Подвалы твоего сердца

Теодор Нотт впервые увидел фестралов в раннем детстве, когда они, впряжённые в траурную повозку, везли гроб его матери к старинному кладбищу графства Норфолк. Тот день он запомнил навсегда. Каждый раз, наблюдая за этими жуткими существами, Теодор думал об одном и том же: ни многотысячные армии, ни сильнейшая магия, ни число ударов судьбы никогда не сместят непобедимых с намеченного пути. Сильных людей могут погубить только их любимые. Миссис Нотт была красивейшей женщиной Англии по мнению её маленького сына. Её внешность отличалась от той, которой можно было бы охарактеризовать всех аристократок Соединённого Королевства. Мисс Хардвуд, попавшая в Хогвартс практически сразу после переезда с родины её матери — Греции, в Англию, отличалась слегка смуглой кожей и тёмным, полным таинственности, взглядом. Стесняясь своих вьющихся волос, мисс Хардвуд всегда собирала их в тугие высокие причёски, создающие иллюзию идеального порядка, однако в семейном кругу её часто видели с распущенными локонами. Главнейшей чертой, которая ярко выделяла девушку на фоне всех остальных, являлась смелость, нередко граничащая с безумством. Окончив Хогвартс на факультете Когтевран, юная леди отправилась в Академию Высшей Магии, где и познакомилась с будущим мужем. Как и принято в высокопоставленных семьях, брак не заставил себя долго ждать, однако это всё-таки была любовь. Безумная, всеобъемлющая, но всё же менее сильная, чем идеи Тёмного Лорда. В тот год, когда почтенная леди ушла из жизни, Теодору исполнилось только шесть. В официальном заявлении было объявлено, что миссис Нотт скончалась из-за родового проклятья. На маленькие плечи ребёнка взвалилась непосильная ноша: одиночество. Он знал истинную причину гибели матери, а потому не мог верить больше ни одному человеку, входившему в их фамильное имение. Завести друзей ему не удалось и в Хогвартсе. Общественная жизнь на первых курсах как-то не заладилась, но юный Нотт имел далеко не посредственные способности и тягу к знаниям, а потому его существование в Школе Чародейства и Волшебства можно было назвать сносным. Один учебный год сменялся другим, заканчивались одни предметы и начинались другие, год совершал круг, но Теодор понимал, что буквально каменеет. Это был первый день его пятого года обучения в Хогвартсе. Промозглая осень окутала вокзал, и все студенты отчаянно кутались в шарфы, весело переговариваясь. Уже знакомое предвкушение буквально пронизывало каждого из подростков. Все ожидали начало нового учебного года, радостно встречали друзей и знакомых, по которым успели соскучиться за три месяца, обсуждали свежие новости и громко смеялись. Теодор не чувствовал ничего. Стоя поодаль от толпы, он спокойно наблюдал за бегом людей, вслушивался в робкий гомон первокурсников и ловил равнодушные взгляды слизеринцев. Нотт уже не замечал привычной тошноты от наскучившей обыденности. «А я говорю, что тебе не помешало бы прочитать хоть одну книгу из рекомендованных нам на лето! Рональд! Ты меня слышишь?!» Громкий голос почему-то перекрыл смешанный шум перрона. Нотт поднял взгляд, и в глаза ударила теплота образа худощавой гриффиндорки, ярко выделяющейся на фоне серости непогоды. Она ослепила, словно яркий солнечный луч, пробившийся сквозь плотные тяжёлые занавески в безысходной темноте комнаты. Каштановые волосы, из-за влаги вовсе пришедшие в хаос, плавно вздымались на ветру, и лёгкое чувство ностальгии охватило его сердце. Недовольно нахмуренные брови делали её взгляд почти чёрным, но в тот момент, когда Грейнджер вдруг посмотрела на Теодора, глаза распахнулись и налились тёплым ореховым цветом. Нотт долго думал, как можно было бы описать то, что произошло перед посадкой на Хогвартс-экспресс, однако пришёл только к одному: Гермиона опалила всё его существо одним лишь взмахом ресниц. По венам побежал огонь, все события вдруг закрутились в один узел и раскрутились, раскидывая мысли в хаотичном порядке. Долгими бессонными ночами он жалел о том, что не ответил на тот короткий кивок, что был ему подарен в роковой день. Он видел Гермиону Грейнджер раньше и даже как-то перебрасывался с ней парой фраз об учёбе, однако никогда ранее сердце Нотта при этом не билось в бешеных конвульсиях. Только когда черты лица смелой гриффиндорки заострились, волосы налились более насыщенным цветом, а фигура округлилась, Теодор понял, насколько Гермиона похожа на его покойную мать. А дальше всё покатилось по наклонной. Нотт начал наблюдать и замечать всё больше похожего, тем самым питая растущие внутри чувства. Ему было известно, что Грейнджер хороша почти во всем, однако с зельеварением, а в особенности с профессором Снейпом, у неё откровенно не складывалось. Нотт с улыбкой вспоминал те несколько раз, когда он тайно помогал ей с зельями. Профессор, разумеется, это