Подвалы твоего сердца

— Мисс Грейнджер, мистер Нотт, — Макгонагалл поднялась из-за стола и подошла к вызванным в её кабинет ученикам. — Выпускной через два месяца, но к этому событию стоит готовиться тщательно. Всё должно быть идеально. Бал открывает ваша пара, поскольку вы являетесь старостами школы. На само торжество можете отправиться с кем угодно, — наклонив голову, директор строго посмотрела на студентов поверх очков, — но первый вальс вы танцуете вместе. Преподаватель будет заниматься с вами два раза в неделю. Надеюсь, всё понятно. Можете быть свободны, — кивнув и сложив руки в замок, Минерва в ожидании посмотрела на Гермиону и Теодора. Выражение их лиц говорило отнюдь не о безграничной радости. — Хорошо, директор, — наконец отозвался Нотт. — Если это всё, мы пойдём. — Разумеется. Старосты покинули кабинет директора в подавленном настроении. С того вечера в мэноре молодые люди почти не общались. Нотт, конечно, пытался разузнать о причине обиды Гермионы ещё несколько раз, но, получив в ответ колкости, сдался. Он был почти уверен, что в этот разлад внёс свою лепту Малфой, который, к слову, не общался теперь ни с одним из них. Гермиона поражалась поведению Драко, потому что так искусно, как он, её ещё не игнорировал никто. Они пересекались на общих занятиях и собраниях старост, однако Малфой не только не разговаривал, но и не смотрел в её сторону. Последний раз они стояли на расстоянии вытянутой руки в кабинете директора, когда вернулись в Хогвартс. Это была долгая и серьёзная беседа, полная укоризненных взглядов и нелепых оправданий. Единственным, кто угрюмо молчал, был Малфой, и тогда Гермиона почему-то не придала этому значения. Его позиция стала ясна через день: он полностью игнорировал и её, и Нотта. — Одна небольшая проблема, — Гермиона остановилась у одного из окон в мрачном школьном коридоре. Нотт вопросительно вскинул брови. — Я не могу с тобой танцевать. Теодор злобно усмехнулся и, закусив губу, шагнул ближе. Гермиона отшатнулась и неловко плюхнулась на подоконник, испуганно смотря на возвышающегося над ней Нотта. — Послушай, я не знаю, что произошло в мэноре и почему ты старательно игнорируешь меня, но тебе не кажется, что это уже слишком? Танец старост — не моя прихоть и даже не маловажный элемент выпускного, который можно с лёгкостью вычеркнуть из плана. Не мне говорить тебе о том, как директор предана традициям. Будет лучше, если я всё-таки узнаю причину твоей нерасположенности. Тогда мы сможем двигаться дальше. Поверь, — он пристально взглянул в её глаза. — Я сделаю всё, чтобы искупить свою вину, если таковая вообще есть. — Ты сам всё прекрасно знаешь! — Гермиона, несмотря на положение подавляемой, гордо вздёрнула подбородок. Стыд вставал комком в горле, и Гермиона не могла пересилить себя и вспомнить о том нелепом розыгрыше Нотта. — И дело совсем не в моём желании танцевать с тобой! — Тогда в чём? — Ты же знаешь про чары, — едва слышно прошептала она, опасливо оглядываясь по сторонам. — Они не позволяют мне касаться других мужчин. — Но в мэноре… — Мы танцевали всего пару минут. Чары посылают болевые сигналы. Я думала, что это случайность, но когда поинтересовалась у миссис Малфой, она подтвердила мою догадку. Заклятье спадёт незадолго до выпускного. Нам нужно найти способ репетировать танец, не касаясь друг друга. — Это абсурд, — раздражённо заключил Нотт, отступая от вжавшейся в подоконник Гермионы, ведь она выглядела и без того подавленной. — Как ты себе это представляешь? — Не знаю, нужно подумать. — Есть только один выход: снять чары незамедлительно. Я постараюсь отыскать информацию в фамильной библиотеке, но на это потребуется некоторое время. — Зачем? — внезапно перебила его Гермиона, недоверчиво смотря исподлобья. — Чего ты хочешь добиться? — Ты умная ведьма и, если сложишь все происходящие события в одну картину, уверен, сможешь найти ответ на свой вопрос, — он улыбнулся, мастерски уходя от прямого ответа. — Я постараюсь найти обратное заклятье как можно скорее, и когда это случится, надеюсь, ты откроешь мне тайну своей очаровательной обиды и мы сможем поговорить. Пообещай мне. — Теодор, — Гермиона вымученно вздохнула и отвела глаза в сторону. Нотт был слишком обходителен для того, чтобы общаться с ним в пренебрежительном тоне. — Пообещай, Гермиона. Тот низкий голос, которым он произносил её имя, буквально завораживал. По телу неосознанно пробегала волнующая дрожь, ногти нервно впивались в ладони. Гермиона несмело подняла взгляд, заведомо зная, что проиграет напору Теодора. — Хорошо, — она неуверенно кивнула, с опаской наблюдая за его движениями. Нотт одобрительно усмехнулся и, бросив на неё короткий оценивающий взгляд, развернулся и пошёл вперёд. Только тогда Грейнджер смогла спокойно выдохнуть. Сердце трепетало в груди, словно сумасшедшее. В голове начали зарождаться догадки о гипотетической невиновности Теодора. Может быть, кто-то другой зачаровал цветок? В конце концов, вряд ли Нотт стал бы донимать её расспросами, желая просто посмеяться. Гермиона, совсем скоро приняв прежний собранный вид, отправилась на занятие по трансфигурации. К счастью, этот предмет вели два профессора, и поэтому курс был разделён. Гриффиндор занимался с Пуффендуем, а Слизерин — с Когтевраном. Видеть не хотелось ни Нотта, ни Малфоя. Последний больше всего раздражал Гермиону. В её памяти всё ещё были живы те чудовищные моменты осознания собственной беспомощности — лишение магии по праву считалось пыткой. Но Малфой делал вид, будто ничего не произошло, и это ощутимо задевало. Нет, Гермиона не ждала пышных слов благодарности или лучшего отношения (что, конечно, не было бы лишним), однако игнорирование превышало все допустимые рамки приличий. Драко не снисходил даже до едкого сарказма, не говоря уже о других выпадах в её сторону. Они