Вихрь. Отдать половину души./5 рассказ из серии/

Итан посмотрел на трезвонивший телефон и ответил. — Да? — Итан Самаркан? — Да. — Меня зовут Эдвард Вульдберг, я представитель комиссии по лоялизации. — Чем обязан? — у Итана аж левое веко дернулось и непроизвольно все нутро скрутило. Если его статус понизят… — По закону, который был подписан неделю назад, с вашим статусом боевые особи получают шанс на признание в обществе. — Это как? — от неожиданности ляпнул первое, что в голову взбрело. — Для этого нужно пройти службу, в любой точке планеты и исполняя любую гражданскую работу с минимумом доступа. — Службу? — Да. Это своего рода приписка в личное дело, из-за которого первые две части будут убраны из формулировки вашего статуса. — И где служить? — В частности это водная платформа Эгильтанс в бассейне Островного моря или Центр Анабиоза на Южном. Срок службы минимум шесть лет. — А разве можно на Южный? — удивился Итан. — Вполне. Вы ведь знаете, что его исследовали и никого, кроме останков не нашли. — Вульдберг кашлянул. — Поэтому центры были открыты. Вам предлагается два новых места службы на выбор. Сроки подачи заявления две недели. На ваш браслет будет выслан адрес и телефон центра приема заявлений и пожелания к месту службы, а также на ваш выбор срок службы. К тому же, если вы будете этого хотеть, то срок можно увеличить, но не уменьшить. Вульдберг еще что-то там такое говорил, но Итан почти не слушал и машинально ответил на несколько вопросов, после чего замер с телефоном в руках. Его статус изменят… только шесть минимум лет… Аравель и Тайнар… Боги, как же ему не хватает дельного совета Сарма, что бы вот по полочкам все разложил, что бы показал на его сомнения сверху и обрисовал вокруг него полную картину… Боги, Сарм почему ты так быстро ушел? Позвонил сыну. Рассказал все. Аравель встрепенулся и заулыбался улыбкой Армана. — Па, ты просто обязан это сделать! Не думаю, что тут у тебя есть ну вот позарез какая причина отказаться! Просто идешь и пишешь заявление. Так как, вода и ты, вещи не совсем реальные, придется ехать на Южный. — Сын… — Итан сглотнул. — Па, понимаю, что тебе страшно. Ты, поверь мне, точно не попадешь в те места, где вырос. Это будет закрытый центр, вокруг охрана и ограда, да десяток боевых котов на каждом шагу. Да и работа, думаю будет из разряда — принеси-подай. Итан только кивнул головой. Сколько лет он не мог сам себе признаться, что ему реально очень и очень страшно от одной мысли когда-нибудь увидеть полную разруху там, где когда-то был его дом, а Аравель озвучил легко и, даже как-то обыденно, что на душе сразу стало спокойнее. Увидеть их скелеты, узнать, как именно они встретили свою смерть — Итан боялся, ибо мог не сдержаться и быть потом битым жизнью за это. Итан не хотел получить по загривку, поэтому и страшился реальности. — Па, соглашайся. — Аравель улыбнулся. — Думаю, ты или мы к тебе сможем приезжать, хотя бы раз в год. Итан осмотрел перед собой пространство, потом посмотрел на лицо, видимое на экране видеофона. — Аравель, я ведь буду очень далеко. — Это временно. — Отмахнулся сын. — К тому же, тебе дали ясно понять, что твой статус можно обличить в другие цвета и, чисто для галочки и юридического формулирования такого решения, раз они не допустили в твоем случае ни единой помарки, ты как бы должен послужить на благо страны. Через шесть лет ты станешь свободен от того безумия. И, — Аравель игриво покачал головой, — вполне возможно тебе предложат составить пару там с каким-нибудь сильным рождающим, ну или таковой на горизонте обрисует свои пропорции. — Аравель, ну что ты такое говоришь! — смутился-возмутился Итан. — А что я такого говорю? — прищурившись, он облизнул губы, — я вот, например, вижу вполне сильного и достаточно молодого самца, абсолютно здорового и способного на всякие там вершины. Даже та вереница любовников, что ты так незримо тащишь за собой и от меня до сих пор скрываешь, тому доказательство. — Аравель! — смутился Итан еще больше. — Вот кто тебя такому учил? Уж не я точно! — Дядюшка Сарм преподавал мне все возможные уроки полового воспитания, когда ты, лично ты сбегал в кусты и прикрывался там странными объяснениями, за расшифровкой которых я знал куда идти. Итан аж рот раскрыл. — Так вы за моей спиной?.. Ну вот я его Там поймаю! Вот я ему Там хвост-то на кулак намотаю! — Ага, карман шире держи! — рассмеялся Аравель. — Он Там уже как рыбка в воде и ты Там будешь отставать от него на очень солидную голову! Посмеявшись, еще немного поговорив, Итан отключился. Статус. С него снимут его статус «не совсем лояльный» и он будет не просто свободен, он будет абсолютно свободен в своих решениях. Да, он признал присягу, но он и хотел этого до Армагеддона, его личного несчастья. Он хотел жить в этой стране, ощущал эту землю своим домом. Что случилось после принятого им решения, это уже следствие мировой катастрофы. Но сейчас, спустя тридцать шесть лет ношения статуса, он может его изменить. В свои полные пятьдесят шесть лет, он вступил только во вторую фазу взросления. И да, он еще молод по меркам Деямерра. Да, Аравель абсолютно прав. Итан плодовитый самец в самом начале расцвета лет и его способность покрыть рождающего будет сохранена, если не будет травмы или болезни влекущей бесплодие, вплоть до ста двадцати лет, или более того. Даже Сарм, который умер по прожитым годам чуть за сто сорок семь, признавался тихонечко так, что бывает встречается с одним любителем старичков. Итан его видел на похоронах. Примерно под сто двадцать, довольно моложавый и такой, каких предпочитал шаки — ниже его ростом, более щуплый и нагловатый блеск глаз. И да, Итан хотел бы увеличить свою стаю, но он настолько привязан к своему первенцу, настолько сильно его любит, что не понимает, как он будет так далеко от него. К тому же, Итан сейчас не способен дать второму ребенку все необходимое. Что бы вить кокон, а до этого колыбель, надо иметь силы защитного щита. Итан отдал фактически все свои силы Аравелю, словно ножом от себя отрезал и его кумар не восстановит потраченное до тех пор, пока его сыну будет нужна его защита. Этого потраченного запаса сил просто нет и объема кармана, где она хранится, такого размера более не существует. Он, как бы ни печально это звучало, просто пуст. Аравель не знает этого, мечтает увидеть когда-нибудь братишек, да не одного и не двух. Мечтает целую кучу. А Итан не может позволить зачать с собой, ибо не сможет ничего им дать. Именно поэтому он не искал себе пару, не стремился вынюхать сильного и способного с ним на потомство, способного с ним на семью, способного быть его половинкой. Пусто, там, где должен быть запас — пусто там, где должна быть пара. На работе он ходил полный своих мыслей и полировал отдельные части машины, которую они восстанавливали. Все же получить статус, это хорошо. Он будет свободен в плане финансового ограничения. Сможет выкупить для себя дом, ибо эта квартира для его сына или внука. Он сможет наконец-то купить себе мотоцикл! Итан улыбнулся воспоминаниям, как ветер дует в лицо, мотор ревет, и ты несешься по дорогам. Очень воодушевляет, кровь кипит, адреналин и юношеская радость от происходящего. Как первое обращение, как первый раз вязка, как любимые глаза отвечают взаимностью. Да, Итан любил. И именно Армана. Сейчас, после стольких лет, именно сегодня он сам в себе нашел смелости об этом сказать. Он любил Армана. Тихо и нежно, понимая и все прощая. Любил ли его Арман? Наверное. Были бы они вместе, если бы кумар только знал, что нужно делать? Вероятнее всего. И Аравель бы получил все, возможно стал бы боевым рождающим, или вообще омега вышел бы. Возможно итак и было бы…но «бы» мешает. Ничего не изменишь, и поэтому остается оставить прошлое в прошлом. Много вопросов, много ответов, но какие подходят друг другу, Итан так и не узнает. Утро. Раннее утро и центр по приему заявлений от граждан, получивших предложение службы. Итан вошел в это небольшое здание, всего в два этажа и с довольно низкими потолками, в отличие от стандартных административных зданий, очень похожее на обычный офисный центр, переоборудованный на время. У стойки регистратора ему выдали бланк и посоветовали идти в одну из кабинок, где был высокий столик на одной ножке. Итан вошел, положил бланк на столик и стал заполнять его. От руки списал все данные с браслета, поставил отпечаток пальца на специальное место, защищенное пленкой, которую нужно было аккуратно поддеть, приподняв сделать требуемое и после залепить назад. Вся процедура прошла за шесть минут заполнения бланков. Потом он отнес его в кабинет комиссии, где его данные сверили, проверили отпечаток и попросили принять форму зверя. Осмотрев довольно маленький кабинет, Итан слегка неуверенно попросил их не дергаться. Приняв форму, перед этим ему пришлось встать так, чтобы все четыре лапы смогли найти опору, аккуратно вывел хвост из-за спины и положил на стол, раскрыл его внекатегорийный элемент, чем добавил суеверного страху в итак ошарашенные головы и изумление на лица. После процедуры, его попросили подождать в зале F12, куда проводил неприметный такой старичок альфа. Итан послушно вошел в залу, присел на стул и принялся к очередной нудной процедуре — ожидание. Слишком много за свою жизнь со статусом он ждал и выжидал. В этом вопросе он был единого мнения со своим зверем. Они оба ненавидели ожидание. Подождать, на удивление, пришлось всего десять минут. В залу вошло два человека, тот неприметный старик и довольно моложавый, крепенький такой бета. Поздоровались-представились. Это оказался начальник наемных бригад нового объекта, который отстраивали с самого нуля. — Мистер Самаркан, судя по вашей ипостаси, вы у нас в стране первый такой силы. — Да. — Итан кивнул. — И, — он посмотрел на бланк заполнения, — судя по всему вам побоялись дать полный статус, просто потому, что наш король марашат, ваш истинный природный соперник и враг. — Не знаю. — Пожал плечами Итан. — Думаю это так. — Мужчина улыбнулся. — На новом объекте, который будет использован для анабиоза представителей всех ячеек общества, как человеческого, так и иерархической лестницы зверей, будет отстроен большой купол и несколько шахт хранилищ. Именно на работе в шахтах нам требуются сильные особи, не боящиеся высоты и грязной тяжелой работы. После окончания строительных работ возможен ввод работников, я говорю сейчас о вас и вам подобных, в штат сотрудников. Все будет зависеть от вашего желания и имеющихся специальностей. Но, вы можете просто перейти на другой объект, когда все работы будут завершены. — Понятно. А, — Итан вздохнул, — отпуск там, ну или посетители, связь? У меня сын и он вот только недавно родил. Шесть лет… я кумар и это будет очень сложно, быть оторванным от стаи. — Насчет этого у вас есть четыре увольнения на период минимального срока службы. Каждое увольнение не более месяца. Не выбранные дни не суммируются. Затраты