Подвалы твоего сердца

умираю, цепями окованный — разучился дышать и любить. но твоею душой заколдованный, я твержу: научи меня жить.

Тишину кабинета прервал звук гонга. Резко поднявшись с места, Макгонагалл направилась к зеркалу, стоящему напротив её стола. Едва палочка коснулась стеклянной глади, отражение кабинета начало затягиваться светлой дымкой и вскоре открыло взору директора полутёмное помещение. Минерва ждала, что Драко всё-таки наведается в кабинет своего преподавателя, однако это вызвало в её душе больше тревоги, чем она ожидала. Крепко сжимая палочку в руках, директор наблюдала, как из потайного хода, о существовании которого, вероятнее всего, знал только сам Снейп, появляется высокая фигура в мантии. Мелькнувшие в темноте светлые волосы подтвердили догадку. Медленно ступая и с опаской озираясь по сторонам, Драко вошёл в кабинет и остановился у стола. С минуту он неотрывно смотрел на кресло Северуса, вероятно предаваясь воспоминаниям, но спустя мгновение вздрогнул, будто очнувшись от дурмана, и уверенным шагом направился к полкам с книгами. Макгонагалл ощутила толику облегчения, осознав, что целью студента были вовсе не опасные зелья. Помимо запечатывающих чар на помещении лежали ещё некоторые заклятья, благодаря которым любая вещь, вынесенная за пределы кабинета, обращалась в пепел. Однако уничтожить знания, которые Малфой мог получить из книг и записей Северуса, не могла даже самая сильная магия. — Что же ты ищешь? — прошептала Минерва, подходя ещё ближе к зеркалу. Драко, пробежавшись пальцами по корешкам книг, остановился на одной из них и потянул из ряда. Прищурившись, Макгонагалл попыталась различить название, но это оказалось невозможным. Ещё несколько секунд пронаблюдав за Малфоем, она поняла, что ждать и дальше она не имеет права. Нужно было спугнуть его, пока не стало слишком поздно. Вознеся палочку вверх, Макгонагалл приготовилась активизировать воющие чары, однако сделать это не успела: раздался ещё один гонг, свидетельствующий о вторичном вторжении в запечатанное помещение. Непонимающе нахмурившись, Макгонагалл осмотрела кабинет, но никого, кроме Малфоя, так и не обнаружила. Резко отстранившись от зеркала, она направилась к двери, попутно прикидывая, каким образом сможет поскорее добраться до кабинета. Несколько порталов, скрытых в стенах замка, могли заметно укоротить путь. — Директор! — громкий оклик заставил её остановиться. В одном из переходов Макгонагалл неожиданно столкнулась с новым преподавателем по нумерологии. Мистера Волнера вскоре после Победы прислало Министерство ради наблюдения за порядком. Предотвращая конфликты по поводу крови и принадлежности к одной из сторон во время войны, преподаватель попутно вёл одну из дисциплин. Волнер мерной походкой подошёл к директору, подозрительно оглядывая её с ног до головы. Минерве плохо удавалось скрыть свое волнение. — Возможно, ваше дело может подождать полчаса? Мне необходимо сейчас кое-где быть. — Что-то случилось? — вскинул брови преподаватель, сощурив глаза. — Нет, почему вы так решили? — гордо подняв подбородок, как можно безразличнее спросила Макгонагалл, хотя искренне желала, чтобы некстати встретившийся профессор просто провалился в Тартар. Ей крайне не хотелось, чтобы Министерство узнало о проникновении в запечатанный кабинет Снейпа. — Вы нервничаете, — продолжил он размышлять вслух. — Я могу помочь? — Если бы мне была нужна чья-либо помощь, мистер Волнер, я бы непременно обратилась за ней, — недовольно отчеканила директор, огибая дотошного преподавателя. Ему ни за что нельзя было узнавать о выходках юного Малфоя, иначе уже через несколько часов в Хогвартс прибыл бы кто-то из Министерства с «плановой» проверкой. — Что ж, тогда зайду попозже, — с недоверием глянув на Минерву, мужчина отступил в сторону. Макгонагалл пришлось отказаться от более короткого пути на всякий случай. Убедившись, что профессор не следует за ней, Минерва всё-таки достигла двери в кабинет Снейпа. Нервно вздохнув, директор произнесла отпирающее заклятье и ворвалась в комнату. Её встретили тишина и пустота. Опустив палочку, Минерва подошла к стеллажу с книгами и нашла взглядом ту, что заинтересовала Малфоя. «Пигментная магия» — гласило название. Макгонагалл удивлённо нахмурилась и быстро пролистала книгу. Ничего близкого к опасным заклинаниям здесь не было. Спокойно выдохнув относительно характера заинтересованности Малфоя, она задалась единственным вопросом: куда же делся он сам и ещё одна неизвестная личность, проникшая в кабинет следом?

