Подвалы твоего сердца

к тебе простираюсь с горячей мольбой: верни мне спокойствие прежних ночей. твой выбор, безумная, очень простой: моею будь, ведьма. Ну или ничьей.

Хлопковая простыня цвета шампанского сбилась в сторону, одеяло небрежно прикрывало ноги спящих. Сквозь тонкие занавески в комнату настойчиво врывались солнечные лучи, бросая жаркие отблески на лакированную мебель спальни. Три осторожных стука поразили тишину, плавно перетекающую в воздухе, и Драко, неудобно склонившийся на изголовье кровати, нахмурился и слегка приоткрыл глаза. Полупрозрачные островки голубизны в его взгляде сразу же потемнели, когда он, неохотно поднявшись, проследовал к выходу. Бросив взгляд на раскинувшуюся среди подушек и складок одеяла Грейнджер, Драко повернул ручку двери и недовольно посмотрел на пришедшего. — Малфой, — напряжённо выдохнул Нотт и попытался заглянуть в комнату, но Драко тут же вышел и прикрыл за собой дверь. Могло создаться впечатление, будто он прятал в помещении украденную драгоценность. — Нотт… — слегка зажмурившись, чтобы окончательно прийти в себя после непродолжительного сна, Драко снова посмотрел на Теодора и вскинул брови. — С моей матерью всё в порядке? — Ей уже лучше, — словно опомнившись, кивнул тот, однако миссис Малфой заняла место в его мыслях всего на несколько секунд. — А что вчера случилось здесь? Блейз объяснил всё слишком спутанно. — Сейчас всё в порядке, — прищурившись, сухо ответил Драко. — Но вечером Грейнджер испытала на себе последствия применённого мной заклинания. — Магия вернулась? — сжав кулаки, спросил Нотт. Он боялся ответа, но в то же время безумно желал услышать его. Драко смотрел на собеседника чересчур мрачно, и Нотт подумал, что причиной тому являются не вернувшиеся к Гермионе силы. Однако Теодор не мог даже предположить, что Малфой хотел поскорее избавиться от нежелательного гостя. — Пока ничего не известно. Она спит. — Я могу побыть с ней, чтобы ты смог навестить миссис Малфой. Она ждёт тебя, — поспешно предложил Нотт и сделал шаг к двери, но Драко резко вскинул руку, преграждая однокурснику путь. — Не стоит, — сквозь зубы проговорил Драко, изо всех сил сдерживая негатив, плещущийся внутри. Он прекрасно понимал, что должен Нотту за спасение матери, но его нездоровый и неожиданный интерес к Грейнджер раздражал и настораживал. Более того, Малфой различал в глазах Теодора искреннюю тревогу, и это будило гнев. — В случае повторной панической атаки ты не сможешь помочь ей. — Но ведь ты смог? — наконец в голосе Теодора проскользнули стальные нотки, и Малфой удовлетворённо улыбнулся. Он не любил, когда люди прятали свои эмоции под маской безразличия, хотя сам так делал постоянно. — Я и Грейнджер связаны, — Драко поднял руку с кольцом, растянув губы в надменной усмешке. — Чары помогли ей успокоиться. Они впивались друг в друга жёсткими взглядами около десятка секунд; шёл безмолвный диалог. Наконец Нотт мотнул головой, отведя глаза. Он понимал, что Малфой прав, и потому дальнейшие препирания были бы лишними. — В таком случае я отправлюсь обратно в мэнор, чтобы проследить за состоянием миссис Малфой. — Я благодарен тебе за помощь, Теодор, — тихо сказал Драко, когда однокурсник уже направился прочь. — Но прекрати делать вид, будто Грейнджер тебя интересует. — Иначе что? — Нотт медленно повернулся. — Ничего. Просто остерегаю тебя от ошибки, способной разрушить жизнь чистокровного волшебника. — Мне казалось, твои предубеждения умерли вместе с Лордом, — хмыкнул Теодор. — Разумеется, — фальшиво улыбнувшись, Драко плечом опёрся на стену. — Это лишь дружеский совет. — Что ж, — в тон язвительному обращению хмыкнул Теодор и кивнул на прощание. Драко проводил Нотта настороженным взглядом, и улыбка сползла с его лица. Нотт вызывал всё больше неприятных подозрений, и от этого головная боль, преследующая Малфоя с шестого курса, только усиливалась. Что-то в комнате с оглушительным звоном разбилось. Задержав дыхание от захлестнувшей его неприятной догадки, Драко рванул ручку на себя и влетел в светлую спальную. Постель была пуста, а на полу справа от неё раскинулись в хаосе разрушения осколки хрустальной вазы. Гермиона смотрела на битое стекло в своей руке, что-то мучительно обдумывая. В другой ладони виднелась палочка. — Магии нет, — пустым голосом заметила она, когда Малфой поспешно пересёк комнату широкими шагами. — Она не вернулась, — слёзы подступили к глазам, и Гермиона сжала осколок в руке. Предупреждая истерику, Драко схватил её за запястье и тут же вытряхнул из ладони острый многоугольник, к счастью не успевший ранить кожу, а потом осторожно извлёк и палочку. — Значит, вернётся позже, — с расстановкой произнёс он и посмотрел в глаза замершей Грейнджер. — Нужно подождать. — Мерлин, какая я идиотка! — так, словно только что поняла нечто важное, прошептала она и вырвалась из рук Малфоя. — Я же теперь… — Грейнджер! — предупреждающе прогремел Драко и, надавив на плечи, усадил её на кровать. — Я сказал верить мне. — Верно, — опомнилась Гермиона, помотав головой. — Прости, я… — Я понимаю, — Малфой осторожно опустился на кровать рядом с ней. — Вы смогли спасти миссис Малфой? — Благодаря тебе и Теодору. Он приготовил зелье правильно, — поспешно осведомил Драко, пытаясь занять мысли Грейнджер чем-то кроме потери магии. — Это прекрасно, — искренне выдохнула Гермиона и даже попыталась улыбнуться. — Всё было не зря… Мерлин! — вдруг подскочила на постели Грейнджер, и Драко чуть не схватился за сердце. — Как же занятия?! Директор… Она меня убьёт! — Успокойся! — резче, чем рассчитывал, пресёк её панику Малфой и сложил руки на груди. — Теодор всё решит. Тебе нужно пару дней на восстановление. Надеюсь, к вечеру мы сможем переместиться по каминной сети в мэнор. Для этого почти не требуется расхода магии, так что, думаю, ты вполне сможешь осилить перемещение. — Ты считаешь, у меня получится? — подняв на него глаза, полные надежды, Гермиона шмыгнула носом. — Я уверен, — кивнул Драко, понимая, что по-другому не смог бы ответить. — Хорошо, — она расслабленно кивнула и откинулась на кровати, устремляя взгляд в потолок. — Нужно просто подождать. Малфой? — уже веселее произнесла она и, дождавшись, пока Драко повернёт к ней голову, продолжила: — Принесёшь мне что-нибудь перекусить? Я жутко голодная. Малфой подумал, что девчонка, вероятно, совсем