Подвалы твоего сердца

твои слёзы — моря глубокие, моё сердце — геенный жар. направляет огни широкие твоё море на мой пожар

Вратарь Гриффиндора пропускал уже шестой мяч, и трибуны разрывались от негодующих криков. Кто-то был уверен, что Слизерин поколдовал над концентрацией Рональда Уизли, однако виновницей всему была Браун, слегка утомившая игрока ночью. Из-за того, что вечерний обход выпал на дежурство Драко, он невольно стал свидетелем совокупления парочки в заброшенном женском туалете. Малфой подумал, что нехорошо одному ему мучиться от потаённых и весьма сильных желаний, а потому с удовольствием сопроводил неудовлетворённого Уизли до башни, где они с Браун уже не могли уединиться. Посчитав свой долг выполненным, Драко завершил обход, а потом с лёгкой душой отправился спать. Решающий матч был причиной всеобщей шумихи с самого утра и в данный момент стал апогеем напряжения студентов. Обе команды были на поле, и спустя несколько минут от начала игры Малфой понял, что абсолютно раздражён. Его бесили и Филт, непонятно зачем находящийся на поле, и бладжеры, которые так и норовили ударить его по голове, и Поттер, постоянно подрезающий на подлёте к снитчу. Тем не менее ни одному из ловцов ещё не удалось приблизиться к заветному снаряду настолько, чтобы заполучить его. Отличались охотники Слизерина, забивающие один мяч за другим в ворота противника. Рон ругался и опасливо озирался на трибуны: факультет был в ярости, хотя все знали, что, если Гарри поймает снитч, победа будет за ними. Гермиона наблюдала за игрой из ложи преподавателей вместе с Теодором Ноттом. К счастью, положение школьной старосты давало ей подобные привилегии. Грейнджер сейчас отчаянно не хотелось контактировать со своим факультетом. В памяти однокурсников всё ещё была жива сцена в большом зале, а неприязнь, хоть и поутихла, всё ещё ощущалась в косых взглядах. Нотт наблюдал за разворачивающимся действом спокойно и почти безэмоционально. Только иногда его брови сходились на переносице, и Теодор напряжённо выдыхал. Вскоре Гермиона поняла, что она тоже хмурится всякий раз, когда бладжер пролетает в опасной близости от Малфоя. Это раздражало до нервного заламывания костяшек, но она не могла не признавать, что волнуется за ловца вражеской команды. По крайней мере, так у гриффиндорцев была действительно веская причина для ненависти. Правда, изредка она всё же поглядывала на Рона и, хотя пыталась не думать об этом, сравнивала его и Малфоя. Первый держался на метле расслабленно, его лицо в начале игры выражало тщеславное удовольствие. Некоторое время трибуны кричали имя вратаря в безукоризненном восторге. Уизли улыбался и махал рукой кому-то в толпе, и вскоре Гермиона поняла, кому предназначалось такое очевидное внимание. Могло показаться, что Лаванда Браун пытается взлететь — так высоко она прыгала. Обожание на восхищённом лице девушки, вероятно, очень льстило Рону, ведь Гермиона никогда не умела выражать свои эмоции слишком бурно. Прямая спина Малфоя поражала напряжённостью. Мантия не скрывала дёрганых и раздражённых движений плеч. Губы, сложенные в плотную линию, выражали крайнюю степень концентрации. Всегда, когда Драко хмурился, его лицо как будто заострялось и обнажало хищные черты. От него веяло опасностью. Гермиона внимательно следила за передвижениями Малфоя и чуть не умирала от страха, когда он резко выворачивал метлу, пытаясь уклониться от бладжеров. Хоть Грейнджер и не слишком разбиралась в квиддиче, её удивляла рассеянность слизеринских загонщиков. В то время как один из них лихорадочно метался по полю, отбивая мячи, другой лениво наблюдал за ходом игры и для вида отражал бладжеры раз в десять минут. Задача Малфоя усложнялась вдвое. Капитан устал орать на Филта, и все просто продолжали играть, сжимая зубы от злости и напряжения. Малфой опасно спикировал вслед за снитчем, замечая боковым зрением устремляющегося в ту же сторону Поттера. Рванув вперед, Драко с удивлением отметил, что мяч больше не пропадает из поля зрения, но даже не подумал, что это из-за той смертельной скорости, которую он всё-таки умудрился развить. Воздух впивался острыми холодными иглами в бледную кожу, мантия шелестела на ветру. Малфой сжимал метлу до боли в костяшках, и его цепкий взгляд ни на секунду не отвлекался от преследуемого снаряда. Снитч сегодня казался совершенно обезумевшим. Кто-то резко подрезал его справа, и, отклоняясь от маршрута и восстанавливая равновесие, Драко понял, что Поттеру всё-таки удалось опередить его. Шумно вдохнув, Малфой разъярённо ринулся вслед за вражеским ловцом. Развевающаяся впереди мантия гриффиндорской расцветки действовала на Драко как красная тряпка на быка. Собрав все силы, Малфой нагнал Гарри уже на подлёте к снитчу и на миг пересёкся с ним прищуренным из-за потоков ветра взглядом. Они летели бок о бок на бешеной скорости; всё вокруг смешивалось в один грязный цвет, детали мира исчезли для обоих ловцов. Поттер не собирался отступать, Малфой — тем более. Теперь выигрыш был для него делом чести. Ко всему прочему, Грейнджер смотрела на него и наверняка кипела от ярости. Внезапно Гарри резко затормозил, и перед глазами промелькнула тень. Малфой заметил только клочок тёмно-зелёной мантии, а потом стадион замолк, будто на каждого из наблюдающих наложили Силенцио. Снитч блестел в ладони Энтони Филта. «Перехват снитча у команды Слизерина! Команда Гриффиндора получает сто пятьдесят очков и Кубок Школы!» Малфой очнулся, только когда капитан команды смачно выругался.

