Часть 4
10 апреля 2019 г., 17:47
Итан ждал окончания течки, поселившись в гостевом крыле. С дедом альфы не встречался, да и имени его слышать не желал. Алой. Сволочь, что выкинула его на улицу, когда Аравелю исполнилось пять. Фактически чуть не лишил его сына. И вот теперь судьба преподносит его внука в партнеры его любимому солнышку! Ну что за идиотизм?
К Итану никто не подходил, весть о том, что это кумар уже облетела весь центр, так что он был в гордом одиночестве. Обедал тут, в местном кафе, ощущал на себе взгляды и молча ждал, когда течка реально сойдет на нет. Судя по тому, что у Аравеля она обычно четыре дня, то с сильным партнером может продлиться на сутки дольше, Итан спокойно ждал окончания срока. Покорно ждал этого момента, можно сказать судьбоносного момента для его сына.
На пятые сутки, Итан подошел к дверям и встал в ожидании прислонившись к стене. За ним следившие работники, тут же доложили куда следует. К моменту, как открылся замок, Итан был в компании угрюмого старика и молчавших начальника и охраны. Дверь открылась, и Клаус медленно вывел едва стоявшего на ногах Аравеля.
Без какого-либо предупреждения Итан просто забрал сына. Клаус зашипел на такое, но его попытался образумить дед.
— Нет! — рыкнул Клаус и преградил дорогу. — Не отдам!
Аравель растеряно уставился на молодого альфу, так ему понравившегося, но и словом не обмолвившегося наедине о каком-либо продолжении знакомства, что заставило его загрустить. Итан остановился и осмотрел молодой максимализм.
— Мой сын вам, молодой человек, как оказалось не ровня. Так что извольте с дороги.
— Нет. — Клаус посмотрел на Аравеля и его кот умоляя вперил свои глазищи в растерянную мордашку. — Малыш, я ведь мог тебя покрыть. Не уходи.
Аравель вцепился в руку отца и Итан опустил глаза. На лице у сына была надежда, так давно его покинувшая, остававшаяся только на чистом рефлексе.
— Клаус, — дед шагнул к ним, — ты сам прекрасно понимаешь…
— Я мог его покрыть! — злобно покосившись на родственника, он даже кулаки сжал.
— Это возможно? — спросил дед у руководителя.
— Ничего невозможного нет.
— И когда это можно узнать?
— Только через три недели.
— Я не оставлю сына в этом дурдоме на три недели. Даже на сутки. — Итан прижал его к себе сильнее. — Вам так не хотелось, чтобы Аравель провел течку с венценосным засранцем, так что все, прощайте. — И он сделал шаг, но его схватили за руку останавливая, преграждая дорогу.
— Как это не хотели? — альфа аж раскрыл глаза в удивлении. — У малыша со мной течка усиливала запах после первых суток. Как это не хотели? Он же сильный, особенный. — Клаус растерянно, вцепившись в руку старшего альфы, сильнее его во много раз, посмотрел на деда. — Я ведь… он же такой… не пущу!
Глаза заметались от отца к сыну. Затем он использовал все свои уловки, что бы белоснежная пума ответила ему. И пума дала ответ, осторожно показав сгусток. Бальс ринулся к нему, пролетев через преграду и Итан зашипел, схватил его за горло.
— Как ты смеешь, поганец?!
— ПА!!! — вцепился в его руку Аравель, из глаз которого хлынули слезы. — Па, не надо, не трогай его.
— Он же без разрешения! — посмотрев на сына Итан осекся, принюхался к нему и разжал руку. — Не вероятно.
Аравель закусил губу.
— Может просто сгусток стащил и играется. Было же такое. — Опустил он глаза, всем своим существом надеясь, что это ни так.
Итан принюхался сильнее, прикрывая глаза и отталкивая альфу так, что тот грохнулся на пятую точку. Вокруг только ахнули, но с мест не сдвинулись. Кумар обнес себя и сына атакующим щитом, чем поубавил прыти у ретивых. Он ревностно стал принюхиваться к сыну, просить показать пуму что именно он прячет — пустой сгусток или там уже зарождается нечто прекрасное.
Пума сначала не хотел показывать, потом ревностно зашипел, а потом повинился и показал, уловив желание кумара искренне знать итог течки. Мгновенно исчез щит и Итан заулыбался. Притянул сына к себе, поцеловал в макушку прижимая голову.
— Хорошо, маленький мой, хорошо. Останешься, если что позвони, я их тут всех за яйца подвешу.
Аравель только кивнул в знак согласия. За его спиной медленно обозначился молодой папаша, который осторожно обошел его и встал так, чтобы забрать то, что все его нутро требует получить. Необычный, единственный зверь и совершенно очаровательный человечек. Когда Клаус купал его сегодня, Аравель проснулся и покраснел от всех манипуляций более умудренного опытом самца, но не закрывался от его жадного взгляда. И они переспали еще раз, поэтому Аравель такой уставший и едва ноги переставляет.
Клаус был очень собой горд, ведь он взял его не только в течку, но и в сознании, оставив о себе след. А тут еще и разрешение…
Аравель остался в центре, куда просто взял и переселился альфа. Дед отбыл по делам, но заявил, что бы его держали в курсе всего. Недели пролетели мгновенно. Итан ходил как на иголках. Ведь если эти снобы обидят его сына, он нарушит все законы, но накажет и этого сопляка и его сволочь деда! На работе его не трогали, сосед выяснил все и только поддерживал, с любовником он расстался сразу же. Уж очень напоминал он ему этих богатеньких лояльных тварей, что из-за какого-то альфы были готовы навредить рождающему!
И вот тут звонок. Аравель звонил после обеда. Итан взял трубку и увидел светящееся лицо сына.
— Па, я в положении! — просиял он, заулыбался с легкой тревогой. — С Клаусом будет годовая пара до становления родительского щита малышу. Придется тут остаться, они там что-то нашли, из-за чего мол рождение будет трудным.
— Аравель, малыш, не волнуйся, — сияя проговорил Итан, — все будет хорошо. Ты ведь у меня сильный, а этим только альф и подавай.
— Па, — Аравель закусил губу, — он ведь мне понравился. Мой кот его заметил и дальше я действовал на автомате.
— Ничего страшного, у каждого в жизни бывает такое.
— Тебе проще, ты вообще альфа. — Фыркнул Аравель рассмеявшись на лицо отца.
— А ты рос альфой, так что нос по ветру и не позволяй им себя обижать.
Аравель улыбнулся и отключился. С того звонка прошло фактически два месяца. Расходы за содержание Аравеля в центре, как ни странно, взял на себя дед альфы. Итан было воспротивился, но ему показали указ в законе о содержании беременного рождающего при наличии партнера и ему пришлось, скрепя сердцем, подчиниться. Но как же не хотелось, как же он сжимал кулаки, думая, что его солнышко могут попрекнуть этими деньгами!
И вот очередной звонок от сына. На него с экрана смотрит заплаканное лицо, и Итан аж весь подобрался готовый вылететь к нему по первому словечку. Он уже мысленно собрался и купил билет до центра, уже хорошенько покусал всех и вся, оторвал головы и скрутил шеи…
— Что случилось, Аравель? — достаточно спокойно спросил он у сына, ни взирая на бурю в душе.
— Па, — он хлюпнул носом, — у меня будет альфа.
Итан замер. Альфа? Это вообще все меняет. В корне.
— Па, этот старик, он же не разрешит мне самому растить его. Если бы был бета, я мог бы спокойно уйти и все, но это альфа! — зарыдал Аравель. — Они не позволят его забрать. Уже намекнули на это!
— Аравель! — Итан влил в голос всю твердость, какую вообще мог. — Аравель, послушай меня. — На него посмотрели покрасневшими глазами от слез. — Не подписывай вообще никаких документов. Даже устно ни на что не соглашайся кроме временной пары. Ничего не принимай от них. Вы составили временную пару, а эти даже не хотели, чтобы вы прошли течку, даже намеревались вскрыть дверь и вас усыпить, навредив обоим. Так что тупо во всем отказывай. Ты понял? Ни на что не соглашайся, даже если тебя будет умолять этот альфа. Ты меня понял?
Аравель только кивну головенкой. Потом попрощался с ним. Итан заметался по квартире. Значит, сначала они его травмировать хотят, а теперь еще и лишить ребенка?
РАЗОРВУ!!!
Зашипел кумар перетекая.
ГЛОТКУ ПЕРЕГРЫЗУ!!!
Свирепствовал он несколько минут. Потом перетек назад, попытался успокоиться. Выдохнул, вдохнул. Осмотрелся, подошел к столику, где лежали разного рода визитки. Взял одну, где было имя очень хорошего адвоката, который когда-то помогал ему, а он в ответ ему помог выручить сына. Неофициально и так, что никто ничего не знает до сих пор. Набрал его номер и подождал, когда ему ответят. Поздоровался, обрисовал свою проблему.
— Итак, — адвокат вздохнул, — Алой это очень богатая семья, но и у них есть свои правила и закон они не нарушали. Если твой сын откажется от дальнейшего сожительства с внуком Бранда, то его заставлять не будут. Вернее, будут соблазнять. Бранд давно и очень сильно хочет видеть правнуков. У его единственного внука проблемы с его зверем, который вообще не желал брачных игр с течными рождающими. Даже с омегами, которые у него были. Поэтому, будь уверен, дед этот в покое не оставит Аравеля. Если и жить они вместе не будут, то он точно потребует разрешения видеть правнука и участвовать в его воспитании.
— Сначала хотят чуть ли не бесплодным его сделать, а теперь такие перемены? — зашипел Итан.
— Да, это такие перемены. Итан, сам пойми, у внука не ладится ни с кем из рождающих, пары не составляет и зачатие не проходит, зверь отворачивается от всех, а тут раз и с первой попытки, согласен на все и даже больше. Он ведь тебя стремился задержать, пытался всеми своими силами не допустить, чтобы вы ушли. Так?
— Да.
— Итан, если его зверь признаёт в Аравеле пару, то твой сын попал и очень крупно. Жди приглашение на чаек от старика.
Итан только головой покачал, мол это невозможно. В ответ его убеждать не стали, попрощались и все, несколько дней как в тумане. Аравель звонил и говорил, что его настойчиво подбивают на создание полноценной пары, что Клаус заполнил собой все пространство, что тут дышать трудно. Итан ходил как на иголках. Его сын не привык к чрезмерной опеке и вообще он выращен как альфа! Да он ластится, да он с виду нежный и запах у него очень тонкий, но это стальной прут, его вырастили быть лидером, добиваться всего что хочется.
Следующий звонок был с более повеселевшим Аравелем. Как поделился сын, он избил Клауса и подлетевших двух идиотов работников, решивших успокоить буйного, мол богатенький клиент страдает. Так в ответ на их действия Клаус бучу поднял, что мол как посмели вы вши позорные трогать мое! В общем, в итоге Клауса успокаивали часа четыре. Аравелю стало от всей этой ситуации легче и за ним больше не ходят тенью надсмотрщики. Клаус же обнаглел в конец. Он теперь спит в его комнате и на его постель претендует!