***

— Уизли, — неспешно выдохнул Драко, заметив, что на шее девушки болтается серебряная цепочка со снитчем. Такую безвкусицу мог подарить только выходец из рыжей семейки, все интересы и познания которого оканчивались на квиддиче. Особенных идей не было, однако стоило Малфою увидеть дешевое украшение, внезапная ярость, протянувшая свои когти откуда-то из глубин, нашептала несколько слов. — Ты скажешь ему, что он тупой нищий недоумок и только последняя идиотка захочет с ним спать. Завтра в главном зале за обедом. Слово в слово, Грейнджер. Я буду наблюдать. — Нет! — будто не веря в то, что действительно должна будет это произнести, прошептала Гермиона, и рука, сжимающая галстук слизеринца, безвольно опустилась. Малфой не сдвинулся с места, торжествующе рассматривая безысходность в широко распахнутых глазах Грейнджер. Да, это было то, что нужно. Разрушив отношения пары героев Второй Магической, он уничтожит их обоих. Самолюбие Драко ликовало, однако что-то ещё глубже просто сходило с ума от радости. Он чувствовал прилив энергии и уверенности: Грейнджер была обязана подчиниться ему. — Да, — он хрипло рассмеялся, наклоняясь к её лицу. — Да! — Какой же ты урод! — с чувством выдохнула Гермиона, и Малфой отстранился, ощутив горячее дыхание на щеке. — Умница, Грейнджер. Быстро улавливаешь суть! Это тоже добавь в свою завтрашнюю тираду, — улыбнувшись своей находчивости, Драко проследил за тем, как луч его кольца, ранее застывший, мгновенно ворвался в камень парного артефакта. Прощально сверкнув, перстни затухли. — Измени желание! — тряхнув рукой, тихо проговорила Гермиона. Она с ужасом рассматривала кольцо, только что скрепившее обмен желаниями. — Измени его, больной ублюдок! — вдруг закричала она, понимая, что всё происходящее — катастрофическая реальность. Выпрямившись и почти подпрыгнув от злости, Грейнджер метнулась к Драко с занесённой вверх рукой, однако промахнулась. Малфой умело уклонился от удара. — Поосторожнее, дорогая, — бесстрастно предупредил Драко, но сделал несколько шагов назад. — Я знаю несколько заклинаний, которые могут заставить тебя замолчать. Навсегда, — Малфой показательно вскинул палочку. — Всё играешь в Пожирателей? — оскалилась Гермиона, машинально оглядываясь в поисках своего оружия. — Если это игра, Грейнджер, то ты в ней явно не победитель, — не прерывая зрительного контакта, Малфой вскинул руку: — Акцио палочка! — Отдай! — прошипела Гермиона и снова метнулась к Малфою. Однако он насмешливо хмыкнул и поднял руку с её палочкой, словно забавляясь со взбунтовавшимся ребёнком. — Сначала уберёмся отсюда. Это, знаешь ли, не гостиная Гриффиндора. Одним быстрым движением Драко убрал палочку в карман и, перехватив руку Гермионы, потянул волшебницу за собой. Кожа на запястье была теплой и шелковистой, словно изысканные платья миссис Малфой. Драко вспомнил, что в детстве он часто касался ткани нарядов своей матери будто случайно, но на самом деле поражался их мягкости. Испугавшись своих приторных мыслей, он тут же успокоил себя тем, что сравнил кожу Грейнджер с тряпками. Да, самыми дорогими в волшебном мире, но всё-таки тряпками. Проведя собственной палочкой по стене и прошептав заклинание, поведанное ему Снейпом почти перед смертью, Драко открыл портал и шагнул в него, увлекая за собой затихшую от удивления Гермиону. «Так вот как он пробрался сюда», — недовольно подумала волшебница, но вдруг осознала, что понятия не имеет, зачем Малфою было проникать в запечатанный кабинет. Это было ещё одной загадкой, которую следовало бы разгадать, если она всё ещё собиралась спасти волшебный мир. Выйдя из подвала, они оказались рядом со входом в подземелья. Оглянувшись, Гермиона увидела лишь картину в её рост, на которой красовались ворота огромного замка, увитые плющом. Раньше Гермиона даже не подозревала, что в здании школы существуют порталы, ведущие в кабинеты преподавателей. Хогвартс, словно Мировой океан у магглов, был исследован лишь на какую-то ничтожную часть. Даже подумать было страшно, сколько ещё секретов хранило древнее здание. — Не опаздывай завтра на обед, — многозначно усмехнувшись, напомнил Малфой и протянул Гермионе палочку. Быстро схватив её, Грейнджер одарила Драко ещё одним испепеляющим взглядом, а после развернулась и широкими шагами направилась прочь. — Надеюсь, ты хорошо запомнила то, что должна сказать! — крикнул вслед Малфой, и его злобный смех утонул в каменной кладке глухих к человеческим страданиям коридоров. Свернув за угол, Гермиона побежала. Задевая редких прохожих, она неслась в свою комнату, совсем не заботясь о том, что о ней подумают. Грейнджер могла бы отдать все свои заслуги и звания лишь за то, чтобы ужасное желание Малфоя было ночным кошмаром, но не ужасающей реальностью, подбирающейся к ней с каждым часом ближе и ближе. Миновав гостиную и даже не заметив Джинни и Гарри, мило воркующих на диване напротив камина, Грейнджер влетела в свою комнату и обессиленно опустилась на пол рядом с кроватью. Откинув голову на мягкую постель, она сжала руки в кулаки и закусила губы. Нет, она не станет реветь из-за выходок Малфоя! Такое случилось лишь однажды и никогда не должно было повториться вновь. Этот человек с булыжником вместо сердца не стоил ни одной её слезы. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, Гермиона поднялась и принялась расхаживать по комнате. Она должна была найти способ не допустить исполнения желания Малфоя. Что же говорилось в книге про нарушение обещания? Кольца имели право наказывать связанного, пренебрёгшего желанием? Плевать! Ни Малфой, ни уж тем более древняя магия его рода не могли заставить её делать такие ужасные вещи! Да, быть может, Рон временами был невыносим, но он не заслуживал настолько жестоких и несправедливых слов. Только Малфой мог поливать людей грязью, не зная о них ничего, кроме фамилии и чистоты крови. — Я этого не сделаю, — решительно произнесла она. Все мысли, высказанные вслух твёрдо и уверенно, казались ей более правдивыми. Замотивировав себя на завтрашний день, Гермиона слегка успокоилась и даже высказала несколько нелестных слов зачарованному украшению, будто оно было способно её слышать. Почти засыпая, Гермиона снова попыталась стянуть ненавистное кольцо и уснула, сжав его пальцами.