поехала, раз посмела так легкомысленно помыкать им, словно домовым эльфом. Но грубить и ссориться совсем не хотелось, и Драко, напряжённо выдохнув, склонился над Грейнджер мрачной тенью. — Кажется, заклятье затронуло твои мозги, — цокнул языком он. — Инкарцеро. Улыбка Гермионы, забавляющейся своей властью, тут же померкла. Запястья и лодыжки скрутили привычно жёсткие верёвки, неудобно распявшие её на кровати. — По-твоему, это смешно? — она скептически изогнула бровь, пытаясь не выдавать раздражения. — У меня к тебе тот же вопрос, Грейнджер, — спокойно произнёс Драко, пальцами пробежавшись по верёвкам, опоясывающим запястья. — Я тебя не боюсь, — фыркнула Гермиона и замерла на вдохе, когда костяшки его пальцев проскользили по предплечью и волосам. Малфой часто трогал её в последнее время, и каждый раз она чувствовала разное. Сначала это было жгучее и разрывающее сознание раздражение. Потом наступало смущение, граничащее с безумным стыдом, а теперь словно что-то распахнулось внутри, и прикосновения начали приносить совершенно странные ощущения. Гермиона впервые задумалась о том, что она девушка. Постоянное дружеское общение с её мальчиками приучило воспринимать любые жесты внимания и прикосновения как нечто невинное и безобидное. В компании Гарри и Рона она чувствовала себя несколько бесполым существом, и это было правильно. Но своими возмутительными прикосновениями Малфой открыл для неё мир горячих импульсов и мягких волн. Тело странно реагировало на его пальцы. — Совсем сошла с ума, — он скрыл улыбку, закусив губу, и Гермиона, увидев это, тут же отвернулась, чтобы восстановить дыхание. Ладонь Драко прошлась по волосам и остановилась у виска. Большим пальцем он отвёл волны её волос за ухо и замер, наблюдая за открывшейся ему картиной. Щёки Грейнджер алели, она изо всех сил пыталась скрыть своё тяжёлое дыхание. Малфой моментально придумал около десятка фраз, которыми мог бы унизить или поддеть Гермиону, но не захотел озвучить ни одну из них. На языке крутились глупые слова, о природе которых он боялся даже думать. — Сейчас я выполню твоё маленькое капризное желание, но не думай, что не расплатишься за него, — Драко резко отнял руку, уже было потянувшуюся к тонкой шее, и поднялся. — Освободи меня, — тихо потребовала Гермиона, всё ещё не поворачивая головы к юноше. — Что-нибудь ещё, мисс? — поинтересовался Драко и возмущённо фыркнул. — Я вышел на пять минут, а ты уже разгромила дорогущий хрусталь. Лежи смирно. Так ты не навредишь ни себе, ни материальному состоянию Забини. Уверен, он вряд ли оценит твою выходку.

***

Малфой устало выдохнул. Битых полчаса он уговаривал Грейнджер попробовать переместиться по каминной сети. Она практически билась в истерике, потому что боялась не обнаружить даже самых элементарных магических способностей. В конце концов Драко пригрозил ей Империусом, Грейнджер возмущённо выругалась и всё-таки взяла в руки горсть пороха. Малфой тоже боялся провала и потому облегчённо выдохнул, когда Грейнджер исчезла в языках зелёного пламени. Когда Драко покинул поместье отчима Забини, вечер уже плавно перетекал в ночь. В мэноре было холодно и слегка влажно. Зажжённые лампы заливали комнаты холодным светом и могильной тоской, однако атмосфера в особняке стала куда более комфортной. Запах смерти окончательно выветрился, и Малфой с удовольствием вдохнул лавандовый аромат свечей, по его приказу расставленных во всех жилых помещениях. Застывшая посередине мрачной гостиной Грейнджер выглядела словно призрак. Очень бледная и растрёпанная, она, зябко ёжась, рассеянно оглядывалась по сторонам. Драко не хотелось с ней разговаривать, потому что за день Грейнджер успела потрепать ему нервы своими капризами и приступами самобичевания. К счастью, суицидальные мысли больше не посещали её кудрявую головку, и Малфой был благодарен уже за это. — Идём, — Драко постарался сказать это мягко, но Грейнджер всё равно вздрогнула, будто над её ухом прогремел выстрел. Быстро обернувшись, она только кивнула и опустила голову. Вместе они двинулись вдоль по едва освещённому коридору вглубь особняка. Картины предков недовольно перешёптывались, и Гермиона сравнила их со змеями. Вперив взгляд в спину Малфоя, она покорно следовала за ним, обдумывая то, что надежда на возвращение магии всё-таки есть. Раз она смогла переместиться по каминной сети — начало реабилитации положено. Нельзя было не отдать должное Малфою, заставившему её преодолеть собственный страх, но знать об этом ему было совершенно не обязательно. Они миновали длинный коридор и вошли в очередную сквозную комнату, обставленную с вычурным минимализмом. — Господин! — тут же перед ними возник сморщенный домовой эльф. Его маленькие чёрные глаза раболепно блестели. — Линк, приготовь для мисс Грейнджер гостевую комнату и позаботься о том, чтобы она была хорошо отоплена. Подними кухню и принеси нашей гостье ужин. — Это всё? — заискивающе наклонив голову, эльф сложил ручки как будто в мольбе. Гермиона фыркнула. — Да, и еще… — Гермиона! — восторженный голос приятно обласкал слух девушки, и она развернулась в ту сторону, откуда он исходил. — Ты всё-таки смогла преодолеть каминную сеть? Теодор Нотт, держа в руках пышный букет из тёмно-алых роз с длинными мощными стеблями, замер прямо на пороге. На нём была не школьная форма, а свободная светлая рубашка, расстёгнутая на груди. Закатанные до локтей рукава открывали вид на привлекательные сильные руки, и Гермиона на несколько секунд зачаровалась открывшейся ей картиной. — Привет, — она неловко улыбнулась и тут же почувствовала себя круглой дурой из-за собственной слащавости. — Так и есть. Мы прибыли только что… — на последней фразе она интуитивно повернулась к Драко, но очень скоро пожалела, что сделала это. Если бы взгляд Малфоя обладал магической силой, то его возвели бы в разряд чего-то очень тёмного, опасного и запрещённого. Малфой, грозно сдвинув брови, предостерегающе посмотрел на Нотта, а потом и на Гермиону, тут же меняя взгляд на порицающий. Грейнджер на несколько секунд абсолютно растерялась. Она почти привыкла к его частым переменам настроения, но иногда они были такими резкими и необъяснимыми, что Гермиона терялась в догадках и сильно пугалась, потому что боялась всего, чего не понимала. — Я как раз шёл к миссис Малфой, чтобы поздравить её с