Подвалы твоего сердца

После первой и, Нотт надеялся, последней репетиции вальса, рвение найти антизаклятье только возросло. Теодор отправил домой список необходимых ему книг, содержащихся в фамильной библиотеке. По неровному почерку и более властным, чем обычно, словам, эльфы поняли, что книги следует доставить как можно скорее. Уже вечером Нотт пролистывал огромные тома описаний фамильных ценностей, однако про кольца удалось разведать лишь немногим больше, чем он знал сам. С ужасом Теодор прочёл о том, что связывающие чары не действовали как амортенция, не влюбляли против воли. Вызывая физическое влечение носящих, они подталкивали их к пересмотру взглядов. В конце концов после падения чар результат почти всегда был одинаков: носящие проникались друг к другу если не любовью, то сильной симпатией. Эти фразы, нацарапанные ровным почерком на одной из дряхлых страниц фамильного собрания, подтолкнули Нотта действовать продуктивнее. Несколько ночей, проведённых за книгами, ничего не дали. Теодор почти отчаялся, когда вдруг наткнулся на любопытное заклятье. В книге о тёмных реликвиях не были упомянуты фамильные перстни связи, но вот кое-что похожее всё-таки имелось. Браслеты верности и кольца влечения подходили по уровню магии и некоторым характеристикам. Оба вида артефактов предназначались, как и перстни Малфоев, для связи двух людей. Теодор знал, что Драко и Гермиона испытывают сильнейшее физическое влечение, и это дало ему повод предположить, что в основе всех трёх артефактов лежит похожая магия. Как следствие, антизаклятье должно было быть также похожим. Нотт не был бы так уверен в своём небольшом успехе, если бы обе реликвии — браслеты верности и кольца влечения — не имели одинакового обратного заклятья. — Это было бы слишком просто! — Гермиона, нервно вскинув руки к вискам, быстрым шагом прошла к окну в башне старост. — Теодор, эти чары сильнее меня и сильнее Драко. Они… — волшебница замялась, подбирая слова. — Они словно видят нас насквозь! Все наши страхи, мысли, желания… Нет! Это не сработает. — Но ты даже не хочешь попробовать! — настойчиво произнёс Нотт, опускаясь на подоконник рядом с обессилевшей Гермионой. Она ощущала, как нечто безмерно тяжёлое и холодное опускается на её плечи. Внезапность обнаружения антизаклятья вывела её размышления из строя. Гермиона не хотела себе в этом признаваться, но она уже давно смирилась с присутствием чар в её жизни и даже не пыталась найти выход. Интуиция подсказывала, что его попросту нет. — Это абсурдно и опасно! — Грейнджер передёрнула плечами и искоса взглянула на Теодора. — Знаешь, что по-настоящему безрассудно и опасно? — он изогнул бровь, и губа нервно дёрнулась. — В шестнадцать лет сражаться с сильнейшим тёмным волшебником последнего столетия, жить в лесах и постоянно рисковать собой! А вот пытаться избавиться от такого мерзкого проклятья, как вынужденная связь с неприятным человеком, — очень даже разумно. — Что ты… — Гермиона ошеломлённо хлопала ресницами, от возмущения даже забыв, что хотела сказать. — Поверь, я желаю тебе только добра. Если бы я был на месте Малфоя… — Теодор осёкся и отвернулся, заметив заинтересованный блеск глаз. Нотт тут же упрекнул себя за излишнюю экспрессию. — Ты даже не представляешь, насколько сильно я хочу, чтобы ты была в порядке. А эта связь… она разрушает вас обоих. Если не веришь в мою искренность, то подумай о реальных фактах, Гермиона. За Драко наблюдают Пожиратели. Рано или поздно ваша связь перестанет быть тайной, и тогда ты станешь ещё одной мишенью, которой обязательно воспользуются враги, чтобы добраться до Малфоя. — Но… — Ты подвергаешь опасности и своих родителей тоже, — нанёс сокрушительный удар Нотт, с упоением запечатлев, как в глазах Гермионы угасает последний луч сопротивления. — Они меня не помнят. Даже не знают, что я существую, — попыталась опровергнуть Гермиона, заранее понимая, что ничего из этого уже не выйдет. Её разум зацепился за идею пресечения чар. — Но их помнишь ты. Что будешь делать, если Пожиратели прибегнут к шантажу? Я знаю, что ты любишь своих родителей и ради них пойдёшь на всё, но не забывай, как это может отразиться на Драко, — Нотт смотрел ей в глаза гипнотизирующим, немигающим взглядом. — На всём магическом мире. Любовь способна убивать и разрушать — уж поверь, я знаю, о чём говорю. Гермиона замолчала, принимая сторону проигравшей. Что ни говори, голос разума кричал, что правильным выбором будет уничтожение связи. Но сердце тревожно заныло, сжимаясь до размера галлеона. Ощущениям стало тесно внутри этого маленького трепещущего комочка, и они хлынули по венам, вызывая паническую дрожь и выступая наружу горячими слезами. — Чёрт возьми, не плачь, ради Мерлина! Я же даже не могу утереть эти слёзы! Не могу прикоснуться к тебе! — обессиленно проревел Нотт, вскакивая на ноги. В его горле клокотала горечь от собственного бессилия и неуверенности в чувствах Грейнджер. — Если ты поранишься или упадёшь, я не смогу помочь тебе, и это убивает! Никто, кроме него, не сможет протянуть к тебе руку. Но просто спроси себя: нужно ли это будет Малфою? — он замялся, поймав её испуганный взгляд, но всё же продолжил, пользуясь замешательством: — Всё будет хорошо. Я обещаю, я клянусь, Гермиона! Только скажи: да или нет? — Я… не знаю. Мне нужно поговорить с Драко, — она мотнула головой, вытирая выступившие слёзы. Плакать перед Теодором было невыносимо стыдно. Она чувствовала себя глупой девочкой, разревевшейся от необходимости принятия сложного, но очевидного выбора. — Он не согласится, — отрезал Нотт. — Почему? — непонимающе нахмурилась Гермиона, тоже поднимаясь с места. Теодор смотрел на неё снисходительно и печально. Ответ был, но озвучивать его он не хотел. Нотт почти чувствовал, как эти несколько честных слов окончательно разрушат мост между ним и Гермионой. — Малфой побоится неизвестности. Побоится пострадать. Ты же знаешь Драко, — Теодор неопределённо хмыкнул. — Но мы не можем снять заклятье без его согласия! — Гермиона протестующе вскинула руку, но лёгкая улыбка уже была ответом. — Чары наложили и без твоего, и без его позволения. Уверена, что антизаклятье так не сработает? Вам нужно только взяться за руки. — Это подло, — отчаянно выплюнула Гермиона. — Это разумно. Остаётся только такой выход, — Нотт развёл руками в ожидающем жесте. — Если хочешь убедиться в моей правоте, поговори с ним, однако предупреждаю, что это не приведёт ни к чему хорошему. Когда решишься, дай мне знать. Я рассчитываю на твою рассудительность. — Хорошо, — Гермиона выдохнула, тут же ощутив, как давление на неё ослабло. Больше всего в жизни она ненавидела, когда её загоняли в угол и ставили перед жестоким выбором. Теодор вдруг перестал казаться безобидным добросердечным юношей. Гермиона увидела ту молчаливую хитрость и изворотливость, которыми обладали все слизеринцы. Нотт был настойчив, умён и прекрасно умел подавлять.

