Beyond the mind

      Лука не знал, сколько времени он пролежал в чёрной пропасти. Иногда он выплывал сквозь туман, окутавший мозг, и вдыхал прохладный ночной воздух, чувствуя чьи-то тёплые прикосновения и вздохи. Лунный свет заливал всю поляну и холодный ветер дул в лицо, принося резкий запах мокрой травы. Сквозь густую пелену начали, нарастая, доноситься какие-то звуки — гул, голоса, все смешалось воедино. Он еле различал высокую, чёрную фигуру над собой, которая что-то говорила и пыталась его поднять. Наконец разлепив веки, голубоглазый увидел, что перед ним на коленях стоял Элиотт и пытался укутать его в свою толстовку.       — Ты как? — Обеспокоенный голос окончательно вывел Луку из оцепенения и он вздрогнул, широко раскрывая глаза.       — Холодно, — все, на что был способен голубоглазый, который еле ворочал языком — в горле пересохло. Демори кивнул, продолжая укутывать парня.       — Конечно, холодно, минус десять на улице, а ты мокрый весь. Идти сможешь? Нужно скорее в тепло.       Лука тяжело вздохнул и попытался подняться, но закоченевшие ноги отказывались слушаться. Парень рухнул обратно на землю.       — Ясно, — протянул Элиотт, — значит, придётся мне самому тебя нести. Держись за меня крепче.       Элиотт осторожно, словно хрупкую хрустальную вазу, подхватил дрожащего парня на руки, и стремительным шагом направился к дороге, где их уже поджидала какая-то чёрная машина. Лука пытался держаться и не терять сознание, но время от времени он проваливался в забытье. Наконец парень почувствовал тепло и вдохнул полной грудью.       — Все нормально. Можем ехать, Ноэль, только побыстрее, — последнее, что услышал Лалльман до того, как окончательно вырубился.       Очнулся парень уже тогда, когда Элиотт занёс его в гостиную и опустил на диван, снимая с него свою толстовку.       — Как себя чувствуешь? Можешь встать? — Демори вглядывался в безжизненные голубые глаза, которые смотрели на него с явным недоумением.       — Могу… наверное, — Лука медленно поднялся, опираясь на спинку дивана. Элиотт кивнул в сторону ванной.       — Тогда бегом в душ. Тебя надо срочно разморозить и согреть. Посиди немного под тёплой водой, а я пока приготовлю что-нибудь горячее… тосты и кофе, например.       Лука поплёлся в ванную, еле передвигая ногами, иногда спотыкаясь. Дрожащими руками парень включил горячую воду и залез под душ. Голубоглазый сидел, закрыв глаза и наслаждался теплом, разливающимся по телу каждый раз, когда тёплая вода стекала по его шее и спине. Душевая кабинка запотела, и Луку порядком разморило — глаза закрывались, и его клонило в сон. Он не знал, сколько времени просидел в сладком полудрёме, когда дверь в ванную открылась и в кабинку постучался Элиотт.       — Как ты там? Согрелся? Я все приготовил, можешь выходить. Тебе надо поесть хоть немного.       Лука резко открыл глаза, медленно приходя в себя. Дверь в ванную громко захлопнулась, и парень судорожно вздохнул. Теперь в его голове все окончательно все запуталось. Почему Элиотт ведёт себя так, будто и правда волнуется за Луку? Элиотт, который ненавидит его и оскорбляет? После всего, что было между ними за эти годы, Лалльман не мог и представить, что Демори способен на такое. Краснея, голубоглазый вспомнил, как осторожно Элиотт его закутывал в свою толстовку на той поляне, как нёс его на руках, словно девчонку. А сейчас он настырно интересуется его самочувствием и вместо того, чтобы идти спать, хлопочет на кухне. Голубоглазый пригладил назад спадавшие на лицо мокрые волосы и откинул голову — нужно выходить, хотя Лалльман не был уверен, сможет ли он посмотреть Демори в глаза.       Насухо вытеревшись большим полотенцем, парень накинул на себя махровый халат Жерара и вышел из ванной. На кухне стоял аромат бекона и сыра, а Элиотт возился у кофемашины.       — Я думал, ты там утонул, уже хотел звонить спасателям, — усмехнулся зеленоглазый, поставив перед парнем кружку с горячим кофе и тарелку с тостами. — Как ты? Ты уверен, что нам не надо звонить в скорую?       — Не стоит, я в порядке, — растерянно пробормотал Лука, уткнувшись в кружку. — Как… как ты меня нашёл? И откуда узнал, что меня нет дома?       — Я часто гуляю по ночам во дворе, потому что бессонница мой частый гость. Я увидел раскрытое окно и сразу все понял. Сначала я думал, что найти тебя во всем Париже — задача из ряда невозможных, но Ноэль — мой знакомый, который помог мне привезти тебя домой, рассказал, что его отец по ночам таксует, и подвозил одного парня до южной части города. Я иногда бывал там раньше, в детстве, и я хорошо ориентируюсь. Увидев тебя лежащего, промокшего насквозь я подумал, что мне нужна подмога. Я позвонил Ноэлю и попросил его приехать на машине, но сначала я выслушал порцию ругательств за то, что беспокою посреди ночи, — парень улыбнулся, и Лука с удивлением подметил про себя, что впервые видит такую искреннюю улыбку Элиотта. «А ему очень идёт улыбка».       — Это я во всем виноват, — обречённо вздохнул Лука, опуская голову, — я вечно приношу всем неприятности. Я не должен был убегать таким образом… я должен был предупредить Жаклин.       — Кстати, об этом, — Элиотт откусил хрустящий тост и помотал головой, — ее здесь нет. Бабушке стало хуже и ее вызвали около полуночи… мы то думали, что ты спишь, и она не стала тебя будить, просила только позаботится о тебе, — Элиотт выжидающе смотрел на голубоглазого, пока тот сидел в раздумьях. Наконец Лука поднял голову и встретился взглядом с зелёными глазами.       — Я тебя не понимаю, — пробормотал Лалльман, пожимая плечами. — Думал, что могу попытаться понять… но не понимаю.       — Чего ты не понимаешь, скажи, — мягко спросил Демори, хотя уже догадывался о сути вопроса.       — Я не понимаю, почему ты ведёшь себя так. Сначала ты идёшь меня искать, потом привозишь домой, спрашиваешь о моем самочувствии… но при этом я знаю, что ты ненавидишь меня. Я не понимаю… не понимаю, какой ты настоящий — тот, который обижает, или тот, который заботится.       Элиотт сглотнул и пожал плечами, не смотря на Луку.       — Я настоящий, поверь. Ты был в опасности, и я должен был тебя найти, пока ты не попал бы в какую-нибудь ситуацию. К тому же, я выполняю просьбу отца, я обещал о тебе позаботиться.       Лука горько усмехнулся, помешивая кофе ложечкой.       — Вот как? А все те моменты, когда ты прижимал меня к стене и оскорблял, тоже входят в твою заботу?       — Я не хотел, чтобы все так вышло. Я не буду пытаться больше навредить тебе.       — Я тебе не верю.       — Я абсолютно серьезно, — осторожно сказал Элиотт, в голосе которого слышалось искреннее сожаление.       Лука судорожно выдохнул и отодвинул тарелку с недоеденными тостами в сторону, и встал из-за стола.        — Спасибо, что привёз меня домой, сам бы я точно не добрался. Прости за то, что доставил тебе неудобства. Я пошёл.       Лицо Демори помрачнело и он вскочил вслед за Лукой, хватая его за руку.       — Куда ты?       — Спать, — парень удивлённо уставился на Элиотта. — Куда мне ещё идти?       — Откуда мне знать, что ты опять не сбежишь? И вообще, ты ничего не хочешь мне сказать?       — Что я должен тебе сказать?       Лука снова увидел в зелёных глазах едва скрываемую ярость и почувствовал, как сильные руки сжимают его плечо сильнее.       — Объяснись. Какого черта ты выпрыгиваешь из окна в два часа ночи, как какой-то воришка? Это хорошо, что я смог найти тебя с помощью Ноэля. А если бы я тебя не нашёл? Ты бы так и лежал на этой поляне и я даже не знаю, что было бы с тобой.       — Я уже сказал тебе — спасибо, что нашёл меня и привёз, — голубоглазый пытался вырвать руку из цепкой хватки, но Элиотт даже не шелохнулся.       — Спасибо? А на что мне твоё спасибо? И вообще, чуть не забыл — почему ты был мокрым?       — Я упал в реку… случайно, — протянул Лалльман, опуская глаза в пол. Элиотт усмехнулся, мотая головой.       — Только ты мог умудриться искупаться в такое время года. У тебя что, особая любовь к рекам? Сначала я нахожу тебя у моста, где ты стоишь на самом краю, а теперь ты говоришь, что упал в реку. Что с тобой не так? Я не понимаю, — Демори испытующе всматривался в голубые растерянные глаза, которые упорно избегали его взгляда.       — Я не знаю. Отпусти мою руку, пожалуйста.       — Конечно, ага. Где гарантия, что через полчаса ты не сбежишь опять?       — Я все еще не понимаю, почему это тебя так волнует, но я обещаю, что я не сбегу. Я слишком устал.       — Подожди, я… — Демори дернул голубоглазого за рукав халата, пытаясь остановить. Лука только собирался обернуться к парню, как почувствовал, как расстегнутый халат соскальзывает с плеч, обнажая плечи и грудь. Элиотт отдернул руку, будто его обожгло, и резко повернулся в другую сторону.       — Ты прав, ты устал… и я тоже, если честно. Спокойной ночи.       Лука, ничего не ответив, подхватил свою промокшую одежду со стула в гостиной и побежал по лестнице вверх, шлепая по полу босыми ногами. Элиотт опустился на стул, отодвигая от себя кружку с недопитым кофе и опуская голову на сложённые на столе руки. Что в голове у этого мальчишки, что он спокойно бродит ночью по тёмным полянам? Парень видел только два варианта — либо Лука был очень смелым, либо он полный кретин.       Усмехнувшись про себя, парень вспомнил, что и сам в детстве нередко сбегал из дома, будучи не в состоянии больше там находится. Зеленоглазый вспомнил, как прятался в своём любимом месте — домике на дереве, который он соорудил вместе с друзьями.       Детство… Демори даже не хотел вспоминать про это тяжелое время, которое он провел с матерью… ну, или той, что походила на мать. За все годы он не получил от нее ни капли ласки или заботы, а только вечное недовольство. Женщину не волновало ничего, что было связано с сыном — ни его успехи в учебе, ни его таланты, ни его достижения… ничего. Она только и делала, что пропадала на работе и приводила домой мужчин, причем всегда разных. Часто мальчик вынужден был голодать, потому что женщина даже не удосуживалась покупать продукты, зависая в ресторанах с ухажерами или обедая на работе. Лишь добрая соседская бабушка подкармливала его домашними пирожками, а он помогал ей в саду, поливая ее цветы и принося продукты с магазина. Но и это не нравилось его матери — видите ли, Элиотт не должен общаться с чужими людьми и тем более, что-то принимать от них.       Последней каплей стала последняя ссора — когда мужчина, которого привела Жульетт, начал откровенно приставать к мальчику. Еле сдерживаясь от рыданий, он заперся тогда в своей комнате и сделал первое, что пришло на ум — позвонил отцу, с которым не общался много лет. Жульетт запрещала контактировать с ним и всегда говорила, что Жерару глубоко наплевать на своего сына, и Элиотт верил ей, отклоняя предложения мужчины встретиться и игнорируя его звонки. Но тогда у него не оставалось другого выбора.       Жерар приехал тогда моментально и забрал сына к себе после скандала с Жульетт, которая под конец просто махнула рукой, бормоча что-то вроде «хоть одним ртом в доме будет меньше». Элиотт не помнил даже, как он приехал в этот дом, как отец успокаивал его и говорил, что ни на минуту не переставал его любить и скучать по нему. Парень возненавидел тогда себя… и мать, за то что она отобрала у него право выбора и возможность общаться с отцом. Впервые за много лет тогда парень мог выдохнуть с облегчением — он мог съесть столько, сколько влезет. Отец хвалил его за хорошие оценки и каждый раз говорил, как он им гордится. Демори чувствовал себя счастливым — ему этого не хватало.       Погруженный в раздумья, Элиотт и сам не заметил, как крепко уснул на кухне прямо за столом, обхватывая кружку руками и что-то бессвязно шепча во сне.