выздоровлением, — заметив, что пауза затянулась, произнёс Нотт и наконец вошёл в комнату. Гермиона заставила себя больше не поворачиваться к Малфою, потому что его поведение вызывало неприятные мурашки по всему телу. — Это мило с твоей стороны, — поддержала Грейнджер, с восхищением рассматривая розы. Это были не любимые цветы Гермионы, но созерцание на удивление сочных и крупных бутонов доставляло удовольствие. — Ерунда, — оправдался Теодор, подходя ближе. Он чувствовал себя глупым подростком, и ему нравилось это ощущение свободы и чего-то приятно-тревожного. — Ты и так много сделал для моей матери. Не стоило, — голос Драко был пропитан вышколенной вежливостью, надменностью, холодом, но только не благодарностью. Он чувствовал, что между Ноттом и Грейнджер что-то происходит. Что-то, отравляющее воздух бездушного Малфой-мэнора своей приторной сладостью, кружилось над головами этих двоих. — Брось, Драко. Уверен, ты бы поступил так же, — Нотт медленно улыбнулся, неохотно переводя взгляд с Гермионы на Драко. — Ох, — он разочарованно посмотрел на розы и притворно расстроился:— Кажется, здесь их неправильное количество. Слегка увлёкся и не рассчитал. — Так выкинь одну, — тут же едко предложил Драко, не сходя с места. Он наблюдал за развивающимся действием, желая найти последнее подтверждение своим смутным догадкам. — Зачем уничтожать красоту? — прищурившись, возразил Нотт, и его глаза блеснули хитростью, присущей всем студентам змеиного факультета. — Лучше подарить её достойной обладательнице. Гермиона затаила дыхание от сбывшегося предвкушения. Нотт протягивал ей изящный цветок, и сердце едва различимо ускорило темп. Неуверенно приняв розу и зардевшись, она смущённо прошептала благодарность. Теодор всегда производил на неё впечатление весьма привлекательного, воспитанного и умного человека, и теперь она лишь укрепилась в своём мнении. — Рад, что тебе понравилось, — Нотт проследил за восхищением, проскользнувшим в глазах Грейнджер, и довольно улыбнулся. — Наконец-то к твоему лицу вернулась кровь. Гермиона тут же вскинула ладонь к щеке, проклиная собственную реакцию на невинный знак внимания. — Что ж, я пойду, ведь уже поздно. Отдыхай и набирайся сил. Малфой, — проходя мимо Драко, Теодор остановился и посмотрел на него с плохо скрытым ликованием. — Нотт, — процедил сквозь зубы тот, гневно вскинув брови. — Доброй ночи, — насмешливо протянул Теодор и уверенной походкой вышел из комнаты. Ещё несколько секунд Драко смотрел ему вслед, сжав зубы от раздражения. — Линк, — злобно выдохнул Малфой, и домовой эльф, до этого разглядывающий гостью, тут же засеменил к хозяину. — Я передумал. Посели мисс Грейнджер в покоях леди Элафии. — Но… — эльф задумчиво поднял руку вверх, но, получив уничтожающий взгляд, тут же вытянулся и мелко закивал. — Линк исполнит любое пожелание хозяина в лучшем виде. Не беспокойтесь. Мисс, — домовик обратился к Гермионе и мотнул головой. — Я провожу вас к вашим… комнатам. — Спасибо, — наконец отвлёкшись от созерцания розы, отозвалась Гермиона и покорно последовала за эльфом. — Хороших снов, Грейнджер, — ядовито выплюнул Драко ей в спину, и Гермиона неуютно поёжилась. Тон Малфоя ей определённо не нравился. Оглянувшись, она запечатлела на его лице торжествующую злорадную улыбку. — И тебе, — пугливо отозвалась она, мигом скрываясь в тёмной арке. Они шли в обратном направлении вплоть до главной лестницы, ведущей наверх. Гермиона ещё не бывала в этой части поместья. Интерьер третьего этажа отличался преобладанием светлых тонов и большим количеством окон. Мягкий бордовый ковёр деликатно заглушал шаги идущих, и оттого создавалось малое ощущение уюта. — Почему третий этаж так отличается от остальных? — обратившись к домовику, Гермиона слегка замедлила шаг, разглядывая симпатичные натюрморты в позолоченных рамах. — О, мисс, раньше это была женская часть мэнора. — Раньше? — Да, много лет назад супруги хозяев не могли свободно перемещаться по поместью. Они были ограничены третьим этажом, а чтобы переместиться в главную гостиную или столовую, использовали порталы. Так они не пересекались с другими мужчинами и не мешали господам заниматься делами. — Но ведь гости особняка могли подняться сюда? — Женщины — да, — с готовностью кивнул домовик. — Но всем мужчинам, кроме Малфоев, разумеется, вход сюда был закрыт. — Но сейчас же всё по-другому? — Гермиона тревожно нахмурилась, с опаской оглядываясь назад. Её голову вспышкой посетила мысль о побеге. — Магия Малфоев очень древняя. Она буквально пронизывает стены особняка, так что любые попытки её нейтрализации приведут к разрушению. — Линк, — Гермиона остановилась, гневно поджав губы. — Не мог бы ты, пожалуйста, отвести меня в гостевую комнату на первом этаже, которой я пользовалась во время прошлого визита? — Хозяин приказал отвести вас в комнату леди Элафии, мисс, — так, словно это было очевидным обоснованием даже для пятилетнего ребёнка, произнёс домовик. — Линк не может ослушаться молодого господина, иначе он накажет его. — Но… — Гермиона вознесла руку в протесте, однако эльф уже отвернулся, а потом звонко щёлкнул пальцами. Двери, у которых они остановились, плавно отворились. Комната взирала на неё отчаянной темнотой и веяла вековым холодом. Гермионе захотелось поскорее убежать отсюда как можно дальше. Не замечая состояния гостьи, Линк скользнул в темноту покоев и закопошился там. До Грейнджер около минуты доносились шорохи и постукивания чего-то металлического, а потом темнота разразилась тёплым светом десятка свечей. Боязливо ступив на порог, Гермиона осмотрелась. На несколько секунд у неё перехватило дыхание: определённо, эта комната раньше принадлежала изысканной аристократке. Оформленная в изящном викторианском стиле и пастельных тонах, она, несомненно, являла собой образец тонкого искусства. Напротив входа горел массивный мраморный камин, украшенный объёмной резьбой и золотистыми фигурками в верхней части. Огонь тихо потрескивал за небольшой решёткой, разгоняя мрак и холод помещения. Диван и кресла с резными ножками, утопающими в ворсистом бежевом ковре, в безукоризненном порядке располагались напротив камина. У одного из массивных окон стоял широкий письменный стол из светлого дерева, вызвавший у Гермионы больше всего восхищения — за таким она готова была бы заниматься дни напролёт. В углу рядом с дверью, развёрнутое