Итан только улыбался на сияющие глазенки Аравеля. Пусть ворчит, видно же, что он до безумия рад, что интересный ему альфа до сих пор так к нему прижимается и хочет быть как можно ближе. И все остальное не так важно, лишь бы Аравель счастлив был.
А потом, примерно через шестнадцать дней после звонка Аравеля и его слез, связанных с тем, что его ребенок альфа, Итану позвонил Бранд Алой. Вернее, его секретарь и назначил встречу в удобное для него время. Итан согласился на завтра с утра, сам в душе вскипая. Мол, теперь они станут как бы частью одной стаи, а к нему такое отношение. Через подставные лица, как трус…
Итан был внутренне готов драться. Он приехал в офис «Алой-Кемпер» и подошел к регистратору. Назвал имя и его снарядился проводить один из охранников в строгом костюме. Итан усмехнулся про себя, мол бедолаги так боятся не совсем лояльного кумара, что просто одного послать по маркерам не в состоянии, одолеваемые страхом.
Они прошли к лифтам, поднялись аж на двадцать шестой этаж. Затем прошли по пустому коридору, где за стеклянными дверями явственно ощущались затаившиеся работники. Итан шел королем и ощущал, что тут все такие слабые, что его зверь непременно презрительно осматривался по сторонам. И они это ощущали, гадая кто он такой и откуда, почему идет в сопровождении как важный гость.
Кабинет Бранда встретил Итана теплыми тонами, стильной мебелью и им самим. Старик стоял возле стола, поблагодарил охранника и отпустил его. Итан поздоровался как воспитанный кот и молча стал наблюдать и ждать, когда же ему выскажут какое он дерьмо и, что наследника альфу заберут из таких ужасных лап такого ужасного человека и его, уж наверняка, шлюхоподобного сыночка!
С каждой мыслью кумара и человека, перед ними стоявший старик ежился и словно был ими бит. И смотрел он на него то затравленно, то воинственно, и все никак не мог начать разговор. Старику Итан помогать начать разговор не собирался, вообще ничего ему помогать делать не хотел. Наоборот только разорвать, что бы не смел даже думать про его сына невесть что.
— М-мистер Самаркан, не могли бы вы немного успокоиться? — спросил старик, медленно поморщившись.
— Да я спокоен. — Вздернув бровь ответил Итан.
— И все же, — старик отошел к креслу и показал на свободное, — присядем?
— От чего же ни присесть, раз приглашаете. — Он прошел к пустому месту, присел и отклонился на спинку.
Бранд прикрыл глаза, все еще ощущая сверлящее чувство давления кумара, даже если он и не атаковал напрямую, но его негодование было пострашнее обычной атаки. Спровоцировать его на реальную атаку могло что угодно и Алой пытался подобрать слова, которые заставят отца слушать, а не готовиться к драке и уж тем более не кинуться в нее. То, что Самаркан пришел защищать сына и свою стаю, понятно и дураку, а вот как его убедить, что его внук теперь тоже будет частью стаи, Алой не знал. Что ему сказать? Поймет ли он? Разрешит ли? Аравель наотрез отказался на полноценную пару с Клаусом. И уговоры не помогли, даже ласки и просьбы. А запугивать или шантажировать Алой не хотел ни в коем случае. Тут дело даже не в мести кумара, которая последует незамедлительно, тут дело в том, кто теперь этот юный бета, этот Аравель, на которого такими глазами смотрит всегда холодный к партнерам Клаус.
— Мистер Самаркан, я пригласил вас для разговора, не для драки. — Начал Бранд искренне надеясь, что этот альфа достаточно умен, хотя бы сможет обуздать родительскую ревность.
— Да уж вижу, — Итан прислушался. — Офис с трусливыми бетами, из альф только охрана внизу. Решили антураж изменить, чтобы такой расслабленный и на все согласный стал?
— И да, и нет. — Бранд улыбнулся его сарказму. — Я не хочу ссориться.
— Уже поссорились. — Итан усмехнулся. — Думаете я позволю своему ребенку оставаться рядом с вами? Вам было плевать на него, лишь бы своего альфу забрать, а что будет с моим ребенком никого не волновало. И теперь меня не волнует ваши мотивы и извинения. Пара составлена на год и все. После этого, только если сам Аравель захочет разрешить вам встречаться со своим сыном, только тогда и только в моем присутствии. Вам понятна моя позиция? Надеюсь вы ее услышали. — Он резко встал, намереваясь уйти.
— Он ведь не ваш сын. — Довольно тихо проговорил старик. — Аравель альбинос с мастью стекло, вы кумар. Кровь у вас абсолютно разная, а котел сил один. Как так, а?
— Он мой сын! — зарычал Итан нависая над стариком, мгновенно оказавшись рядом, впившись когтями в кресло и стол. — И плевать на кровь! Он мой ребенок! МОЙ!
— Но вы не отец ему.
— Я отец. И уж лучше закрой свою поганую пасть, иначе я тебя тут и сейчас порву на кусочки! — проговорил Итан зверея, изменяя глаза.
— Удивительно, на что способен кумар, ради стаи. — Казалось, старик вообще его не боится и не внял предупреждению и открытой угрозе. — Никогда не слышал, что бы удалось то, что смогли вы…
— Заткнись! — зашипел Итан сжимая его горло. — В последний раз предупреждаю, заткнись или сдохнешь!
Через минуту, когда старик начал задыхаться Итан его отпустил, отступая порыкивая и не понимая, почему его не отодрали охранники. Бранд закашлял, прикрыв глаза, вдыхая сипло воздух в легкие.
— Вы удивительны. — Через мгновение после того, как отдышался, произнес Алой. — Так себя контролировать. Будь на вашем месте я, убил бы без единого слова любого, кто знает. — Посмотрев на замершего недалеко в стороне альфу. — Поразительно, на что вы готовы, лишь бы Аравель не пострадал. — Итан напрягся. — Судя по вашему поведению, мальчик ничего не знает. Успокойтесь, — он улыбнулся, — я не собираюсь вас шантажировать этим знанием. Кроме боли, оно не принесет ему ничего. Судя, по его словам, и тому, как именно он о вас говорит, вы его образ подражания и разбивать это я не хочу. Присядьте, раз вы успокоились и более битва не нужна.
Итан был ошеломлен его поведением. Его даже не ударили в ответ, словно неразумное дитя воспитывали, как он Аравеля, когда добивался единства его зверя с ним. Такое, лично с ним, Итаном, впервые после отца.
— Итак, мистер Самаркан, когда мы выяснили все, на что способны стороны, ради благополучия наших любимых, давайте я раскрою вам свои мотивы. — Он усмехнулся. — Мне было даровано немногим больше чем остальным. В свое время я сумел поднять свой маленький бизнес на ноги и выстрелить вперед. Теперь мне не нужно протирать штаны в офисах, все делают специальные люди. Рутина, скукота и одиночество. Но, было время, и я был абсолютно счастлив. Все перевернулось в один момент. — Он вздохнул, очень сильно сжал пальцы в кулак. — За год до радикальных мер по отношению к Южному материку у меня была пара, омега. Прекрасный молодой человек. Так же было два родных брата омеги, один из которых не так давно встал в пару с хорошим юношей. И у сына была пара, молодой бета, юноша редкой красоты, не кидающейся в глаза, но просто поселяющейся там раз и навсегда. Мой сын души в нем не чаял. И в один миг все рухнуло. Их захватили радикалы с южного. С братьями просто поигрались и убили, а вот с моей парой и парой сына долго и мучительно делали разные извращения. Моя пара был на седьмом месяце, а у сына на шестом. Я искал их по всей стране. Долгий месяц я их искал. — Старик сглотнул. — Когда их нашли, они были едва живы. Если моя пара еще хоть как-то был узнаваем за побоями и ранами, то, — он выдохнул, — Кимера было не то что не узнать, ему перед самым спасением сняли скальп и изуродовали все, что только можно, один живот не тронули. Когда пару увидел мой сын, у него не выдержал зверь. В один миг, за какой-то вшивый месяц, я потерял все. Все мои братья, одни под пулями в перестрелках, вторые замученные сволочами, моя пара, довольно молодой и привлекательный мальчик с моим не рожденным ребенком, мой зять и мой взрослый сын, потерявший зверя в Бездне и сошедший с ума — я лишился всего. От них, от всех них остался только Клаус. Врачам удалось извлечь ребенка, поддержать его жизнь в инкубаторе. Семнадцать доноров его вытягивали из трясины. Девять лет Клаус был на грани, пока не получил зверя и не научился с ним жить.
Итан замерев сидел и смотрел на разбитого горем старика.
— Да, я готов на многое ради внука, ради единственного члена моей семьи. Вы меня понимаете, вам пришлось пройти сквозь это и тянуть его из трясины, рвать стену и колыбель. И я понимаю вас. Прекрасно понимаю. Но есть одно «но». Аравель особенный и Клаус, никогда никого не ощущающий, он его заметил. Он в него вцепился, намертво. Я искренне ненавижу южан, всех. Мне плевать кто виноват. От этого слова у меня вся шерсть дыбом встает, и мой зверь требует мести. — Он рыкнул. — Я был бы счастлив, будь вы кем угодно, только не южанином, но, — он облизнул губы, — вы оттуда, откуда мне было только горе. И вот этот юг приносит мне радость. Правнук. У моего любимого внука будет сын. Какая разница кто он по масти? Кто он по своему полу? Это будет маленький котенок, который будет смотреть на мир своими глазками и изучать его. Моя семья заполнится еще одним лучиком света.
— Ваша семья. — Усмехнулся Итан. — Я не намерен отдавать в ваши руки своего сына и уж тем более внука.
— Вы меня не поняли. — Бранд мягко улыбнулся. — Я не собираюсь разлучать, я хочу, чтобы эти двое создали семью. Что бы растили вместе своего сына. Ведь это в добавок ко всему еще и альфа, которому нужен пример отца, не только деда. Я вырастил внука и слишком хорошо помню все его детские обиды и боль от того, что у него нет родителей, когда остальные хвастались семейными играми; когда получали ипостась, резвились с ними; когда проходили через первый опыт, с гордостью заявляли, что их понимают старшие. Я видел все это и не хочу, чтобы мой правнук через такое прошел. Итан, я не буду им мешать, как уживутся, так и уживутся, но только вместе. Прошу вас, подумайте.
Итан уехал домой, полный раздумий и в итоге позвонил сыну. Спросил напрямую, хочет ли тот быть с Клаусом. Аравель смущенно опустил глаза, даже губы облизнул.
— Дед, твоего альфы, был так любезен, что пригласил меня и просил дать согласие на вашу пару.