***

      Утро встретило Луку проливным дождем и плохим настроением. Парень мучительно поднялся на кровати, намереваясь встать, но внезапная вспышка головной боли заставила его схватиться руками за голову и тихо застонать. Казалось, что даже биение сердца отдавалось пульсирующей болью в висках. Лалльман нащупал одной рукой телефон под подушкой — пропущенные от Яна, Манон, какой-то неизвестный номер. Голубоглазый хмыкнул — должно быть, Элиотт опять думал, что он сбежит из дома. Отбросив смартфон в сторону, парень откинулся на подушки — даже двигаться не хочется. Но головная боль не оставляла в покое, и Лука решил спуститься на кухню и выпить таблетку.       Накинув на себя первую попавшуюся футболку и любимые спортивные штаны, голубоглазый поплёлся вниз, потирая глаза. Дойдя до кухни парень сделал шаг вперёд и остановился как вкопанный — за столом сидел Элиотт и спал, уронив голову на скрещённые руки. Лицом Демори лежал к двери, хмурясь во сне и смешно морща нос. Он не проснулся, даже когда Лука осторожно прошел на кухню и налил себе воды из графина. Голубоглазый уже собирался уходить, но сам не зная, почему, он остановился посмотреть на спящего парня.       Плавные линии чувственных губ, загорелая кожа, длинные ресницы, отбрасывающие тень, румянец на щеках. Нос с лёгкой горбинкой совершенно не портил, наоборот, только дополнял гармонии в мягкие черты лица. Волосы заметно отросли за последний месяц и кудрявились на макушке. Глаза, которые сейчас были закрыты… зеленые глаза с крапинками, которые отражали каждую эмоцию, рождавшуюся в его душе. Элиотт Демори был правда красивым… даже слишком красивым для этого мира. Лука не понимал, как с такой нежной внешностью сочетается такая жестокость и ненависть.       Демори немного пошевелился, что-то бормоча сквозь сон, и Лука мгновенно выскочил из кухни, осторожно закрывая за собой дверь. Подумать только, он стоял и откровенно любовался Элиоттом… даже подумать об этом смешно. Однако Луке было совсем не до смеха — в глубине души он понимал, ему было бы наплевать на все издевки и обидные слова со стороны Элиотта, если бы… если бы ему было наплевать на самого Элиотта.       Поднявшись к себе в комнату, парень услышал гудок со стороны кровати — ему кто-то звонил. Подхватив телефон, парень ответил на звонок.       — Лука? Да неужели ты соизволил взять трубку, — недовольный голос в трубке принадлежал Яну. — Я уже битый час долблю.       — Ничего подобного, я отходил на три минуты на кухню. Что случилось?       — Почему обязательно что-то должно случиться? Может, я просто хотел сказать, что мы собираемся устроить вечеринку, и что ты туда приглашен.       — Господи, Ян, какая еще вечеринка? Вы устраиваете их каждую неделю.       — Правильно. Это последняя неделя каникул, а если быть точнее, последние дни, так что глупо будет, если мы просто просидим дома оставшиеся выходные. У Артура родители уезжают в Рим на неделю, и целый дом в нашем распоряжении! Базиль обещал позвать и девчонок, так что ты тоже можешь позвать кого-нибудь. Давай же, Лалльман, будет весело! Все классные ребята будут там, даже выпускники. К тому же, мы еще ни разу не были у Артура, а у них довольно большой дом.       — Боже, — прошептал Лука, потирая лоб. — Ладно, согласен… все равно не хочется сидеть дома. Я приду.       — Супер! И, кстати, я понимаю тебя — с таким братом я бы тоже мечтал бы сбежать куда-нибудь или утопиться.       Лука вздрогнул, чуть не выронив телефон из рук — знал бы Ян, как он был близок к правде.       — Ян, давай не будем об этом говорить… я приду, окей? Я буду там, а сейчас мне надо идти. До вечера. — Лука отключился прежде, чем Ян успел ему что-либо ответить, и откинулся на кровать. Недолго думая, голубоглазый набрал сообщение. От кого: Лука Кому: Манон Привет, есть планы на вечер? 😊 От кого: Манон Кому: Лука Привет😊 Да нет, буду опять сидеть одна, у твоего гей-гуру свидание И Слава Богу, не у нас От кого: Лука Кому: Манон Которое это уже по счету свидание? Ну Мика дает😈 Меня позвали на вечеринку друзья, а я не хочу идти один Может, пойдешь со мной? От кого: Манон Кому: Лука Но я даже друзей твоих не знаю 😐 От кого: Лука Кому: Манон Зато ты знаешь девчонок — Эмма, Дафна, Алексия Они тоже будут там И вообще, ты мне должна Я ходил с тобой на свидание От кого: Манон Кому: Лука О Боже, точно Я так и знала, что ты попытаешься использовать это в своих интересах От кого: Лука Кому: Манон Это значит — да? От кого: Манон Кому: Лука А у меня есть выбор? От кого: Лука Кому: Манон Неа От кого: Манон Кому: Лука Ладно, я пойду с тобой, но не надолго У нас с Микой один ключ на двоих От кого: Лука Кому: Манон Супер, я зайду за тобой👍 Жди меня в 21.00 От кого: Манон Кому: Лука Окей)