времени на дорогу компенсируются. Насчет посетителей к вам… — заглянул в записи на своем браслете, — если они не участники проекта, то это невозможно. Связь по видеофону можно только в личной комнате, по телефону только в строго отведенных местах. И, — он покачал головой, — все звонки прослушиваются. У всех работников и специалистов. Все же не сарай строим. Итан кивнул. Начальник еще некоторые моменты пояснил, ввел данные браслета Итана к себе на браслет, посоветовал в отведенные три дня на сборы завершить все свои дела и проститься с семьей. Обеспечение в центре полное, кроме аппаратов связи и их тарифов. Первым делом Итан пришел на работу и объяснил все начальнику. Кишвари был рад за него и опечален. Итан был очень хорошим мастером, даже имел своих клиентов, которые приходили только за его услугами ремонта. Но, статус и его изменение делали не простую жизнь Итана более свободной, поэтому и речи быть не могло, чтобы его отговаривать. Дома он ничего собирать не стал. Квартира эта сыновья, захочет сдавать, пусть сдает или сам сюда перебирается. Ему он позвонил сразу после ошеломляющей скорости от подачи заявления и до фактического вылета. Аравель был изумлен и рад одновременно, шутил что быстрее годы пройдут. Про отпуск всего в месяц, был искренне недоволен, ибо за шесть лет только четыре из них и никаких гостей у него. Варвары! Итан смеялся над ним и его искренней реакцией. Когда Аравель волнуется, он очень много болтает, пытаясь скрыть это за эпитетами, жестами рук и разными передвижениями тела. Прощальная вечеринка прошла бурно, до головной боли на следующий день. Тайнара дед затаскал на руках, затискал так, что тот начал пищать и противиться такому странному обращению. Остальные только улыбались и с умилением смотрели на их препирания. Все же два альфы встретились. И вот наступило утро, когда он был собран — сумка и некоторые средства гигиены, запасное белье и носки, несколько рубашек-футболок-штанов и, конечно же, контрацептивы. Итан без них вообще ни на кого сверху не укладывался, даже в самом абсолютном игривом настроении и дотошном заверении, что пропиты противозачаточные, и течку не спровоцировать. Знаем, проходили, а в итоге фактически всегда рождающий тек с ним. Его проводили до порта, где уже был собран корабль, который совершал частые перелеты раз в три дня через океан к пустующему Южному. Аравель обнял его крепко, дал поцеловать сына в макушку, сам подставил свою голову со всех ракурсов, — щеки, лоб, макушка, нос, — и отступил дать проститься Клаусу, которому руку крепенько так сжали, его деду, с которым простились довольно дружелюбно и конечно же Элев. Этот пройдоха, уже познакомивший их со своим зверенышем, который оказался еще более шумный и ревнивый, чем описывалось, посоветовал старшему коту искать себе сильного рождающего и Аравельке плодить братишек. Получил подзатыльник, рассмеялся и утек под защиту своего супруга, который оценил выпад кумара и только шаг в сторону, ибо «учить и воспитывать это вредное существо некому!» И все, взошел на борт, взлетели. Шесть часов, и они приземлились. Итан видел Южный с высоты полета. Видел холмы, горы и запустение. Где-то там, в тех дальних долинах его родина, дом и поля, семейные маленькие радости. Там, там и больше нигде, он был истинно счастлив и ни о чем не думал. Даже имея сына, даже ощущая себя в стае, он неминуемо все время ощущал потребность сдерживаться. Любой его шаг в сторону и его арестуют и посадят. В прошлом он был полностью свободен. Сейчас он идет за своей свободой. Через шесть лет… Приземление было мягким. Стюард пожелал приятного пути выпуская пассажиров. На удивление их тут было не мало и выходили они довольно плотной массой. Итан шагал последним. Осматривался, принюхивался. Выбравшись на лестницу, ощутил более прохладный воздух, ибо тут были горы и не так далеко снежные шапки. Внизу было несколько встречающих с табличками. Итан увидел свое место назначения на надписи и прошел к человеку. Рядом с ним стоял молоденький бета с листочком в руках. Странно, но интерактивной панели у него не было, и он записывал все от руки. — Итан Самаркан. — Сказал кумар подойдя и поздоровавшись. Юноша осмотрел список, сделал пометку. От самолета отошло еще человек восемь. Все представились. Их отметили. — У нас еще один самолет через двадцать минут, — посмотрев на часы державший табличку, — идите туда, к остальным, — указал рукой на людей под навесом. — Как прилетят, тронемся в путь. Мужчины только кивнули. Итан пошел почти самым последним, ощущая заинтересованные взгляды со всех сторон. Многие, как и он, прятали своих зверей, ибо так ощущаешь себя защищенным, но от него веяло силой и мощью, уверенностью в своих возможностях и способностях. И как бы он не стремился скрыться, спрятаться, а его улавливали, ощущали и не могли не оценить. Итану только оставалось надеяться, что драк устраивать не будут. Все же битва, это использование и щита, и атаки. Ведь при ударе есть отдача, которую гасит щит, а его щит фактически с толщину волоса. Будет больно. Очень. До переломов. Самолет прилетел через положенное время и одну минуту. Еще пассажиры вышли, отделились от остальных и подошли. Имена сверили, бета кивнул старшему встречающему, и они вместе пошли к остальным. Им сообщили, что сейчас они пойдут в порт, откуда пересядут на поезд, который доставит их к месту работы. Прошли, подождали шесть минут и остановку возле платформы, сели в вагон, отметившись браслетами. Дорога была довольно долгой — семь часов — что бы проголодаться. Как ни странно, их покормили. Итан был взволнован, ведь он ехал по пустым местам, осматривая пейзаж и думал о многом. Столько лет, его тут не было столько лет. Каждый его нерв кричит, что это уже не его дом и дом там, где Аравель, но память выбрасывала образы и голоса той, давней и почти забытой семьи. Какими бы были они? Кто бы у них родился? Кем были бы их дети? — Что, дом родной не узнать? — спросил подошедший парень. — Это не мой дом. — Спокойно произнес Итан даже не посмотрев на говорившего. — За статусом едешь? — спросил кто-то еще. — Не знаю. — Осматривая просторы пустого мира, Итан думал, как такое было возможно? Южный был хоть и не самым густонаселенным материком, но города тут были, работа кипела. Как так им смогли задурить голову? Или всему виной та сила, что связывает их всех воедино в момент принятия присяги? И задури голову вожаку — получишь всю стаю? — Клив. — Протянул руку первый говоривший. — Итан. — Протянул он руку в ответ и ощутил легкую проверку. — Малыш, ты бы не баловался. — И он слегка открыл своего зверя, достаточно, чтобы парень шарахнулся в сторону. — Боги сведи все воедино! — выдохнул парень, цепляясь за спинку сиденья и кого-то задевая. — Кумар. В салоне поезда стихли разговоры. Кто-то встал и подошел. Поздоровался. Иерархия зверей. Правила и поведение в присутствии фактически вожака, пусть не признанного, но вожака стаи. Правила, впитанные самими зверями. И Итан молча принял их, поздоровался. Все желающие кивнули с дальних мест, кто-то лишь несмело покосился и все, его оставили в полном покое. Кумар, это кумар. Нельзя тревожить, нельзя злить. Опаснее кумара злого, может быть только кумар-взбесившийся. Поезд ровно летел по прямой ленте и вскоре показалась станция. Сопровождающий работников перешел в вагон и сказал, что это их точка прибытия. Все приготовились выйти, как только двери раскроются. Итан сидел до последнего на месте, смотрел на ровный пейзаж пустоши. Не тепло и не холодно, но ветер занимается суховеями и играет по пустынной местности. Затормозив поезд открыл двери и люди вышли на платформу. Руководитель пошел в сторону лестницы ведущей вниз. Следом гуськом все остальные. Итан шел между парнями, инстинктивно приблизившимися к сильной особи, словно искали защиту в неизвестной остановке. Итан ничего против не имел. Он был в стае и ощущение целостности было пропитано сквозь него и выходило наружу, и именно это чувствовали более слабые особи, и именно за этим они и тянулись. Ни больше ни меньше. Вниз они спускались по змейке лестнице, а на земле уже стоял автобус. За рулем сидел довольно крепкий водитель, курил. Итан посмотрел недобро на сигарету, водитель зыркнул на него исподлобья и осекся. Когда они расселись по местам и автобус тронулся с места, водитель иногда посматривал в зеркало заднего вида и рассматривал кумара. Дорога была пустынной, повсюду были холмы и каменные долины. Часа два езды по дороге и перед ними раскрылась стройка. Два глубоких котлована на дне которых по одной шахте, люди и техника, крики и команды. Рядом со стройкой жилые бараки, довольно добротные, рассчитанные и на южные ветра, и на перепады температур, на дожди и на снег с буранами. Автобус остановился возле большого ангара, где за приоткрытой дверью угадывались лопасти вертолета и еще кое-какая техника. Итан с любопытством рассматривал все вокруг. Ощущал потенциальный контингент, чтобы знать, куда не стоит смотреть, вдруг уже занято, а ему бы проблемы с ревностью совершенно не нужны были. Все же в монахи он не собирается, а приятное время препровождение ему будет только на пользу и без всяких там драк и недовольства. Стоит просто осмотреться и может чего интересного найдет. Все же здесь собрались с разных частей страны неплохие экземпляры. Выйдя на продуваемую ветром площадку осмотрелся. — Господа, минуту внимания. — Проговорил довольно громко сопровождающий, к слову тот молоденький бета с ними не поехал, привлекая внимание. — Это место вашей работы на шесть лет по контракту. Эти бараки рассчитаны на шесть сотен человек, все необходимое есть в личных шкафчиках, гигиенические принадлежности выдает кладовщик на складе для персонала. Сейчас идите в барак, к коменданту. Он вас отметит и заселит. Через два часа придете вон в то здание с серой дверью, получите направление на работы, распорядок смен и выходных. Питание и прочее спросите у коменданта. Любые бытовые вопросы тоже к нему, все что с работой к бригадирам и старшему смены. Он кивнул им и показал рукой, куда идти. Итан осмотрел бараки и только вздохнул. Шесть лет он будет тут жить за редким исключением, когда будет навещать сына и внука. Даже улыбнувшись на последние воспоминания пищащего комочка, кумар перешагнул порог главного барака, где был импровизированный холл и за столом сидел комендант. Суровый такой дядька с густой бородой и одним глазом с бельмом. Очередь была цивилизованной и довольно быстрой. Комендант был один и без помощников, зато работал быстрее чем печатный станок. Минут восемь и Итан предстал перед ним. Назвал имя и протянул руку с браслетом. — Южанин? — спросил комендант, поднимая глаза. — Да. — Значит родину пощупать прибыл? — Странный вопрос, сэр. — Покачал головой Итан. — Ну, ничего странного, тут южане сплошь и рядом. Еще и головенки поднимают, что-то требуют. Беспорядки устраивают, мол их это дом. — Мой дом