Аравель поднял удивленный взгляд.
— Правда?
— Ага. — Итан вздохнул. — Просил разрешить вам жить вместе, как полноценной паре. Если ты сам этого хочешь, не оглядываясь ни на что, то я мешать не буду и буду только рад за тебя. Но, если ты не согласен, не позволю заставлять. Решение за тобой.
Аравель сглотнул, покосился куда-то в сторону.
— Па, я бы попробовал… — он виновато посмотрел на свою опору, — но ты…
— За меня тебе вообще переживать не стоит.
— Ладно. — Аравель тихонечко кивнул.
Итан прекрасно понял, что Аравеля зацепил самодовольный альфа. То, что он полнейший эгоист, Итан понял моментально из рассказа старика. Единственный выживший из семьи, девять лет едва ли способный существовать без доноров, любимейшее существо деда, все и всегда можно — Аравель наплачется с ним. Но, Итан мешать ему не будет. Аравелю нужно этот момент пережить, когда интересный ему самец будет интересен другим. И если не сумеет его обуздать, Итан примет сына с распростертыми объятиями.
Аравель вошел в квартиру, которую для них снял дед его пары. Странно, у него теперь есть пара. Клаус. Глядя на него, Аравель искренне считает его самым красивым, лучшим на свете. Гордец, умелец, нежен и ласков. Да, этот самец подходит ему…
Так думалось по началу. Потом пошли ссоры, ибо Клаус, получив желаемое, успокоился и пошел в разнос. Он загулял, по суткам не приходил домой. И они непременно ссорились в итоге. Ну, а как следствие всех ссор, то Клаус разнесет всю мебель, хоть надо отдать должное он руки не распускает, то Аравель своей ментальной силой треснет все стекла в комнате, когда пара вылетит из помещения.
Ссоры были фактически каждый день. Аравель нервничал из-за беременности, Клаус не терпел на себе ничего сдерживающего. В итоге Аравель после ссор долго не мог успокоиться, плакал и корил себя за несдержанность. Но прогибаться под эгоистичного альфу он не собирался, к тому же от Клауса не редко пахло другими.
Очередная ссора произошла в присутствии деда. Аравель высказался, что гулящие могли бы и помыться прежде чем приползать в его постель, а Клаус зашипел в ответ:
— Я альфа и буду делать все что захочу! — он навис над ним, с округлившимся животиком и с легким испугом в глазах. — А ты всего лишь бета, место свое знай!
Взгляд у Аравеля изменился. Потемнел, налился багровым оттенком.
— Да что ты? — вкрадчиво спросил он, медленно встал и выдавил Клауса из зоны своего пространства ментальным щитом.
Клаус было попытался ударить в ответ, но Аравель озверел. Он вывел зримый щит, стал вдавливать свою пару в пол и тот рухнул. Дед даже подойти не смог, такова была сила у казалось простого беты. А Аравель со злостью бил его щитом, скручивал в клубок и был готов на большее…
Дед увез Клауса в больницу. У него шла кровь носом и из уха. Аравель бил его минут шесть и этого вполне хватило. Потом он просто отозвал щит и спокойно проследовал в свою комнату. С чего ссора началась и почему так все далеко зашло, дед не знал, но одно он почувствовал — Клаус ему изменяет и Аравель это знает.
В больнице его мгновенно определили на обследование и минут через двадцать сообщили, что сотрясение, а кровь в ухе не следствие лопнувшей перепонки, а просто капилляры не выдержали атаку экстра-класса. У Бранда голова кругом пошла, и он решил вразумить нерадивого пару внука, что так делать нельзя.
Вышел из больницы, сел в машину и его отвезли к квартире, где оставался Аравель. Зайдя внутрь, он услышал едва различимое бормотание. Прошел к спальне и замер на пороге. Аравель сидел на корточках, обхватив живот. Вокруг на кровати и комоде были сложены вещи, стояла сумка и частично наполненная ими.
— Ну маленький, ну все же хорошо. — Тем временем бормотал едва слышно Аравель. — Все хорошо, и этот страшный дядька больше не тронет нас. Бояться нечего. Тише, ну что же ты так…ау…
Аравель заплакал, сжимая живот.
— Рано же еще, куда же ты… ну тише… — Он заскулил, уткнувшись лицом в постель.
У деда волосы дыбом встали, когда он ощутил запах крови. Аравель едва заметно ослаб и обмяк затихнув. Бранд позвал его по имени, но ему не ответили. Подойдя ближе, старик понял — Аравель потерял сознание. Присев рядом, ужаснулся. Судорожно дышит, с прерывистым всхлипом в груди, и дыхание все тяжелее. Перепугавшись, что все же Клаус его ударил ментально, дед вызвал своих людей и Аравеля увезли в ближайшую больницу. Пока ехали, дед все удерживал Аравеля за руку и старался проникнуть к его зверю, чтобы узнать, как он, как малыш. Но его не пускали, игнорировали.
В больнице врач сказал, что есть риск потерять ребенка вообще. У деда чуть там же не случился сердечный приступ.
— Как им помочь?
— Нужен отец. — Врач посмотрел на карточку, державшую в руках. — Судя по всему он слишком сильно использовал свои силы, что в его положении делать нельзя. Вот и надорвался.
— А, — дед сглотнул, — это ни удар там в ответ или реакция на удар?
— Удар? Физически ничего такого на теле нет. Ментально он вообще дрался в последний раз примерно за полгода до беременности.
Дед только выдохнул расслабившись. Врач ушел, Бранд позвонил своим людям. Спросил, как там его внук. Сказали, что пришел в себя, жутко зол на свою пару.
— Сева, дайка мне его к телефону.
На том конце послышалось шуршание, ибо видео было не включено, и трубку взял внук.
— Да?
— Слушай сюда, сученок, благодаря твоему сволочному поведению Аравель в больнице. И врач сказал, что он теряет ребенка! Даю двадцать минут, и, если ты сюда не приедешь, я тебя лично буду убивать долго и очень мучительно. Все понял?
— Адрес?
Клаус отлетел от очередной оплеухи, пришедшей от Самаркана. Итан был не просто зол, он был в бешенстве. Дед молча стоял рядом и не вмешивался. Да, они успели застопорить процесс разрушения колыбели, да смогли вернуть назад все щиты, но кумар такого не прощает. Он бил нерадивого зятя уже минут десять, воспитывал в его буйной головенке, что Аравель не игрушка. Аравель носит под сердцем ребенка, он сейчас взвинчен и изменяющий шакал рядом с ним жить не будет. Шлюшка в лице Клауса будет шлюшкой в другом месте, а рядом с сыном кумара такое дерьмо более никогда не появится.
Из больницы Итан самолично забрал сына и даже ничего слушать не стал. Он слишком сильно любил его, слишком сильно переживал за него, чтобы отдавать такому эгоисту. И, самое интересное, дед не вмешался, не встал на сторону внука. Он просто молча все выслушал и даже не дернул ухом против. На вопрос, кто кроме Клауса сможет напитать щит для ребенка, Итан зашипел, что его сил хватит.
И все, они уехали в дом Итана. Аравеля уложил в кровать, дал немного попить и присев рядом, Итан проговорил:
— Мы прорвемся.
Аравель только уныло улыбнулся, прижался к его широкой груди и судорожно выдохнул. Дальше спать. Ночью постучались. Не позвонили, а именно постучались. Итан проснулся и сначала не понял, что случилось, услышал очередной стук. Встал и пошел к двери, зевая и глянув в сторону приоткрытой двери в спальню с сыном. Спит, сладко и расслаблено дышит. Подойдя к входной двери, открыл ее ощущая запах знакомого.
На пороге стоял молоденький парень, в футболке, шортах и босой.
— Маку, ты чего?
— Итан… — он посмотрел на раскрытую дверь.
— Что такое? — альфа присмотрелся к белому лицу, нездоровому блеску в глазах. — Маку?
— Я… там… — он повернулся на свою дверь, сглотнул.
— Что? — Итан нахмурился и пошел в сторону двери своего соседа.
На пороге нахмурился еще больше, переступил порог и замер. Даже застонав от осознания случившегося, он пошел по коридору к спальне своего друга. На пороге встал, зажал рот рукой. Сарм… лежа на кровати, на спине, глаза чуть приоткрыты и немного рот, он был бездыханен. Сарм умер. Маку, его внук, который в последнее время частенько гостил у него, замер за спиной сильного соседа.
— Итан, он же…
— Да, малыш, — Итан прошел к кровати и потрогал его шею, щупая пульс. — Да, Маку, он с Богами. Его Дорога ушла Ввысь. — Посмотрев на своего лучшего друга, на свою опору и просто советчика, на задорного и просто очень и очень доброго шаки, кумар замурлыкал последнюю песню для него.
Закрыв глаза под звуки тягучей песни, глубоким и бархатистым голосом, тембром, вносящим в душу спокойствие и ощущение защиты, Итан медленно встал.
— Родителям звонил?
— Н-нет. — Покачал головой парень и закусил губу, хлюпнул носом, потом вылетел из комнаты. Из соседней комнаты послышались гудки и сбивчивый короткий рассказ, потом до чуткого слуха донеслись нескрываемые всхлипы.
Итан и сам был не так далек от того что бы расплакаться. Человек, зверь… Сарм был надежным тылом, аэродромом и частью его внешней семьи. Сарм поддерживал его, направлял и помогал хоть словом, хоть той же финансовой помощью. Если бы не он, много чего случилось бы. И с Аравелем он помогал, сколько сидел с маленьким котенком, сколько просто нагло забирал ребенка от измученного работой отца делая вид, что тот никуда его не водит и таскал со своими внуками по паркам и разным пикникам, иногда и его самого с собой прихватывая. Сколько долгов прощал, сколько просто так давал и делал…
Сарм…
Итан вытер проступившие слезы, осмотрел комнату. Надо вызывать… или семья все сделает? Что нужно в таких случаях делать? Храм, молебен, церемония… законники…
Выйдя из спальни друга, Итан посмотрел на заливающегося парня слезами. Маку обожал деда и надо было такому случиться, что бы именно он был тем, кто его обнаружит. Приблизившись к нему, Итан заключил в крепкие объятия и Маку взвыл, вцепившись в его бока. Вой кота был оглушающим, кумар только морщился. Этот вой поднял с кроватей фактически всех в радиусе двух квартир со всех сторон.
Итан удерживал перетекшего кота, удерживал крепко, чтобы дать ему в волю выдать свое отношение к потере любимого существа. В дверь влетел растрепанный сосед, остановился, осмотрел пару, застывшую в коридоре. Самаркан только кивнул в сторону спальни хозяина квартиры. Сосед медленно подошел и выдохнул сипло, поняв, что случилось. Уперся рукой в дверной косяк, расстроенно покачал головой.
— Семье сообщили? — спросил он, глянув на альфу.
