Bad Romans

Лука никогда не жалеет о сделанном. Никогда. Только о несделанном. На сборах их селят в одной комнате. Как всегда. Иван улыбается ему — как всегда. Следует за ним повсюду — как всегда было и… будет? Потому что сейчас Иван похож не на ребенка, завороженно идущего за тележкой с мороженым, а на охотника, выслеживающего опасного зверя. Лука выжидает. Через несколько дней ничего не меняется. Воздух между ними сгущается настолько, что трудно дышать Лука начинает первым: — Послушай… — но Иван уже отвлекся на телефонный звонок. Из динамика слабо доносится испанская речь, неразборчивая и быстрая, Лука выхватывает только слово «принцесса». Иван улыбается и отвечает тоже по-испански: — Нет, придурок, на этот раз я сам тебя выебу, мало не покажется. Нет, я не выйду за тебя. Только, если кольцо будет с бриллиантом. Ого! Какое самомнение, посмотрим-посмотрим, встанет, да еще как, не волнуйся... — делает извиняющийся жест и уходит в коридор. Из-за двери доносится его смех, которого Лука не слышал уже давно. Иван возвращается через минут пять, разглядывая, видимо, какую-то присланную картинку. Фыркает, смотрит на Луку, и в глазах снова появляется это выражение — болезненного интереса и настороженности. — Это Васкес? — осторожно спрашивает Лука. — А тебе важно знать? — Ты обижен? Иван опускает голову, снова пролистывая что-то в телефоне, приговаривая нараспев: — Обижен, расстроен, шокирован, фрустрирован… и выебан, — и уже громче: — Нет, с чего бы это? Лука не может понять, что изменилось и почему вместо поводка в руке он чувствует ошейник на горле. Разозлившись, хватает Ивана за локоть и тащит к кровати. — О! — усмехается Иван. — Пришло время персональных утешений? А то ты так быстро ушёл тогда… Ложится, не отводя взгляда, стаскивает спортивные штаны, футболку, бельё. Картинно выгибается. Синяки на бёдрах ещё не сошли, четко видны следы от пальцев. Лука присаживается рядом, растеряв запал, нерешительно накрывает ладонью запястье с потускневшими следами зубов: — Ты хочешь? — Я принадлежу тебе. Важно, что хочешь ты. Верно? Лука не отвечает, поражённый тем, что Иван не возбуждён. Совсем. Это он-то, который заводился от случайного прикосновения или просто присутствия Луки рядом. Иван прослеживает его взгляд и улыбается так широко, что улыбка становится пугающей: — Ничего страшного. Я могу отсосать тебе или раздвинуть ноги... Это уж по твоему желанию... Говорят, ты неплохо меня обучил, чего бы тебе это ни стоило. Он тянется к Луке и тот отшатывается, чуть не падая с кровати, а, оказываясь на ногах, отходит к двери, будто Иван сейчас набросится на него. Говорит, убеждая то ли его, то ли себя: — Это было твоё решение... — Да! — горячо соглашается Иван. — Только моё! — Ты мог уйти в любой момент... — Разумеется! Я всё так себе и представлял! — Ты не можешь меня обвинять... — Конечно! Я бы никогда и не подумал! — Не уходи... — Что? — Иван теряется и перестаёт паясничать, улыбка сползает с губ. — Не уходи из сборной. Если ещё и ты... Нам пиздец... — Да я и не собирался... — Он зябко передёргивает плечами и свешивается с кровати, чтобы подобрать одежду, голос звучит глухо: — Не ссы, не брошу я тебя... капитан... — Садится, начинает одеваться и говорит, выныривая из ворота: — А знаешь, лучше, когда в жопу ебут, чем когда в душу. — Я рад, что тебе понравилось. — Лука выходит, оставляя Ивана сидеть со штанами в руках и смотреть на дверь. *** Иван ведёт себя как обычно. То есть улыбается всему свету, дурачится на тренировках, болтает без умолку или сидит, не отрываясь от телефона. С Лукой он почти не разговаривает. Пред сном раздевается, только когда Лука выключает свет. — Мы прекрасно взаимодействуем с Модричем, — говорит он, давая интервью какой-то местной газете. — Он отличный друг и делится с товарищами по команде буквально всем. Лука пытается поймать его взгляд, но без толку. На следующий день Иван копается в сумке и просит, извлекая какой-то пакет: — Отдай Рамосу, пожалуйста. — Что это? — Письма с признаниями в нежной любви и засушенные цветы... Футболка. Он мне дал. — А твоя где? — машинально спрашивает Лука и прикусывает язык, вспомнив, как выглядело сине-гранатовое джерси, когда он видел его в последний раз. — У него, наверное, — спокойно отвечает Иван. — Там я не нашёл. — Воу! — сдержаться Лука не может и не хочет. — Тогда ты вряд ли получишь её обратно. Он наверняка уже сдрочился над ней в ноль. Он хочет тебя, ты знаешь? — Да, я заметил. Мне не все мозги вытрахали, только немного ерунды растрясли. К тому же вы мне ещё в баре всё доходчиво объяснили. Так что пусть дрочит на здоровье. Вряд ли я бы смог её когда-нибудь надеть. — «Интересно, как его лицо выглядит во время оргазма», — не унимается Лука, явно передразнивая чужие слова. — Зато честно, — пожимает плечами Иван. — Приятно, что хоть кого-то интересует и моё удовольствие от процесса. Слушай, давай не будем больше об этом. — Хорошо, но последний вопрос. Как ты можешь общаться с Васкесом? После всего? Иван смотрит на него и смеётся, похоже, искренне: — Этот придурок забавный. Позвонил на следующий день. Я его послал, а ему хоть бы хны. И потом, он не был худшим в той раздевалке. Я ответил? Не будем больше затрагивать эту тему. *** Иван сидит в кафе, потягивая из соломинки молочный коктейль, и смотрит в окно. Прохожие, автомобили, автобусы мелькают за стеклом разноцветным калейдоскопом, скользя мимо, не мешая потоку мыслей. Иван засматривается на слишком короткие шорты на бёдрах симпатичной девушки и, когда поворачивает голову в прежнее положение, утыкается носом в шикарную розу, протянутую ему из-за спины незаметно подошедшим Лукасом. — Оу... — Иван принимает подарок, рассматривает, принюхивается. — Приятный аромат... Спасибо... Но я рассчитывал на кольцо с бриллиантом. — Ну, ты же отказал мне. — Васкес усаживается за столик, придвигая к Ивану стул как можно ближе, так, что его колено вторгается прямо между ног. — Я решил вначале красиво поухаживать. А кольцо у меня для тебя припасено, не беспокойся. — Врёшь! — Иван шлёпает его розой по руке, и Лукас заходится хохотом на всё кафе. — Ладно, — прерывает его Иван. — Давай ближе к делу. Какого хрена ты мне звонишь каждый день? — Ну вот, — фыркает Васкес. — Я едва добился от тебя первого свидания! Хочется романтики, а не таких вопросов в лоб... Иван смотрит на него, улыбаясь, и Лукас, глубоко вздыхая, говорит: — Ну, хорошо, принцесса... Последняя наша встреча... — Он прямо глядит на Ивана, и тот не отводит глаз. — ...показала, что я не согласен тебя ни с кем делить... — Тебе что, мало перепало? — Иван размешивает соломинкой коктейль, не отрывая от Лукаса взгляд. — Мало, — признаётся тот. — Но... я готов ждать, сколько понадобится. Даже могу пообещать, что не прикоснусь к тебе, пока ты сам не попросишь... — Иван красноречиво смотрит на его колено у себя между ног. — Никто не говорил, что это будет легко! — ухмыляется Васкес, беззастенчиво пялясь на его пах. — Ты просто... — Лукас откидывается на спинку стула и скользит жадным взглядом вверх, к полурасстёгнутой рубашке, шее, задерживается на губах. Иван, улыбаясь и высовывая язык, медленно берёт соломинку в рот и втягивает коктейль. — Просто... с ума меня сводишь... — выдыхает Васкес. Иван откладывает соломинку, допивает остатки напитка из стакана и, глядя на Лукаса, который, кажется, даже дышать перестал, размазывает молочные белые следы по губам. — Блядь... — сипло произносит Васкес. — Ты издеваешься что ли? — Угу... — Иван проводит пальцами по шее, впадине между ключицами, добирается до рубашки и расстёгивает ещё одну пуговицу. — Блядь... — повторяет шёпотом Лукас. — Я бы взял твою ладонь и приложил к своему члену, чтобы ты понял, какой у меня стояк... Но я обещал к тебе не притрагиваться... Это Иско такой засос на груди оставил? Я его убью на хер... Хотя красиво... — Это ты, а не Иско, — улыбается Иван. — Тот меня не целовал... В морду дал только... — Он касается пальцем затягивающейся ранки на губе. — Прошло уже... Почти... — Помню... — кивает Лукас. — Ты тогда знатно его обстебал, я оценил! Он ответить достойно не мог, вот ты по морде и получил... Дебил... Мои засосы, говоришь?.. — Он наклоняется ближе к вырезу рубашки, втягивает носом воздух, сжимает руками сиденье своего стула и жалобно говорит. — Господи боже мой... Это свыше сил моих... Я не железный... Хотел предложить тебе вначале пообедать здесь... Но давай поедем ко мне... А пообедаем после... может быть... если выберемся сегодня из койки... — Ты же обещал ко мне не прикасаться, — смеётся Иван. — А я от своих слов и не отказываюсь. — Лукас поднимает лицо и останавливается в сантиметре от губ Ивана. — Ко мне будешь прикасаться ты... Чем угодно: губами, руками, плёткой... Можешь на меня ошейник надеть и к кровати привязать... — Звучит заманчиво... — Иван щурится, чувствуя от Лукаса искрящие волны возбуждения. — Ну? — вкрадчиво спрашивает тот. — Едем? — Едем, — кивает Иван. Они поднимаются (Лукас прикрывает пах полами куртки) и направляются к выходу. — Подожди! — останавливается вдруг Иван. — Я забыл на столе свою розу. Они возвращаются, Иван берёт цветок, Лукас несколько мгновений смотрит на него снизу вверх и начинает шарить по карманам своей куртки. — Я хотел потом... — бормочет он. — Но сейчас... С этими лепестками... В этой рубашке... С этим засосом... Ты просто ослепляешь меня... Он достаёт из внутреннего кармана красную коробочку и протягивает её Ивану. — Это тебе... Иван открывает футляр и видит на бархатной подушечке кольцо со сверкающим камнем. Несколько секунд он просто таращится на подарок, потом поднимает взгляд на Лукаса и спрашивает: — Ты совсем ебанулся? — Да, — кивает тот. — Тебе нравится, принцесса? — Нравится... — говорит Иван, едва сдерживая смех. — Тогда надень его сам, а то мне нельзя к тебе прикасаться. Иван вытаскивает кольцо, надевает на безымянный палец и смотрит на Лукаса, который выглядит необыкновенно довольным. — О, поздравляю счастливую пару! — ухмыляется проходящий мимо них официант. — Пошёл на хуй! — говорит ему Лукас, и Иван сгибается пополам от хохота.