***

Ещё раз проведя рукой по уложенным волосам, Драко слегка повернулся, оценивая свой внешний вид. Мантия лежала на стуле, ожидая своей очереди, но Малфой не спешил заканчивать со сборами. Пальцами скользнув по узлу и всей длине бело-зелёного галстука, он усмехнулся. Ещё вчера Грейнджер допустила самую огромную (после рождения, разумеется) ошибку в своей жизни. Её дерзость и бесстрашие не знали границ, раз она позволила себе быть такой безумной. Дрожащее под его пальцами тело Малфой не мог выкинуть из головы до сих пор. Раз за разом он вспоминал, как резко подался вперёд, сильнее прижимая её к столу. Было забавно наблюдать страх в её глазах. Удивительно, но даже грубая сила и палочка не смогли напугать гордую гриффиндорку, а вот физическая близость ввергла её в ужас. Что же такого сделал недоумок Уизли? Судя по сну Грейнджер, особой осторожностью и нежностью её рыжий дружок похвастаться не мог. Драко с силой сжал зубы. Начинать день с размышлений о личной жизни надоевшей Грейнджер и презираемого Уизли было низко для его чистокровной натуры. Машинально поправив воротник, Драко подхватил мантию и направился на выход. Заклятье работало. Вместо волшебных часов утром его разбудила головная боль, напоминая об обязанностях. Малфой попытался не обращать на неё внимания и спать дальше, но ощущение того, что мозги кто-то упрямо просверливал, только усиливалось. Всё утро слизеринец ходил разъяренный, словно голодный тролль, однако на занятия всё-таки собирался. Злость на Грейнджер стальными кольцами оборачивалась вокруг шеи. Зависимое положение угнетало и без того поганое настроение. И только предвкушение скорого отмщения поддерживало Драко по пути к учебным классам. Одним уничтожающим взглядом разняв по пути парочку первокурсников, сцепившихся друг с другом в подобии драки, Малфой продолжил путь, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Когда он зашёл в кабинет, на него уставились все, кто присутствовал. Наверное, студенты удивились бы куда меньше, если бы вместо Драко увидели, к примеру, дементора. Не пересекаясь взглядом ни с одним из однокурсников, он подошёл к свободному месту и бесшумно опустился на скамью. Драко действительно давно не был на занятиях, и поэтому он успел забыть неповторимую атмосферу, царящую в кабинетах. Здесь было тихо и спокойно, стены пропитались запахом книг и тонким ароматом восковых свечей. На столах красовались всё те же выцарапанные прежними учениками записи, под потолком висели пучки засушенных трав. Всё было слишком привычно и до тошноты благополучно, будто не было войны, разрушившей многие жизни. Драко опустил взгляд, проклиная Грейнджер за то, что она заставила его находиться в месте, совершенно ему не подходящем. Драко чувствовал себя куда старше и куда утомлённее, чем все остальные. Здесь его никто не ждал — даже гриффиндорская заноза, которая, вероятно, должна была радоваться исполнению своего желания. Она ни разу не обернулась на него, и Малфой мрачно усмехнулся, подумав, что она напугана. Драко не мог видеть, как нервно Грейнджер кусает губы и как порывисто реагирует на внешние раздражители: когда к ней подсела Полумна, Гермиона практически подскочила на лавке, а потом положила руку на сердце. В кабинет вошёл преподаватель, не преминувший восхищённо отреагировать на появление Малфоя. Началось занятие. Гермиона постаралась полностью погрузиться в материал, чтобы неприятные мысли хоть на какое-то время покинули её голову. Она уговаривала себя ни за что не оглядываться. Было ясно: чары работают. Драко Малфой ни за что бы не пришёл, если бы не их влияние. А это значило, что его желание обладало такой же силой, и Гермионе стоило пересмотреть свои убеждения. Когда занятие подошло к концу, Грейнджер почти всхлипнула от обречённости: время обеда неумолимо приближалось, а она даже понятия не имела, сможет ли противостоять чарам. — Малфой, — послышался голос Забини из начала класса. Он был изумлён не меньше, чем остальные, но не постеснялся высказать своё удивление вслух. — Что побудило тебя выбраться из подземелий? Неужели комнаты затопило? — миновав Грейнджер, он направился к Драко. — Не очень остроумно, Блейз. Моё отсутствие плохо влияет на твое чувство юмора, — холодно хмыкнул Малфой, тем не менее ощущая, как гнетущее молчание и презрительные взгляды перестают давить так сильно. По крайней мере, он больше не чувствовал себя изгоем. Гермиона остановилась и прислушалась к диалогу. Она впервые за долгое время видела, как Малфой с кем-то разговаривал. — Так ты пришёл ради меня? Это так романтично! — хохотнул Блейз, усаживаясь на парту напротив однокурсника. — Не слишком обольщайся на свой счет, — Малфой не смог не приподнять уголки губ в искренней улыбке, потому что Забини был уморителен в высшей степени. Гермиона поражённо смотрела на вмиг просветлевшую ауру Малфоя. До этого, она могла поклясться, вокруг Драко витало нечто тёмное, обещающее убить любого приблизившегося. — Сегодня тренировка, придешь? Я уже поговорил с капитаном, — тише и серьезнее добавил Забини, оглядываясь по сторонам. Задев взглядом внимательно сосредоточившуюся на их разговоре Грейнджер, он нахмурился. Кожей ощутив недовольство Блейза, Гермиона поспешила закинуть вещи в сумку, а потом быстро посеменила к выходу. Не хватало ещё прославиться наушничеством! Однако ей действительно было интересно узнать, почему вдруг Блейз Забини, до этого только наблюдающий за Малфоем тяжелым взглядом, теперь так непринужденно разговаривал