— Да. Маку все сделал. — Итан прижал сильнее кота, который медленно перетекал в человека, все еще мяукая, громко и жалобно.
— Хорошо, — запустив руку в свою шевелюру, — хорошо. — Осмотрел парня. — Пойду, найду успокоительное.
Итан только кивнул, поддерживая вялое тело, хлюпающее носом, заходящимся истеричными всхлипами. Сосед вышел, на пороге встретил кого-то и рассказал, что там такое, почему такая тревога, среди ночи и все такое. Минута и фактически половина дома поднялась на ноги. Через час приехали родители Маку, за ними еще два сына. Остальные были на работе, а один в командировке и прилетает только через два дня.
Итан пробыл в квартире соседа еще часа два, пока семья ждала полицию, ритуальную машину и успокаивалась от случившегося. Когда тело увезли, Итан вернулся к себе. Аравель стоял в дверях своей комнаты.
— Па? — он смотрел взволнованно на Итана, на котором лица не было.
— Сарм… — только качнув рукой и покачав головой.
Аравель зажал рот рукой и медленно подошел к отцу, притянул его голову к себе, обнимая.
— Па, ему там Боги постелили сочной травки, даровали чистые воды и теперь он будет ждать нового витка Рождения. — Сын погладил голову отца и тихонечко мурлыкнул человеческим голосом.
Итан улыбнулся. Аравель. Надежда и опора, любимое дитя, вырос и окреп, получил все, даже ждет котенка, а петь так и не научился. Голос, кошачьи песни, мурлыкать и лечить кошачьими вибрациями голосовых связок он не может. Как объяснили врачи, сами связки очень слабые и сила песни просто повредит их. Поэтому Аравель не поет, даже не мурлычет. Иногда, когда хочется, он имитирует кошачью песню, используя только голос человека.
Сейчас это пение, это подражание настоящей песне, сейчас это было необходимо отцу. И Аравель знал это, делал это и поглаживал его по голове. Итан уткнулся в его плечо лицом, слегка наклонившись, чтобы сыну было удобно гладить его. Незатейливая ласка, редкие моменты, когда сын, уже выросший и ставший современным представителем молодежи, сейчас вел себя как в детстве: любил взлохмачивать волосы и перебирать пряди, вводя отца в состояние эмоциональной эйфории и лени.
Храм. Красивое место, где будет проходить обряд освящения физической оболочки с духом зверя, душой человека, утопало в зелени, возвышалось гигантскими фигурами каменный статуй кошек. Эти статуи были формой кошачьего тела, сидящего опутав себя хвостом. Голова у любой статуи Кошачьих Богов была лишь общей формой человеческой, с легкими наметками надбровной кости, носа и подбородка с ушами. Все «лица» были сплошными, разной формы и всегда светлыми, светлее чем тело животного.
Храм. Четыре «уса», из статуй от кончиков и к центру увеличиваясь в размерах и высоте, закручены по спирали, а в центре просторная площадка, окруженная самыми большими статуями, сидящими спиной друг к другу. В центре этого Храма, что не имеет ни стен, ни потолка, ибо находится в лесу, проходит само таинство. В центр установлен таякон — подобие матраса в деревянной раме не более пяти сантиметров высотой, — на котором лежит тело умершего. Его сверху накрыли прозрачной белой вуалью. Между статуями стоят Храмовые Братья, мягко поют песню Мира и Жизни, переливаясь голосами на манер волн в море. За спинами Храмовых Братьев стоят родственники и тихо подпевают вместе с ними.
Итан стоял рядом со старшим сыном Сарма, рядом с ним самим стоял Аравель, отказавшийся подождать их в главном зале крематория. На церемонию обращения к Богам и Просьбу дать еще один шанс понюхать зверем воздух, увидеть человеком мир и вместе начать новую жизнь, пришло очень много человек. Фактически все соседи из дома, много друзей и родственников. Все пространство Храма, все его витки, кроме Ведущего Смерти, был заполнен людьми. Носами хлюпало более половины, даже альфы тихонечко смахивали предательскую влагу. Стоял легкий шепот, пересказывались моменты жизни старика Сарма, который ни раз и ни два помогал, поддерживал и просто был хорошим человеком, сильным зверем, прошедший войну.
Только сейчас Итан узнал сколько на самом деле лет его другу. Сарм застал Открытую Войну и вырос на ней, прятался от бомбежек, воровал боеприпасы и партизанил, спасал своих младших братьев и в четырнадцать руководил атакой на лагерь иномирян, которые вели штабную работу. И благодаря его действиям, фактически смертельному ранению, был дезориентирован один из ведущих батальонов иномирян, что позволило деактивировать их главную пушку на корабле, что дало реальный шанс на победу.
Самого юного шаки заморозили, ибо спасти его от тех ран не смогли бы на поле боя. Двадцать семь лет в замороженном состоянии, потом вернули к жизни, вылечили, поставили на ноги, дали награду «Спасители» и в личное пользование большой участок земли и квартиру в городе. Сарм не рассказывал о своем участии в войне, он вообще не любил разговаривать на эту тему. Мало кто знал о его подвигах и ранениях, о его умении воевать и выживать.
Это стало известно из уст военных, прибывших почтить память героя Открытой Войны и присутствовать на молебне Храма, опустить глаза и головы в знак уважения. Вокруг стоявшие молодые военные молча смотрели в центр, за фигуры Богов, видя перед собой не тело на таякон, а историческую личность, что во всех книгах именовался как Сарминдис Эльварион.
Итан услышал это имя и был искренне удивлен.
— Вот ведь жук. — Тихонько пробормотал он и улыбнулся, глядя на светлячков, что сейчас стремились попасть за статуи, туда, где лежало тело.
— Па? — Аравель посмотрел на него слегка сжав руку на его руке.
— Аравель, — отец приобнял его за плечи и шепнул, — этот жук в учебниках истории значится как герой, а нам даже ни слова за столько лет.
— Дед не хотел, чтобы вы знали, что он убивал. — Маку, бледный и казалось потерянный, стоял рядом с ними и тяжело выдохнул. — Он очень уважал вас, Итан. Уважал ваше стремление вырвать свое из цепкой хватки Темной личины Богов, что бы ваша стая не опустела. Не хотел, чтобы вы знали, что он отправил столько живых и мыслящих иномирян к их Богам Смерти. Говорил, что именно вам не смог бы признаться в таком, в том, что запятнан кровью.
— Я бы его не осудил. — Покачал головой Итан.
— Он любил вас обоих и не хотел, чтобы вы знали. Он стыдился того, что не смог без лишения жизни остановить то оружие. Он шаки, без совести и наглее его только лев, но как человек, он не мог допустить, что бы его друзья знали о нем такие постыдные вещи, в мире названные героизмом.
Итан кивнул, что понимает его. У самого так было. Омеги в опасности, и кто погиб из их похитителей он до сих пор не помнит. Хоть и знает, из отчета полиции, но сам ничего не помнит. Только страх, только ощущение, что должен спасти. Все. Пелена.
В центр Храма вошло четыре зверя вместе с шестью Храмовыми Братьями. Таякон приподняли четыре Брата, двое других приподняли афат — плоские доски, изогнуты на концах по форме спины зверя и одеваются на пару носильщиков, — звери подошли под них и встали так, что на площадку с первого раза будет опущен церемониальный таякон. Храмовые Братья медленно опустили его на плоские площадки афат, и звери медленно пошли по витку Ведущего Смерти.
Они вышли за пределы Храма, за пределы его рисунка и пошли в сторону Площадки Прощания. Люди шли за ними медленно, рассыпая за собой минеральную крошку, что при дожде проникает глубоко в землю и не травмирует почву. По поверью это отдается дань земле, и она получает вместо тела в свои недра щедрый дар.
Аравель, как и остальные беременные, минерал не рассыпал. Нельзя. Нельзя открывать себя духам, когда внутри растет котенок. Итан, как и все остальные, медленно посыпал из мешочка кристаллизованный порошок радужного цвета и тихонько шептал молитвенную скороговорку.
И вот площадка, — шесть метров диаметр и ни одной травинки, хотя тут вообще не убирают, — таякон устанавливают на подпорки афат-рин, звери отступают, садятся спиной к телу, опускают голову. Сначала приближается родственники, осторожно прощаются, касаясь стоп. За ними подходят все, кто был рядом фактически до последнего дня его жизни. Дальше идут все остальные. Военные были как всегда и везде на прощальных церемониях, кроме военных парадов-прощаний, самыми последними и не трогали ноги вообще. Только военным родственникам это разрешалось.
После прощания всех рассадили по машинам и повезли на поминки. Тело и самую ближнюю семью, сыновей и внуков, увезли в крематорий.
Аравель сидел в машине такси грустный и молчаливый. Итан не лучше. Похороны. Не самое приятное место; не самые приятные хлопоты.
— Устал? — тихо спросил отец.
— Нет. — Аравель улыбнулся. — Храм дал мне сил, так что я не устал.
— Хорошо. — Итан посмотрел на сына. — Звонил?
— Девять раз. — Отвернувшись к окошку ответил сын.
— Ответил?
— Нет. Похороны.
Итан только кивнул. Аравель злится на него еще. Даже хмыкнув, Итан сам себе признавался, что убил бы за такое свою пару. К тому же они еще и распробовать друг друга не успели как следует. Как он может? Или богатые все такие?
Такси подъехало к дому. Итан даже головой покачал, ибо на скамейке перед домом восседал на ее спинке некий папаша. Аравель его еще не видел, так что его реакция будет в любом случае непредсказуема.
Машина подъехала, заметивший Итана Клаус вскочил со скамейки и с тревогой вперил взгляд в салон, стараясь рассмотреть свою пару. Самаркан вышел, хмуро осматривая пару сына, а тот ему лишь едва кивнул. Аравель медленно вылез из машины и повернувшись замер. Потом нахмурился.
— Привет. — Слегка сконфужено, но в глазенках светилась радость, поздоровался Клаус и потер руками по ногам, вытирая вспотевшие ладони.
— Чего приперся? — рыкнул Аравель.
— Тебя увидеть. — Робко улыбнулся Клаус, стоя в рваных джинсах, сапогах-ковбойках и рубахе. На голове берет, на лице неуверенность и волнение.
— Увидел? — Аравель закрыл дверку машины. — Вали в свои пенаты, трахай дальше своих шалав.
— Аравель… — жалобно простонал Клаус.
— Что? — он пошел в сторону подъезда. — Видеть тебя не желаю. Развлекался, иди и дальше развлекайся.
— Малыш, — Клаус перехватил его и тут же за спиной послышался рык. Осекшись, Клаус отступил в сторону, не загораживая более дорогу беременному Аравелю, — малыш, дай хотя бы передать тебе сил…
— Можешь не волноваться. — Итан вздохнул на ощетинившегося Аравеля, его покрасневшие глаза и злобное шипение, — мы в состоянии развить и колыбель, и кокон.
