост тоже был из бетона, по краям шли скучные ровные перила, даже без какого-либо орнамента и без острых вершин, которыми можно пронзать людей. Их вертикальные полосы располагались не особо близко друг к другу, поэтому Юнги удалось просунуть между них ноги, которые теперь болтались в воздухе, пока он откинулся назад, опираясь на свои запястья. Хосок повторил за ним; обнаружил, что его ноги едва пролезают. Всё-таки сильно Юнги за последние месяцы похудел. Он согнул колени; подошвы ботинок легонько стукнулись о край моста.       — В большинстве из них даже нет грузовых вагонов, — заметил Чимин, обеими руками держась за решётки перед собой, будто запертый в камере темницы пленник.       Он был прав: в основном в составах тянулись открытые телеги с кучами брёвен и горами угля. Ни один из этих поездов им не подходил. Значит, нужно было дождаться, когда придёт на разгрузку — или перегрузку — что-нибудь с контейнерами, а потом отправиться вдоль нужных рельсов и запрыгнуть в них, когда поезд уже пройдёт все проверки.       — Подождём ещё немного. Будь терпеливее, — заметил Намджун, заставив всех друзей закатить глаза.       — Ты серьёзно сейчас прямо терпеливый? — посмотрел на него Юнги. В кои-то веки у него изо рта не торчала сигарета, отчего он казался в каком-то странном смысле голым. Намджун кивнул. Юнги прищурился: — И что, ты готов сидеть здесь часов десять и ждать этот сраный поезд?       — Я ничего не говорил про десять часов, — серьёзно ответил тот. — Но да, около часа подождать смогу легко. Такого ведь следовало ожидать. Час — это мелочи. Нам ещё повезёт, если не придётся дольше сидеть.       — Если мне придётся ждать целый час, я сойду с ума, — застонал Тэхён, наклонившись вперёд, так что лбом стукнулся о перила с забавным громким звуком.       — Я пойду прогуляюсь, — Хосок высунул ноги обратно из решёток. — Недолго, внизу буду около рельсов. Орите, если что-нибудь увидите.       — Хорошо, — ответил Сокджин.       Не то чтобы Хосоку нужно было его разрешение. Однако Сокджин просто дал таким образом понять, что не сомневается в нём, что не думает, будто он сейчас где-нибудь там потеряется. Хосок поправил лямки рюкзака и отправился по мосту к каменным ступеням, что вели вниз в само депо. Спустился по ним практически вприпрыжку, а потом свернул и нырнул под мост.       Там, казалось, на множество километров вперёд тянулись грузовые контейнеры. И не было нужды беспокоиться о том, что его поймает кто-нибудь из рабочих: те все собрались подальше около железнодорожных путей и занимались другими делами. Даже подъёмные краны не приближались — они были заняты перемещением больших контейнеров ближе к рельсам. Так что Хосок мог спокойно побродить тут между металлическими ящиками несколько минут, прежде чем кто-нибудь из друзей не позовёт его и не скажет, что надо быстро гнать к рельсам и готовиться. Честно говоря, по мнению Хосока, они могли просидеть тут как тридцать минут, так и тридцать часов — он не слишком питал надежды, что нужный поезд легко обнаружится. Это требовало удачного стечения обстоятельств, а хоть их удача и стала в последнее время лучше, но всё-таки ещё не дотягивала до нужного уровня.       — Немного надежды никому не повредит, — улыбнулся он сам себе.       То была правда, только вот с начала этого приключения он надеялся столь на многое, что теперь дошёл до той стадии, когда надеяться уже не хочется, чтобы случайно не сглазить. Он сейчас немного напоминал себе Юнги: постоянно думал о плохом. Хосок жаждал вернуться к былому оптимизму, который раньше его не покидал ни на секунду. Нет, сейчас он своим позитивным настроем конкурировал с Намджуном, но всё равно находился слишком далеко от проповедей по поводу солнышка и радуги. Может быть, скоро… Может, когда он вернётся в Сеул и осознает, что смог всё это пережить, смог справиться с ужасной зависимостью от Ксанакса и обрести подобие своей прежней жизни… Тогда, может быть, и получится снова так думать. Моя старая жизнь? А откуда я знаю, что мы не вернёмся к ней? Мы все просто зашли слишком далеко…       Хосок вытянул руку в сторону и провёл ладонью по стенке одного контейнера. Гофрированные листы металла нагрелись на утреннем солнце, и по большей части были гладкие — так, лишь изредка пальцы натыкались на трещины на краске или на небольшие вмятины. Хосок не особо смотрел, куда идёт; он опустил взгляд, внимательно следил за каждым своим шагом. Гравий хрустел под ногами. Не сразу он осознал, что скрипят по нему не только его ботинки, что за спиной в ритм с его шагами звучат другие. Он сначала замедлил шаг, а потом совсем остановился, однако тот, кто следовал за ним, продолжал идти. Хосок повернул голову. Хотя ему и не нужно было смотреть, чтобы знать, кто это.       — Чего тебе надо, Тэ?       Он обернулся на друга через плечо. Как и ожидалось: за ним шёл Тэхён. А кто ещё это мог быть? Мальчишка держал руки в карманах худи, а не в джинсах, потому что его рубашка сейчас лежала в рюкзаке. Тэхён остановился в паре шагов от него:       — Мне тоже было скучно, — беспечно пожал плечами.       — Не хочу тебя расстраивать, но это место не особо поможет тебе справиться со скукой.       — Зато ты можешь помочь, — усмехнулся Тэхён. Из-под капюшона виднелись только его глаза. А когда он фыркнул, Хосок ощутил и в собственных уголках губ улыбку.       — Разве? Я сюда просто ноги пришёл размять, и всё. Боюсь, я не собираюсь играть с тобой ни в какие игры, — он опять зашагал вперёд, ведя рукой дальше по контейнеру, и скоро мальчишка последовал за ним. Хосок смотрел на бесконечную вереницу вагонов. — Если хочешь игр, то тебе стоит обратиться к Куки, а не ко мне. Ну или к Чимину. Лучше…       Однако он не успел договорить: что-то сильно ударилось о его плечо, отчего Хосок едва не споткнулся, однако на ногах удержаться сумел, и потом поднял ошарашенный взгляд на мальчишку, который промчался мимо, и спросил, какого чёрта он только что его пихнул. Тэхён обернулся — бежать не прекратил, — сверкнул улыбкой, после чего сложил руки вокруг рта:       — Догоняй, любовничек! — прокричал.       Хосок растерянно пялился на него, пока не осознал, что произошло. А потом рванул за другом на полной скорости. Тэхён, удивлённо взвизгнув, развернулся, чтобы бежать нормально и не споткнуться, и скрылся из виду за контейнером. Хосок тоже свернул за угол, скользнув подошвами по гравию, после чего бросился по новому проходу между ящиками. Его друг явно не понимал суть игры в догонялки: громко смеялся, позволяя Хосоку легко отслеживать его передвижения, и лавировал между контейнерами, словно это помогло бы запутать противника. Однако мальчишка немного переборщил с самоуверенностью, когда попытался забраться по лестнице сбоку одного из ящиков. Хосок подпрыгнул и на секунду крепко вцепился в его ногу.       — Нет, ты догоняй! — закричал, после чего отпустил и бросился по прочь.       Тэхён негромко выругался, пытаясь побыстрее слезть с лестницы — в итоге просто спрыгнул, чтобы сэкономить время. Звук удара его ботинок о землю разнёсся по депо настоящим громом, а Хосок глянул через плечо как раз в тот момент, когда мальчишка кинулся за ним. Стоило отдать ему должное: Тэхён мог быть жутко быстрым, когда хотел. Вряд ли эти несколько секунд форы помогут долго оставаться впереди. Хосок отчаянно петлял между вагонами в надежде добавить к этой форе ещё немного времени, чтобы потом оторваться, однако не успел: мальчишка схватил его. Он попытался отбросить его руку, поэтому Тэхён сыграл грязно и подсёк его ногой. Вскрикнув от неожиданности, Хосок споткнулся и упал, содрав о твёрдый гравий кожу на коленях и ладонях.       — Давай, поймай меня, любовничек! — орал Тэхён, который уже уносился прочь.       Хосок ещё даже подняться на ноги не успел, а друг уже умчался за угол в конце вагона и скрылся из виду.       Он встал, вытер ладони о джинсы. Несколько секунд хватал ртом воздух. Из-за приличного веса рюкзака Хосок уставал быстрее обычного, однако не мог позволить мальчишке уделать себя в догонялках — иначе тот будет вечно потом припоминать. Поэтому он, игнорируя жжение в коленях, снова кинулся за другом. Свернул за угол контейнера. Тэхёна нигде не было видно, даже смех ниоткуда не доносился, как и топот ботинок по гравию. Значит, мальчишка пытался спрятаться где-то между контейнерами. Хосок сбавил скорость, и внимательно, словно ястреб, смотрел влево и вправо.       — Мы играем в салочки, а не в прятки! — прокричал он со смехом, надеясь заставить Тэхёна среагировать. Однако тот впервые оставил при себе свои остроумные комментарии. — Давай, выходи, где ты там прячешься! Я не буду ставить тебе подножки, я буду играть честно, обещ…       Сбоку резко высунулась рука. Хосок даже не успел ничего осознать, как чужие пальцы схватили его за футболку и затащили в открытый грузовой контейнер.       — А что если я не хочу, чтобы ты играл по-хорошему? — спросил Тэхён, припечатав его спиной к металлической стенке. Головой Хосок не ударился, однако всё равно было довольно неприятно. Тэхён отцепился от его футболки и положил ладони ему на плечи, и наклонился так близко, что они практически соприкасались губами. — Что если мне нравится… грязно?       Хосок его руки от себя не убрал, как делал обычно. Нет, он только опустил собственные ладони Тэхёну на бёдра. А потом ждал, как друг отреагирует. Кажется, тот такого поворота событий совсем не ожидал — наверное, предполагал, что он его оттолкнёт или одёрнет, — поэтому теперь удивлённо смотрел на него. Хосок смело держал зрительный контакт, даже не моргая. Прекрасно знал, что в какой-то момент задержал дыхание.       — С каких это пор я играю по твоим правилам? — смог выговорить. Его губы слегка задевали чужие.       — Давай свои правила, я с радостью буду играть по ним.       Тэхён переместил одну руку с плеча ему на щёку. Ладонь казалась прохладной — это наверняка из-за румянца. Хотя вряд ли Тэхён что-то заметил в тускло освещённом ящике. Хосок намекнул, что у него может вообще не быть никаких правил, а взгляд парня опустился на его двигающиеся губы. Он знал, что вопрос считанных секунд, когда мальчишка его поцелует, причём впервые сделает это не в состоянии жуткого опьянения.       Тэхён погладил большим пальцем его нижнюю губу, а потом подался вперёд и прикоснулся к пальцу ртом. Хосок убрал его руку, чтобы поцеловать полностью. Губы двигались, прижимаясь друг к другу; потом Тэхён замер на мгновение, после которого открыл рот. Его язык ткнулся в уголок губ Хосока, провёл по нижней. У того перехватило дыхание. Тэхён делал так не только затем чтобы заставить его открыть рот и впустить внутрь — нет, он ещё и пробовал на вкус, смаковал на языке, словно глоток соджу, и впервые в его дыхании не ощущался алкоголь. Даже привкуса сигарет не чувствовалось. Хосок успел подумать о том, как же непривычно, прежде чем язык мальчишки проник в его рот. Это было совсем не похоже на те глупые пьяные поцелуи, которые друг на него обрушивал — те всегда были неаккуратными и напористыми, и руками Тэхёна хватался за него так отчаянно, будто он был поплавком, который помог бы удержаться на волнах. Но нет, сейчас Тэхён целовал его удивительно нежно; рука так и лежала на щеке, большой палец поглаживал кожу вдоль скулы. Хосок закрыл глаза, и спустя мгновение мальчишка разорвал поцелуй. Времени хватило лишь на пару быстрых вдохов — и вот его целовали снова. Он отстранил руки от бёдер Тэхёна, вцепился пальцами в ткань худи.       — Я так долго… хотел это сделать, — проговорил Тэхён между поцелуями, тяжело дыша. — Меня просто с ума сводило это желание. И я не должен был… Не надо было делать этого, когда я напивался, но я боялся и…       — Боялся? — Хосок повернул голову в сторону, разрывая контакт. — Чего боялся?       — Что ты скажешь нет, или что… что ты рассердишься, ударишь меня, — тот прижался губами к щеке. Трепещущие ресницы невесомо задевали кожу. — Я напивался потому что думал, что тогда стану смелее, но получалось только хуже.       — Я не… — Хосок замолчал, пытаясь отдышаться. — Я не хотел, чтобы ты потом о чём-то жалел.       — Что?       Тэхён отодвинулся, чтобы заглянуть ему в глаза. Его губы слегка покраснели от их поцелуев.       — Я не хотел, чтобы ты целовал меня или… или делал что-то со мной, а на следующее утро проснулся и пожалел. Поэтому я тебя всё время и отшивал. Я… боялся, что стану для тебя совершённой по пьяни ошибкой.       — Ох, любовничек, — друг тихо рассмеялся. — Я по пьяни много ошибок совершил, но ты бы никогда не стал одной из них. Целовать тебя и… трахаться с тобой было бы настоящим чудом.       Хосок заметил, как он протянул это слово — трахаться. Лицо немного нагрелось. И то же самое тепло разгоралось в животе. Он на мгновение задался вопросом, догадывается ли о нём Тэхён, а тот уже кинулся целовать его снова, сильнее. Их языки тёрлись друг о друга, мальчишка терзал его нижнюю губу, прикусывал — Хосок аж ахнул от удивления. Почувствовал, как собственные пальцы ещё сильнее вцепились в худи, и тогда рука Тэхёна от плеча поползла к бедру. Крепко сжала. Большой палец прошёлся по выступающей косточке сквозь джинсы, а потом Тэхён повёл вниз к внутренней стороне. Прижал ладонь и принялся поглаживать сквозь ткань, заставив Хосока издавать какие-то неразборчивые звуки.       — Тэ, поезд…       — Ты слышал Намджуна. У нас предостаточно времени.       Его рука прошлась вдоль бедра наверх, повторив движение. Хосок чувствовал, как от тепла его прикосновений накатывает возбуждение.       — Не знаю, — выдохнул он. — Может, нам стоит подождать…       Однако отодвинуть от себя руку не пытался. Тэхён потянулся второй ладонью к его ширинке, принялся с ней возиться. Только-только расстегнул и опустился на колени, когда через всё депо эхом разнёсся крик:       — …сок! Тэ! — этот хриплый голос мог принадлежать только Юнги. — Шевелите задницами, нам надо гнать! Прямо сейчас!       Хосок даже не думал, что делает. Он резко схватил мальчишку за капюшон, дёрнул вверх, поставил на ноги — на жалобы Тэхёна, мол, тянет за волосы, внимания не обратил. Потом схватил за запястье и потащил из контейнера. Было намного сложнее вспомнить, откуда они пришли — спасибо неожиданной игре в догонялки, — поэтому пришлось смотреть на мост сверху и бежать в его направлении. Хосок не видел там никого из друзей, но, оказавшись ближе, разглядел поезд, который набирал скорость на рельсах неподалёку. Он потащил друга через лабиринт металлических ящиков, а когда они выбрались из него, то рванул под мост. Друзья находились уже далеко впереди: им пришлось сбежать вниз по ступенькам и помчаться вдоль рельсов, чтобы приготовиться к прыжку. Хосок заметил запрыгивающего в вагон Чонгука, после чего заставил себя ускориться. И именно в этот момент Тэхён решил взять лидерство на себя: выдернул запястье из его хватки и схватил за ладонь.       — Вот тебе и час, блять! — заорал.       Даже с такого расстояния до них долетел смех друзей.       — Чёрт, мы их ни за что не догоним, — выдохнул Хосок.       Поезд ускорялся с каждой секундой.       — У меня есть план, — объявил Тэхён, а потом потянул его за руку ближе к поезду. Осмотрел вагоны, выбрал один с боковой дверью, отодвинул её. — Запрыгивай!       Хосок понятия не имел, чего ожидать, и что у него вообще за план такой, но прыгнул в вагон, как и было сказано, а через секунду Тэхён повторил за ним. Друг помог подняться на ноги, потом облегчённо выдохнул. В конце вагона располагалась дверь, прямо как в пассажирских поездах — интересно, ремонтировали её за долгие годы эксплуатации, или нет? — а ещё тут стояла куча ящиков. Мимо них Тэхён повёл его за руку к двери, которую открыл.       — Следуй за мной, — сказал, и перепрыгнул через небольшой зазор между вагонами.       Оказавшись на другой площадке, открыв дверь в соседний вагон, поэтому Хосок закрыл ту, что сзади, взялся за его протянутую руку и перешёл вслед за Тэхёном. Эти действия пришлось повторить трижды, прежде чем они добрались до нужного вагона, а ещё петлять между контейнерами, в которых, если верить носу, ехали продукты. Зато не приходилось переживать за риск упасть в проём между площадками соседних вагонов: расстояние между ними было совсем мелким. Там можно было попросту переступить с одной платформы на другую, если нормально вытянуть ногу. Когда Тэхён, наконец-то, втянул его в облюбованный друзьями вагон, ребята поприветствовали их радостными криками, сарказм в которых перемешивался с облегчением.       — Спасибо, что заранее предупредили, — буркнул Хосок, опустившись на корточки.       — Да он буквально из воздуха появился, — заявил Намджун. — Мы сами чуть его не пропустили.       — Как вы могли его пропустить? — удивился Тэхён. Он со стоном сел на пол, вытянув перед собой ноги. — Это, блять, поезд, он же огромный!       — Он вообще не останавливался, — объяснил Сокджин. — Просто проезжал через депо. Повезло ещё, что Куки повернулся и заметил его на горизонте, — он положил руку младшему на плечо. — Вот так удача, правда?       — Эм… Хосок? — вдруг позвал Чонгук.       — Что?       — Почему у тебя ширинка расстёгнута?       Хосок проследил за его взглядом и обнаружил внизу действительно расстёгнутую ширинку, в которой виднелась ткань трусов. Тэхён совсем недавно возился с ней, но потом не застегнул. Он как можно быстрее всё поправил, однако друзья успели попялиться.       