***

Гермиона влетела в комнату за пятнадцать минут до начала праздника. Уже собранная Джинни посмотрела на неё с облегчением и укором. — Я совсем забыла про вечеринку! — наигранно расстроившись, Гермиона плюхнулась на кровать и виновато взглянула на подругу. — Мне не успеть собраться, иди без меня, я не… — Нет уж, мисс Грейнджер! — раздражённо проворчала Уизли, быстро схватив что-то со своей кровати, а потом небрежно бросила одежду на колени подруги. — Сейчас же одевайся! Я сделаю что-нибудь с твоими волосами и лицом за пять минут, так уж и быть. — Но, — Гермиона подняла платье, которое видела первый раз в жизни. Оно оказалось, как Грейнджер и пожелала в порыве гнева, предельно откровенным. — Живо! Джинни была похожа на страшного разозлённого льва, и Гермионе стало смешно, однако даже улыбнуться она так и не рискнула. Связываться с доведённой до белого каления Уизли было опасно для жизни. Нервно кивнув, Грейнджер принялась раздеваться, чувствуя обреченность и вину перед подругой. Они вышли из башни самыми последними. Гарри и Рон, являясь виновниками торжества, были уже на месте и давно принимали сомнительные поздравления. Победа вышла странная: если бы ни с того ни с сего слизеринский загонщик не схватил снитч, гриффиндорцы могли бы и проиграть. Чувства удовлетворения матчем не получили ни команды, ни болельщики. До вечера все ходили словно пришибленные. Какое-то место в размышлениях Гермионы о Кубке Школы занимал также и Драко Малфой. Его лицо, когда диктор объявил перехват, буквально окаменело. На секунду показалось, что он умер, но оцепенение длилось недолго. Через несколько секунд Драко с полностью опустошённым видом покинул поле. — Совсем забыла! — Гермиона остановила Джинни за руку, когда они почти достигли главного зала. — Мне нужно кое-что сделать до вечеринки, так что я отлучусь буквально на несколько минут. Уизли смерила подругу недоверчивым взглядом. — Если только попробуешь смыться… — угрожающе начала она, но Гермиона прервала угрозу взмахом руки. — Я уже залезла в эти жутко откровенные и неудобные вещи, так что не идти было бы просто преступлением против твоих стараний. — Хорошо, — нетерпеливо выдохнула Джинни и, ещё раз удовлетворенно осмотрев собственное детище, лёгкой походкой направилась к дверям. Решив не терять времени, Гермиона тут же скрылась в нише и вопросительно посмотрела на кольцо. Она понятия не имела, где ей следовало искать Малфоя, но неприятно сжимающееся сердце подсказывало, что найти необходимо. — Давай же, — она встряхнула рукой, будто с магическим кольцом мог пройти тот же трюк, что и с маггловской электроникой. — Проведи меня к нему. Но чары словно уснули, отказываясь реагировать на мольбы. Грейнджер тут же подумала о том, что артефакты были столь же своенравными и неуступчивыми, как и все их чистокровные владельцы. Раздражённо нахмурившись, Гермиона решила, что такими темпами не найдёт Малфоя и через два дня. Выйдя в коридор, она побрела прямо, понадеявшись на свою интуицию. — Почему я ещё с вами не знаком, прекрасная леди? — ударило в спину, и она остановилась, с недоумением оглядываясь на окликнувшего. — Грейнджер! Кажется, что-то со зрением случилось. Определенно, это весьма… — Блейз преодолел расстояние между ними в несколько шагов и обошел девушку вокруг, опутывая заинтересованным и удивленным взглядом. — Недурно. — Спасибо, если это комплимент, — процедила Гермиона, оттягивая платье вниз. — Скорее справедливый комментарий, — Блейз фыркнул, засовывая руки в карманы. — Почему всё ещё не на вечеринке? Рада нелепой победе? — Мне всё равно, — ответила она, поведя обнажёнными плечами. — Драко говорил о том, что ты не самая ярая болельщица Гриффиндора, — шутливо возмутился Забини. — Ужасно с твоей стороны. — Как он? — перебила она, неловко смахивая с лица прядь. — Малфой. — А как ты думаешь? Они повздорили с Филтом после игры. Драко его хорошенько припечатал. Впрочем, Энтони тоже выкинул кое-что в ответ. — Надеюсь, обошлось без опасных заклинаний? — О, Малфой впервые колдовал собственными кулаками… — Забини лукаво улыбнулся и прикусил губу. — Не думал, будто что-то способно настолько вывести его из себя. Раньше он никогда не позволял себе снизойти до насилия таким образом. Блейз наблюдал за тем, как появляется маленькая, почти незаметная морщинка между бровей Гермионы. Он ругал себя за длинный язык, но искреннее участие Грейнджер и её весьма соблазнительный вид располагали к беседе. После той ночи, когда они все вместе дотащили бессознательное тело Малфоя до лазарета, взгляд Забини на гриффиндорскую всезнайку изменился. В отличие от многих юных леди, следующих чопорным правилам своих прабабок, Гермиона не боялась изляпаться в чужой крови и своровать несколько зелий. Блейз