заметил и снял с обоих факультетов по десять баллов. Причины зельевар не назвал. Все удивились штрафным очкам, а Теодору стало стыдно. Были ещё ночные прогулки под невидимыми чарами, долгие часы в библиотеке за неловким подглядыванием и ещё много всего, о чём Нотту было бы стыдно рассказывать. Нотт упустил Гермиону трижды. Сначала он не предпринимал попыток сближения из-за собственной неопытности и застенчивости, а потом наступили тёмные времена. У Теодора возникла ещё одна причина ненавидеть Волдеморта и его идеи. За то время, что Гермиона отсутствовала в Хогвартсе, проводя время в опасных приключениях, Нотт заметно осунулся и практически перестал спать. Он первым хватался за «Ежедневный пророк», чтобы узнать хоть что-то, однако почти всегда откидывал его с отрешённым выражением лица. О Гермионе за время сопротивления было известно ничтожно мало. Никто не знал и о том, что в финальной битве великую Гермиону Грейнджер могли убить: в общей суматохе ни один человек не успел заметить, как ей в спину летит зелёный магический луч, заряженный смертельным проклятьем. Теодор помнил только собственный крик, луч света, а потом его губы прошептали непростительное первый и последний раз в жизни. Пожиратель, поднявший палочку на подругу Гарри Поттера, умер, даже не успев осознать того, что пал от заклятья сына своего сотоварища. Когда же всё мало-помалу улеглось и Гермиона вернулась в Хогвартс заметно подавленной, но всё же полной энергии, выяснилось, что место в её сердце уже занял Уизли. Теодор помнил, как раздосадованно саданул кулаком по столу в общей гостиной Слизерина, когда какие-то девчонки начали болтать про отношения героев войны. Он опять не успел. Снова допустил непростительную ошибку, однако вмешиваться в эту любовь не хотел. Потому что понимал: он не имеет права. Теодор обещал себе, что он не будет таким же, как его отец, и ни за что не причинит вред женщине, которую боготворит. Но судьба выдала ему ещё один — последний — шанс. Малфой. Он был ключом к победе и самой большой помехой. Когда Теодор узнал, что Гермиона наконец-таки порвала с Уизли, все те чувства, закованные в глубинах его сердца, вдруг взорвались и заполнили голову и сердце. Он больше не боялся проигрыша, потому что осознавал ценность возникших возможностей. Гермиона словно спустилась с пантеона. В определённый момент ему даже показалось, будто она несмело протянула к нему руку. Но сейчас, стоя в кабинете директора уже который раз за день, Теодор с леденящим душу ужасом думал о том, что теряет Гермиону в третий, самый последний раз. — Он не виноват! — яростно доказывала Грейнджер. — Малфой был на пределе из-за возмутительных высказываний Рона, но взрыв произошёл не из-за стихийного выброса магии. — Это так? — Минерва напряжённо посмотрела на Драко, чья сгорбленная фигура в неопределённости застыла у стеллажа с книгами. — Да, — глухо отозвался он. — Теодору удалось выяснить, что Уизли напоили зельем ярости. Очевидно, его направленность была рассчитана на меня. — Мистер Нотт? — директор поправила очки, задумчиво переводя взгляд на старосту школы. — Что? — очнувшись от глубоких размышлений, Теодор сперва не понял, о чём его хотят спросить, но потом, столкнувшись взглядом с умоляющими глазами Гермионы, собрался. — Да, в крови Рона обнаружено упомянутое зелье. — Как же оно попало к мистеру Уизли? — Он ещё не очнулся. Как только это произойдёт, мы опросим его. Зелье могло попасть в организм через еду или напиток, — отстранённо пробормотал Теодор. — Во время обеда? — Невозможно, — отрезала Макгонагалл. — Никто не имеет доступа к кухне, кроме эльфов. К тому же вся пища проходит проверку на безопасность. Иначе она просто не попадает на столы студентов. — Подождите, — встрепенулась Гермиона. — За обедом Рон уронил свой стакан, а потом тот снова наполнился. Возможно ли, что кто-то подмешал зелье в новый напиток? — Вряд ли. Чтобы незаметно переместить зелье в жидкость, да ещё и на расстоянии, нужно обладать очень большими способностями. Для этого требуются годы тренировок. — Значит, подмешавший зелье — не студент? — Нотт напряжённо выдохнул, обменявшись встревоженным взглядом с Малфоем. — Боюсь, что так. Если, конечно, мистер Уизли не употребил зелье иным образом, — развела руками Минерва. — Но зачем кому-то не из студентов меня подставлять? — Драко повёл плечами. — Тем более если этот волшебник как-то относится к Пожирателям. Насколько мне известно, они хотели бы привлечь меня на свою сторону. — Хогвартс — одно из самых защищённых мест магического мира. Тот, кто подмешал зелье, добивался вашего исключения. Вне стен школы добраться до вас будет значительно проще, — нервно отбарабанив по столу пальцами, Минерва закусила губу. — Если это и правда дело рук оставшихся Пожирателей, нам всем стоит быть более