Клаус не понимая уставился на тестя, после чего на свою пару.
— Все, гуляй, веселись, — Аравель ядовито улыбнулся, — ты ведь так своей свободой дорожишь, я тебе ее дал. Свободен, лети и делай что хочешь.
Он медленно пошел к двери подъезда. Итан посмотрел на расстроенное лицо Клауса, на его испуг в глазах, как он побледнел и только головой покачал. Любит зараза, любит. Аравель сейчас очень зол, Итан же не намерен его ломать. Сам примет решение. А вот его альфа кажется на грани. Наверное, никогда такого не было у него. Что бы его бросали. Мстительно улыбнувшись, да так, что Клаус это увидел, Итан пошел в след за сыном. Еще повернулся на пороге и хмыкнул, мол мой сын не на помойке найден, а благородных кровей.
Клаус остался на улице, один и с дико бьющимся сердцем. Он шел сюда уверенный, что прошло время и его Аравель соскучился, истосковался и примет его с распростертыми объятьями, и он повинится перед ним, пообещает никаких увеселений. Его великодушно простят и будет все так же, как и раньше. Он так думал… получил отворот-поворот. Стоит теперь один, страх пробирается по костям в мозг — Аравель не простит.
Закрыв глаза, Клаус попытался позвонить ему, но никто не ответил. Еще несколько раз набрав зазубренный наизусть номер телефона, закусив до крови губу, альфа посмотрел на верхний этаж, где жил его малыш. Кумар его порвет. Нельзя, малышу нужен он как минимум в сознании и без перекрытого потока. В который раз послав мысленный сигнал пары, ибо ее нить, пума красавец белоснежный и ревнивый, как выяснилось, не отбросил и выстроил тупую стену отчуждения.
Аравель от него закрылся, но не вычеркнул из жизни. Есть еще шанс, что они помирятся. Клаус пошел к своей машине. Сел на сиденье и не стал заводить мотор. Аравель. В который раз прикрыв глаза, он представлял его гибкое тело, ощущал на языке вкус его губ, аромат его тела щекотал ноздри и в который раз он зарычал на свою слабую альфа-сущность. Привык играть на два, а то и три фронта, крутить десятком партнеров и уходить, хлопнув дверью. Ну да, хлопнул дверью, а как оказалось себе по шее заехал.
Горько усмехнувшись, Клаус посмотрел на дисплей телефона. На заставке был изображен спавший Аравель с едва обозначившимся животиком. Его малыш… Зарычав на самого себя и свои глупые игры, он постучал по лбу кулаком и посмотрел на окна спальни Аравеля.
Рано утром в окно машины сильно дважды стукнули. Клаус вздрогнул и встрепенувшись повернул лицо. Перед ним кто-то стоял. Веяло от этого кого-то очень и очень серьезно. Подняв глаза, Клаус сглотнул. Итан. Монолит Итан Самаркан. Даже его дед был лилипутом по сравнению с ним.
Итан показал рукой, что бы окно опустил и зять мгновенно выполнил просимое.
— В общем так, — хмуро и не глядя на него, он приказал, — что бы я тебя тут не видел, даже не ощущал. Аравель тебе ясно дал понять — свободен. Отираться тут затея плохая. Ноги буду выдирать последовательно и использовать только руки. Так что, задница на миллион страховых взносов, кати-ка ты отсюда. Да побыстрее.
Слова были довольно простыми, понятными любому, даже шпане на соседней улице, а вот интонация — могильным холодом опутала нутро Клауса и его бальс съежился под пристальным немигающим взглядом кумара. Рядом с рукой Итана появилась красная дымка, показывая, что он не шутит и очень серьезен. Пришлось капитулировать.
Машина завелась почти сразу, медленно выехала со стоянки и уехала из двора. Итан проводил его взглядом и пошел на работу, гадая — что именно сделает богатенький сопляк, когда его прогнали от понравившейся игрушки?
Аравель проснулся в скверном настроении. Вчера были похороны, и он накричал после всего на Клауса. Сердце сжималось от вида его лица. К тому же, Аравель даже подумать не мог, что этот эгоист и жуткий гордец, придет к нему. Хотя, там может и дед поспособствовал. Все же, посмотрев на свой живот и погладив его рукой, растет тут его правнук.
Выйдя на кухню, Аравель прочитал записку и по настоянию отца достал салат и пару творожков. Отец. Если бы Клаус был хоть отчасти таким же, как и Итан Самаркан, если бы, да невозможно это. Клаус не такой и на первом месте у него не семья, а его член. И думает он преимущественно им.
Усевшись на стул, медленно пережевывая салат, грустно думал, что быть ему отцом одиночкой, правда с поддержкой государства и деда. Да, отец будет очень счастлив увидеть, как маленький альфа растет. И да, он будет его воспитывать так же, как и Аравеля — чутко, ласково, строго и видеть в нем не только ребенка, но и личность. Да, Итан именно так и воспитывает — личность, часть своей стаи. И защищает он эту стаю по всем правилам старшего, кумара, альфы.
Доев свой завтрак, осмотрел запасы холодильника, моющих и составив список, Аравель взял ключи и вышел из дома. Спустился на первый этаж, раскрыл двери подъезда, ощутил ласковый легкий ветерок и солнышко весело мигнуло за облачками — день обещал быть теплым. Этот легкий ветерок трепал листву, а Аравель улыбнулся новому дню.
В магазине он прикупил уменьшенный вариант запасов провизии, все же врач не советовал таскать сильно много, так что послушно примерил вес и пошел на кассу. Расплатившись, он вышел на улицу держа пакет перед собой. Шел медленно и дышал ароматом ветра и влаги, что нес с собой дождь на окраине. Красота.
Возле дома, фактически на ступенях, его кто-то схватил за талию и поддержал пакет за дно. Аравель было резко развернуться хотел, но в нос ударил запах, а над ухом тихонечко проговорили:
— Тебе нельзя тяжелое таскать.
— Что ты здесь делаешь? — рыкнул в ответ Аравель.
— Помогаю своей паре. — Улыбнулся Клаус, прижимаясь к нему со спины, ощущая, как он начинает едва заметно подрагивать.
— Мы не пара. — Дернулся Аравель, но его удержали руками, прижимая к себе сильнее. — Пусти.
— Нет. — Клаус положил голову ему на плечо, вдохнул его запах и мурлыкнул от счастья своим бальсом, который нарезал круги вокруг густой дымки со спрятавшимся белоснежным красавцем.
— Пусти! — зашипел Аравель погружая когти в руку альфы, до крови прокалывая кожу.
— Малыш, прошу, прости меня. — Жалобно проговорил он проникновенным полушепотом. — Малыш, я не могу без тебя. Пожалуйста, прости.
— Отпусти. — Дернулся Аравель, зарычал более серьезно.
— Малыш, прошу тебя, не отталкивай, — он прижал его к себе еще сильнее, — прошу, позволь быть рядом с тобой, быть твоей парой, ласкать тебя, жить с тобой.
— Тебя мало волновало все это, когда мы жили вместе. — Проговорил Аравель. — Ты все сам разрушил, не дал завязаться и окрепнуть. Я с тобой счастья не увижу. Ты мне слезы и кухню определил в доме, а еще детскую. Тебе плевать на пару, ты жаждешь насытить себя. Отпусти, мы все равно вместе уже не будем.
— Аравель, пожалуйста…
— Нет.
— Хоть разреши подпитывать тебя.
— Нет. Мы сами справимся. — Аравель отстранил его руки и попытался пройти к двери.
Клаус сглотнул. Охладел, аж мурашки по коже, а в сердце все судорожно сжимается, и только не отброшенная нить пары еще хоть на что-то позволяет надеяться и не терять веру, что сможет завоевать его и вернуть. Закрыв глаза на мгновение, раскрыв их шагнул к своей паре, коей искренне считал Аравеля, взял у него пакет с продуктами. На него зарычали, но слушать альфа не стал, буркнул, что носить тяжести ему нельзя.
С этого дня Аравеля постоянно преследовал Клаус. Итан только следил за этим, за запахом и изменениями, происходившими с сыном. Аравель делал вид, что ему все равно, а в глазах столько надежды, что Клаус сумеет перебороть его альфа-упрямство, что хочется и самому пальцы крестиком и еще плакат нарисовать.
Клаус был везде, куда бы не отправился Аравель. Он все время маячил перед ним, в наглую забирал пакеты и непременно доносил их до дверей квартиры, не решаясь переступить порог логова кумара. Наглость наглостью, а жить еще хочется.
Так прошел месяц. Клаусу не надоело отираться рядом с Аравелем, тем более что он ощущал в этом квартале полным-полно альф. Ему совершенно не хотелось потерять свою пару. Одно дело, когда Аравель зол на него и другое, когда зол и ему кто-то понравился. Вот тут будет труба. И понимая все это он надоедал ему каждый день, даже пару раз утянул погулять. Итану на глаза не попадался, но ощущал, что тучи над ним сгущаются. А потом увидел, как личико его малыша побледнело. Они в этот момент спорили, стоя в лифте, что Клаусу надо бы домой и пакет с хлебом он сам в силах донести. Клаус был категорически не согласен, поэтому в пакет вцепился как в родного и наотрез отказался доверить транспортировку данного шанса побыть рядом со своей парой ей самой. И тут Аравель побледнел, ухватился за стену и упал бы, не подхвати его Клаус.
— Аравель? Что такое? Где болит? — встревоженно начал спрашивать альфа, прижав к себе. — Малыш, что такое?
Аравель только головенкой покачал, мол все нормально. Клаус медленно вывел его из лифта. Помог открыть дверь и поднял на руки. Осторожно пронес его до спальни, проник в его мир и замер — щит отца, еще только каркас, но слишком тонкий. Посмотрев на Аравеля, вышел из комнаты, закрыл дверь и, зайдя на кухню налил воды, принес ее Аравелю, который жадно ополовинил стакан.
Клаус сел на край кровати и притянул его за голову к себе, уткнулся лбом в лоб и очень осторожно направил нить силы в его тело. Пума встрепенулся и ринулся на перехват свежего притока энергии, мгновенно стал вплетать ее в каркас.
Итан вошел в дом с четким пониманием — Клаус здесь. Вот шельмец, подумал Итан и двинулся в сторону спальни сына. Сначала прислушался, вдруг там все самое горячее происходит. Минута и полнейшая тишина. Приоткрыл дверь и посмотрел внутрь. На кровати лежа на боку спал Аравель. Рядом, сидя на полу, головой и плечами на кровати дрых Клаус. Одной рукой он собственнически обнимал свою пару за бедро, вторая рука, скорее всего, вцепилась в ладонь.