с ним. — Конечно, — уловив напускную уверенность походки Грейнджер, выдохнул Драко. — Только сперва посмотрю одно представление, — и возликовал, наконец пересёкшись с ней взглядом. Будто подсечённая, Гермиона тут же споткнулась и, покраснев от стыда и злости, бросилась прочь. — Тогда встретимся после обеда на поле, — подвёл итог Блейз, не обращая внимания на взгляд, которым Драко проводил взметнувшиеся кудри Грейнджер. — И что за представление? — Клянусь, ты его не пропустишь, — довольно оскалившись, Малфой поднялся. Драко почти ступил за порог, как вдруг перед ним выросла высокая худощавая фигура. Директор Макгонагалл смотрела испытующе, и, кажется, еще до того, как её губы сложились в первые слова, Драко всё понял. — Мистер Малфой, я бы хотела поговорить с вами. Следуйте за мной, — окинув Забини небрежным взглядом, она резко развернулась. Драко поморщился. Коридоры замка казались у́же и холоднее, и Малфой озирался по сторонам, надеясь, что его никто не видит. Драко казалось, что фигура его сгорблена, а шаг неровен. Страх перед раскрытием проникновения в кабинет Снейпа почти придавливал к полу. Малфой был обозлённым, уставшим, очерствевшим, но не пустоголовым. Он прекрасно понимал, что вряд ли такие выходки сойдут ему с рук. За всё время, пока они шли до кабинета, Минерва не издала ни звука и ни разу не повернулась. Когда же дверь за Малфоем закрылась и женщина спешно прошла к своему столу, усаживаясь в кресло, тишина была прервана. — Присаживайтесь, пожалуйста, — терпеливо предложила Макгонагалл. Малфой без лишних слов занял место напротив. — Я хочу поговорить с вами не как с учеником, нарушившим строгий запрет, а как с достаточно зрелым человеком, преследующим определённые цели. Вы искали это? На поверхность стола опустилось потрёпанное издание «Пигментной магии». Драко сощурил глаза, раздумывая, стоило ли разыгрывать изумление, но в конце концов тихо выдохнул и кивнул головой. — Вы меня отчислите? — тихо спросил он, и Минерва поразилась высокомерию взгляда человека, находящегося в весьма компрометирующем положении. — Об этом позже. Зачем вы интересовались этим пособием? В школьной библиотеке есть учебники для уровня студентов. — Они бесполезны. Вы и сами знаете. — И поэтому вы решили проникнуть в запечатанный кабинет? Драко поднял голову, но ничего не сказал. Он ненавидел отвечать на очевидные вопросы. Макгонагалл должна была догадываться, для чего ему собранная Снейпом информация. — Я кое-чем запачкался, — иронично хмыкнув, начал Драко. — Полагал, что в книге найду способ избавиться от пятна. — Почему вы не обратились к профессорам или ко мне непосредственно? — уже менее грозно спросила директор. Она видела, что в глазах Драко мерцают боль и обида. Хотя Малфой пытался казаться взрослым и держаться холодно, подобно отцу, для неё он всё ещё оставался мальчишкой, сбившимся с пути. — Тот, кто смог бы помочь мне, сейчас покоится в могиле. Вряд ли стоит его тревожить. — Вы пробовали заклинание очищения? Зелье изгнания? — Макгонагалл нервно барабанила пальцами по столу. — Вы считаете меня идиотом, директор? — хмыкнул Драко. — Я испробовал всё, что было мне доступно. — Вам следует обратиться к… — Я не стану просить помощи. Те, кто пытается мне помочь, обычно умирают страшной смертью. Примите к сведению и мисс Грейнджер тоже об этом напомните. Кажется, в последнее время ей стало совсем скучно, — злобно бросил Драко, небрежно махнув рукой. — Это она была с вами в кабинете? — удивлённо прошептала Макгонагалл, будто боясь, что её услышат. Малфой молчал, осознавая, что вслед за подтверждением этой догадки посыплются вопросы, а раскрывать неприятную историю со связывающими чарами совсем не хотелось. — Не понимаю, о чем вы, — спустя десяток секунд ответил Драко, не прерывая напряженного зрительного контакта. Между директором и студентом шёл диалог, услышать который было невозможно. Они понимали суть каждого сказанного слова и каждой секунды молчания. — Поклянитесь мне, что больше не станете пытаться нарушить строжайший запрет, — поджав губы, Минерва поднялась из кресла. — За вами следят, мистер Малфой. Будьте осторожнее. Я тоже кое-что вам пообещаю, — жилистая рука Макгонагалл подвинула книгу к Драко, — если что-то понадобится, скажите мне. Я постараюсь обеспечить вас всем необходимым, если это, конечно, не будет выходить за рамки, установленные Министерством. Надеюсь, мы придем к взаимопониманию. Казалось, такая расположенность должна была удовлетворять, но Драко оскорбился. Он ненавидел, когда его ловили на запретном. Ненавидел, когда все его надежды на себя рушились и когда кто-то жалел его. — Подачки, — не двигаясь, прокомментировал Драко. — Разумный вклад в будущее, — опровергла Макгонагалл, останавливаясь позади Драко. — Я помогаю не только гриффиндорцам. Одаренные студенты должны развивать свои способности. Но оба прекрасно понимали, о чем на самом деле идет речь. Драко сжал собственный рукав, неосознанно натягивая его ниже, хотя метку и так не было видно. — Так вы не отчислите меня? — Не хочу давать повод к злорадству прессы. Ваша семья его не заслуживает, — и, помедлив, добавила: — Больше не заслуживает. И снова тишина покрыла ледяной коркой воздух в кабинете. Драко сжимал ладони, до боли впиваясь ногтями в тонкую кожу, лишь бы удержать себя от всплеска ненужных эмоций. — Теперь идите, иначе опоздаете на обед, — будто почувствовав тревожные перемены в настроении Драко, поспешно пробормотала Макгонагалл. — И не забудьте книгу.