внимательными. Они среди нас. В кабинете заледенело молчание. Все переосмысливали сказанное директором, отказываясь верить в происходящее. От войны устал каждый. — Откуда мне знать, что это не кто-то из вас? — Драко неопределённо хмыкнул, останавливая взгляд на Нотте. — Для того, чтобы приготовить зелье, необходим доступ к личным вещам человека, против которого оно направлено. Со мной в комнате живут только двое, но Блейз непричастен к Пожирателям и вряд ли стал бы подписываться на что-то подобное. Ко всему прочему, подмешавший зелье был одним человеком, а тот, кто учинил взрыв, — другим. И это был определённо студент. — Если бы я был связан с теми, о ком ты говоришь, то не допустил бы проверки крови Рона Уизли на подозрительные элементы! — сдерживая гнев, процедил Теодор и взглянул на Гермиону, ища поддержки. Но Грейнджер и сама была настолько растеряна, что сумела только перевести диалог в другое русло: — И правда! Почему тот, кто подмешал зелье, не подумал об этом? Вряд ли Пожиратели такие уж глупцы. Они не могли упустить из вида того, что Рона могут проверить! — Но упустили, — Макгонагалл отвела глаза. — Вероятно, они посчитали, что в случае мистера Малфоя особенных разбирательств не будет. — Не думал, что моя поганая репутация сослужит во благо, — горько усмехнулся Драко и снова опёрся спиной о книжный шкаф. Он до сих пор пребывал в некотором шоке от произошедшего, а в груди отчётливо копошился страх. Драко знал, кто такие Пожиратели, даже лучше, чем Грейнджер, и оттого чувствовал себя куда более уязвимым. — Самое ужасное, что всё произошло на глазах мистера Волнера. Мне ещё предстоит долгий и сложный разговор с профессором. Надеюсь, получится убедить его в вашей непричастности, — Минерва задумчиво покачала головой. — Я наведаюсь в кабинет нумерологии и попытаюсь определить причину разрушения. Магия оставляет особые следы, так что у меня, вероятно, получится определить её характер. А теперь идите. Вам всем нужно отдохнуть и набраться сил. И помните, о чём я сказала: будьте крайне осторожны и внимательны. Когда все они покинули кабинет директора, уже приближался вечер. Гермиона чувствовала себя полностью вымотанной этим днём и мечтала поскорее добраться до кровати. Ей было не до решения сложных загадок. Из-за усталости Грейнджер даже не замечала те убийственные взгляды, которыми обменивались Нотт и Малфой. — Грейнджер, — позвал Драко, бесцеремонно вклиниваясь между ней и Теодором. — Я подумал, что стоит быть осторожнее с некоторыми людьми. Мы же не знаем, кто они на самом деле... — и, сделав паузу, почти торжественно произнёс: — Я согласен. — На что? — безэмоционально отозвалась Грейнджер. — Быть твоим партнёром на репетициях. — Правда? — Гермиона постаралась спрятать улыбку, однако Малфой всё равно её увидел. В груди Драко разлилось подозрительное тепло. — В этом нет необходимости! — Нотт остановился, внимательно вглядываясь в лицо Грейнджер. Он надеялся увидеть обречённость, неудовольствие и страх, но она отчего-то была вполне счастлива. — Есть идеи получше? — язвительно усмехнулся Драко, приподнимая бровь. — Я найду обратное заклятье совсем скоро. — Его не существует. — Заклятье есть. Стоит только поискать, — настойчиво продолжил Нотт, слегка наступая на Драко. — Это только наше с Грейнджер дело. Не вмешивайся, будь добр! — Прекратите! — Гермиона удержалась от того, чтобы зажать уши руками. — Вы ещё не устали от ругани? Теодор, — умоляюще выдохнула она, понадеявшись на его адекватность. — Мы должны репетировать в любом случае. Ждать нет смысла. Если ты найдёшь антизаклятье — прекрасно. Если же ничего не выйдет, мы просто продолжим репетировать по моему плану. — Сегодня ты говоришь на удивление правильные вещи, — усмехнулся из-за её спины Малфой, и Нотт гневно посмотрел на него. — О, ты тоже! — Гермиона резко повернулась, почти хлестнув своими волосами кожу щёк Драко. — Просто заткнись! Я уже устала от этих препираний! Хватит ругани, лучше найдите партнёршу для Теодора! И позаботьтесь о том, чтобы она не разболтала лишнего про чары. Малфой хотел ответить что-то дерзкое, но, увидев полные утомления глаза Грейнджер, решил пожалеть её нервы и благоразумно замолчал. — Я ухожу, — тихо заявила Гермиона и, ещё раз строго взглянув на Теодора и Драко, уверенной походкой направилась прочь. Именно в этот момент почему-то вспомнились дни её приключений, когда скука не могла даже сниться, потому что Гермиона почти не спала. Кое-что с этих времён всё же изменилось. Новые приключения отдавали тяжестью серьёзной ответственности, а друзьями по несчастью были уже не родные и добрые мальчики, а два надменных слизеринца, постоянно сталкивающихся друг с другом. Словно гром и молния, они не уставали терзать её безоблачное небо мира, и Гермиона с ужасом понимала, что ей это нравится.

