Это так и останется нашим маленьким секретом

      Рихард мчался по улицам города, не представляя, куда едет. Он просто ехал в никуда. Он выбросил из головы абсолютно всё. Осталась лишь пустота, которая давила на его слабое подсознание и исстрадавшееся сердце. Вдруг он увидел впереди развилку. Одна улочка была довольно таки маленькой и непримечательной. По ней почти никто не ездил. На неё и свернул Рихард. Он нёсся по этой пустынной дороге с бешеной скоростью, выжимая из машины всё, что можно, ожидая обрыва, столба, или ещё чего-то, во что можно было влететь на такой скорости. «За что мне эта жизнь? Чем я так провинился?!». Слёзы снова хлынули из глаз ещё большим потоком, поэтому дорога стала очень размытой. Что-то ёкнуло внутри него, из-за чего он резко вжал педаль тормоза. Колёса громко завизжали. Из-за слякоти на редко используемой дороге машину стало дико заносить. При такой-то резко перемене машина давно должна была перевернуться и покатиться, перемалывая всё и всех в ней находящихся. Но каким-то чудом Круспе удалось вырулить и остановиться чуть сбоку от дороги. Рихард сидел, вцепившись в руль, всё ещё глядя впереди себя заплаканными глазами. Он сам не знал, что он делает, не контролировал себя, просто поддавался мимолётным порывам. Выйдя из машины, он сделал глубокий рваный от всхлипов вдох и осмотрелся вокруг. Ни души, только природная, немного прикрытая снегом, пустота. Будто он попал в параллельный мир, где нет никого, только он один наедине с самим собой. Горькие слёзы, всё это время разъедающие его глаза, высохли, оставив после себя лишь солёные дорожки по всему лицу.       Круспе обессилено лёг на капот автомобиля и устремил свой взор далеко в затянутое тучами небо. Его сердце готово было немедля выскочить, мысли бились, метались в голове, пытаясь что-то донести до него. Он закрыл глаза, и ему представились картины прошлого. Он и ещё очень маленький Пауль. Совсем ещё Кнопочка. Рихард держал его на руках и ласково улыбался, глядя на это чудо. Маленький Ландерс улыбался ему в ответ, протягивая ручки к дяде. Вдруг воспоминания переметнулись на несколько лет вперёд. Круспе и мелкий бежали по лесу, бросаясь снегом друг в друга. Падая в этот кристально чистый снег, катаясь в нём, при этом звонко смеясь.       Рихард невольно улыбнулся таким воспоминаниям. Это были поистине счастливые моменты его жизни. Но тут в его памяти возникла другая обстановка, перенося его от таких милых и приятных воспоминаний в несколько другую, более мрачную обстановку. Канун Нового Года, тёмный вечер, почти уже ночь. Они с Паулем в маленькой комнатке в доме Ландерсов. И вот Рихард начинает наступать на племянника, оттесняя его, заставляя его вжаться в стену. Он берёт мелкого за подбородок и впивается в его губы настойчивым поцелуем. «Нет» — промелькнуло в голове у Круспе. Но этот поток неприятных отрывков не отступил. Вот Цвен уже тащит Кнопочку в кровать, укладывая поудобней, начиная облизывать и лапать хрупкое тельце. «Нет, не надо». Рихард снимает одежду с племянника, вылизывает его узкую дырочку и входит. Пауль пищит, умоляет остановиться, но мужчина непреклонен. Он продолжает входить в ребёнка, не слушая его, пытаясь успокоить. В то же время он получает дикое удовольствие от владения этим желанным дитём. «Нет! Хватит!» — Рихард резко открыл глаза, возвращаясь в реальность. Он осмотрелся вокруг и с облегчением вздохнул. У него немного кружилась голова, и болел живот. От таких грязных мыслей его стало подташнивать. «Зачем я это сделал? Неправильно я ему свою любовь высказал, вот теперь и получаю. Я не вправе бросать его из-за своей же ошибки. Я же всё-таки не идиот, который при малейших трудностях готов вскрыть вены. Хотя он тоже хорош, обнаглел уже до предела… Но не рассказал». Рихард слез с капота и сел обратно в машину. Он решил пока выполнить изначально намеченный маршрут, а потом уже по ситуации разобраться. «Может, извиниться перед ним? Хотя, если он всё ещё будет злиться, то лучше не стоит» — рассуждал Круспе. Он и не заметил, как выехал с той пустынной дороги и практически на автомате добрался до банка. Обналичив некоторую сумму денег, достаточную, чтобы обеспечить жизнь в ближайшее время, он отправился домой. По дороге заскочил в будущий дом Пауля, где ему сказали, что ремонт уже почти закончен. Остались последние штрихи декора и можно заселяться.       