внутрь комнаты, располагалось высокое овальное зеркало в золотой раме. Гермиона посмотрела на себя, одетую в обычную маггловскую одежду, и тут же неуютно сгорбилась. Комната давила своей изящностью и пышностью убранства. — Мисс, — позвал Линк, и Грейнджер поспешно оторвалась от созерцания великолепной хрустальной люстры, светящейся магическими огоньками. — Ваша спальня. Если пять секунд назад Гермиона думала, будто ничто в жизни уже не сможет удивить её больше, то сейчас признавала, что жестоко ошибалась. Она хотела сделать шаг в арочный проход, украшенный лёгкими ажурными занавесками, но получилось только неуверенно покачнуться. Почти всё пространство занимала большая кровать с массивным пологом. Плотные занавески, складываясь в причудливые волны, обрамляли углы и верхние части балдахина. Белоснежное покрывало с вышитыми на нём золотистыми узорами покоилось под мягким освещением свечей, расставленных на двух комодах по бокам от кровати. Приоткрыв рот, Гермиона всё-таки ступила в спальную, разглядывая обстановку. — Ванная комната в другом конце, — махнув рукой в противоположном от спальни направлении, известил Линк. — Мисс позволит мне забрать мусор из комнаты? — Какой мусор? — рассеянно откликнулась Гермиона, обескураженная щедростью Малфоя. — В ваших руках. Гермиона опустила взгляд на розу. Вся почерневшая и засохшая, она обречённо хрустнула в руках, когда Грейнджер испуганно прикоснулась к лепесткам пальцами. Стебель надломился, и цветок упал на пол, тут же рассыпаясь в пепел. Отшатнувшись от чёрной горстки на полу, Гермиона недоумевающе посмотрела на домовика. Он, словно не заметив ничего странного, тут же взмахнул рукой, заставив прах ранее прекрасной розы подняться с пола и исчезнуть. — Ужин скоро принесут. Зовите, если вам что-то понадобится. Доброй ночи, мисс. Когда домовик растворился в воздухе, Гермиона ещё раз посмотрела на свои руки и, закусив губу, обиженно нахмурилась: кажется, Нотт решил просто посмеяться над ней, заставив покраснеть от проклятого подарка. Подумав о том, что от слизеринца другого ожидать и не стоило, Гермиона устало рухнула на мягкую кровать и обречённо застонала: она ненавидела попадаться на глупые уловки. Нужно было быть полной идиоткой, думала она, чтобы посчитать, будто Нотт — сын Пожирателя и слизеринец — может испытывать к ней что-то кроме терпеливого отвращения.

***

За ночь юному лорду удалось поспать всего несколько часов. Злость на Грейнджер и Нотта выливалась в злость на бессонницу, а следом — в злость на себя. Мысли роились вокруг неожиданного презента, из-за которого Гермиона зарделась, словно тупоголовая младшекурсница. Он уже дарил ей подарок, и куда более ценный, чем жалкий цветок, но в глазах девчонки не было и толики той благодарности, что она выказала Нотту. Несколько раз Драко призывал домовика, которому было приказано следить за Грейнджер. Линк исправно извещал господина о том, что мисс спокойно спит, и каждый раз пугался всё больше, наблюдая вспышки ярости хозяина. Малфой же, вмиг забывая про домовика, загорался гневом оттого, что Грейнджер беззаботно предаётся отдыху в то время, как он не может даже сомкнуть глаз. Он смог понаблюдать за Гермионой через волшебное зеркало всего несколько минут, а потом она удалилась в спальню. Однако увиденное ему понравилось, потому что в глазах Грейнджер Драко отчётливо различил восторг. И, хоть произведение впечатления было не главным мотивом поселения Гермионы в комнате леди Элафии, Малфой был доволен своим решением. — Мисс проснулась, — оповестил прибывший на рассвете домовик. — И она очень расстроена. — Почему? — Малфой потёр глаза, отгоняя внезапно навалившуюся сонливость. — Линк не знает точно, господин, но девушка, похоже, огорчена из-за цветка. Линк должен был предупредить мисс? — Нет, ты сделал всё правильно, — резко прервал его Малфой. Подумав совсем немного, он добавил:— Собери в нашей оранжерее букет для гостьи. Вот цветы, которые я хочу в нём видеть, — взмахнув палочкой, Драко отлевитировал в руки домовика небольшой клочок пергамента. — Мне поставить их в комнате мисс, или господин сам подарит цветы? Гневный взгляд стал ответом на все вопросы. Эльф, мелко закивав, пролепетал: — Линк сам отнесёт букет, господин, и больше не будет беспокоить вас. — Постой, — Драко раздражённо нахмурился. Подобная щедрость была ему совершенно не к лицу. — Если девчонка спросит, скажи ей, что это презент от миссис Малфой. Домовик покорно поклонился и исчез. Драко сидел недвижимо несколько минут, задумчиво наблюдая за догорающими углями в камине, а потом поднялся, разминая плечи. Внутри поселилось странное ощущение сладкого предвкушения. Он хотел увидеть, как Гермиона отреагирует на цветы. Вероятно, вчера он действительно принял довольно необычное и резкое решение, поселив её на третьем этаже. Драко ненавидел делать что-то под воздействием эмоций, а в ситуациях, касающихся Грейнджер, сохранять спокойствие почти никогда не получалось. Она постоянно заставляла его чувствовать такой спектр эмоций, что Малфой удивлялся, сколько всего ещё не испытывал. На глаза попался дневник Септимуса, по просьбе Драко перенесённый из Хогвартса сюда. Проведя пальцами по прохладной гладкой коже, Малфой подхватил его и открыл, тут же впиваясь взглядом в ровный каллиграфический почерк. «10 мая 1791 В день свадьбы я сделал для Элафии подарок: снял ограничения на её перемещение внутри особняка. Мне было всё равно, куда она направляется, что делает и с кем встречается. Я хотел только внести немного справедливости. Элафия в большей степени страдала от этого брака. В то время как я мог свободно перемещаться по волшебному миру, она должна была сидеть в своих комнатах и умирать от тоски. Отец был недоволен изменением родовых правил и сказал мне, чтобы я готовился к последствиям. Я смеялся над его чопорностью, а теперь готов рвать на себе волосы и жалею, что уже не могу запретить Элафии ходить туда, куда ей вздумается. С тех пор, как я извинился перед супругой, наши отношения стали только сложнее. Элафия больше не избегает меня и привычно улыбается, когда мы пересекаемся в одной из комнат. В эти мгновения что-то непонятное скользит между нами, и я замираю, словно мальчишка. До сих пор недоумеваю по тому поводу, что не сразу разглядел, насколько красива моя жена. По Лондону ходит суждение