Глава 7.
12 мая 2019 г., 17:53
Лука был ошарашен. Колени дрожали, и он сполз по стенке на траву — что это сейчас было? Он затеял эту рисковую игру, чтобы вызвать у Элиотта отвращение и искоренить в нем желание разговаривать с Лукой, а в ответ… а в ответ получил непонятный недопоцелуй. Голубоглазый осторожно коснулся рукой измученной шеи и замотал головой — это не может быть. Не может быть такого, что Элиотт Демори — гей. Неужели зеленоглазый так сильно его ненавидит, что решился на такую низость?
Лука не ожидал, что все произойдет именно так. Он решил устроить весь этот спектакль только для того, чтобы оттолкнуть от себя Элиотта… но теперь парень чувствовал, что в голове у него все запуталось окончательно. Что за человек Элиотт Демори?
Лука с трудом поднялся с земли, пытаясь сделать хоть шаг на дрожащих ногах, и огляделся по сторонам. Как теперь идти домой, где есть Элиотт? В голову пришла мысль позвонить Манон и принять ее приглашение зайти к ним, но парень сразу же отбросил ее в сторону — он ни за что не сможет объяснить причину.
Лука вздохнул, поправляя на себе одежду — он пойдёт домой и поговорит с Элиотом. Он заставит его объяснить причину своих поступков… хотя бы попытается.
Едва Лалльман переступил порог дома, как вновь подступила тошнота. Парень, запнувшись о порог, наконец зашёл и зашагал к лестнице. Поднявшись по ступенькам, он направился к комнате Демори, едва ли сознавая, что делает. Перед его глазами продолжал стоять образ Элиотта и его сумасшедший взгляд. Лука почувствовал тогда напряжение, с которым зеленоглазый сжимал его плечи, вспомнил страдальческое выражение, промелькнувшее в его зелёных глазах при взгляде на губы Лалльмана. Лука судорожно вздохнул, и дрожь пробежала по его телу, когда он осторожно постучал в запертую дверь.
— Элиотт? — Голос прозвучал тихо и слабо, и парень собрал свои последние силы. — Элиотт? Ты там?
Парня охватило волнение — а вдруг Демори не пришёл домой, а просто запер дверь перед уходом? Вдруг он в одиночестве бродит где-то по тёмным улицам города?
За дверью послышался лёгкий шум, затем все стихло. Лука облегченно выдохнул — он дома. Лалльман прекрасно понимал, что он сейчас последний человек на земле, которого хотел бы видеть Элиотт. Голубоглазый прошёл в свою комнату, запирая дверь и скидывая с себя одежду. Растянувшись на кровати, он мучительно прокручивал в голове различные варианты. Но в голову не приходило ничего толкового, и вскоре уставший парень сам не заметил, как провалился в сон.
Однако сон не принес Луке облегчения. Слишком велика была его тревога, слишком много ужасных и непонятных событий пришлось пережить за последние дни, и в подсознании все это оживало вновь. Словно подхваченные каким-то ужасающим вихрем, видения сменяли друг друга: он снова убегал от кого-то по темному переулку, слыша за спиной догоняющие шаги; потом сильные руки грубо прижимали его к стене, причиняя боль всему телу.
Лишь на какое-то мгновение мелькнула тень Элиотта и тут же исчезла во мраке. Голубоглазый пытался кричать, вырваться из цепких лап, но все было тщетно. Парень стоял, цепенея от ужаса и пытаясь позвать на помощь, но из горла вырывался только жалкий смешной писк. Земля уходила из-под ног, и Лука с воплем рухнул во внезапно разверзшуюся перед ним пропасть.
Парень проснулся с воплем посреди ночи, весь в холодном поту. Отдышавшись, Лука бессильно откинулся на подушки — эту ночь он ещё не скоро забудет.
