Bad Romans

Лука знает, что Иван снова в Мадриде, — по телефонным звонкам, адресованным не ему. Он слышит, как Васкес, хохоча, кричит в трубку: «Конечно, принцесса! Встречаемся завтра в моей постели!», как Серхио осторожно говорит: «Да... Сегодня... В девять... Там же...» — и понимает по круглым глазам и взгляду, брошенному в его сторону, с кем он ведёт разговор. «Сегодня», «завтра»... Значит ли это, что Иван будет здесь только два дня? Где он может встречаться с Серхио? На ум приходит только тот бар, где проставлялась Барса после победы. Весь день Лука твёрдо говорит себе, что никуда не пойдёт, но ровно в восемь тридцать хватает со стула куртку и направляется по адресу, который ещё помнит, не имея представления, что будет делать, если Ивана там нет. Впрочем, он плохо представляет себе, что он будет делать, если Иван вдруг там окажется, поэтому, когда распахивает дверь и видит его в полутёмном зале, в углу за столиком, на мгновение замирает. Иван сидит в одиночестве, набирая что-то в телефоне, отсылая сообщения и улыбаясь ответам, и Лука решает подойти. — Привет, — говорит он, перекрывая довольно громкую музыку, и Иван, вздрагивая, отрывается от экрана. — Привет... Я не ждал тебя... Вернее ждал не тебя... неважно... Всё равно рад тебя видеть! Он подвигается на диванчике, и Лука садится рядом. Некоторое время они молчат, Лука смотрит на Ивана, тот поглядывает то на часы, то на дверь и наконец произносит: — У меня здесь встреча... — Знаю, — кивает Лука. — Серхио? — Да, — говорит Иван. — Я в Мадриде всего три дня, хотелось бы повидаться... со всеми приятелями из Реала... — Три дня? — переспрашивает Лука. — Не хватит. Сегодня Серхио, завтра Лукас, а напоследок кто? Куртуа? Асенсио? Иско? — Не решил пока, — смеётся Иван и, привстав, машет вошедшему в бар Рамосу. — Зачем ты это делаешь? — успевает спросить Лука, пока Серхио направляется к ним. — Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — отвечает Иван, и Луке хочется размазать эту улыбку, хорошенько приложившись к ней кулаком. — О, — подойдя к ним и хлопая Луку по плечу, говорит Серхио. — Ты не предупредил, что нас сегодня будет трое. — Сам не знал, — Иван тянется к нему, подставляя щёку для поцелуя. — Лукас никогда бы не согласился: он сказал, что яйца оторвёт каждому, кто, кроме него, дотронется до меня в его постели, — но ты, Чехо, ведь не будешь против? Серхио садится на диванчик по другую сторону от Луки, окидывает его взглядом и говорит, пожимая плечами: — Почему бы и нет? — Ну, вот и отлично. — Иван снова садится на место. — А мои желания сегодня не учитываются, я верно понял? — Лука смотрит то на одного, то на другого, зажатый с двух сторон их телами. Он вглядывается в глаза Ивана, в неярком свете бара они кажутся совсем тёмными. — Твоё желание, насколько я помню, чтобы я делал то, что хочется мне. — Иван кладёт ладонь ему на бедро. — А я хочу, чтобы сейчас Чехо заказал нам всем его любимого вина: у него отменный вкус, поверь мне. Мы выпьем немного, насладимся музыкой и поедем... Куда мы поедем сегодня, Чехо? К тебе или ко мне? — Куда скажешь, — усмехается Серхио, глядя на то, как ладонь Ивана медленно продвигается по бедру Луки вверх, делает заказ и подвигается ближе. Лука опустошает свой бокал почти сразу. Он хмелеет быстро, музыка гремит в ушах, свет ослепляет, прикосновения опутывают его: он ощущает на своей коже пальцы, пробравшиеся ему под рубашку, и не может понять, чьи они, руки, переплетаясь и сталкиваясь, сжимают его член сквозь ткань, дыхание на шее заставляет ёжиться. Иван крепко сжимает его подбородок и, повернув к себе, прижимается к губам, Серхио дёргает молнию его джинсов. Поцелуй выходит