виделись каждый день с момента возвращения из Малфой-мэнора, но упорно делали вид, будто едва знакомы. Память Гермионы блокировала момент их спонтанной близости, потому что и без этого проблем было достаточно. Грейнджер не желала размышлять о своих ощущениях в тот момент, потому что они не вписывались в рамки объяснимого. Конечно, кое-какое оправдание на случай угрызений совести всё-таки было, и в особенно тяжёлые моменты Гермиона винила только чары. Однако проведя много мучительных часов за размышлениями, она, сцепив зубы, призналась себе: Малфой притягивал. В момент, когда он был так близко, Гермиона чётко ощутила, как перекрывает кислород поднявшаяся внутри неё волна эмоций. Тепло чужого тела не раздражало, как обычно, а дарило чувство защищённости и, как ни странно, уверенности. Губы Малфоя оказались прохладнее её кожи, а эти мягкие, совершенно не свойственные ему прикосновения до конца выбили из головы остатки мозгов. Грейнджер ещё не знала близости физически, но в тот момент желала её, как никогда раньше. Рону не удавалось расположить её к занятиям любовью, сколько бы он ни старался, сколько бы ни уговаривала себя сама девушка. Малфою хватило пары слов, произнесённых влажным шёпотом, и нескольких прикосновений, чтобы она почувствовала внизу живота тугой узел, требующий того, чтобы его поскорее распутали. И то разочарование, когда Малфой отвлёкся от неё… Дальнейшие размышления Гермиона резко пресекала, потому что боялась того, к чему они её впоследствии приведут. — Смотри, куда идёшь! — кто-то выдернул её из задумчивости грубым толчком справа. Почти в это же время дверь кабинета, нужного Гермионе, резко распахнулась. Оттуда, весело переговариваясь, выбежали третьекурсники. — Малфой? — недоумевающе вскинув взгляд на возникшего буквально из ниоткуда Драко, Грейнджер с облегчением подумала, что ей удалось избежать болезненного удара о дверь. Приказав себе впредь не уходить в размышления настолько глубоко во время перемещений по замку, она повела плечом, вдруг явно ощущая на нём тяжесть чужой ладони. На удивление Малфой не отдёрнул руку в жесте притворной брезгливости. Удостоверившись, что Гермиона в порядке, он спокойно отпустил её. Медленным взглядом оценив внешний вид Грейнджер, на прощание Драко впился взглядом в древесное мерцание её глаз. Уже очень давно он не находился так близко с той, к которой был привязан чарами, и за это они его хорошенько мучили. Постоянная тоска, апатия и желание увидеть Грейнджер изводили и уничтожали. Казалось, самой Гермионе было всё равно, но Блейз говорил, что она не сводит с Малфоя испытывающего взгляда каждый раз в большом зале. Драко, выслушивая это, неосознанно усмехался, и его настроение мгновенно улучшалось. Но Драко держал слово, данное себе в тот злополучный вечер. Он решил никогда больше не приближаться к Грейнджер. Ведь что можно было ожидать от девицы, так спокойно порхавшей из рук в руки? Когда он увидел её, танцующую с Ноттом, что-то внутри злобно скрежетнуло зубами. Всю следующую ночь он не спал, наблюдая за тем, как Гермиона дремлет на софе в комнате с камином. Его раздражали ухлёстывания Нотта, раздражало видимое спокойствие Грейнджер, но больше всего раздражало собственное раздражение. Почему он был так зол, наблюдая за тем, как она краснеет под томными взглядами Теодора? Малфой решил, что девчонка должна была понести наказание за то, что заняла в его мыслях слишком много места. Он умело игнорировал Грейнджер, и это имело свои плоды, которыми Драко был абсолютно доволен. Грейнджер изводилась, но Малфой с досадой понимал, что наказывает себя в равной с ней степени. Может, даже чуть больше. И сейчас, когда он совершенно спонтанно рванулся отстранить её, уткнувшуюся взглядом в пол, от открывающейся двери, Драко мысленно чертыхался. Незапланированные поступки бесили его. — Куда ты? Ему показалось, что в её голосе прозвучали надежда и мольба. Гермиона смотрела вслед Драко широко распахнутыми глазами. Она мечтала о возможности поговорить с ним очень долго, но в этот момент совершенно растерялась. Тем не менее в её голове промелькнуло возможное решение проблемы с постановкой вальса. Требовалось участие Малфоя, однако склонение его к сотрудничеству было задачей куда более сложной, чем даже снятие заклятья. — На занятия, разумеется, — прошипел он в ответ, остановившись. — О, мисс Грейнджер, мистер… Малфой? — из кабинета вышла миссис Праймор, преподаватель по трансфигурации у Гриффиндора и Пуффендуя. — Доброе утро. Вы оба очень… рано. Мистер Малфой, ваш кабинет дальше по… — Я знаю, профессор, — небрежно откликнулся он, не сводя с Грейнджер выжидающего взгляда. Гермиона неловко покосилась на преподавательницу. — Что ж, увидимся на занятии, — сдержанно кивнув Гермионе, миссис Праймор поспешила удалиться, чувствуя себя явно лишней. — Нужно поговорить, — Гермиона постаралась вложить в слова всю свою уверенность, но Малфой только скривился в ответ. Не желая выслушивать очередных едких выражений (по которым она успела даже соскучиться), Грейнджер смело схватила Драко за запястье и, проверив школьный коридор на наличие свидетелей, нырнула в кабинет. Дверь за молодыми людьми стремительно захлопнулась, и Гермиона, не тратя время на запирающее заклятье, прошла внутрь, боясь даже оглянуться на Малфоя. — Коллопортус, — тихо пробормотал Драко, и дверной замок щёлкнул. Вместе с ним с гулким рокотом ударилось о рёбра сердце Гермионы. Она прекрасно понимала, что их общение должно оставаться в строжайшем секрете, но уединение с Малфоем почему-то вызывало эмоции, совершенно непохожие на желание сокрытия. — Ну же, Грейнджер. Сегодня я, так и быть, снизойду до тебя. Когда Гермиона развернулась, собравшись с силами, он оказался намного ближе, чем она ожидала. Бледно-голубые глаза смотрели на неё с нескрываемым