там, где моя стая, и тут их нет. — Ответил кумар. — Хороший ответ, — хмыкнул комендант, — ты главное его не забудь, когда за рождающими в течку носом водить будешь. — Слабые, что бы я носом повел. — Спокойно ответил Итан. — Да? — комендант посмотрел на его ипостась. — А, ну да, таких тут нет. — Покачав головой, он усмехнулся, — определю тебя к нашим, что бы серьезнее были. Шестой барак, комната сто сорок восьмая. Там только самцы, так что обнадеживать свежим мясцом местных рождающих не будем, раз уж слабенькие они для вас, венценосный отче. — Дозволено, сын сына земли и Кошачьей Обители. — В тон ему ответил Итан. На мгновение комендант замер, а потом прыснул со смеху. — Ну, вот видно же, что наглый, как плешь моя! Ладно, наглец, ступай. В комнате минимум и постельное есть. Дверь запирается на голосовой замок и отпечаток, так что подарок с обнаженным умельцем не жди, как и змей там всяких, да жаб. Не водются тут такие. Итан только кивнул едва замено улыбнувшись. Вышел из здания и направился в шестой барак. По дороге рассматривал местные красоты и даже клуб. Как ни странно, но развлечься после смены было где и это уже обнадеживало. Шестой барак, барак специалистов и, как он понял фактически сразу, живущих здесь уже больше года, практически от самого начала стройки, был таким же, как и пять его предшественников. Войдя внутрь, осмотрел номера и прошел до самого конца, поравнялся со своей дверью. Приложил белую полоску обнуления замка и перевода его из неактивного в запись. Нажал на панель рукой, назвал имя. Дверь легко щелкнула замком и отъехала в сторону. Внутри был стандарт: кровать, шкаф-пенал, полки на стене, окно, стол и стул, тумба. Еще тут была небольшая дверка для биотуалета. Ванная, как и парная, были отдельными и общими. Так же там предусматривались часы горячей воды, ибо постоянно ее нагревать затратно. Зайдя в комнату, довольно сносную, в плане запахов и наличия живности, которая отсутствовала, Итан осмотрел тумбу и шкаф. В тумбе были бритвенные принадлежности, мыло, зубная паста и новые щетки. В шкафу в нижней его части лежали постельное белье, тапочки. Робу и комбинезон он получит у кладовщика, как и обувь, инструмент, каску. Положив сумку на кровать, присел и осмотрелся, взял телефон и позвонил сыну. Аравель расцвел и спросил, как добрался, кормили ли в поезде, даже показать коморку попросил. Слегка сморщил нос и заявил, что «сюда» приводить гостей срам один, так что ждут его к себе, ибо тут будут оладушки и прочие вкусности. Под конец разговора пожелал удачи и сказал, что будет пополнять его телефон, дабы связь была и вообще он его очень и очень любит. После разговора с сыном, Итан вышел из комнаты, запер дверь и пошел в сторону склада, попутно встречая ребят из поезда. На склад они прибыли фактически в полном составе, как сюда приехали. Кладовщик, смешливый и шутливый рождающий сразу зарезал все «гляделки» одним заявлением, что он пара коменданта. Пусть и пошутил, но многие подумали, что правда. Получив вещи, даже комплект пижамы, Итан отнес все в комнату и разложил по полочкам. И время подошло идти на распорядок и направление на работы, да и все первостепенные дела сделаны. Их уже ждали старшие смен и бригадиры. Зашли в небольшое помещение, где выдавали наряды, просматривали план работ, расселись на стулья, кто-то остался стоять. Перед ними представились. Стали зачитывать первую смену и что делают в основном, время работы, когда ночные смены, когда ужин и парная для ночных. После прочтения особенностей смены назвали фамилии отряженных в нее новичков. Бригадир позвал их за собой и повел к кладовщику инструмента, снаряжения и прочей мелочи. Затем зачитали вторую смену. Опять все тоже самое с небольшими отступлениями. За ними список имен. Затем их увели из помещения. Третью смену зачитывали и Итан думал, что попал именно в нее, хотя это была самая легкая по перечню работ. В основном гайки крутить и проверять крепления, на высоте. Но когда зачитывали список имен, он и еще шесть человек в него не попали. Удивленно оставшись в узком кругу, Итан покосился на таких же слегка удивленных парней. — Так, — начальник осмотрел данные работников, не попавших в список. — Судя по ипостаси, тут у нас два шаки, три таури и кумар. Не плохо. — Он осмотрел парней, особенно Итана. — Задаетесь вопросом почему не попали в смены? — в ответ кивок. — Ничего странного нет. Остальные обычные звери и силы у них фактически нет. Вас же отобрали еще на стадии оформления заявления и беседу вели лично. Итан вздохнул. Не спроста был тот разговор, ой не спроста. — Итак, — начальник положил лист на стол, — у нас тут есть обычные работы и сверхсложные. Вот вас отобрали как раз для таких работ. В основном на высоте. — Сэр, а если я ее боюсь? — спросил один из таури. — Найдем применение и об этом я знаю. Не переживай, загружу и ползать по земле на брюхе будешь. — Улыбнулся он довольно добро. — Кумар и оба шаки будут заниматься монтажом верхних креплений в шахте номер один. Там ваша задача скрепить и заварить каркасы, которые потом будут обрастать этажами, лестницами и прочими премудростями. Главное, это заливка раствора в полые трубы, которые вам будут подготавливать бригады-забойщики. После вас, после вашего хорошего и качественного основания каркаса, идут все остальные. Работа сложная, платят хорошо. Ограничения статуса снимаются. — Он посмотрел на всех парней, — разрешено принимать ипостась, ибо смерти и травмы нам тут вообще не нужны. Понятно? Если полетел вниз, спасайся любым способом, только никого за собой не тяни, пытаясь выбраться. Убивать тут запрещено, как и драться. — Сэр, а здесь магазин есть? — Что, изделий не взял? — усмехнулся начальник. Все рассмеялись. — Нет, магазины тут такая редкая штука, что будь они где поблизости сбежали бы от наплыва посетителей. Все привозится раз в неделю, по запросу страждущих и записи кладовщика. Все, что выходит за рамки обычных нужд, а это мыло и шампунь, рождающим блокираторы и гигиена там всякая, считается личным и будет вычтена стоимость из вашей зарплаты. Но, — он хитрюще посмотрел на спросившего про магазины, — именно изделия тут считаются обычной нуждой. Так что да, можешь смело заказывать ящичек-другой. Под конец беседы они прослушали инструктаж, что без каски из барака ни ногой; что питание тут не просто сносное, а очень даже хорошее, что бы работники не падали от перенапряжения; что даже есть общая комната отдыха с телевизором, бильярдом и столом для карт; что к кладовщику лезть категорически запрещено, ибо он действительно в паре с комендантом и добивался этого старичка четыре года, там на Западном, а потом сюда добивать прибыл, добился и теперь они вместе. После всех инструкций и получения снаряжения, инструмента, каски и робы, Итан вернулся в комнату, переоделся в комбинезон, как и все тут ходившие, вышел на улицу. Смена у него завтра с утра. Первая шахта была еще фактически пустая, когда вторую заполнили на треть. Работа была интересной и трудной. Его обучали в компании трех специалистов из собранной солянки со второй шахты и бригадира. Итан учился быстро, а за столько лет кручения гаек, он умело их крутил и тут. Приходилось долго висеть на тросах, над пустотой, заливать раствор, подаваемый тонким рукавом и дозируя его, вставлять арматурные прутья, наклонять их по градусам и замерять. Брак был недопустим. Все работы велись не на скорость, а на качество. Итан работал все время молча и достаточно быстро научился отмерять нужное количество раствора, ставить прут, затем подчищать концы, накручивать сверху каркасные петли. За ними шли основной каркасный скелет, после чего другие бригады принимались за работу. С сыном он говорил примерно раз в два-три дня. Любовался внуком, узнал, что зубки режутся, что он пошел, что сказал первое слово. Про свои отношения с Клаусом Аравель ничего не говорил, отводил либо тему, либо просто отмахивался и говорил, что засранца не переучишь за один раз. Правда говорил, что больше посторонними не пахнет. Правда повадился ревновать его ко всему, что движется и гуляет частенько. Попивает. Итан волновался за сына, но тот воинственно вздергивал подбородок и говорил, что ему не так сложно уйти от папашки, как тому все вернуть назад. Но, в глазах мелькает грусть, а Итан ничего не может сделать. Пара они на четыре лапы. Бесполезно Аравелю характер показывать. Время и упорство — вот что укрепит их обоих. Разгильдяя альфу и бету выращенного альфой. На работе все было однообразным, за исключением того, что иногда приезжали проверяющие из соседнего центра. В первое их появление Итан был на тросах и крепил что-то так усердно, что даже не стал отвлекаться на настойчивые вызовы по рации. Рыкнул, что мешают, а тут участок сложный и все, его оставили в покое. После того, как он закончил сложное место, напарник сказал, что он рисковый парень, ибо вызывал их начальник. Итан только отмахнулся и рукой махнул, мол нет такого страшного диагноза, который им выпишет начальник, как брак в том сочленении каркасных петель. Напарник пожал плечами, и они вошли в общую столовую. Итан ощутил его сразу, как вошел, как и он его. Взяв себя в руки, не стал смотреть туда, куда с самым живейшим интересом уставился кумар. Прошел к раздаче, поздоровался с улыбчивым поваром и ему наложили объемную порцию мясного, налили суп и дали чай с запеканкой. Прошел к столу, сел, начал есть, а спину словно огнем прожигают, кокон его трогают, нюхают. За ним в трех столах сидели члены проверяющих из соседнего центра, начальник и старшие смены. Среди проверяющих был довольно приличного вида бета, который даже кушать перестал, пялясь на мощную спину заинтересовавшего его зверя, образчика из самцов. Руан Малеки смотрел в сторону широкой спины, замерев, пытаясь привлечь внимание. Сидевшие рядом люди осторожно поглядывали на интересующий его образчик мощи и привлекательности, качали головой. — Кто он? — спросил мужчина в годах. — Док, это Самаркан, кумар. — Ответил начальник. — Работает на остовах петель и каркас крепит. — Кумар? — спросил Малеки и осмотрел Итана еще более тщательно. — В паре? — Нет. — Начальник понимающе покачал головой. — Итан у нас держится от всех на расстоянии, хоть и довольно приятен в общении. — За статусом тут? — спросил доктор Гимели. — Ага. Только он у него с зеленой меткой, без помарок с его стороны и со стороны комиссии. — Побоялись дать лояльность из-за зверя? — Гимели тоже рассматривал так понравившийся образец самца его помощнику, что невольно привлек к Итану много внимания. — Скорее всего. Итан у нас монолит. Ребята, что живут рядом с ним, говорят он хороший товарищ, любит своего сына и внука. За советом к нему обращаются. — Долго ему еще работать по контракту? — Малеки посмотрел на начальника и стрельнул глазами на Гимели. — Еще четыре года. Малеки только кивнул и опять уставился в спину фактически поевшему кумару. Итан же ни разу не