После недолгой паузы Тэхён расплылся в широкой улыбке:       — Вы, ребята, хотели рвануть оттуда, но у меня были другие планы…       В последние несколько дней довольно легко получалось игнорировать ужасные ощущения внутри, слишком уж отвлекало всё остальное: проблемы и ошибки друзей, споры в хостеле, которые вылились в драку и попадание Чимина в больницу. Мысли постоянно были чем-то заняты. И это было настоящее счастье, так как Хосоку удавалось отключить тот голос где-то на периферии сознания, который умолял о таблетках. Не всегда он слышал свой голос — в основном всё зависело от мыслей, которые вертелись в голове в тот момент. Иногда раздавалась спокойная речь доктора, который повторял, что необходимо пить таблетки — не предлагал, больше требовал. Иногда Хосок слышал нежный и ласковый голос мамы — будто звуковые объятия. Она пыталась его уговорить, приводила доводы, мол, если он выпьет таблетки, то почувствует себя лучше и будет получать от жизни намного больше удовольствия, тяжёлые дождевые облака разойдутся, отрыв взору чистое голубое небо. Хосок больше предпочитал слышать эти два голоса: они пусть и пытались его искусить, однако всё равно лучше они, чем свой собственный. Собственный голос в голове никогда не звучал приятно, никогда не пытался привести аргументы — он лишь насмехался.       Этот тихий голос где-то в сознании рассказывал ему, какой он ничтожный и глупый, утверждал, что Хосок должен прекратить вести себя как ребёнок. Он называл его жалким, будто бы собственная жалость была в этой ситуации не важна. Голос пытался унизить его и заставить сдаться, и глушить его было намного сложнее, чем другие два.       Способен ли человек проиграть спор с самим собой? Хосок не думал, что такое возможно.       Прямо сейчас, лёжа на боку и глядя на проносящуюся в открытой двери вагона размытую картинку, он сильнее всего хотел уснуть, только вот ничего не получалось. Сон находился за гранью его возможностей даже несмотря на то, что тело ныло, и в целом он чувствовал себя выжатым лимоном. Голова не болела — что хорошо, — однако болело всё остальное, в основном мышцы. Боль зарождалась в одной части тела, распространялась на следующую, после чего ненадолго отступала лишь затем, чтобы потом вернуться. Хосоку было холодно, хотя тёплый ветерок с лёгким ароматом сладкой травы залетал из открытой двери. Он прекрасно знал, что если сейчас прикоснётся рукой ко лбу, то почувствует на липкой коже капли пота.       Вот оно, восстановление.       Хосок говорил себе, что у Чимина с Чонгуком ситуация намного хуже, чем у него: у них обоих были физические повреждения, которые требовали лечения. Синяки Чонгука, может, и стали постепенно сходить, но рёбра и живот всё равно не пришли пока в порядок, из-за чего мальчишка сидел чаще, чем обычно, и вообще меньше двигался. Изменения можно было даже назвать очевидными. Раньше младший всегда где-то носился и что-то делал, а сейчас в основном спокойно усаживался и лишь внимательно наблюдал за всем вокруг глазами, хотя раньше для познания мира использовал пальцы и ноги. И если для Чонгука процесс выздоровления почти завершился, то у Чимина он был в самом разгаре: мало того, что на его коже до сих пор не закрылась серьёзная рана, так ещё и на душе остались жуткие следы. Его собственная ситуация с проблемами этих ребят не шла ни в какое сравнение, однако Хосок прекрасно знал: стоит озвучить эту мысль, как друзья начнут переубеждать, говорить, что его состояние столь же важное — только вот он чувствовал другое. В отличие от ребят причиной его проблемы являлся он сам. Если уж и сравнивать, то Хосок сейчас бы соотнёс себя с Юнги или с Тэхёном. У него была зависимость, плохая зависимость, которая вредила ему сильнее, чем помогала.       Он даже почти хотел иметь физические раны, требующие заживления. Пусть болят, но это ничто по сравнению с ментальными, душевными. Последние всегда оставляют шрамы, и иногда… иногда они вовсе не заживают.       Он ещё несколько секунд наблюдал за проносящимися мимо полями, после чего решил, что от этого только больше тошнит — странное головокружение играло с разумом и тревожило желудок. Поэтому Хосок перекатился на спину и посмотрел в потолок. Тот хотя бы не двигался, хотя вибрация от вагона всё равно проникала сквозь кожу и добиралась до самых костей.       — О чём думаешь?       Хосок слегка повернул голову и обнаружил Тэхёна на привычном расстоянии в паре шагов от себя.       — О таблетках, — ответил честно, не чувствуя после всего произошедшего нужды врать. — Думаю об этих долбаных таблетках, как и всегда.       — Ох, чувак, отстой, — хмыкнул друг.       Его реакция заставила Хосока улыбнуться. Типичный Тэхён: прямолинейно, и в то же время совершенно правильно. Зачем лишние слова? Это реально отстой.       — А ты о чём думаешь?       — Кажется, я не могу спать без бухла, — ответил друг с усталым вздохом. — Когда я был пьяный, то все ощущения как-то приглушались, и из-за этого спать было намного легче. А теперь я трезвый, теперь я всё чётко слышу, вижу, чувствую и думаю, и мне даже не особо охота так продолжать, — мальчишка перевернулся на живот, сложив перед собой руки, и уткнулся в них подбородком. В попытке поудобнее лечь он слегка выгнул спину, и Хосок вдруг осознал, что смотрит на его бёдра, на мягкий изгиб ягодиц. Плавное движение походило на кошачье, только вот при взгляде на Тэхёна Хосоку в голову не приходили мысли об этих животных. Скорее уж возникали ассоциации с волком или с бешеной собакой. — Я бы что угодно сделал ради одного глотка соджу, клянусь. Ради одного глотка, даже не бутылки.       — Тебе не нужна эта дрянь, Тэ, — тихо произнёс Хосок. — Тебе она не нужна, и мне тоже не нужны таблетки. Нам просто так кажется.       — Наши мозги нас обманывают, — заметил Тэхён. Он лишь кивнул. — Эй, Хосок?       — Что?       — Этот вагон тесный. Нам стоит пойти в другой, — Хосок перекатился на бок и посмотрел на него, подперев голову одной рукой. Тэхён не отводил взгляд, а через секунду растянул губы в дерзкой улыбке. — Можем закончить то, что начали раньше…       Его слова осязаемо повисли в воздухе, а Хосоку бы хотелось, чтобы из-за них щёки не залило внезапным теплом. Он ничего не говорил, лишь смотрел на мальчишку и ждал. И когда тот стал чуть ли не извиваться от нетерпения, то поднялся на ноги и зашагал к краю вагона. Перед тем, как открыть дверь, он успел услышать раздавшийся сзади короткий радостный писк.       Хосок посмотрел на промежуток между вагонами, а потом задрал голову к небу. Оно стало таким тёмным, что не видно было ничего, кроме огоньков из городов вдалеке — словно сияющие светлячки. Плотные облака закрывали почти все звёзды. Хосок перепрыгнул на другую платформу, схватился за металлический поручень и открыл дверь в соседний вагон. Остановился, оглянулся назад: друг, опустившись на колени, рылся в своём рюкзаке, словно крот в земле. Он понятия не имел, что Тэхён там ищет, но вскоре тот сунул что-то в карман худи, выпрямился и последовал за ним.       — Тэ, — позвал он, когда друг переступил через зазор, и отодвинулся, давая Тэхёну возможность протиснуться мимо. Мальчишка нетерпеливо схватил его за запястье. — Тэ, я не хочу ничего обещать, ладно? Вдруг я почувствую себя неуютно и…       Тэхён подался вперёд и невероятно нежно его поцеловал, отпустив запястье и обхватив руками обе щеки.       — Любовничек, — сказал, щекоча дыханием кожу. — Мы можем остановиться когда захочешь. Я в твоих руках.       — Просто… Я никогда раньше ничего такого не делал, и чувствую себя довольно… ну, глупо, — Хосок очень хотел бы, чтобы голос не звучал так нервно и неровно, хотя бы для собственных ушей. — И я… — он замолчал, когда увидел, как мальчишка вытаскивает что-то из кармана. Взгляд прилип к баночке. — Тэ, ты откуда это достал?       — Что? — брови Тэхёна смешно подпрыгнули и спрятались под растрёпанной чёлкой, а потом он засмеялся. — А, это? Украл.       — Какого хрена? Ты всё время носил с собой краденую смазку?       — Я украл её ещё… Думаю, в Кёнгидо, но не особо помню, я тогда не трезвый был, — Хосок спросил, зачем, на что мальчишка усмехнулся: — А сам как думаешь? Потому что у меня были… грандиозные планы, — Хосок сглотнул вставший в горле ком и внезапно потерял дар речи. — Хотя я надеялся, что к этому моменту баночка уже будет полупустая… Или даже опустеет совсем.       — Тэ, ты просто нечто… — только и смог он выговорить, пока Тэхён стягивал с себя худи, которую потом бросил на пол. Они оба уже пришли сюда босиком — обувь осталась в другом вагоне, так что хотя бы не нужно неловко развязывать шнурки. Мальчишка быстро снял через голову свою футболку, хотя явно заметил, что он ничего не делает. Откинул ткань в сторону и схватился уже за его футболку, но Хосок его остановил. — Я не хочу… быть голым.       — С каких это пор ты у нас стеснительный? — полюбопытствовал Тэхён, переместив руки к его джинсам.       — Не знаю. Зато хорошо, что в тебе стеснения ни капли, правда? — он согласно усмехнулся. Хосок позволил ему вытряхнуть себя из джинсов: собственные бесполезные пальцы на такое сейчас были просто не способны. — Что если ребята нас услышат? — спросил он, глядя в сторону другого вагона, пока Тэхён тянул вниз резинку его белья.       — Тогда не шуми слишком сильно. Не будь как Юнги, и я тоже не буду.       Шутка рассмешила его даже несмотря на нервное состояние, доводящее до реальной дрожи. Хосок потянулся рукой вниз, не глядя, завозился пальцами с поясом джинсов Тэхёна. Тому пришлось ему помочь разобраться с молнией, и только когда джинсы упали на пол, Хосок понял, что под ними нет никакого белья. Тэхён же в этот момент подался бёдрами вперёд, прижался, а когда аккуратно потёрся — сначала крепко вцепился руками в его бёдра, а потом провёл ими дальше, вдоль ягодиц — то в горле застрял кислород. В его движениях чувствовалась спешка. Тэхён ткнулся носом ему в шею и продолжил эти мягкие, почти круговые движения. Хосок, чувствовал, как твердеет от прикосновений его бёдер, от дыхания, щекочущего шею. В животе растекался жар, из-за которого он не смог сдержаться: надавил и уложил Тэхёна на пол вагона под его же смех.       — Что… Что мне делать? — он мысленно отругал себя. Так глупо прозвучало.       — Я просто хочу тебя внутри, сейчас. Прямо сейчас.       Тэхён говорил невероятно быстро, будто одно слово произнёс. Схватил бутылочку со смазкой и нажал так сильно, что из ладони аж полилось по запястью на предплечье, но мальчишке было плевать: он потянулся рукой вниз и обхватил Хосока пальцами. Тот, даже прикусив губу, не смог сдержать удивлённого возгласа. Тэхён размазал смазку по всей длине, а потом потянул. Скорость, с которой развивались события, кружила голову, однако Хосок знал одно: он этого хотел, и неважно, узнают ли остальные ребята, услышат ли. Он перенёс свой вес на запястья, пока Тэхён рукой направлял его, широко раздвинув ноги и повернувшись так, чтобы было удобнее. А когда подразнил, несколько раз коснувшись головкой своего входа, Хосок не выдержал и слегка толкнулся вперёд, проникая внутрь. Мальчишка негромко мычал что-то нечленораздельное, только из-за его рваного дыхания сложно было сказать, от боли или нет. Но ощущения… Что-то невероятно насыщенное, и, о боже, он так жарко и туго сжимался вокруг его члена, как Хосоку никогда даже не представлялось возможным.       — Ох, любовничек, — прохрипел Тэхён, слегка приподняв бёдра. — Ты понятия не имеешь, как долго я… ждал.       — Думаю, имею, — отозвался Хосок. — Ты же по этому поводу никогда не затыкался.       — Блять… — простонал тот. От одних звуков, что издавал его рот, член пульсировал ещё сильнее. — Я хочу тебя полностью внутри.       — Тэ, хватит болтать.       Хосок перенёс упор с запястий на локти, скользнул чуть глубже. Смех мальчишки превратился в стон. Уткнулся лицом ему в шею. Свисающая футболка раздражала, мешала; Тэхён помог из неё выпутаться, после чего откинул куда-то в сторону на грязный пол вагона, будто это лишь мусор. Теперь Хосока не заботила своя нагота. Так стало намного лучше. Он смотрел на Тэхёна, чьи ладони легли на его бицепсы. Мальчишка держал зрительный контакт глаза в глаза без малейшего намёка на смущение, выдохи вырывались из его приоткрытого рта тихими стонами и всхлипами. Хосок толкался уже более ровно, Тэхён подавался навстречу каждому толчку; под его голой спиной слегка шуршала ткань худи, бёдра подмахивали в ответ. Мальчишка просил, требовал глубже. Хосок с трудом держал темп, ужасно желая проникнуть до самого конца и почувствовать узость вокруг всего члена.       — Любовничек… — выдохнул Тэхён ему в шею. — Ты…       — Не называй меня так, зови меня Хосок.       — Хосок, — он простонал его имя, как наверняка будет стонать снова и снова. — Ты же любишь меня?       — Да, Тэ.       — Даже когда я лажаю, ввязываюсь в неприятности и…       — Да, Тэ, даже тогда.       — И причиняю всем боль, и…       Хосок приблизился, чтобы заткнуть его своими губами; целовал, не обращая внимание на то, как Тэхён пытался продолжать говорить, пока тот не понял и не ответил на поцелуй. Хосок отстранился, чувствуя чужие задевающие его кожу ресницы, которые касались мягко, словно взмах птичьего крыла.       