словно провёл рукой по запотевшему стеклу, преграждающему ему обзор на Грейнджер ранее. — Ты знаешь, где он? — выпалила Гермиона, нервно сжимая пальцы вокруг запястья. Некоторое время Блейз пристально и недоверчиво смотрел на неё, решая, стоит ли ему выложить великую тайну, а затем мучительно скончаться от рук Малфоя. Соблазнительный вырез Грейнджер подсказал, что всё-таки стоит. — Если ты думаешь, что ему сейчас помогут сожаления и причитания, то жестоко ошибаешься. — Ты знаешь! Говори сейчас же! Нечто повелительное и роковое в её взгляде заставило Забини окончательно сдаться. — Малфой на Астрономической башне. И аккуратнее, он в компании. — Девушки? — Бутылки, Грейнджер. И я буду рад, если ты «им» помешаешь. Весело подмигнув, Блейз развернулся и направился к подземельям с чувством выполненного долга. Испытывая некоторое удивление, Гермиона поспешила к обозначенному месту. Через несколько минут она уже стояла у подножия башни, напряжённо разглядывая крутую лестницу. Туфли на высоком каблуке были весьма некстати. Тяжело вздохнув, Грейнджер шагнула вперед. Малфой услышал гулкий цокот женских шпилек за несколько минут до того, как Гермиона поднялась. Он понятия не имел, кого принесло на башню в такое время, но знал, что это были точно не гриффиндорцы. Вряд ли они стали бы отвлекаться от своего триумфа. Скула, хоть и залеченная после удара Филта, всё ещё неприятно саднила — благо не осталось синяка и царапин. Бокал с крепким вином покоился в нервно сжатых пальцах. — Вот ты где… — срываясь на шепот, произнесла Гермиона. Она наконец преодолела все ступеньки, ведущие на смотровую площадку, и теперь переводила дыхание. То, что Малфой был цел и невредим, слегка успокоило нервы. Силуэт облачённого в чёрное Драко почти сливался с ночным небом. Звезды глухо мерцали в темнеющей недосягаемости, и Грейнджер на несколько секунд замерла, разглядывая их завораживающий мертвый блеск. — Пришла поздравить с поражением? — хмыкнул Драко, всё ещё глядя перед собой. — Радует лишь то, что ты испортишь праздник своей чопорностью и разгонишь всех по кроваткам, прежде чем… — Малфой застыл в удивлении, потому что наконец обернулся. Хоть вокруг было темно, открытая грудь и светящаяся даже из-под почти прозрачных чулок кожа ног тут же бросались в глаза. Гермиона переминулась с ноги на ногу, и воздух потряс стук каблуков. Малфой недоумевающе рассмотрел изящный изгиб стопы и тонкую шпильку. Проскользив взглядом по стройным ногам, он с удивлением заметил, что крохотное чёрное платье превышало все допустимые нормы приличия. В следующий момент Драко с недоумением обнаружил, что у Грейнджер имеется достаточно аппетитная грудь: из-за плотно прилегающего лифа она заметно вздымалась при каждом вдохе. Малфой сглотнул. Хрупкие руки обнимали обнажённые плечи, скованные холодом, а по ключицам скользили идеально прямые волосы — блестящие и превосходно уложенные. Губы горели вызывающей тёмной помадой, а глаза эффектно выделялись на фоне фарфоровой кожи. Это была Гермиона Грейнджер? Нет, кажется, он слегка перебрал с быстродействующим вином. Может, Паркинсон выпила оборотное и явилась к нему, считая это забавным? Мерзкая вышла шутка. Драко почти тошнило. — Дракл тебя раздери, Грейнджер, ты действительно собиралась идти в этом? — он вскинул брови, ещё раз в неверии пробегаясь взглядом по стройным ногам. Раньше ему не приходилось видеть их настолько… обнажёнными. Да, в целом выглядело неплохо, но от того, что носительницей такого откровенного наряда была Грейнджер, слегка выворачивало. Драко не знал, почему почувствовал укол раздражения. Как будто это не безразличная ему подружка Поттера вырядилась подобно легкомысленной особе, а его собственная мать. — Собираюсь, Малфой, — с нажимом ответила она. — И из-за тебя я опаздываю. — Тебя обвинят в ограблении, дорогуша, — насмешливо произнес Драко, тем не менее продвигаясь к выходу. Обогнув Гермиону, он остановился позади неё, отрезая этим путь к отступлению. — Мужских сердец? — она самодовольно хмыкнула, складывая руки на груди. — Нет, Грейнджер, — он покачал головой, изображая искренний испуг. — Бедной уличной шлюхи. Какое-то время из-за возмущения Гермиона не могла сказать и слова. Она только открывала и закрывала рот. Все ругательства, приходящие на ум, казались слишком мягкими и оттого неподходящими. — О, — наконец выдохнула она. — Ничего другого ожидать не стоило! Но я больше не собираюсь тебя слушать. Никто не высказался плохо о моем наряде, так что… — Кого ты имеешь в виду? — Драко иронично изогнул бровь. — Джинни! — с готовностью выпалила Гермиона, отступая на два шага. От Малфоя волнами исходила ярость, но на этот раз Грейнджер не могла даже предположить, что стало тому причиной. Они были далеки