о том, что новая миссис Малфой — красивейшая женщина всей магической Британии. Я никогда не разделял мыслей толпы, но эту поддерживаю весьма охотно. Всё чаще я навещаю Элафию в её покоях, и каждый раз в глазах супруги всё меньше страха, а в движениях — осторожности. Сегодня она изъявила желание поговорить за уединённым ужином. Если Элафия — красивейшая женщина, то я — самый счастливый мужчина Соединённого Королевства. Может быть, этой ночью чары спадут». «11 мая 1791 Ведьма! Если бы я знал, насколько коварны помыслы моей супруги, то ни за что бы не отправился к ней в комнату прошлым вечером. Ни один Малфой, вероятно, никогда не чувствовал себя глупее, чем я вчера. Для того, чтобы достать подарок для Элафии, я всё утро навещал одну ювелирную лавку за другой, но не находил ничего по-настоящему стоящего. В конце концов серьги из белого золота с камнями, меняющимися под цвет наряда, привлекли моё внимание. Я был в предвкушении волшебного вечера. Чертовка! Она была красива, как никогда. Платье тёмно-бордового цвета отливало чёрным при приглушённом сиянии свеч, а в волосах, схваченных высокой причёской, мерцали драгоценные украшения. В ту минуту я отчаянно желал, чтобы Элафию увидели все в мире, но в то же время хотел спрятать её красоту от чужих глаз. Безумная… Когда я преподнёс ей подарок, Элафия попросила помощи. Как будто я не знал этих женских уловок! Мне с трудом удалось облачить её в серьги, потому что взгляд упрямо скользил по шее, изящно изогнутой спине и бёдрам супруги. Когда она повернулась ко мне с лёгкой улыбкой на губах, я впервые отказался следовать голосу разума. Элафия, кажется, тоже. Слаще её губ и кожи нежнее я ещё не встречал, сколько бы изумительных женщин ни испробовал. Но туманное наваждение испарилось, едва я произнёс это вслух. Оттолкнув меня, Элафия спешно подошла к окну, зябко обняв свои плечи. Я приблизился к ней, ещё не понимая, почему она вдруг изменилась. После того, как я спросил, в чём причина такого поведения, супруга разозлилась ещё больше. Она на моих глазах из ласковой голубки обратилась в обезумевшую гарпию. А потом Элафия сказала, что позвала меня ради небольшой просьбы. Ради того, чтобы я разрешил ей возобновить встречи с Роузером. …ведьма». Драко мог бы забавляться, читая дневник прадеда, однако осознание того, что они находились в одинаковой ситуации, решительно портило всё веселье. Прочитав последние строчки, Малфой, кажется, впервые понял и поддержал действия леди Элафии. Септимус был непроходимым тупицей, раз решил польстить супруге посредством сравнения её со своими любовницами. «15 мая 1791 Мы снова не разговариваем. Элафия делает вид, что не замечает меня, и я, впрочем, не отстаю. Решительно не понимаю, почему она вдруг так взъелась на меня. Но в этот раз идти на примирение я не собираюсь. С удовольствием сообщил супруге, что Роузеру отныне навсегда закрыт вход в мэнор. Она почти не отреагировала, и это слегка раздосадовало. Ищу способ преодолеть заклятье, ибо желание обладания прорывается через гордость и обиду». Драко отложил дневник в сторону, потому что ему не удавалось как следует сосредоточиться на написанном. Мысли упрямо проедала вчерашняя встреча Грейнджер и Нотта. Подойдя к зеркалу, Малфой коснулся его палочкой, и прохладная гладь всколыхнулась. Через мгновение перед Драко было отнюдь не его собственное отражение. Грейнджер сидела на диване, устало подперев голову рукой. Она с отстранённым видом наблюдала за убирающими остатки завтрака эльфами и изредка поджимала губы, словно вспоминая что-то неприятное. Драко подошёл ещё ближе к зеркалу. Наконец Гермиона осталась одна. Неуверенно оглянувшись, она поднялась на ноги и прошлась по комнате, надолго остановившись перед письменным столом. — Мисс, куда мне поставить букет? — голос домовика заставил Грейнджер, ушедшую глубоко в свои мысли, испуганно вздрогнуть. — Букет? — Гермиона нахмурилась, снова ожидая подвоха. — От кого? — Его прислала миссис Малфой. — Вот как? Передай ей огромную благодарность, — в голосе Грейнджер Драко отчётливо различил облегчение. Он усмехнулся, мысленно поощряя сомнения Гермионы. Теперь ей следовало осторожнее принимать подарки от сомнительных поклонников. Домовик поставил цветы в красивую вазу на стол между диваном и креслом, а потом бесшумно удалился. Только тогда Гермиона решилась получше разглядеть букет, пестривший её любимым цветом. Яркие жёлтые бутоны дышали свежестью и распространяли лёгкий ненавязчивый аромат, унимающий прежние разочарования. Пальцами прикоснувшись к влажным лепесткам, Гермиона не сдержала улыбки. Они, к счастью, не рассыпались прахом. Драко почувствовал дискомфорт и оторвался от созерцания Грейнджер. Мышцы лица едва ощутимо саднило: он уже минуту улыбался. Испугавшись собственных эмоций, Малфой отвернулся от зеркала и помотал головой, словно отгоняя приятные мысли прочь. Но сколько бы он ни жмурил глаза, образ нежно улыбающейся Гермионы не выходил из его головы, а, напротив, только ярче отпечатывался в сознании. — Агуаменти! — тихий голос снова привлёк внимание Малфоя к зеркалу. Гермиона, вытянув палочку перед собой, сосредоточенно смотрела на вазу, по-прежнему не наполненную водой. Но первая неудача не вывела её из себя. Терпеливо поджав губы, Грейнджер снова вознесла палочку и произнесла заклинание. Из древка вырвалась слабая вспышка, но сотворить воду не удалось и в этот раз. Губы Гермионы задрожали, и Драко негромко выругался, проклиная незадачливого домовика, забывшего наполнить вазу водой. Не раздумывая ни секунды, Драко шагнул в зеркальную гладь, ощущая, как нечто холодное проходит сквозь его кожу. — Малфой! — ошарашенно вскрикнула Гермиона, отшатываясь в сторону. Из-за испуга она даже опустила палочку, забыв про неудачу. — Как ты… — Попробуй ещё раз, — холодно потребовал Драко. — Нет, — Гермиона замотала головой. — Я не хочу. Может быть, потом. — Сейчас, Грейнджер. Чем быстрее ты преодолеешь страх неудачи, тем быстрее к тебе вернётся полноценная магия. — Нет, нет, — продолжала отпираться она, интуитивно пятясь от наступающего Драко. — Чёрт возьми, я не собираюсь играть с тобой в догонялки. Живо иди сюда! — остановившись у столика, рявкнул Малфой. Бросив в его сторону опасливый взгляд, Гермиона сделала неуверенный шаг, чувствуя себя так, словно приближается к эшафоту. Не терпящий возражений