Вихрь. Отдать половину души./5 рассказ из серии/

Аравель с трудом убирал щит, контролировал его и с силой атаковал. Первая же атака разнесла манекены из тряпок. Наблюдающие за обучением беты поежились. Управлять своими силами ребенок явно не мог. Причины этому были: зверь сопротивлялся. Ведь использование ментальной силы, это дергание его за хвост, ибо уши, равно как и голову, он еще прячет. Вот и получается, что кошак выбрасывает львиную долю сил, а физическая оболочка не может удерживать ее в руках дольше трех секунд и выдает общим скопом. Постепенно Итан научил его дозировать, откладывать в определенный слой запасы сил, наращивать или истончать щит, убирать его совсем. Потом он научил его выводить щит частями, только на руки или перебрасывать его на определенную цель. Аравель осваивал это с трудом, нехотя и со скрипом. Ему бывало даже больно от переизбытка сил. Два года они вели тренировки, защиту и сдерживание. В школе Аравель явно вышел в другую категорию детей. Достающий его ранее альфа просто смазался на фоне новых знакомых и нередко старше на два-три года. Эти мальчишки ощущали его силу, любопытничали кто он по определению пола, незримо для него дрались и никогда не стремились разделить его и Элева. Этот альфенок был силен и был единственным хорошим другом Аравеля. Однажды кто-то из новых знакомых решил, что он лучше Элева. Была драка. Аравель бил его до тех пор, пока прибежавший Элев не оттащил его, шипевшего и рычавшего, выпустившего когти и зубы, бьющего по земле хвостом, говоря на ухо, что хватит с идиота. Потом было разбирательство. Девять кураторов прибыли незамедлительно. Итан в тот день был очень обеспокоен и прибыл в школу фактически через двадцать минут после начала свары. Вошедшие кураторы застали картину маслом: Итан успокаивает сына, рядом врач, приводящий в сознание его противника, а вокруг друзья и учителя. В ту же секунду, как один из кураторов попытался считать с атмосферы причины, Аравель атаковал его. И атаковал со всей силы, что Итану пришлось дернуть его так, что сын заскулил от обиды. Девять кураторов с пониманием отнеслись к поступку Итана, ведь Аравель вложил в атаку, коей еще не умеет пользоваться в полной мере и хорошим контролем, все свои силы. Итан защищал не только кураторов и окружающих, но и сына. Его в первую очередь. После этого случая Итан начал учить его атакам и контролю, дозировке, отложной атаке и стилю боя. В школе более к Аравелю не приближались те, кто был ниже первой категории, но и они были предельно осторожны. Элев был единственным, кто был допущен в ближний круг общения. Итан работал, как и прежде, но уже с большими послаблениями в плане прижатого бюджета. Ему оставалось еще три месяца и все, квартира выкуплена. Не будь того случая с Рульфи, и он платил бы еще девять лет. Дело в том, что после того инцидента состоялся суд, куда кумару не нужно было приходить. Все доказательства неправомерных действий взрослого лояльного по отношению к несовершеннолетнему лояльному были на руках у куратора. Через два месяца на счет Итана «упала» внушительная сумма. К ней было письмо, официальное от органов правосудия. В письме говорилось, что эти средства были размером того штрафа, определенного в ходе разбирательства над делом Аравеля и его травмы, что обязали Рульфи выплатить его единовременно и полной суммой не дробя. В тот день решилась можно сказать глобальная проблема — Итан все пустил на уплату долга за выкуп дома. Из-за статуса он не мог ранее использовать большие суммы, даже на счету своего сына, но эти деньги имели приписку «не ограничено статусом», что автоматом давало право использовать их как хочется. Ну он и использовал. С перечисленной суммой ежемесячный долг упал на половину, что давало больше воздуха. Итан посчитал, что если он будет и дальше оплачивать теми же суммами, как и раньше, то выплатит все за два года и три месяца, а если будет платить по сниженной ставке, то все одиннадцать лет. Весы качнули в сторону уменьшенного варианта и двух лет жесткой экономии. И вот теперь три выплаты и все. Аравель, ему уже пятнадцать, почти закончил школу. На него заглядываются, слюну пускают, но не подходят. Красавчик, строен с красивой фигуркой, плоским животом и длинными ногами, играючи осматривал окружающий его мир. Его янтарные глаза, сейчас более насыщенные и имеют легкий оттенок багровой глубины вокруг зрачка, заставляют ежиться под своим напором. Волосы Аравель всегда носил длинными, до лопаток и держал строго в хвосте. Любил бегать, заниматься спортом и умеючи крутить всеми, если чего-то хотел. Элев был первым на очереди использования и нисколько этому не противился. Наоборот нарывался на использование. Итан видел его, своего сына, и сравнивал с родителем. Арман был таким же, но более наглым. Аравель же имел ту каплю благоразумия, которую отец сумел вбить в его головенку. А вот с характером ему ничего сделать не удалось, а наоборот только укрепить его. Итан воспитывал его альфой. И он был целиком и полностью его копией — не сдаваться, не плакать, не отступать! Но во всех их небольшой стабильности была смачная ложка дегтя — Аравель не перетекал. Его зверь спал и не собирался просыпаться. И Аравель в последнее время частенько хлюпает носом по ночам в подушку, что бы отец не слышал. Итан слышит, но сделать ничего не может. Его кошак не в силах ухватить сыновьего зверя так, чтобы тот разозлился сильнее и вытащил наконец-то голову из колыбели. Он просто стряхивает с себя назойливого кумара и дальше спать. Итан несколько раз обращался за советами к зверологам, пытался выяснить, что не так он делает. Ему популярно все объяснили, когда изучили все, что и как он делает и как сын реагирует. Просто зверь Аравеля привык к постоянным раздражителям от отца и это его не злит, даже не нервирует. Стало, как бы, обыденным и пресным. В ЦКП, куда Аравеля поставили на учет еще в девять лет, так же сказали, что вполне вероятно у него полное неполноценное развитие умственной составляющей зверя и, Аравель никогда не сможет перекинуться, а это значит он будет неполноценен в половом развитии. Ни как рождающий, ни как покрывающий. Даже простой физический секс может стать тупой рутиной, где именно Аравель ничего кроме дискомфорта ощущать не будет, а его органы не будут возбуждаться и принимать форму готовой к соитию. Аравель знал этот диагноз, вычитал в письме медиков отцу, когда его дома не было и проплакал несколько часов, внешне крепился, но с каждым днем ему становилось только хуже. В его классе уже все получили свое половое различие. Как и говорил Аравель, в компании Макерши определились два рождающих из десяти, чем мгновенно перевели их из любимчиков в игрушку. Сволочь Макерши, теперь даже не смотрит на Аравеля в страхе вспоминая, как его били эти худенькие ручонки и кусали острые зубы. Элев, будучи довольно сильным в своей категории альфа, лучший друг Аравеля и просто обожающий его, помогал со всеми наступающими проблемами и просто как друг был хорошей стеной. Даже дрался за его спиной, если кто-то хоть слово говорил о его неполноценности. И дрался не потому что защищал Аравеля, а потому что именно от него защищал. Один раз ему сказали такое в лицо и Девять кураторов были вынуждены ограничить Аравеля посещениями школы, заставить его отца на неделю с утра и до позднего вечера учить сдерживать атаку. С того времени Элев делает всю грязную работу, а Аравель и не догадывается. В школе, будучи одним из ученического совета, Аравель помогал устраивать праздники, порой сбегал с уроков будто бы на очередную репетицию и просто гулял по школьному парку. Потом конечно получал по загривку, подлизывался к учителю и уморительно просил отца не расстраивать, сочинял, что его папа так устает на работе, потом еще его учит и прочее и прочее, что учитель ему мало веря, но имея договоренность с Итаном, делал вид, что ничего не расскажет. И Аравель думал так, будто ему все удалось. Ну, а Итан, который уже выслушал о проделках сына, отрывался на нем, обучая его и не щадя. В какой-то момент Аравель спросил: — Ты что, все знаешь? — Знаю. — Улыбнулся Итан. — Я знаю тебя, поэтому мне не составило труда договориться с учителями, что бы я знал обо всех твоих проделках. А сейчас в стойку и дальше работать! Аравель выдохнул, умоляюще посмотрел на строгое лицо и поплелся выполнять указание. Они были в центре тренировок в отдельном помещении, которое заменили с первого опыта, — Аравель треть стены снес щитом, ибо мал был зал, — так что идти пришлось аж пятьдесят метров. После тренировки они прибыли домой, а там на улице весело. Суббота, вышли фактически все соседи из квартир, и дети веселясь бегали вокруг. Итан поздоровался со всеми знакомыми, Аравель мгновенно утек в сторону компании с главенствующим Элевом, который негласно уступил главенство ему, как увидел. Никто из компании и слова не сказал. Аравель по праву силы был верхушкой в их маленькой компании. Родители быстро сообразили небольшие увеселения, куда втянули и строптивых подростков. Игры были веселыми и занимали все буйные головенки. Любимым весельем был перетяни канат. Вставали парами, отец и сын, против такой же пары и начинали тянуть канат. Причем сын был первым, а отец вторым. Когда платок каната перетягивался за первую черту, пара должна была очень быстро поменяться местами и отец выхватить привязанный на веревочку мячик. Аравель встал против Элева. Они любили эту игру еще с самого детства. За ними встали их отцы. Рефери и круг зрителей, свисток и началось. Рывки и смех, азарт, поиграть мышцами. Аравель аж от усердия выпустил когти и глаза стали багровыми, что бывало частенько. Элев, в подражание и поддержку ему, так же выпустил когти и изменил глаза на звериные — карие и сейчас азартно блестевшие… Пума раскрыла пасть и с громким хлопком лопнувшего мячика огласила о своем появлении. Вокруг белоснежного кота была гробовая тишина. Пума, глаза красные, хвост обычный и длинный, дышит с жадностью, смотрит в глаза моментально перекинувшегося Элева. И смотрит оценивающе, потом делает свой первый глубокий вдох, прижимая ушки и прикрывая глаза. — «Хорошо… сладко…» — выдохнула пума, повернула голову и увидела слезы радости на лице своего Па. Пума развернулась к нему всем телом, сделала пару шагов, уперлась мордой в его живот, вдохнула его запах. Медленно белый красавец стал оседать и засыпать. Итан оседал вместе с ним. Обхватив его голову руками, уткнувшись в нее лицом, он намурлыкивал ему колыбельную, успокаивал собственное сердце, что сейчас билось загнанным кроликом. Аравель перетек! Он был по грудь Итану, что определяло очень многое. Аравель первая категория физически и ментально вне категорий. Несколько минут Итан был в плену эйфории от отступивших страхов и волнения за сына. Перетек, значит не бесплоден, значит все будет хорошо. Плевать что так поздно, что это считается уже патологией. Плевать! Его малыш вообще мог не родиться! Итан добился… добился всего, что должен иметь оборотень! — Итан, — мягко позвал Сарм, его сосед и друг. — Итан, он не перетекает назад. Подняв голову, Самаркан ошалело посмотрел на старика, не совсем понимая, что ему от него надо. Потом медленно посмотрел на спавшего кошака. По лицу прошла не просто тень, он