По комнате витал запах недавно использованных сил и Итан проник к спавшему пуме, оценил степень наполненности колыбели. Да, Аравель прекрасно умеет ее вить и те силы, что у него есть, их хватит на три таких же, но он не отбросил нить пары и пума инстинктивно взывает к самцу. То, что нить не отброшена, это отец видел с первых дней, и был готов к охоте зятя. А еще с любопытством ждал, когда же венценосному альфе будет помогать не менее венценосный дед. И причем ждал этого с первой секунды, как заявил, что Аравель едет домой, а не в клетку избалованного альфы. В больнице старик его удивил, ни слова не проронив, и действия Клауса, он даже к деду в тот момент за помощью не обращался — ни взглядом, ни словом.
Итан усмехнулся. Шельмец, знает, что его не вышвырнули из белоснежных лапок, вот и старается изо всех сил, дабы вернуть расположение. Покачав головой, прекрасно зная, что Аравель другого шанса ему не даст, если этот оболтус все опять испортит, закрыл дверь и пошел на кухню. Там, разогрев поесть, быстро заполнил желудок и прищурился.
Клаус вздрогнул. Его бальс встрепенулся и принюхался. Его не просто звали, его требовали на разборки! Сев прямо и осмотрев спящее лицо, приблизился и поцеловал в губы, встал на ноги и посмотрел на часы. Десять. Итан дома. Если только не заглянул к друзьям или любовнику, то Итан уже как час дома, а то и больше. Едва слышно застонав от осознания своего промаха, Клаус пошел на нить вызова. Это был вызов нарушителю территории. И ведь драться не хотелось. С Итаном ни за какие коврижки не хотелось драться. Итан для Аравеля все и даже больше. Такое чувство, что он не просто отец, он его центр Вселенной и точка Старта в любом деле. Даже в семейном и в отношениях с Клаусом. И поэтому портить с Итаном отношения не вариант вообще. Вон, у Итана и деда они натянутые, и Аравель холоден к нему, все время официально и ни намека на тепло.
Выйдя в коридор, прикрыв дверь, пошел сдаваться. Зашел на кухню по нити вызова и замер. Итан сидел за столом, скрестив руки на груди. На столе стояла ну очень большая бутылка с горячительным и две большие стопки.
— Как я вижу, некие венценосные засранцы считают, что мое слово пустой звук?
— Вечер добрый Итан. — Поздоровался Клаус, едва заметно переводя дух. Зол. Итан на него зол. — Аравелю плохо стало, я не мог его оставить в подъезде.
— А мне позвонить?
— Да там просто сгусток передать, на пять минут…
— И эти пять минут дошли до вечера с наглым дрыханьем в МОЕМ ДОМЕ?
Клаус вздохнул, опустил глаза. Сказать нечего. Он был искренне счастлив, что Аравель разрешил ему «посидеть, пока ты не заснешь», но сам не заметил, и как тепло рядом с умиротворенной аурой пары, как все его измученное нутро потянулось за этим теплом и он сам уснул. За последний месяц реально хорошо уснул, без снотворного и головной боли.
— Прижал задницу к стулу, поговорим.
Клаус сел на стул, ему тут же налили полную рюмку.
— Пей.
Не посмев сказать, что он за рулем, что он не хотел бы, что бы Аравель унюхал запах алкоголя, взял стоявшую рюмку и выпил. Итан опрокинул в себя свою порцию и уставился на кашлянувшего и зажмурившегося зятя.
— Что, не так вкусно, как в ваших любимых клубах? Не тот сорт?
— Нет, крепче просто. — Покачал головой Клаус.
— Крепче. — Протянул Итан, осмотрел зятя, его виновато опустившего голову зверя. — Крепче, значит. Ну что, — Итан налил еще по одной, — думаю тебе ясно дали понять, что твой разгульный образ жизни не так нравится окружающим, как казалось? И пара не будет терпеть соперников между вами. И даже держаться за твое добро в штанах не будет. Думаю, вы, золотая задница с золотым дерьмецом, это уяснили. — Протянул рюмку, и Клаус выпил ее машинально. — Вот, уже и не крепкая, как показалось…
Итан промывал мозги непутевому кошаку примерно минут двадцать и на половину бутылки, без закуски и остановки. Клаус послушно сидел рядом и слушал все эпитеты и издевки кумара, лишь бы ему разрешили на более смелые действия, ибо он может соблазнить Аравеля и тот не устоит, но принесет на себе запах и кумар придет к нему драться. Битым быть он не хотел, но и руку на отца своей пары поднимать тоже. Вот и терпеливо сносил все, что ему говорил и как он это делал, хмелел и все труднее становилось терпеть.
Итан же методично выводил его из себя. Так как он плотненько так покушал, хмель еще в голову не ударил, а вот зятек был заметно пьян. Со сна, не поевши и еще методично выносимый мозг — Клаус поднял глаза и оценил противника, но с места не сдвинулся. Итан знал этот взгляд соперника, знал, что следует за этим, но зять приятно удивил — даже хвоста не выпустил и опять глазенки в пол. Значит признает старшего или все же Аравель хоть что-то значит, чем просто влюбленность и отдаленность от него. Значит хоть что-то он понимает и не хочет разрушать.
Итогом игры «напоить и вынести мозг» стало полное невменяемое состояние Клауса, довольно пьяное Итана. Он еще вызвал машину с пометкой «тело с рук на руки» и назвав адрес за шкирку выволок зятя из своей квартиры, уложил на заднее сиденье и сказал, что венценосные особы сами могут оплатить счет. Водитель кивнул, посмотрел на адрес и еще раз кивнул. Итану на браслет поступил таймер с пометкой «при расчете будет подан сигнал». Хорошая такая служба, если ты пьян и тебя везут домой, то отправившим тебя на такси людям придет отчет, что ты добрался. Чуть дороже, чем обычно, но зато на все сто процентов и только по указанному адресу.
Утро встретило Итана легким дискомфортом. Сев на постели, он машинально протянул руку к тумбе и достал бутылёк с травяными каплями, которые были идеальны после попойки.
— Пьянь. — Прозвучало совсем рядом и в руку сунули стакан.
Открыв один глаз, осмотрев сына и улыбнувшись его подросшему животу, Итан выпил раствор, ожидая его действия. Буквально через пару минут голова перестала побаливать, внутри все успокаивалось.
— Я проводил воспитательную работу.
— С кем? — нахмурился сын так забавно, что отец усмехнулся. — С кем? — требовательно повторил свой вопрос сын.
— С твоим блудней. — Встав, потянувшись, Итан заговорщически подмигнул ему. — Если мои нравоучения отложились в головенке его зверя, то он пороги будет оббивать уже конкретно у твоей спальни, а не подъезда.
— Ну-ну, ты вот взял и позволил ему в дом войти. — Покачал головой Аравель.
— Сына, он уже проник. Вчера, сам ведь знаешь, видел и участвовал в подрыве границ. — Игриво щелкнув пальцем по сыновьему носику, Итан пошел из комнаты, а тот за ним хвостиком.
— Па, — Аравель смотрел в его спину, — па, ты же его не бил?
— Зачем? — Итан покачал головой входя в ванную и делая утренние процедуры для тела. — Он тут углы метит, слюной умывается, ему тут можно сказать повезло! Не, я не буду его как школьника за хвост и в угол, так, маленько мозги промыл и хватит. Дальше ты уж сам, играйся, крути задом перед носом, отрывайся как хочется. Правда все соседи уже насторожились, мол чего, — Итан вышел из ванной и посмотрел на замершего сына, — это тут такой храбренький богатей решил территорию метить? Наши парни его пока не трогают, ведь ты с ним еще в паре, но имей в виду, дальше будут драки.
— Почему? — удивился Аравель.
— Да потому что Элев возвращается со службы через пару дней, вот почему.
— Элев? — просиял сын.
— Ага. А этот шельмец, как узнает, а ему непременно расскажет его родитель, так и пойдет в разнос, еще и подыграть в любовников попросит. Уж очень он жук-жуковский.
Аравель улыбнулся. Элев. Друг и просто замечательный и ревнивый альфа, еще помнящий их былые отношения, знающий тело Аравеля от и до. Да, Клаусу не позавидуешь...
Клаус приехал за своей машиной, используя такси. Хмурый и усевшийся на сиденье водителя, все еще не совсем отошедший от вчерашнего, где был больше пьяный от выноса мозга тестя, нежели от выпитого, он уставился на дом внимательным и изучающим взглядом. Ему, можно сказать дали зеленый свет, но не сказали открыто. Намекнули, но тут же сообщили, что хвост выдернут со всеми причиндалами. Даже улыбнувшись, ибо и сам бы вырвал их любому козлу, за своего малыша, прикрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.
Аравель вышел на улицу примерно часа через два. Клаус мгновенно материализовался рядом. Пригласил его в кафе. Приглашение скрипя и фыркая приняли. Зашли в местное заведение, расселись по местам, стали выбирать чем заморить червячка. Когда пара выбрал, Клаус пошел делать заказ и ждать, когда его соберут.
Аравель сидел и мирно ждал, когда его пара придет. В кафе стало шумно, зашла компания. За ними стали заходить и выходить одиночки-парочки и перед столиком с бетой встал молодой погодка альфа.
— Аравель? — удивление, интонация, тембр — Элев.
Подняв глаза Аравель аж расцвел.
— Привет!
— Как похорошел же ты, однако! — Элев мгновенно приобнял его, заметив, что друг не вскочил как раньше с места. Принюхался и сощурил глаза.
— Элев, как ты отслужил? — спросил сияющий Аравель.
— Да банально и нахально. — Заулыбался друг и посмотрел на его живот. — О!
— Ага. — Улыбнулся друг слегка смущенно.
— Нашелся значит самец и на твою гордую головенку. — Элев плюхнулся рядом на мягкое сиденье, положил руку на его плечо и всмотрелся в лицо. — А, твой кошак ведь доволен до обалдения!
— Еще как. — Аравель нежно улыбнулся в ответ, — я же шесть лет на нервах ходил.
— Знаем, помним, часть не видели, служба-с. — Отрапортовал Элев и притянул к себе друга. — Боги, я так соскучился по этой рыжей бестии…
— КХМ!.. — громко так кашлянули рядом.
Аравель поднял глаза, рука Элева сильнее сжала его плечо и глазищи вперились в сильного альфу, но не опустились и не дрогнули.
— Да? — Элев на правах лучшего друга осмотрел наглого, по его мнению, чувака, который посмел прерывать его беседу с его лучшим другом.
— Элев, — Аравель мягко ущипнул его в бок, — это Клаус, отец.
— ДА?! — повернув голову на бету, он недоверчиво смерил взглядом статного красавца, который так и замер с разносом в руках. — Эта упаковка от кутюр твоя пара?
— Фактически.
— ДА! — рыкнул Клаус, внутренне зверея и его бальс оскалил морду какой-то там рыси!
