11. Безумие
4 июля 2019 г., 00:55
прочитал в многотомном завете, что святыни земные пусты; если нету богинь на свете, расскажи мне, то кто тогда ты?
— В этом замешаны Пожиратели?! — Гермиона грозной тенью возвышалась над сидящими. Нотт хмурился, а Малфой откровенно злился, привычно искривляя губы. — Твоё вмешательство опасно, — мягко заметил Теодор, неуверенно подняв взгляд. Чуть больше получаса назад он наблюдал её полностью разбитой и потерянной, но теперь от той Гермионы не осталось и следа. Её тёмные глаза тёплого орехового оттенка привычно мерцали уверенностью и силой, локоны мягкими волнами касались плеч и лопаток, и, конечно, от образа роковой женщины не осталось и следа. На Астрономической башне он не смог полноценно разглядеть Гермиону, ведь мысли были заняты совершенно иными вещами. Ко всему прочему, откровенное разглядывание послужило бы дурным тоном, а перед Грейнджер Теодор не хотел выглядеть неотёсанным беспринципным мужланом. — Это мой выбор, — твёрдо и на удивление жёстко произнесла она. Смиряясь, Нотт замолчал. — Он прав, Грейнджер. Катись к себе в комнату, — махнул рукой Малфой, не переставая сверлить столешницу отсутствующим взглядом. — Так что насчёт миссис Малфой? Лекарь пропал, написав письмо о том, что срочно уезжает по личным обстоятельствам? И все? Больше ни слова о болезни или возможном лечении? — Гермиона задавала вопрос за вопросом, и Малфой невольно морщился от нескончаемого потока её речи. — Это было скрытое послание. Он написал рецепт зелья, которое должна выпить миссис Малфой для нейтрализации проклятья. — Тогда к чему такая спешка? — Гермиона облегчённо выдохнула, но, заметив тревожный взгляд Нотта, снова напряглась. — Один из ингредиентов… — Теодор осторожно посмотрел на Драко. — Его не существует уже несколько столетий. Это цветок Железной девы. — Он получался из крови мучеников за веру… — задумчиво протянула Гермиона, восстанавливая в памяти информацию. — Верно! Такое практиковалось только в средневековье. — Кто бы подумал, что маггловская гуманность может принести вред волшебникам! — Драко криво улыбнулся, но в его взгляде отчётливо мерцала обречённость. Спокойствие проистекало из отчаянного понимания безвыходности. — Она умрёт, если не выпьет зелье до полуночи. Все напрасно. Я же говорил! — Малфой вскинул на Нотта злобный взгляд. Драко ненавидел однокурсника за то, что он дал ему надежду, а потом с такой же лёгкостью отобрал её, вырвав заодно частичку души. — Подождите, — Гермиона зажмурилась, усиленно что-то вспоминая. — Есть же артефакт, который принимает форму любого ингредиента по желанию завладевшего им, — и тут же нахмурилась. — Как же он назывался? Сейчас, — она сжала виски ладонями так сильно, будто это и впрямь могло помочь. — Кажется… — Иезуитов камень. Грейнджер, — Драко поднял на неё взгляд и слабо усмехнулся. — Он, конечно, существует, но всего один. — Египет? — Нотт со знанием дела подхватил беседу. — Вершина пирамиды Хефрена, — утвердительно кивнула Гермиона. — Да вы издеваетесь! — Драко вскочил с места и раздражённо одёрнул мантию. — Он охраняется Всемирным Магическим Управлением. Вы знаете, что представляет из себя их охранная сфера? Это концентрация тысячи сильнейших заклинаний! — Любая система имеет свои прорехи, — Гермиона поймала неуверенный взгляд Малфоя и прищурилась. — Ты же хочешь спасти свою мать? Выход один. Мы должны украсть иезуитов камень. Драко не отрывался от мерцающего решимостью взгляда Грейнджер и размышлял о том, под каким предлогом ему удастся засунуть её в психиатрическое отделение Мунго. На это было две очевидные причины: во-первых, Гермиона ввязывалась в тёмное дело. Едва ли более опасное, чем поиск и уничтожение крестражей, но все же безумное целиком и полностью. И, во-вторых, она делала это не для своей выгоды, а ради спасения жизни бывшей Пожирательницы… и «во-вторых» казалось ещё более невероятным, чем «во-первых». — Это единственный выход, — мрачно подтвердил Нотт. — Вопрос только в том, как нам это сделать. — Сфера предназначена для защиты от волшебников, но не от магглов, — Гермиона вздрогнула и медленно опустилась на кресло, остановившись стеклянным взглядом на собственных руках. — Малфой? — Что ты задумала? — напряжённо процедил он, рывком приблизившись к ней. — Я слышала, среди Пожирателей было популярно заклинание, лишающее полукровок магии на некоторое время. — Грейнджер! — предупреждающе прошипел Драко, хватая её за запястье. Он прекрасно понимал, в каком направлении она размышляет, но слышать окончание этих рассуждений не хотел. — Если ты применишь его ко мне, нам удастся добыть камень. Сфера не действует на обычных людей. Для магглов существует своя охрана, но справиться с ней с помощью магии не составит труда, — все-таки продолжила Гермиона, из-за глубокой задумчивости даже не заметив того, как сильно пальцы Малфоя стиснули её запястье. — Это слишком опасно! — повысив голос, вмешался Нотт. — Заклинание лишает не только способности к магии, но и рассудка. Все, к кому оно было применено, покончили с собой. Ты даже не представляешь, насколько сильно отчаяние, поражающее волшебника, лишённого магии! Нет, это не выход! — он поднялся и остановился неподалёку. — Каждый из нас понимает, что это единственный выход, — с расстановкой проговорила Гермиона, пытаясь не пересекаться взглядом ни с одним из присутствующих. — У нас осталось меньше трёх часов. Нужно действовать, ну же! — Не глупи, Грейнджер, — покачал головой Драко, дёргая её за руку и тут же разжимая пальцы: по телу постепенно начинали разливаться волны тепла. — Мы не знаем, какие последствия у этого заклинания и вернутся ли силы. — Нельзя лишить волшебника магии до конца, — прошептала Гермиона. — Ни зелья, ни заклинания с таким эффектом ещё не придумали. — Для чистокровных — да. Это заклинание действует смертельно на полукровок, а ты даже не… — Драко замолчал, выразительно вглядываясь в лицо гриффиндорки. — Я знаю, Малфой, что ничего для тебя не значу, поэтому не пытайся изображать заботу. Уважай, по крайней мере, моё решение, — Гермиона не