стал бледнее мела. Итан расцепил руки и попытался проникнуть в мир сына, но встретил жесткий блок. Его прошиб ледяной озноб. Нет, только не бесповоротное обращение! Только не это! Схватив его за голову, Итан с силой ударил ментально, пытаясь высверлить для себя микроскопическую щель, чтобы войти. От него отпрянули все соседи, укрывая детей щитами. Итан ощущал смертельную опасность для сына. Не вернуться в рожденную форму, это хуже смерти и неполноценности! Остаться зверем навсегда, потерять часть себя! Итан с силой и рыком, трансформируя свои руки и выпустив хвост, с небывалой силой, так что его ощутили полицейские в нескольких кварталах отсюда, стал бить по монолитной стене, пытаясь влезть за преграду. Для него более никто не существовал. Он был полностью поглощен спасением своего мальчика. Его маленького сына, его солнышка и любимейшего существа на свете. Аравель!.. Вдали послышались сирены полицейской машины, ощущалось приближение обращенных офицеров, спешащих на странный не прекращающийся ментальный атакующий поток, запрещенной атаки в черте города вне специальных оборудованных для этого мест. Аравель!.. Вокруг замершего Итана был выставлен щит родителями-соседями. Они вывели свои щиты на максимум, оградили взрывающуюся красную дымку, выводя ее в форму столба, заставив детей отбежать как можно дальше. Элев не послушался и вывел свой щит защиты, встал рядом с родителями. Некоторые подростки так же остались, но кто-то более слабенький стоял с маленькими детьми и не позволял им подходить ближе. Аравель!. Во двор влетели три офицера в образе зверей, повели носом и кинулись к эпицентру небывалой мощи. Подлетели и оценили ситуацию, как красный код. Вывели свои щиты, протиснулись между штатскими и замерли, вводя их в общий поток. Перед ними на земле лежал белоснежный кот, пума, а его голову удерживал частично перетекший кумар. И этот кумар бил его стену, которую офицеры ощутили моментально, как влились в общий поток. Стену невозврата обращения. Стену Бездны… Кумар не нападал на пуму, он ее спасал, разгрызал стену, что образовалась, не давая человеку вернуться. Если этого не произойдет, то юный зверь, а он был не просто юн, он был еще ребенком, никогда не сможет вернуться, сойдет с ума или просто погибнет от оттока сил, что требуются для поддержания звериной формы духа в физическом состоянии. Аравель!!! Сила кумара увеличивалась, она переходила из разряда дымки в разряд кровавого облака, грозящего ударить по окрестностям и ранить огромное число людей. Подъехавшие полицейские, получив по ментальному отклику своих напарников, передали красный код тревоги в центр. Оттуда был ответ: влиться всем в общий поток и удержать его до прибытия специалистов. АРАВЕЛЬ!.. Кумар сжал его голову с силой, волна заполнила все пространство и ударила по щитам, вызвав у кого-то более слабого головокружение и кровь носом. Полиция выдала все свои силы, чтобы гражданским стало полегче. Столб красного марева устремился вверх уже более чем на пять метров. Щиты следовали за ним, но, если он еще раз ударит, их просто снесет. К месту тревоги уже летели два гепарда и чуть позади таури. Они втроем преодолели пару кварталов, вылетели на дорогу и перепрыгнули через автобус. Их дело успеть, а штрафы и недовольство — дело начальников. Два гепарда были немногим быстрее таури, но он экономил силы, ведь красный код с припиской — спасение кумаром, мог означать только одно: если попытка спасения не удастся, кумар может впасть в безумную ярость. Кумар это кумар и просто так он никого спасть не будет, значит это член его стаи, а для стаи он сделает все, что будет в его силах и потеря в таком варианте спасаемого недопустима. И в городе кумар один единственный… его силы Девятке известны. Это будет катастрофа… Таури влетел во двор и стремительно пошел на разгон и прыгнул в толпу, приземлился на самой границе зоны щитов, вывел свой и влил его мощнейшим потоком. Гепарды подключились, чем смогли дать мгновенную передышку слабым гражданским. Таури закрыл глаза и стал выводить самый сильный из своих щитов, вплетать его в атакующее облако, переплетать его и делить, сводить эффект на нет на границе, чем давал шанс гепардам и подоспевшим к ним остальным кураторам из Девятки, войти в резонанс, сместить силу атаки и перенаправить ее на несколько потоков, куда переключились остальные сдерживающие. АРАВЕЛЬ!!! Кумар замяукал жалобно и перетек полностью. Вокруг него красная дымка стал непроницаема, накрыла его полностью и только голову белоснежной пумы. Дымка замерцала, пульсируя силовым потоком. Девять кураторов разом охнули, оседая, кто-то сплюнул кровь… Пума открыла глаза, нежно мурлыкнула и в облако непроницаемого красного марева вплелась радужная дымка, рассеивая силу, сводя ее на нет. Кумар выдохнул с облегчением. Он достал до сознания сына, тряханул его за шкирку и тот отступил от разрушаемой стены, которую сейчас старший зверь стаи разрывал и крушил со всей свойственной ему агрессией. Вокруг люди облегченно выдохнули. Атакующий щит сошел на нет и исчез. Пума медленно перетекала назад в форму человека. Рядом лежавший кумар мурлыкал звучно, нежно и с силой. Глаза закрыты, дышит тяжело, вдыхает запах зверя своего сына. Минут двадцать потребовалось Итану петь, успокаивая Аравеля, не перетекая самому, настраивая его на возвращение. Аравель очень медленно принимал форму человека, нехотя, сопротивляясь, но все же принял ее, не приходя в сознание. В тот же момент Итан перетек и приподнял его над землей, укладывая на свои колени. Он прижал его к себе и выдохнул, облегченно и прикрыв глаза, даже заплакал. Он справился, смог, вернул… — Сэр, — приблизился таури, — сэр, позвольте. Итан открыл глаза, звериные и зарычал. — Сэр, мы здесь только что бы помочь. — Таури приподнял руки показывая себя, — надо проверить его живот. Он мог себе навредить. Итан нехотя позволил дотронуться до своего сына какому-то там тауренку, слабаку, который даже щит не умеет развеивать и сдерживать как следует! Куратор молча промял пальцами живот, грудную клетку и улыбнулся. — Я, может и не так силен, как вы, но могу определить, травмирован ваш сын или нет. — Таури усмехнулся на удивление во взгляде Итана. — Я альфа, как и вы, и прекрасно понимаю оценку, которую ваш зверь дал мне сейчас, так что обижаться не буду. Это чистая правда и кумару я не соперник. — Что с ним? — сглотнув, Итан даже руками сильнее сжал Аравеля. — Все в полном порядке. Родовой мешок немного твердоват, но уже рассасывается. — Твердоват? — Рождающий. — Таури еще раз потрогал живот спящего Аравеля. — Определенно он из рождающих. Мы уже вызвали врачей. Его сейчас нужно обследовать, на все возможные последствия. — Я ведь не навредил? — содрогнувшись спросил Итан. — Нет. Вы его спасли. — Таури посмотрел в глаза Итану, — такое под силу только боевым особям, сильным и умеющим это делать. Так что обследование будет проведено на его ментальный слепок и физические изменения, но не на ваш поток сил, которые вы уверено применяли. Итан только кивнул головой. Он прижал к себе сына и уткнулся в его шею лицом, стал убаюкивать и тихонечко петь. Потом прибыли врачи и юного бету уложили на носилки и увезли. Итан последовал вместе с ними в больницу. Соседи, видевшие небывалое, были не склонны продолжать игры и разбрелись по домам. Кто пострадал в ходе сдерживания сил кумара, а их было не мало, были госпитализированы для проверки. Итана заверили - к нему не будет никаких претензий. Он спасал ребенка, остальные помогали сдержать его силы. Вот и все. Аравель проснулся ближе к обеду следующего дня. Проснулся и замер. Он слышал чуть лучше, а еще видел очень и очень хорошо. Ему досталось хорошее зрение. Досталось? Юноша резко сел и «нырнул» к себе в самый первый раз. И обомлел. Перед его внутренним взором, как перед зеркалом, сидел огромных размеров белоснежный кот, пума с красными глазами и облизывал свою лапу. Лениво и медленно, словно это не царское дело. Взволнованный Аравель попытался перетечь и ничего не получилось. Его зверь только ушами повел и все. Он соскочил с кровати, попытался снова и ничего не получил в ответ. Его зверь не слышал. Вообще. Заплакав навзрыд, ибо зверь его не слушал, не хотел знать, Аравель рухнул на пол сворачиваясь в клубок. Таким его и застали врач и Итан. Бросились к нему, подняли и уложив на постель попытались выяснить причину. Услышав то, чего боялись врачи, Итан только судорожно выдохнул. Зверь Аравеля на два порядка сильнее. Аравель никогда не сможет его полностью контролировать, и они будут всю жизнь соперничать. Зверь будет одерживать верх в моменты сильных эмоциональных всплесков и действовать только так, как посчитает нужным, без оглядки на правила поведения человеческой формы и законы той страны, где он проживает. Успокоить Аравеля стоило огромных трудов. Получив наконец-то своего зверя, он был сильно разбит известием его полного непонимания. Они не понимали друг друга. И зверь не хотел понимать. Он был сильнее, Аравель слабее. Уже дома, видя разбитого сына и понимая, что дальше так не пойдет, Итан вытащил его из комнаты, куда тот залез, как в кокон, и начал серьезный разговор. — Аравель, — приподняв его голову за подбородок, — слушай меня внимательно. — На него посмотрели несчастные глазенки, полные слез. — К чему я тебя готовил и чему учил? Я учил тебя быть альфой, ибо только альфа способен обуздать такого зверя. Но! Ты бета и физически слабее, но хитрее. Ты очень хитрый, изворотливый и тебе под силу справиться со своим зверем. — Я не могу… не слышит… — Хватит мямлить! — рыкнул на бормотание Итан. — Это что за сопля тут нашелся? Совсем в дерьмо превратился? Зверя ему подавай послушного! Да такому слабаку и домашнего кота доверять нельзя! — Итан отдернул руку от лица сына. — Будешь такой тряпкой, и ты даже видеть его не будешь! Совсем закроется от тебя! Слабак! Аравель поднял на него затравленный взгляд. — Что ты на меня так смотришь? — Итан сердито скрестил руки на груди, расставив ноги. — Я, в отличие от тебя, своего зверя за холку драл, что бы слушал меня и не ерепенился. А ты слюни и сопли распустил! Зверя ему подавай! Подали. И что ты с ним делать будешь? Что делать будешь, а? — Аравель растерянно смотрел на отца, который в жизни на него не ругался. — Я тебя спрашиваю, сопляк, что ты будешь делать со своим зверем? Будь он послушен, что ты с ним будешь делать? Отвечай!!! Аравель вздрогнул от крика, задрожал опуская глаза. — Что, сдулся? Чуть громче разговор, и ты уже дрожишь, как какая-то собачонка? Я тебя дрожать перед сильными учил? Сдаваться не пробуя? Быть дерьмом? Аравель отступил на шаг. — Что, решил деру дать, что бы проблема в моем лице исчезла? Думаешь это решит все? Побег все решит, да? Аравель задышал часто, заметался глазами по комнате, слезы душили его, в горле ком, сердце сжимается от обиды и страха. — Давай, становись рождающей тряпкой, что ради сильного самца собою пол подтирать будет! Давай, смиряйся со своей неполноценностью, давай волю слабости, сгибайся под своими страхами и прогибай спину под общественное мнение! Давай, делай из себя труса, что зверя своего боится! Давай, разрушай все, что я строил для тебя. И будь уверен, ты потеряешь то, что видел в своей