Это так и останется нашим маленьким секретом

      На этих словах терпение Рихарда лопнуло и улетело, как воздушный шарик.       — Повтори, — чересчур спокойно произнёс он.       — Слушать надо было, — выдал Пауль и после короткой паузы таки добавил гадость. — Мразь.       — Ах ты, выблядок паршивый! А ну, иди сюда!       Рихард рванул с места, словно разъярённый гепард, и помчался за Паулем. Тот хотел забежать к себе и запереть дверь, но закрыться не успел. Цвен дёрнул за ручку двери и с размаху открыл её. Он схватил за руку не успевшего отбежать Пауля, притянув его к себе и прижав всем телом к стене. На этот раз заноза в Рихиной заднице, именуемая его племянником, находилась лицом к нему. Пауль мог ощущать частое дыхание дяди на своём подбородке. Из смелого и наглого подростка он превратился в трусливого, запуганного щеночка. Впервые за всё это время он почувствовал настоящий страх. Но одновременно ему становилось жарко от того, что Рихард был сейчас настолько близок к нему. Такой смеси чувств он не испытывал никогда. Мужчина прижал его всем телом, не давая продохнуть. Он прекрасно видел страх в глазах парня и решил этим воспользоваться.       — Мне давно пора было это сделать, — зло прорычал Круспе.       Он отпрянул от Пауля и вывернул ему руки, заставляя нагнуться. Ногой он пнул племянника по голени, так что тот свалился на колени перед кроватью, падая телом на неё. Адреналин зашкаливал. Ландерс терялся в догадках, что с ним сейчас будет. Рихард тем временем вытянул ремень из брюк племянника и связал ему руки. Приспустив его штаны до колен, он поставил свою ногу на спину парня, сильнее вжимая его в кровать.       — Что ты собираешься делать? — дрожащим голосом вопросил Пауль.       — То, что уже давно пора было, — угрожающе произнёс Рихард, вытаскивая ремень уже из своих брюк. — Самое время преподать тебе, засранец вонючий, хороший урок. Чтобы знал, как со взрослыми разговаривать!       В воздухе раздался свист, и ремень звонко ударился о зад Ландерса, причиняя острую боль. Пауль вскрикнул и зажмурился. Сразу за этим последовал ещё удар, причиняющий ещё больше боли, так как пришёлся на уже раненное место. Свист ремня и крики подростка раздавались по комнате громким эхом. Удары сыпались один за другим, оставляя красные полосы на несчастном мягком филее. Рихард не жалел сил, продолжая бить надоевшего ему за это короткое время чертёнка. Он вымещал всю ту злость и обиду, накопившуюся в нём, каждый раз с неким садистским удовольствием замахиваясь орудием воспитания. Пауль кричал, умолял не бить его более, но эти слова не могли пробиться в затуманенную алкоголем и яростью голову дяди.       Когда Рихард, наконец, покончил со своим занятием, на раскрасневшейся заднице Хайко уже не было живого места. Вся она была в следах от ремня, кое-где даже проступали капельки крови. Такую боль Пауль испытывал лишь в далёком-далёком детстве. И то, тогда его родители не лупили его так сильно, как это только что делал дядя. Парень всё ещё лежал с зажмуренными глазами, из которых сплошным потоком лились слёзы. Связанными руками он дотянулся до пострадавшего места и легонько погладил. В тот же миг он зашипел от жгучей боли.       Рихард отбросил ремень в сторону и уже ладонью отвесил Паулю увесистый шлепок по попе.       — Ай! — вскрикнул тот. Голос его был хриплым и низким от горького комка в горле.       