***

Разламывающая головная боль буквально заставляла лезть на стенку, и Гермиона поспешно шарила в сумке в поисках следующего обезболивающего зелья. Грейнджер прекрасно знала, что с подобными лекарствами перебарщивать не стоит, однако боль была уже настолько невыносимой, что альтернатива остановки сердца от передозировки казалась привлекательной. Грейнджер решила не ходить на обед. Сразу после занятий она ринулась в свою комнату, чтобы не иметь возможности пересечься с Роном. Сначала боль в голове отзывалась легкой и едва ощутимой пульсацией, но по мере того, как приближалось обеденное время, спазмы усиливались. На глазах непроизвольно выступили слезы. Гермиона не знала, что делать. Информация о чарах в её расположении была ничтожной, так что об их нейтрализации не могло быть и речи. С каждой секундой терпеть было всё более невыносимо, и Грейнджер, едва отдавая отчет в своих действиях, накинула на ссутуленные от боли плечи мантию и бросилась к выходу. Она смирилась с мрачной мыслью: чары ни за что не позволили бы ей пренебречь желанием ублюдка. Когда она ворвалась в зал, его не было на привычном месте за столом слизеринцев. Но Рон был здесь, и Гермиона, медленно сглотнув, неспешно направилась к столу Гриффиндора, попутно замечая, что головная боль немного отступает. Ноги тряслись от напряжения во всём теле. Бледная на зависть хогвартским призракам, Гермиона заняла место рядом с Гарри и Джинни. Рон что-то активно уплетал напротив и почему-то вызывал у Гермионы чувство умиления и вины. — Я думаю, что он имеет на это право, — продолжила невысказанную из-за появления подруги мысль Джинни, укоризненно смотря на брата. — Опаздываешь, — заметил Рон, лишь на мгновение подняв взгляд к Гермионе. Волшебница качнула головой и схватилась за вилку, чтобы занять себя хоть чем-то. Страх обволакивал и подавлял. — Про кого вы говорили? — Гермиона попыталась включиться в беседу, чтобы не казаться слишком отстраненной. — Малфой, — коротко выдохнула Джинни, и Грейнджер поморщилась от резкого приступа тошноты при упоминании его имени, — Рона бесит, что он снова начал ходить на занятия, а я говорю, что нам должно быть всё равно. — Он Пожиратель, — тихо проговорил Уизли сквозь зубы. — И его место не здесь. Министерство поверило в его сказки, но я не собираюсь! Ему полагается гнить в Азкабане, и это не только мое мнение. Вы хоть видели его глаза? Малфой ни разу не раскаивается! Даже на суде вёл себя надменно… — Рон, — Гарри поморщился, кивая головой в сторону навостривших уши однокурсников. — Не будем об этом, — поспешно проговорила Гермиона. — Не стоит портить аппетит. — Ты права, — Гарри ободряюще улыбнулся. Какое-то время между друзьями царило молчание. Головная боль, было отступившая, снова начала напоминать о себе пульсирующими раскатами. Гермиона поморщилась и затравленно посмотрела на стол Слизерина. Малфоя до сих пор не было, и это удивляло Гермиону. Она была уверена, что тот ни за что не пропустил бы такую забаву. — Рон! — знакомый голос разрезал воздух, и на лавку рядом с Уизли плюхнулась Лаванда Браун, восхищённо хлопая глазами. Тот кивнул ей без особого энтузиазма, но Гермиона заметила, что он напрягся всем телом. Прищурившись, она продолжила наблюдать. — Вчера на тренировке ты был так хорош! Пересёкшись взглядом с Гермионой, Браун сделала такое слащаво-испуганное лицо, будто совершенно не подозревала о присутствии здесь девушки Рона. — Не только я, — попытался тут же разрядить обстановку Уизли. — Вся команда очень старается. Мы не проиграем. — Конечно-конечно, — сладко проворковала Лаванда. Джинни смотрела на неё с презрением. Все чувствовали давящее напряжение. — Макгонагалл в этом году подозрительно снисходительна, разрешила провести вечеринку после матча! — восхищённо вздохнув, Лаванда повернулась к Джинни и Гермионе: — Вы уже подобрали платья? — Ещё нет, — сухо откликнулась Уизли. — О, я могла бы помочь! — Мы справимся, Лаванда, — категорично заявила Джинни, моля всех богов, чтобы Гермиона не взорвалась от молчаливого раздражения. В эту секунду Грейнджер поражалась, с какой легкостью Браун может навязываться в чужую компанию и приставать к чужому парню, прикрываясь наилучшими намерениями. Наверное, в любовных делах Гермионе не хватало именно этой напористости, иначе бы у них с Роном всё складывалось куда лучше. Но только представив то, что она, подражая манере Браун, будет подсаживаться к Уизли и поглаживать его по коленке, Гермиона скривилась. Это было ужасно пошло и дешево, и даже Рон вряд ли оценил это. — Она просто хочет помочь, — внезапно огрызнулся Рон на сестру. — Необязательно быть такой грубой. Джинни, приоткрыв рот, беспомощно повернулась к Гарри, но тот лишь закатил глаза и уставился в тарелку, не желая участвовать в этой бессмысленной ссоре. Гермиона не отрывалась от расплывшейся на лице Браун улыбки. Рон закусил губу. — Мне дали поручение написать статью об истории команды к матчу, но я очень плохо разбираюсь в квиддиче! — Браун вздохнула так тяжело, что всем тут же захотелось сделать так же. — Рон, не согласишься мне помочь? Я должна уточнить некоторые детали. — Конечно, о чём речь? — радостно отозвался тот. Лаванда знала, на что давить, и делала это в высшей степени талантливо. Гермиона раздраженно стиснула зубы. Она им вообще не мешала? Волшебница сжимала в руках стакан сока и пыталась справиться с нахлынувшей неприязнью и головной болью. Чары упрямо напоминали ей о выполнении желания, но Грейнджер сопротивлялась воистину героически. Однако сколько бы Гермиона ни крепилась, она подозревала, что слабеет с каждой секундой, поэтому поднялась из-за стола, не проронив ни слова, и предприняла попытку бегства. Острый спазм боли буквально пригвоздил её к полу, и Гермиона остановилась, ладонями стискивая виски. — Эй! — тревожный голос Рона внезапно послышался совсем рядом. Быстро обогнув стол, он приблизился к Гермионе и взял её за запястье, притягивая к себе. — Что случилось? Грейнджер инстинктивно дернулась прочь, но он держал поразительно крепко. Внезапно нахлынуло желание сесть на пол и разрыдаться, ведь она должна была сказать отвратительные слова человеку, смотрящему