В это время Пауль, в отличие от Рихарда, тихо, мирно валялся на кровати в своей комнате. Хотя он был слегка недоволен тем, что дома не осталось ничего поесть. Живот его урчал, как трактор, требуя к себе внимания. Однако голова Ландерса в это время была занята совсем другим. Его дядя уехал, причём довольно давно, и до сих пор не вернулся. Пауль был уверен, что это из-за него, поэтому сильно переживал. «Кажется, я перегнул палку. Не надо было в него плевать. Конечно, нехорошо, что он подглядывал, но не стоило на него так орать, он же всё-таки тоже человек. Причём, как я понял, чувствительный. А ведь мне даже… приятно было? Какое-то странное чувство на секунду поглотило меня, когда он ласкал себя, глядя на то, как я дрочил». В его голове тут же снова всплыли картины, заставляющие его содрогнуться. Пауль снова вспомнил вчерашний вечер: он нёс испачканную одежду в ванную, заметил своего дядю, засмотрелся... «У него такое тело... весь такой мышечный, сильный, изящный. Он словно идеальная скульптура, выточенная из камня. Само совершенство. А как он вытирался...» — рука Хайко скользнула вниз по телу, повторяя движения воображаемого Рихарда. «Проходился по каждому мускулу, по своей широкой груди, по накачанному прессу, вниз к самому заветному месту...» — рука скользнула ещё ниже к вновь накаляющемуся месту. Уже в который раз за день. «Интересно, а там у него тоже всё такое большое, упругое и накачанное?». В голове снова стали прокручиваться пошлые фантазии с участием его и его дяди. Всё тело напряглось, кровь с новой силой устремилась вниз. До Пауля стало-таки доходить, из-за чего в его голове стали появляться такие мысли. Он, наконец, понял, что же он чувствует к Рихарду. Даже выработанная годами ненависть к этому человеку не могла перебить этих сладких, тягучих, словно мёд, ощущений. Но просто так Ландерс сдаваться не хотел. Он не собирался сразу уступать чувствам и расплакаться, вцепившись в Рихарда и изливаясь признаниями в любви. Вместо этого он решил ещё больше доводить дядю. Зачем, он так и не понял, но что-то ему подсказывало, что это приведёт к удовлетворительному результату.       По комнате снова разразился звук, напоминающий трактор.       — Блин, как же хочется жрать!       «Искра» — гласила светящаяся вывеска бара. Разноцветные огоньки сменяли друг друга, образуя красивые, будто рукописные, буквы. Внутри царил полумрак, освещаемый лишь слабыми настенными светильниками. За стойкой сидел высокий мужчина с «ёжиком» из пепельных волос на голове. Как бы он не старался, но сдержаться от следующей порции алкоголя ему не удавалось. Так же, как и его соседу никак не удавалось смыться от Рихиных рассказов про его ужасного племянника. Он, конечно же, постеснялся упомянуть главную причину их ссор, но продолжал выказывать жуткое недовольство по поводу поведения подростка. Наконец доведя себя до кондиции, когда он достаточно раскован, но всё ещё в состоянии ехать, он оставил в покое совершенно незнакомого ему слушателя и двинулся домой. Кое-как доехав до места назначения, он припарковался и поковылял к дому, где его уже ждал Пауль в полной боевой готовности и с отработанной речью. Не успел Рихард толком вписаться в дверной проём квартиры, как на него зверски напал Ландерс, с возмущением орущий про то, что ему тут нечего есть, как его тут голодом морят, а Круспе уехал, как ни в чём не бывало, и оставил его на произвол судьбы.       — Ты совсем охуел! Оставил меня с каким-то подозрительным салатом двухнедельной давности, к которому я так и не рискнул приближаться, потому что он уже явно оживать начал. Мало того ещё и ужрался, как чмо последнее. Ты что, хочешь, чтобы вся деревня узнала о том, до какой ёбаной степени ты любишь своего племянника?! А?! Ты этого хочешь? Так я это быстро устрою! — чуть ли не на ухо кричал подросток. У Рихарда все эти бессмысленные ссоры и крики уже в печёнках сидели. Он терпел достаточно долго, однако каждому терпению приходит конец.       — Ну всё, достал!       Мужчина прижал несносного паренька к стене, заломив ему руки и упираясь своим пахом тому в зад.       — Ещё слово, и я клянусь, этот вечер полностью затмит твои жалкие детские воспоминания.       Пауля охватил страх. Он сильнее вжался в стену, будто пытаясь пройти сквозь неё.       — Ты меня понял, шантажист херов? — прорычал Круспе на ухо племяннику.       — Да, — быстро закивал Пауль, — да, я понял.       — Вот и умница.       Рихард отошёл от него, направляясь к себе в комнату. Он хотел спокойно лечь спать, когда послышался голос сзади:       — Вот же ж извращенец! Так и сдал бы тебя, причём сразу в полицию, чтоб не мешкаться!       — Да этот пацан что, специально называется, что ли? — тихо проговорил Рихард, оборачиваясь к предмету своего вечного беспокойства, гневно сжав кулаки.