Это так и останется нашим маленьким секретом

      Рихарда не покидали мысли о Пауле. «Почему он вдруг стал проявлять ко мне ТАКОЙ интерес? Не пойму, то он ненавидит меня и считает конченым извращенцем, то сам же ставит на колени и заставляет делать ему минет. Ещё и тот случай в душе… Что в голове у этого подростка?». Извечный вопрос, интересующий всех взрослых, но ответа на который, в принципе, нет, так как там полный переполох, и мысли сменяют одна другую.       Немного успокоившись и придя в себя, Рихард решил поехать в банк, так как наличка уже заканчивалась, и заодно заехать в будущий дом Пауля — проверить, как там обстоят дела с ремонтом. Он собрался, надел куртку и, оповестив племянника о своём уходе, вышел из квартиры. Однако проделав долгий путь вниз на лифте и дойдя до гаража неподалёку от дома, он таки вспомнил, что забыл самое важное: ключи от машины. Придётся возвращаться. Хлопнув себя ладонью по лбу, поражаясь своей глупости, он развернулся и пошёл обратно в дом.       Ландерс тем временем возлежал у себя в комнате, приходя в себя после утреннего происшествия. «Честно говоря, я думал, что он меня сразу вырубит, но почему-то он согласился. Интересно получается: это, значит, уже я его заставляю себя ублажать?». Как-никак, а он всё-таки был доволен таким началом утра.       «А ртом он хорошо работает…» — еле слышно сказал Пауль. Перед глазами снова стали мелькать кадры, как в киноленте. Рихард, этот сильный, высокий, красивый мужчина стоит перед ним на коленях и услаждает его плоть своим горячим ртом, непрерывно глядя в глаза. Пауль посмотрел вниз. «Вот блять!» — такой была его реакция на стояк. «И чё мне теперь делать?! Этот придурок ушёл уже».       Но от стояка нужно было избавляться. Напряжение становилось всё больше с тем, как голову Пауля посещали всё более пошлые картины с участием его и его дяди. Всё тело ныло, а накалившееся место молило о внимании. Парень приспустил штаны и закрыл глаза. Он взял свой окаменевший член в руку, параллельно представляя то, от чего его несчастный разум никак не мог избавиться: всё более и более пошлые образы его дяди. Он сам не понимал, с чего вдруг его голову стали посещать такие мысли, но они настойчиво не давали ему покоя, каждый раз приливая с новой силой. И Пауль таки сдался.       Он опустил руки, поддавшись искушениям, впустив мысли о том, как же сексуален был его некогда враг. Теперь он уже и сам не уверен в том, что же он чувствует к Рихарду. Рука самопроизвольно начала двигаться в такт воображаемому Круспе, который снова принялся терзать его сознание. Громкое дыхание Пауля эхом раздавалось по всей комнате, выходя за её пределы. Он наращивал темп, не желая останавливаться или продлевать момент. Его воображение тем временем рисовало безумные картины того, что с ним мог делать дядя. Ландерс стал тихонько постанывать вперемешку со своим тяжёлым громким дыханием.       Как раз «вовремя» в квартиру тихонько вошёл Рихард, чтобы забрать ключи от машины. Но, прокравшись к комоду, он услышал странные звуки, доносящиеся из комнаты Пауля. Дверь была заперта на ключ, но за ней явно происходило что-то весьма и весьма интересное для него. Уже, вроде, опустившийся орган снова вскочил как по команде. Рихард не удержался и таки открыл дверь своим ключом, стараясь сделать это как можно тише. Он заглянул внутрь комнаты и не пожалел. Редко можно наблюдать такую картину, как мастурбирующий Пауль… стонущий имя дяди? Подросток выгибался, подаваясь на встречу чему-то неизвестному, невидимому, активно работая рукой. С его уст то и дело срывались хриплые стоны, твердящие: «О-о… Рихард… Да… О, Боже… О, Рихард… Не останавливайся, умоляю… Ммм… Да…».       