— О-о-оба-а-ал-деть… — протянул Элев и мягко убрал руку с плеча Аравеля. — Прошу прощение, только друг, только так. — Элев рассмотрел хмурое лицо, ревность в глазах, ощущение реального соперничества, исходящего от бальсовой пумы. — Аравель, представишь? Или я и дальше нагло и все сам?
Аравель заулыбался легко и лукаво подмигнул.
— Давай, раз уж начал, наглей как обычно.
— Ладушки. — Элев мгновенно встал, чем живо напомнил годы службы, что еще добавило осторожности бальсу, — Элевиан, друг детства Аравеля. Вместе учились в школе, бедокурили и составляли местную шайку крутячных подростков без башни и проветривания. — Протянул руку и ее без колебания приняли, пожали.
Элев отметил, что сила у этого пижона, как он его мысленно окрестил, имеет не только общий омут, но и военный стержень. Значит служил. Значит семья не подверглась тем веяниям моды, когда детей богатеньких не пускали на службу из-за иномирян и их странных причин не служить. Значит этот пижон умеет и будет защищать свою пару. Даже изумившись своему открытию, Элев мягко скользнул в принявшего его альбиноса, рассмотрел нить пары.
Клаус едва различимо зарычал. Глаза потемнели, явно едва сдерживается, чтобы не перекинуться. Элев отпустил руку альфы, присел напротив Аравеля, усмехнувшись:
— Все-все, более не лезу. Аравель у нас статный красавчик, за которым половина двора бегала в свое время, так что ты смотри, уведут если будешь клювом щелкать.
Клаус сел рядом с Аравелем и ревниво принюхался на границе нейтральной территории. Альбинос не впустил рысь к себе, но он был не против пропустить его в «прихожую». Это Клаусу не понравилось, до дыбом шерсть и когти наружу!
Аравель казалось вообще ничего не заметил и продолжил щебетать со своим другом. Для Клауса этот поход в кафе стал не еще одной победой, а полным проигрышем. Его игнорировали, его задевали словами и только им понятными переглядываниями. В итоге просидели они в кафе часа четыре, плотно поели и Элев даже проводил их до дому. Как оказалось, живет этот альфа в соседнем подъезде, что добавило волнений бедному бальсу. Его любимейший альбинос так тепло встретил эту вшивую рысь, что плакать и выть хотелось неимоверно!
Вечером Итан узнал о приезде Элева на два дня раньше и только похихикал, а Аравель смутился и ушел к себе. И отец хихикал еще шесть дней, ибо Элев узнал все, что было рассказано самими Самаркан соседям и теперь Клаус был сравнительно подвинут. Элевиан, пройдя армию и научившись разным приемам, незаметно для Аравеля даже отдалял Клауса, а тот не мог ему противостоять, не нарушив хрупкое доверие пары. Их обоих учили разному. Клаус боевой, и он использует силу, а вот Элев не боевой и он разведчик-диверсант. Он умеет разделять объекты и оставаться в любом случае на коне.
Крови Клауса Элев попил столько, что тот на шестой день просто пришел к Аравелю и соблазнил его, чтобы хоть в чем-то быть еще уверенным. Сдался Аравель примерно минут через двадцать. Клаус медленно и ласково подготовил его, осторожно вошел и все, ощущение своей пары накрыло. Минут сорок они просто игрались, медленно двигаясь и целуясь не переставая, потом он даже спросил, можно ли повязать его и ему разрешили.
Аравель спал на плече у Клауса, а тот машинально поглаживал его по голове и щеке, медленно и осторожно, а еще думал, как ему его забрать отсюда, от этого ушлого самца. То, что он пока не тронет Аравеля понятно, ведь зверь не примет никого, кто различен с отцом малыша, даже лучшего друга, но что ему помешает появиться на горизонте после родов?
Нет! Надо Аравеля увозить отсюда, пусть рассорится с Итаном, но он утащит свое и плевать, сколько ему бить рожу будет, пришедший в ярость кумар. Мое и никому не отдам!
Аравель проснулся и ощутил разницу. Не дом. Пахнет иначе. Приподнял голову и опешил — спальня в той квартире. Медленно сев и осмотревшись, он встал и побрел на запах еды. Вошел на кухню и замер. Клаус, по пояс раздетый, и перепачкавшийся в муке стоял и стряпал оладушки. Любимое блюдо Аравеля по утрам. Это напоминает ему о детстве, о его всесильном отце, о беззаботной радости в лесу, когда грозный кумар позволял себя теребить и катал его преодолевая огромные расстояния. Это напоминало ему о том, что в тот лесной Храм они всегда приходили кумаром и ребенком.
Решив не беспокоить Клауса, Аравель вернулся в комнату и нашел свой телефон. Просмотрел историю звонков. Отец звонил три раза, Элев шесть. Выдохнув, Аравель набрал отца.
— Ты где? — послышался его взволнованный голос.
— У Клауса на квартире.
— Утащил значит? — усмехнулся Итан. — Ну что же, яйца кто-то будет лопать.
— Па, — Аравель покосился на дверь и очень тихо попросил, — па, не трогай его.
— Ладно, если ты так хочешь. Но запомни — только дернется и я его переломаю и не посмотрю ни на статус, ни на деньги.
— Я знаю. Люблю тебя, па.
— И я тебя, котенок, и я тебя. Ты мне только сообщи, что решил, что бы я не волновался, хорошо?
— Хорошо.
Звонок Элеву был кратким, но ярким.
— Аравель, будь моя воля, уже бы давно его порвал за такие фортели! — рыкнул Элев после обоюдного приветствия.
— Не волнуйся, — забрали из рук Аравеля телефон, — если есть желание, я только за! — и трубку отключили.
Аравель изумленно смотрел на Клауса, стоявшего за его спиной и смотревшего с жадностью.
— Телефон отдай. — Потребовал Аравель.
— Завтрак. — Притянув к себе свое, Клаус мягко поцеловал его. — Сначала завтрак, а с друзьями будешь сытым разговаривать.
Аравель замер. С друзьями? Это он Элева так назвал? Это при его-то ревности в глазах и дыбом холке? Он признает альфу, которого альбинос к себе пропустил, просто другом своей пары?
— Идем кушать. — Клаус улыбнулся нежно и погладил его по щеке. — Я конечно не повар, и там генералить нужно, но что-то сделал.
Аравель только кивнул. Через несколько минут его накормили довольно сносным завтраком, слегка сладковатыми оладушками и распространяя умиротворение незаметно утянули в гостиную. Чисто машинально Аравель сел на его колени, и Клаус притянул его ближе, прижался как можно большей площадью тела.
Уже сидя на коленях Клауса Аравель примирительно стал поглаживать его по голове. Потом легонько повернулся и приподнял его лицо.
— Еще одна измена, и ты меня не вернешь никогда. — Его глаза стали багровыми. — Я не шучу и ради ребенка пару удерживать не буду. Либо ты со мной, либо со своим прошлым и эго. Понял?
— Да. — Клаус обнял его медленно повернув подминая под себя. — Я тебя понял, малыш.
Далее, здесь же на диване он взял пару, покусывая его шею, метя его изнутри и благодаря зверя, посылая сгусток сил, что бы тот не экономил и добавил куда следует, что бы ничего тонким не было и не повредилось со временем.
Аравель плавился от ласки, притягивал его к себе, прижимал к себе. Живот мешал, но его брали, лежа на боку, что не мешало ему просить еще теснее прижиматься к себе…
Роды были тяжелыми. Воды не отходили, родовой канал вообще не открывался. Пришлось делать операцию намучив Аравеля до черных мушек перед глазами. Все это время Итан, Клаус и Бранд ждали под дверями в родильное отделение. А когда туда же вошла бригада хирургов, все трое заволновались еще сильнее.
К ним вышел врач примерно часа через два. Сообщил, что роды были тяжелыми, родовой мешок был удален из-за непомерно сильного врастания кормовой пуповины в его стенки, ребенок сейчас обследуется, а Аравель еще не отошел от наркоза.
Еще через час троицу впустили посмотреть на малыша. Врачи обследовали его, спеленали и передали на руки отцу. Клаус замер, не имея понятия что делать и оторопело смотрел на то, как к нему тянутся тоненькие нити.
— Болван малолетний! — рыкнул дед. — Альфа это, принимай нити, иначе навредишь ему!
Клаус моментально раскрыл все свои двери и тонкие золотистые ниточки ринулись к большому альфе, который нежно мурлыкнул и принял их.
— Это… я ведь…
— Ага, — Итан усмехнулся, — неделю или более с рук малыша спускать нельзя.
— Почему? — удивился Клаус, нюхая сына и балдея от его запаха, глядя на всех поверх головы малыша.
— А потому что альфа это и сила ему нужна. Как у беты изъян с их родовым мешком, так и у альфы не все силы закрепились при свитом коконе. Вот он и требует еще силенок, на замок, так сказать. — Ухмыльнулся Итан.
Дед в этот момент смотрел на еще красноватого после рождения малыша, на его еще приплюснутый носик и маленькое личико. Бранд даже прослезился от облегчения. У его семьи есть продолжение и он увидел это. Его взбалмошный и свободолюбивый внук, которому можно было все, получил урок от своей пары. Он даже советовался с дедом, как ему поступить и как себя вести, ведь раньше только пальцем щелк и ноги уже раздвинуты и само все подготовлено, пользуй не хочу. А тут полный игнор, рык на аромат привлечения, злобно, как альфа, когда отшивает ретивых соперников. И именно дед сказал, что кумар без пары, только альфой будет растить свое дитя, ибо только силу признает. И только признание в Аравеле сильного партнера и принятие правил вернет его, а ласка приручит окончательно. И Клаус намотал на ус все наставления.
Клаус, стоя с сыном на руках, со щемящим сердцем на него глядя, сам себе поклялся, что тот, кто подарил ему такое чудо, будет единственным его партнером для игр.
Аравель получивший сына на руки ревниво его обнюхал, фактически зашипел на всех и принялся потираться щекой о его головенку на манер кота. На эту картину умиленно смотрели все, даже персонал больницы, кто присутствовал тут, доводя палату до комфортного нахождения обоих родителей.
Клаус, медленно и осторожно приблизился, попытался втиснуться в этот мирок «родитель и дитя», услышал предупреждающий рык, но все равно прижался к плечу пары.
— Малыш, — Клаус мурлыкнул, — как его имя?
Аравель покосился на пару, на его наглость и заметил, что нити сына тянутся и к нему, что отец открыт для них и не препятствует, взволнованно осмотрел палату. Отец, дед его пары, врач и он ведет себя как ребенок. Потупив взгляд, выдохнул успокаиваясь.
— Аравель, — Итан подошел, присел на край кровати, с другой стороны от Клауса. — Ты все правильно делаешь. — Он поднял его голову за подбородок. — Это твой ребенок и ты его защищаешь, даже от нас и отца. Это естественно, это правильно. Как его имя?