***

— Благотворительный аукцион в мэноре? — Гарри изумлённо приподнял бровь, откладывая вилку в сторону. — Это подозрительно. — Вовсе нет, — Гермиона выдавила из себя жалкое подобие улыбки. Было очень сложно решать насущные проблемы, когда со стороны стола Слизерина в неё впивались сразу две пары глаз. — Я думаю, это хорошая идея. — Рон всё ещё в больничном крыле, — мрачно отозвался Гарри. — Это произошло из-за Малфоя. Думаешь, нам следует отправиться в их поместье и беззаботно там веселиться? Вдруг это ловушка? — Я уже объясняла, — устало откликнулась Гермиона, роняя голову на руки. — Взрыв произошёл не по вине Малфоя. И Рон был подвержен действию зелья ярости. Кто-то специально это подстроил. — Меня пугает твоё внезапное заступничество, — с лёгкой усмешкой произнёс Поттер, но его глаза оставались крайне серьёзными. — Ты совсем от нас отдалилась. Гермиона посмотрела на друзей с некоторой злостью. Ей отчаянно хотелось высказаться насчёт того, что быть третьей лишней в их отношениях с Джинни не очень-то прельщало. Да, она отдалилась, но что ей было делать? Бестактно втискиваться между ними в минуты сокровенного уединения? Гарри и Джинни переживали тот момент, когда чувства полыхали сильнее всего. Грейнджер не винила их в том, что они проводили очень много времени вместе, и лишь хотела, чтобы они тоже ни в чём её не обвиняли. — Тебе кажется, — кисло улыбнувшись, продолжила Гермиона. — Так что насчёт посещения? Вам уже пришли приглашения? — Да, — включилась в разговор Джинни, доев своё вишнёвое пирожное. — Рональд порвал его, как только увидел первую букву фамилии Малфоев. Этого следовало ожидать. Кстати, почему ты не зашла его проведать? Я знаю, что ваши отношения переживают сейчас не самые лёгкие времена, но он ждёт тебя. Гермиона с удивлением заметила, как внутри неё всколыхнулось давно забытое щемящее чувство. Оно было неприятным, но настолько родным, что на глаза тут же навернулись слёзы. Гермиона вдруг осознала, что совсем увязла во взаимоотношениях с Малфоем и Теодором и совсем забыла про Рональда. — За ним присматривает Браун, разве нет? — Они расстались, кажется, — смущённо прокомментировал Гарри. — Я думаю, что он не может просто забыть тебя. Мы разговаривали, и Рон сказал, что Браун ему быстро надоедает. Она такая… легкомысленная. — Тем не менее это не помешало ему с ней спать, — безапелляционно заявила Гермиона, косясь на стол Слизерина. — Между нами всё кончено. Я постараюсь сохранить узы дружбы, но ничего не обещаю. Не нужно было вообще это начинать. Я виновата. Из-за меня и Рональда вы все чувствуете себя не в своей тарелке. — С каждым могло произойти что-то подобное, — Джинни порывисто схватила её за руку. — Не думай, что если он мой брат, то я всегда буду на его стороне. Я не знаю всего, но доверяю тебе. Что-то происходит, — шёпотом добавила она и кивнула в сторону слизеринцев. — Но я не стану тебя пытать и допрашивать. Просто надеюсь, что ты откроешься мне чуть позже. — Как только это станет возможным, — охотно кивнула Гермиона. Ей отчаянно не хватало ночных посиделок с Джинни и их душевных разговоров. В последнее время всё, что копилось внутри её грудной клетки, не находило абсолютно никакого выхода. — Так что насчёт приглашения? — Если ты настаиваешь, мы пойдём. Я доверяю твоей интуиции, — наконец кивнул головой Гарри. — Только не знаю, выгорит ли это с Роном. Он очень зол, так что не могу обещать затащить его в мэнор после того, что случилось на нумерологии. Да и Малфой, думаю, будет не в восторге от присутствия Рональда. Всё-таки те слова были слишком жестокими. Даже для зелья ярости. — Спасибо, Гарри, — искренне поблагодарила Гермиона, улыбнувшись друзьям. — Хорошо, что вы будете там со мной. Кстати, — она устало вздохнула, — миссис Малфой хотела бы, чтобы герои произнесли речь. Может, ты, Гарри? — Гермиона… — умоляюще застонал тот. — Ты же знаешь, у меня с этим даже хуже, чем с чувством самосохранения. — Ладно, — Гермиона была готова к такому ответу. Она прекрасно знала Гарри и его способности к риторике, так что заранее обдумала то, о чём будет говорить на приёме. Оставалось только составить приличную речь. — Тогда я, пожалуй, пойду. Нужно помочь профессору Слизнорту приготовить всё для предстоящего занятия. — Увидимся! — беззаботно прощебетала Джинни, с улыбкой наблюдая за тем, как Гермиона поднимается с места, поправляет юбку и закидывает лямку сумки на плечо. От цепкого взгляда Уизли не укрылось и то, что волшебница бросила быстрый взгляд на стол Слизерина. Проследив за его траекторией, Джинни с изумлением замерла, обнаружив Драко Малфоя, с прищуром уставившегося на Гермиону. Словно почувствовав чужой взгляд, он слегка повернул голову и столкнулся глазами с младшей Уизли. Она смотрела на него без отвращения, но с нескрываемым интересом. Джинни вопросительно изогнула бровь. Драко неопределённо повёл плечами и, приподняв уголок губ, быстрым движением прижал к ним указательный палец. Джинни не сдержала смешка. — Что такое? — Гарри заботливо обвил талию девушки рукой, слегка приближая её к себе. — Если меня вдруг убьют, знай: я была свидетелем чего-то воистину невероятного, — прошептала девушка, проследив за тем, как Малфой поднялся с места и направился за Гермионой, уже скрывшейся в дверях. Драко миновал двери большого зала и, прислушавшись к удаляющимся шагам Грейнджер, ускорился. Свернув в коридор, находящийся по левую руку, Малфой довольно скоро увидел прямую спину почти бегущей волшебницы. Её лёгкие кудри, подпрыгивая и извиваясь, метались из стороны в сторону, завораживая и притягивая взгляд. — Грейнджер, постой! — крикнул он ей вслед, но Гермиона, нервно обернувшись, только ускорила шаг. Она понимала необходимость поговорить с Драко, но старательно избегала его. Почему-то ей было стыдно смотреть ему в глаза. Малфой имел над ней необъяснимую власть. Даже если бы она хотела сейчас поговорить о разрыве связи, то не смогла бы убедить Драко в необходимости сделать это. — Куда ты несёшься, чёрт побери?! Её бесцеремонно схватили за капюшон мантии и потянули назад. Покачнувшись и едва не упав, Гермиона развернулась к Малфою с мыслью, что должна проиграть с уверенным лицом. — Что такое? Я спешу к профессору Слизнорту. — Он подождёт, — Драко медленно осмотрел её с головы до ног. Они удачно остановились прямо напротив окна, и через тонкое стекло просачивались острые и ослепительные лучи весеннего солнца. Малфой затаил дыхание: глаза Грейнджер приобрели оттенок дорогого выдержанного огневиски, а в волосах на изгибах кудрей лежало золото, переливающееся при каждом движении и вдохе. — Более важно… — Драко поднял руку, потакая желанию прикоснуться к девушке. — Теодор рассказал тебе про антизаклятье? — Да, — покорно ответила она, опуская глаза. Малфой снова заставлял её дыхательную систему давать большие сбои. Его светлые, почти прозрачные ресницы под прямыми лучами солнца отливали тёплым лунным свечением, зрачки сузились, а цвет глаз, в темноте кажущийся стальным, преобразился в льдистый светло-голубой. — Он сказал, что ты ответила согласием, — укоризна в голосе почему-то пристыдила Гермиону, и она отступила назад, утыкаясь спиной в стену. — Я не сказала ничего определённого. — Правда? А вот слова Нотта звучали очень уверенно. Скажи, — Драко, рукой опёршись на стену около виска девушки, слегка склонился, загораживая её от солнечного света. На его глаза пала угрожающая тень, взгляд сверкнул хищным отблеском. — Ты действительно думаешь, что то заклятье, которое он нашёл, подействует на наши чары? — Я не знаю, — оправдалась Гермиона. Она хотела бы вырваться и убежать к себе в комнату, чтобы отчаянно разреветься от собственной неспособности принять верное решение, однако Малфой старательно перекрыл все пути к отступлению. — Тогда я расскажу тебе, — его голос был прозрачен и спокоен, но Гермиона знала, что это дурной знак. — Родовая магия не может быть разрушена антизаклятьем против обычных связывающих артефактов. Что он там говорил? Браслеты верности, кольца влечения… Это всё просто детские игрушки по сравнению с фамильными перстнями Малфоев. Я уверен, что в них, — Малфой осторожно поднял руку Гермионы с кольцом и сжал её в своей, — сила предков и их пророчество. С момента связи твоё сердце охвачено магическими сетями. Эта магия — живая, у неё есть свой характер. Я мог видеть твой сон, кольцо указывало тебе путь, когда это было нужно. Для каждой пары, связанной этими узами, особенности были разными. Общими являются лишь физическое влечение и сделка с желаниями. Всё, что происходит помимо этого, — индивидуально конкретно для нас. Связь делает всё, чтобы мы… — Драко запнулся, увидев бесконечное ожидание в глазах Гермионы. — Чтобы мы правильно посмотрели друг на друга. — И что же видишь ты? — прошептала она, в то же время до дрожи в коленках опасаясь встречного вопроса. — Может быть, я расскажу тебе, — он переменился в лице, приняв привычно-надменный вид. В эти секунды Драко был пугающе похож на Люциуса, и Гермиону невольно передёрнуло. — Если ты наденешь на приём что-то красное, длинное и в меру открытое. Я думаю, тебе не следует повторять тот эксперимент с откровенным нарядом. Мы оба помним, чем это закончилось. — Мерлин! Хватит уже напоминать, — стыдливо пряча глаза, прошептала Гермиона, до боли в спине вжимаясь в стену. — Нет, не хватит. Я хочу быть уверенным, что ты запомнила тот урок. А теперь скажи мне, что ты ответишь Теодору, когда он снова спросит тебя об антизаклятье. — Ничего не скажу, — буркнула Гермиона. — Хорошо, но ведь ты можешь и лучше, — насмешливо растянул Драко, выпуская её руку и пальцами ухватывая низко опущенный подбородок. — Отпусти. — «Иди к чёрту, Нотт». Повтори. Вот что нужно будет сказать. — Да отпусти же ты меня! — Гермиона извернулась, но цепкие пальцы только сильнее сжали её подбородок. — Я не буду пытаться разрушить чары. Оставлю их в покое! Понял? — Ну ладно, — протянул Драко, в душе полностью ликуя. — Сойдёт. До встречи на зельеварении, — медленно переведя взгляд на её губы, Малфой зажмурился и вновь открыл глаза. Навязчивое желание прикоснуться к ним не покидало уже несколько дней. С усилием сдержав этот порыв, Драко резко поднял лицо Грейнджер ещё выше и, не дав ей опомниться, быстро прижался губами к подбородку. Кажется, в ту короткую секунду ему удалось услышать, как отчаянно часто грохочет сердце в груди Грейнджер. Стремительно отпрянув, он бросил на ошеломлённую и обездвиженную Гермиону короткий насмешливый взгляд и, не дожидаясь её истерических возгласов, широким шагом направился прочь.