***

Ни у одного человека нет слуха, зрения и интуиции лучше, чем у ревнующей женщины. Пэнси Паркинсон, страдающая самой страшной из болезней человечества — неразделёнными чувствами, считывала каждый взгляд, брошенный Драко на того или иного человека. Проницательная слизеринка не могла не заметить того, что между её экс-бойфрендом и Грейнджер что-то происходит. Когда она, окутанная дымом, услышала голос ненавистной гриффиндорки, зовущий Малфоя по имени, всё внутри перемешалось. Гарь разрухи и чувство ненависти смешались воедино, усиливая ревность в сто крат. Пэнси так и не удалось найти Драко во всём этом бардаке, а когда дымовая завеса рассеялась, она обнаружила, что оба исчезли. Если бы Паркинсон спросили, что она ненавидит больше всего, она дала бы довольно чёткий и краткий ответ: бессилие и Грейнджер. Пэнси металась меж коридоров замка очень долго, но так и не смогла обнаружить сбежавших вместе студентов. Мысленно Пэнси признавала, что нашла бы их, если бы не боялась увидеть то, что могло разбить её сердце окончательно. В расстроенных чувствах она вернулась в подземелья. Взрыв в кабинете нисколько не волновал её, разве что хотелось бросить в Уизли парочку проклятий, чтобы он больше не смел распускать свой поганый язык. Неудивительно, что у Драко произошёл стихийный выброс магии. Пэнси прекрасно понимала, как трудно сдержать гнев в определённых ситуациях. Но когда Малфой вдруг подсел к ней на трансфигурации, Паркинсон горячо поблагодарила Мерлина за подобное благословение. Губы волшебницы, не улыбавшиеся вот уже целую вечность, тут же покрылись мелкими трещинками. «Пэнси, я могу на тебя рассчитывать? Есть очень важное дело», — доверительно прошептал он в ту минуту, подвигаясь ближе. Драко мог и не спрашивать. Пэнси повиновалась бы любому его приказу. Однако то, о чём он попросил, застало врасплох. Паркинсон даже не успела отказаться — настолько опешила. «Ты не должна никому ничего рассказывать, это останется тайной между нами», — делая акцент на два последних слова, прошептал Драко и улыбнулся ей той самой сражающей наповал улыбкой. То есть дерзкой и властной. «Что я получу взамен?» «Ну, скажем, выгодную пару на выпускной». «Я согласна». «Я так и думал». Уже стоя в зале для репетиций, она мысленно самоуничтожалась и пронзала Грейнджер яростным взглядом. Та словно не замечала этого, нервно теребя в руках край собственной бордовой кофты. Гермиона постоянно озиралась по сторонам: слизеринцы опаздывали. Она считала свой план удачным вплоть до этого момента. Когда Гермиона наконец открыла глаза на все его нюансы, то просто пришла в ужас: она была вынуждена прикасаться, прижиматься к Малфою! К человеку, с которым была связана извращенскими чарами его предков. К человеку, с которым каждый физический контакт перерастал в похоть и бездумную страсть. Да, Гермиона явно не рассчитала чего-то очень важного, и ревнивые взгляды Пэнси были тому подтверждением. — Девушки? — двери в зал распахнулись, к ним лёгкой походкой направился мистер Нью, учитель по танцам, специально прибывший в Хогвартс ради репетиций со старостами. Обладая весьма худощавой фигурой в достаточно преклонном возрасте, мужчина был похож на ветвь высохшего дерева. Его маленькие тёмные глаза в противовес прыти движений перемещались от предмета к предмету очень плавно и медленно. Короткие чёрные усы смешно гармонировали с кудрявыми волосами и красными подтяжками. Гермиона старалась вспомнить, на какого из героев комических маггловских сериалов был похож мистер Нью, но додуматься так и не смогла. Выражение лица преподавателя отражало некоторое замешательство, и Грейнджер собралась с духом. Следовало объяснить учителю присутствие на занятиях других студентов. — Это будет весьма сложно, но мы обязательно справимся! Гермиона и Пэнси изумлённо переглянулись. Казалось, мистер Нью совершенно не удивлён. Но размышлять над поведением преподавателя слишком долго не получилось. Вслед за ним в зал зашли Нотт и Малфой. Оба они выглядели достаточно раскованно, однако на лице Драко сияла особая самодовольная усмешка, а это значило, что он отличился какой-то гадостью совсем недавно. Гермиона с замиранием сердца наблюдала, как Малфой подходит всё ближе, оценивая её внешний вид пристальным взглядом. Сам он выглядел дорого и изящно. Чёрная рубашка, заправленная в брюки, плотно облегала его фигуру и широкие плечи. Рукава были закатаны по локоть так же, как и у Теодора, однако даже эти детали не делали слизеринцев похожими хоть немного. Нотт, в отличие от Малфоя, не старался произвести ни на кого впечатления и всем видом показывал простоту и ненаигранность поведения. Да, он не хотел производить впечатления, но всё-таки производил. Пэнси смотрела на подошедшего к ней партнёра слегка удивлённо. Раньше их с Ноттом пути пересекались крайне редко, и Пэнси особенно не обращала внимания на старосту мальчиков. До старших курсов он выглядел не слишком привлекательно и эффектно. Вечно опущенная голова, ссутуленные плечи и длинные несобранные волосы, мягко говоря, не делали его популярным у женской половины Слизерина. Всё, что Пэнси было известно о Теодоре до сих пор, ограничивалось тремя вещами: он был богат, умён, а его семья состояла в числе Священных двадцати восьми. Кажется, этого было достаточно для того общения с ним ради выгоды и союза в перспективе, но к тому