от кульминации их обычной перепалки, так почему в его глазах пылало вскипающее раздражение? — Это всё объясняет, — Драко сделал один большой шаг. — Разумеется, она солгала. — Она моя подруга! — Тем более, — скривил губы он. — Ты сказала, что больше не будешь слушать меня. Что, был плохой опыт? — Я никогда не слушала тебя, Малфой. Просто твои мерзкие слова стали катализатором к некоторым моим решениям! — К решению нарядиться словно шлюха? О, Грейнджер! Не смеши! — Заткнись! — отчаянно закричала Гермиона, отшатываясь ещё дальше. — Малфой, я просто хотела проверить, как ты. Вижу, твоя паршивость на месте, так что просто отстань от меня! Я иду на вечеринку. — И неужели ты поверишь, что после таких слов моя «паршивость» позволит отпустить тебя просто так? — Драко чувствовал, как по венам разливается лава. Руки непроизвольно сжались в кулаки. — У тебя нет права осуждать меня. И тем более задерживать, — попытавшись придать своему голосу нравоучительную строгость, Гермиона поняла, что абсолютно провалилась. — Есть, — низко проговорил Драко, откидывая полы мантии в попытке найти палочку. Вино вмешивало в котел общих ощущений ещё больше эмоционального жара. — Чего ты добиваешься, Грейнджер? — Нет, чего ты добиваешься? — Гермиона смотрела на него с неверием и страхом. Он был таким грозным, и тело неосознанно подчинялось властному взгляду и низкому тембру. — Не выводи меня из себя и отвечай на вопрос, — Драко дёрнул крыльями носа, делая шаг вперед. Гермиона снова отступила и поясницей упёрлась в перила башни. Схватившись дрожащими пальцами за ледяной металл, Грейнджер посмотрела за плечо. Голова закружилась из-за ошеломляющей высоты, и она поняла, что бежать некуда. — Я не буду с тобой разговаривать. Просто оставь меня в покое. Хотя бы сегодня, Малфой! Я умоляю тебя! — Предпочитаешь умолять на коленях или всё-таки в горизонтальном положении? — бесстрастно поинтересовался Драко, подходя вплотную. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — с вызовом выплюнула Гермиона. Ещё секунду назад она не хотела бороться, но теперь злость хлынула через край. — Должна понимать, Грейнджер, раз так нарядилась! — Какое тебе дело до моего вида, Малфой? Мужчинам такое нравится! — Определенно. Особенно тем, кто захочет отыметь тебя в ближайшей каморке для швабр. Всё ещё делаешь вид, что не понимаешь? — И уж точно не твоё дело, кто будет меня иметь! — Да ты свихнулась, — он покачал головой, задрожав от ярости. — Пойдем, я окачу тебя ледяной водой, чтобы ты наконец очнулась… — Малфой отступил, хватая Грейнджер за предплечье. Его кольцо угрожающе мерцало. — Отпусти! — вскрикнула Гермиона, одним резким движением вырываясь из оков прохладных пальцев. — Даже не думай мне указывать. Меня уже ждут друзья, так что я больше не могу тратить время на твои глупые забавы! — Правда? — посмотрев на собственную ладонь, всё ещё хранящую тепло её кожи, Драко усмехнулся. — Ты правда считаешь это игрой? Гермиона испугалась по-настоящему. Она смотрела на Малфоя и не могла понять, что он собирается делать. Он не двигался с места, наблюдая за ней прищуренным и блестящим от неопределенных эмоций взглядом. Спустя секунду она смогла пересилить оцепенение и рванула в сторону. — Подожди же, Грейнджер! Я кое-что поправлю! — раздался злобный смешок в спину. Гермиона почти достигла первой ступеньки, когда услышала подозрительный треск. Уже падая, она поняла, что это был звук надлома её шпилек. Колени глухо ударились о ледяной пол, и в глазах заплясали чёрные пятна. Болевые ощущения пронзили ладони, и Грейнджер обессиленно осела. Волосы спутались, прилипая к лицу. Драко, повинуясь интуитивному порыву, кинулся было к Гермионе, но тут же остановился. Некоторое время она сидела на месте, не поднимаясь и даже не двигаясь. Малфой слышал, как его сердце с оглушительным треском разрывается в груди. Боль Грейнджер била по вискам, выла и металась где-то глубоко внутри. Зачем он сделал это? Малфой подумал о том, что хотел совершить что-то благородное, однако всё снова пошло не так. Любой хороший помысел обращался ядовитой насмешкой. Что это было? Родовое проклятье? Прокажённая кровь? Воспитание? Самозащита? — Теперь можешь идти, — охрипшим голосом дополнил Драко. Он чувствовал по-детски наивную потребность прервать трагичную тишину. Гермиона, ощутив на губах соленый привкус собственных невольных слёз, криво усмехнулась. На коленях красовались небольшие кровоточащие царапины, чулки рассекали стрелы. Всё было напрасно, даже если изначально не имело никакого смысла. — Я так часто говорила, что ненавижу тебя, Малфой, что меня уже тошнит от бессмысленности этой фразы. В мире ещё не придумали такого слова, которое могло бы полностью выразить мои чувства к тебе, — Гермиона подняла