колыбели. Ты его потеряешь. Аравель замер. Потерять белоснежную пуму? Потерять?.. Итан отбросил сына в очередной раз. Аравель кидался на него, считая, что именно он хочет лишить его зверя. Он рычал и пытался дотянуться острыми, как бритва, когтями до горла отца. Отец же умело отводил его руки, откидывал его в сторону, блокировал и отступал по раскуроченной комнате. В очередной выпад сына умудрился его повалить на пол, усесться на его спину, блокируя руки и проникновенно проговорить над головенкой. — Давай сопляк, победи свою тупость и трусость. Кидаться на меня это уже хорошо, но плохо то, что ты меня не узнаешь. Слепая ярость страшнее трусости. Аравель зарычал, попытался перетечь, но удар промеж лопаток сбил его, и зверь не вышел. — Это тебе не поможет. Я кумар, и меня учили убеждать таких буйных, как ты маломерок, что я глава и меня надо слушать! Борьба продолжалась два часа, после чего Аравель все же завали отца на спину и замер, ибо его руки, руки его любимого и обожаемого отца, сделали нечто нереальное. Одна рука сжала пах, а вторая начал массировать зад, потирая по поверхности ануса. Аравель замер, выгнул спину и на выдохе пришел в себя. Шарахнулся, слетев с отца и со страхом и недоумением уставился на него. Итан сел, сцепил руки оплетая свои колени и ухмыльнулся. — Что, драться ты умеешь, а как иного рода приемы, так в кусты? — Ты чего? — подрагивая спросил Аравель. — Я чего? — Итан усмехнулся. — А ты чего? Думаешь, теперь тебя будут на бои вызывать, как раньше? Или тот же Элев будет только другом? — Что? — А то. — Итан вздохнул. — Ты рождающий и теперь тебя захотят повязать. И течка у тебя будет. И трогать тебя теперь за задницу будут, красоваться перед тобой и лезть к твоему зверю, чтобы поиграть. — Т-трогать? — заикнулся сын, ошарашенно глядя на отца. — А, ты как думал? — Итан скрестил ноги. — Отныне ты взрослый, пусть и не перед законом, но взрослый. В течку, которая должна быть не позже чем через три месяца, ты сам ляжешь перед более или менее сильным самцом, и замурлычешь ему на ушко. — Па, что ты такое говоришь… — запаниковал Аравель. — Правду я тебе говорю, малыш. Только правду. — Вздохнув, он посмотрел на сына. — Физически ты теперь взрослый и самцы будут искать к тебе подход. Элев будет первым, ибо он ближе к тебе, в отличие от остальных. И, думаю, что в первый раз лучше тебе быть с ним. — Элев мой друг! Ты с ума сошел?! — Нет, Аравелька, я знаю, что говорю. Вспомни, как на тебя смотрели другие ребята, когда ты получил браслет с пометкой обучения. Как к тебе подходили и пытались покрасоваться, а ты только тени видел, которые тебя раздражали. Это были их звери, которых ты не видел из-за того, что твой лентяй не хотел вылезать. Теперь ты их будешь видеть, когда они будут к тебе лезть показаться, покрасоваться и соблазнить. Будь уверен, даже случайные прохожие на улице самцы будут это делать. — Но… я ведь… — Рождающий, с сильным зверем. Этого вполне достаточно. Аравель замер. Он «нырнул» к себе и на него посмотрели красные глаза, показали себя встав на все четыре лапы, покрутившись, вильнув длиннющим хвостом, а потом лениво улегшись и прикрыв глаза, настороженно подергивая ушами, прислушиваясь. — Все, — Итан улыбнулся изумленному взгляду сына, — легче стало? — Как?.. Как ты это сделал? — Аравель даже приблизился к нему ползком по полу. — Я ничего не делал. Ты сам его заставил тебя воспринимать всерьез. Я лишь показал тебе то, что может быть в случае твоего безразличия к его проблеме, и замыкании на своих нуждах и желании. — Проблеме? — Да. — Итан протянул руку и потрепал его по медно-рыжим волосам. — Сильному зверю, равному силой кумару, досталось довольно слабое физическое тело носитель. И он этим не доволен, ведь в своей форме зверя он полностью зависит от тебя в физическом мире. И чем слабее исходная оболочка, тем слабее вышедший в мир зверь. А он не признает слабости, своей слабости. — И что мне делать? — Аравель задрожал. — Он же опять… — А вот для того, чтобы он смотрел на тебя не по телу, а по твоему духу, тебе придется отныне и до самой смерти сражаться с ним, расти и развиваться. — Всю жизнь? — удивленно спросил сын. — Да, малыш, всю жизнь. Сейчас твой зверь тебе ответил, потому что ты не сильнее меня физически, но морально ты дрался на всю свою силу. Ты мог погибнуть, будь я твоим настоящим противником, ты мог быть покалечен, но ты не сдался, не позволил потерять зверя. И он сейчас смотрит на твои силы человека, а не физический лимит. И чем крепче дух человека, чем более уперт ты будешь, чем тверже будет твоя уверенность и крепче воля, тем больше этот ленивец будет тебе доверять и раскрываться перед тобой. Аравель опустил глаза, обдумывая слова отца. Потом посмотрел на него и тихонечко спросил: — А, зачем ты на меня орал? — Что бы спровоцировать. — Пожал плечами Итан. — Мы ведь с тобой друзья, и ты мне доверяешь, а тут просто слов недостаточно. У тебя гормоны перестраиваются, ты станешь более мягким, ведь тебе предстоит зачатие и рождение потомства. Так что просто слов недостаточно. Вот и решил немного вбить тебе наших невысказанных истин. — Я… я подумал, что и ты от меня отвернулся. — Аравель опустил глаза. — Не дождешься! — усмехнулся Итан. — Вот взял и отвернулся, ага! Ты же мне и ткнешь своими коготками, что бы не делал из тебя мученика. Аравель поднял глаза и улыбнулся несмело на его широкую улыбку. Потом осмотрелся и покачал головой. Гостиная была перевернута вверх дном. Что-то сломано, что-то поцарапано или разбито. — Ну, раз ты пришел в себя, думаю уборка развеет последние сомнения. — Итан встал, осмотрелся и хмыкнул на умоляющий взгляд сына. — Тащи тряпки и воду, будем приводить тут марафет-марафетович в гости. Аравель просиял и умчался на кухню. В дверь позвонили. Итан пошел открывать, полностью уверенный, что это полиция, но на пороге стоял сосед. Он осмотрел лицо Итана и спросил: — Все в порядке? — Ну, относительно. Сильно шумели? — Ну, прилично. — Сарм тихонечко проговорил, — соседи всё понимают. Вызывать никого не стали, когда ощутили, как Аравель силу использовал, и вы… вы ведь подрались? — Сарм, давай я загляну к тебе чуть позже. — Хорошо. Сосед ушел, а семейство Самаркан принялось разбирать все то, что они тут наделали. Прилично уничтожили, что-то еще можно было починить, но Итан уже прекрасно понимал: надо делать ремонт. Когда прибрались, он отправил сына спать. Аравель не сопротивлялся и ушел. Постучавшись к соседу, Итан вошел и улыбаясь показал бутылку коньяка. — Вот это по-нашему! — обрадованно воскликнул сосед и они прошли на кухню. Расселись, разлили по рюмочкам и выпили молча. Итан улыбнулся и повертев в руках стеклянное изделие, мягко сообщил: — Это были поминки по годам неуверенности и страха, что зверь так и не выберется. Сосед налил еще по одной и улыбаясь выпил, помолчал, а потом потребовал рассказать. — Ну, — Итан вздохнул, — его зверь на два порядка сильнее. — Аж на два? — изумился Сарм. — Да. Его ментальный колодец равен моему. — Итан закусил губу, — а вот физически он, как и большинство населения второй категории. Зверю это не понравилось, и он его начал отрицать. Да, я вернул его, с трудом разорвал ту стену. Но, — выдохнув, — никто не может заставить зверя принять своего человека, только он сам. А, Аравель был сильно терзаем сомнениями, они съедали его изнутри. Ну не умею я учить выплескивать все из себя, ему ведь именно это и надо. Я ведь силе учу, а ему так не хватает мягкости родителя, чтобы уметь из сердца боль вытаскивать и рассеивать ее, не копить. — Итан сжал кулаки. — Ты бы видел его глаза в тот момент в больнице! Сарм налил еще по одной. Выпили, закусили лимончиком и старый шаки внимательно посмотрел на собеседника, соседа, друга. Сильный, смелый и взваливший на себя воспитание ребенка, сделавший это целью своего существования. Таких людей он еще не видел. По долгу службы его сына, с людьми такого статуса, он и сам не редко встречался. Это была львиная доля разбитых и потерявших куда меньше, чем Самаркан, но в отличие от него не искавших свою опорную точку, чтобы поднять тело из грязи и нести ее над ней, стремиться взлететь. Итан истинный вожак, и мудр. Он не прав, Аравелю повезло, что он не умеет плакаться и показывать это. Самому Итану было бы в сто раз сложнее, будь у него плаксивый рождающий сын. — Я… — Самаркан тем временем продолжал изливать душу единственному другу, как показало время, — он расклеился. Никогда на него голоса не повышал, все как со взрослым и понимающим разговаривал. И не помогло начало разговора. — Отец покачал головой, вспоминая отчаянье в глазах сына. — Я учил его сражаться, а тут такое. Зверь не хочет его знать и это сильно ударило. Аравель еще ребенок. Он игривый и смешливый, но он ребенок. Я бы хотел оградить его, сделать за него всю грязную работу, но, — Итан посмотрел в лицо мудрому другу, — он тогда сломается. Он не научится руководить своим зверем, не сможет его контролировать и станет просто опасен для общества людей. Его запрут в центре и будут покрывать, дабы продолжить род какого-нибудь сильного самца. Я так не хочу. Я люблю своего сына, он ведь моя опора. — Итан, ты все правильно сделал. — Сарм налил еще по рюмочке и поднял руку произнеся тост, — за то, чтобы семья Самаркан покорила мир, и Звери обрели твердую Дорогу к Обители Кошачьих Богов! Итан поддержал тост, улыбнулся и потом рассказал, как Аравель атаковал его, как использовал все свои силенки против боевой особи, не перетекая, на чистом голом энтузиазме своего характера. И он видел, как его пума заинтересованно принюхивалась, вставала и смотрела на оболочку человеческой твердости духа. И Аравель выдержал. Ведь он бился не с Итаном. Он отрабатывал легкие атаки своего зверя. Да, пума атаковала Аравеля, после чего получала по морде и отпрыгивала назад. И именно в эти моменты Итан откидывал сына и ждал, когда тот опять прыгнет. В итоге победил Аравель, и что бы его успокоить нужен был некий ошеломляющий шаг. Сарм смеялся довольно долго, когда Итан показал мордашку Аравеля, отпрыгнувшего от него и смотревшего из угла, образованного перевернутым диваном. Потом они выпили еще по одной рюмочке, а за ней и оприходовали всю бутылку. За Итаном пришел Аравель, молча уволок счастливого отца домой и свалил его спать на кровать, стянув с него носки и замерев. Рождающий. Он теперь будет каждые три месяца на несколько дней становиться безвольной куклой, которая нуждается в заботе, или глотать отвратные препараты. Школа. Аравель возненавидел перемены. После больницы он был дома еще два дня, ибо были выходные и не виделся даже с Элевом. Даже с ним не стремился встретиться. И вот наступил понедельник. Уже на подходе к автобусу, Аравель заметил странные взгляды прохожих. На остановке ощущал, как рядом стремились встать молодые люди, втягивали воздух ноздрями и… Элев пришел и словно образовался кокон. Аравель сначала выдохнул, но потом ошарашенно замер. Рука Элева легла ему на плечо, его прижали к себе ближе и в автобус пропустили первым. Боковым зрением Аравель заметил звериный взгляд Элева и едва заметную дрожь у некоторых стоявших на остановке людей. Элев защищал его, как альфа. В автобусе же был самый настоящий глазодер. На него уставились, кто-то