времени Пэнси уже повязла в своём обожании к Малфою и не собиралась сворачивать с намеченного пути. Позже Теодор всё-таки возмужал. Начало шестого курса ознаменовалось шумихой среди девочек, потому что Нотт в новый учебный год вошёл совершенно иным человеком. Он сменил причёску, отрезав длинные волосы и сделав удачную стрижку. Ещё, кажется, прибавил в плечах и привёл мышцы в тонус, но нельзя было сказать однозначно, приложил он к этому усилия, или же так начало казаться из-за того, что Нотт перестал носить мешковатую одежду. Говоря языком сплетниц, Теодор буквально «расцвел» на глазах. Преображение повлекло за собой взрыв интереса, однако Нотт от него легко избавился, используя молчаливость как главное оружие. Пэнси не интересовали парни кроме Драко в принципе, и потому Теодор оставался незамеченным ровно до этого момента. Они смотрели друг на друга оценивающе, и Нотт прочитал по глазам Паркинсон: она была нисколько в нём не заинтересована. Это заставило его выдохнуть с облегчением. — Я осведомлён о вашей ситуации и всё прекрасно понимаю, — Нью хлопнул в ладоши и растянулся в неловкой улыбке. — В этом году директор пожелала видеть что-то необычное и… чувственное. Кто же знал, что подобные запросы встретят столько сопротивления! Пока учитель усердно выговаривал каждое слово, Малфой смотрел на Гермиону с лёгкой усмешкой предвкушения. Внешний вид девушки снова не удовлетворял его, но Драко в некотором смысле был доволен. Он не хотел, чтобы Грейнджер наряжалась в компании Нотта и напрашивалась тем самым на комплименты. Стоило мистеру Нью повернуться в их сторону, Драко тут же состроил до жути серьёзное лицо и согласно кивнул. Это выглядело очень смешно, и потому Гермиона негромко хмыкнула, тем не менее завладев вниманием Теодора. Во взгляде Нотта было столько сожаления и боли, будто её сейчас будут пытать на электрическом стуле по его вине. Гермиона спешно отвела глаза, пытаясь собраться и подготовиться к занятию. — Сегодня разберём несколько начальных движений и вальсовый шаг, с которым, я уверен, у вас проблем не возникнет. — Готова? — насмешливо поинтересовался Малфой, делая ещё один шаг по направлению к Гермионе. — Разумеется, — бесстрашно вскинула подбородок она. — А ты? — О да, — зловеще прошипел он, не скрывая злорадной улыбки. — Я весь в предвкушении. — Только без фокусов, — пригрозила Гермиона, послушно приближаясь к слизеринцу. — Ради Мерлина, Грейнджер! Я же волшебник, — притворно поморщился Драко. — Итак, встаньте друг напротив друга на расстоянии вытянутой руки. Сейчас мы начнём, — преподаватель ещё раз хлопнул в ладоши и переключился на пару Нотта и Пэнси. Выражения их лиц оставались кислыми. Слизеринцы поглядывали друг на друга с осторожностью и некоторой неприязнью. Обоим не нравилось то, что происходит. — Спасибо за то, что согласилась, — тихо произнёс Теодор для того, чтобы разрядить обстановку. Им предстояло репетировать вместе вплоть до выпускного, и стоило наладить хотя бы нейтральные отношения. — Я сделала это не ради тебя или Грейнджер, — резко откликнулась Пэнси, останавливаясь напротив. — Я знаю. — Прекрасно. Тогда не будем играть в хороших приятелей. Мне не нужен очередной поклонник, Нотт. Теодор хмыкнул, и на мгновение его лицо просияло искренним весельем. Самомнение Пэнси забавляло его. В этот момент Паркинсон была похожа на маленькое сосредоточие недовольства и ёрничества и на контрасте с высоким и благодушным Теодором выглядела весьма забавно. Если по виду Нотта нельзя было сказать, что он чем-то сильно недоволен, то вот Пэнси являлась открытой книгой. Это несколько смягчило Теодора: он ценил чужую эмоциональность, поскольку на собственную был неспособен. — Для начала, юноши, вы должны пригласить своих дам на танец и сделать это красиво и непринуждённо. Подайте руку и выведите девушек в центр зала, — начал мистер Нью. — Смотрите друг на друга и никуда более. — Мисс, — манерно произнёс Малфой, слегка наклоняясь и протягивая Гермионе раскрытую ладонь. — Разрешите пригласить вас на лучший танец в вашей скучной жизни. — Для того, чтобы он был лучшим, моим партнёром должен был быть не ты, — едва слышно процедила Гермиона, отвечая наигранной улыбкой. Когда её рука оказалась во власти Драко, он сжал её с такой силой, что Грейнджер неловко охнула. Во взгляде Малфоя мелькнул заметный только для опытного глаза гнев. Медленно Драко повёл её ближе к центру и там остановился, круто развернув к себе. Гермиона неловко покачнулась и отвела глаза. — Замечательно, мистер Малфой! Мисс Грейнджер, смотрите на партнёра! — Слышала? Смотри на меня, — довольно прошептал Драко и, не дожидаясь команды преподавателя, опустил ладонь на её талию, слегка придвигая к себе. Гермиона подняла на него вымученный взгляд, и Драко не сдержал улыбки. — Как вы объяснили мистеру Нью нашу ситуацию? — чтобы отвлечься от волнения, спросила Гермиона, осторожно кладя ладонь на плечо Драко. — Ну… — Малфой медленно проследил за тем, как её тонкие пальцы сжали ткань рубашки. — Мистер Нью в юности перенёс большое предательство на любовном фронте и поэтому охотно вошёл в наше положение. — И какое же у нас положение? — Двух безумно влюблённых друг в друга людей, — беззаботно парировал Драко, слегка сжав её руку. Она моментально покраснела и опустила глаза. — Не обольщайся, Грейнджер. Под «нами» я подразумевал Нотта и