голову, задумчиво посмотрев на ночное небо сквозь дрожащую влагу слёз. Через несколько секунд Грейнджер скинула туфли и, опёршись рукой на колонну, поднялась. Привыкая к тому, что мелкие камешки и мусор неприятно впиваются в стопы, Гермиона сделала первый шаг. Всё внутри горело и плавилось. Конечно, ни о какой вечеринке речи идти уже не могло. Грейнджер потеряла даже те крохи решимости, которые ей с трудом удалось собрать ранее. Малфой растоптал её и сравнял с землей. Драко смотрел то на сгорбленный силуэт удаляющейся Гермионы, то на свою палочку, то на сброшенные в сторону испорченные туфли и не понимал, почему он вёл себя хуже последнего урода. Ведь безразличие не должно толкать на подобные поступки, так почему он реагировал на Грейнджер подобным образом? Возможно, это было уже слишком даже для него. Гермиона осторожно спускалась по ступенькам, жмурясь от пронизывающего холода и колючих слёз. Пальцами хватаясь за витые перила, она тащила тело вперед с помощью разожжённых яростью мыслей. Не будь в ней столько гордости, Грейнджер с радостью опустилась бы на пол где-нибудь неподалеку и разрыдалась, но Малфой по-прежнему был позади, и сдаваться она не собиралась. — Гермиона? — чей-то недоумевающий голос, словно жирная точка, венчающая череду ужасных событий, прокатился по стенам башни. Теодор Нотт поставил ногу на следующую ступень, но так и не сделал шаг. Тонкая дрожащая фигура Грейнджер ошеломила. — Мерлин, что с тобой произошло? Расстегнув мантию, Нотт спешно поднялся к девушке, намереваясь накинуть на неё свою верхнюю одежду, но его опередили. На плечи Гермионы небрежно опустилась мантия с гербом Слизерина, однако принадлежала она отнюдь не старосте школы. Драко ступил вперед и заслонил плечом сникшую фигуру Грейнджер, словно Нотт собирался атаковать. Слизеринцы несколько секунд внимательно смотрели друг на друга. — Малфой? — Теодор недовольно вскинул брови. В голове рождались нехорошие догадки. — Что ты с ней сделал? — При всём уважении, Нотт, — на секунду оторвавшись от созерцания опущенной головы Грейнджер, Драко окатил Теодора холодным взглядом, — это не твоё дело. Поговорим позже. Гермиона умирала от стыда и обиды за себя. К счастью, благодаря мантии Малфоя она больше не сверкала порванными чулками перед Теодором, но это ни в коем случае не искупило и частички того морального гнёта, что она испытывала. Сжимая в руках чёрную ткань и плотнее кутаясь в неё, Гермиона даже не заметила, как Малфой подошёл ближе. Одна из его рук скользнула по спине, другая — под коленями, и в следующую секунду она оказалась прижатой к твердой груди. Из-за неожиданности Гермиона даже не успела предпринять попытки сопротивления, к тому же руки остались под плотно запахнутой мантией. — Отпусти, — прошептала, едва переводя дыхание, Грейнджер и дёрнулась. — Ещё одно движение, и я скину тебя с башни. Имей в виду: я сейчас не расположен к шуткам, — заметил он и, поудобнее перехватив её, двинулся вниз по лестнице. Минуя Нотта, он усмехнулся. Лицо однокурсника выражало удивление, смешанное с раздражением. Может быть, он питал какие-то положительные чувства к Грейнджер, проведя с ней столько времени в качестве старосты школы? Подумав об этом совсем немного, Драко решил, что Теодор никогда бы не позволил себе смотреть на нечистокровную, и покрепче прижал Грейнджер к груди, будто боясь, что она убежит от него. Будто кто-то сможет ей помочь. В безмолвии они добрались до башни Гриффиндора. На протяжении всего пути Гермиона не сказала ни слова, старательно изображая безразличие. Она ни разу не взглянула на Драко, в то время как он бросал на неё тревожные взоры каждую минуту. Слёзы всё ещё блестели на её покрасневших скулах, тушь слегка размазалась в уголках глаз. Малфой недовольно хмурился, надеясь, что Грейнджер скажет хоть что-то, но она ожидаемо молчала. Несмотря на то, что злиться он не имел права, игра в молчанку по-настоящему раздражала. — Говори пароль, — тихо произнес Драко, остановившись перед дремлющим портретом. — Поставь меня на ноги, — потребовала она, упрямо смотря в сторону. — Пароль, Грейнджер. Я хочу убедиться, что ты снимешь эти уродливые тряпки. Вообще-то он хотел сказать, что желал удостовериться в устойчивости её состояния, но получилось снова что-то обидное. Закатив глаза с досадой на себя, Малфой выжидающе замер. Гермиона прикрыла глаза, смаргивая остывшие слёзы, и прошептала пароль. Дверь отворилась, гостиная встретила их полумраком. Камин одиноко тлел остывшими углями, в воздухе всё ещё пахло духами и средствами для фиксации причёсок. Гриффиндорцы всё ещё были на празднике. Малфой никогда бы не подумал, что добровольно ступит на порог логова ненавистного факультета, однако сейчас все его убеждения казались