***
Жаклин попала в пробку и приехала только после обеда, как раз когда Лука спускался на кухню поесть. Она была крупной женщиной лет сорока, с темными волосами и выразительными карими глазами. Увидев голубоглазого, она сразу же обняла его, как родного сына. — Привет, милый! С тех пор, как я видела тебя в последний раз, ты выглядишь гораздо лучше. — Эммм… да, я был тогда немного… не в себе, — парень с неохотой вспоминал тот ужасный день, когда непонятно как оказался дома после столкновения с Элиоттом. Женщина понимающе кивнула, потрепав растерянного от такого радушного поведения парня. — Ничего, зато теперь ты, как я вижу, абсолютно в порядке! Жерар говорил мне, что ты очень хороший парень, правда, я не знала, что ты такой милый. — Оу, — голубоглазый покраснел и опустил глаза в пол, вызвав смех Жаклин. — Спасибо. — А где мой дорогой Элли? Все ещё дрыхнет, как обычно? — Ну вот почему ты все время наговариваешь на меня? — Низкий голос заставил Луку вздрогнуть, и он отвернулся к микроволновке, где разогревались его макароны, когда Демори вошёл на кухню. Жаклин обняла его обеими руками, приподнимаясь на цыпочках. — Вот вздумалось же тебе вырасти до таких высот… даже обнять толком не получается. Ты хоть наклонился бы, что ли, я же не допрыгну. — Теперь приходится нагибаться из-за тебя, супер. — Ну конечно, — женщина звонко рассмеялась, слегка толкая парня, — узнаю Элиотта Демори, у которого отлично получаются только два действия — либо спать целый день, либо быть вечно недовольным. — Да уж, лучше тебя меня никто не знает. — Элиотт кивнул, время от времени поглядывая на Луку, который все так же стоял к ним спиной. Жаклин проследила за его взглядом. — А у тебя теперь появился прекрасный брат, не так ли? Это же просто счастье! Как бы я хотела иметь брата или сестру… но мне не повезло. — Ага, — отрешённо пробормотал Демори, все так же прожигая голубоглазого взглядом. Женщина подошла к Луке и положила руку ему на плечо. — Ты оставь это, милый, я сейчас сама все приготовлю. Могу бутерброды сделать, пока вы будете ждать обед. Как раз я купила ветчину и сыр по пути. Я знаю, как Элли обожает ветчину. — Но вы же только с дороги, — возразил Лалльман, неохотно отходя назад, — я могу помочь с готовкой. — Какой же ты все-таки милый! — Жаклин широко улыбнулась парню, отбирая у него кастрюлю. — Элли вот стоит и даже присесть не предлагает, тоже мне, родственничек. И, Лука, прошу тебя, на ты. — Просто он умеет готовить, а я не смыслю в этом ничего, — хмыкнул Демори, не отводя взгляда от Луки, который даже не смотрел в его сторону. Жаклин удивлённо посмотрела на Луку. — Ты умеешь готовить? Какая прелесть! Не каждый день встретишь такого парня, а? — Жаклин подмигнула парню, поворачиваясь в сторону Элиотта. — Тебе многому можно поучиться у Луки, а то я помню, как в прошлый раз ты спалил сковородку. — Боже, не начинай, — Демори закатил глаза и замахал рукой. — Это было сто лет назад. Жаклин расхохоталась, подсаживаясь ближе к Луке, который готов был провалиться сквозь землю — воспоминания прошлого вечера врезались в память каждый раз, когда он чувствовал на себе тяжелый взгляд зеленых глаз. — Представляешь, Лука, как-то к этому болвану пришли его друзья, и они все вместе смотрели кулинарное шоу по телевизору. Кто-то из них вместо обычной игры в приставку решил поиграть в кулинаров, и они разгромили всю кухню, вытащив из шкафов все кастрюли, тарелки, мисочки. Каждый должен был придумать свое «блюдо», и в итоге Элиотт решил пожарить на сковородке малиновое варенье. Варенье, представляешь? Я как раз возвращалась с курсов по вождению, когда забежала на кухню и увидела Эла, лежащего в луже крови… а это он просто варенье свое пролил и поскользнулся, — женщина смеялась, размахивая руками, и Лука не мог удержаться от улыбки, которая не ускользнула от глаз Элиотта. — Я чуть волосы на себе тогда не вырвала… досталось же потом этому гаденышу. — Ага, и твои крики слышал весь квартал. Я сам чуть не оглох. — Парень шутливо отбивался от кулаков смеющейся Жаклин. Лука внезапно почувствовал себя лишним в этой комнате. Он встал и быстро направился к двери. Жаклин обернулась, оставив Элиотта в покое. — Лука, ты куда? Я сейчас буду готовить обед. — Я… мне идти нужно, я договаривался встретиться с друзьями, — соврал парень, хотя ни с кем встречаться не собирался. Женщина растерянно посмотрела