отступала. Драко сделал шаг назад, не сводя с неё глаз. — Не строй абсурдных догадок. Ты меня нисколько не волнуешь, — злобно выплюнул он. — Но ответственность за твою жизнь будет полностью лежать на мне, а в ещё одной проблеме я не нуждаюсь. — Теодор, — она умоляюще взглянула на Нотта. — Ты поможешь? — Послушай, Гермиона, — он неуверенно покачал головой, — Драко прав. Твоя магия… — Кажется, я выразилась предельно ясно! — повысив голос, Гермиона раздражённо откинула съехавшую на лицо прядь. — Проблема в следующем: как мы доберёмся до Египта? Трансгрессировать не удастся. — Каминная сеть? — Малфой вскинул брови, быстрее Нотта осознав, что Грейнджер упёрлась и сворачивать с намеченного пути не собирается. Оставалось только закрыть глаза на её безумие и потворствовать. — У отчима Забини есть особняк в пригороде недалеко от пирамид. Оттуда доберёмся на мётлах. — Отлично. Тогда я сейчас же схожу за ним, пока он не совсем напился, — Нотт рванул к двери, но на выходе обернулся к Гермионе. Смерив её тяжёлым взглядом, Теодор опустил глаза и вышел за дверь. Грейнджер нахмурилась и подошла к окну, чтобы не пересекаться с Малфоем взглядом. Кровь бурлила в венах, чувство опасной неизведанности питало мысли. Гермиона ни разу не подумала о том, на что она подписывается и чего ей будет стоить добыча уникального артефакта. Вопреки ожиданиям за все время их уединения Драко не произнёс ни слова, но в отражении стекла Гермиона видела, что он прожигает её спину напряжённым взглядом. От этого становилось страшно и непривычно тепло. Лишь раз в голове родилась мысль о том, что Драко, вероятно, переживает, но Гермиона тут же избавилась от неё: он ни за что не стал бы волноваться за жизнь нечистокровной ведьмы. Это же был Малфой, в конце концов. А вот поведение Нотта вызывало сомнения куда более понятные: в последние дни он был подозрительно внимателен и постоянно наблюдал за ней темно-зелёным, словно флаг Слизерина, взглядом. Гермиона старалась не придавать этому значения, но навязчивые домыслы не давали ей покоя перед сном, и в конце концов она окуналась в царство Морфея со смущённой улыбкой на лице. Кем бы ни была Гермиона Грейнджер, мужское внимание ей льстило ровно так же, как и другим девушкам. Драко впивался взглядом в напряжённую спину Грейнджер и готовился к тому, что она вот-вот повернётся и со слезами на глазах признает, что не готова принести такую жертву. Он все ждал и ждал, шли минуты, но Гермиона замерла во времени, словно каменное изваяние. Малфой был обескуражен настолько, что не мог придумать ни одной колкости, которая могла бы пошатнуть её уверенность. Искренняя отвага Грейнджер была настолько огромной, что просто не помещалась в рамки мировоззрения Драко. Он считал, что в мире нет ничего бескорыстного и чистого, но Гермиона, как всегда, ломала все, что он выстраивал в себе годами. Ломала безжалостно и стремительно, Малфой не успевал возвести свои убеждения на прежний уровень. — Черт возьми, я только подцепил ту симпатичную когтевранку! — раздался возмущённый вопль, и в гостиную ворвались Нотт и разъярённый Забини. — Мерлин! Малфой с Грейнджер в одном помещении, но до сих пор не убили друг друга? Кажется, я много выпил. — Не до шуток, Блейз, — Драко наконец оторвал взгляд от фигуры Грейнджер, припавшей к окну, и серьёзно посмотрел на только что прибывшего. — Мы должны попасть в Египет через каминную сеть. У тебя есть доступ в особняк? Блейз понял, что стремительно трезвеет, с его лица стёрлись остатки былого задора и веселья. Как и любой человек, на которого сваливается неожиданная и абсурдная информация, Забини замер и слегка приоткрыл рот. — Нам нужно добыть иезуитов камень. Ты же знаешь, что он… — принялась поспешно объяснять Гермиона, но Блейз вскинул руку, призывая её замолчать. — Это безумие, — он отрицательно покачал головой. — Это Грейнджер, — хмыкнул в ответ Драко и, пожав плечами, направился к двери. — Давайте ускоримся. Нам необходимо попасть туда в ближайшее время. Нотт, — позвал он и обернулся, — ты отправишься в Малфой-мэнор и начнёшь готовить зелье. Мы постараемся добыть камень как можно быстрее. — Но… — Теодор почему-то посмотрел на Гермиону, и она, заметив это, тут же отвела взгляд, слегка покраснев. Эта небольшая сцена не укрылась от цепкого внимания Малфоя, и он раздражённо цокнул. — Это необходимо. Буду благодарен, если ты все-таки сделаешь это. Там мы справимся сами, — Драко просверливал профиль Нотта холодным и колючим взглядом, но тот лишь кивнул, не переставая взволнованно смотреть на Грейнджер. Теодор не мог поверить, что она действительно решилась на такой безрассудный подвиг. Да, именно подвиг. Нотт не встречал в жизни девушки более отважной, чем Гермиона. Что-то в сердце переворачивалось при взгляде на её воодушевлённый, почти воинственный профиль. Миссис Нотт была настолько же самоотверженной и, наверное, поэтому умерла от рук человека, которого больше всего любила. — Хорошо, — сухо ответил Нотт, скользнув по Малфою острым, как лезвие клинка, взглядом. — Запомни, что должен ей. Не позволь Гермионе пострадать, — добавил он так тихо, что даже Драко расслышал их с трудом. Малфой ничего не ответил: поведение Нотта все больше вводило в недоумение. — Единственный камин есть в кабинете старухи, — между делом заявил Блейз. — Думаете, она позволит нам покинуть замок на ночь глядя? — Я оставил ей записку, — бросил уже выходящий из комнаты Нотт, плотно закрывая за собой дверь. — О, Тео! Она же не какая-нибудь девчонка на одну ночь! — скривился Забини. Его выводила из себя эта сляпанная наскоро операция по добыванию исключительно редкого артефакта. Однако никто, похоже, не разделял его возмущения. Драко напряжённо смотрел на дверь, за которой только что скрылся Нотт, а Гермиона задумчиво изучала взглядом мыски собственных кроссовок. — Идём, — наконец вздрогнул Малфой, пообещав себе разобраться с поведением Нотта позже. — Камин есть не только в кабинете Макгонагалл. — И где же, умник? — фыркнул Блейз, складывая руки и направляясь вслед за однокурсником. — В Выручай-комнате.***