смешными. Остановившись и мельком оценив обстановку, Драко осторожно опустил Грейнджер на ноги и отошёл на шаг. — Где твоя комната? — Вали, Малфой, — зашипела она и, резко вскинув руки, отбросила мантию на пол, а потом, немного подумав, снова подняла. — Просто проваливай! — в лицо Драко полетела его собственная скомканная мантия. Его губа нервно дёрнулась. Резко развернувшись, Гермиона ринулась вверх по лестнице, на ходу стыдливо поправляя задирающееся платье. Слёзы высохли до конца, и осталась только чёрствая злость. Внутри вопреки всему витало небольшое облегчение оттого, что она всё-таки не пошла на вечеринку. — Грейнджер, постой! — пронеслось вслед, и Гермиона услышала топот чужих ног по деревянным ступеням. Испуганно оглянувшись, она ускорилась, но тут же ударилась пальцами ног о ступеньку и остановилась, оседая на неё. — Что случилось? — в голосе Малфоя было слишком много беспокойства, и это выбило из колеи на пару мгновений. Гермиона вскинула на присевшего перед ней Драко недоумевающий взгляд. — Как же ты меня достал, Малфой! Ты хоть сам понимаешь, что с тобой творится? — чувства хлынули через край, развязывая язык. — Отправляйся в лечебницу, чёртов придурок! Будь уже либо пришибленным психом, либо нормальным человеком! Хватит меня мучить, я и так искупила свои грехи настолько, что можно грешить ещё сто лет! — схватившись за голову, Гермиона нервно всхлипнула. — Ну почему это всё происходит со мной? Почему, Малфой? — она посмотрела на него так, будто действительно надеялась услышать ответ. Драко внимательно слушал, но его взгляд не смел подняться к её глазам. Это неприятное чувство, которое так редко посещало его ранее, ковыряло сердце. Кажется, оно называлось стыдом. Злость на себя как вечный спутник всё так же уничтожающе сверлила рассудок, но вот стыд — такой чистый, как никогда прежде — просто превышал все допустимые пределы ощущений. — Я не знаю, — тихо ответил он и нашел пальцами расслабленную ладонь Грейнджер. Сначала она пыталась вырвать свою руку, но Малфой только крепче сжал её, выражая собственную решимость. — И не умею извиняться. Гермиона горько улыбнулась, кивнув головой. Она только что удостоверилась в своих собственных убеждениях относительно Малфоя: он был абсолютным, беспросветным кретином и придурком почти двадцать четыре часа в сутки. И неважно, что те минуты, не вошедшие в это «почти», являли его совершенно иным человеком. — Носишь? — спустя некоторое время спросил Драко и пальцами осторожно, будто боясь обжечься о раскалённую яростью Гермиону, дотронулся до подвески. — Просто забыла снять, — фыркнула она, тут же стыдливо отпрянув. Её рука метнулась к застёжке. — Не ври, Грейнджер. У тебя плохо получается. И оставь последнюю приличную вещь на себе в покое, — раздраженно щёлкнув её по пальцам, Малфой наконец смог заставить себя посмотреть ей в глаза. — Повторю ещё раз, и надеюсь, что он будет последним, — строго предупредила Грейнджер. — То, во что я одеваюсь, — не твоё дело. И эти неуместные и совершенно бестактные действия — просто дикость. — Я знаю, — поспешно заверил её Драко в попытке обескуражить. Ему это удалось. Гермиона замолчала, сдвинув брови на переносице. — Если ты позволишь, я всё-таки объясню своё поведение, — терпеливо наблюдая за выражением её лица, Малфой поглаживал большим пальцем запястье. — Меня тошнит от твоей вежливости, — скривилась она, снова пытаясь вырвать руку. Грейнджер чувствовала: они опять сворачивают не на тот путь, что был для них предназначен. Когда Малфой говорил с ней спокойно, его общество не казалось таким отвратительным, и это пугало больше, чем что-либо на свете. — О, так ты любишь пожёстче? — злобно выплюнул Драко, грубо сжимая хрупкое запястье в пальцах и дёргая Грейнджер на себя. Он ненавидел, когда люди пренебрегали его попытками к примирению. Может быть, не всегда они могли показаться таковыми, но Малфой не собирался кому-то доказывать, что он действительно может иметь благие намерения, рассыпаясь в язвительных словах. — Хочешь, чтобы я обращался с тобой как с дерьмом? — Кажется, как раз этим ты и занимался в течение всей своей никчёмной жизни, — запальчиво ответила она, попутно ужасаясь давлению его пальцев вокруг своего запястья. — Ты даже не представляешь, как я могу обращаться с тобой. Можешь считать всё, что было в прошлом, детским лепетом… — заметив, как Грейнджер кривит губы в отвратительной бесстрашной ухмылке, он почти обезумел. Всю жизнь Драко пытался сломить, подчинить и покорить её, но девчонка была крепче закалённой заклятьями стали. Малфои всегда получали то, что хотели, так отчего же неспособность обладать и управлять этой выскочкой выпала на участь наследника рода, словно какое-то извращённое испытание? — Почему же ты