на голубоглазого. — Оу… хорошо. А ты надолго? К ужину вернешься? — Постараюсь, — пробормотал Лалльман и лишь на секунду столкнувшись взглядом с зелеными глазами, выбежал из кухни. Жаклин удовлетворительно кивнула, помахав парню вслед, и повернулась обратно к плите. Демори смотрел на нее с явным недовольством. — Разве отец не просил следить за нами? Почему ты его отпустила непонятно куда? — Он просил меня присматривать за вами, это правда, — кивнула Жаклин, высыпая в кастрюлю добрую порцию спагетти. — Но вы ведь уже не малые дети, и я не могу запрещать вам выходить на улицу, тем более, что твой отец доверяет Луке, а значит, и я доверяю. Он вообще сказал, чтобы я больше следила за тобой, потому что, по его мнению, ты можешь натворить глупостей. Даже не знаю, с чего он это взял. И кстати, что значит «непонятно куда»? Он же сказал, что встречается с друзьями. — Ага, с такими же придурками, как и он сам, — огрызнулся Демори, опускаясь на стул около двери. Женщина потрясенно всматривалась на явно рассерженного парня, который яростно качался на стуле. — Как ты можешь так говорить? — Жаклин была явно ошарашена такой сменой настроения. — Это же твой брат! Что случилось? — Да какой он мне брат? Мы абсолютно чужие люди. — Парень упрямо поджимал губы, пока женщина смеряла его подозрительным взглядом. — Вы что, не поладили? — Это еще очень мягко сказано. — Демори опустил глаза в пол, до хруста сжимая кружку в руке. — Он ненавидит меня. — И после твоих слов ты этому удивляешься? Я вижу, что он хороший, милый парень, а ты… А что ты сделал для того, чтобы он относился к тебе нормально? — Я ничего не собираюсь для этого делать. Мне это не нужно. Женщина удивленно вскинула брови — да что происходит с этим парнем? — Что произошло между вами? — Женщина снизила голос, подсаживаясь ближе к парню и вглядываясь в помрачневшие глаза. — Я же вижу, что-то не так. Элиотт молчал, будто обдумывая свой ответ. Наконец, полминуты спустя, парень поднял глаза. — Это он. Жаклин непонимающе вскинула руки, мотая головой. — Он? Кто «он»? Демори продолжал все так же молча смотреть на женщину, которая не отрывала от него взгляда. Внезапно Жаклин вздрогнула, глаза женщины расширились в понимании. Ложка выпала из рук. — Этого… этого не может быть, — прошептала Жаклин, мотая головой. Демори усмехнулся, откидываясь на спинку стула. — Боже… но как? Почему ты мне не сказал об этом? — А вот так, — пробормотал Элиотт, отворачиваясь от женщины. — Если бы я тебе и сказал, что бы это изменило? Ничего. — Что ты собираешься делать? — Обеспокоенные глаза вглядывались в зеленые, будто стараясь прочитать в них ответ на свой вопрос. — А что я могу делать? — Элиотт раздраженно развел руками, резко срываясь с места. — Терпеть. Больше я ничего не могу сделать. Демори стремительно вышел из кухни и побежал вверх по ступенькам, пока Жаклин пыталась переварить свалившуюся на голову информацию. Она тяжело опустилась на стул, мотая головой и закрывая лицо руками. — Господи, — прошептала женщина, закрывая глаза.***
Лука еще ни разу не был в этой части города. Парень посмотрел на дорогу: вверх, вниз — ни одной живой души поблизости. Неудивительно — здесь даже машины проезжают редко. У Лалльмана вдруг возникло ощущение полного одиночества, словно он остался единственным живым человеком на Земле. Голубоглазый вглядывался в чащу леса, стараясь разглядеть что-нибудь за переплетением могучих дубов и раскидистого густого орешника. Лес выглядел неприветливо, даже в какой-то степени жутко, особенно в темноте. Ну вот: кроссовки уже промокли, и моросящий дождь заставлял съеживаться от холода. Как же здесь тихо! Лука двинулся дальше в глубь леса, а тишина становилась все пронзительнее. Внезапно еле слышный голос долетел до парня… что-то похожее на смех. Лука остановился и затаил дыхание, прислушиваясь. Мертвая тишина в ответ. Парень двинулся вперед, к широкой реке, в надежде заметить хоть какое-то движение, но ничего, кроме глухого ворчания стремительного потока, бурлящего под обломками деревьев, он не услышал. Все стихло, остался только шум воды, который был слишком сильным. Голубоглазый подался вперед из-за выступа, всматриваясь в бушующие волны и рельефные камни на дне. Он уже собирался отходить, когда край каменного выступа откололся и полетел вниз. Лука потерял равновесие и отчаянно замахал руками в воздухе, но