интересом и предвкушением. — Во-первых, — хрипло начала она, вдруг понимая, что в горле пересохло. Стараясь избежать слишком близкого контакта, Гермиона шагнула назад, но тут же поясницей упёрлась в высокий преподавательский стол. — Я хотела бы спросить, почему ты меня избегаешь. И во-вторых… — Ты ещё смеешь спрашивать? — гневно вскинув брови, Малфой сделал шаг к волшебнице, заставив её всю сжаться от его яростного взгляда. Заметив, что проявляет больше эмоций, чем нужно, Драко всё же немного отступил, прикрыв глаза. Нужно было взять себя в руки и придумать что-то колкое, что-то, что смогло бы высмеять Грейнджер, не открыв его настоящие эмоции. — Мне больно смотреть, как ты разрушаешь свой чопорный образ девственницы-зануды. Прямо сердце кровью обливается. Пришлю Поттеру и Уизли открытку с соболезнованиями по поводу морального падения их святой подружки, — натянув наигранную усмешку, Малфой откинул полы мантии, как бы невзначай поправляя её. — О чём ты? — Гермиона поражённо распахнула глаза. Ей никогда не удавалось угадать, куда приведёт диалог с Малфоем. — Неплохо стонать в объятиях одного, а потом обжиматься с другим под видом безобидного танца, верно? — Малфой! — возмущённо хватанув ртом воздух, она замолкла. — Ты про Теодора? Как к тебе в голову вообще пришла такая бредовая мысль?! Мы просто общаемся… как старосты. Понимаешь? И вообще, я не обязана перед тобой объясняться! — Нет уж, потрудись, дорогуша, — Малфой мотнул головой, откидывая со лба выбившуюся прядь. Его лицо вновь приобрело хищные черты. Это значило одно: он не отступит. — Я хочу знать, каким образом ты скатилась от чтения учебников перед сном до вечерних обжиманий с парой-тройкой слизеринцев. — Парой-тройкой?! — Извини за неточность, Грейнджер, если их было четверо или пятеро. — Да на Слизерине нет столько адекватных парней! — Правда? Это не помешало тебе стонать от блаженства у меня на плече! — торжественно заключил Малфой, резко приближаясь к Гермионе. Её покрасневшее от злости лицо забавляло и распаляло. — Я не стонала, кретин! — она почти рычала. Руки так и тянулись к шее слизеринца в желании посильнее придушить его. О, как было бы чудесно наблюдать за тем, как его лицо теряет выражение вседозволенности, а мерзкая улыбка искривляется и исчезает! — Какая возмутительная ложь, — манерно протянул Драко, рывком прижимаясь к телу дрожащей от злости Грейнджер. — Но я могу помочь тебе вспомнить всё в мельчайших деталях, — шёпот, полный угасающей злости и разгорающейся страсти, поразил горячими потоками ухо Гермионы. Она машинально вцепилась пальцами в мантию на груди Драко. — Только попробуй! — прошипела Грейнджер, изо всех сил пытаясь отстранить его от себя. — Неужели тебя так задело то, что Нотт пригласил меня на танец? Я тоже имею право на личную жизнь! Кажется, я ничего не сказала, когда ты обжимался с Паркинсон! — Откуда… — Джинни видела, как ты заходил в подсобку «Трех метел» вместе с ней. Будешь отрицать? — Гермиона слишком поздно поняла, что в её голосе отчётливо читалась обида. — Нет, — Драко внимательно всматривался в лицо Грейнджер. — Но я не смог получить разрядку, потому что долбаные чары не позволили мне прикоснуться к другой! Ты же, как я посмотрю, вполне комфортно выносишь объятия Нотта! — Это неправда, — поспешно оправдалась Гермиона. — Я тоже почувствовала боль. Не сразу, но всё-таки она появилась. И то, о чём я хотела с тобой поговорить, как раз связано с этой проблемой. Пожалуйста, выслушай меня. Это важно. Драко медленно отступил, и Гермиона с облегчением выдохнула. Она старалась не смотреть на него, потому что была бесконечно зла. Хотелось убежать и не видеть Малфоя ещё неделю, но она понимала, что проблемы не испарятся самостоятельно. — Так вот, — неуверенно начала Гермиона, косясь на носки собственных туфель. — Через два месяца выпускной, и директор… — Я не стану с тобой разговаривать, если ты и дальше будешь пялиться в пол, — Драко фыркнул и, пронаблюдав за тем, как Гермиона опустила голову ещё ниже, пальцами вцепился в её талию, рывком усаживая на преподавательский стол. — Что ты… — волшебница возмущённо вскинула брови, поправляя задравшуюся юбку. Оказавшись выше Малфоя, Гермиона поняла, что спрятать взгляд больше не получится. — Смотри на меня, когда о чём-то просишь, — усмехнулся Малфой, складывая руки на груди. — Я слушаю, Грейнджер. У тебя есть минута. — Чёрт! — сдавленно прошептала она, против воли задерживая взгляд на хищно блестящих глазах Малфоя. — Через два месяца выпускной, и директор сказала о том, что старосты школы открывают его совместным танцем. Репетиции начинаются уже на этой неделе, но я не могу прикасаться к Теодору! Поэтому у меня есть небольшая просьба к тебе, — Гермиона нервно закусила губу и неловко заправила прядь волос за ухо. — Не мог бы ты репетировать со мной вместо него? Нотт тоже может пригласить другую партнёршу. Мы просто будем учить одинаковый танец. — Как умно, Грейнджер, — Драко усмехнулся, наслаждаясь своей властью. — Но ты, кажется, забываешь, что я слизеринец и не делаю ничего просто так. Забудь об этом. Я не стану тебе помогать. — Хватит оправдывать собственное негодяйство принадлежностью к факультету. Теодор тоже слизеринец, но это не мешает ему быть отзывчивым и добрым! — Так и иди со своими жалкими просьбами к Нотту! — глухо прорычал Малфой и, бросив на Гермиону яростный взгляд, дёрнулся назад, чтобы развернуться и покинуть кабинет. Одно лишь имя Теодора, срывающееся с губ Грейнджер, вводило в полоумный гнев. — Стой! — Гермиона, заметив то, что Драко намеревается уйти, сжала руки в кулаки и, разомкнув колени, обхватила ими его торс. Скрестив лодыжки на пояснице Малфоя, она притянула его к себе. Ладони Драко мгновенно упёрлись в столешницу по бокам от Гермионы. — Какого чёрта, Грейнджер? «И