Рихарда это несколько удивило. Точнее сказать, его челюсть упала и откатилась ещё дальше, чем когда Пауль увидал домашний кинотеатр, играющий на полную мощность его любимую музыку. Глаза его расширились. Он с огромным интересом продолжал наблюдать за мастурбирующим племянником, буквально выкрикивающим его имя сквозь хриплые стоны. Рука Рихарда змеёй пробралась под ткань джинсов, массируя вновь возбудившийся фаллос. Другая пробралась под куртку и принялась гладить разгорячённое от одежды и нахлынувшего возбуждения тело. Дыхание его срывалось, становясь громче, но всё ещё не способным перебить эти ласкающие слух звуки. Финальный стон-крик, и Пауль обильно кончил на футболку. Как назло, Круспе неудачно громко выдохнул, когда Пауль ненадолго затих, привлекая внимание мгновенно оживившегося подростка.       — Ты как вошёл сюда?! — закричал он.       «Ну бляха муха! Ну почему, ну почему всегда я?!» — пронеслось в голове у Рихарда, прежде чем он успел смотаться подальше от комнаты негодующего племянника, театрально закатив глаза. Пауль, до этого чуть не свалившийся с кровати, вскочил и быстро настиг своего дядю. Он снова начал истерить, не жалея гортани, и буквально плевался от злости. Рихард стоял с каменным выражением лица и выслушивал все недовольные выкрики, хорошо приправленные отборным матом. Наконец, когда Пауль закончил свои тирады, Рихард таки задал вопрос, всё это время бившийся у него в голове:       — Всё сказал?       — Нет, не всё! — выкрикнул подросток, ударив кулаком в грудь Цвена, и плюнул ему в лицо. Хотя он и был крикливым и дерзким, внутри его всегда сковывал страх. Страх перед тем, что его могут заставить отвечать за свои слова, кто знает, какими способами. Поэтому сделав своё гадкое дело, он быстрым шагом направился в комнату и снова заперся на ключ.       Рихарда в это время проедала злоба. Он готов был убить этого пацана, не жалея. Пока он выслушивал все негодования племянника, в его голове то и дело мелькали подсвеченные красным слова: «Спокойно, Рихард. Спокойно. Убивать нехорошо. Молчи. Руки расслабь. Повторяю, убивать нехорошо… Нет, бить тоже нельзя!». Когда он получил смачный плевок в лицо, эти надписи в его голове стали мелькать вдвое чаще. Но он продолжал стоять, как статуя, ожидая, когда же это отродье, наконец, сгинет.       Дождавшись этого момента, он пошёл в ванную, умылся и ушёл, на этот раз не забыв про ключи. Внутри его проедали горечь, боль и злоба одновременно. Знал бы кто, как же ему надоели эти ссоры. С самого начала он хотел лишь поближе познакомиться со своим племянником, узнать его получше, подружиться с ним. Сделать всё, чтобы тот был счастлив. Но судьба распорядилась иначе, преподнеся этого долгожданного человека в ужасных тонах. Рихард готов был отдать всё, лишь бы этот ад прекратился, и он смог нормально общаться с Паулем. Он любил этого засранца. Каким бы тот плохим не был. Если понадобится, он готов был отдать жизнь за него. Даже если тот не оценит толком его поступка, продолжая распалять в своём сердце ненависть ко всему, что было связано с его дядей.       Рихард уже давно сидел в машине, но ехать не мог. Весь обзор был размытым от горьких мужских слёз, выступивших на красивых серо-голубых глазах. Он слишком долго терпел, не мог больше. Из него выходили вся злость, вся боль, все разочарования, оставляя за собой огромную дыру. Незаполняемую ничем дыру глубоко в душе, которая не прекращала проедать его насквозь. Поток мыслей прекратился. Его уже ничто вокруг не интересовало. «Зачем мне всё это? Зачем мне такая жизнь?» — невольно задался вопросом мужчина, вытирая раскрасневшиеся глаза. Он завёл машину и уехал. Подальше от этого чёртового места. Прочь, в небытие.