***

      Вечеринка шла полным ходом — в гостиной под музыку танцевала небольшая группа ребят, прыгая и беснуясь; то и дело на диванах можно было заметить парочек, которые как ни в чем не бывало обжимались прямо на глазах у остальных. Часть ребят сидела на кухне, попивая пиво, а девчонки расположились в комнате Артура, где сидели и Манон с Лукой.       — Представляете, девочки, он у него такой большой… я просто охренела, когда увидела в первый раз, — Алексия с невозмутимым видом попивала лимонад, пока девочки слушали ее с раскрытыми ртами.       — А правда, что в первый раз будет очень больно? — Дафна с ужасом вжалась сильнее в кресло, обхватив подушку руками, на что Алексия мотнула головой.       — Как я поняла, у всех происходит по разному. У меня, например, прошло все безболезненно, даже крови не было.       — Не знаю как у вас, девочки, а мне было пиздец как больно, — Эмма поежилась от холода и накинула на себя лежащий рядом плед. — Даже кровь была, я испугалась тогда, пиздец. Из-за всей боли даже не почувствовала ничего. Точнее, ничего не чувствовала, кроме боли.       Лука подумал, что еще чуть-чуть — и его точно стошнит от подобных разговоров. Тихо поднявшись и не привлекая внимания девочек, парень вышел из комнаты и решил отправится исследовать второй этаж. Он знал, что у друга там есть что-то вроде домашней библиотеки, и будучи любителем почитать, парню не терпелось на нее посмотреть.       Открыв широкую деревянную дверь, Лука прошел вглубь пыльной и темной комнаты, оглядываясь по сторонам. На стенах висели старинные картины, а на полках пылились различные книги — от больших томов до маленьких книжек и буклетов, некоторые книги были очень старыми. Лалльман с благоговением гладил старинные переплеты и осторожно перелистывал пожелтевшие страницы, которые так и грозились оторваться от малейшего прикосновения.       Громкий топот за стеной заставил Луку подскочить на месте. Отложив книгу в сторону, парень испуганно осмотрелся по сторонам и, осторожно ступая ногами по холодному полу, подошел к тонкой стене. Через несколько секунд послышался скрип двери в соседнюю комнату и приглушенные голоса, и Лука прислонился к стене ухом.       — Нет, серьезно, я тебя не понимаю, чувак. Точнее, я понимаю, что ты имеешь ввиду, но не вижу в этом смысла.       — Блять, я уже тебе объяснял. Вот нахрена ты вообще притащил меня сюда, я вообще собирался домой.       Голубоглазый сглотнул — первый голос был парню не знаком, зато второй, натянутый и раздраженный, парень узнал сразу — видимо, Элиотт тоже пришел на вечеринку.       — Домой? Побыстрей к нему, да? — В голосе второго парня была явная насмешка, и Лука буквально через стену чувствовал ярость Демори.       — Ты сейчас точно дошутишься, Ноэль. То, что ты помог мне один раз, еще не значит, что я собираюсь рассказывать тебе все.       — Почему нет? После того, как ты выдернул меня посреди ночи искать его, я думаю, я просто обязан все знать.       — Я так и знал, что ты будешь постоянно об этом напоминать, — буркнул Элиотт, — но ты это делаешь слишком часто. Это бесит.       — А меня бесит то, что ты ведешь себя, как полный кретин. Вместо того, чтобы поговорить с ним, объясниться, рассказать правду, ты только и делаешь, что доводишь его. Чего ты добиваешься? Того, что он сбежит?       Лука испуганно отскочил от стены — неужели они говорят сейчас про него? Парень вспомнил, что его действительно везли в машине домой — он приходил в чувство пару раз и видел перед собой спинку кресла и кудрявые волосы. Снова припав ухом к стене парень понял, что пропустил часть разговора. Лука максимально напрягал слух, потому что биение собственного сердца заглушало все звуки вокруг.       — Согласен, Ноэль, я облажался! Я позволил себе лишнее и теперь жалею об этом. Когда он ненавидел меня, мне было гораздо легче, а теперь… хотя, о чем я. Он всегда будет меня ненавидеть.       — С чего ты это взял? Ты сказал, что вы нормально поговорили.       — Мы вообще никогда толком не разговаривали. Он даже сказал мне, что не понимает, почему я так странно себя веду.       — Хорошо, это все понятно… а когда ты собираешься рассказать ему про то, что случилось три года назад? — Голос Ноэля звучал вкрадчиво и пугающе. — Ты не думаешь, что он имеет право знать?       — Ты, блять, шутишь? Он никогда не узнает об этом.       — Почему, если это напрямую касается его?       — Я сказал тебе — нет. Из этого ничего хорошего не получится, он будет чувствовать вину и ненавидеть меня еще больше.       — Чувствовать вину? А как же тогда…       Лука вздрогнул от резкой вибрации в кармане брюк и отскочил подальше от стены. Дрожащими руками парень достал из кармана смартфон и разблокировал экран, надеясь на то, что кроме него этой вибрации никто не слышал. Манон закидывала его сообщениями. От кого: Манон Куда ты пропал, Лука? Здесь становится скучновато, я чувствую себя одинокой Где ты? Еще минута, и я иду искать тебя по всем комнатам Ну все, теперь точно иду       Лалльман выругался про себя и тихонько выскользнул из комнаты, на цыпочках приближаясь к лестнице на первый этаж. Спустившись вниз, парень столкнулся с девушкой, которая шла по коридору, уткнувшись в свой телефон.       — Лука, наконец-то! — Манон просияла, убирая смартфон в карман. — Ты напугал меня! Взял и исчез посредине веселья, оставив меня одну. А я даже толком не знаю этих ребят… а девочки куда-то убежали.       — Прости, что ушел так, просто захотел побыть один. На втором этаже у Артура что-то вроде маленькой домашней библиотеки, и я хотел посмотреть на эти книги. Как ты?       С лица девушки моментально исчезла улыбка и она вздохнула, качая головой.       — Я немного посидела с девчонками после того, как потеряла тебя из виду, ну, а потом пошла на кухню выпить воды, а там… — Девушка замолчала, будучи не в силах продолжать. По ее лицу стекали слезы, но она быстро взяла в себя в руки и открыла глаза. — А там Шарль и какая-то девушка… они стояли и обнимались. Они обнимались, понимаешь, Лука? Спустя десять часов после того, как он писал мне признания в любви, он уже обжимается с другими девушками. А я думала, что мы можем еще начать все сначала, а тут… я не знаю, что делать.       — Подожди, Манон, — Лука опустил руки девушке на плечи, обеспокоенно вглядываясь в ее глаза. — Может, ты все неправильно поняла? Может быть, тебе показалось и они не обнимались… я не могу поверить, что он нашел девушку за такое короткое время.       — Нет, Лука, я видела все своими глазами. Я не удивляюсь, я просто думала, что он не такой. В смысле, все девчонки предупреждали меня и говорили, какой он бабник, и что он непостоянен… но я думала, он изменился. За полгода, что мы были вместе, он не дал мне ни одного повода сомневаться в нем. Теперь мне кажется, что я все придумала тогда… возможно, он и не любил меня никогда.       — Манон, — голубоглазый подошел поближе и взял лицо девушки в свои руки, — если Шарль поступает с тобой подобным образом, то он полный кретин. Прозвучит странно, но ты самая чудесная, искренняя и прекрасная девушка из всех, что я встречал в своей жизни. Ты достойна лучшего, и ты не обязана терпеть то, что об тебя вытирают ноги. Ты должна любить и уважать себя, слышишь? Больше ты никому ничего не должна.       Манон медленно подняла голову, счастливо улыбаясь, и смахнула слезу с щеки.       — Спасибо тебе, Лука… если бы я не знала, что ты гей, я бы обязательно в тебя влюбилась.       — Разве этот факт мешает влюбляться? Я в этом не уверен, — голубоглазый рассмеялся, успокаивающе поглаживая девушку по голове. Девушка рассмеялась вслед за ним, мотая головой.       — Нет, конечно, я не это имела ввиду, просто… спасибо тебе за поддержку, правда.       — Могла ли ты подумать год назад, что мы станем лучшими друзьями, а? — Лука подмигнул девушке, толкая ее в бок. Демисси усмехнулась.       — А мы разве с тобой друзья?       — Ясно все с тобой, — Лалльман притворно закатил глаза, — а я уж было подумал…       — Мы не просто друзья, Лука. Мы — лучшие друзья. А вообще, честно говоря, я была бы рада, если бы у меня был такой брат, — девушка щелкнула Луку по носу, широко улыбаясь. Парень пожал плечами.       — Я бы не отказался от такой сестры… я слишком люблю твою стряпню.       — Вот как? Я так и знала, — девушка рассмеялась, шутливо грозя парню кулачком. — Значит, ты дружишь со мной только из-за моих пирогов?       — Ну, нет. Еще кексики тоже ничего, вполне съедобные.       — Ах ты… ну, сейчас ты точно получишь! — Девушка шутливо замахнулась на парня, пока он, громко хохоча, пытался перехватить ее руку. Они оказались слишком близко друг к другу, когда сверху послышался негромкий кашель.       — Простите, ребята, можно пройти?       Лука выпустил девушку из объятий и резко поднял голову, сталкиваясь взглядом с улыбающимся парнем со светлыми волосами. Лука узнал этот голос — именно с ним разговаривал тогда Элиотт. Парень кивнул, пропуская его и застыл — прямо за ним спускался и сам Элиотт. Его лицо было мрачнее обычного. Съежившись под недобрым взглядом зеленых глаз, Лалльман сглотнул. Манон, в свою очередь, смерив Демори уничтожающим взглядом, повернулась обратно к Луке и демонстративно закинула свои руки ему на плечи.       — А чего это мы стоим здесь, мешая другим, милый? Мы могли бы пойти ко мне — Мики не будет дома всю ночь, у него своя тусовка. Вся квартира в нашем распоряжении. К тому же, я могла бы приготовить тебе твой любимый кекс.       Лука удивленно моргнул, широко раскрытыми глазами смотря на девушку, но заметив, как она подмигнула ему, растянулся в широкой улыбке.       — Заманчивое предложение, я только за. Пошли, — парень будто невзначай опустил руку на талию Демисси и толкнул ее к выходу, не замечая отчаянного взгляда зеленых глаз, провожавших их до самой двери.       Выйдя на улицу, они громко рассмеялись, толкая друг друга в бок.       — Что это еще за спектакль? — Лука удивленно вскинул бровь, не переставая смеяться. Манон подмигнула парню, откидывая назад длинные волосы.       — Если он думает, что только он весь такой крутой и популярный, пусть обломится. Ты тоже имеешь право веселиться и получать удовольствие. А он пускай смотрит и завидует, ведь у него самого даже девушки нет. Что, впрочем, вполне объяснимо — кто будет терпеть рядом с собой такого напыщенного и самовлюбленного индюка?       — Я не знаю… если честно, в последнее время он ведет себя по-другому. Я не знаю, как это объяснить, потому что и сам ничего не понимаю.       — Не стоит, не будем тратить на него время. Если ты не хочешь домой, ты всегда можешь прийти к нам, ты ведь знаешь это, правда?       — Знаю, и спасибо вам за это, тебе и Мике. Вы — самые лучшие друзья, о которых можно только мечтать.       Попрощавшись с девушкой, парень быстро зашагал в сторону остановки, чтобы не пропустить свой автобус. Спустя полчаса Лука уже был дома и сидел на кухне, поедая свои любимые хлопья с молоком и запивая их горячим какао. Когда он случайно поднял глаза, то увидел прислонившегося к дверному косяку Элиотта и от неожиданности вздрогнул и выронил ложку из рук.       — Как давно ты стоишь тут?       Пока Демори медленно распрямлялся, Лука не мог отвести от него взгляд — парень выглядел так, будто не спал целую неделю. К тому же, было заметно — парень выпил, причем немало.       — Я не хотел напугать тебя, — пробормотал зеленоглазый, еле ворочая языком и проходя на кухню. Лука нахмурился, пытаясь скрыть удивление — пьяный Элиотт выглядел совсем растерянным.       — Ты не напугал… то есть напугал, но… в общем, неважно. — Слова никак не связывались в членораздельную речь при виде такого Демори.       — Важно. — Элиотт, бормоча ругательства, еле выдвинул стул и уселся напротив голубоглазого. — Мы должны поговорить.       — Должны? Кому должны?       Демори пожал плечами и сгорбился, морщась.       — Ты сам хотел со мной поговорить, помнишь?       — Я все помню.       — И?       — Тогда хотел, а сейчас не хочу. — Лука старательно игнорировал пристальный взгляд зеленых глаз, продолжая есть свои хлопья. Элиотт помрачнел.       — Это все из-за нее, да?       — Из-за нее? Из-за кого?       — Твоей девушки. — Элиотт отвел глаза в сторону, сжимая и разжимая пальцы. — Вы ведь встречаетесь, так?       — Это не твое дело. Даже если и встречаемся, то что?       Демори молчал, продолжая изучать пол под ногами. Лука отодвинул тарелку и встал из-за стола.       — Вот и поговорили. А сейчас, извини, но я хочу спать. Спокойной ночи.       