даже оценивающе попытался проникнуть в его нейтральную зону, откуда заглянуть к зверю на огонек. Аравель зарычал, и смельчаки отступили, но, судя по их взгляду, не на долго. Элев сел рядом, хмуро обвел взглядом часть автобуса. Стало тише. В школе был тот самый отцом предсказанный подъем интереса к нему. О том, что Самаркан перекинулся, знали еще в тот день, когда это случилось, а вот о его определении пола разнеслось сегодня. Вернее, подтверждение тому. И Аравель с ужасом осознал, что теперь вокруг не просто ребята из класса, а покрывающие и рождающие. Он и сам осматривал их всех, как и они его, оценивая и отмечая, что нет тут никого интересного. Аравель сел на свое место, еще раз внимательно осмотрелся, даже втянул носом воздух и фыркнул. Все, в классе успокоились все. Его зверь усилил дымку на границе нейтральной зоны, что говорило — вы мне не ровня и никто не интересен. Даже Элев, даже он ощутил это. А вот на перемене было не до шуток. В школе на одном году обучения учится по меньшей мере двести пятьдесят учеников. И сейчас над ними еще два года обучения. Там уже парни по шестнадцать-семнадцать лет и много раз с кем бывавшие. И вот он, знаменитый менталист, обучившийся даже ложки гнуть и выравнивать, не касаясь их, получил своего зверя. И, о Боги, он рождающий! Перемены Аравель возненавидел! Еще больше физкультуру на стадионе. В это время собирали по два-три класса и занимались вместе. Вот тут-то Аравель и почувствовал на себе не только взгляды, но и кое-кто даже потрогал его по филейной части. Элев вмешался моментально, как Аравель начал забивать ногами обидчика. Умные охотники затаились. Он ведь будет вскоре течным, а они, рождающие, в этот момент сами идут на запах, если у них нет пары. И, самое страшное, что Элев тоже это понимал и тихонечко вдыхал запах Аравеля. Из школы Аравель пришел раздраженный и злой. Отказался от прогулки, расквасив нос Элеву, нарычав на соседа с его тупой псиной и захлопнул дверь квартиры. Зашел в дом, разделся и войдя в комнату, улегся на кровать, закрыл глаза. Потом застонал, ведь до него дошло, что и Элев был им бит. А, ведь Элев альфа, пусть и друг его лучший, но он альфа. Конечно же он будет его нюхать, пытаться определить, насколько у него есть шансы быть с ним. Отец все это ему объяснял, но он не поверил. Птица, блин гордая! Сев, набрал номер телефона друга и позвонил. В ответ видео и слегка подбитый глаз, нос лейкопластырем заклеен. — Аравель, ты конечно меня извини, но мой зверь хочет знать, насколько ты силен, чтобы уже наконец-то успокоиться. — Ты что, вообще ни грамма не обижен? — удивился Аравель. — Нет. — Элев улыбнулся. — Ты этого еще не понимаешь, только перетек, но сейчас, пока интерес испытывает зверь, я буду даже пинки твои сносить. И так будет до тех пор, пока твой зверь один раз и навсегда не даст понять — я слаб и ему не подхожу. Но, — он потрогал свой нос, — он у тебя сейчас играть будет, пробовать свои силы в кручении самцов. Он ведь прекрасно знает, что они будут стремиться понравиться. Аравель закусил губу. — Значит мои угрызения совести, что ударил друга, как бы по барабану? — За это можешь не волноваться. — Он нахально улыбнулся. — Я слишком зарвался, вот и получил. — Ну ты и… — Ага. — Элев улыбнулся обескураживающе. — Так что ты быстрее уговаривай своего кота дать мне пинка под зад, я же начну охоту и буду тебя крутить на постель. — Что? — А ты как думал? Из маленького огонька превратился в лесной пожар. Конечно тебя хотят многие, а я ближе всех. Так что ты у нас тут распорядитель. Не откинешь моего кота, и он будет тебя соблазнять, а я тем более. Аравель просто выключил телефон. Вот он попал. Да еще и как попал! Судя по всему, от сего дня и до первой течки он будет не просто атакован всеми, но и его лучший друг будет опутан сетью интригующего появления рядом нового котика. Даже сглотнув, ибо Элев в его понимании заслуживает лучшего доверия, вполне может сделать все, что сказал. Отец пришел с работы, и они опять говорили. Аравель рассказал, пребывая в шоке, что Элев ему сказал. Итан только подтвердил его слова и сказал, что так и будет. Первая течка у Аравеля была едва заметной. Он принял препарат и его не только не унюхали, у него даже аппетит не пропал. По просьбе сына, Итан привел его к врачу за советом. Врач поговорил с Аравелем наедине и потом позвал Итана на приватную беседу. В итоге было решено, что на первую течку будет препарат. Он еще не готов морально и может начать сопротивляться в момент вязки. Это опасно и для него, и для его партнера. Но, как бы не старался Аравель виду не показывать, Элев его ощутил. И ходил рядом как грозовая туча, гонял любого, кто приблизится. По классам гулял слух, что мол Элев самочку свою стережет. В ответ пошли битые лица и море жалоб. Элеву было все равно. Он был на страже своего друга, которого не хотел лишаться из-за позывов тела и своего кота. Да, он не прекратил заглядываться на него, мягко соблазнять, но более не делал это грубо и с наскока. Дружба из-за этого была немного натянутой, но не треснула и предполагала, что они все разрешат. Ко второй течке врач запретил принимать препарат, поговорив с Аравелем, втолковав в его головенку, что такова природа. Закон подразумевает запрет на рождение котят до определенного возраста, что бы тело сформировалось, нормализовался цикл течки и морально он был готов, а также научили его вить колыбель, щит родителя и нить, но против самой матушки природы не попрешь. Именно поэтому все рождающие в течку всегда имеют интимную связь с самцом. День, когда должна была начаться течка, Аравель ждал с ужасом. В последнюю неделю он был не просто взволнован, он нервничал и рычал на всех. Ему не нравилась такая стремительная перемена в отношении к своей персоне. Слишком много самцов кружило рядом. Элев хоть и был приближен, но и он самец… В школе, благо была пятница и уроки уже закончились, Аравель с ужасом ощутил, как низ его живота начало недвусмысленно тянуть. Смазка еще не выделялась, но это дело двадцати минут. Он был один в кабинете ученического совета и подшивал документы на предстоящий праздник. Сглотнув, осмотрелся, мало ли кто тут может быть, Аравель встал, сложил все бумаги в папку и пошел на выход. Кабинет закрыл и пронесся по коридорам. Ему совершенно не улыбалось попасть в руки того же Макерши, или еще какого-либо озабоченного альфы. Даже Элева. Домой он вошел едва, волоча ноги. Все тело так и стремилось лечь, выгнуть спину и замурлыкать. До комнаты он добрался как в тумане и рухнул на кровать… Сквозь пелену непонятного тумана ощутил запах отца, его горячую руку на своей казалось ледяной щеке. Его звали, но он тихонечко застонал и потерся щекой о руку. Кажется, она исчезла в ту же секунду, оставив четкий след слов: подожди немного, я его сейчас приведу… Итан вышел из квартиры, заперев ее на замок. Вышел из дома и пошел в сторону подъезда, где жил Элев. Позвонил в домофон. На удивление Элев сам спустился, слегка встревоженный. — Итан, я его потерял. Он на звонки не отвечает. — Проговорил Элев вылетев на улицу. — С ним все нормально, дома лежит. — Что случилось? — напрягся парень. — Ничего еще не случилось. Отец дома? — Нет. — Родитель? — Да. — Элев закусил губу. — Итан, что случилось? — Пошли, поговорим. — Он вошел в подъезд, и они поднялись в квартиру. Родитель Элева Рекси, неприметный бета, сухенький и очень тактичный, был в домашних легких штанишках и футболке. Увидев Итана и встревоженного сына, внимательно посмотрел на первого. — Потек? Итан только кивнул головой. Элев изумленно уставился на отца своего друга. — Значит его хочешь на первый раз? — Да, если у вас нет причины отказать. — Итан вздохнул. — Он не подпустит к себе никого, кого не знает. Это мне сказал врач, что с ним говорил. Аравель может покалечить незнакомца. — Эл, — Рекси посмотрел на сына, — ты понимаешь, о чем мы говорим? Элев сглотнул, слегка покраснел, но утвердительно кивнул. — Сына, это не будет ничего такого означать. Аравелю надо пройти через это, а ты единственный, кого он знает настолько, что, получив ипостась и твои зверем заигрывания, только нос тебе и расквасили. Ты понимаешь, что он тебе доверяет? — сын кивнул в знак согласия. — Хорошо. Родитель вышел из кухни оставив парня в компании отца своего друга, которого по сути сейчас он пойдет… Элев сглотнул. Он будет с Аравелем… Рекси вернулся. Протянул сыну несколько упаковок резиновых изделий. — Только попробуй сделать это без защиты, и я лично вырву твои причиндалы. — Строго проговорил родитель. — Аравелю нельзя быть помеченным альфой, понятно? Элев только кивнул и негнущимися пальцами взял упаковки, сжал в руке. И все, его отвели в спальню к дремлющему другу. Как только Элев вошел, все страхи и сомнения исчезли. Едва ощутимый аромат, у других течных более густой и дерзкий, пробивался через одежду лежавшего на кровати красивого парня и щекотал нос. Ощутив, как его собственные ферромоны выделяются, будоражат бету, Элев медленно подошел. Аравель приоткрыл глаза, следя за приближением самца. К нему шли медленно и осторожно, не дергаясь, словно в клетке со спящим львом. И этот лев открыл глаза, осмотрел приближающегося гостя. Элев медленно присел на кровать, осторожно положил руку на его ногу. Не скинул. Провел рукой до бедра. Смотрит заинтересованно, но не сопротивляется. Погладил по бедру, немного заходя на внутреннюю часть, слегка надавливая пальцами. Аравель наблюдал за ним, едва заметно судорожно выдохнул. Этого хватило. Рука смелее поползла по телу, массируя живот, переползая круговыми движениями на наметившиеся сосочки. Ответом было потяжелевшее дыхание, едва уловимое движение под руку. Альфа подсел ближе, его вторая рука принялась поглаживать его живот, опускаясь, дразня. Аравель медленно приподнимал тело за отступающей лаской, дышал все тяжелее и позволял дальнейшие более смелые действия. И альфа стал смелее. Он накрыл рукой его пах, слегка массируя, заставляя едва слышно с шумом выдыхать и затаивать дыхание. Улыбнувшись, Элев наклонился и осторожно коснулся губами его губ. Не укусили, чуть приоткрыли пропуская. Поцелуй был долгим и нежным. Аравель отвечал неумело, ибо никогда не целовался, но сейчас его сознание плыло в тумане течки, и он просто повторял за ведущим его через нее партнером. А вот Элев целоваться умел. Ни единожды был близок, да и просто ради забавы. Наглаживая его бока, расстегивая пуговки на рубашке, целуя в удивительно нежные губы, Элев потерялся. Сейчас, после того как он реально ощутил вкус лежащего перед ним парня, тот перестал быть для него Аравелем. На первый план вышли страсть и желание. Еще минуту назад слегка сомневающийся, робеющий Элев растаял. Он более смело ласкал распаляющееся тело, расстегивал школьную форму, ремень на любимых школьных брюках друга и целовал его не переставая. В ответ ему тихонько постанывали. Руки уже скользили по обнаженной груди, покручивали затвердевшие розовые сосочки, губы целовали его в шею и губы. Аравель мягко удерживал его рукой за бедро, слегка сжимая пальцы. Он совершенно не сопротивлялся, плыл на волне страсти и отдавался ласкам. Его раздевали медленно, словно боялись вспугнуть. Потом более смело ласкали. И затем альфа отстранился от поцелуев, заглянул