повернулся и молча вышел из столовой. Второй их приезд был менее деловым и в большей степени из-за настояния Малеки. Гимели ничего против не сказал и передал вместе с ним необходимые бумаги и список чего-то там еще. Эта вторая встреча была ровно через два месяца после первой. На этот раз Итана подкараулили. Он после опасного участка пошел в парную. Вытянул ноги и расслаблено сидел на лавке. Думал. Затем насторожился. Рядом был источник волнующего его нос запаха. Причем более усиленного, чем до этого. Не веря в такое, посчитав, что после работы и сидя в жаре, он просто поехал крышей, даже зажмурился и несколько раз вдохнул и выдохнул… Встав с лавки, облизнувшись, вышел из парной и замер. На него в удивлении уставился незнакомец от которого несло крышесносно. Заморгал незнакомец, жадно втянул носом воздух. Его зверь высунул мордашку из-за своей дымки и кумар замер. Мако, черный, ночной скиталец. Силен, опасно притягателен. Все это пронеслось у него в голове в ту секунду, когда его с силой прижали к себе и впились губами, опаляя и заводя. Сладковатый запах будоражил кровь, разгоняя ее и вот уже Итан прижимает его к себе, вдавливает его в стену, подтягивает его ногу повыше. Его рука осторожно проверила что там… течка. В голове фейерверк. Кумар радостно схватил за холку мако и вытащил из его кокона, игриво зарычав. Мако вывернулся и полосонул лапой по морде, но только раззадорил. Итан резко скользнул внутрь желанного тела и ему возле уха вскрикнули. Руки вцепились в его плечи, пальцы больно впились проступившими когтями в кожу. Итан поддерживал его ногу и приподнимал ее еще выше, затем резко вышел и развернул его к себе спиной. Проник одним толчком и вырвав стон, с силой врываясь и покусывая шею, прижимаясь всем телом. В ответ порыкивали и постанывали, мурлыкали на поцелуи и заставляли Итана быть зверем. И он был им… Проснулся только утром. Безбожно опоздал. А еще на нем сладко спал его партнер. Внезапный и очень страстный. И пахло от него течкой. И еще ничего не прошло. Осмотрев спавшего, вдыхая его пряный аромат, Итан не мог поверить — на него охотились, к нему приехали для этого. Медленно выполз из-под тела и встал. Поморщился. Его плечи расцарапали, кажется задницу тоже. На браслете тут же завибрировало сообщение. Прочитав его стал пунцовым. Его начальник глумливо рассказывал, вернее прислал видео с пояснением, как двух голубков вынесли из парной и свалили в комнате. Начальник давал ему дни на «сладкие совокупления» и сообщал, что Гимели сообщил, что данный рождающий пил таблетки. В общем Итана благословили на подвиги, даже на столе стоял запас сыворотки, как оказалось имелось и такое в этом месте. За спиной послышалось «Мур?» и Итан потерялся. Он повернулся и встретился с черными глазами, интересом и желанием. Вернувшись в кровать, подмяв под себя податливое тело, альфа рассеяно отметил, что совершенно не знает этого человека и даже его имени не спросил… Малеки проснулся с четким осознанием — удовлетворен. Целиком и полностью. Эта течка прошла на удивление мягко, без болей и… Он резко сел. Это ни его комната, тут пахнет… Этот запах… Встав и даже слегка покачнувшись, Руан осмотрел комнату. Рабочий вариант, не жилой, как у них. Увидел записку на столе, мол так и так, покушать только сыворотка, душа тут нет и т.д., и т.п. Заулыбавшись, Малеки нашел свой телефон и позвонил доктору. — Ну наконец-то! — раздалось с того конца связи. — Я уж думал ты там всех совратил и сейчас еще развлекаешься! — Нет, только один. — Малеки улыбнулся на хмурое лицо своего по сути начальника. — Это был он. Кажется, я его нашел и у меня была спонтанная течка. — Ты ведь не забыл?.. — О, нет. — Успокоил он начальника. — Я принимал препарат, так что этого не будет. Да и, — он вздохнул, — это было бы не честно. Так подловить, еще что бы и его зверь был не против, а потом взять и сообщить, что мы теперь должны быть парой на год. Нет, я так не могу. — Смотри, что бы он тебя не избил за твое своеволие! Мало ли какой он на самом деле. — Док, я ему понравился. — Улыбнулся Руан. — И, думаю, он мне полностью подходит, но я хотел бы взаимности в вопросе ребенка. Итан работал на высоте, молча и хмуря брови. Четыре дня он утопал в сладости плена аромата течки. Такой сильный запах, такой вдруг желанный рождающий. А еще эти глаза… Да и его кумар был светящимся от счастья. За столько лет он поигрался с партнером, без опаски его травмировать, и сейчас расправил плечи, вылизал шерстку, ожидал еще раз встречи. Вздохнув в очередной раз, потянулся за арматурным прутом. Он стоял на высоте сорока шести метров, примерно треть от установленных петель и каркаса по высоте шахты, пристегнут тросом безопасности, в каске и, задумавшись настолько, что соскользнувшая нога прошла мимо его сознания. Ветер, чувство полета, внезапный вскрик кого-то, кажется напарника, и его больно дергает и отбрасывает в сторону… По шахте раздался крик, остановивший работы на участке. Вниз, на уровень где висел без сознания Итан, спускались несколько человек. Быстро и довольно ловко, маневрируя между каркасными перекрытиями и балками. Спасатели фактически спустились и подобрались к нему, как верхний крепежный крюк вылетел и тело рухнуло дальше. — «Дерьмо!» — рыкнул зависший на балках зверь, глядя, как внизу дернулось на веревке тело и его качнуло, ударяя о перекладины, раня. Парни быстро продолжили спуск, спеша. Сверху кто-то застопорил крепление крюка вбив еще один с силой и глубже. Спустившись к Итану, подтянув его хвостом, один из зверей рыкнул на медленных помощников. Через пару минут, освободив Итана от страховки, его положили на балки. — Итан! — хлопнув по щеке, осторожно, парень осмотрел его голову, снял шлем. Его вытащили из колодца и перенесли в медблок. Туда уже ворвались начальник и старший смены. Врач раздевал его, освобождая от комбинезона, ощупывая ребра. — Как он так? — спросил начальник. — Нога соскользнула. — Сказал старший смены. — Напарник говорит, что он весь день был задумчив и рассеян. — Да, не самое приятное после сладкого. — Пробормотал врач, оголяя его грудь и поморщившись ощупал переломы. — Сильно расшибся. Зови таури, пусть поработают… Итан очнулся на следующий день. Лежал он в медблоке, голова раскалывалась, грудь болела, кот жалобно звал человека. Он закашлял и приподнял голову. Все пошло кругом. Приподняв руку в которой была капельница, Итан протер глаза и почувствовал на лбу пластырь. Довольно плотный и явно с магнитным стабилизатором. Медленно осмотрелся, так, чтобы голову не тревожить: палата, никого рядом, тело болит, словно он сильно ушибся. Боль прогоняют песни… В палату вошел врач чисто на слух. На всю палату шло глубокое и бархатистое мурлыканье. Неизвестная песня, тембр ошеломляет и заставляет тянуться за ним все время, пока он звучит. Зайдя в палату, замер. Итан лежал с зарытыми глазами и пел. Самому себе, мягко и осторожно. Его пальцы трансформировались и разминали кровать по бокам от тела, как котенок разминает пузо матери. Бархатистое «мур-мур» стояло на все помещение и вырывалось за его пределы. Красиво, нежно, мягко и врач такой песни никогда не слышал. Не смея прерывать песню, врач затаился минуты на четыре, пока бархатистый голос не затих. После этого Итан медленно открыл глаза и очень осторожно сел. Сглотнул. — Итан, как ты себя чувствуешь? — спросил врач, отчетливо понимая, что его заметили еще на подходе. — Паршиво. Что случилось? — Ты соскользнул и ударился о перекрытия. — Никто больше на слетел? — он повернул голову в сторону врача, осторожно потрогал ребра. — Нет. Только ты. Ребята постарались. Три таури несколько часов пели, — врач покачал головой, — ты шесть ребер сломал, позвонок сместился, ну и так по мелочи. — Понятно. Сотрясение, да? — Ага. Лежи пока. — Он подошел и посмотрел на индикатор пластыря. — Еще часов шесть и все, можно будет идти спать. Завтра проверю тебя и дам допуск. Итан кивнул ложась обратно. Вот ведь, повеселился с котиком… Утро встретило его приходом к врачу, проверкой и допуском. И вот опять работа и закружилось все и… Аромат того беты его преследовал везде и всюду. Фантомный запах, которым баловался кумар, смакуя каждую микроскопическую молекулу аромата, словно впитался и не отпускал. Итан его не винил. Шельмец стащил частичку от такой, можно сказать долгожданной и фактически идеальной пары на брачные игры, что было бы удивительно, если бы он не сделал нечто подобное. Главное не сорваться на поиск и не слинять отсюда по его следам. Вот было бы смешно, прилети он туда, а его встретили с недоумением и как школьника назад отправили. Вот смеху-то будет. Итан насмехался над своими терзаниями и неуверенностью: понравился ли он ему, да и вообще с чего такие мысли? Приедет ли он еще раз, да и зачем приезжать? Сразу видно, что мако из представителей начальства, а он кто? Серединка на половинке. Ничего за душой и только сильное тело. Рыкнув на самого себя, с остервенением стал забивать корни для петель, отрешаясь от своих мыслей, включаясь в работу и уходя в нее с головой. После смены сыну звонок, радость видеть шалуна Тайнара и спать, чтобы утром, открывая дверь, увидеть его. Руан Малеки. Только сейчас, не будучи во хмеле аромата, Итан рассмотрел его. Довольно высокий, худой, глаза живые и темно серые. Волосы короткие, темно русые, стрижка с оголенной шеей. Совершенно не так, как любят многие рождающие. Лицо строгих очертаний, островатый подбородок и тонкий нос. Молод. Лет на десять младше Итана. И запах… Казалось этот человек рассматривает его с таким же пристрастием. И что он видит? Самца? Человека? Кто перед ним? Любопытство пробивается через неуверенность и даже какую-то… нет, он определенно побаивается Итана. Даже усмехнувшись про себя, Итан уверенно уставился в его глаза и скрестив руки на груди задал вопрос кивком головы, мол чего надо? Руан потупился, сглотнул. — Я… — он облизнул губы и Итан залип на этот жест, отчетливо вспоминая, что именно делал этот ротик… — Что? — слегка севшим голосом спросил Итан. — Можно поговорить, — он покосился на проходивших мимо парней, косивших на него, — где ушей не будет? — Входи. — Отступил на шаг, Итан сам себя фактически обругал, но его кумар вылез из-за дымки и в ожидании уставился на дымку мако. Руан слегка колеблясь переступил порог и вошел, едва заметно выдохнул. Дверь закрылась и Итан прошел к столу, уперся в него задом. — Чего хотел? Облизнув губы, даже обведя взглядом всю комнатку, Руан несмело посмотрел на альфу. О, Боги, это такой самец… Его мако уже скулит, но человек держит мир закрытым. Нужно хотя бы поговорить. — Я хотел бы извиниться. — За что именно? — За… — он покраснел, — за то, что приехал в поиске. — Он опустил глаза, перевел дух и посмотрел на Итана. — Я ведь слишком силен для местного населения строек. И уже девять лет использую препараты, а тут вы и… я просто не смог сопротивляться. Мой зверь взял верх, чего не делал