Гермиона мечтала побывать в Египте при совершенно иных обстоятельствах. Знойный воздух обволакивал тело, и, когда они втроём вышли из особняка отчима Забини, вокруг уже сгущалась темнота. Драко и Блейз несли в руках прихваченные из Хогвартса метлы. Времени хватало, но они всё равно торопились. Необходимо было преодолеть несколько километров до пирамид. После того, как со скандалом выяснилось, что Гермиона летать не умеет и делать это самостоятельно не собирается, Малфой предложил ей свои услуги, при этом, конечно, не преминув обсыпать Грейнджер разнообразными проклятьями. Однако на долгие препирания времени не было, поэтому вскоре трое волшебников поднялись в воздух. Вопреки желанию Гермиона что есть силы схватилась за мантию Малфоя, когда они поднялись достаточно высоко. Драко только хмыкнул и, будто желая насолить ей, удвоил скорость. Короткий визг потряс ночную тишину, и Блейз, летящий неподалёку, громко рассмеялся и рванул вперёд. — Ты точно уверена? — попытался перекричать потоки воздуха Драко, слегка повернув голову. — Смотри вперёд! — с ужасом воскликнула волшебница, пальцами стискивая его одежду сильнее. — Обхвати меня! — крикнул ей Драко и, не дожидаясь, пока она выполнит приказ, резко взмыл вверх. Руки Гермионы моментально обвились вокруг его торса и плотно сомкнулись. Она снова закричала, но из-за сильных порывов ветра, хлещущих в лицо, вскоре закашлялась. Малфой улыбался, с удовольствием осознавая, что в эту минуту является единственной опорой Грейнджер. Впервые она хваталась за него, как за последний шанс на спасение. — Приземляйся, Блейз! — через несколько минут прокричал Драко, направляя метлу к земле. — Нельзя подлетать близко к куполу! Когда Гермиона почувствовала твёрдость под ногами и наконец открыла глаза, перед ней открылся восхитительный вид песочных тонов. Ночь в Египте оказалась не такой тёмной, и пирамиды, гордыми великанами возвышающиеся над пустынной землёй, выделялись на фоне матового неба. Освещение недалёких городов окрашивало небо в более светлые синие тона, и оттого казалось, будто на улице ещё сумерки, хотя луна уже взошла. — Блейз, на тебе маггловская охрана, — чётко распорядился Драко, едва все они собрались в круг. — Обойди периметр пирамиды. Никто не должен увидеть нас или заподозрить в чем-то. — И все же… — Блейз осторожно взглянул на Гермиону. Во время их короткого путешествия Забини успели осведомить о некоторых деталях плана, и он пребывал в полнейшем шоке и недоумении. — Только ты не начинай, — Гермиона поморщилась, отступая на шаг. До этого внутри было лишь окрыление, чувство гордости за себя и совсем немного — ощущение приятного страха. Грейнджер скучала по приключениям уже очень давно. Она и сама не знала, как ей удавалось сочетать в себе чёрствую занудность и необъяснимое рвение к неизведанному и опасному. Однако теперь, когда они находились в непосредственной близости и от артефакта, и от тех событий, исход которых был не вполне ясен, Гермиона почувствовала, что страх внутри оказался куда больше, чем она ожидала. Руки слегка дрожали. — Иди, Блейз. С остальным я разберусь сам, — тихо сказал Драко, неотрывно наблюдая за Гермионой. Он по-прежнему искал в её выражении лица те черты, которые могли бы раскрыть неуверенность и страх, но это ему не удавалось. Грейнджер казалась невозмутимой, и Малфой поражался, насколько сильной могла быть обычная девчонка. — Удачи, — выдержав выразительную паузу, напоследок бросил Забини и решительным шагом пошёл прочь. Он не хотел наблюдать за тем, как Драко использует запрещённое заклинание. — Итак, — Гермиона нервно улыбнулась. — Ты готов? — Это я у тебя должен спросить, — неуверенно хмыкнул Драко, делая шаг к ней. — Поворачивать назад уже поздно. — Я никогда не сбегаю, — выпалила Гермиона. Волнение слегка улеглось. Перепалка с Драко уводила мысли в более устойчивое русло. — Разумеется, — Малфой беззлобно улыбнулся. — Ты же героиня войны. — Конечно. Они смотрели друг на друга ещё около десяти секунд. Драко все ждал, что она шагнёт назад и откажется, а Гермиона — что он её отговорит, но этого не происходило. Они замерли, как две стихии, не привыкшие отступать. Драко медленно поднял палочку, и его рука даже не дрожала, потому что он решил думать только о матери. Жизнь Нарциссы определённо стоила такой жертвы. В конце концов, это же не он лишался магии… — Эспоро! Невозмутимый голос Драко все же дрогнул и сорвался, потому что в голову вспышкой врезалось понимание: жертва жизнью за жизнь — полнейший бред. Но мощная струя уже вырвалась из палочки и, разрезав воздух, впилась в солнечное сплетение Гермионы. Она слегка покачнулась, но все-таки удержала равновесие. Внутри закружился вакуум. Казалось, будто что-то, проникая через поры, покидает тело, и Грейнджер поняла, но не хотела думать о том, что это была её магия. — Попробуй применить какое-нибудь заклинание, — прошептал Драко. Гермиона рассеянным взглядом посмотрела на свою палочку и, немного помедлив, подняла её. — Экспеллиармус! — отчаянно выкрикнула она, направив древко на Малфоя, но ничего не произошло. Конечности тут же похолодели от ужаса. Гермиона чувствовала бы то же самое, если бы лишилась зрения, слуха или способности говорить. — Сработало, — выдохнул Драко с ужасом. — Грейнджер! — он схватил её за плечи и встряхнул. — Слушай меня внимательно: ты должна забраться на пирамиду, взять иезуитов камень и спуститься сюда. Вот и все. Об остальном я позабочусь. Гермиона качнула головой, а потом, всучив палочку в ладонь Драко, взглянула на пирамиду. Раньше она с трудом, но все-таки могла различать большой магический купол, ограждающий постройку, однако теперь на его месте темнел ночной воздух. Никакой магии. — Шесть граней и зеркальная поверхность, — крикнул ей вслед Малфой, нервно сжимая ладони в кулаки. — Ты найдёшь его под… — Я знаю, — раздражённо огрызнулась Гермиона, потому что ненавидела, когда ей напоминали об уже известном. Однако польза в этой маленькой вспышке гнева все же была: Грейнджер почувствовала закипающую уверенность. Драко смотрел ей вслед, затаив