Пэнси. Сейчас они изображают жутко ревнивую парочку. Стоило мне рассказать душещипательную историю их любви, и Нью сразу проникся к бедолагам сочувствием. — Теодор и Паркинсон? — позабыв о смущении, Гермиона удивлённо приподняла брови. В это время учитель по танцам объяснил первое движение. Грейнджер внимательно проследила за ним, а потом, собравшись, повторила. Её рука взлетела вверх, тыльной стороной ладони почти касаясь щёки Драко. Малфой следил за объяснением с лёгкой непринуждённостью, в то же время успевая наблюдать за эмоциями Гермионы. Он слегка разозлился из-за того, что Грейнджер так и не коснулась его, и потому перехватил её руку немного жёстче, чем следовало бы для танца. Следуя за наставлениями, Драко отвёл руку Гермионы в сторону и застыл в правильной позиции. — Думаешь, было бы лучше, если бы пару изображали мы? По школе может пойти слух, — Драко крепче сжал её талию. Он медленно шагнул вперёд и назад, словно раскачиваясь, и Гермиона вторила ему, то и дело поглядывая на Нью. Тот умело танцевал с несуществующей партнёршей, показывая движения то для девушек, то для парней. — Слухи влекут за собой повышенный интерес, а он — разоблачение. Не думаю, что нам так уж необходимо делать эту связь достоянием общественности. Ведь именно она вынудила всех нас к маленькой лжи. — Это абсурд! — Гермиона неуверенно рассмеялась, и Драко тут же почувствовал, что ему становится легче дышать. Взгляд Нотта позади перестал давить окончательно, а мысли о Пожирателях полностью испарились из головы. Повторяя за учителем, Драко вскинул ладонь, соединяя её с ладонью Грейнджер, и тут же опустил по вертикали, одновременно сцепляя их пальцы в замок. Гермиона затаила дыхание, тут же потеряв способность отводить глаза в порывах жгучего стыда. Прикосновение Драко принесло нежное тепло и спокойную уверенность. Медленным вальсовым шагом они двинулись по кругу, почти не слыша ритмичного счёта преподавателя. Гермиона смотрела в глаза давнему врагу и не находила в них отвращения или глумливого превосходства. Взгляд Малфоя был похож на гладь Чёрного озера, когда над ним, туманным и сонным, восходило тёплое солнце. Тогда таинственный водоём единственный раз в сутки не казался зловещим и враждебным. Воды отливали розоватой дымкой, напоминающей о тех далёких днях, когда они ещё не были названы таким неприглядным названием. Уловить этот пейзаж было так же сложно, как и выражение мягкости в глазах Малфоя, и именно она сейчас терпеливо полыхала в его взгляде. Гермиона испугалась, ведь никогда до этого момента не чувствовала такой теплоты в их отношениях. Нет, нельзя было сказать о безумном влечении или желании содрать друг с друга одежду и бешено совокупляться. Гермиона чётко различала то, как ушла былая вражда, уступая место тёплому доверию и странному, секретному для всего мира уединению. Движения и взгляды Малфоя обволакивали, укрывая её от внешней обстановки. Вместе они танцевали в магическом коконе — непроницаемом, изолированном, но очень уютном. В его пределах не имели смысла её кровь, его прошлое, их проблемы. Была только эта минута, наполненная бесстрашной и обоюдной искренностью. — Ты, может, и не поверила бы в эту выдумку, — очнувшись от созерцания живых карих глаз, Драко сдержанно хмыкнул. — Но вот мистер Нью совершенно иного мнения. Посмотри, как он обхаживает эту сладкую парочку. Учитель и правда уделял очень много внимания Теодору и Пэнси, в то время как они раз за разом бросали на него яростные взгляды, изо всех сил пытаясь отдавить друг другу ноги. Пэнси проклинала ту секунду, когда согласилась на просьбу Малфоя. Он объяснил ей ситуацию со связью весьма сбивчиво, но суть она уловила: Грейнджер и Драко не могли касаться кого-то кроме друг друга. Малфой назвал существование этого недоразумения чистой случайностью, но Пэнси всё равно съедала ревность. Лучше бы он вообще ничего ей не говорил, ведь знание порой обременяет ненужными страданиями. Драко прекрасно понимал, у кого просил, и умело этим пользовался. Пэнси не разболтала бы его секрет ни за что на свете, ведь на кону стоял большой приз — его компания на выпускной вечер. Паркинсон просто не могла упустить такой шанс и потому теперь была вынуждена делать вид, что вполне не против репетировать танец с Ноттом, который, к тому же, и двигаться-то толком не умел. Он постоянно вертелся к другой паре и потому то и дело промахивался и оступался. — Ещё раз встанешь мне на ногу, и я просто уйду, — предупредила Пэнси, сцепив зубы. Она послала наигранную улыбку в сторону прислушавшемуся к ним Нью, сильнее сжав плечо Теодора пальцами. Длинные ногти ощутимо впились в кожу. Тот, наконец отвлёкшись от рассматривания Грейнджер, нетерпеливо взглянул на Пэнси. — Что вы сказали этому ненормальному? Такое ощущение, что он следит только за нами. — Что мы с тобой слишком влюблены, а ты чрезвычайно ревнива, — с неприязнью отозвался он, и Пэнси распахнула глаза. — Что?! Нью тут же развернулся к ним, окидывая обеспокоенным взглядом. — Мисс Паркинсон, что-то случилось? — проникновенно обратился он к распалённой гневом девушке, подходя ближе. — Нет, сэр, — она ещё раз кисло улыбнулась. — Просто мой дорогой Тео слегка неловкий. Так мило, не находите? И всё же ему стоит больше практиковаться! — Паркинсон наигранно рассмеялась, окончательно разубеждая учителя в том, что случилось что-то