Круспе поднял его с кровати, притянув к себе за волосы. Вид Пауля сейчас возбуждал его, как никогда: связанный кожаным ремнём, он стоит перед Рихардом на коленях. По лицу стекают слёзы, зад весь красный от шлепков. «Не хватает только кляпа и анальной пробки» — подумал про себя Цвен. Он склонился ближе к племяннику. Были слышны его рваные вдохи и всхлипы, перемежающиеся с тихими стонами боли.       — Ну что, понял, где твоё место в пищевой цепочке? — пропел Цвен прямо в ухо Ландерсу. Тот не ответил, а лишь продолжил всхлипывать, пытаясь успокоиться. Мужчина развязал ему руки и собрался выйти из комнаты, бросив напоследок:       — Как же ты жалок, ты бы знал.       Не успел он переступить порог, как сзади снова послышался голос. Пауль, собрав все силы в кулак, встал и повернулся к Рихарду.       — Всё равно ты мразь. Падла, тебе самое место в зоопарке, горилла сраная.       «Я его сейчас убью» — промелькнуло в голове у Круспе. «Он меня сейчас прикончит» — замигало в голове у Хайко. Но отступать было поздно. Рихардом всё ещё владела ярость, в любой момент готовая вырваться на свободу. Он подошёл к неподвижно стоящему племяннику и снова прижал его к стене, на этот раз за горло. Он сжимал его шею в своей мощной руке, заставляя того откашливаться и рефлекторно хвататься за его руку, пытаясь отжать.       — Ты мало получил, да?! Так я добавлю!       — Постой, — прохрипел Пауль, упираясь одной рукой в грудь Цвена, а другой всё ещё держась за его руку, продолжающую сжимать его горло. — Дай сказать.       — Что, последние слова придумал? Ну, давай, я слушаю.       Рихард чуть ослабил хватку, но Ландерс всё ещё находился в его власти.       — У тебя ведь есть и другой метод, — сквозь отдышку проговорил пацан.       — Ты о чём? — искренне удивился Рихард. Он посмотрел в глаза племянника. Они были наполнены страхом, перемежающимся с чем-то иным. Но чем? У него был жалкий вид: красный от напряжения и удушья, слабый, по щекам стекают слёзы; он вяло упирается в грудь дяди, пытаясь оттолкнуть. Рихарду это напомнило тот самый роковой вечер.       — Ты можешь поступить со мной по-другому, — выдал Пауль, всё ещё вглядываясь своим непонятным взором. Цвен искренне не понимал, о чём толкует это полоумное дитя. Он совсем ослабил хватку, позволяя подростку свободно дышать.       — Я не понимаю, о чём ты толкуешь? — вопросил Круспе.       — Ты прекрасно понимаешь. Помнишь, что было десять лет назад? Вот он, твой второй метод, так воспользуйся им!       Рихарда поразила реплика племянника. До его полупьяного сознания немного туго доходило, но то, что сказал Ландерс… его будто холодной водой окатили. «Он… он хочет, чтобы я… Во блять. Нет, этого не может быть».       — Ты это серьёзно?       — На все двести.       Пауль тяжело дышал, сердце его готово было выскочить из груди и слиться с сердцем дяди, образуя единый бешеный ритм.       — Возьми меня! — простонал он в губы Рихарду. У того глаза стали похожи на два блюдца. Он затаил дыхание и, наконец, понял, что такое странное и загадочное для него было во взгляде племянника. Глаза его были полны похоти и одновременно скрытого страха. Страха перед неизвестностью. Ведь раньше он не испытывал таких ощущений, и, даже пропустив их через себя, он всё ещё немного боялся их.       И так отключающееся сознание Цвена теперь полностью отшибло, и он впился в губы подростка страстным, жадным поцелуем, обвив его талию, крепко прижимая к себе. Пауль не верил своему счастью, поэтому сперва не осознал, что его желание исполняется прямо здесь, прямо сейчас. Когда до Хайко, наконец, дошло, что прямо в эту самую секунду его дядя страстно обсасывает его губы, он блаженно прикрыл глаза, обвив одной рукой шею мужчины, а другую положив на его могучее плечо, легко поглаживая.       