дыхание. Он не надеялся на то, что все закончится благополучно и они смогут спасти его мать, но не попробовать Драко не имел права. Малфой не мог даже представить, что будет делать со своей совестью, если мать умрёт, а к Грейнджер так и не вернётся магия. Тем временем Гермиона занесла ногу, чтобы сделать первый шаг на пути к артефакту. Откинув все эмоции и мысли, кроме тех, что относились к задаче, она сконцентрировалась на верхушке пирамиды и принялась осторожно, но спешно продвигаться вверх. Главной ценностью после иезуитова камня сейчас было только время. Драко несколько раз порывался сделать шаг вперёд, чтобы получше рассмотреть взбирающуюся на пирамиду Грейнджер, но понимал, что в таком случае купол может отреагировать на магическое вторжение, и потому оставался на месте, с досадой сжимая зубы. Малфой солгал бы, если бы сказал, что совсем не волнуется за Гермиону. Она оказалась даже более безумной, чем он ожидал. От прямых и резких высказываний в её адрес удерживал лишь факт того, что Грейнджер являлась единственной, кто мог помочь в спасении матери. Каждый шаг отдавался в теле волнующей вибрацией. Гермиона не могла поверить, что и правда решилась на это преступление. Мало того, что она не раздумывая бросилась на помощь человеку, который ради неё не пошевелил бы и пальцем, так пострадала ещё и магия. Но в моменты, когда она спрашивала себя, зачем помогает Драко Малфою, рискуя собственным благополучием, Гермиона всегда вспоминала картину разрушенного Волшебного мира и забывала о всяких сомнениях. Гермиона была уверена, что каждый человек бесполезен, если служит не благу общества, а только своему собственному. Грейнджер дышала мыслью о том, сколько смертей и несчастий предотвращает своими безумными, но такими отважными поступками. Шаг за шагом она ощущала в себе все больше силы на свершения. Чувство собственной значимости наконец-то вернулось, и Гермиона упивалась им, потому что уже очень давно не ощущала себя по-настоящему нужной. Эмоции до конца вытеснили из головы мысли о возможных последствиях применённого заклятия. Однако было ещё кое-что, заставившее её так безрассудно броситься в пламя неизвестности: лёгкая дрожь рук Малфоя, когда он задумчиво выслушивал скверные новости от Теодора, врезалась в память Гермионы и не хотела исчезать. Стеклянный потемневший взгляд напугал и заворожил её. Малфой был подавлен как никогда. Ещё при последнем визите в мэнор Гермиона поняла, как много значит для Драко миссис Малфой. До того дня она не подозревала, что обычно холодный голос может выражать такую мягкую и бессильную любовь, а взгляд — преданность и обожание. Драко беззаветно любил мать, более того — она была для него всем, и Гермиона, сама от себя не ожидая, прониклась к Малфою жалостью и пониманием. Она знала, каково это — потерять родителей, и никому не пожелала бы такой муки. И, наверное, в большей степени поэтому она сейчас была уже почти у верхушки пирамиды. Несмотря на то, что действовать приходилось практически на ощупь, Грейнджер взбиралась достаточно проворно для человека, страдающего некоторой неуклюжестью. Когда Гермиона достигла верхушки, она все-таки посмотрела вниз и через несколько секунд пожалела об этом. Высота пугала и завораживала одновременно. Несмотря на то, что отсюда открывался восхитительный вид на пустынное пространство и светящиеся невдалеке города, боязнь скатиться с такого склона вошла в свои права и завладела разумом. Грейнджер вцепилась пальцами в каменные выступы и остановила взгляд на руках, чтобы прийти в себя. Потребовалось около двух минут мучительных внутренних монологов, чтобы она снова смогла спокойно дышать и размышлять. Оторвавшись от созерцания собственных пальцев, Гермиона осмотрела небольшую пологую поверхность на наличие подходящих камней. С первого взгляда ничего необычного она не обнаружила, однако с хладнокровной рассудительностью заключила, что уникальный артефакт на то и уникальный, что не будет слишком заметен. Когда Драко сказал ей про то, что иезуитов камень следует поискать под одним из блоков на вершине пирамиды, Гермиона сделала вид, что и без него знала это, однако солгала. Признавать превосходство Малфоя было бы просто преступлением, однако без его знаний она наверняка поломала бы голову над расположением артефакта чуть дольше. Схватившись за один из камней, она потянула его на себя, но тот ожидаемо не поддался. Грейнджер фыркнула: на что она надеялась, разбирая одно из чудес света? Не теряя времени, Гермиона проверила на подвижность ещё несколько камней и, когда наконец один из них поддался, чуть не взвизгнула от восторга. Камень, выскользнув из пальцев, сорвался и с глухими звуками полетел вниз. С сожалением проводив его коротким взглядом и в глубине души понадеявшись, что глыба угодит прямо в голову Малфоя, Гермиона напряжённо уставилась в зияющую дыру. Что-то в её глубине переливалось и мерцало под холодными лучами лунного света. Протянув дрожащую руку к артефакту, Гермиона прикоснулась к нему, под пальцами ощущая приятную прохладу. Иезуитов камень оказался очень красивым. Многогранный и зеркальный со всех сторон, он чем-то походил на бриллиант, однако Грейнджер чувствовала, какую силу в себе таит редкий артефакт, и потому поспешила положить его в сумку, накинутую через плечо. Она не хотела задерживаться на такой высоте ни секунды более. Малфой напряжённо вглядывался в темнеющий воздух и нервно барабанил по палочке пальцем. Мечась из стороны в сторону, он то и дело устремлял свой взгляд вверх, будто надеясь на то, что сумеет увидеть фигуру Грейнджер. Её не было около двадцати минут, и с каждой из них Драко нервничал все больше. Пару раз он хотел её окликнуть, но в последний момент осознавал, что Грейнджер вряд ли его услышит, и потому хмурился, сжимая губы. План по добыче артефакта был такой сумбурный и ненадёжный, что Драко с трудом верил в его осуществление. Но вот в пределах видимости что-то шевельнулось, и, разглядев отчётливо дрожащее тело, Драко понял, что безумная гриффиндорка сделала это — украла магический артефакт