***

— Подожди, эта прядь никак не хочет лечь на место, — Джинни пыхтела над причёской героини войны уже битый час. Гермиона робко смотрела в зеркало и не узнавала себя. Это, конечно, был не эпатажный образ на вечеринку по случаю Кубка Школы, однако в эффектности не уступал. — Готово. Гермиона поднялась со стула, расправив облегающее платье на талии. Собираясь складками на плечах, лиф плотно прилегал к фигуре, обнажая лишь ключицы. Насыщенный бордовый цвет перетекал в чёрный к низу платья, а длинный разрез на подоле справа при каждом шаге соблазнительно обнажал стройную ногу. Особенно Гермионе нравился небольшой шлейф и глубокий вырез на спине. Джинни воистину была волшебницей: ей удалось трансфигурировать из обычного красного сарафана настоящее вечернее платье. На этот раз Гермиона контролировала процесс создания собственного наряда, и потому никаких неожиданных и неприятных деталей не обнаружила. Непослушные волосы удалось уложить в объёмную высокую причёску с слегка выпущенными локонами. Грейнджер была довольна и втайне ожидала реакции Малфоя, хотя признаваться в этом, разумеется, не стала бы даже под непростительным. — Можешь пока спускаться, Гарри уже ждёт, — Джинни ещё раз взмахнула кисточкой, поправляя винный макияж подруги. — Мне нужно одеться. Я быстро. Гермиона кивнула и, прихватив одолженный у Джинни клатч со всем необходимым, вышла из комнаты. К несчастью, это был вечер пятницы, когда все ученики без исключения отдыхали в общих гостиных. Спускаясь из комнат девочек, Гермиона чувствовала себя так, будто на ней было не изумительное вечернее платье, а ужасный костюм морковки неоново-оранжевого цвета. Все пялились так, будто видели старосту школы впервые. Рон приоткрыл рот: очевидно, он пожалел, что отказался от приглашения. — Прекрасно выглядишь, — неловко пробормотал он, спешным шагом подойдя к ней. — Спасибо, — Гермиона чувствовала стыд. Ей не хотелось, чтобы Рональд выражал своё восхищение перед однокурсниками. — Как твоё состояние? — Небольшой синяк на лбу, а так… — Рон замолчал, осознавая, что его травма нисколько не важна. Гермиона была слишком красива для того, чтобы говорить ей что-то помимо комплиментов. — Я в порядке. И ты… — Я спешу, Рон, — пресекла его вдохновлённую речь Гермиона и, поджав губы, продолжила путь. Она хотела поскорее захлопнуть за собой дверь, чтобы оставить переживания и неловкость позади. Этого вечера она ждала всю неделю. Грейнджер неспешно спустилась вниз, туда, где её ожидал Гарри. Уже на подходе она заметила, что друг нервно теребит полы парадного костюма и всё время озирается по сторонам. Джинни постоянно заставляла его ждать, но это, скорее, делало их отношения ещё более живыми. — Гермиона, где… Ох! — развернувшись, Поттер тут же изменился в лице. Недовольство прошло, в глазах засияло искреннее восхищение. Не удивление, не сомнение — именно восхищение. В отличие от многих, Гарри всегда считал, что его подруга очень, очень красива, однако не считал это главным достоинством. — Я не силён в комплиментах, ты знаешь. Но выглядишь просто чудесно! — Я поняла это по твоему «ох», не переживай, — добродушно улыбнулась Гермиона, машинально заправляя ту самую непослушную прядь за ухо. — Джинни скоро будет. — Все остальные уже в мэноре, — недовольно пробурчал Гарри. — Макгонагалл посмотрела на меня так, будто это я собираюсь три часа и поэтому опаздываю к назначенному времени! — Не сердись на Джинни. Эти три часа она собирала меня. Гарри только обречённо вздохнул и принялся снова расхаживать из стороны в сторону. Кажется, он всё-таки слегка нервничал. Как и Гермиона, впрочем. Она волновалась за свой внешний вид, за свою идеально подготовленную речь, за то, как Гарри и Джинни будут чувствовать себя в мэноре. В общем, за всё, что вообще могло её волновать в этот вечер. — Я уже бегу! — громкий цокот каблуков разнёсся по коридорам школы волшебства. — Джинни, ради Мерлина, не сломай себе ногу! — обречённо прокричал Гарри и, заметив, с какой скоростью его возлюбленная несётся с лестницы прямиком к нему, побежал навстречу, чтобы предложить руку. — Ты прекрасна, — сдавленный шёпот должен был долететь только до ушей младшей Уизли, но Гермиона всё услышала и улыбнулась. Джинни действительно выглядела изумительно. Её короткое золотистое платье волшебно гармонировало с огненными локонами и ярким, озорным взглядом. — Можем отправляться? — поинтересовалась Гермиона, заметив, что Гарри и Джинни снова затягивает в плен друг друга. Уже около минуты они нежно смотрели друг другу в глаза. — О да, — восхищённо выдохнул Гарри, мимолётно коснувшись скулы своей девушки. — То есть конечно. Пошли к месту трансгрессии. Нам нужно успеть к началу. Все трое направились к главному входу замка и, выйдя на воздух, сделали ещё несколько шагов, прежде чем взяться за руки и крепко зажмуриться. — Чёрный кэлпи, — прошептала Гермиона слово-пароль, придуманное Минервой специально для этого перемещения. Открывать антитрансгрессионный портал в Хогвартсе было чревато побегом шустрых студентов, наслышанных об отбытии в мэнор дирекции и героев. Друзья почувствовали, как воздух вокруг них завертелся, утягивая в пространственный портал. Гермиона задержала дыхание, пытаясь не обращать внимания на лёгкую тошноту. Когда Грейнджер снова открыла глаза, они уже стояли перед распахнутыми дверьми Малфой-мэнора. Но это был совсем не тот особняк, который она успела изучить ранее. Сегодня здесь было очень, очень много света. Парящие свечи повсюду разливали золотистое приглушённое сияние. Гирлянды из волшебных светлячков тянулись по потолку и стенам; практически везде были расставлены вазы с белыми лилиями. На пороге гостей встречал важный эльф в строгом сюртуке. Вид у него был как у напыщенного пэра, поэтому Джинни не сдержалась и тихо рассмеялась в кулак. — Мистер Поттер, мисс?.. — Уизли, — быстро среагировала Джинни на вопрос эльфа, но тут же, заливаясь довольным румянцем, добавила: — Но это ненадолго. — Прекрасно, — безразлично отозвался эльф, что-то записывая в маленькой книжечке. — А вы, полагаю, мисс Грейнджер? — Так и есть, — со всей теплотой, на которую была способна, ответила Гермиона и улыбнулась крохотному существу. Эльф изучающе посмотрел на неё и слегка прищурился. — Мистер Поттер, мисс Уизли, я провожу вас в главный зал, — домовик щёлкнул пальцами, и рядом с ним появился ещё один эльф, одетый так же представительно и празднично. Гермиона узнала Линка и помахала ему рукой. Домовик одарил её скромной улыбкой. — А вас ожидает молодой господин. Следуйте, пожалуйста, за Линком. — Малфой? — Гарри гневно вскинул брови, загораживая подругу спиной. — Что ему нужно от Гермионы? — Молодой господин пожелал видеть мисс Грейнджер перед торжественной частью, — упрямо повторил эльф. — Всё в порядке, — Гермиона мягко отодвинула Гарри и шагнула к домовику. — Я скоро приду. Вероятно, миссис Малфой попросила его позаботиться о некоторых деталях. Вот и всё. — Уверена? — прошептала Джинни, опасливо озираясь по сторонам. — Это же Малфои. — Знаю, — нетерпеливо отозвалась она. — Я им доверяю. Гарри и Джинни проводили подругу изумлённым взглядом. Они не узнавали прежнюю Гермиону Грейнджер, у которой имена Малфоев всегда вызывали искривление мимики и неприятные ассоциации. Однако обдумывать поведение Гермионы как следует у них не было времени: важный домовик уже поковылял вперёд, безмолвно заставляя следовать за ним. — Линк, могу я задать тебе вопрос? — оглядывая крошечный фрак, спросила Гермиона. — Конечно, мисс, — весело отозвался домовик, продолжая вести девушку сквозь лабиринты поместья. — Я заметила, что у тебя и других эльфов новая одежда. Значит ли это, что вы теперь свободны? — О, нет! Линк и другие эльфы будут всегда преданно служить доброй миссис Малфой и молодому господину. Они хорошо относятся к нам. Эльфы поместья отказались от предложения хозяйки освободить их. Мы не хотим покидать мэнор, ведь это наш дом, мисс. — Тогда каким образом вы получили новую одежду? — слегка разочаровавшись, спросила Гермиона. — Госпоже пришлось привлекать других людей, — пожал плечами домовик и, взмахнув рукой, открыл очередную дверь. Чем дальше они заходили вглубь дома, тем темнее и холоднее там становилось. Запах старой древесины окутывал со всех сторон, и Гермиона слегка поёжилась, когда сквозняк лизнул её обнажённые плечи и руки. — Мы пришли, мисс, — радостно объявил домовик, остановившись у высокой двери из тёмного дерева. — Спасибо, Линк. Эльф испарился, оставив Гермиону в одиночестве. Прежде чем постучаться, она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, поправила причёску и платье. Наконец Грейнджер набралась мужества и кулачком отбарабанила два ровных удара по лакированной поверхности. Ожидание, длившееся всего несколько секунд, заставило её нервно задрожать. Когда дверь распахнулась, Гермиона едва дышала от волнения. — Грейнджер, — голос, изначально ровный и уверенный, слегка сорвался на последних звуках. Гермиона вскинула на Драко изучающий взгляд и отметила, что в своём идеально сшитом чёрном костюме он был хорош как никогда. — Малфой, — гордым дрожащим шёпотом поприветствовала она, кивнув. — Ты хотел меня видеть? Гарри переживает, так что давай постараемся уладить всё как можно быстрее. — Проходи, — медленно сглотнув и пошире открыв дверь, Драко окинул Гермиону жадным взглядом. — Это не займёт много