никогда. — И, — Итан усмехнулся, — теперь решили сказать извини, все было классно, но… Руан сглотнул. — «Но» будет только в том случае, если вы откажете. — Откажу? Выбора мне как такового не оставили, так? — Извините. — Потупился Руан. — Я… я не контролировал себя. Вы такой… мой зверь не хотел упустить вас. А на запечатление у него духу не хватило, вот и сделал все, как сделал. Итан смотрел на него и думал, какого черта он его заставляет оправдываться, как школьника? Он ведь все сам прекрасно понимает, мог и отбросить его тогда. Но он согласился, принял его и не отпускал, игрался зверем. — Ладно, забыли. Что теперь? Руан слегка отвернул голову, чем живо напомнил, как отворачивал ее стремясь вырваться, изменить позу и постанывая на движения запрокидывал ее, показывал свою шею, которую Итан с упоением зацеловывая покусывал. От мелькнувшего образа в одном очень интересном месте оживилось, напряглось и альфе пришлось с силой взять себя в руки, чтобы не выдать свой интерес. Да, Руан ему интересен. Очень. — Если вы не будете против, могу ли я просить вас проводить меня через течку? — покраснел, до корней волос, Малеки сжал рукой край штанов, собирая их пальцами. — Еще раз? — удивленно уставился на него Итан, прекрасно ощущая полнейшее согласие своего кумара, его нарезаемые круги вокруг дымки и фактически слюной изошедшего. — Не только еще раз… — почти прошептал Руан. — Все время, что вы тут… служите… Итан смотрел на него оторопело и на минуту в комнате воцарилась гробовая тишина. — Зачем? Руан аж вздрогнул. Сглотнул, растерянно посмотрел на него. Дымка рассеялась и мако замер растерянно осматривая так же замершего кумара. Замерло казалось время. Они смотрели друг на друга и выжидали: один ответа на провокационный вопрос, другой просто замерев и не зная, что ему ответить. В идеале он бы его захомутал и на год пару, чтобы произвести потомство, а там уже не отвертится и будет рядом, ибо Руан хочет его до безумия и отпускать не собирается. Но, они даже не представились, все случилось спонтанно, и он не знает, как к нему сейчас относится этот статный красавец. Как самому себя вести. — Я… — Руан выдохнул. — Извините…мне очень трудно проводить течку со слабыми. Ее сбивают и живот твердеет… — он был красный как рак, едва выговаривал слова подбирая их. — С вами все прошло, как и должно. Ни боли, ни сбитого цикла. — Он даже закрыл глаза. — И мако поигрался с вашим кумаром. Он доволен за столько лет. Итан даже ощутил себя неуютно, заставляя такие подробности рассказывать смущенного и такого храброго человечка. Раскрыв глаза в изумлении, Итан посмотрел на отведшего глаза в сторону молодого человека. Осмотрел его более тщательно. Не боится, только смущен и настаивает на своем. Охотится. Его мако отполз за дымку и внимательно наблюдает за кумаром, который замер на краю границы нейтральной зоны. Да, определенно, он охотится, только делает это мягко и настаивает на своем, рассказывает через стыд и смущение о том, о чем не говорят за дверями спальни и кабинета врача. И при явном внешнем холоде и фактически безразличии он не уходит. Итан даже мог поклясться, что прогони он его сейчас и в течку этот паршивец будет у него на пороге. — В течку? Без всяких там посылов на детей и прочие обиды? — альфа осмотрел встрепенувшегося бету, — мне отношения совершенно ни к чему. Строить я их не собираюсь ни здесь, ни там, где живу. У меня есть сын, внук, мне хватает этого. — Никаких обязательств. — Кивнул Руан. — Прекрасно. Я здесь еще минимум четыре года. Судя по всему, это будет еще около шестнадцати раз, когда я буду отлучаться от работы на три-четыре дня или более, так? Руан только кивнул головой. — Ладно, переживу. — Итан вздохнул. — Когда? — Через неделю. — Закрыв глаза, покраснев еще больше, Руан едва заметно перевел дух. — Чудно. Только сами договаривайтесь с моим начальником, — он усмехнулся, — судя по всему, вы птичка по более меня будете, вам и заботы о моих отгулах. А, сейчас у меня работа, если у вас нет еще какого вопроса. Руан покачал головой. Итан двинулся к двери намереваясь вытолкнуть из своего логова непрошенного гостя. Гость отступил к дверям, осторожно вышел и замер в нерешительности, глядя как хозяин жилища, запирая его, надевал на голову каску, делал первые шаги по коридору, намереваясь исчезнуть из поля зрения. Итан пошел на выход, не взглянув ни разу на своего, по сути, договорного любовника. Он просто не мог, иначе разложит его прям здесь, на этом грязном полу! Из барака он вышел само спокойствие, а вот Руан прислонился головой к стене и с облегчением выдохнул. — Шестнадцать раз, да? — пробормотал он. — Ничего, киса, — обратился он к своему зверю, — ничего, мы его завлечем, заставим обратить внимание не только нижней частью тела, но и всем остальным тоже. Шестнадцать раз… и за два уламывали. Восьмая течка прошла, Руан уехал, а Итан сжимал кулаки и старался обуздать разбушевавшегося кошака. Он с каждым разом все тяжелее и тяжелее отпускает мако. Они идеально подходят друг другу. А Итан боится, что Руан забеременеет, поэтому он все равно использует изделия, даже прекрасно зная, что его партнер пьет противозачаточные. Даже зная это, он ни разу не был с ним без изделия после их первой спонтанной течки. Работы на шахте с каркасом завершены. Основные балки были прикреплены, наметки этажей и несущих стоек, система сейсмологического предупреждения и специальные конструкции против землетрясений — все работы перешли во вторую фазу. Сейчас нужно было разделить на сектора, ввести перемычки и прочие вещи, из-за которых вся система этажей станет как бы независимой друг от друга и отсечь один от другого будет не только просто, но и безопасно. Итан, осматривая верх шахты и закручивая последние болты своего основного рабочего направления, думал о теплом теле, которое еще вчера так сладко вдавливал в кровать, слушал его дыхание и шепот. Руан иногда шепчет что-то в приступе оргазма, сжимается сильнее и прижимается всем телом, цепляется своими пальчиками. Боги, какой же он все же… Выдохнув, подкрутив очередную гайку и вплавив на ее основание специальный «мертвый стоп», осмотрел труды своих рук. Еще четыре месяца и будут обшивать стены, проводить километры кабелей и всевозможных систем оповещения. За этими работами пойдут отделочные, но Итана тут уже не будет, он будет выше. Его работа: каркасы и крепления основных корпусов, после первого распределения материалов. Дальше идут другие бригады, которые доведут шахту до ума. В котловане расположится центр изучения анабиоза, будут лаборатории и жилые корпуса для персонала, так же магазин, больничный корпус, ресторан и кафетерий. Даже библиотеку сделают. Мини-город. И для всего этого по той же схеме будет возводиться каркас несущий и располагаться малые каркасы, для отдельных блоков, чтобы сделать их изолированными и прочие мелочи по пути. И пока он, Итан Самаркан, здесь крутил гайки и намертво их запаивал, там, в уже рабочем центре анабиоза, рыкнув на свое отражение в зеркале, Руан Малеки влетел в свою комнату. Он был зол. Очень и очень зол. Сорвав с шеи платок, которым закрывал шею и метки страсти, зашвырнул его скомкав. — Бар-р-ран! — зарычал он, сжимая кулаки. — Половина срока, а этот дур-р-рак даже не колышется! — взревел он. Нервно заходив из угла в угол, он то упрет руки в бока, то скрестит их, то лицо накроет. — Ну ничего, еще посмотрим чья возьмет, самец хренов! — зашипел Руан. Метнувшись к шкафу, сорвав с себя пропахшую альфой одежду, он стремительно пошел в ванную. Залез в душ, врубил ледяную воду, затем горячую и так шесть раз. Взбодрившись и перестав скрипеть зубами, фыркать и рычать, он вышел и стал растирать себя полотенцем. Его зверь игриво нежился обогретый сворованными клочками силы, потираясь о них мордой и спиной. — Воришка. — Усмехнулся Руан глядя на себя в зеркало. — Когда же ты сердце-то его своруешь? Монолитный и холодный, только похоть и ничего больше. Где же твой ключик, Итан? Где ты его прячешь? Покачав головой, вытерев волосы он вышел и оделся в пижаму. Кровать приятно прогнулась, принимая его пропорции и вскоре сон сморил буйную головенку. Утром Руан проснулся в прекрасном настроении, считая, что весь мир просто потрясающий. Встал, позавтракал припасенными творожками и запил все соком. Одевался напевая под нос песенку, которую ему пел кумар. Оглядев себя в зеркале, хитренько прищурил глаза и сказал своему отражению: — Я тебя все равно поймаю, как не крутись и не отпрыгивай. Я тебя поймаю. Он вышел из своего жилища и закрыл дверь на замок коснувшись рукой, пошел в сторону лифтов. Спустился на уровень лабораторий, накинул халат в тамбуре и прошел за первые створки. Его обработало потоком воздуха, окрасив все в красный цвет и подав соответствующий сигнал. Задержать дыхание, закрыть глаза, замереть и все, можно идти. Перед ним открылись двери, и он вышел в тамбур перед длинным коридором девятого подземного этажа. В тамбуре была стойка и шесть мониторов, рядом стул. В дальнем конце стоял аппарат с кофе, столик и стаканы. Приборная панель была интерактивной, без кнопок, так что пить что-то разрешалось. За стойкой сидел моложавый специалист. — Привет, Мори. — Поздоровался Руан. — О, гулена вернулся! — заулыбался он улыбкой заговорщика века. — И желаю знать, как наши котятки. — Положив руку на край стойки выпустил когти. — Ой-ой-ой! Какие мы нынче нервные! Руан только покосился и Мори вздохнул. — Привезли еще две колбы. Стазис нашего типа — полная заморозка. По частям потом их будут собирать. — Все так плохо? — Руан протянул руку с рабочим браслетом, на который был скинут файл. — Да. Один совсем молоденький, омега, да еще и таури. Зовут Кристофер Иреи Алой. — Знакомая фамилия, Алой… — Руан покачал головой. — Уж не из семьи ли того бизнесмена Алой, что потерял из-за радикалов южного фактически всю семью? — Ага. Их ячейка. Он спит уже фактически лет сто пятнадцать, как бы не больше. Даже Открытую Войну не застал. Семнадцать на момент аварии. Как не погиб на месте, загадка. Его заморозили. Вполне вероятно, что вскоре начнут процедуру обратного стазиса. Все же таури омеги нынче еще реже встречаются чем кумары. Руан осмотрел файл. — А этот еще и боевая особь. — Покачал головой. — Да, будить будут либо в семью, либо сразу за самцом закреплять. — Ага, как запасной вариант, если приличного омегу богатеи не найдут. — Второй кто? — Витори Каленидиа. Тот самый, что в войну добивал несущий корабль и его потом всем миром из космоса тянули назад и приземляли. Мозг, спинной столб и частично внутренние органы, да половые почти целиком спасти удалось. Пометка на его колбе синяя. — Еще девяносто лет, — Руан вздохнул. — Да, когда он вернется в мир, он его не узнает. Ни друзей, ни знакомых, семьи нет, и любимый был убит. Герой, о котором уже никто и не помнит. — Зато никто и не будет в глаза лезть и автограф просить. — Улыбнулся Мори. Руан кивнул и подошел к