взгляд Малфоя был красноречивее любых слов. — Давай, — уверенно произнёс он, пристально взглянув на Грейнджер. Гермиона не почувствовала ни толики уверенности — напротив, её руки почему-то затряслись, а дыхание сбилось. — Агуаменти! — неровно выкрикнула она, но поняла, что совершенно не концентрировалась на заклятье. Слабая вспышка магии бесполезно сверкнула в воздухе. Даже понимая причину неудачи, Гермиона расстроилась и опустила палочку. Угрюмо замолчав, она отвернулась к окну и сложила руки на груди. Мысли всё больше наливались свинцовой обречённостью. Широкие ладони легли на её плечи, и Гермиона задержала дыхание. Медленно проскользив по рукам, чужие пальцы обхватили запястья. Послушно расслабляясь, Грейнджер судорожно сглотнула, когда спиной прислонилась к твёрдому тёплому телу. В нос ударил знакомый свежий запах, и она на секунду прикрыла глаза. Кулак с зажатой в нём волшебной палочкой осторожно обхватила ладонь Малфоя. — Сосредоточься и попробуй ещё, — вкрадчиво прошептал Драко, вдыхая едва ощутимый запах корицы и яблока. Мягкие кудри волшебницы щекотали подбородок, но вопреки всему Малфой не чувствовал отвращения. Напротив, от такого близкого контакта по телу разливались тёплые приятные волны. — Всё получится. Судорожно кивнув, она решительно отстранилась от внешней обстановки и сконцентрировалась на заклятье. Такие неожиданные и такие приятные объятия дарили смутное чувство уверенности. Малфой вместе с Гермионой поднял палочку, а потом его рука нашла удобное пристанище на её талии. Драко не слишком задумывался о том, почему так ласково обращается с Грейнджер, потому что всё было правильно и гармонично. Ему хотелось, чтобы она снова поверила в себя и почувствовала поддержку. — Агуаменти, — голос Гермионы был в разы твёрже, чем в прошлый раз. Струя воды, на секунду зависнув в воздухе, обрушилась в вазу. Грейнджер радостно выдохнула, тут же складывая губы в широкую улыбку. — Я же сказал, — голос Драко не был лишён самодовольства, но Гермиона этого даже не заметила. Внезапно к ней пришло осознание, что она находится в непозволительной близости с Малфоем. Противником сближения был лишь разум, но чувства поддерживали навязчивое приятное волнение, нарастающее между ней и Драко. Несмотря на понимание необходимости покинуть тёплые объятия, Гермиона застыла, в нерешительности перекладывая всю ответственность за происходящее непосредственно на Малфоя. Он же ждал, пока Гермиона вырвется или хотя бы пошевелится, чтобы наконец разорвать контакт, однако она покорно замерла в его руках, словно провоцируя на неразумные поступки. — Спасибо, Малфой, — наконец прошептала она, слегка поворачивая голову, чтобы столкнуться с ним взглядом. Драко смотрел на неё, слегка прищурив глаза и странно улыбаясь. Выражение его лица не выдавало ни презрения, ни насмешки, и из-за этого Гермиона смутилась ещё больше. — За что? — хрипло поинтересовался он, прижимая Грейнджер ещё ближе. От ощущения её маленького тёплого тела в такой близости Малфой приходил в восторг. Тяжёлые и никому не нужные мысли постепенно испарялись из головы, тело покидал свинец усталости. Если Грейнджер и была каким-то лекарством, то, вероятно, очень опасным и наверняка вызывающим привыкание. — За то, что ты рядом, — неосознанно помогая Драко уменьшить расстояние между их телами, ответила Гермиона, стараясь говорить как можно тише. Она боялась своих мыслей и ощущений в эту секунду, однако отправила возгласы разума на задворки сознания, чтобы ничего не могло помешать болезненному безумию. Малфой услышал всё предельно отчётливо. Удивлённо моргнув, он расплылся в самодовольной улыбке и, прижавшись щекой к виску Гермионы, прошептал: — Пожалуйста, Грейнджер. Горячее дыхание, коснувшееся шеи, облачило кожу в мурашки восторга. Гермиона не задумывалась над собственным поведением, когда откинула голову влево, поддавшись движению Малфоя; его рука уже мягко убирала волосы с открытой шеи. Кончиками пальцев проведя по голубой дорожке вен, Драко закусил губу, услышав рваный выдох, сорвавшийся с губ Грейнджер. Очень медленно он склонился к чересчур светлой коже и взглянул в полуприкрытые глаза, надеясь найти в них трезвость мышления и сопротивление, однако обнаружил лишь туманное наваждение. Посчитав, что во всем в конце концов виновата Грейнджер, Драко мягко прикоснулся губами к столь манящей коже на изгибе шеи. Тело Гермионы содрогнулось в приятном спазме, и она едва сдержала выдох, граничащий со стоном. Её пальцы накрыли руки Малфоя, покоящиеся на талии. Драко продолжал исследовать шею мягкими прикосновениями, восхищаясь всё новыми открытиями каждую секунду. Кожа Грейнджер губами ощущалась ещё приятнее, чем пальцами, и её реакция на прикосновения была до одурения милой и чертовски возбуждающей. Обоих восхищало безумство происходящего, ведь ни в одном из ускоренно бьющихся сердец эта близость не встречала сопротивления. Тихий стук в дверь оставался незамеченным несколько секунд, а потом вновь повторился. Очнуться от вязкого дурмана удалось только Драко. Он, оставив последний поцелуй под подбородком, недовольно отпрянул, тем не менее не выпуская Грейнджер из цепких объятий. — Это моя мать, — насмешливо прошептал он ей на ухо. Грейнджер, с трудом очнувшись от наваждения, широко распахнула глаза. — Откуда… — Из всех, кто сейчас находится в поместье, больше никто не может войти на третий этаж. Разве Линк не рассказал тебе этот «секрет»? Судорожно вырываясь из объятий, Гермиона поняла, что и сама могла бы догадаться об этом, если бы её мозги, разумеется, работали. Стыд захлестнул с ног до головы, она быстро отошла к окну, пытаясь привести себя в чувство. Всё тело пульсировало жаром, а те места, которых касался Малфой, горели адским пламенем. — Войдите! — охрипшим голосом крикнула Гермиона и нахмурилась, услышав лёгкий смех удаляющегося через зеркало Драко. Дверь осторожно отворилась, и о прибытии Нарциссы известил тихий шорох её дорогого платья. — Доброе утро, Гермиона. Ты же позволишь мне так себя называть? После того, что ты сделала для нас… — Нарцисса изумлённо замолчала, узрев покрасневшие щёки девушки и её растрёпанный вид. — Дорогая, ты в порядке? — Да! — чересчур выразительно выдохнула Гермиона, машинально поправляя волосы. — Просто здесь слегка душно. — А я-то всё боялась, как бы ты не заледенела в нашем