требовательным и злым, взгляд Рамоса, на который Лука успевает наткнуться, насмешливым, и Лука, упираясь одной рукой в грудь Ивана, а другой хватая Серхио за запястье, отворачивается от жёстких губ и шипит: — Хватит... Он подхватывается с места и, путаясь в ногах Серхио, отталкивая его, вылезает из-за стола и стремительно бросается к выходу. Иван улыбается, глядя ему вслед, отпивает из бокала, притягивает к себе Серхио, схватив его за ворот чёрной шёлковой рубашки, целует в губы и говорит: — Пойду посмотрю, что с ним... Лука стоит неподалёку, прислонившись спиной к стене и обхватив плечи руками. Иван вдыхает ночную прохладу, не торопясь, подходит к нему и, опершись ладонью у его головы, снова сжимает его подбородок и дёргает вверх, заставляя посмотреть в глаза. — Не понимаю, что с тобою происходит. Раньше тебе это нравилось. — Извини, — говорит Лука. — Что-то наскучило. Сниму себе другую шлюху. Несколько мгновений Иван смотрит на него, после отпускает подбородок и наотмашь бьёт по лицу. Лука дёргается, инстинктивно прижимает ладонь к губам, чувствуя во рту привкус крови. — Предложение присоединиться сегодня к нам с Чехо остаётся в силе. — Иван достаёт из кармана куртки носовой платок и тщательно вытирает кровь с пальцев. — Но ты, наверное, уже передумал? Он протягивает платок Луке. — Нет, почему же... — тот берёт его, кивает в знак благодарности и прижимает к разбитой губе. — Я присоединюсь… Они едут в такси молча, не глядя друг на друга, и Лука чувствует, как Иван кладёт ладонь рядом с его рукой и проводит мизинцем по коже. Возле двери Серхио бросает Ивану ключи: — Открывай, у тебя это лучше выходит. — Он поворачивается к Луке и поясняет: — Он уже был у меня... несколько раз... — Я догадался, — усмехается Лука. Иван, поймав связку, наклоняется и привычно вставляет ключ в скважину. — Наслаждаешься? — негромко спрашивает Лука Серхио, стоя позади Ивана, который возится с замком. — Да! — кивает Серхио, разглядывая задницу Ивана. — Но мне проще: я на душу не претендую… Они заходят в квартиру, Иван захлопывает дверь и, не включая свет, сразу толкает Луку к стене, прижимая его запястья у головы, словно отпустив себя, целуя его в лоб, скулы, губы. — Не передумал? — спрашивает он, отстраняясь на мгновение. — Ты ещё можешь уйти... Дверь открыта... Тот упрямо молчит, и Серхио прижимается к спине Ивана, придвигая его ещё ближе к Луке, обхватывая его ладони, прикасается губами к выпирающему позвонку, проводит языком до затылка. Иван, отрываясь от Луки, выгибается, поворачивает голову, подставляя губы, заводит руку назад, ерошит Серхио волосы на затылке. Лука вылизывает впадинку между ключицами, прислушивается к приглушённым стонам, дёргает Ивана за пряжку ремня на джинсах. — Здесь же большая ванная, насколько я помню?.. — слышит он срывающийся шёпот Ивана. — Могли бы принять душ все вместе... — Не хочу чувствовать себя сельдью в бочке... — бормочет Лука, пытаясь вывернуться из сжимающих его рук. Но с него уже стаскивают одежду, увлекая к двери ванной комнаты, зажигая ослепительный свет. Иван целует его, не отрываясь, но у Луки возникает стойкое ощущение, что делается это не ради него, а для Серхио, который глаз с них не сводит, проводя по члену ладонью. Иван отпускает Луку только тогда, когда стаскивает с себя футболку и после — медленно — джинсы и бельё, глядя на Серхио, улыбаясь и прикусывая губу. — Чччёрт... — выдыхает Серхио, дёргается к Ивану, но тот снова прижимается к Луке, включает воду, протягивает руку и, схватив за ладонь Серхио, притягивает к себе под струи. Лука чувствует, как капли расшибаются о его плечи, скатываются по коже, размазываются руками, скользящими по