неприятное. Теодор смерил её убийственным взглядом. — О, разумеется! — поспешно кивнул добродушный мужчина. — Мистер Нотт, постарайтесь двигаться в такт с партнёршей. Вам нужна индивидуальная помощь? — Нет, мистер Нью, я справлюсь. Просто не могу перестать любоваться ей, и потому все движения совершенно вылетают из головы! — в порыве мести произнёс Теодор, одаривая Паркинсон ответной сладкой улыбкой. — Кхм… — Нью оглянулся на другую пару, но они продолжали репетировать движения, словно не замечая заминки. — Я понимаю, что вы молоды и в вас бурлят чувства, но, пожалуйста, дождитесь окончания занятия. Следующее движение! Гермиона с замиранием сердца наблюдала за тем, как на примере пары Нотта и Паркинсон Нью объяснял следующее па. Девушка, разомкнув руки с партнёром, делала несколько шагов вправо, дважды оборачиваясь вокруг собственной оси, а потом, дотянувшись до руки юноши снова, заворачивалась обратно и прижималась спиной к его торсу. — Ну же, Грейнджер, — протянул Драко, слегка склоняя голову. — Я не буду ждать вечно. Действуй. — Это слишком странно, — отчаянно прошептала она, нервно поглядывая на то, с каким рвением и азартом повторяют движения Паркинсон и Нотт. — Почему? — нетерпеливо разомкнув руки, Драко слегка подтолкнул её вправо, и Гермионе не осталось ничего, кроме как самозабвенно покружиться два раза, а потом протянуть дрожащую руку к Малфою. В отличие от своей партнёрши, Драко обладал куда бо́льшим опытом в танцах и потому действовал быстро и чётко. Схватив ладонь Гермионы, он дёрнул её на себя, и Грейнджер с таким чувством, будто летит в обрыв, закрутилась обратно, с силой припечатавшись спиной к его груди. — Замечательно. Только в следующий раз не делай это так, будто пытаешься меня убить, — хмыкнул Малфой, приближаясь к её уху. — Напористость — это прекрасно, но только не в ту минуту, когда ты в объятиях мужчины. Гермиона судорожно выдохнула, а потом жадно хватанула воздух ртом. Тепло тела Малфоя практически обжигало спину, ей хотелось одновременно покинуть его и прижаться теснее. — Прекрасно, мистер Малфой! Вы отлично ведёте! — похлопал мистер Нью, снова приближаясь к их паре. — Теперь разворот, как я показывал, ещё один вальсовый круг, и мы повторим всё с начала. Гермиона чувствовала себя ведомой, следуя за Драко в каждом движении. Он действительно был прекрасным танцором, и Грейнджер догадывалась, где он мог набраться подобного опыта. — В мэноре часто проходили балы? — старательно отводя глаза, поинтересовалась она и тут же пожалела о произнесённом: Малфою могло показаться, что она пытается вторгнуться в личное пространство. В конце концов, дом мог навевать на Драко плохие воспоминания. — Даже чаще, чем нужно, — нейтрально отозвался он, плавно ведя её в вальсе. — Ты думала о том, где я научился так восхитительно танцевать? — Я бы хотела узнать, где ты научился так восхитительно расхваливать себя, — фыркнула она, закатив глаза. — Или Малфои уже рождаются с синдромом нарциссизма? — И с сотней полезных талантов в придачу. Гермиона бросила на него короткий взгляд и тут же улыбнулась, потому что Драко, очевидно, шутил. Слова, раньше прозвучавшие бы как надменное восхваление, теперь отдавали большой самоиронией. — Ты права, Грейнджер. Балы в мэноре значительно облегчили ту непосильную ношу, которая легла на мои плечи в эту секунду. Такой отвратительной партнёрши по танцам у меня не было с детства. — Очень смешно, — Гермиона, не приняв выпад на свой счёт, скептически поджала губы. — Ты умел танцевать ребёнком? — Не путай своё детство и моё. Пока ты играла с глупыми маггловскими игрушками, я изучал талмуды по географии магического мира, зубрил этикет и посещал уроки фехтования каждые три дня. И это далеко не самое полное описание очаровательных дней моей юности. Драко усмехался, но на его лице покоилась тень отрешённого сожаления. Гермиона сочувственно кивнула и закусила губу. Она уже разговаривала с миссис Малфой про детство Драко, но то, что он вдруг заговорил об этом сам, выбило из колеи. Раньше Малфой не был склонен к такого рода откровениям, и Грейнджер отчаянно боялась оборвать эту тонкую нить, соединяющую её с настоящим Драко. — Я не играла с маггловскими игрушками, — улыбнувшись, покачала головой Гермиона, на периферии понимая, что вальсовый шаг удаётся ей лучше всего и она почти не задумывается, следуя за Драко. — Я читала книги. — Но ведь они тебе нравились? — насмешливо отозвался Драко, заглядывая ей в глаза. — Я выбирала их сама. — Цени это. Они завершили круг и остановились. Мистер Нью что-то возбуждённо объяснял Нотту и Паркинсон, усиленно жестикулируя руками. Те смотрели на него с львиной долей скепсиса. — Зато я не бывала на балах, — пожала плечами Гермиона, пытаясь заглушить тоску, родившуюся в её сердце. — Ничего весёлого в них нет, когда тебе десять и ты вынужден танцевать с сопливой кривой девчонкой, которая к тому же на четыре года младше тебя. Гермиона от души рассмеялась, но тут же замолчала, увидев, как внимательно проследил за взрывом её веселья Драко. Недоверчиво посмотрев на неё, Малфой опустил голову и отвернулся. Грейнджер порождала в нём всё больше странных эмоций. — Итак, повторим всё ещё раз! — Нью снова хлопнул в ладоши, вырывая Драко и Гермиону из глубоких размышлений. Повернувшись друг к другу и неловко отведя глаза, они встали в исходную позицию.