такая упрямая сука?! — выходя из себя, прорычал Драко и цепкими пальцами ухватил острый подбородок Грейнджер. Она смотрела на него, как всегда, с безумной отвагой и отвращением. О, кажется, именно этот взгляд всегда разжигал в Малфое желание к жизни, и даром что эта никчемная жизнь заключалась в непрерывном больном самоутверждении. Их тела оказались так близко друг к другу, что Гермиона почувствовала, как холодит разгорячённую оголённую кожу одежда Малфоя. Его глаза внимательно наблюдали за каждой её эмоцией, пронизывали и поглощали. Вот они спустились на сжатые губы, потом на шею, оттуда — на декольте, затем остановились. Из-за положения тел разглядеть что-то ещё не представлялось возможным. Гермиона сглотнула. Тишина вдруг породила навязчивое напряжение между ними. Оба знали, как можно его унять, хотя причин для возникновения подобных эмоций, казалось, быть не могло. — О… — многозначительно протянула Гермиона, когда, глубоко вдохнув, случайно коснулась тела Драко. — Кажется, ты хочешь эту «упрямую суку» несмотря на все свои заявления против платья. Драко подумал, что зря она обнаружила его возбуждение и уж точно зря сказала об этом вслух. Кто-то будто выбил дверь из комнаты, сдерживающей все запреты. Резко подавшись вперед, Малфой подхватил её за бедра и притянул к себе, тем самым заставляя Грейнджер сдавленно выдохнуть и стыдливо склонить голову. — Да, — тихо прошипел он ей на ухо, резким движением убирая прядь с виска и пальцами зарываясь в волосы. — Как и любой другой мужчина, достаточно долго созерцавший до очевидности пошлый вид. — Я не понимаю, Малфой! — прошептала Гермиона, испуганно хватаясь за его плечи. Внутри всё переворачивалось: разум вопил о неправильности происходящего, а тело ластилось к чужому теплу, словно обезумевшее. — Почему тебя так волнует то, во что я одета? Если бы я опозорилась перед всей школой, ты бы нашел повод ещё раз посмеяться надо мной. Зачем было устраивать весь этот цирк? — Это всё чары, — обречённо простонал Драко, оправдываясь то ли перед Грейнджер, то ли перед собой. Пальцами прокладывая путь по удивительно тонкой и гибкой талии, Малфой с необъяснимым трепетом почувствовал, как ладони Грейнджер неумело и опасливо стискивали его плечи. Драко вдруг осознал, что его собственная рубашка невероятно мешает, а платье Грейнджер раздражает ещё больше. Наваждение, даруемое чарами, порождало определенные мысли. — Не смей, — предостерегающе прошептала Гермиона, тем не менее не отстраняясь от прикосновений Малфоя. Внутренности сводило сладкой судорогой, и она едва заметно изгибалась, стараясь изгнать эти неправильные тянущие ощущения. Драко словил её нервный всхлип, когда одна из его ладоней спешно прошлась по щеке и шее. — Мы не можем им поддаться, слышишь? — едва различимо прошептала она. Малфой попытался отвлечься от расслабляющих теплых волн, разбегающихся по телу, и сконцентрировался на нахмуренных бровях Грейнджер. Из-за глубокого неровного дыхания её грудь высоко вздымалась, соприкасаясь с его торсом. Расстояние было до преступного ничтожным, однако никто из них не спешил разорвать сплетающиеся сети чар. Уже очень давно ни Драко, ни Гермиона не чувствовали себя так легко и беззаботно. Пусть это было следствием дурмана чар — не важно. Им нужна была небольшая передышка от серой рези реальности. Драко снова окинул Гермиону изучающим взглядом и отметил, что её испуг, хоть и не выраженный сейчас так сильно, уже знаком ему. В голове всплыла сцена её сна. — Ты думала, что Уизли вернётся к тебе? — внезапный вопрос слегка привёл в чувства, и Гермиона дёрнулась, пытаясь отстраниться. — Нет, — покачала головой она, заметив, что Малфой со всей серьёзностью ожидает ответа. — Благодаря тебе это уже никогда не будет возможным, — Гермиона закусила губу, пытаясь сдержать выступившие слёзы. — Брось, Грейнджер, — он разозлённо фыркнул, костяшками пальцев невесомо проводя по линии сонной артерии. — Ты и сама рада тому, что произошло. Просто не можешь объяснить себе, почему чувствуешь облегчение от расставания, и поэтому сваливаешь всё на меня. Признай, — он пристально посмотрел ей в глаза, — что я прав. — Нет, — сказала Гермиона и не поверила сама себе. — Отлично, — кивнул Малфой, слегка отстраняясь. — Тогда чего же ты хотела добиться сегодняшним маскарадом? Думала, Уизли тут же упадёт к твоим ногам? — Просто хотела показать, что я могу быть такой же… — Гермиона замялась, не вполне понимая, зачем объясняет это. — Как Браун и остальные. Порой складывается ощущение, будто я бесполое существо! — Гермиона закусила губу, отворачиваясь от проницательного цепкого взгляда. — Хотелось переплюнуть Лаванду. Она же просто… — она замолчала, и щёки вспыхнули алым. Грейнджер подумала о том, что говорит чушь, но