Рихард прошёлся ладонью от талии вдоль позвоночника до самой шеи подростка, обхватывая её ладонью. Но не как минуту назад, когда он был полон желания задушить это ненавистное ему существо, а нежно, ласково, поглаживая большим пальцем чувствительную кожу. Влажные горячие губы терзали его рот, вбирая его нижнюю губу, сладко присасывая, сводя с ума своей безудержной страстью. Ландерс полностью отдавался этим ощущениям, окунаясь в них с головой. Рука его скользнула вниз, прижимая Рихарда за бедро, заставляя его действовать с ещё большим напором, поглощая его в этом неземном поцелуе, словно хищник. Горячий язык проник в приоткрытую щель меж мягкими губами Пауля, увлекая за собой, пропуская электрический заряд через всё его тело, проходясь самым кончиком по зубам, подбираясь к языку, заигрывая. Парень охотно отвечал, переплетаясь языками, вынуждая Рихарда углубить поцелуй. В голову били волны жаркого возбуждения, заставляя всем телом прижаться к дяде, не отпускать, подаваться ему навстречу. Круспе сжимал талию подростка, продолжая терзать его губы влажным, настойчивым поцелуем, постепенно отстраняясь и переходя на подбородок и шею. Пауль запрокинул голову, подставляясь под жаркие поцелуи, наслаждаясь каждым моментом, чувствуя, как его кожа подрагивает под нежными прикосновениями этих желанных губ. Рихард проходился языком вдоль шеи, целовал каждый участок кожи, причмокивая. В голове Пауля вырисовывались безумные картины того, что же будет дальше. Но пока он наслаждался тем, как мягкая плоть проходилась по его шее, поднимаясь чуть выше. Мочка уха тоже попала в плен горячего рта. Рихард обсосал серёжку, дразня чувствительную кожу. Он буквально набросился на ухо Пауля. Горячий язык метался по извилинам ушной раковины, щекоча, обжигая, забираясь чуть глубже. Парня пробивало током от такого урагана ощущений. Сознание металось в голове, не зная, куда себя деть от накатывающего волнами возбуждения, которое затмевало всё вокруг, оставляя только их вдвоём, наедине друг с другом. И пусть весь мир подождёт. Руки Цвена спустились ниже, поглаживая поясницу, задирая футболку, лаская напряжённое тело. Рихарда пробивал жар. Только сейчас он вспомнил про то, что ещё даже куртку после улицы не снял. Быстрым движением плеч и рук он исправил этот недочёт, снова забираясь под футболку такого желанного сейчас тела. Он снова перешёл на шею Ландерса, сильно присасывая кожу, оставляя засосы. Теперь ему уже нечего бояться. Руки его тем временем проникли под ткань наспех одетых штанов, крепко сжимая в ладонях ягодицы, прижимая к своему паху. Бедром Пауль почувствовал, что дядя уже готов к следующей фазе, и надо ловить момент, пока он не передумал. Он повернул голову и обжёг сознание Рихарда своим горячим шёпотом:       — Ну же. Сделай всё, как тогда. Как делал десять лет назад.       Рихард отпрянул от шеи племянника и посмотрел ему в глаза. Взор его прокрадывался в самые недра души Пауля. На момент его охватило сомнение. Он подумал, что Круспе сейчас просто даст ему сильную пощёчину, а то и под дых и завалится спать. Но опасения его оказались напрасны, так как в следующую же секунду и в его сознание ворвался возбуждённый шёпот:       — Я сделаю лучше, Кнопочка.       Рихард обхватил подростка за талию и поволок в спальню. Повалив его на кровать, он снова принялся целовать его, но теперь коротко, мельком, спускаясь ниже, целуя подбородок, шею, кадык, ключицы. Ох, эти выпирающие ключицы! Рихард очерчивал их языком, причмокивая, оттягивая горловину футболки. Одежда мешала ему сполна насладиться этим податливым телом. Он стянул футболку с пацана и рубашку с себя, отбрасывая их подальше в угол комнаты, и продолжил свои ласки.       