мирового значения. Его сердце заколотилось о ребра, чувство триумфа и опасности остро пульсировало в висках. Малфой было ринулся к пирамиде, но вовремя остановился, вспомнив про купол. — Ну что? — внезапное появление Забини заставило его едва заметно вздрогнуть и закатить глаза. — Она спускается, — раздражённо ответил Малфой, одёрнув мантию. — По периметру все в порядке? — Встретил парочку магглов, — пожал плечами Блейз. — Но они были такими уставшими, что сразу же заснули. Малфой одобряюще усмехнулся, неотрывно наблюдая за спускающейся по древней постройке Грейнджер. Казалось, напряжение, разросшееся в воздухе, можно было помешивать ложкой, словно густой кисель. И когда Гермиона все-таки ступила на твёрдую землю, Драко и Блейз не сдержали облегчённого выдоха. На негнущихся ногах она миновала пределы магического купола, а потом пошатнулась и чуть не упала. Подстраховал подбежавший ближе Забини, схватив Гермиону за плечи и слегка облокотив на себя. Волшебница прикрыла глаза, измученно улыбнувшись. Страх быть обнаруженной куполом и упасть с огромной высоты запоздало нахлынул на неё одной мощной волной. — Ты достала камень? — Драко взволнованно осмотрел её с ног до головы, но не обнаружил артефакта. — Да, — слабо откликнулась она, рукой скользнув в сумку. Вскоре взору молодых людей предстал блестящий многогранник. Драко затаил дыхание: получилось! Грейнджер сделала это. — Надо убираться, — спустя несколько секунд Драко отмер и, выхватив камень из ослабевших пальцев Гермионы, решительно посмотрел на Блейза. — Сейчас я не готова к полёту, — она встревоженно оглянулась на Забини и помотала головой. — Я не смогу… — Сможешь, — Драко стиснул зубы и схватил Гермиону за руку, тут же вытягивая из сомнительных объятий Блейза. Тот проводил друга недоумевающим взглядом. — Малфой! — Гермиона попыталась вырваться, но получила только наскоро брошенный гневный взгляд. — Грейнджер, — ехидно передразнил её Драко и призвал метлу. — Забирайся. Полетишь спереди меня, а то, не дай Мерлин, ещё свалишься. Словив на удивление сочувствующий взгляд Блейза, Гермиона приблизилась к метле и с мученическим видом занесла ногу. Драко одной рукой скользнул к стволу и крепко обхватил его, другой же обвил талию Грейнджер и прижал к себе. Её тело оказалось на удивление хрупким и очень холодным. — Ты безумная, Грейнджер, — шепнул ей Драко перед тем, как подняться в воздух. — Но смелая. Ты справилась. Молодец. Путь до поместья отчима Забини прошёл почти гладко за исключением того, что Драко постоянно отвлекался от полёта на развевающиеся прямо перед лицом волосы девушки. Аромат, исходящий от них, заставлял его предаваться совершенно неуместным в складывающейся ситуации воспоминаниям. Невольно Малфой вспомнил о её неожиданном «появлении» в его жизни, о чарах, о ночи в хижине, наполненной болью и одиночеством, о золотом снитче и жаркой перепалке на лестнице в башне Гриффиндора. А Грейнджер, словно ничего не подозревая, изо всех сил вжималась в его тело, жмуря глаза и остервенело цепляясь за метлу. По прибытии в поместье они поняли одну очень неприятную вещь: Гермиона больше не могла перемещаться по каминной сети. — Идите, — волшебница устало опустилась в шикарное кожаное кресло. — Я подожду здесь. Думаю, Теодор справится с зельем. — Не глупи, Грейнджер! На тебе заклятье, и через минуту-другую после нашего отбытия ты прикончишь себя каким-нибудь глупым маггловским способом. — Я мог бы остаться, чтобы проследить за ней, — с готовностью отозвался Блейз, сложив руки на груди. — Невозможно, — тут же пресекла идею Гермиона. — В зелье требуется кровь творящего, доброжелателя и родственная. Ты обязан там быть. — Она права, — мрачно ответил Малфой на вопросительный взгляд Забини. — Хорошо, ты останешься здесь. — Драко, ты же сам… — Блейз вскинул брови, но тут же замолк. Малфой ловко выудил из внутреннего кармана мантии палочку. — Инкарцеро! Запястья, ноги и талию Гермионы тут же обвили верёвки, надёжно зафиксировавшие её в одном положении. — Совсем спятил?! — прорычала Гермиона, тут же выходя из себя. — И это твоя благодарность? — Именно так, — Драко быстро подошёл к ней и, наклонившись, пристально посмотрел в глаза. — Так ты себе не навредишь. — Но вдруг что-то… — она рассеянно отвела взгляд, чувствуя, как сжимается от такой близости все её существо. Определённо, Малфой умел подавлять и подчинять одним лишь твёрдым взглядом. — Ничего не случится. Обещаю, — он, повинуясь наваждению и порыву, провёл рукой по непослушным волосам, растрепавшимся во время полёта. — Все будет хорошо. Я вернусь сразу же, как закончу в мэноре. — Поспешите, — подавленно прошептала Гермиона, смиряясь со своей участью. Разумеется, смысл в словах Малфоя все-таки был, и девушка понимала, что последствия заклятья вряд ли заставят себя ждать слишком долго. — Осталось мало времени. Я справлюсь. — Я знаю это, — вкрадчиво произнёс Драко и, напоследок сжав ладонью хрупкое плечо в скупом жесте поддержки, развернулся и направился к камину. — Быстрее, Блейз, — почерпнув немного пороха из мраморной вазы над камином, Драко шагнул внутрь и вскоре исчез в ярком зелёном пламени. Забини, все эти минуты ощущающий себя совершенно чужим в этой комнате, вздрогнул и стремительно приблизился к камину. Последний раз с сожалением и некоторым недоумением посмотрев на прикованную к креслу Грейнджер, он чётко произнёс место назначения и оказался в Малфой-мэноре. В особняке пахло смертью. Малфой хорошо запомнил этот запах ещё со времён пребывания здесь Тёмного Лорда. В этих стенах было убито столько невинных людей, что Драко удивлялся, как призраки до сих пор не выселили его мать из комнат. И этот запах, на первый взгляд обманчиво сладкий, но на деле тошнотворно-гнилой, словно выполз из тёмных углов поместья, поджидая полуночи. Твёрдые шаги юного лорда будили от тревожного сна портреты предков, и все они едко перешёптывались, наблюдая неестественно прямую спину потомка. Драко не слышал ничего кроме своего оглушительно бьющегося сердца. Преодоление расстояния до лаборатории далось ему с