в приоткрывшиеся глаза, осторожно потянул с него штаны. Аравель даже приподнял бедра, что бы легче с него стянули эту ткань, что разделяет его и альфу. Руки заскользили по обнаженным бедрам, задевая его возбужденную прикрытую плавками плоть. На эти движения он особенно шумно вдыхал и выдыхал воздух, потом начал постанывать. Его партнер осмелел, и рука стала массировать плоть через ткань плавок, затем забралась за резинку, дотрагиваясь до нее без преграды. Тут Аравель застонал, подставляя себя под ласку. Мгновение и белья на нем нет, его целуют в губы, спускаются вниз, играются с сосками, разводят ноги в стороны, и он непроизвольно сгибает их в коленях. Партнер сам постанывает от удовольствия, спускается по телу, что сейчас просто сногсшибательно пахнет, пряно и с легкой ноткой сладости, распаляет его сильнее и ему отвечают, постанывают, открываются. Элев осторожно, но уже довольно смело опускает руку за вставшую плоть, поглаживая подобравшиеся яички и достигает сочащейся дырочки. Его палец плавно оглаживает ее по кругу, чем вызывает особенно громкий стон Аравеля, заставляет его выгнуть спину, придвинуться ближе к ласкающей его руке. Первое погружение пальца в девственный родовой канал заставил обоих застонать: Аравеля от небывалого и мощного ошеломляющего чувства, а Элева от созерцания его в тот момент и пульсации стеночек, что плотно обхватили его внутри. Палец медленно начал скользить и Аравель застонал, согнул ноги сильнее, развел чуть шире, изогнулся весь. Когда к первому пальцу добавился второй, он всхлипнул, медленно двигая задом, насаживаясь. Элев несколько раз был с течными, прекрасно знал, что подготовка им не нужна, все сделала природа, но это Аравель. Это был его друг и Элеву совершенно не хотелось причинить ему вред, сделать больно. Его первый раз в течку. Его первые стоны и ласки. Хотелось, пусть он ничего не запомнит, сделать так, чтобы его зверь остался доволен теми волнами удовольствия, что испытала его физическая оболочка. Да, Элев еще молодой альфа, да где-то не сдержан, но его учил отец, учил именно этому — расслабить партнера, позаботиться о нем после и не кидаться на течное тело, как обезумевший. Он сам понял разницу, когда не послушал в первый раз, и прошел все по учению отца во второй. Все было с одним и тем же партнером и сейчас он делал все, как его учили, и награда — Аравель раскрыт для него, жаждет скорее соединиться, сладко постанывает, пахнет сильнее. Альфа плавно перевернул его на живот, целовал в спину между лопатками, рукой массировал попу, заходя внутрь, заставляя выгибаться. Сбитое дыхание, стоны и рык — Аравель хочет получить больше. И ему дают, дают больше. Поверх его тела опускается горячее и вкусно пахнущее тело альфы. Именно альфы, не Элева, не друга, не партнера, а именно альфы. И Аравель это осознает, стремится прижаться к нему сильнее, ощутить кожей, унюхать поворачивая голову и в ответ его губы поймали, страстно впились. Еще на задворках памяти Элев успел одеть защиту на свою дрожащую плоть, от нетерпения подрагивая всем телом, после чего мягко и осторожно скользнул в девственный проход, застонав от блаженства, услышал, как под ним застонал от ошеломляющего удовольствия Аравель, как плотно обхватил его внутри и замер, ощущая в себе горячую плоть. Замер Элев на мгновение, ибо тело Аравеля не позволило этого дольше, даже его руки вывернулись и вцепились в бедра, заставляя двигаться. И альфа сделал первый робкий толчок… Аравель извивался под альфой, раскрывался для него сильнее и стонал в голос, совершенно ничего не стесняясь. Он был в плену бушевавших гормонов, в плену первой течки и перед глазами стояла пелена. Он ничего не видел, только чувствовал. Его ласкали, его брали и доставляли ошеломляющее наслаждение. Все тело пело, жаждало еще и еще и он просил этого, его в ответ целовали и шептали на ушко, что все будет, что будет все чего ему хочется. От этих слов он выгибался, подставлял себя сильнее и сжимал его внутри, словно он такой сладкий и приносящий этот фейерверк, может исчезнуть, покинуть его. Элев словно обезумел, мял и крутил Аравеля по кровати, иногда свешивая его ноги на пол и с особой силой врываясь внутрь. И на его действия только стонали, блаженно выгибались и просили продолжать. И он продолжал, продолжал до звездочек в глазах, до сбитого дыхания, до ощущения, что больше не сможет пошевелиться. Но только один стон, ласкающая рука по коже, и он вновь ложится сверху, врывается в разгоряченное тело, срывает громкие стоны и заставляет его извиваться… Вязка была чуть дольше стандартных пятнадцати минут, чем самого Элева поразила. В этот момент Аравель даже поскуливал от ощущений, выпуская когти и выгибая немыслимо спину. Его целовали в ответ в шею, перехватывали под грудью, прижимали к себе сильнее… Итан сидел на улице. Сжимал кулаки и временами закрывая лицо ладонями, упирался локтями в колени и сидел так по несколько минут. Там наверху, его чуткий слух и нюх улавливали все ярко и от этого разрывая обычное спокойствие на куски, его малыш сейчас лежит под альфой. И не просто так, а его берут уже больше шести часов с редкими перерывами. Это необходимо, но Итан едва удерживает самого себя, чтобы не ворваться и не защитить свое сокровище от самца. И уйти он не может. Уже прогулялся до магазина, купил сыворотку, ведь течка может затянуться более чем на три дня. Иной раз у некоторых особей она бывает и по неделе. Правда он сомневался, что с таким экземпляром течка удержится, ведь он довольно слаб. Одна надежда, что Элев не собьет течку, только на то, что тело у Аравеля не сильнее его физически и это первый раз, где зверь сына еще никогда не ощущал этих игр. Вот когда он раскусит… — Итан, ты тут в церберы заделался? — спросил подошедший сосед. На него поднялся хмурый взгляд, ходящие ходуном желваки и плотно сжатые в тонкую линию губы. Сосед удивленно уставился на него, а потом прислушался. Будучи шаки, умудренным опытом и вообще знающим казалось все на свете, он только головой покачал. — Потек? — Да. — Словно выплюнул Итан. — С кем? — Элев. Сарм подошел ближе и опустился на скамейку рядом. — Крепись, папаша. Надо его провести через это. Потом привет от препаратов или пойдет искать сильных партнеров. Итан аж дернулся от его слов и нервно посмотрел наверх, словно хотел увидеть, что сейчас делают с его сыном. — Итан, — рука легла на плечо, заставив вздрогнуть и словно очнуться, — природу не подвинуть. Сам ведь знаешь, что это так. — Да. Знаю. Но… — он облизнул губы, — не думал, что буду так ревновать его. Сарм рассмеялся раскатисто и до слез. Потом утер рукой прозрачную влагу на глазах и протянул руку. — Добро пожаловать в клуб отцов рождающих! — сжал его руку с силой и потянул его на себя, приближая ближе к лицу, и тихонечко проговорил, — ты еще себя удержи, когда понесешь им сыворотку. Вот где твоя отцовская ревность даст о себе знать. Волосы дыбом, зверь шипит и ненавидит самца рядом с твоим сокровищем, с твоей радостью и отрадой. И ты еще попробуй перебороть себя и понять, что сын вырос. Он теперь не просто твой, но еще кому-то партнер в брачных играх. Вот где будет твое настоящее испытание. Итан аж замер. Запах на Аравеле? На коже его сына будет запах? Даже зарычав, он было поднялся, но его удержали пусть и старческие, но довольно сильные руки. — А вот этого не надо. Если они сейчас вязку проходят, ты им не просто навредишь, это может убить их. Хочешь покалечить сына и его лучшего друга, которого тебе передали на руки его родители, для первого раза? Итан мгновенно замер на месте и заскулив, вжался в скамейку. Его ребенок. Малыш… Аравель вырос, получил зверя и все мысли были только об этом. А ведь после этого идет закономерное появление в их маленькой стае ищущих самцов. Одни будут просто искать удовольствие, а другие ведь и парой сделать, зачать… Итан вернулся домой только под поздний вечер. Вошел и прислушался. Тишина. Из комнаты Аравеля ни звука. Вдохнув просачивающийся запах страсти и смешанный с ароматом сына и альфы, ощущая, как волосы на загривке встают дыбом, как его зверь ревниво начинает поворачивать голову и принюхиваться, Итан с силой прижал его своей волей и пошел в сторону кухни. Нужно было успокоиться, но еще надо бы накормить их. С силой и волей сильного самца, самолично приведшего этого молодого альфу, Итан подошел к холодильнику и открыв его, достал пару бутылочек с сывороткой, питательной и специально разработанной как раз для течки. Достал, повертел в руках и медленно пошел в сторону комнаты сына. Встал перед дверью и замер. Набираться храбрости и обуздывать рычавшего кумара пришлось более пяти минут. Потом постучал в дверь. Не более минуты и на пороге стоит растрепанный Элев, глаза звериные, голый, а за ним разворошенная кровать и лежит Аравель, призывно согнув ногу в колене. На мгновение Итана накрыло, и он услышал недовольный рык альфы. Открыл глаза и видит — Элев защищает территорию, где течный рождающий его к себе подпустил и второго самца он тут не потерпит. Молодой, азарт в глазах и его зверь встал шерстью дыбом, ощерил пасть. И плевать, что Итан отец, плевать. Сначала он альфа, и только потом член семьи. Даже ухмыльнувшись на вид молоденького альфы, прекрасно понимая кумаром, что залез не на свою территорию, отрезвляюще это осознавая, раз его сын разрешил и не откинул от себя, спокойно поднял руку с зажатыми бутылочками и проговорил: — Драться будешь с кем угодно, но не со мной, рьяный защитник. Аравеля покорми, самец. Элев мгновенно замер, опустил глаза на бутылочки и оторопело перевел взгляд на Итана. Сглотнул, виновато посмотрел на отца лежавшего за его спиной беты и только кивнул головой забирая протянутое питье. Но не отступил, чем приятно удивил Итана. Слаб он для Аравеля и это уже сейчас заметно, как мало сил в нем осталось, но он силен духом, может что и выйдет в этот раз. Итан отступил и закрыл дверь. Ушел к себе. Сна ни в одном глазу. Только воспоминания, как его маленький сын родился, рос, как игрался и страдал из-за спавшего зверя. И вот теперь он уже большой и его первый партнер, можно сказать за руку приведенный им самим, самим Итаном, находится в его комнате и проводит через первый раз. За стеной послышался тихий стон, кровать заскрипела, потом все усилилось. Итан сел, взял с тумбы свой плеер и включил его. Пусть он не уснет, но слушать не сможет. Иначе ворвется туда и будет плохо всем. Течка продолжалась четыре дня. В школе пошел слух, учителя уже были проинформированы. Итан все эти дни ходил как на иголках на работе, дома и возле него. Его зверь уже скулил, умоляя посмотреть на Аравеля ну хоть глазочком. Но Итан был непреклонен и не позволял взять ему верх. На вторые сутки пришлось Элева заставить поесть не только сыворотку, которую разработали преимущественно для рождающих, но и нечто существеннее. Элев был нервный и постоянно смотрел в сторону комнаты, где его ждал партнер. Итан настойчиво требовал, чтобы он подкрепился. И он послушно поел, когда на него рыкнули. Потом всучили в руки бутылочку и потребовали накормить Аравеля, грозно сообщив, что он узнает, если пища будет съедена позже или самим Элевом. Альфа послушно выполнил просимое и вскоре опять послышались стоны и Итану пришлось