времени. — Хорошо. Медленным шагом Грейнджер прошла вглубь комнаты, со стыдом замечая, что старается сделать свою походку столь же плавной и величественной, как и у миссис Малфой. Она чувствовала взгляд Драко на своих лопатках. Остановившись перед большим зеркалом в пышной резной оправе, Гермиона пристально взглянула на себя и отметила, что в полутьме этой комнаты тени, ложащиеся на платье и лицо, придают ей ещё больше роковой загадочности. — Моя мать хотела сделать тебе подарок, но из-за того, что ты пришла позже, не смогла этого сделать, — Малфой, почти не отрывая взгляда от обнажённой спины, прошёл к комоду и выдвинул один из ящиков. — Мне не нужны подарки, — покачала головой Гермиона, поворачиваясь к нему. — Это не совсем… удобно. — Разговаривай об этом непосредственно с ней, — пожал плечами Драко. — Мама всё равно не успокоится. Ты бы знала, сколько я уже успел наслушаться о твоей храбрости, отзывчивости, человеколюбии и многом, многом прочем, пока находился здесь! Гермиона неуверенно улыбнулась, снова отворачиваясь к зеркалу. Малфой приближался к ней со спины, и от этого внутри всё сладко щемило и переворачивалось. — Я ещё не высказал тебе ни одной благодарности, — тихо начал Драко, и Грейнджер поймала его взгляд в зеркале. Ей не хотелось отводить глаза и прятаться от такого пристального внимания, она была уверена: происходит нечто важное. — И вряд ли смогу это сделать как следует. Но знай, что я действительно… — Малфой осторожно положил руку на её плечо и медленно повернул к себе. — Очень благодарен. Вряд ли этот подарок слишком восхитит твой богатый внутренний мир, но миссис Малфой настояла на том, чтобы это оказалось в твоих руках. Гермиона неуверенно посмотрела на чёрную бархатную коробочку размером с ладонь. Плотно сжав губы, она, не беря её в руки, откинула крышку и замерла. Внутри покоились массивные серьги с полупрозрачными камнями в оправе из белого золота. Они притягивали взгляд и манили прикоснуться к ним. Поддавшись желанию, Гермиона провела пальцами по изящным изгибам металла и гранёным камням, а потом отдёрнула руку. — Это слишком для меня. Сам подумай: я даже не смогу их носить, потому что мне банально некуда, — Гермиона передёрнула плечами, с надеждой поднимая взгляд на Драко. — Если бы ты до сих пор встречалась с Уизли, я бы обязательно посоветовал тебе продать их, когда наступят голодные времена, — не удержался от колкости Малфой и оскалился, искренне довольный своим комментарием. — Мог бы и промолчать, — без особого рвения отмахнулась Гермиона, отступая от Драко на несколько шагов. — Прости, — примирительно продолжил он, тихо рассмеявшись. — Давай сделаем так, — и переложил коробку в её руки. — Ты наденешь их на сегодняшний приём, чтобы моя мать успокоилась, а потом мы что-нибудь придумаем. — В прошлый раз миссис Малфой тоже сказала, что это просто подарок, — Гермиона подняла руку с кольцом и усмехнулась. — Обещаю, в этот раз никакой магической подставы! — Драко поднял руки в обезоруженном жесте. — Ну, почти. — Почти? — Сейчас увидишь, — Драко легко подхватил серьгу. — Я бы предпочла узнать об этом прежде, чем увидеть. — Замолчи, Грейнджер, — беззлобно прошептал он и лёгким движением убрал её выбившуюся прядь волос за ухо. Гермиона подумала, что он мог и не просить её молчать, потому что язык окаменел самостоятельно. Мягкие и осторожные движения поразили мочку её левого уха, а потом Гермиона почувствовала, как холодный металл прикасается к её коже. Скользящим движением пальцев обозначив линию её плеч, Драко приступил к облачению в украшение другое ухо. — Вот и всё. Прекрасно, — закончив, Малфой пронаблюдал за тем, как полупрозрачные камни меняют цвет на тёмно-бордовый в тон платью. С ещё большим удовольствием он отметил восхищение в глазах Грейнджер. Они стояли совсем близко напротив огромного массивного зеркала и смотрели в отражение. Никто не осмеливался это озвучить, но и Драко, и Гермиона подумали о том, что вместе они смотрятся восхитительно. Гермиона слегка склонила голову, запечатлев длинные цепкие пальцы, застывшие на её плече. — Грейнджер, — хрипло выдохнул он ей в шею, слегка склонившись. — Что? — почти бессвязно пролепетала она, искренне переживая за то, что Драко сможет увидеть мурашки на её руках. — Вырез на спине весьма… — костяшки прохладных пальцев заскользили вниз по позвоночнику и остановились на пояснице. — Неплох. Гермиона вздрогнула, тут же почувствовав слабость в коленях. Ей хотелось немедленно за что-то ухватиться, потому что она понимала: ещё немного, и она упадёт. Словно прочитав её мысли, Драко тут же обхватил талию руками и порывисто прижал к себе. — Что же ты творишь, ведьма? — отчаянно прошептал он, лбом уткнувшись в изящный изгиб её шеи. Драко поражался: как Грейнджер — эта святая невинность и главная скромница — могла сводить с ума? — Нам нужно идти, — с блаженством прикрывая глаза, почти простонала Гермиона, на самом деле желая наплевать на приём и остаться здесь навечно. Она вряд ли понимала, почему с такой лёгкостью отзывалась на ласки, однако уже так привыкла сваливать всё на чары, что даже перестала удивляться. — Ты права, — Драко, наконец взвесив все возможности вечера, отпустил Грейнджер и выпрямился, с удовольствием разглядев румянец на её щеках. — Идём, — он подал ей локоть и, когда Гермиона зацепилась за него ослабевшей ладонью, двинулся к дверям. Огромный торжественно украшенный зал встретил их ярким ослепительным светом. Гермиона зажмурилась, потому что её глаза слишком привыкли к уютному мраку остальных комнат мэнора. Лёгкие наполнились душным воздухом с примесью сотни духов. Зал, очевидно, был переполнен. Гермиона ничего не видела, но по затихшему гаму поняла, что все смотрят на них. — Добрый вечер, — поздоровался с кем-то Драко, увлекая её дальше. Тишина наконец-то прервалась, и Гермиона слегка приоткрыла глаза. Всё оказалось не так плохо, как она ожидала. Почти все присутствующие вскоре вовлеклись в беседы друг с другом. Звон бокалов раздавался то справа, то слева, и Гермиона перестала пытаться ухватить взглядом знакомые лица, потому что в глазах уже пестрило от разнообразия красок. — Гермиона! — весёлый женский голос полетел ей навстречу, и Грейнджер обнаружила направляющуюся к ним миссис Малфой. Если раньше Гермиона думала, что выглядит прекрасно, то теперь была в полнейшем сомнении: Нарцисса могла затмить любое юное создание в этом зале своей зрелой красотой и невероятным шармом. Платье из изумрудного бархата, отделанное чёрным кружевом, идеально облегало фигуру, расходясь пышными волнами от колен и стелясь вслед за лёгкой её походкой. Шею хозяйки мэнора украшало ожерелье из изумрудов, а мудрёную причёску — большое чёрное перо. — Тебе понравился подарок? Вижу, он подошёл к твоему сегодняшнему наряду. — Как будто бы он мог не подойти, — хмыкнул Малфой и получил укоризненный взгляд матери. — Я уже говорила… Драко, — Гермиона переминулась с ноги на ногу и закусила губу. — Эти серьги… — Мисс Грейнджер в восторге, — тут же пресёк её объяснения Малфой, заметив на лице матери зарождающееся расстройство. — Правда? Это просто чудесно! — Нарцисса хлопнула в ладони, но чёрные шёлковые перчатки приглушили звук. — Тогда я скажу всем, что мы можем начинать. Сначала выступит министр магии, а потом ты. Будь поближе к тому месту в зале, — женщина махнула рукой к небольшому возвышению около окна, а потом стремительно исчезла в толпе. — Волнуешься? — Драко встал напротив неё. — Немного. — Да ладно? Гермиона Грейнджер не подготовилась? — Не говори глупостей. Я всегда готова, — фыркнула она, с удивлением замечая, как волнение отступает. Драко смотрел на неё с лёгкой улыбкой на губах. — В таком случае жду с нетерпением. Только поменьше соплей про войну, умоляю! — хмыкнул Малфой, отступая назад. — Встретимся позже. — Я буду говорить про настоящее. Внимательно слушай меня, — произнесла она, пристально глядя ему в глаза. — Непременно, — улыбнулся Драко, а потом исчез, скрывшись в толпе. Тут же Гермиона почувствовала себя потерянной и одинокой. Чужие взгляды начали жалить и приносить ощутимый дискомфорт. Хотелось сбросить их с себя, словно старый колючий свитер, но она была в самой гуще толпы. Собравшись с мыслями, Грейнджер начала усиленно искать вокруг знакомые лица, однако даже несколько минут спустя это не принесло ожидаемых плодов. — Мисс Грейнджер, вы всё-таки пришли, — послышался знакомый голос сзади, и Гермиона резко развернулась. Лёгкая улыбка, играющая на её губах, тут же исчезла. Мистер Волнер смотрел с удивлением и предвкушением. С некоторых пор между ним и лучшей студенткой была объявлена холодная война. После того, как она заступилась за Малфоя и Макгонагалл заявила, что полностью доверяет мнению своей любимой ученицы, Волнер испытывал раздражение каждый раз, когда девушка проходила мимо. — Добрый вечер, профессор, — выдавила из себя Гермиона, в надежде оглянувшись по сторонам. Она отчаянно хотела, чтобы кто-то спас её от этой неприятной встречи. — Прекрасно выглядите, — одобряюще улыбнулся мужчина, слегка повертев в руках бокал с шампанским. — Изумительные серьги. Удивительно, откуда у обычной ученицы Хогвартса старинные украшения. — Это подарок. Я героиня войны, мне многие благодарны, — Гермиона впервые пользовалась своим статусом ради лжи. — И за что же вам благодарны Малфои, разрешите поинтересоваться? Это чем-то похоже на