животу, спине, забирающимися между ягодицами, сжимающими мошонку, он задыхается, когда к его губам прижимается то Иван, то Серхио. Он ничего не решает, не может контролировать ситуацию, всё происходит так быстро, что невозможно понять, нравится ему это или нет — до тех пор, пока Иван не становится перед ним на колени и не вбирает в рот член. Лука, вскинув руки, запрокидывает голову, застонав, чуть не захлёбнувшись, чувствует, как Серхио хватает его за плечи, слышит: — Не переусердствуй там... — и его почти накрывает паническая атака. — Хватит... — снова произносит он, сжав зубы. — Хватит так хватит, — легко соглашается Иван, отпуская Луку, и заворачивает кран. Они лежат на постели обнажёнными, Иван прижимается спиной к животу Луки, сжав рукой его бедро, закинув ногу на Серхио, с которым целуется взасос, постанывая и явно получая удовольствие от процесса. Лука смотрит на дрожащие капли на его торчащих волосах, сверкающие в лучах светильника на стене, закрытые глаза, пальцы, скользящие по груди Серхио, руку с татуировкой, сжимающей плечо Ивана прямо перед ним, двигающейся ниже, к заднице. Лука почти не возбуждён, и то возбуждение, что он испытывает, можно объяснить скорее злостью, чем желанием. Серхио на взводе, он ритмично трётся об Ивана, отрывается от его губ и шепчет, прикусывая мочку: — Хочу тебя... Очень... Иван улыбается, чуть поворачивает голову к Луке и просит: — Там, в тумбочке, смазка... Дай, пожалуйста... И присоединяйся, а то ты такой мокрый и холодный... словно дохлая рыба... Лука зло отбрасывает его ладонь со своего бедра, лезет в тумбочку, шарит там и раздражённо говорит: — Нет здесь ничего... — Тогда посмотри в шкафу... — отрываясь на секунду от Ивана, бросает Серхио. Лука встаёт, открывает дверцу шкафа и восклицает: — О! Вот и она! Иван поворачивается и задерживает дыхание, увидев у него в руке сине-гранатовую футболку с номером 4, садится. — Надо же, — ухмыляется Лука, с наслаждением наблюдая, как улыбка исчезает с губ Ивана. — В целости и сохранности! — Нюхает. — Постирана... — Расправляет её. — И даже снова спермой не заляпана... Как ты аккуратен, Чехо... — Лука... — говорит Серхио, сжимая ладонь побледневшего Ивана. — Вот сейчас самое время заткнуться... — Я понимаю, капитан, что тебе кажется, будто я сейчас обламываю весь кайф, — продолжает Лука, — но я только хочу немного разнообразить ваш... наш секс. — Он протягивает футболку Ивану. — Наденешь? Мы, кстати, в прошлый раз так с Чехо и не воспользовались... эээ... твоим утешением, так, может, продолжим... — Я сейчас прибью эту суку... — выдыхает Серхио, дёргаясь к Луке, но Иван перехватывает его руку и говорит: — Это только моя привилегия... Не лезь не в своё дело, капитан... — Он поворачивается к Луке. — Ты действительно хочешь, чтобы я её сейчас надел? — Важно, хочешь ли этого ты, — отвечает Лука и бросает футболку на постель. — Нет... — шепчет Иван, смотрит, не отрываясь на полосатую ткань, и его начинает бить дрожь. — Нет... — говорит он громче и срывается на крик, обхватывая голову: — Нет! Нет! Нет! Серхио хватает его за запястья, закидывает руки себе на шею, прижимает к груди, заглушая крики, гладит по волосам. Лука бросается к кровати, сминая футболку коленом, нерешительно тянется к Ивану, но Серхио, сжимая того ещё крепче, твёрдо говорит: — Модрич, тебе лучше сейчас уйти... Лука закусывает губу, убирает руку, послушно кивая, и молча натягивает на себя одежду. Когда дверь за ним закрывается, Серхио прижимает Ивана к себе, пока тот не утихает, и спрашивает, уткнувшись в макушку: — Как ты?.. Иван убирает ладони с шеи, обхватывает себя и, пытаясь съёжиться в его руках, бормочет: — Больно...