двери. Его проверили по слепку ауры и отпечатку руки. Дверь скользнула в сторону. — Вы там дискотеку не устраивайте, а то музыку еще не подвезли, да шампанское запаздывает! — весело крикнул Мори. Руан только поднял руку в жесте прощания и шагнул в малый тамбур, где простоял минуту. Перед ним открылись створки, и он вошел в ячейку с замороженными людьми, расположенными в специальных защитных колбах, подсоединенных к аппаратам и системам охлаждения. Тут было полно работников. Все в защитных комбинезонах, с инструментами. Рядом с самым большим скоплением работников маячила седая голова Гимели. Он руководил установкой очередной колбы. Руан подошел, поежился от прохлады, что шла из системы охлаждения подведенной и еще не заработавшей в полную силу, посмотрел на ведущиеся работы. — О, Руан, — Гимели юркнул под стойкой и подлетел, — давай, просмотри мне эти данные. Эта колба с молоденьким омежкой, надо бы подобрать его тип тканей и наметить будущие работы по восстановлению. Мало ли у него какие аллергии или болезни были. На браслет Руана перелетел файл личного дела парня. Руан отошел в сторону, что бы не мешать и открыл данные. Перед ним развернулась голограмма с фотографией неприметного паренька с выстриженными висками и серыми глазами. Вполне обычный и не цепляет взгляд. По данным был отдан сильному самцу, но по пути в порт произошла авиакатастрофа и на их машину рухнул шаттл. Крыло разрезало машину пополам. Пострадали оба, но омега потерял 56% кожи, черепно-мозговая травма, переломы ног и рук, колено раздроблено, частично уничтожены лицевые ткани. Снимок макета повреждений говорил, что перед ним сильно изуродованный труп, но юноша выжил. Сказалась его природа, живучесть таури и, что довольно странно, он не поставил щиты. Руан изучал данные его кода ДНК, смотрел состав крови, генный макет. Рассматривал всю подноготную и отчеты тестов на аллергические реакции. Выводя в отдельный список все, что потребуется, Руан только головой качал. Для его возвращения потребуется по меньшей мере шесть месяцев спать в аппарате роста, потом препараты, терапия и как бы заново не пришлось учить его самостоятельно есть и ходить. Плюс, психолог. Да, в семнадцать пережить такую аварию, а потом проснуться и узнать, что ты в будущем на сто с лишним лет, не позавидуешь. Пока Малеки трудился, выводя данные, переводя на заказ необходимое количество запасов «Живого материала», Гилеми и рабочие установили колбу, подключили ее и запустили систему. Загудев, просканировав внутренности, колба вывела на интерактивное табло данные замороженного геля, тканей и показателей запаса массы зверя. Как бы банально ни звучало, а стазис только иномирянам подходит без какого-либо глобального ухудшения здоровья, при тех-то технологиях, что сейчас для этого применяются. А вот деямерритам этот способ не всегда подходит. Если запасы энергетической подушки у зверя будут истощены, он постепенно рассеется и погибнет. Человека разбудить в таком случае невозможно. Колба пискнула и замки закрылись на блокировку. — Ну, что там? — подошел Гимели. — Это будет сложно. — Руан покачал головой проверяя список рекомендуемых процедур. — Его родовой мешок, как и канал серьезно пострадали, поэтому придется взращивать в самом теле эти части. — Он показал пальцем на участки, рассеченные частично и полностью. — Я предполагал примерно шесть-шесть с половиной месяцев в Росте, но сейчас… не меньше года. — Да, потрепало же маленького. — Гимели заглянул в разложенный на отдельные файлы переданный скопом кусок материала, покачал головой. — Как думаешь, ему будут делать привязку на пару? — Не знаю. Если да, то его восстановление будет легче. Во-первых, его пара будет ему петь и стимулировать родовой мешок, заставлять цикл течки возобновиться. К тому же, тело будет еще очень слабо, инородные ткани будут хлипкими и любое несоответствие может вызвать отторжение. Для него это верная смерть. — Понятно. — Это список всех необходимых для пробуждения препаратов и стимуляторов, состав тканевой основы и костного дополнения. — Руан переслал на браслет начальника файл. — Внушительно. — Гимели только головой покачал. — Надеюсь, его не будут будить в следующем году. Уж больно дорого это будет, да и не уверен я в этом препарате. Руан только кивнул головой, осмотрел зеленые огоньки на панели колбы и пошел в сторону второй, осмотреть ее. — Как дела с твоим монолитным? — тихонечко спросил доктор, шагая рядом. — Все, как и в первый раз. Страсти море, а потом закрывается и я хочу его придушить, так что бы утащить в свое логово. Ну, — он вздохнул, — наверное я сгущаю, но он такой холодный после всего. — Руан, ты ведь сам понимаешь, он тебе одолжение делает. Ты слишком долго был под препаратами, так что наличие партнера такой силы очень и очень хорошо сказалось на твоем здоровье. Он ведь тебе ничего не обещал и сразу сказал, не будет ничего «после». — Это он говорит, когда может взять в свои руки свои мозги! — рыкнул Руан. — Его кумар иного мнения. Он играется с мако и всегда первый выходит в нейтральную зону. — Зашипев, осмотрев колбу, Малеки вздохнул. — Я его не упущу, что бы он там не думал и себе не говорил. Я его заставлю на меня посмотреть не только в течку! — Для этого тебе надо бы иметь его под боком. А так, — доктор пожал плечами, — у них там свои рождающие есть, чтобы не ждать по три месяца. В ответ раздалось четкое грозное рычание и Руан замер на месте. — Свои рождающие? — и даже повернулся к начальнику, глаза стали черными, клыки удлинились. — Руан, — вздохнул Гимели, — он самец и свободен. Твои планы — это твои планы, а ему хочется и, если есть желающие и разрешающие, то и можется. Так что рычать будешь, когда тебе на ногу наступят, а сейчас посмотри-ка на данные и проведи подробную раскладку. Руан рыкнул в ответ обиженно и уставился на список переданного файла. Порылся-покопался в нем, крутанул головой, нисколько не успокаиваясь. Зашипел на свои мысли. — Я, что такой уродец, что меня так отталкивают? — он поднял глаза на доктора. — Или он не понимает, что мы подходим друг другу? — Руан, — Гимели положил руку ему на плечо, — Итан прибыл сюда для изменения статуса. Вполне возможно, что у него есть пара. — Нет там никого! — дернулся Руан, отступил. — Нет на нем метки пары, даже длительной метки. Он чист и свободен. Его зверь сам ищет встречи с мако. Будь у него пара, кумар ни за какие пряники не посмотрел бы в мою сторону! Он никого не выбрал, не пометил. — Значит есть кто-то на примете, поэтому и поехал убирать свою половинчатость статуса, чтобы начать охоту. Мало ли кого именно он встретил. К тому же, — Гимели покачал головой, — ты все положил на исследования и уменьшения риска анабиоза для зверя. Ты ведь не хочешь уезжать вслед за самцом? — Я такого, как Итан, больше не найду. — Простонал Руан. — Да, эти исследования именно то, что я хотел, но… — он закрыл глаза, — если он только захочет, я пойду за ним куда угодно. — Глупый ты. — Покачал головой доктор. — Глупый. Ладно, если уж он такой весь аж премиум класс, посмотрю, что можно сделать. Руан замер, потом заулыбался и обнял старика, который игриво потискал его за бока. Малеки отскочил от него, зашипел и погрозил кулаком. Итан ждал очередной срок с нетерпением. Его кумар облизывал шерсть, предвкушал очередную встречу и игры. Облизывался на воспоминания. Игриво передавал их человеку и Итан неловко замирал спиной к остальным, что бы не видели его возбуждения и волнения. Десятая течка. Десятый раз с ним. Итан мог поклясться, что еще один раз и он его точно привяжет к кровати и никуда не отпустит. Все сложнее встать и молча, иногда перекинувшись парой слов, одеться и подождать за дверью, когда он оденется и выйдет следом. Очень трудно в этот момент не притянуть его к себе, не поцеловать в шею… Котлован теперь был ничем иным, как рассеченным на уровни и отсеки, проведены рабочие и общие лифты. Итан работал сейчас под крышей, закреплял каркасные стыки, что бы можно было отвести от них ведущие в форме направляющие. И все, работа именно Итана будет окончена. За эти неполные пять лет он прошел путь от дна колодца и до крыши основного здания. Еще чуть больше года, и он будет свободен. Его статус изменят, он станет гражданином, полноценным и со всеми правами. Итан улыбался все чаще. Он сможет купить мотоцикл, сможет приобрести жилье, перекидываться в городской черте и не таиться по углам, страшась что его могут арестовать ни за что. И еще, он теперь будет защищен законом, и никто не посмеет не заплатить за работу, которую он выполняет. По судам затаскает! Осмотрев свои труды, Итан спустился вниз на площадку, отцепил трос. — Что, последние гайки? — улыбнулся напарник и еще пара ребят. — Ага. — Итан стоял в комбинезоне, шлеме и в перчатках. Он снял перчатки и засунул их в задний карман. — Говорят к нам комиссия с какими-то там общественными представителями приехала. — Поделился новостью бригадир. — Они сегодня будут тут шастать, просили сильно не сквернословить, мол вдруг ушки у них нежные. Парни рассмеялись. Итан покачал головой. — Да какая разница, как рабочие изъясняются? Лишь бы руки кривыми не были и все. — О, это да! — заулыбались парни. — Ну, я передал, а то загнете тут свои матерные поэтические ленты, мы аж заслушаемся, а они возьми и споткнись. И кто виноват? — Камень, о который споткнутся. — Ухмыльнулся напарник Итана. — Ага. — Итан покачал головой. — Смотри, сам этим камнем не стань. Они рассмеялись и стали спускаться по лестнице. Итан в очередной раз посмотрел на крепления стоек и строительные леса. Покачал головой на составленные и сложенные пруты и шпалы. Высоковато их так положили, да еще на такой конструкции. Встав на пол, потянулся всем телом, костями хрустнул. — Ну ты вообще весь лоснишься! — выдал напарник. — С чего бы? — Итан зевнул. — С того самого. Два дня осталось до ЕГО прихода? Итан пожал плечами в ответ, а внутренне сладко облизнулся. Напарник только головой покачал. — Надеюсь нас не запрут в тьму-тараканье, ибо тут именно наша помощь уже не нужна. — Да вроде еще не все и могут на самый верх, снаружи загнать, чтобы внешние швы укрепить. Для дополнительной защиты от непогоды. — Итан посмотрел наверх. — Ого! Кажется, комиссия уже тут. — Вперив взгляд вперед, напарник головой покачал. — Штатских много. — Тебе не все ли равно? Лично я есть хочу. Идешь? — Ага. Они развернулись и пошли мимо лесов, пробираясь к выходу. Каждый думал о своем, когда за спиной раздался резкий треск и… Это было марево, рассекающее шпалы, отбрасывающее их в разные стороны, как снаряды. Каждый хлыст рассекал летевшие пруты и осколки, отбивал рухнувшие леса, защищал. В эпицентре было пространство примерно метра четыре, где, опустив голову и закрыв глаза стоял кумар. Под ним лежал перепугавшийся бледный достаточно молодой мужчина. Рядом с ними было еще человек восемь, которые активировали свои щиты. Лежавший под зверем охнул, когда