цепляться было не за что. Через секунду он уже лежал в холодной воде, отчаянно пытаясь зацепиться за что-нибудь и подняться. Холодный ветер сковал все тело, и парень крупно дрожал, пытаясь пробраться через густые заросли. Уже заметно стемнело и парень, как назло, снова не взял с собой телефон. Становилось все холоднее, внезапные приступы неистовой дрожи накатывали все чаще и чаще, сил идти дальше не было совсем. Лука брел, едва передвигая ноги. Колотившая его дрожь мешала перебираться через поваленные стволы деревьев и спутанные ветки, ноги совсем не слушались. Так, спотыкаясь и пошатываясь, борясь с собой, парень шел, не разбирая пути, просто вперед. Дыхание замедлялось, удары сердца становились редкими-редкими. Отчаяние накатывало с новой силой. Никто и не знал, где он — он просто наврал, что идет встречаться с друзьями, а потом спокойно пришел домой и, сославшись на головную боль, заперся в своей комнате, чтобы потом снова сбежать через окно. Придурок. А ведь Жаклин не знала его друзей, в случае чего, а Элиотт… вряд ли Элиотта будет волновать то, что Луки нет дома. Да и откуда он узнает, что его нет в комнате. Ноги подкашивались, и парень рухнул на землю, не в состоянии идти дальше. Озноб прекратился, и уже не было холодно. Лука понимал — это конец.***
Элиотт беспокойно ворочался во сне — то ли это от жары в комнате, то ли от какого-то странного и тревожного ощущения, которого он не испытывал уже давно. Парень метался на кровати, отчаянно пытаясь поспать хоть немного — уже несколько ночей он не смыкал глаз, бесцельно поедая глазами белоснежный потолок. В животе урчало от голода, но парню было лень вставать с кровати, да еще и спускаться вниз. Демори уже было начал проваливаться в сон, но какое-то тревожное чувство в груди не давало покоя. Не в состоянии больше оставаться в этой душной комнате, парень решил прогуляться во дворе и освежить голову. С тихим стоном поднявшись с кровати парень вышел в коридор, осторожно закрывая дверь и спускаясь по лестнице, на ощупь пробираясь по темному дому к выходу, не зажигая свет. Одинокие фонари освещали улицу, и ни в одном окошке ни одного дома не было света — казалось, город уснул крепким сном. Демори поднял голову вверх, наблюдая за тем, как в небе зажигаются миллиарды звезд. С восходом луны стало так светло, что легко можно было различить силуэты домов и деревьев, а ближе к полуночи небо в одном месте посветлело и бледное зарево постепенно разгоралось. Светила полная луна, на которой даже с земли видны странные рисунки, созданные рельефом ее поверхности. Элиотт с самого детства все время пытался высмотреть там то животных, то цветы, то силуэты людей. Погрузившись в раздумья, Элиотт обогнул невысокие кусты за домом и направился в сторону сада. Внезапно его взгляд упал на окно в комнату Луки — ему на мгновение показалось, что оно настежь открыто. Пытаясь хоть что-то рассмотреть в темноте, зеленоглазый осторожно подошел поближе, топча клумбы. Сердце пропустило удар — окно было действительно открыто… в комнате не было никого. Демори резко вскинул руки на подоконник, подтягиваясь и запрыгивая в комнату — точно, никого. Парень включил свет, еле нащупав выключатель в темноте, и с тревогой осмотрелся по сторонам. Куда мог пойти Лука в такое время, да еще и через окно? И где он сейчас, когда на часах два ночи? Ругнувшись про себя, Элиотт быстро достал из кармана смартфон и нажал на последний вызов. Где-то под одеялом на кровати завибрировал смартфон Луки и Элиотт закатил глаза. Конечно же, этот придурок еще и телефон с собой не взял! Демори был в замешательстве — стоит ли идти искать парня или он просто отошел куда-нибудь? Или он договорился встретиться с друзьями и убежал на вечеринку? Но почему он не взял с собой телефон? Телефон… можно же посмотреть в его телефоне! Парень подбежал к кровати и, пошарившись среди подушек, отыскал наконец смартфон. Экран не был заблокирован, и Элиотт увидел какую-то статью. Холодок пробежал у него по спине — «Что делать, если жить больше не хочется?», «Что делать, если человек, который нравится, тебя ненавидит» и тому подобное. Демори застыл на месте, почти до треска сжимая телефон. Кого этот мелкий имеет ввиду? Неужели… неужели он это про него? — Блять, — выдохнул Демори, откидывая телефон обратно на кровать и выпрыгивая из окна на улицу — времени на размышления не оставалось.