трудом. Мысли нестройным гулом голосов струились в голове, вызывая болезненное ощущение лихорадки. Теодор уже ждал в лаборатории Люциуса, чем-то напоминающей кабинет профессора Снейпа. Вслед за Драко в помещение влетел разгорячённый быстрым шагом Блейз. Никто до конца не верил в происходящее. Ни Нотт, без особой надежды все-таки начавший готовить зелье, ни Малфой, из-за предубеждений не верящий в силы обыкновенной девчонки, ни Блейз, наблюдающий за происходящим словно через туманную дымку. Факт добычи последнего ингредиента был подобен чуду и оттого не хотел укореняться в измученном реальностью сознании каждого из присутствующих. Трое окружили котёл и, неуверенно переглянувшись, одновременно коснулись разных шипов на цветке. Болезненно зашипел только Блейз, остальные же были слишком сосредоточены на результате. Капли крови, скользнув по шипам и матовому серебристому стеблю, обрушились в котёл. В следующую секунду за ними полетел и цветок. Жидкость забурлила и, густо заалев, вспыхнула магией. — Получилось… — неверяще прошептал Нотт и поднял взгляд на присутствующих. — Получилось! Драко не мог сказать ни слова. Помня всё, что он пережил до и после войны, Малфой боялся радоваться раньше времени. Он как никто другой знал, насколько неуловима удача и как изменчива судьба — с ним фортуна позабавилась на славу. — Нам нужно спешить, — Нотт очнулся первым и, неловко вытерев выступившую кровь о собственную мантию, перелил зелье в уже готовый сосуд. — Идём. Малфой! — Теодор окликнул застывшего в неверии Драко, и тот, поспешно качнув головой, направился прочь из лаборатории. Молодые люди спешным шагом последовали на второй этаж, не переговариваясь и даже не смотря друг на друга. Всем было страшно. Если зелье окажется бессильным, им придётся узреть смерть миссис Малфой, а это означало одно: Драко просто сойдёт с ума. Однако это был как раз тот случай, когда хуже быть уже не могло, и жизнь чётко обозначала два полюса: либо все, либо ничего. — Мерлин, она без сознания! — обречённо застонал Теодор, едва появившись в тёмной комнате, особенно отчётливо пропитанной запахом смерти. — Драко, приведи её в чувство жалящим! — Предлагаешь… — было вспыхнул Малфой, но тут же понял, что другого выхода у него нет. Направив на мать палочку и на секунду зажмурив глаза, он произнёс заклинание, и сквозь неё тут же прошла небольшая волна тока. Тело больной содрогнулось, а вместе с ним и сердце Драко. Он скривился так, словно бы его пытали Круциатусом. Блейз ободряюще похлопал друга по плечу. — Миссис Малфой, — Теодор поспешно перелил зелье в кубок и приблизился к кровати. Нарцисса едва разлепила покрасневшие веки. Губы раскрылись в немом вопросе, но слова с них так и не сорвались. — Ваш сын здесь. Вам необходимо как можно скорее выпить зелье. Близится полночь. Если вы это не сделаете, проклятье поглотит вашу жизнь. Прошу, постарайтесь собраться с силами, — Теодор говорил быстро, но очень чётко. От напряжения его лоб покрылся испариной. Неожиданно для себя он оказался единственным человеком в комнате, который полностью держал свои эмоции под контролем. Драко прибился к стене, обречённо зажмурившись и сжав руки в кулаки, Блейз нервно ходил из стороны в сторону, также ощущая полнейшую беспомощность. Тем временем Теодор помог Нарциссе слегка приподняться и поднёс кубок к её губам. Поток зелья направился в организм, но вскоре она закашлялась, отстраняясь от Нотта. Малфой впился пальцами в деревянный косяк, пытаясь сдержать обречённый стон. Он боялся, что болезнь слишком сильно поразила его мать и принять зелье она была не в силах. — Давайте же, ещё немного! — нервы Нотта наконец с оглушительным треском потерпели поражение, и он повысил голос, снова приближая кубок к губам миссис Малфой. — Неужели вы оставите его одного? — сквозь зубы процедил он почти шёпотом. В помутнённом муками взгляде Нарциссы блеснуло живое понимание. Она, на секунду замерев, послушно открыла рот и зажмурилась, когда зелье снова коснулось повреждённых тканей. Язык и небо горели, словно кто-то жёг её изнутри, но эти ощущения заглушала последняя фраза Теодора. Правильно. Она должна была бороться, и к черту, что эта болезнь была сильнее её! Нужно было попытаться. Опустошив кубок, она обессиленно откинулась на подушки и вцепилась пальцами в простыни. По телу начало разливаться тепло, с каждым мгновением становящееся все более горячим. Изнутри рвались отчаянные крики, но связки, ослабленные и повреждённые, полностью лишили её возможности выражения мук. Она металась по постели и выгибалась от боли ещё несколько минут, показавшихся всем в этой комнате практически вечностью. Наконец все стихло, а Нарцисса расслабленно запрокинула голову, широко открывая глаза. Боль ушла, но ещё некоторое время миссис Малфой не верила в это. Тело блаженствовало. Хотелось заснуть и не просыпаться несколько дней, чтобы искупить все проведённые в тревожной боли ночи. — Драко, — наконец прошептала она и повернула голову в сторону сына. — Как ты себя чувствуешь? — едва услышав собственное имя, он спешно приблизился к кровати матери и опустился на краешек. К лицу Нарциссы, ранее иссиня-бледному, приливал здоровый румянец. Тяжёлые тени под глазами исчезали, губы порозовели от разгоняющейся по телу бешеными темпами крови. — Невероятно, — мягко улыбнувшись, мать протянула к нему руку и погладила тёплыми подушечками пальцев по щеке. Словно много лет назад, она ощутила полнейший восторг от прикосновения к собственному ребёнку. — Неужели помогло? — неверяще прошептал Драко, мягко беря Нарциссу за запястье. Оставив несколько сбивчивых поцелуев на тыльной стороне ладони, он снова прижал руку матери к собственному лицу. — Это чудо, Драко, что я останусь с тобой, и лучшая награда за страдания, — она мечтательно зажмурилась. — Твои друзья оказали мне большую услугу. Прикажи эльфам приготовить для них комнаты. Юноши, — она приоткрыла глаза, лукаво улыбаясь, — прошу простить за то, что встречаю вас в таком неподобающем виде. — Миссис Малфой, вы прекрасны в любое время суток, — более расслабленно