выскочить из дома, полететь в магазин и что-то там купить. На работе над ним не смели даже за глаза посмеиваться. Половина работающих уже такое прошла, а остальным еще только предстояло. Кишавир говорил, что ему повезло и сын не пошел искать самца, а пошел домой. Пусть Итану сейчас очень неуютно, он ревнует и слышит фактически все, ведь зверь этого жаждет, но это будет полезно. Аравель вырос и кумар это должен понять. Ревность родителя может погубить робкие попытки Аравеля правильно и с головой искать своих партнеров, делиться своими переживаниями с отцом и вообще разговаривать на эту тему. Мозгами Итан понимал начальника, но вот сердцем, зверем — нет. Его Аравель, его сынок… Когда течка закончилась, Элев спал без задних ног примерно шесть часов. Потом проснулся и принюхался. Аромат сошел на нет, Аравель спал уставший и довольный. В комнату постучались и, он впервые за несколько дней, натянул штаны и подошел к двери, слегка с опаской ее открывая. На пороге стоял Итан, смотрел вполне спокойно. Повел носом, осмотрел Элева, глянул за его спину. — Спит? — Да. — Слегка севшим голосом ответил Элев. — Прекратилось? — Да. — Покраснев, Элев опустил глаза. Все же стоять тут перед отцом Аравеля, которого он брал столько дней было немного смущающим. К тому же Итана он очень сильно уважал. Даже то, что он сам позвал его и не мешал, значения не имеет. Стыдно было до ужаса. — Элев, — Итан посмотрел на смущенного и явно обрастающего чувством стыда парня, вздохнул. — Элев, заверши игры, как тебя учил отец. — На эти слова парень поднял растерянный взгляд и увидел протягиваемый гель, для Аравеля. — Спасибо он тебе может и не скажет, возможно будет даже первое время избегать, но уж точно зла держать не будет. А вот если ты сейчас удерешь, оставив его в таком состоянии, я тебе лично холку намылю. Понял? Элев покраснел как рак и взял тюбик. Итан отступил и прикрыл дверь. Парень посмотрел на нее и повернул голову. Аравель спал на животе. Его яркие медно-рыжие волосы разметались по подушке. Еще несколько месяцев назад Аравель был просто неопределенным бетой, а сейчас даже его запах изменился. Стал мягче, притягательнее. Подойдя к кровати, альфа осмотрел обнаженную фигуру, покрытую его метками, длинные ноги, невольно вспоминая, как он обхватывал ими его спину, как стремился слиться с ним сильнее. Аравель… Элев только сейчас понял, что будет добиваться его до тех пор, пока зверь друга не откинет его. Только сейчас он сам понял свои слова, что говорил Аравелю после того, как получил от него в нос. Особенно сейчас он будет сильнее и яростнее добиваться от него интереса и разрешения быть не просто рядом, но и брать его в течку. И ревновать. И драться. Медленно перевернув его на бок, осмотрел безмятежное лицо. В школе его считают недостижимым из мечтаний принцем. Недоступный, резкий и дерзкий, никого не признающий, дерущийся по любому поводу. И все более взрослые альфы, и сильные беты-самцы ходят вокруг нарезая круги, пытаясь привлечь его внимание. И сейчас, когда он определился, сейчас все интересующиеся активизировались. Элев поднял его на руки, ощущая, что он довольно легок. Раньше он считал, что Аравель с ним одного веса, но сейчас… может это последствия игр? Ведь альфа прибавляет в физической силе, чтобы выдерживать течку, вязку и после всего еще и защищать спящую пару. Наверное, сейчас у Элева приток таких сил. В ванную он его отнес без встречи с Итаном, который тактично вообще из квартиры ушел. Там, придерживая и обнюхивая его шею, альфа принялся обмывать кожу, смывать свой запах и запах пота, запах секса. Даже голову его вымыл. Затаив дыхание умудрился помыть его внутри, насколько хватало пальцев. Затем отжал волосы, опять на руки и уже в комнате вытер его, перевернул на живот и ввел гель внутрь, что бы спина не болела. После этого одел его в пижаму, задержался высушивая волосы и мягко поцеловал в припухшие губы. Элев вышел из комнаты одетым. На пороге встретил Итана. Стушевался под его взглядом, что-то пробормотал ему и выскочил из квартиры. Итан посмотрел ему в след, прошел к комнате сына, ревниво обнюхал воздух, вошел в нее, подошел к кровати и осмотрел свое сокровище. Аравель спал сном младенца, от него пахло шампунем и гелем для душа, едва уловимо самцом, а еще препаратом. Присев рядом на край кровати, перестеленной, провел по щеке сына пальцами. — Надеюсь ты не отдалишь от себя этого альфу. — Наклонился и поцеловал его на границе лба и волос, выдохнул успокоившись и вышел из комнаты осторожно прикрыв дверь, чтобы не разбудить. Кумар успокоился, когда увидел альбиноса сладко спавшего в своей обители. Аравель проснулся ночью. Было нечто странное с ним. Ощущения какие-то новые и его пума был доволен. Причем лениво катался на спине и игрался со своим хвостом. Сев на постели, Аравель отметил легкое тянущее чувство внутри. Замер на мгновение, потом выругался. Кажется, кто-то у него был, и он этого не помнит. Последнее что было в его памяти, это возвращение домой в полубредовом состоянии. Что было потом? Память отказывалась это показывать, а кот игрался только и не собирался делиться тем самым ценным, что получил от альфы… Аравель вздрогнул. Альфа? Он был с альфой и не растерзал его? Нет! Только не с ним! Да как ему в глаза смотреть после этого? Вскочив с постели, заметавшись по комнате, он с тревогой шарил глазами в темноте. Потом неосознанно заскулил, чем разбудил отца. Через пару минут его самобичевания и тихого ругательства в комнату открылась дверь и свет зажегся. — Аравель? Что такое? Что случилось? — пошел на него Итан. Увидев его, шарахнувшись в сторону, сын затравлено смотрел на растерявшегося отца. — Аравель? — остановившись, он осмотрел его бледное лицо. — Аравель, тебе плохо? — Па, — всхлипнул он, сжимая руками рубашку замерев на месте солдатиком, — па, это ведь не ты был со мной? Я же не тебя… Итан сначала не понял его, потом изумленно уставился на него, а потом и вовсе испугался. Аравель посчитал, что сильный альфа мог быть только он. И его нужно было срочно разубедить. Иначе… Итан не хотел думать, что будет иначе. — Элев. — Ответил он, смотря на то, как смысл слов доходит до сознания сына, охваченного паникой и страхом. — Правда? — выдавил из себя Аравель. — Да. — Итан подошел и положил руки на подрагивающие плечи. — Я пришел домой и увидел тебя, пошел за ним и больше не приближался к тебе. Элев был с тобой четыре дня. Течку он не сбил, поухаживал за тобой после всего и тактично сбежал до того, как ты проснешься. Аравель выдохнул с облегчением прижимаясь к широкой груди отца. Ему стало легче, отпустил страх и паника. И плевать, кто это был, главное не его отец, который для него все. Итан приобнял его, улыбнулся. Жаль конечно, что Аравель воспринимает его как сильного альфу и не видит других. И ровняет их с ним. Но, сын вскоре все сам поймет, кто ему подходит и будет искать партнеров вокруг себя. Это первый опыт и, кажется, он вполне удачен. Уложив Аравеля назад, взлохматив его волосы, Итан посоветовал поспать, ибо завтра школа. Аравель сделал вид, что да надо, но внутри у него все сжалось. Как смотреть в глаза Элеву? Они же переспали… Утро было пасмурным, Аравель хмурый, Элев молчал. Они ехали в автобусе, вокруг тихонько шептались, но так, чтобы дикий принц не услышал. Мало ли на кого он опять кинется с кулаками. Да и его цепной пес не лучше. Элева знали и уважали, а более слабые побаивались. В школе было необычно тихо. Встречающиеся самцы принюхивались, мерились взглядами с Элевом и молча отходили в сторону. Аравель игнорировал всех. Ему было еще стыдно, ибо Элев его друг, а тут такое. Вот он и молчал фактически все время. На перемене отвернулся к окну и проигнорировал подошедшего альфу. Кто это был, ему не так важно, главное он исчез фактически сразу. Элев, после школы, ревностно охранял свою территорию вокруг Аравеля. Даже успел подраться. И неминуемым хвостиком полетел за распробованным бетой, облизываясь на его фигурку, ибо видел его голым, нюхал и целовал. Но, как и сказал ему родитель, Аравель был холоден к нему. Течка это одно, это природа и она не терпит сдерживания, а вот остальное время — Аравель его друг и именно его он и видит. Все. Проводив Аравеля до дома, получив от него законный подзатыльник, Элев пошел домой, переоделся и вылетел на улицу. Ощущение близкого присутствия альфы его вымораживало. Вылетев со двора увидел их, — три парня, их школьная коалиция сильнейших самцов, — своих соперников и не раздумывая кинулся в драку. Клубок из четырех парней, катающихся за домом, был шипящим и рычащим. Минут на двадцать мир для них не существовал. Только они, только соперники. Элев не выиграл, как и остальные. Утерли юшку под носом и рыча вперили взгляд друг в друга. Потом рассмеялись. Парни оказались из числа понимающих. Даже предложили охранять интересующего их бету общими усилиями и подбивать клинья к нему самим, никого не подпуская. Элев, прекрасно понимал, что его заклюют, будь он один, ибо Аравель взбаламутил фактически весь старший курс классов, так что согласился, но нахально дал понять, что у него больше шансов. Парни только усмехнулись в ответ и проговорили, что посмотрим кто будет на коне. О договоренности четверки слишком умных самцов Аравель не знал, но ощутил некий круг вокруг себя. Это было незаметно, это было едва ощутимо, но слишком огромное любопытство к нему исчезло. Исчезли надоедливые слабаки, исчезли те, кого он терпеть не мог, остались только несколько самцов и конечно же друзья рождающие. Даже некоторые учителя стали более холодны к нему. Школа, дом, друзья и очередная течка. На этот раз Аравель категорически отказался проводить ее без препаратов. Ему разрешил врач, но сказал, что следующая будет с самцом. И был в этом непреклонен. Пришлось смириться с этим, а потом и со своей природой. К тому же изменения в нем происходили на лицо. Он сам ощущал, что меняется. Исчезла та резкость к достающим его самцам, исчез детский задор и появилось вполне конкретное желание понравиться. Кому? Он не знал и сам, но стал одевать вещи на улицу более приталенные, менее растрепанные джинсы и футболки, более выделяющие его из толпы фасоны костюмов и подчеркивающие его волосы и глаза. Аравель менялся по зову природы, становился еще более желанным, его зверь начинал поиск пары, партнера для зачатия. Старшие классы принесли ему еще две вязки с Элевом, две с парнем из их коалиции и один раз он вообще из дома сбежал, накричав на отца. Ссора была незначительная, а главным движком был запрет врача на препараты. Ему позволили только противозачаточные, но не подавляющие. Из-за этого Аравель был нервным, и они поссорились, да так, что молодой максимализм вырвался на свободу громко хлопнув дверью. Итан последовал за ним, но не приближался. Видел, как сын налетел на троицу, что обнюхала его и мягко отвела в сторону, закрыв общим щитом. Итан осмотрел их, послал самому сильному мысленный зов и парень посмотрел на него, звери тут же вступили в контакт. Сначала молодой парень подумал, что пришедший альфа хочет отнять добычу, но потом аж присел на задницу, увидел кто перед ним. Зверь популярно послал ему предупреждение от лица человека: у рождающего, очень сильного менталиста, течка и ему надо ее