на неё такими обеспокоенными глазами. Она была ему небезразлична, и он ей тоже. И пусть отношения не клеились, благодаря Малфою они могли развалиться вовсе. Прочно утвердив для себя мысль о том, что лучше уж умереть, чем выполнить желание этого мерзавца, Гермиона ещё раз попыталась вырваться. — Да что с тобой, Гермиона?! — Рон встряхнул волшебницу за плечи, заставляя обратить на себя внимание. — Прекрати постоянно убегать! — Рон, не сейчас, — Грейнджер попыталась отстраниться, но он ещё крепче сцепил пальцы на её плечах. — Сколько мне ещё ждать? Я устал! — Отпусти, — задыхаясь от волн боли, разливающихся по телу, пробормотала Гермиона и зажмурилась. Слова были готовы сорваться с языка. Дверь в зал отворилась, и та часть студентов, которая не наблюдала за ссорой героев войны, уставилась на только что прибывшего Малфоя, так и застывшего на пороге. Изначально угрюмый, он нашёл взглядом замерших около стола Гриффиндора Уизли и Грейнджер и довольно усмехнулся: успел. Гермиона тоже запечатлела появление виновника своих страданий, и что-то внутри обречённо сорвалось. Будто под влиянием волшебства, Гермиона повернулась к Рональду и процедила сквозь зубы: — Ты тупой нищий недоумок, и только слепая идиотка захочет с тобой спать… Гермиона никогда не подвергалась Империусу, но сейчас понимала, почему это заклятье было непростительным. Когда она выговаривала болезненные слова, язык и губы работали будто сами по себе, в то время как внутри что-то обречённо выло и металось. Рон отступил от неё на шаг, изумлённо расширив глаза. Покрасневший от гнева, он был настолько обескуражен, что не мог произнести и слова. — Какой же ты урод, — завершила Грейнджер, испытывая ещё более сильную боль из-за того, что этой фразы могло не быть, не дерзи она Малфою. Тут же головная боль, мучающая её уже некоторое время, испарилась, а в теле поселилась странная легкость. Но состояние эйфории длилось недолго. Рон набрал в легкие больше воздуха и выпалил на весь зал: — Мерзкая фригидная дрянь! Всё равно я хотел расстаться с тобой! — и запнулся от переизбытка эмоций. Гарри уже оттаскивал его прочь, вцепившись пальцами в плечо. — Между нами всё кончено! — и попытался отмахнуться от друга, увлекающего его подальше от Гермионы. — И да, не смей больше подходить ко мне! Вряд ли чарам под силу было причинить такую боль, которую вдруг испытала Гермиона. Её бедное израненное сердце, из последних сил бьющееся в груди, вдруг разорвалось и оросило кровью грудную клетку, и душа утопала в этом багрянце, уже слишком уставшая для того, чтобы бороться. Грейнджер осмотрела зал пустым взглядом и безынтересно поймала на себе любопытные взгляды. Потом, словно очнувшись, она низко опустила голову и быстрым шагом пошла к двери, стараясь не думать о том, что на неё пялится весь Хогвартс. Она миновала Малфоя, не подняв головы, потому что знала: увидь она его мерзкую улыбку, и этот день не обошёлся бы без Авады. Но Драко был серьезен как никогда, и его губы замерли в прямой линии. Представление, столь богатое на эмоции, не принесло ему должного удовлетворения. Он недолго смотрел на Уизли, постепенно остывающего в окружении друзей, и не мог взять в толк, почему никто не бросился вслед за Грейнджер.

***

— Рад тебя видеть, — капитан команды сдержанно кивнул появившемуся на поле Драко, а потом бросил косой взгляд на прежнего ловца — высокого худощавого парня, сейчас поправляющего одежду. Всё в юноше выражало неудовольствие. Он хмурил карие глаза и лохматил волосы, раздраженно одергивая спортивную мантию. Энтони Филт был на шестом курсе и находился в составе команды уже несколько лет в качестве загонщика, однако когда ему выдавалась возможность, юноша усердно тренировался, гоняясь за снитчем. Как ловцу Энтони не хватало скорости и быстроты реакции, однако он, как и любой человек с огромной мечтой, был слеп к замечаниям. И вот, когда его желание наконец воплотилось в реальность, прежний ловец снова вернулся в команду. Филт был невероятно раздражен, но молчал лишь потому, что этим человеком был сам Драко Малфой. — Начинаем, — только и сказал Драко в ответ, последний раз изучающе всматриваясь в выражение лица Энтони. Что-то в дерганых движениях этого слизеринца совершенно не нравилось Малфою, но предъявлять что-то против члена команды было рановато. Призвав метлу, Драко взобрался на неё и стремительно поднялся в воздух. Свежие потоки полоснули кожу, и на несколько секунд дыхание захватило. Он смотрел на уменьшающееся под ним поле и ликовал, испытывая приятное волнение. Особенно крутой порыв ветра покачнул метлу, но Драко ловко вывернул её и, сделав маневр, снова завис в воздухе. Довольно улыбнувшись, Малфой принялся нарезать круги по полю, рассматривая игроков команды, тоже поднимающихся на высоту. Блейз Забини помахал рукой и оскалился, сверкая ровными белоснежными зубами. Драко наградил охотника сдержанным кивком. До начала игры Драко успел хорошенько размяться и рассмотреть окрестности Хогвартса с воздуха. Весна понемногу просачивалась в природу, однако всё вокруг по-прежнему оставалось серым и невзрачным. Последний снег сошёл довольно давно, но зелень появляться всё ещё не спешила. В пасмурном небе не было и намека на солнце, а через несколько минут после того, как команда поднялась в воздух, начался небольшой дождь. Наконец, когда все заняли соответствующие позиции, тренировка началась. Мячи были выпущены в воздух. Малфой проследил за бладжерами и перевёл взгляд на загонщиков. Если в Крэббе он был худо-бедно уверен, то вот Филт казался ненадежным. Но в ту секунду, когда блеклый воздух разрезал золотой блик снитча, Драко позабыл про все прежние сомнения и ринулся вперёд, устремляясь вслед за неуловимым снарядом. Адреналин, понемногу скапливающийся в крови, помогал преодолевать некоторые трудности, возникающие в связи с долгим отсутствием тренировок. Малфой умело лавировал между игроками, делал восхитительные кульбиты в воздухе и даже несколько раз уклонялся от железных мячей, попутно бросая ругательства в сторону загонщиков. Филт следил за новым ловцом больше, чем за бладжерами, и это волновало всю команду. — Энтони, черт возьми! — проорал