отозвался Блейз. — Научите и Драко так восхитительно льстить, — Нарцисса рассмеялась, и этот смех лёг на израненное сердце Малфоя целебной мазью. Он, поддавшись настроению матери, тоже неуверенно улыбнулся. — Драко, — тихо позвал Нотт. Его взгляд выражал неподходящую для ситуации обречённость и настороженность. — А где Гермиона? — Мисс Грейнджер? — Нарцисса обеспокоенно вскинула брови, вопросительно взглянув на сына. — Мерлин! — Блейз обречённо застонал. — Грейнджер… — Малфой, словно опомнившись от счастливого сна, снова напряжённо нахмурился и резко поднялся с места, последний раз запечатлев поцелуй на руке матери. — Оставайтесь здесь оба. Кто-то должен известить меня, если что-то случится. Я отправляюсь немедленно. Миссис Малфой устало проследила за тем, как сын, ещё секунду назад нежно держащий её руку в своей, молниеносно уносится куда-то с таким выражением лица, будто теряет собственную жизнь. Нарцисса грустно улыбнулась, размышляя о том, что не надеялась дожить до того момента, когда ей придётся делить сына с другой.***
Когда Гермиона осталась одна, она поняла, что тишина — главный враг связанного человека в незнакомом доме. Роскошная обстановка только давила своим пафосом, а душный воздух раздражал влажную кожу. Пару раз дёрнув руками, Грейнджер поняла, что ей вряд ли удастся высвободиться. Единственным развлечением оставались размышления, однако в голову почему-то совершенно ничего не приходило, хотя подумать можно и нужно было о многих вещах. Например о том, каковы были последствия заклятия лишения магии, или о том, что будет, если она так и останется обычной магглой до конца своих дней. Сердце уколола паника. Нет, такие мысли были совершенно неуместны. Гермиона зажмурилась, сосредоточенно пытаясь придумать другую тему для внутренних монологов. Итак, она украла иезуитов камень. Малфой прав — поступок просто безумный, но Гермиона не чувствовала угрызений совести или стыда. Она надеялась, что спасла жизнь человека. Оставалось лишь верить в то, что Министерство не сможет её вычислить. Раз сфера пропустила её, значит, не заметила и малой толики магии. Все должно было быть хорошо. Гермиона подумала, что так и будет, если же магия все-таки вернётся к ней. Неизвестность заклятья пугала, но пути обратно не было. Она напряжённо сглотнула. Червячок паники, до этого едва заметно точащий её нервы, завозился куда более ощутимо. Грейнджер сжала подлокотники ладонями и снова глубоко вдохнула и выдохнула. Сменить тему. Конечно. Последнее время Малфой все чаще показывал те стороны, которые Гермиона ещё не имела удовольствия наблюдать, и за это она ненавидела его ещё больше. Когда он становился рассудительным, спокойным и даже в своём роде заботливым, Грейнджер переставала следить за возведённой между ними стеной, и та понемногу рушилась. А Гермиона ненавидела, когда что-то шло не по её плану. Невольно воспоминания перенесли её в первые дни их знакомства. Грейнджер с усмешкой вспомнила, что считала Малфоя слишком умным для мальчишки. Какое-то время она даже завидовала ему, так как почти кожей чувствовала конкуренцию. Может быть, она бы и могла признать его достойным соперником, если бы не вечное «грязнокровка», летящее в её сторону. Гермионе было интересно: будь её кровь «чистой», изменилось бы их общение? Могли бы они обсуждать книги и учёбу, спокойно гулять по Хогсмиду и беззаботно смеяться за кружкой сливочного пива? Малфой был превосходно образован и в значимой мере сообразителен, а для Гермионы умственные способности всегда стояли превыше остального. Ко всему прочему, если на первых курсах Драко нельзя было назвать красавцем, то в последние два года учёбы он преобразился в прекрасного юношу, до тошноты типичного аристократа с точёными манерами и чертами лица. Да, его поведение иногда раздражало почти до дрожи, но некоторый шарм в заносчивости все-таки был — не зря же у Драко было столько поклонниц. Конечно, практически все они исчезли после войны вместе с безупречным статусом Малфоев. Гермиона задалась вопросом, сколько девушек было у Драко до того, как их связали чары. Несмотря на то, что Грейнджер объяснила возможность возникновения такого вопроса чисто из скуки, что-то внутри неприятно кольнуло. Насколько ей было известно, некоторое время Малфой встречался с Паркинсон. — Придурок, — вырвалось у неё, и тишина поместья возмущённо всколыхнулась. Гермиона удивлённо замерла, ведь не ожидала от себя такого эмоционального всплеска. Она нахмурилась, когда представила, что Малфой теми же руками ласкал Паркинсон и… целовал её теми же губами, что произносил ненавистное «грязнокровка». Обиженно фыркнув, Грейнджер опустила взгляд на собственные руки. Она бы наверняка могла касаться Малфоя на тех же правах, что и Паркинсон, если бы была чистокровной, но Гермиона считала себя равной любому выходцу из магической аристократии, ведь её силы порой превосходили… Мысли упрямо возвращали к потере магии. Что будет, если силы не вернутся? Придётся отправится в мир магглов, оторвавшись от Волшебного мира и друзей? Лишённая родителей, маггловского образования и поддержки, что она, Гермиона, будет делать? Побираться, словно бездомная? А может, умрёт в одиночестве, не вынеся жестокости судьбы? И все ради кого, Малфоя? Этого самовлюблённого придурка, Пожирателя, кретина, невероятного ублюдка, который ни за что в жизни не пошёл бы ради неё на такие жертвы? Гермиона истерично всхлипнула, отчаянно пытаясь освободиться от верёвок. Она погибала в своём бессильном теле, лишённом магии и смысла. Нет, она не сможет так жить! Магия не вернётся. Она останется в одиночестве без даже маленькой толики волшебства… В тот момент, когда поместье пронзил полный боли и отчаяния вопль, камин вспыхнул волшебством и из него вышла высокая фигура. Гермиона не сразу поняла, что больше не одна, и ещё несколько мгновений билась в конвульсиях истерики, изо всех сил дёргая руками и ногами, чтобы освободиться. Грейнджер была уверена: выход был только один — смерть. Жалкие позывные рассудка растворялись в бешеной агонии осознания собственной