пройти. Если обидите его — порву на мелкие кусочки. Парень только согласно кивнул, и они увели Аравеля, поднялись в номер одного из отелей. Втроем, трое суток обихаживали сладкое тело, но выдыхались, менялись, вызвали еще двоих. Получивший предупреждение парень руководил всем, заставив быть с потрясающе привлекательным бетой предельно ласковыми и осторожными. Он передал слепок предупреждения кумара, после чего его словам вняли без единого возражения. Итан вошел в гостиницу, подошел к регистратору и спросил про компанию с течным бетой. — Сэр, мы не… — Это мой сын и я сам его найду, если вы будете препятствовать. — Спокойно проговорил Итан открывая на несколько секунд дымку зверя. — Я не собираюсь врываться в номер, но после окончания действа собираюсь забрать его домой. В каком он номере? Ему сказали и Итан поднялся на этаж. Его нервы были на пределе, но он сдерживался. Подойдя к двери номера, прислушался. Аравель постанывал, рядом был кто-то, кто так же сладко постанывал. Еще были разговоры, потом все стихло. Возле двери Итан простоял примерно два часа. И вот дверь открылась и первый выходящий даже назад шарахнулся. Итан придержал дверь и спокойно вошел внутрь, не обращая внимание на сбледнувшую молодежь. Он подошел к кровати, осмотрел на удивление вымытого сына и одетого в свои вещи, принюхался. От него не пахло меткой, значит вняли его словам. Молча поднял сына на руки и вышел из номера. Парни оторопело смотрели ему в след. Они уже думали, что их тут же укатают в пол, сделают эстетическими ковриками, а кумар просто забрал свое и ушел. — Ну и выдержка у него. — Выдохнул один из парней, когда отец скрылся из глаз, спустившись по лестнице. — Я бы убил. — Пробормотал его друг. — Нет. — Покачал головой парень, тот что получил ЦУ от Итана. — Будет у тебя рождающий и ты будешь вынужден ради его здоровья делать фактически тоже самое. — Настолько молоденький? — спросил еще один из друзей. — Примерно шестнадцать. Только открылся, если судить по играм его зверя и интересу. — Нас не призовут к ответственности за такое? Насколько я знаю, молодые должны играть с молодыми, чтобы знать свои резервы. А взрослые, редко-когда допускаются. — Нет, не призовут. — Улыбнулся парень. — Он дал мне указания, я их выполнил. Теперь все остались довольны итогом… Итан приехал домой, уложил сына и покачал головой. Аравель еще не смирился с тем, что его природа требует в жесткой форме самца раз в три месяца. И ему, Итану, придется вдолбить это в его головенку. После этого случая Аравель был морально бит отцом, хорошо поставлен на место и заверен тем, что его воспитание позволяет иметь партнером покрывающего, ведь Итан не учил его только вести охоту. Сейчас он будет предметом охоты, но и сам может делать тоже самое. И вот школа позади. Аравель, статный красавец, умный и знающий себе цену, прошедший переломный момент своей половой принадлежности и пересмотревший свои взгляды, сейчас рассматривал мимо проходящих альф и бет, как очередную жертву в свои сети. Как оказалось, его пума очень любила играться с теми, кто клевал на его крючок. Единственное что было грустным, это полная неспособность его покрыть и зачать котенка. С каждым годом, уже учась в университете, получая первую профессию, имея кучу любовников, Аравель прекрасно понимал — ребенок ему не светит, ибо сильных самцов тут нет. Даже Элев был для него слаб. Они остались друзьями, хоть и переспали вне течки несколько раз. Первый их раз и потеря невинности тела, когда течка ничего не расслабляет, не подстраивает, была после летних каникул на предпоследнем году школы. Они тогда купаться ходили, были разгоряченные и внезапно игры с валянием друг друга по песку переросли в нечто большее. Элев навалился на него всем весом и Аравель не оттолкнул его, даже когда его стали целовать и трогать. Он отдался ему, позволил себя взять и Элев пометил его, ибо резинок не было. Аравель тогда впервые был настолько смущен, что прятал глаза и Элеву приходилось его за лицо поворачивать и заставлять смотреть на себя. После всего, после этого секса, Аравель на неделю ушел в свои мысли. Потом вызвал на разговор друга, и они расставили все точки над «и». И все, дальше были другие, но с ним он бывало спал, позволял доставлять себе удовольствие, но ближе не подпускал. И Элев знал причину — слишком слаб. С каждым их разом Аравель требовал все больше и вскоре друг не смог чисто физически его удовлетворить. С того момента они остались просто друзьями, ибо пума отстранила от себя зверя Элева и перекрыла ему доступ к себе. Время неумолимо летело вперед. Итан жил сейчас в ожидании новых испытаний. Если Аравелю не найдется пара, то придется идти в ЦКП, либо глотать слезы. И Итан уже ощущал беспокойство сына. Его зверь не ощущал достаточно сильного зверя рядом, не видел сильного физически самца. И это знание беспокоило Аравеля. Университет ушел, пришла работа. Аравель устроился в магазин по своей специальности — консультант. Он был талантлив во всем, что касалось одежды. Мог подобрать образ с нуля для человека по фотографии, мог посоветовать, мог вообще быть самым лучшим на своем месте. На личном фронте было не все так радужно. Если на работе его хотели повысить до старшего консультанта и соответственно он получать будет более высокую оплату труда, то с партнерами ему не везло. Первые его более долгие отношения были просто тупым стечением обстоятельств и сексом. Ничего более. К тому же, пусть и довольно сильный альфа, но Аравель явно наступил себе на глотку, поэтому был с ним более полугода. А дальше были мимолетные связи, поиск профи на течку, и все. А вскоре Аравель, ощущая желание своего зверя, просто бредил зачатием. Он высматривал детские вещи и игрушки, слюной давился на прогуливающихся родителей с колясками и частенько его разговоры сводились только к этому. Итан слушал его и его страхи возвращались. Если тут нет сильного самца, а ослабление ничего не даст, то Аравеля это сильно больно ударит. И вот опять разного рода забеги по больницам, совершеннолетие и подача заявления в ЦКП на оформление и составление пары на год. Для данной процедуры им необходимо на две недели приехать в центр, где проведут тесты и анализы, подберут ему несколько партнеров, которые приедут и будет выбор. Как только он согласится, они проведут течку в центре, после чего, если все получилось, будет составлена пара на время рождения и становления родительского щита. Дальше они могут перейти на постоянную пару, либо расстаться. На все это нужны деньги, не так много, но и не мало. Запасы у них были, ибо за квартиру Итан рассчитался уже давно, его работа механиком приносила довольно хорошую оплату, и еще сам Аравель получал на своей работе. Решено было ложиться в центр, взять отпуск. Аравель вошел в комнату, где ему предстояло прожить неделю до течки и еще несколько дней после нее. Его уже обследовали, взяли кровь на анализ, попросили перетечь, на что он ответил — не контролируемые перетекания и трудности с возвратом. Работники центра только головой кивнули и все. И вот его коморка, где был скрытый шкаф в стене, стол и стул, кровать, теплый ковер белого цвета. Сев на кровать, принюхавшись, Аравель закрыл глаза и помолился Богам, что бы его пара тоже была здесь и они встретились. Заулыбавшись своим мыслям, образам что посылал его зверь — как он хватает за холку удирающую зверюгу их пары и треплет его, — прилег на кровать и стал ждать своего суженного. Дни тянулись медленно. Течка пришла с понижением аппетита, настроения и ощущения, что тут нет никого интересного. В момент течки ему привели кого-то. Неинтересно. Пума отвернулся за двое суток. На третьи Аравель сжавшись лежал в одном углу, альфа сидел рядом и не мог ему ничем помочь. Течку сбили, тело ломило, голова кругом и зверь недоволен. Итану позвонили. Забирал он сына в задумчивом молчании. В такси Аравель прижался к нему ища защиты от несправедливости мира. Дома он ушел к себе и не вылезал оттуда до позднего вечера, после чего вышел бодреньким и хулиганисто заявил, что идет искать крепкого парня, который его развеет. Итан не стал его останавливать. В таком темпе прошло фактически шесть лет. Раз в год Аравель приезжал в ЦКП, его обследовали, говорили, что зачать он может, подбирали самцов и они непременно сбивали течку за два дня. Дальше Аравель был грустен несколько дней, но попыток поиска не оставлял. На седьмой раз Итан решил узнать, что там за работники такие, которые после стольких тестов и прочей муры не могут определить сильного самца. Аравель уже был в центре пару дней, так что до течки время было еще примерно столько же. И пусть сын просил его не беспокоиться, фактически просил не вмешиваться, он поступил по-своему. Когда Итан прошел к руководителю центра, Аравель прогуливался по коридору. Он задумался и упустил тот момент, когда в коридоре показался примечательный такой самец. Высокий, широкоплечий, с темными волосами и глазами, знающий себе цену и на замершего Аравеля даже глазом не покосил. А вот Аравель залип на него, осмотрел всего, и его зверь не просто заинтересованно посмотрел на альфу, даже на лапы поднялся и ушами-хвостом дернул, облизнулся. Аравель, как заправский шпион проследовал за ним, идущим рядом с работником центра и ни на кого не смотревшим, стремясь узнать куда его ведут. По стечению обстоятельств этот самец пришел к его соседу. Зверь внутри Аравеля аж зашипел. К слабаку ведут такой экземпляр, а его игнорируют?! Встав возле своей комнаты, Аравель ощутил, что его цикл начался раньше. Все из-за сильного альфы, из-за несправедливости! Вошел, даже влетел в свою коморку, Аравель зарычал, выпустив когти. Анализы у него еще не брали, а если возьмут, то узнают, что он потек на два дня раньше. И опять слабака подсунут! Заметавшись по комнате, он порыкивал, выпускал когти и посматривал на соседнюю стену, стремясь увидеть этот образчик семейства оборотней. Пума крутил головой, пытался вынюхать его запах, жаждал его обнюхать и заглянуть глазками в глаза, увидеть в них интерес. Впервые пума заинтересовался кем-то. Впервые он готов растелиться ковриком, что бы его заметили. И Аравель был полностью согласен с ним. Этот альфа был красив, статен и от него веяло уверенностью и мощью. Именно этого так не хватало Аравелю с его партнерами. Они все воспринимали секс с ним как подарок, как одолжение со стороны пумы и были не уверены находясь рядом. Именно неуверенность и расстраивала Аравеля больше всего. Пока сын предавался планам, как захомутать такой образец самца, Итан вошел в кабинет и сев напротив руководителя задал свой вопрос: — Почему Аравелю сбивают течку? — Аравель достаточно силен, плюс он мало кому доверяет и многих претендентов отваживает… — Извините, но те претенденты, что вы посылаете к моему сыну, труха. — Возмутился Итан. — Два дня и течку сбивает слабый самец. У вас тут что, вообще нет никого сильнее рыси? Что вообще происходит? Руководитель еще несколько витиевато поотвечал на вопросы, а потом сказал настоящую причину: — Видите ли, мистер Самаркан, — вздохнув, — ваш статус… — При чем тут мой статус? — нахмурился Итан. — Аравель полноценный гражданин. Я здесь вообще ни при чем. — Боюсь, что это не так. Видите ли, в центре существует очередь. И каждый