правда, Гермиона, какого чёрта?» — подумала она, медленно сглатывая. Лицо Драко было очень близко. Его дыхание вновь касалось подбородка, и Гермиона невольно вспомнила случившееся между ними в мэноре. Щёки налились алым, но отступать Грейнджер не собиралась. — Послушай, — она несмело положила руки на его плечи и посмотрела в глаза. — Я понимаю, что эта ситуация со связывающими чарами неприятна тебе. Но нам необходимо помогать друг другу, чтобы успешно пережить эти месяцы. Малфой наблюдал за смущённым трепетом ресниц волшебницы, пальцами поглаживающей его плечи. Понимала ли она, что творит? Её действия всё-таки возымели эффект: взгляд Драко смягчился, и он понял, что в любом случае согласится выполнить просьбу Грейнджер. Её поведение ошеломляло. Та Гермиона, которую он знал, ни за что не стала бы умолять его после отказа. Та Гермиона была слишком сильной, слишком гордой. Она знала минимум пять выходов из любой ситуации и никогда не поступала в ущерб собственному достоинству. Но вот она, такая маленькая, но такая смелая, практически умоляла его о помощи, хотя уже получила довольно резкий отказ. Драко не понимал, почему Грейнджер не пользовалась тем, что оказала ему неоценимую помощь в спасении миссис Малфой. Случившееся могло оказаться лучшим средством манипулирования. Но Гермиона даже не вспоминала про самоотверженный поступок, потому что делала это из порыва чистого сострадания, а не из расчёта на выгоду. — И что потом? — хрипло поинтересовался он, осторожно опуская ладони на её колени. Драко слегка надавил, призывая Гермиону всё-таки отпустить его, но Грейнджер, будто испугавшись, что он сбежит, только сильнее сжала ноги. Малфой мысленно чертыхнулся. Он пытался противиться сладкому наваждению изо всех сил, а она пускала все его старания прахом. — Уверена, что сможешь повторить то же самое с Ноттом? — Пока мы связаны, другого выхода нет, — Гермиона неровно выдохнула, когда ладони Малфоя, до этого покоящиеся на её коленях, медленно двинулись вверх по ноге. — Теодор сказал, что найдёт обратное заклятье, но я не верю, что ему удастся это сделать. — О, так вы уже обо всём договорились? — пальцы скользнули под ткань юбки, однако взгляд не отрывался от испуганных глаз девушки. — Почему ты злишься? — едва слышно прошелестел её голос. Оба боялись и ждали этого вопроса. — А как ты думаешь? — Чары. — Уверена? — Драко испугался собственной фразы. Он сказал много лишнего. Нужно было убираться. Ладони покинули тёплую кожу обнажённых бёдер, снова опускаясь на колени. — Отпусти. — Ты что, ревнуешь? — неверяще прошептала Гермиона, и в её голосе отчётливо зазвенела ироническая улыбка. Разумеется, это могло быть только шуткой. — Идиотка! — взвился Малфой, даже забыв, что хотел поскорее убежать из этого душного кабинета. Грейнджер не стоило произносить этого вслух. Но она, казалось, откровенно забавлялась. — Тебе смешно, дорогуша? В эту же секунду выражение веселья пропало с её лица. Пальцы Малфоя властно сжали волосы на затылке, заставляя отклонить голову назад. Горячий шёпот обдал ухо влажной волной. — К твоему сведению, ревность — чувство, которое человек испытывает к человеку. Относительно тебя я ощущаю совершенно иное. Знаешь ли, — свободной рукой Драко схватил её за запястье, — я ненавижу, когда трогают мои вещи, а Нотт даже не спросил разрешения. — Потому что я не вещь, — в тон язвительному обращению прошипела Гермиона. — Ты моя, — Драко поднял её руку с кольцом и слегка встряхнул. — Хочешь ты этого или нет. Я могу делать с тобой всё, что угодно, а ты даже не воспротивишься, потому что твоё тело положительно реагирует на меня. — Перестань, — она сглотнула тяжёлый ком, вставший в горле. Гермиона могла вынести всё, кроме неуважения. — Перестань, ты же не такой ублюдок! Можешь не утруждать себя этой дешёвой игрой, я в неё не верю! — Да? И какой же я на самом деле? — Такой, как тогда, в поместье Забини, — уклончиво ответила Гермиона, ёжась от грубых прикосновений. — Такой? — Малфой, тут же ослабив хватку на руке с кольцом, поднёс её ближе и прижался губами к запястью. Гермиона ошеломлённо распахнула глаза. Ей казалось, что она повредилась рассудком. — Такой, Грейнджер? — он разжал пальцы, медленно пропустил сквозь них её волосы и тыльной стороной ладони провёл под подбородком Гермионы, вызвав у той тихий сладкий выдох. — Или, может, такой? Почувствовав лёгкий укус на мочке уха, Грейнджер выгнулась, потакая наваждению, завладевшему телом. Грудью впечатавшись в Драко, она скользнула руками по его плечам и шее, а потом зарылась пальцами в волосы, приближая Малфоя к себе. Они послали к чертям здравый смысл почти одновременно, но очнуться получилось только у Драко. Почувствовав сильное напряжение в районе паха, он понял, что пора прекращать это безумие. Развитие событий угрожало их жизням, но Грейнджер почти не понимала, что творит, шумно дыша и так мило прижимаясь к нему. Ко всему прочему они находились в чёртовом кабинете трансфигурации, в который с минуты на минуту должны были завалиться старшекурсники. — Я подумаю над твоим предложением, — Драко резко отпрянул, шумно втягивая воздух. Его взгляд невольно скользнул по разомкнутым губам Грейнджер, по неровно вздымающейся груди и по стройным ногам, совершенно обнажённым из-за окончательно задравшейся юбки. — Если ты будешь хорошо себя вести, разумеется. Постарайся больше не расстраивать меня, ладно? Гермиона бездумно кивнула, постепенно приходя в себя. Наконец осознав, где находится, Грейнджер разомкнула колени и выпустила Драко. — Поторопись, скоро здесь будут студенты, — прошептала она, старательно отводя глаза. Спрыгнув со стола, она быстро поправила юбку и волосы. Драко хмыкнул, посильнее запахнувшись в мантию. Он искренне надеялся, что брюзжание профессора по трансфигурации сведёт его возбуждение к нулю.