Пауль обвил руками широкую спину Рихарда, впиваясь в неё ногтями по мере того, как тот спускался всё ниже по его телу, целуя каждый миллиметр кожи, щекоча язычком, поигрывая с его сосками. Мужчина спускался всё ниже, ублажая пресс любовника, проходясь языком меж кубиков, ныряя в пупок, в этот чувствительный комочек нервов, обводя его языком и снова ныряя внутрь. Руками он гладил торс Пауля, мягко проходясь подушечками пальцев по нежной коже, задевая набухшие соски, подбираясь к самой шее и снова спускаясь вниз, поглаживая бёдра. Рихард приподнялся и снова впился жарким поцелуем в губы Ландерса, руками приспуская его боксы. Он отпрянул и осмотрел свою «жертву»: глаза прикрыты, громкое дыхание вырывается из открытого рта, грудь вздымается от частого дыхания, а руки комкают простынь. Только теперь уже не от боли и отвращения, а от удовольствия, разливающегося по всему телу, словно карамель, укутывая в свои пламенные объятия.       Рихард склонился над эрегированным органом племянника, требующим к себе незамедлительного внимания. Он коснулся чувствительной кожи головки самым кончиком языка, вызывая дрожь. Затем он взял член в руку и лизнул головку уже всей плоскостью языка. Цвен прошёлся от самого основания до вершины, потом ещё раз. Движение заставило плоть отозваться острым наслаждением, прокатившимся по телу Пауля. С его уст сорвался стон блаженства, призывающий продолжать.       Рихард обхватил его плоть своими бархатными губами и вобрал внутрь. Делал он всё медленно, мучая, растягивая удовольствие, посасывая головку, понемногу продвигаясь дальше, буквально по миллиметру насаживаясь ртом на пульсирующий член. Пауль издавал сладостные, ласкающие слух стоны, от которых просто башню сносило. Рихард дошёл до основания и остановился, сжав его плоть в горле. Затем он вытолкнул член изо рта почти полностью, но дойдя до самого кончика, снова стал вбирать его внутрь, на этот раз гораздо быстрее. Хайко подавался ему на встречу, выгибаясь, царапая плечи дяди. Тот продолжал сосать окаменевший ствол, всё больше набирая темп, помогая себе рукой, массируя пальцами у основания. Случайно он легко задел головку зубами, чем вызвал ещё более громкий стон. Пауль закатил глаза в сладкой истоме, не прекращая стонать во весь голос и царапать широкие, мощные плечи дяди, за которые он держался, как утопающий за соломинку; эти плечи были его единственной связью с реальностью, остальное поглотил туман возбуждения.       Неожиданно Цвен отпрянул и навис над Паулем. Подросток издал вялое мычание в знак недовольства.       — Перевернись. Ляг на живот, — томно произнёс Рихард, рукой подталкивая племянника под бок.       Тот послушно перевернулся, подложив руки под голову, как на массаже, от чего на спине создавалась небольшая ямка. Круспе снова навис над парнем, опираясь на руки, и провёл языком от шеи вдоль позвоночника, оставляя влажную дорожку. Он лёг меж ног Пауля и, раздвинув ему руками ягодицы, проскользнул языком в щель, щекоча мгновенно сжавшийся комочек мышц. Рихард раздвинул ягодицы ещё немного, оголяя нежную розовую кожу, проходясь по ней самым кончиком языка. Мышцы снова стали сжиматься, но, немного привыкнув, расслабились, впуская влажного гостя внутрь. Горячий гибкий язык стал извиваться, вылизывая анус мальчишки. Рихард то целовал, то нежно лизал, то настойчиво пытался проникнуть внутрь узкой дырочки. Пауль прогибался в спине, стонал, комкая простынь, раздвигая ноги шире, давая дяде большую свободу действий. Ему таки удалось просунуть язык туда, внутрь, в горячее пульсирующее нутро, шевеля самым кончиком, дразня внутреннюю кожу, от чего Пауль просто изнемогал. Он хотел насадиться на этот похотливый язычок, который сейчас доставлял ему такое колоссальное удовольствие. Лизнув напоследок анус Ландерса, он поднялся и, опираясь на локоть, поднёс пальцы к открытому рту парня.       — Оближи, — властно произнёс Рихард. Пауль приоткрыл глаза и, уловив затуманенным взглядом его пальцы, буквально насадился на них, всасывая, облизывая, играя с каждым. Достаточно обслюнявив пальцы, он, наконец, выплюнул их, и Рихард приставил один к узкому, неразработанному проходу, медленно вводя, от чего Пауль снова стал зажиматься.       — Я же тебе говорил, не зажимайся, больнее будет. Расслабься… Ну же… — пропел Рихард, нежно целуя шею Хайко, поглаживая рукой предплечье.       Пересилив себя, парень таки расслабился, пропуская палец глубже внутрь. Немного подвигав, мужчина вставил второй палец, проникая чуть глубже, покручивая, дразня мягкие стеночки. Проталкиваясь пальцами внутрь, он нащупал простату подростка и надавил, чем вызвал очередной одобрительный стон. Немного потыкавшись в чувствительный орган, он принялся гладить его, чуть надавливая, массируя, заставляя нижнего извиваться, как уж на сковородке.       — О-ох, Рихард… да…       Наигравшись с простатой, Рихард всунул третий палец, разрабатывая анал племянника, подготавливая его для вторжения. «Боже, что я делаю. Собираюсь трахнуть собственного племянника. До чего я дошёл… А хотя похер, он ведь сам попросил» — про себя оправдался Рихард.       Достаточно размяв зад Ландерса, Цвен вытащил пальцы и, растерев слюной свой набухший, пульсирующий член, упёрся головкой в проход парня. По телу того пробежала дрожь. Он сделал глубокий вдох и выдох, морально готовясь к уже неизбежным последствиям. Некуда отступать, да он и не хотел. Дикое желание пробивало всё в его голове, появляясь частыми яркими вспышками. Он любил Рихарда и хотел заполучить его всего, почувствовать его внутри себя, ощутить его отдачу. Входя в Пауля, мужчина плавно провёл рукой по его спине от поясницы до плеч, ещё больше усиливая поток возбуждения, разгоняя его вдоль позвоночника, разнося по всему телу. Безграничное удовольствие пронизывало их обоих, содрогая каждую клеточку, унося с собой в сладкую, тягучую пучину наслаждения. Сначала Рихард хотел рывком ворваться в тело племянника, но сжалился. Он не желал делать ему больно, поэтому проталкивался медленно и аккуратно, терпеливо дожидаясь, когда Пауль привыкнет, и можно будет войти чуть глубже. Войдя почти во всю длину, он лёг на парня и обхватил его торс своими властными руками. Снизу послышался блаженный стон:       — О-о-о, Господи…       — Да брось, можно просто Рихард, — прошептал он подростку прямо в ухо, чуть выходя и снова толкаясь внутрь.       Он делал всё крайне медленно, точно истязая Пауля, который стал сам бёдрами подаваться ему навстречу. Рихард немного ускорился, поглаживая торс племянника, постепенно наращивая темп. Ландерс не прекращал стонать и выгибаться. Дядя припал губами к его шее, обжигая своим горячим дыханием, сильнее прижимая к себе податливое тело, послушно впускающее его внутрь. Рихард врывался всё быстрее, устанавливая ритм; этот ритм управлял им, не давая остановиться или сбросить обороты. Бёдрами он глухо ударялся о ягодицы Пауля, коленями пытаясь раздвинуть его ноги ещё шире. Руками он гладил грудь и живот племянника, цепляя соски, надавливая в районе паха, срывая громкие благодарные стоны с его уст. Ландерс опустил руку на бедро дяди, поглаживая, немного подталкивая, пытаясь заставить входить ещё глубже, при этом не прекращая стонать во всю глотку, заполняя эхом всю комнату. «Чёрт… он сейчас так похож на шлюху из дешёвой порнухи. Точно так же стонет и хочет, чтобы его трахали жёстче» — про себя отметил Рихард, ещё больше ускоряя темп.       — О-о-о, Рихард… глубже, быстрее… а-а-ах… не останавливайся!       Хайко принимал член всё глубже, моля о большем, оттопыривая зад. Он уткнулся лицом в подушку, буквально крича в неё от удовольствия. Его стоны действительно напоминали блядские, будто его сразу трое насаживали.       — You're such a dirty whore. You're such a fucking slut.* — прошипел Рихард на ухо подростку, всё ещё стонущему в подушку и умоляющего трахать его жёстче, не жалея, насаживая на всю длину. Рихард входил в него до упора, выходил почти полностью и снова врывался в горячее пульсирующее нутро Ландерса.       Рука его спустилась, массируя пах, змеёй пробираясь ниже, лаская член Пауля. Он уже сбивался с ритма, когда парень, наконец, кончил, изливаясь на простынь, издавая последний громкий стон, переходящий в крик. Кольцо мышц сжалось, и Рихард в последний раз толкнулся, входя до основания и с громким рыком изливаясь в послушное тело племянника, прикусив кожу на его плече, оставляя след от зубов. Волна оргазма захлестнула всего его, ударяя в голову и растекаясь приятным спазмом по всему телу. Немного отдышавшись, он откинулся на подушки рядом с Паулем, прикрыв глаза. Подросток лёг ему на грудь и приобнял, поглаживая упругую кожу.       — Рихард?       — Что? — обессиленно ответил Круспе.       — А ты меня теперь каждый день вот так «воспитывать» будешь?       — Ха-ха… Если не будешь маленьким наглым шантажистом, то я тебе и не такое удовольствие доставлю.       — Я буду хорошим, дядя Рихард.       — Я в этом не сомневаюсь, Кнопочка.       Пауль продолжал лежать на груди любимого дяди. Его всё терзали мысли о том, сколько гадостей он наговорил Рихарду. Внутри что-то болело и сжималось при воспоминаниях всех тех глупых ссор, всех тех матов и криков, посыпавшихся градом на несчастного Круспе. Ландерсу стало очень стыдно, ему хотелось прямо здесь провалиться на месте. «Я не достоин сейчас лежать в его объятиях… После всего, что я сделал…» Он тяжело вздохнул и ещё больше прижался к Рихарду. Набравшись сил, он всё-таки начал:       — Эмм… Рихард… — тихонько произнёс Пауль.       — Да, что? — мягко ответил Цвен.       — Я хотел сказать… Прости меня. Я не должен был…я… — Паулю было очень трудно. Он судорожно пытался подобрать слова, чтобы вымолить прощение. — Я наговорил тебе столько гадостей, заставил тебя страдать. Я видел тебя тогда, в первую же ночь в коридоре… Видел, как тебе было плохо. Ты выглядел таким безобидным, беспомощным, а я… А я гавнюк последний. Извини меня, я не хотел причинять тебе такую боль.       У Ландерса выступили слёзы. Он посмотрел своими полными вины глазами на дядю, который всё это время нежно обнимал его. Тот мягко, доброжелательно улыбнулся и потрепал Пауля по волосам.       — Не переживай, Кнопочка. Всё в порядке.       Рихард погладил его по спине и поцеловал в макушку. Ему было очень хорошо. «Плевал я на всё то грёбаное прошлое, провались оно пропадом! Я люблю этого пацана» *Ты такая грязная шлюха. Ты такая ёбаная блядь. (слова из песни Combichrist — Fuckmachine)