подкуп, дорогая. Я, конечно, не хочу обвинить вас в сокрытии чужих преступлений, но… — Волнер поднял руку, указывая на серьги. — Вы меня раскусили, профессор, — Гермиона наигранно рассмеялась. — Это должен был быть сюрприз. На самом деле, серьги предназначаются для аукциона. Но миссис Малфой посчитала, что украшения слишком старые, а потому попросила меня надеть их на этот вечер, чтобы… повысить их стоимость. — Вот как? — Волнер изумлённо вскинул брови. — Может показаться, что вы очень близки с Малфоями. Особенно с юным Драко. Не боитесь, что это может навредить вашей репутации? — Разве общение с эрудированным, воспитанным и способным волшебником может навредить хоть кому-то? — дерзко вскинула брови Гермиона, про себя отмечая, что с «воспитанным» она погорячилась. — О, вы прекрасно понимаете, о чём я, — мистер Волнер наклонился, доверительно махнув рукой, чтобы она подошла ближе. — Если стоять рядом с лужей грязи, можно и запачкаться. Гермиона возмущённо приоткрыла рот, и внутри родилось желание со всех сил огреть профессора по его самодовольной ухмылке клатчем с железными вставками. Секунду спустя Грейнджер остыла, подумав, что Джинни расстроится, если она испортит её вещь, и отошла на шаг. — Вы правы, профессор, — с деланным беспокойством ответила она. — А теперь извините, мне срочно нужно отлучиться, чтобы очиститься от грязи, в которую я угодила только что. Запечатлев злость на лице Волнера, Гермиона резко развернулась и направилась сквозь толпу к небольшому возвышению, на котором ей предстояло выступать. Загремела музыка, все повернулись в одну сторону. На небольшую сцену вышел Кингсли и взмахнул палочкой. Свет потускнел, и в помещении воцарился полумрак. — Война унесла тысячи жизней не только волшебников, но и магглов. Минута молчания в их память, — прогремел усиленный магией голос по всему залу, и Гермиона сиротливо оглянулась. Почти на всех лицах отразилась едва заметная скорбь, или, может, так казалось из-за глубоких теней на лицах. Замерла тишина, такая страшная и гнетущая, будто в день Победы, когда всё закончилось. Грейнджер покрылась мурашками: страх от воспоминаний снова сковывал её, заставляя конечности неметь и холодеть. Но секунды молчания пронеслись быстро; вновь засияли свечи, люди ожили. — Как Министр магии я хочу поблагодарить миссис Малфой за идею проведения благотворительного аукциона. Как вам уже известно, все вырученные средства пойдут на поддержку пострадавшим от войны. Министерство ценит ваше участие, — кивнул головой министр куда-то в толпу, и Гермиона поняла, что он благодарил Нарциссу. — Итак, прежде чем мы начнём торги, я приглашу на сцену героиню войны, знаменитую Гермиону Грейнджер. Прошу, — Кингсли сдержанно улыбнулся, и она, осторожно пробравшись сквозь толпу, взошла на сцену. Когда Гермиона взглянула на зал с возвышения, ей стало страшно и неуютно. Взгляды, иглами впивающиеся во всё тело, не давали расслабиться ни на секунду. — Добрый вечер, — волшебница гордо вскинула голову, осматривая толпу, замершую перед ней в ожидании. — Меня уже представили как героиню войны. Девочку, которая помогала великому Гарри Поттеру преодолеть величайшее зло, нависшее над магической Британией и всем миром. Да, это так, — Грейнджер хотела, чтобы смысл её слов дошёл до каждого, а потому подолгу задерживала свой взгляд на разных людях, с интересом внимающих ей. — Мы никогда не забудем героев, павших во имя света, не забудем битв и не забудем страха, который пережили, но я хочу сказать о настоящем. Ведь мы имеем так много, чтобы быть счастливыми, не оглядываясь на прошлое, — взглядом она отыскала в толпе Малфоя. Он сжимал в руках бокал с вином и до того, как встретился взглядом с Гермионой, стоял с отрешённым выражением лица. Но едва её взгляд, живой и открытый эмоциям, столкнулся с его остекленевшими глазами, всё переменилось. Губы волшебника тронула лёгкая улыбка, и он приподнял бокал, салютуя Гермионе. Она непроизвольно улыбнулась, с ужасом понимая, что заготовленные слова вылетают из головы. Чтобы сосредоточиться, она посмотрела вниз, а потом, собравшись с духом, продолжила: — У всех волшебников и волшебниц мира есть свобода. Свобода жить, свобода думать, свобода любить. Я не жалею, что провела годы юности в сражении, потому что сейчас многие мальчики и девочки могут жить, не боясь собственных мыслей, не подвергаясь предубеждениям и безнадёжно устаревшим правилам… — Гермиона увидела в смешанной толпе острый испытующий взгляд мистера Волнера. — Я не жалею, — ещё раз твёрдо произнесла она. — Не жалейте и вы. Смотрите на жизнь с высоко поднятой головой. Кем бы вы ни были в прошлом, что бы вы ни делали — это позади. Позвольте настоящему укрыть прошедшее забвением. Если вы счастливы в этом мире — значит, всё правильно. Мы боролись за это. И победили, — понимающая улыбка Гарри согрела её сердце. Он смотрел на неё с задумчивым спокойствием, но был доволен произнесённой речью. Да, это было именно то, что нужно. Воздух помещения наполнился овациями, и Гермиона удовлетворённо улыбнулась. — Спасибо, мисс Грейнджер, — откликнулся министр. — А теперь, дамы и господа, мы объявляем аукцион открытым! Медленно выдохнув, Гермиона сошла со сцены и, переведя сбившееся от волнения дыхание, направилась на поиски миссис Малфой. Стоило отдать серьги, чтобы мистер Волнер не сомневался в её лжи. — Привет, Яблочко! — задорный голос спереди заставил её вскинуть голову и заинтересованно осмотреть рядом стоящих. — Яблочко, посмотри сюда! — повторил знакомый голос, и Гермиона снова оглянулась, жутко заинтересованная тем, кого же именуют «яблочком». Наконец её взгляд встретился с озорными глазами Блейза. Гермиона оглянулась ещё раз, а потом вопросительно указала на себя. Забини часто закивал, а потом, шепнув что-то девушке, с которой стоял до сих пор, направился навстречу. — Если ты хотел дать мне обидное прозвище, Блейз, то промахнулся, — хмыкнула Гермиона, принимая из рук Забини бокал с шампанским. — Вовсе нет, дорогая, — рассмеялся тот. — Теперь я буду звать тебя так. Кстати, выглядишь потрясающе. Я бы пригласил тебя на страстное танго, но, боюсь, смерть от двух непростительных, которые полетят в меня одновременно, будет особенно болезненна. — О чём ты? — непонимающе нахмурилась Гермиона, но всё же улыбнулась комплименту. — Я бы хотел тебе рассказать, но всё ещё хочу жить, — невинно пожал плечами Блейз, а потом подмигнул ей. — Скоро поймёшь сама. — В моей жизни достаточно загадок, и я не хочу разгадывать ещё одну, — безразлично пожала плечами Гермиона, однако внутри неё проснулся небывалый азарт. — Разгадка сама найдёт тебя. Уверен, она прямо сейчас разыскивает тебя по всему залу, — поиграв бровями, заметил Блейз, а Гермиона чуть не взвыла. Она ненавидела, когда с ней разговаривали загадками. — И да, Яблочко, речь была превосходной. Даже слизеринцы оценили её по достоинству. — Спасибо, но прекрати называть меня так! Это по-детски и совершенно не подходит моему имиджу, — поморщилась Грейнджер, отпивая ещё немного шампанского. — Брось, это очень мило. — Не знаешь, где найти миссис Малфой? Мне нужно срочно поговорить с ней, — опомнившись, спросила Гермиона. Блейз задумчиво отвёл глаза, а потом снова улыбнулся. — Идём, она сейчас в компании миссис Паркинсон, — Забини махнул рукой, призывая её следовать за собой. Они, продираясь сквозь толпу, направились к залу, где проходил аукцион. Там было тише и светлее, царила атмосфера официальности и напряжения. — Лот номер два, — объявил статный мужчина в строгом костюме. — Зеркало королевы Елизаветы, зачарованное великой волшебницей Изольдой Сейр в семнадцатом веке. Покупатели возбуждённо зашушукались, и Гермиона, воспользовавшись шумом, проскользнула ближе к стоящим в углу людям, окружившим миссис Малфой. Блейз махнул ей рукой и спешно выскользнул из зала. Грейнджер осталась один на один со своей задачей. Неловко приблизившись к компании взрослых волшебников, она остановилась в надежде, что её заметят, однако все были слишком заняты беседой. — Прекрасная идея, Цисси, — надменно проговорила высокая стройная женщина с чёрными, как вороново крыло, волосами. В её глазах Гермиона узнала нечто смутно знакомое, а потом комментарий Блейза и её догадки слились воедино. Это была миссис Паркинсон. — Аукцион — хороший ход, чтобы восстановить положение чистокровных. — Он нацелен совершенно не на это, — жёстко прервала её хозяйка поместья. — Я чувствовала необходимость помочь людям, пострадавшим от войны, поэтому устроила торги. — Прекрасно, — неохотно согласилась миссис Паркинсон. — В конце концов, это не так уж важно. Пэнси очень ждала этого события. — Ваша дочь? — Нарцисса вежливо улыбнулась. — Именно. Кажется, между нашими детьми что-то происходит, и спешу заверить: мне это нравится. — Драко ничего не рассказывал мне. — Они такие скрытные! Но не увидеть блеск в глазах собственного ребёнка я просто не могла. Пэнси влюблена, и я прекрасно её понимаю. — О, — миссис Малфой неловко склонила голову. — Это так… неожиданно. — Ну что вы, — мать Пэнси махнула рукой. — Я считаю, что нам следует посодействовать неокрепшим чувствам. Как насчёт помолвки? Это пойдёт на пользу репутации вашей семьи. — Сомневаюсь, что этот разговор уместен именно сейчас, — миссис Малфой, оглянувшись по сторонам, с некоторым испугом заметила замершую Гермиону. — Им нет и двадцати, так что говорить о