всё же продолжила, ощущая потребность в том, чтобы выговориться. — Я хотела заставить Рона пожалеть о том, что он так просто опустил руки. — Глупости. Ты такая тупица, Грейнджер! — Прекрати меня обзывать! — обиженно нахмурившись, Гермиона схватилась за запястья Малфоя в попытке отстранить его. — Ну вот опять, — приблизившись, он почти коснулся губами мочки уха. — Ты же понимаешь, что только подливаешь масла в огонь? Из-за чар я готов взять тебя прямо на этой лестнице, так что перестань дергаться. Это, знаешь ли, будоражит, — усмехнувшись, он зажмурился, борясь с желанием оставить багровеющее пятно на изгибе шеи. — Если мужчина по-настоящему хочет, он сделает всё, чтобы заполучить это. У Уизли была куча шансов, но он ими не воспользовался. Всё ещё тешишь себя сказочными мечтаниями? Он ничего не сделал не потому, что слишком нерешительный. Просто не хотел. Пойми эту простую истину, Грейнджер: человек, если он чего-то сильно желает, ни за что не остановится просто так. — Я знаю, что он любит меня! — возмущенно прошептала Гермиона, пальцами скользя по приятной на ощупь ткани рубашки. — Из-за скучной личной жизни ты вбила себе в голову мысль о том, что вы с Уизли непременно должны быть вместе. А на самом деле он просто был единственным парнем рядом, исключая Поттера, конечно, и поэтому тебе начало казаться, будто между вами что-то есть. Самая жестокая ошибка — принять дружбу и привязанность за любовь, — ладонь Драко скользнула на внутреннюю сторону бедра, и пальцы тут же зацепились за край кружевного чулка. — Мерлин, какая пошлость! — Малфой! — возмущенно зашипела Гермиона, но ударить по развязным рукам не успела. Покрепче ухватив пальцами тонкую ткань, он потянул её вниз. Порванный капрон тут же съехал до лодыжки и остался там. Мимолетные прикосновения к нежной коже отозвались приливами горячих волн по всему телу. — Это была не любовь, — повторил Драко, снова восстанавливая зрительный контакт. В глазах Грейнджер он увидел то, что желал: капитуляцию и пугливую покорность. Она, послушавшись, разумно не дёргалась, будто боясь, что ещё чуть-чуть, и они сорвутся окончательно. — И, когда Уизли пытался прикоснуться к тебе, ты понимала, что всё это неправильно. Что так не должно быть. Поэтому у вас наверняка ничего не было… — Ты ошибаешься! — Да неужели? — он попытался спросить с ледяным безразличием, но получилось гневно. — Никогда не поверю, что Уизли всё-таки смог раздвинуть тебе ноги. — Это не твоё дело! — Гермиона не знала, в который раз за день говорила эти слова. — Какая экспрессия, — покачал головой Драко и стянул второй чулок с таким невозмутимым видом, будто занимался подобным каждый день. Гермиона смотрела на него, приоткрыв рот от возмущения. Она хотела кричать, биться в истерике и наносить Малфою смертельные увечья, однако тело спокойно реагировало на посягательства. — Это лишний раз доказывает, Грейнджер, что ты всё ещё маленькая девчонка, краснеющая от одного упоминания о сексе. — Боже, ты невыносим, — закатила глаза Гермиона. — И прекрати меня раздевать, ради Мерлина! — она хотела ударить его по щеке, но только мягко опустила ладонь на кожу. Драко порывисто подался навстречу прикосновению, прикрывая глаза и шумно вдыхая. Воздух тут же раскалился до немыслимой температуры. — Драко! Гостиная Гриффиндора озарилась голубоватым сиянием патронуса. Извиваясь в языках прозрачного пламени, в темноте образовался большой орел. — Нужно срочно встретиться, буду ждать в гостиной старост. Это связано с миссис Малфой. Каждая секунда на счету, — патронус, говорящий голосом Теодора Нотта, плавно исчез. Жар тут же спал, окутывая тело юного Малфоя ледяной коркой ужаса и скверного предчувствия. Быстро, но осторожно выпустив Грейнджер из своих рук, Драко поднялся и тут же рванул вниз по лестнице. На ходу прихватив мантию, он направился к двери, но его остановил громкий оклик: — Стой! — Гермиона уже поднялась, понимая, что произошло что-то нехорошее, и нервно вцепилась пальцами в перила. — Что случилось? Драко не ответил и схватился за дверную ручку. — Остановись, иначе я прикажу тебе сделать это! — нетерпеливо крикнула она, сжав ладонь в кулак. Драко повернулся с убийственным взглядом. — Не сейчас, Грейнджер. Это уже не шутки, — сквозь зубы процедил он, но всё-таки остался стоять на месте. — Что бы там ни случилось, я пойду с тобой. — Нет! Это не твоё дело! — Не мое ровно настолько же, насколько «не твоим» был выбор моего платья, — фыркнула она, продвигаясь к комнате, чтобы не терять времени. — Жди здесь, я быстро. И только попробуй сделать хоть шаг! Если решишься — ты пожалеешь, клянусь. Малфой поймал вызывающий взгляд и закатил глаза, но её идею переодеться всё-таки оценил. Сложив руки на груди, он нетерпеливо кивнул.