капитан, и юноша, встрепенувшись, покрепче взялся за биту, принимаясь без особого рвения выполнять свои обязанности. Драко размял заледеневшие пальцы и, покрепче ухватившись за метлу, стремительно рванул вперёд, развивая бешеную скорость. Снитч был ближе, чем раньше, и это вполне удовлетворяло Драко. В первую тренировку он ни на что не надеялся, прекрасно осознавая свою неподготовленность: несколько месяцев отсутствия практики сказались на некоторых его навыках. Когда снитч был уже совсем близко, Драко напряженно закусил губу и протянул руку, изо всех сил сопротивляясь потокам ветра. Кончики пальцев коснулись прохладного металла мяча, и сердце замерло в сладком предвкушении. Малфой был уверен, что поймает снитч, и поэтому ликовал. Но в тот момент, когда его пальцы должны были ухватить вёрткий снаряд, справа раздался неопределённый крик и нечто столкнуло Малфоя в сторону. Не ожидая такого поворота, Драко слегка растерялся и, так как одна его рука по-прежнему была вытянута, на несколько мгновений потерял управление над метлой. Извиваясь в воздухе, она последовала по траектории удара и с силой приложила наездника о ближайшую трибуну. Оглушительная боль в плече и голове разрезала сознание, и Малфой машинально ухватился за ствол метлы, пытаясь удержать равновесие. К счастью, уже в следующую секунду Драко удалось восстановить устойчивое положение. Он помотал головой, отгоняя пульсирующую боль в висках, и озлоблённо стиснул зубы. В нескольких метрах от него завис Филт, с очевидным довольством наблюдающий за травмой ловца. — Бладжер! — прокричал Энтони, оправдывая свою выходку профессиональным порывом. Но Драко знал, что Филт мог отбить железный мяч на расстоянии, однако намеренно сделал подсечку. И с такой командой Слизерин собирался выиграть? Малфой, превозмогая боль, поднял голову и презрительно взглянул на загонщика, растягивая губы в мстительной улыбке. Насмешка тут же испарилась с лица Филта. Не выдержав ледяного взгляда ловца, он тут же сорвался с места, будто боясь, что Малфой может проклясть его. — Филт, твою мать! Следи за бладжерами! — снова раздалось рычание капитана, и Малфой, поведя плечами, снова принялся набирать скорость. Однако прежний запал пропал, а злость мешала сконцентрироваться. Саднящее плечо не позволяло двигаться так легко, как хотелось бы, и поэтому до конца тренировки Драко так и не удалось поймать снитч. Приземлившись первым, Малфой, раздраженно стряхнув с волос влагу, поспешил в замок. Он знатно замерз, а внутреннее бешенство только ухудшало положение. Зайдя в комнату, только чтобы скинуть вещи, Драко тут же направился в ванную старост. Было необходимо унять хотя бы трясущееся от холода тело, а уж с внутренними колебаниями он справится позже. В помещении было тепло и влажно; пар переливался в воздухе, застилая витражное окно. От воды приятно веяло тонким ароматом, и Драко осмотрелся. Кто-то был здесь совсем недавно. Повернув голову влево, Малфой с недоумением и раздражением уставился на кучку чьей-то одежды. Какой идиот забыл закрыться? Малфой представил, какой тут поднимется визг, если этот «кто-то» окажется девчонкой. Уже собравшись покинуть ванную, Драко заметил у кромки бассейна знакомую кудрявую макушку и хмыкнул. Это была Грейнджер. Малфой изумился: что с ней творится в последнее время? Лезет на рожон, позволяет лишать её палочки, забывает запираться и вообще какая-то рассеянная. Можно было бы и предъявить ей некоторые претензии как к старосте школы, но Малфой решил, что ему всё это слишком безразлично. Однако девушка не шевелилась, и Драко подошёл чуть ближе. Тихое дыхание прерывало тишину ванной. Гермиона, опёршись локтями на край бассейна и положив на них голову, спала. — Ты же не бессмертная, Грейнджер, — насмешливо протянул Драко, пытаясь не думать о том, что напряжение, которое он испытывал недавно, почти пропало. При других обстоятельствах он посчитал бы забавным то, что героиня войны могла умереть, захлебнувшись в пене с цветочным ароматом, но именно сейчас смешно почему-то не было. Опустившись на корточки перед спящей, Драко посмотрел на её покрасневшие скулы и мокрые ресницы. Грейнджер опять рыдала в одиночестве. Что-то внутри неприятно всколыхнулось, заставляя Малфоя протянуть руку для того, чтобы прикоснуться к припухшей от слез скуле. Пальцы словно ударило током: он не имел права касаться её, потому что всему виной был сам… и потому что она была Грейнджер, разумеется. На запястье темнел синяк, оставленный Драко днем ранее. Мужчины оставляли на Грейнджер только подобные отметины, и Малфой задумался, привыкла ли она к этому или всё ещё тешила себя мечтами о благородном принце, который обязательно усыпал бы её лепестками роз. Малфою стало смешно и несколько горько. Что ни говори, они были потерянным поколением, и ни один из них уже не мог мечтать так, как прежде. После того, как основным желанием долгое время было простое «выжить», впоследствии думать о большем не хотелось. Ты дышал, и это уже было хорошо. Может быть, должно было пройти чуть больше времени, прежде чем сердца людей, похороненные под обломками послевоенного мира, смогли оклематься. Судорожно всхлипнув сквозь сон, девушка попыталась удобнее переложить голову, но руки начали соскальзывать с мокрых бортиков. Драко, заметив то, как стремительно Грейнджер погружается в воду, быстро перехватил её за локоть и потянул вверх. Замерев в неудобном положении, он чертыхнулся и, скинув только ботинки, окунулся в воду. Тело Грейнджер было почти невесомым. Обхватив рукой обнаженную талию, Малфой приподнял Гермиону над водой, с удивлением замечая, что она так и не проснулась. Что-то невнятно пролепетав, девушка безвольно откинула голову и замерла. Драко чувствовал себя так, будто держал на руках тряпичную куклу. Видимо, Грейнджер слишком давно пренебрегала сном, раз погрузилась в царство Морфея настолько сильно. Рубашка неприятно липла к телу, и Малфой тысячу раз проклял и себя, и Грейнджер, и эту чёртову комнату, в которой было так душно. Обнаженное тело в его руках довершало череду неприятных фактов, и Драко осторожно переместил Грейнджер к бортику бассейна. Даже сквозь одежду