браке… — Кажется, вы сами вышли замуж в девятнадцать. К тому же это всего лишь помолвка, — не отступалась миссис Паркинсон. — Тогда были другие времена и порядки. Я поговорю с Драко, но не уверена, что он поддержит эту идею. Ему ещё предстоит учиться и устраиваться во взрослой жизни, поэтому вопрос о помолвке может оказаться совсем некстати. — Извините, — наконец не выдержала Гермиона, обращая на себя внимание обеих женщин. — Миссис Малфой, могу я с вами поговорить? — Разумеется, дорогая, — с готовностью отозвалась та, переводя взгляд на миссис Паркинсон. — Прошу прощения. Гермиона, давай выйдем на воздух. Девушка кивнула, пытаясь скрыть дрожь в руках. Она почувствовала такую тяжесть, будто на неё навалилось нечто огромное. Настроение пропало, и Гермиона поймала себя на мысли о том, что хочет поскорее покинуть мэнор. Грейнджер не ожидала от себя такого собственничества. Пока они шли до небольшого балкона, она попыталась убедить себя в том, что Драко имеет право делать всё, что ему заблагорассудится, и волшебная связь не имеет никакого значения, однако эти рассуждения приносили не успокоение, а боль. — О чём ты хотела поговорить? — спросила Нарцисса, едва они оказались одни. — Ваш подарок… — рассеянно начала Гермиона, понимая, что она совсем не подготовилась к разговору с миссис Малфой, уйдя в размышления о Драко. — Серьги. Вы должны забрать их. — Почему? Они тебе всё-таки не понравились? — Нет, они просто прекрасны, — неуверенно улыбнулась Гермиона. — Но этот подарок вызвал сомнения у мистера Волнера. А сейчас такое время, когда Драко опасно привлекать к себе министерское внимание. Профессор решил, что это подкуп, и мне пришлось сказать, что эти украшения предназначены для аукциона. — Вот как? — Нарцисса медленно выдохнула, нервно разглаживая платье на талии. — Что ж, тогда я приму их обратно до того времени, пока опасность не минует. Продавать фамильную ценность я не собираюсь, и ты сможешь получить их, когда пожелаешь. — Не нужно, — снимая серьги, пробормотала Гермиона. Её кожа ещё помнила прикосновения Драко, когда он облачал её в этот подарок. — Я бы не хотела… Гермиона замолчала. Она хотела сказать, что не желала иметь при себе хоть одно напоминание о Драко и тех отношениях, которые между ними когда-то были. Гермиона знала, что менее чем через два месяца это закончится, и тогда их дороги разойдутся. Но она настолько сильно повязла в мыслях о Малфое, что даже забыла о своей миссии. Честно говоря, Гермионе было уже откровенно наплевать на всё, что не касалось её чувств. С ужасом Грейнджер понимала: она снова чувствует боль. Заблуждение, в которое её ввели ласковые прикосновения Драко, наконец обнажилось и мучило её, запуская когти в самое сердце. Драко никогда не принадлежал ей и никогда не смог бы быть ближе, потому что с самого их рождения всё было предопределено. — Ты в порядке? — обеспокоенно прошептала миссис Малфой, забирая из рук Гермионы серьги. — Слегка кружится голова, — отстранённо проговорила она. — Я постою здесь ещё немного. — Скажи, если станет хуже. Я прикажу приготовить для тебя комнату, — ненавязчиво продолжила миссис Малфой, а затем шагнула к дверям, одержимая идеей немедленно найти Драко. — Мистер Нотт? Теодор тревожно посмотрел на стоящую у балюстрады Грейнджер. Одного взгляда было достаточно для того, чтобы понять: она подавлена, причём сильно. — Миссис Малфой, — кивнул он, наконец проходя на балкон. — Позаботьтесь о мисс Грейнджер, она нехорошо себя чувствует. — Разумеется. Нарцисса нахмурилась, различив в глазах Нотта нежную тревогу. Она спешно покинула балкон и двинулась к залу в надежде поскорее найти сына. Интуиция подсказывала ей, что оставлять Гермиону одну в таком состоянии, да ещё и с Теодором, совершенно нельзя. — Что случилось? — Нотт рывком приблизился к ней, в последний момент отдёргивая уже протянутую руку. Вспомнив о чарах, он стиснул зубы и шагнул назад. — Всё в порядке. Просто в зале было слегка душно, — улыбнулась Гермиона, заранее зная, что этому убитому голосу не поверил бы даже самый последний глупец. — Ты не передумала насчёт чар? Нотт будто знал, куда бить. Гермиона подняла на него затравленный взгляд, а потом, порывисто закусив губу, отвернулась. Сердце билось с утроенной скоростью, а разум вопил: «Избавься от чар, идиотка! Хватит тешить себя иллюзиями!» Гермиона боялась этого внезапно пришедшего понимания и отчаянно сопротивлялась панике, восставшей в её сердце. — Волшебные узы не приносят счастья, — тихо продолжил Теодор. — Даже если сейчас тебе кажется, что всё в порядке, когда они спадут, ты почувствуешь себя опустошённой и брошенной. Пока это не зашло слишком далеко, пожалуйста… — Нотт обошёл девушку и заглянул в её глаза. — Позволь мне помочь тебе. Ты сильная волшебница, но эти чары могут сломать тебя окончательно. Неужели ты пережила мало боли? Прошу, сделай правильный выбор! — Не дави на меня, — требовательно произнесла Гермиона, сквозь застывшие слёзы взглянув на Нотта. — Мне уже больно и страшно, так что, будь добр, не делай ещё хуже. — Прости. Я только пытаюсь помочь. Они замолчали. Холодный ветер метнул в обнажённую спину Гермионы холодные потоки, и она зябко поёжилась. Теодор, заметив её дрожь, быстро снял с себя пиджак и накинул на плечи Гермионы. Она благодарно улыбнулась. Стало тепло и уютно, в нос ударил мятный запах одеколона, и Грейнджер закрыла глаза, мечтая чувствовать такое спокойствие и умиротворение всегда. — Спасибо, что ты поддерживаешь меня. Не знаю, чем заслужила такую честь. — Ты самая удивительная девушка из всех, что я знаю. Я очень давно наблюдаю за тобой и с каждым днём ты забираешь у меня всё больше самообладания и терпения. Если бы ты не была связана чарами с другим, — Нотт искривил губы, и в его глазах блеснула боль. — Я бы уже давно заполучил твоё сердце. — Теодор… — Гермиона почувствовала возмущение, смешанное с диким смущением. — Если бы ты только позволила, я бы носил тебя на руках и боготворил. Стоит тебе только сказать, Гермиона, и я сделаю всё, что ты пожелаешь. Ты веришь мне? — Ты застал меня врасплох, — призналась она, нахмурившись. — Понимаю, — кивнул Теодор. — Хочешь знать, что мне в тебе нравится больше всего? Гермиона вопросительно вскинула брови. — Здравомыслие, смелость и большое сердце, — услышав снисходительный смешок, Теодор продолжил: — Ты очень похожа на мою мать. Она была такой же сильной, независимой и доброй. Как и ты, она не одобряла идей Лорда, в то время как мой отец их яро поддерживал. Когда встал вопрос о его посвящении в Пожиратели, Волдеморт поставил жестокое условие: мама тоже должна была принять метку. Выбор был невелик: жизнь в служении Лорду или смерть. Как думаешь, что она выбрала? Гермиона опустила глаза, нервно поджав губы. Она не хотела провоцировать Теодора на печальные воспоминания. — Отец убил её собственными руками, — обесцвеченным голосом продолжил Теодор. — Таковым было изощрённое условие Лорда. — Мне жаль, — произнесла Гермиона, чувствуя необходимость сказать хоть что-то. — Я говорю это не для того, чтобы вызвать твою жалость. Сейчас Пожиратели разгуливают на свободе и уже проникли в Хогвартс. Я не хочу, чтобы ты пострадала так же, как и моя мать. Неизвестно, какой путь выберет Драко, и поэтому тебе стоит держаться подальше. — Ты не знаешь его! — Ты тоже, — спокойно заявил Нотт. — Я не утверждаю, что Малфой перекинется на сторону Пожирателей. Только хочу убедить тебя в том, что эта связь опасна для вас обоих. Если секрет раскроется, Пожиратели завладеют самым опасным средством манипуляции. Подумай сама, ты же умная ведьма! — Но вдруг что-то пойдёт не так? Это антизаклятье для совершенно других артефактов, и мы не знаем… — Оно либо подействует, либо нет. Решайся, — Нотт бросил на неё выжидающий взгляд. В его глазах полыхала невиданная решимость. Ещё бы! Он мог дотянуться до своей мечты рукой, и момент получения желаемого был неотвратимо близок. Гермиона отвернулась, сильнее кутаясь в пиджак. Паника разбегалась по венам, вызывая навязчивое чувство тошноты. Мысли безрезультатно скакали от одного факта к другому, в голове вспыхнула сотня сцен. Вот она с Малфоем в его комнате, стоит и почти кожей ощущает изучающий взгляд. Его прикосновения осторожны и нежны, как никогда раньше. Он… господи! Драко Малфой её откровенно клеил! День назад на зельеварении он помог ей с приготовлением одного сложного зелья, а вечером подсел в библиотеке и почти час читал рядом в тишине, пока Гермиона, бледнея от волнения, не могла разобрать ни слова. «Твои родители могут пострадать, если Пожиратели узнают про связь». «Все закончится, когда чары спадут. Ты будешь одинока и брошена». «Мистер Волнер подозревает тебя. Что будешь делать, если он узнает про связывающее заклятье? Малфоям конец». «Помолвка с Пэнси, чувства Теодора…» «А как же твои чувства, Гермиона?» — Хорошо, — тихо произнесла Гермиона, но тут же понадеялась на то, что Нотт не услышал этого позорного согласия, равноценного предательству и бегству. — Мы не можем сделать это при всех. Тебе нужно будет увести Драко туда, где нас никто не увидит. Я последую за вами. Останется только взять его за руку, и тогда всё будет кончено. «Все будет кончено». Гермионе вдруг захотелось убежать, найти Драко и попросить его решить за неё эту проблему, однако твёрдость духа вдруг воспряла, и Гермиона серьёзно посмотрела на Нотта. — Ты уверен