раз эта очередь продвигается, изменяя категорию доступа и переноса в списки к более сильным. Но, только не для Аравеля. — Почему? — Потому что он после первой течки уезжает отсюда, и очередь для него обнуляется, что не делается для детей лояльных граждан. А раз очередь сбита, то и более сильные самцы в нее не попадают в следующий ваш приезд. — И что это значит? — Что бы выйти на категорию с более сильными самцами Аравель должен пробыть тут не менее трех течек непрерывно. — Девять месяцев? — оторопело спросил Итан и ему кивнули в ответ. — Вы издеваетесь? Три течки в подряд сбить вашими недомерками? Испоганить ему жизнь и вообще возможное зачатие? — Мистер Самаркан, не мною правила придуманы. — Все. — Итан встал. — Хватит с нас. Платим неизвестно за что, а итог всегда один — отец у тебя не лоялен, извольте платить за воздух. — Мистер… — Я забираю сына. Хватит его уродовать. — Итан пошел стремительно из кабинета. — Мистер Самаркан, процесс уже запущен, нельзя его прерывать! — бросился вдогонку начальник. — Можно, не сдохнут ваши вшивые маломерки. — Рыкнул Итан, стремительно удаляясь от кабинета и поворачивая в залы заселения. Где его сын он знал, так же его сейчас не могли удержать никакие цепи. После этих придурков Аравель болеет по неделе и после ходит как в воду опущенный. Более он не даст издеваться над сыном. Хоть Аравель и уговаривал его, что в центре ему помогут, упрашивал в этот раз со слезами, ибо найти сам не мог более сильного самца, Итан не поддастся более на его слезы и уговоры. Этот центр такое же дерьмо, как и все те магазины с пометкой — не лояльных не обслуживаем! Вылетев в просторный зал с десятком дверей, свернув в нужный пролет он фактически добрался до комнаты сына. За ним следом летел руководитель, охрана и что-то там свое верещали ему в спину. Навстречу шел импозантный старик, в компании с работником центра. Из комнаты перед ним вышел хмурый молодой альфа, от которого у Итана волосы дыбом встали. Значит к кому-то и совершенно рядом с его сыном приводят вот такой вот образец, а Аравелю всякий хлам?! Озверев окончательно он ускорил шаг, его заметил старик, молодой альфа замер у двери, которая распахнулась и его сцапали до боли знакомые ручонки. Итан рванул к двери и врезался в закрытый замок. Взревел. — Аравель! Аравель не смей этого делать! Рядом подскочили работники, кто-то показал на замок. — Что все это значит? — раздался спокойный голос незнакомого мужчины перекрывая ор голосов и обвинения, сыпавшиеся на головы идиотов из ЦКП. На него тут же обратили внимание и Итан заметил, как руководитель центра в подобострастии стал объяснять, что там мол юноша, у которого никак не получается забеременеть и он тут пару искать прибыл. — Почему замок заперт? — спросил старик. Руководитель побледнел. — У Аравеля должна была начаться течка на два дня позже, а замок… раньше началась, а ваш внук ведь альфа. Это автоматическая блокировка. — Понятно. — Старик осмотрел Итана, встревоженного и заметил его браслет. — Открыть эту дверь можно? Я не потерплю данный образец рядом со своим внуком. — Он кивнул в сторону двери. Итан изумленно уставился на старика. — Да, господин Алой, вполне. Правда придется усыпить вашего внука, если он принял в партнеры этого бету. И, так же бету, чтобы сбить течку искусственно. — Что? — Итан опешил. — Приступайте. Моего внука надлежит вытащить. Мало ли какого хлама на себе принес этот… — он покачал головой. — Подождите, — Итан развернулся всем телом. — Вы собираетесь моего сына пичкать гадостью лишь бы какой-то там альфа был вытащен оттуда? — Мистер Самаркан, Клаус Алой не подходит вашему сыну ни по статусу, ни по очереди. — Спокойно проговорил руководитель. — Я вам уже объяснял это. — Значит вы, — он прищурился, — готовы ради вшивого тупого альфы, не сумевшего даже выстоять перед силой моего сына, за просто так лишить его способности родить? Вы издеваетесь? Шесть долбаных лет Аравель следует вашим советам и шесть лет вы сбиваете ему течку слабейшими альфами, какие вообще сюда обращались и вот тут теперь готовы испоганить его, загубить навсегда? — Меня ваше чадо не волнует. Мой внук будет оттуда вытащен. — Не позволю вредить моему сыну! — зарычал Итан, перетек и зашипел. Уже подбежавшие люди, дабы взломать замок и начать усыпление, замерли. Руководитель отпрянул. Старик отпрыгнул на удивление бодренько. — «Никому и никогда не позволю вредить моему сыну!» — зашипел кумар выводя атакующий щит, разбивая хвостом пол и стены. Старик замер, ощущая не просто предупреждение от зверя, но и прямую угрозу. — Как вы смеете! — повысив голос, руководитель было дернулся вызывать охрану. — Не стоит, он вас тут всех положит. — Довольно миролюбиво и спокойно произнес старик. — Пусть потешит себя надеждой, что мой внук подойдет его сыну. У Клауса редкая форма неприятия партнера зверем, так что течку и он собьет. Они отступили. Внутри же комнаты, когда Аравель затащил альфу, дверь автоматом закрылась. Альфа пролетел кубарем до стены, ударился об нее и вскочил зарычав. Аравель замер у двери, искренне испугавшись не только его, но и своего поступка. Вжался в дверь и затравленно посмотрел на встающего злого альфу. Все, быть мне битым, подумал Аравель и отвернув голову зажмурился. Подлетевший альфа застыл перед ним, широко раскрыв глаза. Он уже хотел на него заорать, отодрать от двери и нажать на экстренное вскрытие замка, но его зверь заинтригованно уставился на белоснежную пуму, что свернулась в клубочек и подрагивала всем телом. Страх перед самцом, едва уловимый аромат течки и Клаус медленно втягивает его запах носом. И он ему понравился. Очень понравился. Даже его бальсовая пума, очень похожая на сиамского кота, только хвост белый и с боевым кончиком, приблизилась к казалось маленькому котику. Клаус изучая смотрел на стоявшего перед ним бету. Физически он первая довольно слабая категория, ничего примечательного, но вот его зверь… таких он еще не видел. Медленно дотронувшись до его щеки, заставив вздрогнуть, альфа вынудил посмотреть на себя. Янтарные глаза с багровым рисунком у зрачка выдали немалый интерес парня. Его кот медленно приподнял голову, осторожно приподнялся и бальс замер. Перед ним стоял молоденький, лет на шесть младше него самого юноша, едва переваливший за совершеннолетие, как показалось Клаусу, смотрел, не отрываясь на него. Потом его дыхание участилось, видать страх отступил и запах самца вызвал бурю. Его глаза покраснели, стали багровыми. Клаус замер, созерцая этого красавца. Да, перед ним был красивый человек. Его зверь встал на лапы и его рост был не ниже бальса, чем заинтриговал его еще больше. Белоснежный, с мастью шкуры стекло, красавец игриво мурлыкнул, чем заставил бальса ответить. Альфа замер, изучая черты лица беты, ощущая, как его тонкий аромат проникает словно под кожу и будоражит все его нервные окончания. Перед ним был незнакомец, на которого он бы с огромным удовольствием поохотился. И его бальс с готовностью подтвердил, что был бы не против поиграть с этим котиком, который недвусмысленно намекает на продолжение знакомства нюхая его, стреляя глазками. Аравель вцепился в плечи желанного альфы, целуемый им, прижимаемый к себе. Сознание плыло от переливов течки, от ее силы и близости наконец-то сильного самца. И он доверился ему, отдал всего себя. Его ласкали, целовали и что-то шептали на ушко. Как итог он оказался на кровати полностью обнаженным, готовым принять его в себя. Клаус утопал в своих новых ощущениях. Его зверь был настолько поглощен игрой с котиком, что тело человека непроизвольно порыкивало, покусывало распаленное тело партнера и дерзко ворвалось в него. Тут же под ним заскулили от жесткого проникновения, что у альфы все нутро скрутилось в тугой жгут и он замер на нем, стал зацеловывать свою ошибку, возвращать возбуждение, ведь он чуть не сбил его спровоцированную собой течку. Секс был долгим, дарующим им обоим неописуемый восторг и наслаждение. Аравель плыл на волнах эйфории, Клаус был недалек от этого. Он его всего зацеловал, заласкал и протащил по всей комнате и всем поверхностям. Даже брал его на полу и слушал заводящие стоны. Ближе к ночи устали оба и рухнули спать. Утро встретило Клауса четким требованием продолжать игры. Аравель, после сна такой уморительный и разящий сексуальностью, с этими растрепанными волосами и блестящими глазами, этот бета еще с неизвестным именем, мгновенно был подмят под себя сильным самцом. И вот они опять ритмично двигаются, стонут и играются. Иногда сам Аравель сидит сверху и делает все сам, а альфа только удивленно и с восторгом отмечает, что хочет его все сильнее и сильнее. Запах течки только усилился к вечеру. Клаус был этому неописуемо рад. Каждый его партнер, которого ему подбирали по какому-то там алгоритму, не просто не подходил, но был еще и бит его зверем. А тут такое! Он был на седьмом небе от счастья. Этот партнер, даже если зачать не получится, надо будет узнать кто он и откуда. Такими не разбрасываются! На следующий день, когда он мирно спал, прижимая к себе еще пребывающего в течке партнера, замок в комнате щелкнул через пару секунд после сработавших вентиляторов, что бы убрать запах из комнаты. Клаус подскочил с кровати рассержено, ибо ему мешали. Тут его пара, сладко пахнет, и кто-то смеет его отрывать! Кто-то смеет посягать на его территорию!!! Клаус кинулся на первую рожу, что была за открывшейся дверью. И каково же было его удивление, что его с легкостью отбросило на пару метров, а за этой рожей мелькнул обеспокоенный дед. До сознания смутно дошли слова деда: — Все, вытаскивайте его оттуда. Клаус такое понимать отказывался. Как это, его отсюда, от этого сладкого мальчика вытащат? Да щас! Обернувшись в зверя, он подскочил на лапы и прыгнул на линию между дверью и распробованным бетой. Зарычал злобно, вывел щит защиты и хвостом попытался обвить лежавшего на спине пару на эти брачные игры. Перед ним замер не просто альфа, венец рода оборотней. Кумар. И этот кумар ему незнаком. Он вообще такого не встречал. Но разницы нет. Рядом, за его хвост вцепившись, лежит его пара. Ни за что не отступлю! Клаус шипел на замерших, его дергал за хвост и выщипывал мех Аравель, — ситуация более чем понятна. Альфа, тот что кумар, плавно перевел взгляд на лежавшего бету, который притянул хвост к лицу и принюхался, затем на молодого защищающего свою пару альфу, потом очень спокойно и даже умиротворяюще произнес: — Течка не сбита, мы не можем войти. — Что вы такое?.. — раздался до боли знакомый голос деда. — Вы хотите войти на территорию альфы, когда его пара в течке и они уже в самом разгаре процесса? Удачи. Альфа отступил, отошел подальше, а Клаус зарычал нервным и злым тоном. За ним уже недвусмысленно его дергают за хвост, и, если только пара испугается пришедших запахов и наличие еще кого-то рядом, он уж и не знал, что сделает в таком случае. Зашипев, Клаус пригнулся, готовясь атаковать. Его защитный щит расслоился на две части, выводя атакующую часть вперед. Его дед только головой покачал и отступил. Дверь закрыли. Клаус еще немного пошипел и перетек назад, но хвост не убрал. Подсел на кровать рядом с Аравелем, наклонился и в ответ приподнялись на локтях, впились в его губы. И все, игры продолжились.