бесполезности и беспомощности. — Грейнджер! Что с тобой? — сквозь собственные рыдания услышала Гермиона и на секунду замерла, открывая глаза, полные слез. Из-за мутной пелены она смогла увидеть лишь размытые черты лица и пятно светлых волос, однако этот голос она могла узнать из миллиона других. — Убей меня, — прошептала Грейнджер, ногтями впиваясь в бархатную обивку. — Убей, убей, убей меня, умоляю! — словно обезумев, она повторяла лишь одно слово, и Драко холодел с каждым её выдохом. — Что ты… — язык, казалось, отяжелел и прилип к нёбу. — Что ты несёшь? — Я больше не волшебница, я никому не нужна, даже себе! Я бесполезна, никто меня не примет! Убей же! — Гермиона, поняв, что никто не собирается исполнять её просьбу, снова начала неистово дёргаться. Кресло зашаталось. — Успокойся, Грейнджер. Сейчас же! — рявкнул Драко, хотя понимал, что в этой ситуации вряд ли удастся решить что-то одними лишь приказами и гневом. Очевидно, заклятье вступило в свои права. — Даже этого не можешь, ничтожество? — вдруг поменяла тактику Гермиона, болезненно оскалившись. — Не в силах убить обычную магглу? Ты же наверняка всю жизнь мечтал прикончить меня! Давай же! Просто занеси палочку, трус! Или мне напомнить тебе запрещённое заклятье, которым ты и твоя семейка убила стольких волшебников?! Ну же, Малфой, убей меня! — Гермиона почти рычала. Кожа на её запястьях истёрлась в кровь. В голове, заглушая все другие мысли, билось лишь отчаянное желание поскорее умереть, сбежать из этой позорной оболочки. — Это говоришь не ты, — на удивление спокойно произнёс Драко и покачал головой. Хотелось отхлестать обезумевшую Грейнджер по щекам, чтобы она наконец пришла в себя, но такие желания вызывали неприятный осадок в сознании. Драко не хотел причинять ей ещё больше боли. Поэтому, не медля больше ни секунды, он крепко обхватил ладонями её лицо и развернул к себе. — Все будет хорошо. Твоя магия вернётся, а то, что ты сейчас чувствуешь, — последствия заклятья. Это скоро пройдёт. Держись, слышишь? — Ты врёшь, — неверяще прошептала она, но все же прекратила вырваться. — Верь мне, — с нажимом произнёс Драко, не разрывая зрительного контакта. Кольцо лучилось нежным успокаивающим светом. Гермиона прикрыла глаза и осторожно кивнула. Покосившись на её кольцо, Малфой первый раз подумал о чарах с благодарностью. Видимо, именно они помогали Грейнджер постепенно прийти в себя. — Развяжи, — тихо попросила Гермиона, медленно сглотнув. — Мне больно. — Как ты себя чувствуешь? — напряжённо разглядев её, Драко понял, что, скорее всего, этот приступ они преодолели вполне успешно. — Мне плохо, — честно отозвалась Гермиона, болезненно зажмурившись. — Освободи, пожалуйста. Я больше не буду просить о смерти. Мерлин! Как же стыдно… — Все в порядке, — поспешно оборвал её самобичевания Малфой и потянулся за палочкой. Секунда — и верёвки безвольно ослабли. Гермиона подняла руки, разминая их, её взгляд застыл на покрасневших полосах. Грейнджер усмехнулась: в последнее время она так часто испытывала боль, что успела возвести её в ранг обыденности. От этого стало нестерпимо горько, и Гермиона всхлипнула. — Эй, — встревоженно окликнул её Драко, опасаясь, что заклятье снова набирает силу. — Все в порядке, я просто… — Гермиона быстро смахнула слезы и попыталась изобразить подобие улыбки, однако получилась обречённая гримаса. — Просто устала. Недолго думая Драко опустился перед креслом на корточки и взглянул на неё снизу вверх. Кажется, впервые. Гермиона смотрела на него из-под мокрых ресниц, и её покрасневшие скулы болезненно выделялись на фоне бледной матовой кожи. — Все закончилось. Ты молодец, — он уверенно улыбнулся, и Гермиона дёрнулась навстречу, но вовремя остановилась, испугавшись. Малфой запросто мог оттолкнуть её, и тогда уязвлённое сердце грозило окончательно разорваться. Драко, разумеется, заметил этот порыв, и внутри что-то неприятно всколыхнулось, когда Гермиона испуганно отклонилась обратно. — Ну же, — он рвано выдохнул, машинально облизнув пересохшие губы. — Иди сюда. Маленькие ладошки скользнули по его спине и шее, вызывая нездоровую дрожь во всем теле и ликование в сердце. Гермиона удивлённо выдохнула, когда Малфой с лёгкостью приподнял её за бедра и, заставив скрестить лодыжки на его пояснице, развернулся, мягко опускаясь в широкое кресло и увлекая её за собой. Поддавшись слабости, Гермиона склонила голову на плечо Малфоя и отчаянно вжалась в его тело, словно оно было единственным источником тепла в окружающей её ледяной пустоши. — Вот так, — одобряюще прошептал Драко, одной рукой поглаживая спину Грейнджер, а другой перебирая волосы на её виске. — Умница. Гермиона расслабилась окончательно, поддаваясь внутренним желаниям и мягким прикосновениям. Потёршись носом о шею Малфоя и вдохнув знакомый свежий аромат, она прикрыла глаза и облегчённо выдохнула. Через несколько секунд Драко услышал ровное посапывание и неловко улыбнулся, осознавая, что Гермиона уснула в его объятиях. Словно она безгранично доверяла ему и… — Пресвятой Мерлин! — донёсся изумлённый шёпот со стороны камина, и Драко раздражённо нахмурился, потому что их драгоценное уединение было нарушено. — Блейз, — разочарованно протянул он, тем не менее ни капли не смущаясь того, что держит в своих объятиях спящую Грейнджер. — Что-то случилось? — Ну… — Забини рассеянно и смущённо огляделся. У него было такое ощущение, что он ворвался в супружескую спальню в самый разгар событий. — Теодор волновался за Грейнджер и попросил вас проведать. — Нотт? — выдохнул Малфой резче, чем хотел бы, и интуитивно прижал Гермиону ближе к себе. Она что-то недовольно пробормотала сквозь сон. — Какого черта… — уже шёпотом продолжил он, мягко проводя пальцами по её виску, словно убаюкивая. — Эм, — Блейз поджал губы. — Так вам нужна моя помощь? — поймав скептичный взгляд Малфоя, он не смог сдержать смешок. — Очевидно, нет, так что я… — Предоставь нам спальню, — Драко устало потёр переносицу. — И только попробуй спошлить! Ты и понятия не имеешь, что за представление мне устроила эта девица пятью минутами ранее.