***

— Нотт, — Драко с довольной улыбкой опустился на место рядом с однокурсником. Тот удивлённо взглянул на него и тоже усмехнулся. — Так мы теперь разговариваем? — Твой слух тебя не обманывает, — Малфой расслабленно облокотился на стол, положив подбородок на руку. — Как дела с Грейнджер? — Прости? — Теодор вмиг посерьёзнел. Тон Драко ему не нравился. За такими приторными нотками доброжелательности всегда следовала ядовитая ирония. — Слышал, Макгонагалл обязала вас репетировать танец к выпускному. Какая жалость, что обстоятельства складываются против такой сладкой парочки! — Чего ты добиваешься, Драко? — настолько спокойно, насколько мог, произнёс Теодор, однако два омута цвета малахита предостерегающе мерцали, предупреждая об опасности заведённой беседы. — Всего лишь хочу оповестить о той прекрасной идее, которая зародилась в кудрявой головке Грейнджер, — Малфой сверкнул ровными зубами, скалясь в улыбке предвкушения. — Я буду её партнёром на репетициях. Тебе придётся найти другую девчонку для своих заигрываний. Знаешь, есть куча слизеринок, которые заслуживают звания весьма, весьма достойных… танцовщиц. — Следи за языком, Малфой, — глухо прорычал Теодор, приближаясь к собеседнику. Их диалог не должен был услышать посторонний. — О, ты наконец-то показал зубки, — будто не заметив перемен в поведении Нотта, прошипел Драко. С его лица тут же пропала улыбка. Мысли от тесной близости переместились к недопустимым действиям со стороны Теодора. — Я найду заклятье, которое снимет чары, через несколько дней. Поверь, теперь у меня есть достаточная мотивация. Неужели ты надеешься испугать меня своим надменным щебетанием? Мне казалось, мы знаем друг друга куда лучше. — Только попробуй приблизиться к ней со своими жалкими попытками снять заклятье. Грейнджер принадлежит мне, — угрозой в голосе Малфоя вполне можно было бы кого-нибудь убить. — Я пытался предупреждать тебя по-хорошему. Не могу поверить, что ты так ничего и не понял. — Рад, что ты это наконец-то озвучил. Как же тебя выводит то, что ко мне она расположена больше, раз ты даже признался себе в некоторых вещах? Однако уясни вот что: она не вещь, чтобы кому-то принадлежать. Гермиона сильная и умная. Она ни за что не станет терпеть такого отношения! — сжав руки в кулаки, прошептал Теодор. Кабинет всё больше заполнялся студентами. — Ты же и сам понимаешь, что она заслуживает счастья и покоя. Рад, что ты поспособствовал их разрыву с Уизли, но, будь добр, не порти жизнь человека, которому так сильно обязан. Она не станет спасать тебя вечно, а я смогу сделать её счастливой. — О, я сейчас расплачусь! — скривился Малфой. — Но с чего ты решил, что со мной она несчастлива? Вряд ли Грейнджер нравятся такие слащавые идиоты, как ты. — Напыщенные садисты уж точно не в её вкусе. Ты постоянно унижаешь её и делаешь всё, чтобы Гермиона считала себя хуже, чем она есть. Ещё спрашиваешь, счастлива ли она, когда ты поблизости? — злобно усмехнувшись, Нотт развёл руками. — Это очевидно. — Не волнуйся, Нотт, — Драко торжественно замер перед тем, как достать из кармана козырь. — Она счастлива, когда я близко. Когда очень, очень близко. Понимаешь? Несколько минут назад эта порочность под ликом добродетели страстно прижимала меня к себе в запертом кабинете трансфигурации и томно дышала на ушко. Если хочешь, я могу поделиться с тобой впечатлениями. Ну, знаешь, чтобы была почва для вечерних, кхм… размышлений. — Петрификус тоталус! — палочка Теодора взлетела вверх. — Протего! Сектумсемпра… — стиснув зубы, Малфой отразил атаку и резко поднялся на ноги. — Протего! Остол… — Экспеллиармус! — палочка Нотта отлетела в руки вбежавшему в класс Забини. Быстро оценив обстановку, он лишил палочки и Малфоя, воспользовавшись его замешательством. — Что произошло, Мерлин меня раздери?! — Если ещё раз попытаешься сказать что-то такое же мерзкое про Гермиону, то не отделаешься так легко, клянусь! — прорычал Нотт, хватая Драко за края мантии. — Тогда не приближайся к ней, иначе пожалеешь! — рывком сбрасывая с себя руки Теодора, огрызнулся Малфой. — Неужели вы повздорили из-за Грейнджер?! — Забини всплеснул руками. — Послушайте, общие интересы — это просто замечательно, но, может, вы как-то договоритесь между собой без рукоприкладства? Малфой и Нотт яростно оглянулись на Блейза, и он удивился, что в этот момент небо не разразилось громом. — Молчу, — пробормотал Забини, заметив, что оба его товарища слегка остыли. — Грейнджер… — пробормотал он себе под нос. — Вот ведь коварное яблочко раздора!

***

В большом зале царила атмосфера веселья и лёгкости. Сегодняшний день принёс студентам Хогвартса ослепительное солнце и тёплый ветер, а потому все хотели поскорее освободиться от занятий и выйти на улицу, чтобы насладиться хорошей погодой. Подобные планы строили и герои войны за столом Гриффиндора. — Предлагаю устроить пикник у озера, — восхищённо прощебетала Джинни, с усилием сжимая руку Гермионы. Грейнджер только вежливо улыбалась в ответ, молчаливо поддерживая всё, что говорила подруга. Она не решалась сказать ни слова против, потому что чувствовала себя виноватой. Гарри попытался завести разговор относительно её двухдневного отсутствия, но Гермиона с мольбой в глазах попросила его ничего не спрашивать хотя бы некоторое время. Друг насупился, но уговорам поддался. Джинни только смотрела укоряющим взглядом, явно выжидая удобного момента для расспросов. Порадовал и разочаровал Рон, не сказавший ни слова. С самого утра Уизли был не в духе, и все могли лишь догадываться, что стало тому причиной. На некоторые мысли наводило отсутствие поблизости Браун — видимо, между пылкими любовниками случилась размолвка. На удивление себе, Гермиона не почувствовала ничего, когда размышляла об отношениях Рона и Лаванды. — Я тоже хотел предложить собраться, — поддержал свою девушку Гарри. Все обратили взгляд к Рону. Он практически не подавал признаков жизни. — Эй! — Чёрт, Гарри, ты чего так пугаешь? — Уизли вздрогнул и, неосторожно всплеснув руками, опрокинул стакан с морсом. Алая жидкость тут же впиталась в скатерть, однако через несколько секунд на ткани не было и следа от пролившейся жидкости. Кубок поднялся и снова наполнился, повинуясь магии. — Мне показалось, ты совершенно потерял связь с внешним миром. Всё в порядке? — Гарри смерил друга подозрительным взглядом. — Неважно, — отмахнулся тот и, схватившись за стакан как за попытку уйти от диалога, осушил его наполовину. — Давайте обговорим подробности после того, как закончатся занятия, — предложила Джинни, пытаясь скрасить атмосферу неловкости, воцарившуюся за столом. — Ты права, — Гермиона несмело улыбнулась. С некоторых пор перенесение раздумий о чём-либо с настоящего момента на неопределённое будущее весьма прельщало усталое сознание. — Сейчас нам пора. Следующее занятие — нумерология у профессора Волнера. Идём, иначе опоздаем. Трое поднялись из-за стола и направились к выходу из зала. Гермиона против воли скользнула взглядом по столу Слизерина, но почему-то так и не отыскала Малфоя. Теодор Нотт тоже отсутствовал. Нахмурившись, она проследовала к выходу. — Рон! — окликнул друга Гарри, уже стоя у дверей. — Ты идёшь? Уизли, рассеянно кивнув, поднялся из-за стола и странной походкой направился вслед за друзьями. Гарри и Гермиона тревожно переглянулись. С Роном однозначно что-то было не так. Взгляд Уизли лихорадочно рыскал по столу Слизерина, но ни на ком конкретном не останавливался. Казалось, Рон искал кого-то очень отвратительного, и Гермионе совершенно не нравился этот взгляд. Чрезмерно развитое за время войны чутьё подсказывало, что этот солнечный день вскоре разразится для неё настоящей бурей.