тот опал на лапах, придавливая его. Тихонько застонав от боли, кот вывел еще поток сил, чтобы отразить остатки. — Итан? — неуверенно спросил лежавший под кумаром мужчина. — Итан! — его руки дотронулись до головы зверя, и он осторожно, чтобы ни откинул, вплел в его атаку свою защиту. Над ухом облегченно выдохнул кот, тяжело перевел дыхание и заскулил от поточной боли, ибо атака без защиты, это словно голой рукой по битому стеклу. Ему стало трудно дышать, сознание спуталось и непроизвольно перетек в человека. Над ними уже был общий щит-купол выставленный попавшими под падение строительных материалов людей, рядом материализовались парни из бригады строителей. Итана перевернули, снимая с незнакомца с красными волосами. Он резво сел на корточки. — Итан, — осторожно принялся поглаживать его по щекам, — Итан, очнись! Рядом присел на корточки доктор Гимели, его помощник Малеки и еще несколько человек. — Итан, ну прошу, ну открой глаза! — сжимая на груди комбинезон, красноволосый начал хлюпать носом, его потряхивало. — Как же он так? — Гимели осмотрел тяжелое дыхание, травмы в энергетическом коконе и фактически отсутствие защитного щита, который должен был его защищать. — Почему его так сильно травмировало? — Итан! Дурак ты! — стукнул его по груди раскрытой ладонью, — опять ты город на себя примерил! Здесь же можно, ты же… ты ведь… Красноволосый вцепился в его комбинезон и рванул, оголяя грудь, порвав майку когтями. Он с силой надавил на него руками и выдал лечащий щит, замурлыкал. Старательно, сильно и с огромным желанием помочь. Перед ним опустился на колени Руан, приложил свои руки. Закрыв глаза, медленно вводя свой защитный щит стал лечить, казалось бездонную пустоту слабенького щита. Несколько минут пришлось им удерживать его лавирующего на грани, практически сорвавшегося, прежде чем кумар весь целиком лег на сплетенную перину из двух потоков сил… Итан просыпался медленно и ощущал всем телом острую боль. Даже застонав от спазма фантомного ранения, он ощутил теплую руку, которая легла на его грудь. И до его измученного этими ранами сознания донеслись мягкие переливы до боли знакомого голоса. Распахнув глаза, он не поверил им. Зажмурился. Опять открыл и замер. — Арман, — едва шепча выдохнул Итан. — Привет. — Улыбнулся он нежнейшей улыбкой и мягко погладил его грудь. — Больно? — Немного. — Покачал головой Итан. — Это правда ты? Взбалмошный и неверный шельмец? — Ага. — Арман заулыбался и его руки мягко прошлись вдоль груди и поползли на живот и ниже. — Арман… — взмолился Итан, облизнув губы. — Да уж понял я, что тут не светит ни капельки. — Он повел ухом зверя и продолжил мурлыкать. — Как ты? Как карьера? Пара? — О, — через мур-мур он улыбался и говорил, — я причудесненько, карьера в горе, пара в норе. Ну, еще ревнует бывает и тогда воспитываю. — Ты нисколько не изменился. — Улыбнулся Итан. — Ага. Ты тоже. Как я чую, курить ты не возобновил после всего. — Учитель по половому воспитанию хороший был. — Усмехнулся Итан. — Это да. — Арман приблизился и сложив руки на его бедрах уложил на них голову. — Не люблю, когда дым в нос бьет, а это тело еще и на мне пыхтит. Сразу все желание в утиль. Итан рассмеялся, закашлялся. Мурлыкание продолжилось. Арман… У Итана на сердце отлегло. Арман. — Как ты тут оказался? — спросил он через пару минут, когда боль отступила. — М? — Арман слегка покосился на двери, выдохнул мурлыкая. — Ты в комиссии? — Ага. — Он, прикрыв глаза, продолжил напевать, облегчая фантомную боль. — Моя общественная деятельность в движении и сейчас мы курируем центры анабиоза, от лица ЦКП. Моя пара вроде главного проверяющего, а я так, реклама. — Хороша реклама. — Проворчал Итан. — Чуть не угробили. — Ну, — он открыл глаза и посмотрел в его, — я рад, что так все случилось. Мой, конечно хай поднял и ор на всю стройку, что тут такая халатность была. А я… — Арман погладил его по животу. — Итан, я очень рад тебя встретить. Я же… — прикрыв глаза и облизнув губы, Арман улыбнулся. — Я же потерял тебя из виду, специально искать не стал, чтобы ни привлекать внимание. Но, — он посмотрел на него с нежностью, — хотел бы знать, как Аравель. — Хорошо. Ты дед. — Да? — изумленно замерев, Арман аж облизнул пересохшие губы. — Ага. Альфа у нас. Тайнар. Почти шесть. Арман прикрыл рот ладонью, на глазах навернулись слезы. — Ты смог. — Он подсел со стулом ближе, схватил его за руку и крепко ее сжал. — Итан, у тебя все получилось! — Опустив голову, поцеловав его ладонь, Арман заплакал. — Ты невероятный человек, Итан. — Арман, — он был ошеломлен и смотрел на подрагивающие плечи. — Я так счастлив. — Подняв глаза, не отрывая лица от ладони Итана, Арман заулыбался. — Какой он? — Как ты, только благоразумнее. Арман рассмеялся. Потом наклонился ближе к его лицу и шепотом спросил: — Я могу его увидеть, издалека, хоть на фотографии? А в глазах столько надежды и страха, что Итан мог поклясться, Арману сейчас требуется все его мужество. Только кивнув в ответ, Итан был удостоен самой нежнейшей улыбки и лицезрению его кота, который пришел к кумару поздороваться. Только сейчас Итан осознал, что зверь Армана сидел в нейтрально зоне, смиренно ожидая, когда его заметят, не привлекая специально внимание, не мешая. И кумар его ощутил, пропустил и с радостью потерся мордой о его морду, прижался и благодарно мяукнул за то, что пришел навестить. Итан попросил врача, что заглянул в палату, откуда наотрез отказался уходить Арман, что бы принесли его телефон. Его сын волнуется, как бы чего не учудил. Все же связь у них на порядок сильнее, и Аравель вполне способен вплавь кинуться к отцу. Не хотелось бы за него волноваться. Телефон принесли. Разряжен. Пришлось заряжать. Когда включил его, похолодел: 126 звонков и 28 видео файлов и еще несколько стучится, ощутив работу аппарата. И не успел Итан набрать номер, как телефон разразился трезвоном: Аравель. Выдохнув, придав себе бодрое выражение, Итан нажал на ответ вызова. — ПА!!! — облегченно, возмущенно и почти плача раздалось по связи, оглашая палату звучным и бархатистым голосом сына. За дверью палаты аж вздрогнули, в палате замерли, с жадностью впитывая информацию. Итан же улыбнулся. — Привет, котенок. — Что случилось?! Что с тобой? — плачь ребенка, Аравель активировал видео звонок и Итан послушно его принял. Арман залип на дымку, изобразившую его взрослого сына. Аравель держал на руках ребенка, который плакал, ощущая его тревогу. Аравель был в футболке, волосы растрепанные и видимо он пытался уснуть или только встал. Вид был слегка взъерошенный, но от этого он был таким милым, что Арман даже приблизился поближе. — Все в порядке. Авария небольшая. Пришлось немного попрыгать от сыпавшейся крошки строительной. По голове прилетело, каску помяло. Вот лежу под капельницей, а доктор говорит, что утром буду прыгать как новенький. — Зубы мне не заговаривай! — рыкнул Аравель. В глазах тревога, на лице страх. — Что случилось? Я тебя почти не ощущал, нить не просто дернулась, она звенела и вибрировала! Не смей мне лгать! Я не выдержу всего этого! Его голос сорвался на крик, Итан даже дернулся. — Котенок, все хорошо. — Он ощутил поток сына, его страх, заскулил. — Аравелька, все действительно хорошо. Я не ранен. Была небольшая авария, меня задело и все. Вот, видишь? Капельница. Я тебя не обманываю. — Итан перевел глазок камеры телефона на свою руку с капельницей и вернул назад на свое лицо. — Аравель, малыш, все хорошо. — Ты такой эгоист! — всхлипнул Аравель, прижал к себе сына. — Я же не буду сидеть и ждать похоронку. Па, я знаю, куда именно идти. — НЕТ! — вложив всю силу в голос, весь свой страх и приказ, Итан зарычал. — Не смей! Приказ вожака! Арман задрожал, за дверью кажется, застонали от поточной волны, идущей от кумара. Аравель же вздернул голову и непримиримо уставился на отца. — А-ра-вель! — вкрадчиво проговорил Итан. — Хочешь голову поднять? На меня? — Я ее уже поднял, кошак облезлый! — Ах ты, щенок! Давно ли вылупился? — зашипел Итан, сжав кулаки, выпустив когти. — Давно! — нахально глядя на отца, Аравель игриво улыбнулся. — Как видишь, своего котенка воспитываю. — Я тебе задницу надеру! — Ну-ну, — Аравель заулыбался-оскалился, — давай, буду ждать. Клауса подвинешь? — Смету с дороги и розги тебе просолю! Хмыкнули в ответ, глазенки отвели в сторону. Итан посверлил его взглядом, потом нежно улыбнулся. — Отпустило? — спросил отец сына. — Да. — Аравель опустил голову и глаза. — Извини. Я тут с ума сходил, Клауса погрыз, деду его столько всего наговорил. К нам полиция приходила, узнать, что тут такое с барьерами. Мой зверь их долбанул так, что приехал куратор, который до сих пор числится за мной. — И что сказал? — Что нить семьи нестабильна и, если лопнет, меня не остановить. Да и Тайнар не успокаивался. Пришлось врача вызвать, что бы дали сонный сироп. — Прости меня, — Итан покачал головой. — Прости. — Я… Па, прошу тебя, будь осторожнее. — Аравель всхлипнул, вытер слезы раздраженно. — Ненавижу плакать, сам ведь учил, сильные не плачут. А тут… — Да, котенок, сильные не плачут. При людях. Малыш, все будет хорошо. Со мной все в порядке. Завтра выйду из медблока и опять работать. Почти готов объект. Аравель понуро кивнул головенкой, его волосы мягко соскользнули с плеча. — Аравель? — послышался голос, довольно молодой, сильный и не менее красивый. — Малыш, что с тобой? — Все нормально. — Повернув голову, Аравель улыбнулся. — Па позвонил. — Да?! Как он? Что случилось? — Слышь, кошак белохвостый! Со мной говори, нефиг котенка терроризировать! — шутливо заворчал Итан. Через мгновение рядом с Аравелем появился рослый, сильный молодой альфа. Арман аж затаил дыхание. Эта пара, а они пара, смотрелась просто идеально и была такой красивой, что слов описать не было. Альфа обнял за плечи свою пару, прижал к себе, даруя свою защиту, улыбнулся в камеру. — Здравствуй Итан. — А у самого тревога в глазах и ищет в передаваемом образе несоответствие. — И тебе, здравствуй, блудень. Парень рассмеялся и сильнее прижал к себе Аравеля, который приложил к его плечу голову. Ребенок успокоился моментально, как отец вошел, и теперь клевал носом. — Что случилось? — Авария. Немного долбануло, но сейчас все нормально. Вот упросил врача телефон раздобыть, он ведь в комнате был. А тут столько всего и батарея села. Пришлось ждать подзарядку, так что смирись: Аравелька меня обожает больше тебя! — глумливо улыбнулся и задрал нос от гордости. — Знаю. — Парень нахально улыбнулся и, опустив голову, поймал губы своей пары, присосался с жадностью. — Ах ты!.. — Итан обалдел, рот раскрыл. Оторвавшись от губ пары, что-то тихонечко ему шепнув, альфа повернул голову в сторону Итана. — Завидуй! — расплылся в улыбке и его ущипнули за бок. — Да я тебе шею сверну и все! — прямолинейно пригрозил Итан. — Па! — раздалось со стороны сына, чьи глазенки сверкали, лицо расслабилось и, казалось, он выдохнул с облегчением. — Что па? Вот