***

Драко возвращался в подземелья в приподнятом расположении духа. Репетиция прошла благополучно, хотя Грейнджер постоянно зажималась и краснела, как первокурсница. Но это льстило Малфою. Стыд Гермионы обнаруживал её полную неопытность с мужчинами, а ещё явное небезразличие к персоне Драко. Последнее он додумал с долей фанатизма, не привлекая достоверных фактов, как в иных случаях. Малфои в своих суждениях вообще не часто обращались к интуитивным позывам, однако сейчас Драко чувствовал эмоциональную необходимость в размышлениях такого рода. Зайдя в комнату, он бросил взгляд на кровать и обнаружил письмо. Внутри всё похолодело. Это могло быть послание от Пожирателей. Медленно приблизившись к кровати, Драко рывком поднял свёрнутый пергамент и тут же облегчённо выдохнул. Оно было от матери.

«Мой дорогой сын! Благодаря выздоровлению у меня теперь более чем достаточно времени для того, чтобы поднимать с колен нашу семью. В связи со скорой годовщиной Победы в мою голову пришла замечательная мысль — устроить небольшой благотворительный аукцион в пользу людей, пострадавших от Второй Магической войны. Я знаю, что любые действия с нашей стороны будут вызывать скепсис и подозрения, но мы не можем не делать совершенно ничего! Ко всему прочему, я чувствую моральную необходимость в том, что задумала. На аукцион будут приглашены многие состоятельные и влиятельные люди, но я также хотела бы, чтобы ты пригласил Гермиону Грейнджер и её друзей. Если они согласятся, будет просто восхитительно! Я разошлю приглашения, но надеюсь, ты поговоришь с героиней войны лично, чтобы она смогла убедить других и убедиться сама в наших самых искренних намерениях. Я планирую назначить дату приёма на следующую неделю и уже отправила запрос на разрешение в Министерство.

С любовью, Н.Малфой»

Драко сжал письмо в руке и усмехнулся. Ему представилась удачная возможность показать Грейнджер те самые балы, присутствия на которых она была лишена в детстве. В душе загорелся азарт, и Малфой, повинуясь порыву, подошёл к столу и достал пергамент и перо.

«Грейнджер! Услышав твоё нытьё по поводу полного отсутствия светской жизни, Мерлин сжалился и послал тебе отличную возможность. Моя мать устраивает небольшой благотворительный аукцион. Ты приглашена как героиня войны. Никакого подвоха. Кроме того, конечно, что слово "небольшой" здесь явно лишнее. Ты вправе отказаться и остаться отсыревать в своей башне Гриффиндора, но хорошенько подумай о тех возможностях, которые открываются перед тобой в противном случае. Я даже согласен великодушно сопровождать тебя в этот вечер. Соглашайся.

Д.Л.Малфой»

***

— Ты выглядишь счастливым, — Нотт смерил Драко хитрым взглядом, едва вошёл в собственную комнату. — Случилось что-то хорошее? — Какая разница, — благодушно пожал плечами Малфой, снова прокручивая в голове тот эпизод, когда он прижал не ответившую на его письмо Грейнджер и выдавил из неё согласие. Кажется, для решительных действий ей всегда не хватало чьего-то влияния. — Причины не важны. — Жаль, потому что я хотел бы поделиться с тобой прекрасной новостью, — Нотт будто бы сожалеюще вздохнул и проследовал к своей кровати. — Ненавижу интриганов, — заявил Малфой, не слишком задумываясь. — Говори уже. Что там? — Я нашёл антизаклятье. Драко пару раз непонимающе моргнул, а потом нахмурился. Расслабленность испарилась, что-то сильное сдавило грудь Малфоя. Его руки непроизвольно сжались в кулаки. — Даже не смей предлагать Грейнджер использовать его! — резко поднявшись из кресла, Драко уверенным шагом подошёл к Нотту и застыл перед ним, источая реальную угрозу. — Она уже согласилась, — медленно выговорил Теодор, и его губы обнажили внутреннее ликование. — Зато я согласия не дал, — глухо прорычал он, а потом с силой сжал зубы. Ярость плескалась в каждом движении. — Даже не думай ещё раз приблизиться к ней! Будь уверен: я найду способ остановить тебя. — Я не намерен снова начинать бессмысленный спор, — спокойно отозвался Теодор, явно чувствуя себя хозяином положения. — Гермиона должна избавиться от чар. Подумай сам: они и тебе мешают нормально существовать! Зачем ты её удерживаешь? — Это не твоё дело! — Моё! — распаляясь, вскрикнул Нотт. — Если боишься, что она покинет тебя, едва чары исчезнут, то ты просто трус и неуверенный в себе мальчишка! Давай сражаться честно, Малфой, — уже честно добавил Теодор. — На равных.