***

— Мистер Нотт, мистер Малфой, — укоризненно взглянув на слизеринцев, Минерва сложила руки на столе. — Я бы хотела думать, что у вас есть достойное оправдание такому поведению, но не могу. Сцена, которую вы разыграли, не может быть оправдана никакими обстоятельствами. Я же права, мистер Нотт? — Да, директор, — глухо ответил Теодор, искоса посмотрев на непроницаемое выражение лица Драко. — Мистер Малфой? — Как вам угодно. — Вряд ли это тот ответ, которого я ожидала, — строго нахмурилась Макгонагалл. — Я уже давно не оправдываю ожиданий, директор, — скривился Малфой. Минерва ошеломлённо замолчала. — Что ж, вы расскажете, что заставило вас устроить в учебном помещении магическую дуэль? — и, услышав в ответ лишь молчание, всплеснула руками: — Юноши! Хогвартс — не место для поединков. Если вы хотите выпустить пар, займитесь квиддичем, полетайте на метле, окунитесь в холодную воду, в конце концов! Но те заклятья, которые были вами произнесены… — Минерва умолкла, потому что на языке вертелось слово «война». — Первым достал палочку Нотт. Я же просто оборонялся, — отчеканил Драко, сжимая ладони в кулаки. — Для обороны хватило бы Протего, а вы продолжили нападение, — опровергла Макгонагалл. — Однако мистер Нотт всё же виноват. Его действия недопустимы для того поста, что он занимает. Согласны? — Разумеется. Такого больше не повторится, — Теодор виновато склонил голову, однако внутри кипела настоящая ярость. Из-за Малфоя он вынужден был так откровенно позориться! Но Теодор ни секунды не жалел, что открыл огонь, тем самым показав Драко свои серьёзные намерения. — Конечно не повторится, — Минерва кивнула. — Так из-за чего вы повздорили? — Я встал на защиту чести мисс Гермионы Грейнджер, директор. Малфой позволил себе лишнего в высказываниях относительно неё. Я просто не смог стерпеть этого. — Я думала, вы давно изжили свои стереотипы относительно происхождения мисс Грейнджер, — округлив глаза, Минерва взглянула на Драко. — Я не сказал ни слова о её крови или родителях. Это касалось наших личных отношений, и я говорил только правду. Мистер Нотт посчитал мои слова ложью, но это не так. — Как это понимать? — Минерва переметнула взгляд на Теодора. Она окончательно запуталась. Директор и не подозревала, что в основе конфликта могло лежать что-то подобное. — Мистеру Малфою следует сдерживать свои грязные выражения, когда дело касается старосты школы. На кону её авторитет, и я не мог позволить лживым слухам расползтись по школе. Те слова могли навредить мисс Грейнджер, — не отступал Теодор. Теперь оправдание собственного проступка стало делом чести. — Это так? — Минерва недовольно поджала губы. — Нас никто не слышал. Нотт отреагировал на мои слова заклятьем из личных побуждений. — Кабинет был полон студентов. — Их было трое. — Избавь нас от своей дешёвой лжи! — Не напрашивайся на парочку заклинаний, Нотт! — Прекратите сейчас же! — стукнув ладонями по столу, Макгонагалл поднялась и быстрым шагом подошла к студентам. — Что вы себе позволяете, в конце концов? То, что вы выпускники, ещё не значит, что вам всё позволено! Смиренное молчание немного успокоило Минерву, и она, медленно выдохнув, снова восстановила эмоциональное равновесие. — Если вы не прекратите эти глупые распри, я поручу разбираться в этом мисс Грейнджер. Она же будет отвечать, если подобное случится повторно. Как Макгонагалл и ожидала, блеф относительно ответственности Гермионы возымел должный эффект. Теодор и Драко испуганно переглянулись и, кажется, совершенно забыли про недавнюю перепалку. — Надеюсь, мы поняли друг друга, — с едва заметной улыбкой заключила Минерва и развернулась. — Поспешите на занятие. Путь до кабинета оба преодолели в молчании, и мысли каждого занимала Грейнджер. Ни одному из них не хотелось, чтобы она узнала об этом конфликте и, не дай Мерлин, его причине. Теодор и Драко вошли в класс одними из последних, столкнувшись в проходе с еле плетущимся Уизли. — Поспешите! — мистер Волнер возмущённо наблюдал за опоздавшими. — Учебники лежат в шкафу справа от вас. Возьмите по одному и скорее усаживайтесь за парты! Сегодня мы проведём практическое занятие. Нотт спешно проследовал к шкафу и, почти не глядя достав учебник, сел рядом с Пэнси. Она бросила на него недоумевающий взгляд и фыркнула. Как и ожидалось, все задние парты были заняты, и только две первые в левом ряду пустовали. — Исчезни, — грубо пихнув Малфоя в плечо, Рон протиснулся к шкафу и практически выдернул из рук Драко учебник. — Не нарывайся, Уизли, — прошипел он, дёргая учебник на себя. Малфою не хотелось привлекать внимание министерской шавки, но рыжеволосый идиот определённо напрашивался на хорошую взбучку. — А то что? — Рон блеснул непривычно наглым взглядом. — Твой отец обо всём узнает и накажет меня? — пародируя манеру юного Малфоя, поддразнил Уизли и довольно оскалился, увидев замершее в шоке лицо Драко. — Рон, да что с тобой? Сядь на место! — прошипел Гарри и нервно взглянул на профессора, который каким-то чудом до сих пор не заметил перепалки. — Закрой свой рот! — выплюнул Драко, чувствуя, как по венам начинает разливаться огонь гнева. — Идиотизм передаётся половым путём? Браун сослужила тебе плохую службу, помимо некоторых венерических заболеваний передав и безмозглость! — Мерзкий хорёк, — прошипел Уизли и схватился за палочку. — Рон! — Гермиона, с ужасом наблюдающая стремительное развитие скандала, вскочила с места. — Мистер Уизли! Мистер Малфой! Что у вас произошло? — наконец-то разгорающийся конфликт попал в поле зрения профессора. Он, мелкими шажками подойдя к студентам, гневно уставился на них. — Последняя книга — не повод для раздора. Сейчас же сядьте вместе! Она будет общей! — Я ни за что… — начал низким голосом Малфой, но Волнер посмотрел на него настолько внимательно, будто только и выжидал, пока он окончит свою фразу. Не нужно было читать мысли, чтобы понять, о чём думал мужчина. «Давай, скажи ещё слово, и Визенгамот обязательно снова отроет твоё прикрытое дело из-под кипы других куда более важных», — прочитал Драко в глазах профессора и потому замолчал в бессилии. Его раздражало