в том, что не будет последствий? — Всё будет хорошо, — кивнул Теодор и едва сдержался, чтобы не улыбнуться. — Готова? — Да. — Что вы тут делаете? — прогремел голос за спиной Нотта, и он раздражённо закатил глаза. Малфой выглядел взъерошенным и запыхавшимся. — Ничего, — Гермиона решительно оттолкнулась от перил и покачала головой. Сняв пиджак, она отдала его Теодору. — Можешь показать мне парк за домом? Я очень хочу увидеть его. — Идём, — Малфой приподнял бровь, внимательно смотря на Нотта. Драко показалось, будто в глазах однокурсника плескалась едва различимая усмешка. Не привлекая внимания, они покинули дом, выйдя через задние двери. Миновав большую застеклённую террасу, уставленную благоухающими цветами, молодые люди вышли на мощённую камнем тропинку, ведущую вглубь сада. — О чём вы разговаривали с Ноттом? — Он рассказывал мне о своей матери, — Гермиона была готова к этому вопросу, поэтому ответила почти сразу. — Печальная история. — Да, — выдохнул Драко. — И глупая. — Ты считаешь смерть безвинного человека глупостью? — возмущённо вскинула брови Гермиона. — Это была ненужная смерть. Миссис Нотт просто позволила себя убить, глубоко оскорблённая предательством мужа. Она хотела проверить его любовь на прочность, но к чему это привело? Она покинула Теодора и его отца, оставив после себя только красивую легенду о романтичной смерти для своего сына. Отец говорил, мистер Нотт сошёл с ума после этого дня, поэтому стал так привержен Тёмному Лорду. — Хочешь сказать, миссис Нотт сама виновата в собственной смерти? — За любовь должны бороться двое. А миссис Нотт согласилась на смерть, можно сказать, из покорности мужу. — Ты не знаешь всего, так как можешь говорить… — Гермиона почти пылала от ярости. — Я знаю лишь, что ты привлекаешь Нотта из-за того, что безумно похожа на его покойную мать. Он думает, ты такая же самоотверженная и безбашенная, но ошибается, — Драко улыбнулся, снисходительно смотря на её гнев. — Неужели? — язвительно фыркнула она, складывая руки на груди. — Насколько бы сильно ты ни любила, насколько бы ни была преданна — если бы тебе предоставился выбор между смертью и приверженностью Тёмному Лорду… — Драко прищурился, оценивающе смотря на Грейнджер. — Ты бы боролась. Гермиона захлопнула рот, хотя уже приготовила комментарий, обвиняющий Драко в бездушии и цинизме. Малфой смотрел на неё снисходительно, понимая, что уже победил в этом споре. Засунув руки в карманы, он продолжил путь, безразлично осматривая ровно подстриженные деревья и кустарники. Только сейчас Гермиона заметила, что они зашли глубоко в сад, и свет особняка уже не дотягивается до них, путаясь в молодой листве деревьев. Стрёкот сверчков не заглушал биение её сердца, и на секунду Гермиона приложила руку к груди. — Хочешь увидеть озеро? — предложил Драко, чтобы развеять напряжённую тишину. — Конечно… В тишине они прошли ещё около нескольких минут, в течение которых Гермиона почти умерла от противоречивых мыслей и желаний. Смотря на высокую фигуру Драко, она теряла по капле ту уверенность, которую в неё вселил Нотт, но пути назад уже не было. — Мерлин, какая красота! — восхищённо прошептала девушка, когда перед её глазами блеснула тёмная вода идеально круглого водоёма. Вокруг берегов стеной выстраивались волшебные ивы. Гермиона прекрасно знала, что во всём Волшебном мире их осталось всего несколько, однако даже не подозревала, что в мэноре она встретит столько редких деревьев. Едва двое подошли совсем близко к водоёму, ветви ив зашевелились, на листьях загорелись светлячки. Озеро осветил нежный карамельный оттенок, и Гермиона распахнула глаза, будто так могла видеть больше и ярче. — Как туда попасть? — махнув рукой, Грейнджер нахмурилась. Вырастая словно из воды, в середине озера возвышалась мраморная беседка, украшенная фигурами плачущих банши и увитая плющом. Драко мягко усмехнулся и щёлкнул пальцами. Рядом с берегом послышался тихий шелест воды, а потом к паре плавно подплыла большая белая лодка, украшенная резьбой и позолотой. Смело шагнув в неё, Малфой протянул руку, помогая Гермионе тоже забраться внутрь. Повинуясь волшебству, лодка тронулась с места и медленно поплыла по направлению к беседке. В это же время шелест ветвей волшебных ив начал понемногу преображаться в тихую музыку и пение. Гермиона не уставала вертеть головой, чтобы полюбоваться окружающей обстановкой, а Драко не уставал любоваться волшебницей. В полутьме она казалась ещё более таинственной и чарующей; казалось, за тихой загадочностью он может обнаружить неистовство чувств. — Ты пренебрегла танцем со мной, — рассмеялся Малфой, шагая из лодки в беседку и помогая Гермионе выбраться. — Ты меня не приглашал, — в ответ фыркнула она, боязливо оглядываясь. Теодор, скорее всего, был где-то неподалёку. — Потому что сначала ты куда-то исчезла, а потом я обнаружил тебя в обществе Нотта. — А мне стоило дожидаться твоё величество в одиночестве? — Речь была прекрасная, — прервал её ёрничества Малфой, и Гермиона удивилась, потому что в этот вечер они, казалось, поменялись ролями. Она дерзила, а он пытался разговаривать нормально. Грейнджер наивно считала, что с подобным тоном ей будет легче выносить вежливость и обходительность Драко, но ошиблась. Теперь она чувствовала вину за грубость. — Спасибо, — неловко закусив губу, Гермиона прошлась вдоль беседки, однако уже потеряла к ней интерес. — Потанцуем сейчас? — А ты не боишься? — Гермиона спрашивала это, когда на её талии уже лежала широкая горячая ладонь, а рука оказалась в плену тонких цепких пальцев. — Прикасаться ко мне… — Кажется, ответ очевиден, — придвинув её до неприличия близко, тихо ответил Драко, а потом, уловив ритм заведённой ивами песни, плавно шагнул вперёд. — Кто знает… — нервно усмехнулась Гермиона, пытаясь совладать с собственным сердцем. Глаза Малфоя смотрели на неё убедительно и мягко, и стыд захлестнул с новой волной. — Может, из-за танца со мной тебя постигнет страшное проклятье, а потом на белокурой голове твоего безупречного наследника появится тёмный кудрявый волос. Не страшно? — Нисколько, — рассмеялся Драко, снисходительно принимая попытки Гермионы его раззадорить. — Мне будет всё равно, даже если его волосы будут точной копией твоего кудрявого бедствия, — когда Малфой понял, как это прозвучало, он замолчал и смущённо отвёл глаза. Нужно было срочно сказать что-то в своё оправдание, лишь бы Грейнджер не смотрела на него так обезоруживающе. — И, к слову, дети появляются не из-за совместного танца. Если захочешь узнать подробности, дай мне знать, и я… — Я поняла! — почти закричала Гермиона, чувствуя жар собственных щёк. Они танцевали в абсолютном молчании некоторое время. — Не думаешь, что всё это… неправильно? — наконец подала голос Грейнджер, и Драко понял, что это был именно тот вопрос, который мучил её очаровательную головку всё время, пока они прогуливались. — Разве не ты сказала, что прошлое стоит оставить в прошлом? Оно не имеет значения. — Тогда что вообще имеет значение? — То, что происходит здесь и сейчас. Внутри нас. Прошлое важно, но его стоит забыть, если оно мешает развитию настоящего. К тому же наша жизнь слишком коротка и слишком непредсказуема, чтобы тратить её на опасения и предостережения, — Драко замолчал, крепче прижимая к себе дрожащую девушку. — Думай о настоящем, чтобы в будущем не жалеть о прошлом. Луч света пронзил полумрак закрытого от внешнего мира островка. Ивы замолкли, погасли светлячки. Гермиона не успела даже опомниться, а потом сердце сковало болью. Ей казалось, что прошёл лишь миг, наполненный пронзительной агонией, и когда она пришла в себя, то лежала в одной из комнат мэнора. Первым, что донеслось до слуха, были крик Малфоя и резкие ответы Нотта. Всё это смешивалось в один пронзительный шум, но Гермионе было не до собственных ощущений. Она подняла руку с кольцом и дрожащими пальцами потянулась к нему, чтобы попытаться снять. Металл с лёгкостью заскользил по коже, и Гермиона испуганно вскрикнула, привлекая внимание присутствующих. — Какого чёрта, Грейнджер?! — ледяной голос обрушился на неё тяжёлым грузом, и она зажмурилась от страха. — Драко, успокойся, — миссис Малфой, хоть и сдерживала сына, была тоже недовольна. — Это антизаклятье могло убить тебя! Как ты… согласилась применить его? — голос Малфоя дрожал, и Гермиона закусила губу, чтобы не расплакаться. — Всё получилось. Тебе не стоит обвинять её. Если хочешь что-то сказать — говори мне, — послышался голос Теодора. — О, Грейнджер, да ты обзавелась секретарём? — язвительно выплюнул Драко, нервно вышагивая по комнате. — Заткнись, Нотт! Ты не имел права применять антизаклятье против моего согласия! Если бы эта магия не была запретной, я бы сделал всё, чтобы Визенгамот растоптал тебя, как ничтожную букашку! — Драко! Что сделано, то сделано, — ещё раз окликнула его миссис Малфой и обратилась к Грейнджер: — Как ты себя чувствуешь? — Всё в порядке, — Гермиона села на постели и уткнулась взглядом в пол. — Отдыхай. Мы оставим тебя. Юноши? — Нарцисса поднялась с места и направилась к выходу. Теодор нехотя пошёл за ней, обменявшись с Драко убийственными взглядами. Малфой задержался в комнате на пару мгновений. Стоя в дверном проёме и глядя куда-то в сторону, он тихо произнёс: — Ты сказала, что веришь мне. Я думал, гриффиндорцы не лгут. Дверь за ним захлопнулась, и Гермиона, закрыв глаза руками, разрыдалась.