Тэхён потянулся рукой вниз, чтобы взяться за собственную эрекцию. Хосок взглядом проследил за его движением и обнаружил, что там в лубриканте нет никакой нужды: мальчишка возбудился так сильно, что попросту тёк. Внизу на животе у него уже набежала маленькая лужица смазки. Он отстранил его руку, заменил на собственную, балансируя на одном локте. Тэхён ахнул, когда Хосок толкнулся в него снова, и при этом в ритм с движение бёдер провёл ладонью.       — Хосок… Хосок, это так… — мальчишка снова заскулил, его зрачки закатились под веки. — Я не знал, что это может быть так… — Хосок знал, что Тэхён пытается сказать, на что намекал. Он говорил, ни разу в прошлом, когда он позволял незнакомцам иметь себя за деньги, это не ощущалось так интимно и приятно. — Я не…       Хосок снова заткнул его поцелуем, не дав сорваться на бессвязное бормотание. Он бы не смог долго слушать его возбуждённый голос и срывающуюся речь, иначе закончил бы слишком быстро, а ему хотелось наслаждаться происходящим как можно дольше. Мальчишка позволил ему вести в поцелуе, исследовать рот, шею, и остальное тело ниже. Особенно Хосоку понравилось оставлять поцелуи вдоль ключиц, где губами ощущал бьющийся под кожей пульс. Он перестал дрочить ему, чтобы снова опереться на оба локтя и вбиваться чуть глубже, чуть быстрее. Бёдрами соприкоснулся с Тэхёном, почувствовал острый изгиб косточки под нежной тонкой кожей. Мальчишка под ним ёрзал, а когда Хосок вошёл так далеко, как только мог, то раздался крик удовольствия, и Тэхён снова положил ладони на его бицепсы.       — Вверх… Сядь…       Он толкнул его, поэтому Хосок подчинился: поднялся на колени, чувствуя обвившиеся вокруг своей талии бёдра, которые удерживали на месте, крепко обнявшие за шею руки. Хосок теперь двигал бёдрами вперёд и слегка вверх, а Тэхён подмахивал навстречу каждому движению, тяжело дышал — наверняка приближался к оргазму, на что Хосок надеялся, ведь знал, что и сам особо долго не продержится. Он ещё чуть-чуть ускорил ритм, и тогда мальчишка уже не просто захныкал: он застонал — иногда просто неразборчивыми звуками, иногда его именем. Сконцентрированная в животе пульсация волнами расходилась по всему телу, конечности дрожали, кожу покалывало.       — Тэ, я, кажется…       — Хосок… Хосок, скажи моё имя.       — Тэ-Тэхён, — произнёс он, и друг после этого стал быстро и сильно на нём прыгать, тереться, будто контроль был у него.       Пальцы до боли царапали спину, а Хосок смог лишь крепко ухватиться за его бёдра. Удовольствия становилось слишком много, он уже не выдерживал.       — О боже!       Каким-то отдалённым участком мозга вспомнилось, как мальчишка заявил, что не будет «как Юнги», однако теперь вот не смог сдержать крика — и Хосок тоже с трудом контролировал рвущиеся из собственного рта звуки. Тэхён двигался вверх-вниз, ягодицами касался его бёдер, ногтями впивался в кожу, а потом сильно откинул голову назад. Хосок видел, как он дрожит, как дёргается его кадык, к которому и прижался губами в тот самый момент, когда раздался протяжный глубокий стон, и движения Тэхёна стали совсем беспорядочными: он уже почти на нём скакал. Хосок уложил мальчишку обратно на пол вагона. Тот закричал и выгнул спину, задевая грудью его торс. Он чувствовал, как всё его тело напряглось, а потом Тэхён кончил с криком удовольствия, снова проведя ногтями по спине вниз от лопаток. Стонал, дрожал, смотрел на него, на его лице был написан полнейший экстаз — это заставило Хосока и самого сдаться удовольствию, и с последним глубоким толчком он кончил, чувствуя, как воздух покидает лёгкие хриплым стоном. Под веками будто рассыпались взрывы разноцветных звёзд — словно фейерверки. Хосок помнил, как они играли с фейерверками, когда Юнги закончил школу, помнил яркое сияние и цвета, однако ни один фейерверк и близко не мог сравниться с тем, что он видел, находясь внутри Тэхёна. Всё тело дрожало с такой силой, что он даже удержаться не смог, и повалился на друга сверху. А чуть тот повернул голову — Хосок почувствовал уткнувшийся в затылок подбородок.       — До сих пор думаешь о… таблетках? — спросил Тэхён рваным шёпотом, будто бы не хотел, чтобы их подслушали. Иронично, учитывая всё, что перед этим случилось.       — Нет, — ответил он медленно. — Я… Я не думаю о таблетках. А ты об алкоголе думаешь?       — Нет, — а потом Тэхён рассмеялся. Хосок чувствовал, как дрожит из-за этого его грудь. Захотелось прижаться к ней ухом и слушать этот звук ещё до того, как он раздастся изо рта. — Нет. Думаю только о том, как же пиздецки сильно я тебя люблю.