то, что он не смел сказать и слова в свою защиту. — Я лучше умру, чем сяду с ним за один стол! — прогремел Уизли, но тоже был награждён смиряющим взглядом. — Умрёте после того, как займёте своё место, мистер Уизли. Я повторять не намерен. Живо! Они обречённо поплелись к первым местам, уселись на разные концы скамьи и отвернулись друг от друга. — Итак, — мистер Волнер обвёл студентов строгим взглядом и сложил руки за спиной. — Сегодня мы будем повторять тему прошлого занятия. Нумерология по имени. Для этого я разделю вас на пары, но не думайте, что вы сможете мухлевать, выбрав в партнёры хорошо знакомого вам человека, — профессор взмахнул палочкой, и с его стола в воздух поднялось два десятка скрученных пергаментов небольшого размера. — Магия соединит людей, не имеющих представления об истинной сути друг друга. После распределения ваша задача — описать то, что вы вычислили. Все необходимые заклинания найдёте в выданных учебниках. Что ж, удачи! Свитки плавно сдвинулись с места и один за другим стали приземляться на столы. Гермиона схватила пергамент и развернула его, внимательно вчитываясь в ровный почерк. Она ожидала прочесть имя Малфоя, но свиток объявил её партнёром совершенно иного человека. — Грейнджер? — Пэнси скривилась, оборачиваясь на Гермиону. Весь её вид выдавал жгучее неудовольствие, граничащее с отвращением. — Какие-то проблемы, мисс Паркинсон? — поинтересовался мистер Волнер, недовольный прерванной тишиной. Однако Пэнси стала первой, кто возмутился, но не последней. — Малфой! — Рон сжал пергамент в ладони, со злостью сцепив зубы. — Вы издеваетесь, профессор? — Нисколько, мистер Уизли. Советую вам поскорее приступить к заданию, так как время строго ограничено. В конце занятия вы должны будете озвучить результаты. Драко наблюдал за перепалкой с отстранённой усталостью. Он тоже был раздражён до предела, но выказывать своё неудовольствие перед человеком из Министерства больше не решался. Малфой часто замечал, что мистер Волнер бросал на него долгие изучающие взгляды. Неужели думал, что он по-прежнему представлял угрозу? Драко было смешно. Его оправдали, но всё ещё негласно считали преступником. На месте Министерства он бы не задумываясь запрятал бывшего Пожирателя в Азкабан. Это было бы жестоко, но логично. После войны необходимость устранения любой, даже малейшей угрозы, стала главной. Но судьи вынесли оправдательный приговор. Драко был рад, разумеется, но считал, что именно жалость и человечность в конце концов питают сильнейшее зло. Малфой размышлял об отвлечённых от нумерологии вещах, не замечая испытующего взгляда Гермионы. Она сжимала перо в пальцах, пристально наблюдая за малейшими переменами в лице Драко. Вот он нахмурился, услышав комментарий Рона, потом снова облачился в непроницаемость, а через минуту заметно помрачнел, будто какие-то воспоминания придавили его мысли тяжёлой горечью. Гермиона хотела бы знать, о чём он думает, но легилименции не была обучена, однако даже при противоположных обстоятельствах она вряд ли смогла бы провернуть такой трюк с Малфоем. За его плечами были месяцы в рядах Пожирателей. Наверняка, думала Гермиона, он мог умело отразить любое вторжение в свои мысли. Драко так и не повернулся к ней, и Грейнджер решила приступить к заданию. Нумерология была одним из её любимейших предметов, но вычислять характеристики Паркинсон совершенно не хотелось. Вяло записывая числа и шепча уже изученные наизусть заклинания, Гермиона медленно заполняла чистый пергамент короткими предложениями. «Пэнси Паркинсон… Число имени — 6. Из негативных склонностей — лицемерие, зависть, злопамятность. Из положительных — искренняя и сильная преданность, жалость к слабым и униженным, неспособность к жестоким поступкам и насилию в любом виде…» Гермиона удивлённо вскинула брови. Это было слишком странной характеристикой для слизеринки. Ещё раз перепроверив заклинания, она пришла к выводу, что всё верно. Их взгляды с Паркинсон встретились. В обоих читалось молчаливое недоумение. Занятие почти подходило к концу, когда рука Уизли вдруг взмыла вверх. Гермиона изумлённо посмотрела на друга, поражаясь его прыти. Раньше Рон ни за что не стал бы рваться отвечать одним из первых. На занятиях он вообще любил отмалчиваться, и волшебнице трудно верилось в то, что за два месяца до окончания учёбы его посетило вдохновение. — Мистер Уизли, вы меня приятно удивляете, — профессор мягко улыбнулся, когда по кабинету пронеслись приглушённые смешки. — У меня получилось нечто очень интересное, — растянувшись в противной улыбке, ответил Рон. — Что ж, мы слушаем. — Драко Малфой, — торжественно выдохнул гриффиндорец. — Число имени — 0. По классу пробежался шепоток, потому что все были осведомлены о негативных качествах такого числа. — В индивидуальных связях читается следующее… — Рон важно выставил листок перед лицом. — Отрицательные качества: безосновательная самовлюблённость, двуличность, корыстолюбие, отсутствие человечности, тёмные амбиции, равнодушие к насилию и чужой боли, отсутствие талантов, неспособность действовать, трусость… Все ошеломлённо молчали, практически затаив дыхание. Драко смотрел перед собой, с каждым новым словом Уизли сжимая кулаки крепче. Он уговаривал себя отключиться от реальности, не принимать глупые высказывания смелого донельзя ублюдка на свой счёт, но не мог. — Ты даже не открыл учебник, Уизли, — прошипел Драко, искоса наблюдая за мистером Волнером. — Ты тоже, — парировал тот. — В отличие от тебя, я имею память и интеллект, а прикасаться к книге, которую ты лапал своими грязными ручищами, мне не хочется. — Не станем заострять внимание на отрицательных качествах. Назовите нам положительные, — вмешался профессор. — Слабость, — едко выговорил Рон. — Положительные качества! — поправил Волнер. — Всё верно, профессор. Из-за собственной слабости и ничтожности этот человек до сих пор не гниёт в Азкабане. Предательство порой спасает. Стёкла в окнах задрожали, с потолка посыпался песок. Студенты тревожно загудели, не отрывая испуганных взглядов от напряжённой спины Малфоя. Гермиона однажды уже видела такое. Через пару