ну что па? Он меня дразнит! — А как же! — расплылся в самодовольной улыбке зять. — Пока вы не вернетесь, па моего малыша, я тут самый король королей! — Ну, ты и наглый! — протянул Итан. — Я альфа. — Примирительно улыбнулся зять. — Ага. — Итан кивнул. — Вот и будь альфой, иначе яйца на кулак намотаю и нюхать заставлю. Понял? — Да, сэр! — Ладно, — Итан вздохнул. — Котенок, укладывай Тайнара. Да и сам иди спать. Все хорошо. Со мной все в порядке. Аравель только кивнул, сказал, что сильно любит и скучает, что бы берег себя и нашел себе теплый бок. За последние напутствия Итан его пожурил, но тот только нахально посмотрел и отключился. — Какой же он красивый! — выдохнул Арман. — Итан, какой он сильный и… — Аравель силен, но, — кумар покачал головой, — его зверь на два порядка сильнее и только его сильный дух обуздал альбиноса. — Так все плохо? — замер Арман. — Нет. — Итан покачал головой. — Сейчас все стабилизировалось. До этого мы долго ждали, когда его ленивец выберется из колыбели. Он частично ее сломал, но спал до пятнадцати. — Так долго? — Арман опустил глаза. — Моя вина, я ведь ничего ему не дал. — Арман, — Итан взял его за руку, что лежала все это время на его животе, — ты дал ему жизнь. Мы знали, на что пошли, и я знал, что сделаю для него. Я буду благодарен тебе всегда. Всю жизнь. Ты дал мне столько, сколько не отмерено королям. Аравель мое сердце, душа, якорь в этом мире. Я выжил благодаря ему. Я вырос и воспитал самого себя благодаря ему, желанию удержать стаю, дать сыну все, что смогу. — Итан… — Арман подсел на край кровати и обнял его за шею. — Итан, ты такой… никогда не встречал таких как ты. Сколько бы ни видел людей, а такие как ты не встречались. Итан прижался к нему, такому родному и знакомому телу, вдохнул его запах и отметил про себя — как брат. Арман был его любовью, был его лучиком надежды и стал путеводной звездой с подаренной искоркой. Но сейчас… да, определенно, Руан. Этот худенький отважный бета. — Итан, Аравель, он… обо мне… — Знает только то, что мы были парой на год. — Итан поднял голову и посмотрел в его янтарные глаза. — Я пока ему не рассказал всего, да и не горю особым желанием. Рано еще, его молодой максимализм еще не обуздан. Растил его альфой, учил бороться, видел, как он хочет быть самцом. На моем примере. А все вышло иначе. Его кошак не просто ленивый был, он был и есть сильнейший менталист в стране. За Аравелем следили Девять Кураторов. Как только он обозначил свой открытый тип щита, спроецировал его в девять лет, так сменили Одного на Девять. — Настолько силен? — Если зол, по комнате летают предметы. Он очень силен. Но, — Итан приложил голову к нему на плечо. — Они не могут договориться и всю жизнь будут соперниками. Аравель не может его контролировать и в день, когда зверь вылез из колыбели, отказался возвращаться. Я, — сглотнул ком в горле, — я рвал его окукливающуюся колыбель, вытаскивал его за шкирку, ломал и крушил, казалось непробиваемую стену. Вытащил. И он не признал Аравеля, отвернулся. Ты бы видел то отчаяние в глазах котенка. Боги, я был на грани. Еще бы немного и сорвался, перекинулся бы и рвал всех на своем пути. Выдохнул, потерся носом о плечо Армана. — И сейчас так же плохо? — Нет. — Улыбнувшись, Итан поднял голову. — Пришлось Аравелю преподать урок, что зверь не будет со слабым духом человеком. Он ведь расклеился. Получил долгожданного зверя, а тот его не желает знать. Мы подрались, стимулируя зверя. Они, можно сказать, договорились. Только Аравель не может петь. И возвращается назад очень трудно, иногда по несколько часов пытается успокоить себя, снизить приток силы. — Не поет? — Нет. Его голосовые связки не справляются со звуковой волной зверя, их травмирует, он хрипнет и может вообще лишиться голоса. Так что учить сына песням будет Клаус, как и перекидываться, управлять силами в момент перехода. — Боги, как же вам было трудно. И я, — он виновато опустил глаза, — я не был рядом. — Арман. — Его погладили по щеке, заставляя посмотреть на себя. — Я тебе до конца жизни буду благодарен. Аравель, он как солнце. Он твоя копия, только более осторожен, более благоразумен и я вырастил его как альфу. И он сам захомутал своего альфу. И воспитывает его. — Клаус, да? — Ага. — Итан оскалился. — Шельмец, единственный внук у потерявшего семью богатея. Блудень и кутила. Всегда все было можно, и делал все что хотел. А тут Аравель. И, представляешь, не знаю, почему не видят этого сами, но они на все четыре лапы пара. — Полная пара? — изумленно распахнул глаза Арман. — Да. Никуда они не денутся. Звери не примут другого партнера, будут рядом. Аравель у меня упертый и добивается своего любым способом: хоть силой, хоть хитростью. Клаус более прямолинеен и для него самый простой и оптимальный выход из конфликтной ситуации — подраться. Но, — Итан заулыбался, — он под колпаком у Аравеля, только еще ершится, не признал, что свободы ему более не видать и гулять будет не выгодно. Еще учатся жить вместе, обижаются, не нашли общего языка. — А сын? — Альфа. И довольно силен. Первый класс будет точно, а вот насколько его силы раскроются ни один специалист не в силах предсказать. — Итан заулыбался. — Клаус бальсовая пума. Боевой. — Ого! — Ага. — Самодовольно заулыбался Итан. — Альбинос другого и не рассматривал. Не нравились претенденты, не игрался. А с этим в первую же течку, да с усилением и сразу Тайнар. У Клауса зверь так же отворачивался от партнеров, зачатие не происходило. Он сам сбивал течку партнеру, уходил и дулся. А тут все, растекся лужицей. Ты бы видел, как он стремился удержать Аравеля, когда мы из ЦКП уходить хотели. Плевать, что перед ним кумар, он стремился удержать то, что было для него слаще сахара. И Аравель был не против. Я сдался. Впервые в отношении Аравеля и конфликта вокруг него, я сдался. Итан еще много чего рассказал Арману, ответил на все его вопросы, перекинул фототеку на его телефон, где были самые любимые снимки маленького и подросшего сына, где были его школьные фото, где он был беременный и вообще, даже спящий. Итан обожал сына, воспитывал его всегда и контролировал его эмоциональный фон. Даже сейчас, приказал, чего не делал никогда. И подействовало, ведь Аравель воспитан альфой и ничего не боится. Арман в свою очередь рассказал о себе, как жил, где жил и что было. Он рассказал даже то, что его пара старше, ревнует, обожает его и сейчас нарезает круги вокруг палаты, где его пара засела на такое долгое время с альфой! Арман шутил, а во взгляде светилась любовь. Он любил свою пару, его детей, которых было шестеро, и нашел с ними со всеми общий язык. Кого подкупил в самом начале, с кем договорился, а кого и побил, для профилактики. И все, он теперь глава в доме, которая льнет к теплому боку своего беты. Они еще немного поболтали и Арман откланялся, заявив, что поспать пострадавшему нужно. Выскользнул из палаты, прикрывая дверь, улыбнулся своему встревоженному супругу. — Как он? — спросил один из комиссии, что был с ними. — Хорошо. — Арман выдохнул, светясь от счастья. — Итан сильный альфа, правда, дурной. Вот кто мешал ему щиты выставить? — рыкнул знаменитый певец континента, злобно покосившись на начальника стройки. — Вы ему что, не объяснили, что тут не большая земля, а фактически военный полигон? Что он имеет право на щит и ипостась? — Он получил инструктаж. — Ответил начальник. — Кумар, тридцать лет под статусом, выживший и, ни разу не попавший в тюрьму, из-за нарушения закона о перетекании в пределах города, просто так не нарушит своего выученного положения! — зарычал Арман. — Он в жизни не примет ипостась спасая себя! Он боевая особь! Внекатегорийный! — Арман уже держал начальника за грудки и выпустил когти. — Ему надо не инструктаж давать, а приказ! ПРИКАЗ! Только так он будет принимать ипостась в обществе лояльных! — Арман! — пара схватил его за руки и отцепил от начальника. — Успокойся. — Не успокоюсь! — зашипел Арман, дернувшись в сторону начальника. — Боевым нельзя просто говорить! Они живут под приказом! Он присягу принял! Он военный до самой смерти! Устав почитайте! Пара оттащил его подальше, принялся успокаивать. Окружающие молча смотрели, как светский лев, эталон манер и умеющий держать эмоции в руках, сейчас потерял выдержку, его плечи дрожат, слышатся всхлипы и бормотание, шипение. Пара его успокаивает, прижимает к себе и не дает выпутаться из объятий. Руан смотрел на него с завистью. Этот человек не просто знаком с Итаном, они больше чем друзья. Просто друг не попросил бы свою пару ждать снаружи. Даже не представил его. И вышел такой счастливый и сияющий, а потом набросился на начальство. Словно они любовники… Мако зарычал недовольно. Кумар ему не достанется! Слишком слаб, занят и вообще, шел бы отсюда! За спиной выдохнули. Руан повернул голову и встретил взгляд янтарных глаз. Арман оценивающе осмотрел его, зверем скользнул в нейтральную зону. Мако гордо вышел к нему и зашипел. На груди зверя был сгусток силы кумара. И давно он там был, врос, переплел свои нити с нитями его духа. — «Не волнуйся, — Арман присел на задние лапы, зевнул, — я и кумар не пара. Моя пара меня сейчас ласкает, успокаивает, любит. А Итан, — он передал картинку того, как молодой, совсем еще юнец, держит на руках младенца, — он нашего сына вырастил. Моего третьего сына». Мако удивленно уставился на поток воспоминаний, которыми поделился зверь Армана. Совсем немного, лишь грамм этих воспоминаний, но его успокоило это все. — «Я не буду между вами. Ты силен, и правильно идешь, но нажми сильнее. Итан упертый, слов своих не нарушает. Нажми сильнее, окружи его собой. И он сдастся. Его зверю не светит нормальная пара в том городе, где он живет и на примете у кумара только ты». — «Почему ты помогаешь?» — «Потому что Итан помог мне, этим, — он опустил голову и посмотрел на заплатку, — и я хочу отплатить ему тем же. Пусть его дар куда больше моего, дал мне сил, и я стал тем, кто я сейчас, но, если тебе он нравится, и хочешь сделать его парой, бери за холку и прижимай к земле. Он так просто не сдастся. И зверя он подчинил полностью, кумар не ослушается. Плакать будет, но не ослушается. Так что от тебя сейчас зависит — будете парой или нет». Зверь выскользнул, а Арман зарылся лицом на груди пары, успокаиваясь, немного играя, что бы его приласкали сильнее, прижали к себе крепче и нашептали на ушко, что самый любимый, что самый хороший и желанный. Руан посмотрел на них, улыбнулся про себя и пошел в сторону своего начальника, который немного пострадал, но сейчас все в полном порядке. В его палату он вошел грозой, схватил его за руку и прошипел: — Самаркан должен быть переведен к нам! — его глаза были звериными, исходила аура решимости и ревности. — Руан… — Или я переведусь вслед за ним! Плевать на исследования! Он мой самец! И я веду охоту! — прорычал Руан. Гимели только головенкой кивнул и страшный, рассерженный и решительный бета покинул его палату.