ему удавалось почувствовать упругость и тепло тела спящей гриффиндорки. Внутри начали рождаться смутные образы и желания. Малфой понял, что ему было необходимо убираться отсюда или выгнать Грейнджер, чтобы чары не смогли толкнуть его на глупый поступок. — Эй, — громко позвал он, встряхивая её за плечи. Гермиона только поморщилась во сне и махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. Чуть не задев висок Драко, ладонь обессиленно упала на его плечо. Малфой уставился на конечность Грейнджер с удивлением и недовольством, однако едва ощущаемый трепет всё-таки заворочался в его животе. Медленно выдохнув и не преминув ещё раз проклясть чары, Драко подобрался ближе к лицу Гермионы и нагло усмехнулся: — Плохая попытка соблазнения, Грейнджер. — Что… — хриплый голос разнёсся рядом с ухом Драко, и он прикрыл глаза, сжимая пальцами талию девушки. В сознание вдруг впилась упрямая мысль о том, что гриффиндорка пахнет ромашкой и, пожалуй совсем немного — чернилами. Уговаривая себя не опускать ладоней ниже, Малфой отстранился и взглянул в едва открытые карие глаза. Пушистые ресницы забавно подрагивали, и было ясно, что Грейнджер ещё не до конца проснулась. Теплая нега так желанно обвила её сознание, что возвращаться в холодную и жестокую реальность не хотелось. Опухшие из-за слез веки всё никак не хотели подниматься, и девушка снова сомкнула их, лишь отдалённо осознавая, что до сих пор находится в ванной, а чьи-то сильные руки удерживают её в воде, не позволяя захлебнуться. Ладонь скользнула по мокрой ткани, прилипшей к чьей-то спине. Чужое тело было очень холодным, и Гермиона поморщилась, потому что в этой теплой комнате не было места чему-то ледяному. Подняв руку выше, она вонзила пальцы в мягкие и слегка влажные волосы человека, держащего её в объятиях. — Грейнджер! — угрожающе пронеслось над ухом, и Гермиона собрала все силы, чтобы открыть глаза. Напротив застыло до тошноты знакомое бледное лицо. Взгляд, подернутый льдом, буквально уничтожал. О Мерлин… — Малфой! — выдохнув вместе с фразой весь испуг, девушка дёрнулась, но выскользнуть из крепкой хватки не удалось. Тяжелое дыхание сорвалось с приоткрытых губ Драко, и Гермиона, что-то нечленораздельно пискнув, замерла, будто ожидая нападения хищника. — В своих книжках не читала, что под водой дышать невозможно? — строго прошептал он, но взгляд блуждал где-то в районе обнаженных ключиц. — Без истерик, Грейнджер. Я спас твою чёртову жизнь. — Ну конечно, — искривила губы она, понемногу возвращаясь в реальность, из которой так долго пыталась убежать. — Для того, чтобы поиздеваться ещё больше? Гермиона заметила, что её рука покоится на затылке Малфоя, и тут же отдёрнула её, брезгливо скривившись. Драко почувствовал желчь, подступающую к горлу, потому что её небрежный жест задел самолюбие. Да кто она такая, в конце концов, чтобы так поступать? — Не глупи, — Драко раздраженно поморщился, чувствуя, как пальцы девушки отчаянно пытаются скинуть его руки с талии. Вся порозовевшая, она почти пыхтела от своих усилий, и это было забавно и… волнующе? Малфой сглотнул. — Лучше скажи спасибо. — Я не ослышалась? — Гермиона вскинула брови и даже прекратила попытки освободиться. — Из-за тебя умерло и пострадало столько людей… Ты привёл Пожирателей в Хогвартс! Разрушил мою жизнь и унизил Рональда! И я должна сказать тебе спасибо? — она задыхалась от недоумения. — Если бы только знал, как я тебя ненавижу… — прошептала в сторону, и глаза наполнили злые слезы. Да, она обещала себе не давать слабину, но терпеть дальше было невыносимо. Даже то, что она вдоволь наревелась до того, как пойти в ванную, не избавляло от болезненных ощущений. — Это всё и правда из-за крови, Малфой? Всего-то лишь из-за неё? — она вскинула на него испытующий взгляд, ожидая ответа. Он смотрел на неё молча, до боли стискивая зубы. Грейнджер больше не казалась ему беззащитной и униженной. Она была разозлённой, сильной и готовой атаковать снова и снова. Сколько бы жизнь ни пыталась сломить её — ничего не получалось. В глазах Грейнджер всё так же полыхал огонь цвета крови, и её подбородок был поднят всё так же высоко. — Убирайся, — прошипел Драко. Недавно ему могло показаться, что Грейнджер действительно способна видеть чуть дальше своего носа. Что, предложив ему помощь, она хотела разобраться в этом дерьме. Но сейчас, всматриваясь в яростно полыхающие глаза, Драко понимал, что она ненавидела его настолько сильно и отчаянно, что, вероятно, не знала чувств ярче за всю свою жизнь. — С радостью. И, надеюсь, ты был доволен представлением. Только знай: ты всё равно не сможешь меня раздавить. Никогда, — выдохнула она, хлестнув дыханием его подбородок, и, почувствовав, как пальцы на её теле разжимаются, рванула влево и начала продвигаться к лестнице. Перед тем, как выйти из воды, она обернулась: Малфой благородно устремил свой взгляд в сторону. Быстро обернувшись полотенцем, Гермиона схватила свои вещи и направилась к выходу. Внутри всё клокотало, но это было в сто раз лучше тупой боли, обиды и бессилия. — Давно хотела спросить, — она остановилась, оборачиваясь на застывшего в воде Малфоя. Он поднял на нее голову, прожигая нетерпеливым гневным взглядом. — Ты всегда был настолько жесток или это всё из-за метки? — Гермиона вложила в слова столько яда, сколько было возможно. — Я тебя прикончу, Грейнджер! — прорычал Драко, порываясь к бортику. Почувствовав опасность быть оглушённой каким-нибудь неприятным заклинанием, Гермиона тут же скользнула за дверь, плотно прикрывая её за собой. Малфой обессиленно опустил голову. Через прилипшую к руке ткань отчетливо вырисовывался черный знак. Метка полностью восстановилась. Яростно закричав, Драко ударил по мраморному бортику бассейна костяшками пальцев несколько раз, словно пытаясь стряхнуть ненавистное клеймо с руки. Он и сам не знал, почему вёл себя как последний мудак. Наверное, потому что по-другому не умел или даже вовсе боялся. Дать слабину в этом чёртовом мире победившего добра казалось унизительным и нереальным. Кровь, стекая по влажной поверхности стенок бассейна, тонкими полосами растворялась в воде, всё ещё хранящей аромат корицы и яблока.