— Я, — облизнув враз пересохшие губы, Аравель выдохнул, — я бы хотел Тайнар.
— Тайнар. — Повторил Клаус и еще несколько раз прошептал его. — Красиво.
Дед слегка поморщился, ведь это южный манер давать одиночное имя без добавления второго. У Клауса есть второе имя, у Бранда оно есть, а тут походу будет без него.
— Красивое. — Улыбнулся Итан. — А второе не дашь?
— Нет. — Аравель покачал головой. — С силой единого имени голова работать будет лучше. — И покосился на Клауса. — Хватит нам и одного идиота Клауса Мирели Алой.
В палате наступила гробовая тишина, а потом рассмеялся дед.
— Он тебя уделал! — выдохнул старик и подошел к кровати, потеснил внука, молча спросил разрешения подержать малыша. Разрешили и вот новорожденный Тайнар Алой был на руках у своего прадеда, получил и его довесок сил. — Какой собственник, жадный. — Улюлюкая, гордо улыбаясь, Бранд рассматривал ребенка и казалось молодел на глазах. Будто не было тех лет одиночества, не было того времени нестерпимого горя, и только живой и дышащий внук не отпускал его вслед за семьей. Он будто скинул несколько пудов с плеч, шеи и открыто выдохнул. — Какой богатырь. — Дед посмотрел на внука, — ты вообще сопляком был, а тут такое богатство. — Прижавшись щекой он прикрыл глаза от удовольствия. — Напортачишь еще раз, Клаус, я тебя сам удавлю. — И старик замурлыкал, мягко и очень старую песню, давая метку-маяк маленькому существу, что бы он знал — не один в этом мире.
Эта метка была односторонней и без разрешения родителей Бранд не мог поставить ему щит или отслеживать нитью семьи его местоположение, но дать малышу уверенность в том, что он здесь не один это было в его праве. За ним следом сделал это и Итан. Ревность в глазах рассмешила всех, а кумар ничего постыдного в этом не ощущал. В его стае стало на одного кота больше.
Родителей оставили в больнице, под присмотром врачей ровно на две недели, пока нити Тайнара их притягивали и требовали силу. Как сказали специалисты, он будет довольно силен, возможно даже с особенностями. Аравель волновался, что его ребенок может получить наследственные генетические увечья. Его тут же разубедили: колыбель была свита качественно, детский кокон после нее был плотный и однородный. Кровь у малыша взяли на анализ и тесты уже провели, а более глубокие еще делают, но по первым все в норме. Так же проверили его поток духа, где растет и крепнет «эмбрион зверя». Все в полном порядке.
Домой их выписывали под присмотром деда и прадеда. Итан приехал с цветами. Прадед тоже привез цветы, но сунул их Клаусу, который из больницы вообще не вылезал. Аравель принял знаки внимания и сгрузил их своей паре, сам ревностно вцепился в ребенка, но его успокоили, посоветовав не нагружать себя, ибо швы еще свежие. Пришлось передать свое сокровище отцу, своему отцу.
Квартира встретила их многочисленными друзьями, что приехали на приветственный день и до вечера был культурный сабантуй. Элев отирался рядом, все кружил на нервах Клауса, но тот стойко терпел его присутствие. Аравель искренне радовался его появлению и гордо показывал сына.
Они сидели на диване, в окружении многих, но Клаус следил только за Элевом. Такие отношения могли означать только то, что между ними что-то раньше было. Их взгляды и намеки, недомолвки и прочее. Они точно были вместе.
Элев все время игрался с ручками спавшего малыша, вокруг которого кружили взрослые и несколько детей. Он не мог налюбоваться малышом, которого произвел на свет его друг. Да, после всего они остались друзьями, может чуть ближе, чем обычные, но только друзьями.
— Элев, от тебя пахнет иначе. — Тихонечко произнес Аравель, а его пара ушки навострил, затаился.
— Ну, — Элев заулыбался и достал из кармана штанов бумажник. — Смотри.
Протянул ему открывая и следя за реакцией. Аравель посмотрел внутрь и замер, потом недоверчиво взял из рук предлагаемое и стал изучать более внимательно, потом стукнул друга в плечо.
— Почему не сказал?
— Не успел. — Усмехнулся Элев. — Меня взяли в оборот и вот он я, уже стою на горе Храма и все.
— Да, — Аравель рассмеялся, — я и подумать не мог, чтобы тебя, самое наглое очарование и изворотливость, чтобы вот так и до обряда.
Элев улыбнулся своей теплой улыбкой.
— Я еще никого не посвятил в это и буду бит. — Он покосился на своих родственников, что стояли в дверном проеме на балкон. — Па меня ползать за собой на коленях заставит, что бы вымаливал его великое прощение.
— О, да! Рекси тебе этого не забудет никогда. — Аравель вернул бумажник и покачал головой. — А, твой где?
— Едет. — Элев облизнул губы. — Жуткий собственник. — Понизив голос, почти навис над Тайнаром. — Аравель, не упоминай, что мы были больше, чем помощь. Ведь никто кроме нас не знает.
— Да? — Аравель стрельнул глазищами. — Я, может надеялся, а тут все планы и мечты в утиль… — он отвел глазки и наткнулся на режущий взгляд своей пары. — А может и не надеялся.
— Аравель, — Элев шепнул, — это ведь бальс и слух у него обзавидуешься.
— И что? — шепотом спросил проказник.
— И то. — Элев сел прямо и отвернул голову, добавил, — он меня уже битый час с говном сжирает, а ты словно и не ощущаешь ничего!
— Да все я ощущаю, — прищурился Аравель и показал кулак своей паре, которая мгновенно перевела взгляд в другое место. — Он у нас провинился, так что пусть тихо и в дальний угол.
— Это ты так думаешь и тебе он покажет все, что ты захочешь. — Элев улыбнулся. — А остальные уже щиты усилили, так его ревность плещет.
— Полезно. И остальным тоже. — Аравель посмотрел на друга. — Сам ведь знаешь, что по крайней мере четыре холостяка в этой комнате виды имели, глазки строили и плевали на статус пары.
— Ага, заметил. И ревность их прежнюю в мою сторону стрелой пущенную, тоже заметил.
— Вот и пусть наш папаша, — приподняв ребенка и заглянув в его личико, Аравель заулыбался, — поработает на свой имидж и даст понять всем и вся, что я хоть что-то для него значу и статус пары, для него лично, не пустой звук.
— Да… — Элев очень тихо пробормотал, — был бы я тут раньше, удавил бы дурака.
Аравель ничего не ответил, просто улыбнулся на свой манер. Сабантуй прошел дальше по наклонной и вечером, когда оставались самые близкие из друзей, Тайнара уложили в его кроватку. В этот момент Клаус утек следом и прилип к паре, прижался со спины и сладко вдохнул запах тела своего малыша.
— Устал? — спросил Аравель, явно отреагировавший на его близость и стремившийся сейчас немного отвлечься, рассматривая комнату.
— Немного. А ты?
— Есть такое. — Выдохнув, хотел освободиться из уз горячих рук, но его не пустили. — Клаус?
— Малыш, — выдох на шею, — какой же ты сладкий. — Он вдохнул сильнее и поцеловал в шею.
— Мне нельзя, ты ведь еще помнишь?
— Да, но хоть так, позволь. — Влажный язык облизывал кожу, губы посасывали и слегка прикусывая зубами, Клаус млел от своей ласки, доставляющей паре удовольствие.
— К-Клаус… — выдохнул Аравель, когда ладонь накрыла его увеличившуюся грудь и слегка сжала. — Прекрати…
— Боги, какой же ты сладкий… — выдохнул альфа и чуть сильнее сжал его проступивший сосочек.
— Клаус! — рыкнул Аравель приводя в чувство свою пару, ибо его вторая рука уже опустилась на живот и стало больно. — Больно!
Альфа вздрогнул, отстранился и заглянул в глаза Аравеля. Повинившись, он замурлыкал, прогоняя боль, нежно дотрагиваясь до живота, где еще свежи шрамы и близость запретили еще на три недели, спасибо медицине за такие короткие сроки. Швы, сделанные лазером, могли просто расползтись и причинить боль. Клаус не хотел видеть ее на лице пары.
Обняв его за плечи, притянув к себе, заливисто мурлыкая песню дарующую облегчение, Клаус корил себя за несдержанность. Все же раньше у него каждый день да через день кто-то был, а тут больше двух недель без единого акта. Можно сказать, рекорд!
Аравель был очень счастлив видя своего сына, слушая его голос, вдыхая запах. Тайнару уже три месяца, он громче плачет, требует к себе особого внимания и ненавидит, когда родители ссорятся. Ссоры были, не такие как раньше, но были. Главным образом из-за ревности Клауса. Куда бы и к кому бы они не пришли, Клаус везде видит соперников, нередко сходится в ссоре с кем-то или просто психанет неизвестно на что и тащит в свою берлогу свое семейство.
После очередного такого похода в гости Аравель не выдержал.
— Клаус, что ты из меня пытаешься сделать? К чему вся эта ревность?
— Малыш…
— Что малыш? Что? С тобой уже никуда невозможно сходить! Ты всех готов прибить на месте!
Они были в гостиной, Тайнар спал в спальне. Аравель был зол, ведь ему надоела эта сверх меры опека. Надоел тотальный контроль и сцены ревности, психи альфы.
— Ты как маньяк! — распекал его пара. — Мне уже и поговорить ни с кем просто так нельзя, сразу уши навостришь, — изобразил его руками, — носом водишь и глазищами сверкаешь, разве что табличку тебе не повесили: осторожно злая кошка!
— Малыш, но они же…
— Это не они! Это ты все видишь своей башней-колокольней! Это ты у нас умелец за изменами, а не я. И это ты всех подозреваешь, ибо сам не чист и пойман на подобном. Не надо меня причислять ко всем своим подвигам!
— Аравель, — Клаус попытался приблизиться.
— И не надо вот этих глаз, не сдамся и не паду на милость победителя! Сиди и думай над своим поведением! — он стремительно вышел из гостиной метя в спальню к сыну.
Клаус только проводил его глазами. Аравель прав и не прав. Он не видит этого, но половина друзей Клауса, да и его тоже, половина их всех слюни пускает на него. Красивый, статный, веет силой и уверенностью, по-особенному светится и к нему притягивает магнитом любого, кто хоть раз слышал его голос. И Клаус неописуемо нервничает, когда к нему хоть кто-то приближается, видать сказалось воспитание деда. А еще ревнует и, Аравель этого не знает, но он уже десятки раз отбрасывал нити, что его ощупывать пытались!
Да, конечно, возможно он и перегнул палку на последней встрече с друзьями, но он столько раз предупреждал, что этот котик его, что не услышали, наверное, только глухие. Вот и подрался, вот и получил незаслуженную трепку.
Сев на диван «подумать о своем поведении», Клаус выдохнул.