Лука уже собирался развернуться и уйти, но сильные руки схватили его за плечи, прижимая к себе.       — Не уходи, — прошептал Элиотт, покачиваясь и прикрывая глаза. — Поговори со мной.       Лука опешил. Он буквально распахнул глаза и рот от удивления, лихорадочно соображая, как отреагировать на такое.       — Элиотт… ты пьян. — Это было единственное, что пришло ему в голову.       — И что? Таким я тебе не нравлюсь, да?       Лалльман замер, непонимание отразилось в его голубых глазах. Элиотт стоял перед ним, глядя в глаза, как завороженный.       — Элиотт…       — Подожди, не говори ничего. Иногда слова не нужны. Иногда они все только усложняют. Тем более, когда речь идет о… чувствах. — Демори осторожно провел рукой по щеке голубоглазого, вызывая у того дрожь в коленках. — Лука… пожалуйста.       В этом «Лука» было столько отчаяния, что Лука задрожал всем телом. Он заставил себя поднять глаза и посмотреть на Демори.       — Чувства? Про какие чувства ты говоришь?       Лука понимал прекрасно, о чем говорит парень. То, что Элиотт ждет от него ответа можно было понять уже по тому, как он на него смотрит. Никогда в жизни до этого не испытывавший ничего подобного, Лалльман совершенно не понимал, что делать со всей бездной страхов и надежд… и что делать с желанием ответить Элиотту так, как есть на самом деле. Лука мыслями возвращался в первый день в школе, когда он встретился глазами с этим зеленоглазым парнем — его красота показалась Луке слишком ошеломительной… пока вслед за восторгом и симпатией не пришло горькое разочарование и душевная боль. С этого дня Лука поклялся больше не смотреть в сторону Демори и запретил себе даже думать о нем. А сейчас этот парень, издевавшийся над ним все три года, стоит перед ним, сжимая его в своих руках и бормоча про какие-то чувства. Лука предпринял последнюю попытку оттолкнуть от себя напряженного парня.       — Элиотт, пожалуйста… давай ты проспишься, а потом мы поговорим… если ты захочешь.       — То, что я выпил, не влияет на то, что я чувствую, Лука, — упрямо продолжал Демори, не отрывая хмельных глаз от Лалльмана. — А ты… что ты чувствуешь?       Лука осекся, с опаской поглядывая на парня, и опустил глаза.       — Я чувствую лишь боль сейчас, потому что ты не отпускаешь мою руку. Отпусти меня, прошу, — тихо проговорил парень. Элиотт, будто приходя в себя, заморгал, выпуская голубоглазого из железной хватки.       — Я отпущу тебя, только не уходи, — Демори приблизился ближе и прежде чем Лука сумел хоть как-то среагировать, прижался лбом ко лбу парня. Элиотт выглядел жалким и подавленным, и у Луки дрогнуло сердце. Он поднял руку и робко положил ее на плечо зеленоглазого, словно боясь, что тот ее откинет. Почувствовав прикосновение теплых рук, Элиотт закрыл глаза, судорожно вздыхая.       Сквозь тонкий черный материал рубашки Демори Лука чувствовал, как сильно бьется его сердце. Его собственное сердце неистово стучало от волнения, и он почти потерял способность мыслить, чувствуя жаркое дыхание на своих губах. Лука нерешительно поднял глаза, встречаясь взглядом с Элиоттом.       Демори смотрел на него с такой страстью, что у парня перехватило дыхание. Лука не понимал, куда делся его здравый смысл, прожигая глазами губы напротив.       — Я хочу смотреть на тебя все время, — тихо прошептал Демори, будто говоря это самому себе, а не Луке. — Я мог бы смотреть на тебя целую вечность, но…       Секунда, и прежде чем Лука осознает, что происходит, он чувствует, как сильные руки обвивают его талию, притягивая поближе. Элиотт целовал его так, будто Лука — это воздух, смысл жизни. Оторвавшись от губ голубоглазого, он начал целовать его лицо, уши и шею. Лука таял от прикосновения его мягких губ, исследовавших его тело. Прижимаясь к парню, Демори целовал его шею, затем все ниже и ниже, нежно касаясь ключиц и плеч.       — Элиотт…. — пробормотал Лука низким голосом.       Элиотт почувствовал жар, когда услышал из его губ свое имя, и заглушил его слова своим поцелуем, а его руки стали спускаться ниже по горячему телу. Дрожащими пальцами он нащупал пуговицы рубашки и быстро расстегнул их. Рубашка в клетку, которая была на Луке, соскользнула с его плеч и упала к их ногам на пол.       — Разреши… разреши мне любить тебя… — с мольбой в голосе прошептал Элиотт перед тем, как снова прильнуть к желанным губам.