доме… — задумчиво протянула Нарцисса, улыбаясь. Женщина подошла к софе и изящно опустилась на неё, не сводя пристального взгляда с лица Гермионы. — Присядешь? Судорожно кивнув, она опустилась в кресло напротив Нарциссы. — Я бы хотела поблагодарить тебя за тот безумный поступок, который ты совершила ради нашей семьи, — решительно начала она. — Будь уверена, Малфои не останутся у тебя в долгу, — многозначительно изогнув брови, Нарцисса загадочно улыбнулась. — Это ни к чему, — покачала головой Гермиона. От последней фразы миссис Малфой её бросило в холодную дрожь. — На моём месте любой сделал бы это. — Ты недооцениваешь свои душевные силы и отвагу. Вряд ли кто-то из твоих сверстников смог бы рискнуть собственной магией. Но мне интересно… — Нарцисса на несколько секунд замолчала. — Почему ты сделала это? — Я и Драко связаны магией. Его страдания также отражаются и на мне, — заученно выпалила Гермиона, отводя глаза. — Разумеется. А теперь скажите правду, какой бы она ни была. Обещаю, это останется между нами. — Правду? — Гермиона беспомощно улыбнулась и замолчала. — Что ж, я не раз спрашивала себя, почему сделала это, и до сих пор ответ один: я не знаю. — А мне кажется, что знаешь. Попробуй сказать это вслух, и тогда всё встанет на свои места. — Я, — Гермиона хотела возмутиться подобным неверием. В конце концов, никто не имел права лезть ей в душу. Однако выражение лица миссис Малфой не говорило о праздном любопытстве или издёвке. Нарцисса напряжённо ждала ответа. — Я просто не могла наблюдать, как он один… — попыталась начать Гермиона, но тут же умолкла, понимая, как это может звучать. — Только ничего не подумайте. Я и Драко… Мы разные. Но когда я увидела его без маски, что-то поменялось. Ваш сын не такой, каким хочет казаться. Я думаю, что его агрессия — всего лишь средство защиты, но это, конечно, не оправдание его возмутительному поведению! — глаза Гермионы гневно вспыхнули, но практически сразу её лицо приняло прежнее выражение замешательства. — Тех моментов, когда он предстаёт передо мной настоящим, ничтожно мало, но всё же их достаточно… — Грейнджер вскинула взгляд на Нарциссу и увидела, что её глаза блестят влажностью. — Достаточно, чтобы понять, как ему больно и одиноко. Хозяйка мэнора опустила голову и часто заморгала. Она не любила показывать своих истинных чувств, особенно если наблюдателями были чужие люди. Но можно ли было назвать Гермиону чужой после того, что она сделала для их семьи, и после того, что она разглядела в Драко? — Люциус всегда был строг с ним, — тихо начала миссис Малфой. — Твоё детство и детство Драко нельзя сравнивать ни при каких обстоятельствах. Он много учился, но ведь ребёнок не может сидеть за книгами целыми днями! — возмущённо вскинув брови, Нарцисса покачала головой. — Мой муж не понимал этого. Он любил Драко, разумеется, но очень жестокой любовью. Так люди любят драгоценную вещь, которую купили за несметное количество золота и которая является гордостью всей их жизни. Мне оставалось молча наблюдать, как Люциус делает из нашего ребёнка спринтерского скакуна, который будет побеждать из прихоти обладателя и питать его тщеславие. И Драко не знал другой любви, потому что той ничтожной нежности, которую мне было позволено проявлять, не хватало. Поэтому он стремился делать всё, чтобы угодить Люциусу, — Нарцисса отвела взгляд в сторону. Казалось, перед ней был омут с воспоминаниями, и женщина просматривала одну картину прошлого за другой. — Ты права, Гермиона. Оправдывать грубое поведение сына только воспитанием я не имею права. Но что сделано, то сделано. Важнее то, что ты смогла заглянуть за край этой маски, в которую Драко вцепился изо всех сил. Он напуган и раздавлен. Как бы вела себя ты, если бы все твои убеждения рухнули в одночасье, а родители оказались совершенно не теми, кем представлялись всё время? Мы и представить не можем, что он испытывал всё это время. — Лишь край? — осторожно спросила Гермиона. — О, если ты когда-нибудь сорвёшь с Драко его маску полностью… Даже мне не удавалось обнажить его душу и истинные эмоции до конца. Но поверь: если тебе это удастся, ты будешь испытывать что-то между восхищением и ужасом. Драко способен на сильные чувства. — Пожалуй, этого никогда не произойдёт, — неуверенно отмахнулась Гермиона. — Он на дух меня не переносит. После того, как мы разрушим связь, всё встанет на свои места. — Что ж, раз тебе угодно так думать… — насмешливо протянула Нарцисса и поднялась. — Чудные цветы! — остановившись взглядом на вазе, миссис Малфой склонила голову. — О, совсем забыла поблагодарить вас за них! — засуетилась Гермиона, но, встретив усмешку в глазах Нарциссы, замолчала. — Жёлтая хризантема, кореопсис, фрезия и… магнолия. Тебе известно про язык цветов? — Совсем немного, — призналась Гермиона, заинтересованно разглядывая букет. — Тот, кто прислал этот букет, выражает благодарность, надежду на лучшее, доверие и, вероятно, желает, чтобы ты проявила упорство, — улыбнувшись собственным мыслям, Нарцисса поднялась и медленно последовала к выходу. — Мужчины такие смешные, не находишь? — обернувшись, она негромко рассмеялась. — О чём вы? — Гермиона отвлеклась от созерцания цветов и переосмысливая их значения. — В их распоряжении универсальная система передачи собственных мыслей и эмоций — язык, а они устраивают целые представления, чтобы рассказать нам о том, что на самом деле чувствуют… — последний раз задумчиво обведя глазами комнату, миссис Малфой вздохнула и взялась за дверную ручку. — Я подумывала отправить в твою комнату цветы из нашей оранжереи, но этот букет, Гермиона, — Нарцисса подавила улыбку, чтобы гостья не подумала, будто она шутит, — отправила не я. После того, как хозяйка поместья покинула комнату, Гермиона ещё несколько минут не могла прийти в себя. Она глупо пялилась в стену, складывая осколки рассуждений воедино. Драко Малфой подарил ей цветы? Глупое умозаключение. Он же просто не мог… Гермиона принялась нарезать круги вокруг кресел, чтобы занять себя хоть чем-то. Она не переставала прокручивать в голове моменты их недавней встречи и каждый раз смущалась всё больше. Грейнджер твердила себе, что просто обязана объяснить своё фривольное поведение в тот момент, когда Малфой был так непозволительно близко, но все выводы, кроме того, что был связан с чарами, пугали и отталкивали.