секунд в кабинете мог прогреметь стихийный выброс магии. Дух захватило испугом: Малфой был силён и этот выброс мог быть опасен не только для него самого, но и для окружающих. — Это ложь! — выкрикнула она, когда большой кусок каменной кладки упал на одну из парт. Кабинет поверг испуганный девчачий визг. — Число имени Малфоя не ноль! Это три, я прекрасно знаю! — Посмотри, Малфой, за тебя заступается девчонка! — задорно хохотнул Рон. — Мистер Малфой, сейчас же прекратите! — Волнер почти взвизгнул, наблюдая, как штукатурка пеплом осыпается на пол. — Заткнись, Уизли! — выкрикнула Пэнси, подняв палочку. — Малфой, не слушай его! — Гермиона поднялась с места и сделала шаг в сторону Драко. Помещение потряс громкий раскат, напоминающий взрыв каменного завала. Воздух затмил серый дым, отовсюду раздался тяжёлый кашель студентов. Гермиона закрыла глаза, но не прекратила идти. Опираясь на углы столов и натыкаясь на вскочивших студентов, она уверенно пробиралась вперёд, не обращая внимания на тяжесть пыли в лёгких. — Драко! — позвала она, отчаянно пытаясь разглядеть через слегка расступившуюся дымовую завесу хоть что-то. — Я этого не делал, — прозвучал полустон сквозь общий шум. — Нет, это не я! — обречённость в знакомом голосе пугала до острых игл холода во всём теле. — Где ты? — Гермиона протянула руку вперёд. Кольцо загорелось зелёным, развевая дым вокруг, и перед ней появилась знакомая светлая макушка. Драко сидел, зажав уши руками, и что-то бессвязно шептал. Рядом с ним на столе безвольно распластался Рон, видимо поражённый выбросом магии. Гермиона схватила Малфоя за запястье и дёрнула на себя. Драко отреагировал так, будто за ним пришёл дементор. Дёрнувшись в сторону, он распахнул глаза, в неверии осматривая того, кто стоял перед ним. Сердце Гермионы сжалось: Малфой был напуган не меньше всех остальных. — Идём, ну же, — она протянула руку, закрывая рот ладонью. На языке плясал привкус пыли. — Драко! Он поддался и отмер. В глазах наконец-то промелькнуло понимание. Гермиона, не медля больше ни секунды, потянула его к выходу, ориентируясь в пространстве только благодаря развевающему дым кольцу.

***

— Я этого не делал, Грейнджер! — закричал Драко и, повинуясь отчаянной ярости, рывком опрокинул низенький столик. Гулкий грохот отрикошетил от стен башни старост. — Это просто стихийный выброс! Уверена, Макгонагалл поймёт. В таких ситуациях, как эта, сдержать магию невозможно. Рон просто свинья! — Гермиона осторожно приблизилась к Малфою, припавшему спиной к стене. — Выброса не было, — уже спокойнее произнёс он, запрокидывая голову и закрывая глаза. — Я был на пределе, но в тот момент, когда раздался взрыв… Это был не я. — Возможно, ты просто не заметил… — попыталась предположить Гермиона, но тут же замолкла, поймав яростный взгляд. — Если ты не веришь мне, Грейнджер, просто убирайся отсюда! Эта министерская крыса… Волнер. Он не оставит это просто так. Меня теперь отчислят, — горько усмехнувшись, Драко взъерошил волосы и отвернулся к окну. — Радуйся, наконец-то ты сможешь вдохнуть спокойно. Да и не только ты. Уверен, Нотт будет тоже весьма счастлив. — Теодор тебя уважает! — осуждающе покачав головой, Гермиона приблизилась к Малфою. — Иначе он не стал бы тебе помогать. А я не опускаюсь до такой низости, как радость от страданий других. — Ну и почему? — он вполне искренне усмехнулся. — Я же уничтожал тебя раз за разом. Ты должна прыгать от счастья! — Возмездие, — Гермиона вздохнула, осторожно заглядывая в лицо Драко, — не всегда приходит в форме чего-то плохого. Иногда это просто возможность осознать свою неправоту. Если честно, — она опустила глаза, сжимая край своей мантии в руке. — Для меня было бы достаточно, если бы ты начал относиться ко мне нормально. И если бы мы могли разговаривать без этих вечных ковыряний в заживших ранах. — Тебе меня не изменить, — Драко ухватил подбородок Гермионы пальцами и пристально взглянул в глаза. — А мне кажется, ты ошибаешься, — твёрдо ответила она. — Кажется… — повторил Малфой и легко рассмеялся. — Хочешь изменить мир — начни с себя. Слышала о таком? — Как раз следовала этому правилу, связавшись с тобой, — едко заметила Гермиона, но её взгляд оставался серьёзным. Пальцы на её подбородке разжались. — Раз за разом мне приходится затыкать свою гордость и терпеть твой стиль общения, так что я даже не обижусь, если ты снова назовёшь меня грязнокровкой. — Я уже давно не считаю, что твоя кровь заслуживает осмеяния, — он тяжело опустился на подоконник. — Просто хочу, чтобы ты знала. Какой толк от безупречной родословной, если сам ты ничто? — Рада, что ты понял, — выдохнула Гермиона, усаживаясь рядом с ним. — Правда рада. Я тоже хочу, чтобы ты кое-что знал. — Что, Грейнджер, ты не девственница? — наигранно изумился он, хватаясь за сердце. — Малфой! — скривилась Гермиона. — Ты умрёшь, если не сморозишь пошлость хоть раз? — В страшных агониях, дорогая, — таинственным шёпотом поведал он, а потом коротко улыбнулся. Груз лёгкого раздражения тут же испарился. Гермиона, не сдержавшись, прыснула в кулак. — Ладно, Грейнджер, прости. Говори, что ты там хотела. — Я верю, что ты не способен на безжалостное зло. Они застыли, смотря друг другу в глаза. Сущность в сущность, и никакая нумерология была не нужна для того, чтобы понять, какие эмоции обуревали их в этот момент. Драко медленно сглотнул. Наконец оторвавшись от широко распахнутых глаз, он переместил взгляд на слегка открытые пересохшие губы. В голове зародилось навязчивое желание увидеть их влажными и слегка припухшими. Коснуться языком крошечной трещинки почти в уголке, скользнуть к маленькому острому клыку, а оттуда — глубже. Гермиона прочитала его мысли по сбивчивому дыханию и, повинуясь уже известной ей слабости, опустила ладонь на щеку Драко. Он прикрыл глаза и сжал губы, будто прикосновение дарило ему вовсе не трепетное наслаждение, а невыносимую муку. Грейнджер снова сводила с ума, не прибегая ни к одному из запретных заклятий. — Я верю тебе. Драко уже подался вперёд, когда дверь отворилась. Они отскочили друг от друга так, словно кто-то бросил в них жалящее.