***

На следующий день молодые люди должны были отправиться в Хогвартс, поэтому вечером по инициативе миссис Малфой был устроен небольшой праздничный ужин. В гостиной, освещённой тёплым блеском горящих свеч, был накрыт стол на пятерых. Во главе сидела миссис Нарцисса, всем своим видом выражающая довольство. Она без конца интересовалась у гостей тем, каков вкус еды и хотят ли они добавки. Для всех атмосфера этого ужина была непривычной. Драко, сидящий подле матери, про себя отмечал, что не привык к такой оживлённой беседе за едой в мэноре, однако ему это даже нравилось. В прежние времена угрюмое молчание отца отбивало всякий аппетит. Гермиона, занимающая место следом за Малфоем, удивлялась тому, что в особняке может царить настолько дружелюбная атмосфера. Конечно, до совместных обедов в Норе она не дотягивала, но ужинать в подобной компании Гермионе тоже нравилось: за столом поднимались интересные темы, значительно возвышающиеся над теми бытовыми, которые имели место быть во время собраний семейства Уизли. Нотт, сидящий напротив Малфоя, в течение всего ужина не сводил подозрительного взгляда с Гермионы. Она, замечая его внимание, почему-то всегда отводила глаза и хмурилась. Заметив довольную улыбку Драко после того, как Грейнджер отвергла очередной его взгляд, Нотт понял, что без Малфоя здесь не обошлось. Забини же беззаботно поглощал вкусную еду, изредка поддерживая беседу ироничными высказываниями. Ничто не могло испортить расслабленного состояния присутствующих, поскольку у них за плечами было успешное завершение опасного дела. — Кажется, Гермиона, ты когда-то говорила, что играешь? — наконец произнёс Теодор в надежде обрести расположение Грейнджер вновь. — Это было очень давно, и я почти ничего не помню, — мгновенно выпалила она, устремляя свой взгляд в тарелку. Гермиона была почти в безвыходном положении. Смотреть не хотелось ни на многозначительно скалившегося Малфоя, ни на Теодора, вид которого почему-то выражал крайнее неудовольствие её игнорированием. — Мы бы очень хотели послушать. Верно, юноши? — подхватила миссис Малфой, настроение которой после третьего бокала вина взлетело ещё выше. — О да, — хмыкнул Драко. — Это было бы просто несравненное удовольствие… — растягивая слова и усмехаясь, он слегка наклонился в сторону Гермионы. — Я правда не могу! — выпалила Грейнджер и едва не подпрыгнула на месте, заметив опасное приближение. — Мне кажется, Малфой, — она нервно улыбнулась, пытаясь придать своему лицу естественный вид. — Это у тебя получится лучше, чем у меня. — Как и всё остальное, впрочем, — криво усмехнулся он. — Ты умеешь играть? — присвистнул Блейз, и его глаза загорелись интересом. — И кто просил тебя болтать, Грейнджер? — с досадой процедил Драко, закатив глаза. — И правда, дорогой. Сыграй для гостей, — миссис Малфой придала своему голосу львиную долю мольбы. — Просим! Блейз начал хлопать, вторя последней фразе Нарциссы, и Гермиона, заметив, что это выводит Малфоя из себя, последовала его примеру. Когда Драко окончательно взбесился из-за устроенного ими представления, все замолкли, с предвкушением наблюдая, как он подходит к стоящему в углу роялю. Вслед понеслось одобряющее улюлюканье Блейза. Драко был зол ровно до того момента, как его пальцы опустились на клавиши. В следующее мгновение все мысли заняли аккорды, модуляции и паузы, складывающиеся в прекрасную мелодию, разученную когда-то давно по случаю дня рождения Нарциссы. — Вы позволите, мадам? — сверкнув белозубой улыбкой, Блейз протянул ладонь к хозяйке поместья. Удивлённо вскинув брови, Нарцисса изобразила игривую улыбку и приняла предложение. Целомудренно положив ладонь чуть выше талии, неспешным вальсом Блейз увёл миссис Малфой в середину комнаты. Гермиона же, с весельем пронаблюдав за танцующей парой, снова обратила взгляд к Малфою. Он сидел к ней вполоборота, и его профиль озаряли тускло горящие свечи. Бросая тонкие тени на бледную кожу, ресницы плавно опускались и поднимались, вторя такту мелодии. Грейнджер затаила дыхание. Именно сейчас она поняла, насколько Драко Малфой грациозен и красив, когда спокоен и сосредоточен. Гермиона не замечала за ним выдающихся черт ранее, но теперь, когда она знала Драко чуть больше, когда изучила его не только взглядом, но и тактильно, он буквально преображался в глазах, словно кто-то использовал на нём оборотное зелье. Даже те черты, которые раньше казались Гермионе резкими и отталкивающими, в эти минуты смягчались и придавали внешнему виду определённый шарм. — Может, окажешь мне честь? — вывел из раздумий приятный голос. Над ней, уверенно протягивая ладонь, возвышался Теодор. Гермиона болезненно поморщилась. — Я считаю, это отличная возможность компенсировать некоторое недопонимание, возникшее между нами, — заметив выражение лица Грейнджер, насмешливо произнёс он. — Хорошо, — неуверенно отозвалась Гермиона, протянув руку. В абсолютном молчании они заняли свободное пространство зала, и лишь тогда Теодор, неловко улыбнувшись, перехватил ладонь Гермионы и уверенно положил руку на её талию. Приблизив Грейнджер одним резким движением, он довольно хмыкнул, пронаблюдав, как смущение вновь находит своё выражение на её щеках. — Мне показалось, ты обижена на меня, — начал Теодор, плавно ведя её в вальсе. Гермиона считала разговор во время танца ужасной идеей. Соображать выходило плохо. — Тебе показалось, — съязвила Гермиона, машинально оглядываясь на Малфоя. Почему-то ей отчаянно не хотелось, чтобы тот запечатлел её в объятиях Нотта. Гермиона объяснила это нежеланием давать Драко повод для пошлых шуток, но подсознательно понимала, что дело вовсе не в этом. — Правда? — резко крутанув Гермиону в танце, Теодор прижал её ещё ближе. Девичье дыхание приятно скользнуло по щеке, и он прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Меньше всего сейчас хотелось выяснять причины недружелюбного поведения Гермионы, однако сделать это было нужно. — Тогда почему ты весь вечер смотришь куда угодно, но только не на меня? — Разве я должна… — обиженно начала она, но прервалась, потому что сердце неприятно кольнуло. Приняв это за мимолётный спазм, Гермиона жестоко ошиблась: вскоре укол повторился снова. Сзади с оглушительным грохотом захлопнулась крышка рояля, и все присутствующие вздрогнули, разрывая пары. — Драко, что случилось? — обеспокоенно произнесла посерьёзневшая вмиг Нарцисса. Малфой широкими шагами направлялся к выходу. — Я устал. На сегодня развлечений достаточно, — злобно выплюнул он, наградив Нотта и Грейнджер убийственным взглядом. В тот момент, когда он увидел их, слащаво вальсирующих посередине комнаты, гнев заглушил воспроизводимую музыку. Пару мгновений Драко играл, доверившись мышечной памяти, а потом что-то внутри него разорвалось с оглушительным грохотом. — Малфой! — крикнула ему вслед Гермиона, но было уже поздно. Драко исчез, скрывшись в тёмных коридорах мэнора.