***

— Может, ты расскажешь, что случилось? — Джинни обеспокоенно посмотрела на подругу, опрокинувшую в себя уже четвёртый бокал шампанского. — Гермиона! — Я в порядке, — хрипло ответила она, расфокусированным взглядом скользя по залу. Малфой не показывался, и так, наверное, было лучше для всех. — И именно поэтому напиваешься, как самая несчастная женщина в мире! — Если и да… — Гермиона медленно повернула голову к подруге. — Что тогда? Ты поможешь мне? Решишь все проблемы? Вернёшь всё на круги своя? Джин, пожалуйста, просто оставь меня в покое! Гермиона схватила с подноса ещё один бокал, а потом не слишком твёрдой походкой направилась вперёд. Она не знала, куда идёт, задумчиво рассматривая обращённые к ней лица. Грейнджер подумала, что после того, как чары спадут, она ощутит лёгкость и освобождение. Ни черта. Гермиона чувствовала, как отчаяние пропитывает каждую клеточку её тела, а мысли, ещё более тяжёлые, чем раньше, буквально разламывают черепную коробку. Она обидела Драко. Она так сильно обидела его! Сломила гордость этого невыносимого Малфоя, у которого упёртость текла в венах вместо крови! Теперь он её ненавидел, как и раньше, но почему же тогда было так больно и так странно? Она будто лишилась важной части, будто потеряла нечто, приобретённое долгим и упорным трудом. Где же Малфой был теперь? Может, напивался до потери пульса, а может, утешался в объятиях Паркинсон? Подумав об этом, Гермиона зажмурилась и чуть не вскрикнула. Комнату потрясла лёгкая вибрация, и Грейнджер тут же почувствовала слабость. Мэнор успешно поглотил её ничтожный, подлый выброс магии. — Гермиона… — Оставь меня в покое, Теодор, ради всего святого! Хотя бы сейчас! — на её крик обернулось несколько человек, и Нотт поражённо отступил. — Ты пьяна, — констатировал он. — А ещё разбита и уничтожена. И что? — она хмыкнула, с поразительной ловкостью обогнув юношу. — Мы обязательно поговорим, Теодор. Позже. Сейчас я развлекаюсь. — Гермиона… — Яблочко! — весёлый голос Блейза раздался совсем близко, и Гермиона с лёгкой улыбкой повернулась к слизеринцу. — У-у-у… Наша отличница познакомилась с алкоголем? Как тебе мир в ярких красках? — Я не настолько занудна, — вскинула брови Гермиона. — Может, по мне так и не скажешь, но я иногда балуюсь… ммм… маггловским вином. — Какие откровения! — проговорил на улыбке Блейз, но бросил тревожный взгляд в сторону Нотта. Тот медленно покачал головой, поджав губы. — Не хочешь прогуляться? — О, ты тоже попытаешься увести меня спать? — Гермиона сделала один большой глоток, а потом закашлялась. — Ни в коем случае, дорогая, — осторожно взяв её под локоть, Блейз приблизился и убрал с лица девушки мешающую прядь. — Всего-то уведу тебя подальше от любопытных глаз. — Хорошая идея, — кивнула Гермиона, и Блейз про себя облегчённо выдохнул. Он заметил, что некоторые люди уже начали обращать на них внимание. Медленно они пошли вдоль стены, чтобы не попадаться на глаза слишком любопытным до зрелищ людям. Гермиона всё время тяжело вздыхала и с каждой минутой больше обмякала в руках Блейза. Силы постепенно покидали её. Переживания смешались с алкоголем, преобразовавшись в убийственную усталость. Укол в сердце заставил её открыть глаза и непонимающе нахмуриться. Спустя пару мгновений укол повторился, а рука Блейза, лежащая на её плече, вдруг начала неприятно жечь кожу. — Какого черта… — пробормотала Гермиона, обращая взгляд к кольцу. Ей показалось или оно снова сверкнуло? — Что, Яблочко, тошнит? — подбадривающе рассмеялся Блейз, не замечая никаких странностей. — Блейз, — Теодор подскочил к ним с невиданной прытью. — Немедленно уводи её туда, где никого нет. Живо! — Что? — Забини рассеянно посмотрел на Гермиону, но в эту секунду она отдёрнулась от него, словно от огня, болезненно вскрикнув. — Чёрт, чёрт, чёрт! — Нотт схватился за голову. Они находились в нескольких метрах от выхода, зал был полон гостей, а фамильный перстень Малфоев, который Грейнджер почему-то так и не сняла, засиял ослепляющим светом. Когда Блейз попытался снова подхватить вырвавшуюся девушку, она зашипела, а потом согнулась пополам. В животе внезапно начало разрастаться тепло, нагреваясь и будоража. Гермиона с ужасом наблюдала за сиянием кольца, прекрасно понимая, что за чувство испытывает. Возбуждение. Драко стоял на выходе из зала, слегка склонившись из-за разрастающегося внутри желания. Он ринулся на поиски Грейнджер, как только кольцо, брошенное им на стол, снова опасно сверкнуло. Малфой был раздражён, потому что перед очередным дерьмом даже не успел напиться. Он был слишком занят мыслями о глупости Грейнджер и пустоте внутри. Паника от потери чего-то дорогого и единственного в своём роде пронзала сердце. Всё это время Драко колотила яростная дрожь. Он презирал Грейнджер, но лишь за то, что она поступила так, не посоветовавшись с ним. Только это заставляло его сидеть на месте, хотя внутри назойливо толкалось желание найти Грейнджер и очень, очень серьёзно с ней поговорить. Возможно, не совсем словами, ведь слов эта взбалмошная девчонка не понимала. Драко был убеждён, что в горизонтальном положении девушки соображают намного лучше. Когда чары вдруг оповестили о своём скором — даже слишком — возвращении, Малфой сорвался с места, словно ему для этого нужна была всего одна причина. Портрет прадеда подсказал, что Драко следует немедленно вернуть кольцо на прежнее место, если он не желает умереть от разрыва сердца. Драко повиновался, а потом, словно неожиданный удар, его поразило возбуждение. Из тёплого, почти ненавязчивого чувства оно превращалось в жгучую неудовлетворённость, и когда Малфой обнаружил Грейнджер в таком же состоянии, он почти рычал от злости и бессильного желания. Малфой смутно помнил, как добрался до Гермионы, как грубо схватил её за руку и потащил к выходу. Она не вырывалась и не кричала, поэтому чужого внимания удалось избежать. В крайнем случае, это могло выглядеть как обычная любовная ссора. Но Малфой мало задумывался о том, что происходило вокруг. Ему нужно было найти место, где их бы никто не потревожил. Комната леди Элафии почти сразу вспыхнула в воспалённом сознании Драко, и он, превозмогая боль, устремился вверх по лестнице, проклиная состояние Грейнджер и её неуклюжесть. Уже на подходе к третьему этажу Гермиона остановилась и, скорчившись от боли, осела на пол. Что-то злобно крикнув, Драко подхватил Грейнджер на руки и из последних сил устремился к покоям Элафии. Малфой влетел в комнату, словно самый страшный смерч. Вопреки злости осторожно опустив Гермиону на софу, он быстрым шагом вернулся к двери и запер её коротким заклинанием. — Я говорил тебе, Грейнджер! — прогремел Драко, рывком стягивая пиджак и яростно отбрасывая его в сторону. Пальцы рванули воротник рубашки, и несколько пуговиц отлетели, облегчив ему дыхание. — Я сто раз предупреждал о том, чтобы ты не смела трогать чары! Чёрт! — приступ навязчивого возбуждения вдруг прервался острой болью в животе. — Теперь эта магия отыграется на нас за то, что мы попытались её разрушить раньше времени! — Больно, — простонала Гермиона, съёжившись на софе и изо всех сил поджав ноги к себе. Острая горячая пульсация внизу живота с бешеной скоростью обращалась в жгучую резь. — Пожалуйста, Драко, сделай что-нибудь… Я не могу к себе прикасаться. — Я убью тебя! Просто убью, если всё-таки найду в себе силы не трахнуть прямо тут! Ты хоть понимаешь, чего требуют чары? Глупая девчонка! Просто идиотка! Гневную тираду прервал её громкий крик. Боль, которую Драко почувствовал, ощутив страдания Гермионы, заглушила ту, что происходила от чар. Тут же забыв своё негодование, Малфой рванулся к согнувшейся на софе Грейнджер. По её щекам стекали горячие слёзы. Гермиона не знала, что было больнее: пытка Круциатусом или эта агония, смешанная с желанием. Драко смотрел на скорчившуюся от боли девушку с паническим бессилием. Чувство жалости и отчаяния заставляли его забыть о собственной боли. — Сядь, — наконец произнёс он, сжав ладони в кулаки. — Пожалуйста, Гермиона! Сядь и расслабь ноги! — отчаянно закричал Драко, помогая почти не соображающей Грейнджер подняться и опереться на спинку дивана. Откинув голову, она слегка притихла, когда обе ладони Драко легли на её колени. Не медля он задрал платье и спешно прошёлся пальцами по внутренней стороне бедра, осторожно касаясь намокшей ткани белья. Гермиона судорожно всхлипнула и попыталась сжать колени, однако Малфой, вклинившись между ними, не позволил этого сделать. — Тише, всё хорошо, — успокаивающе прошептал он, поднимаясь с колен и наклоняясь для того, чтобы Грейнджер смогла обхватить его шею руками. Подхватив Гермиону под бёдра, он выпрямился и прижал её к себе, чтобы, не дай Мерлин, не уронить во время перемещения. Путь до кровати оказался очень сложным. Запутавшись в занавесках арки и невербально прокляв каждую вещь в этой комнате, Драко всё же добрался до пункта назначения и практически скинул обессилевшую волшебницу на постель. — Иди сюда, скорее… — часто зашептала охмелевшая от возбуждения Гермиона. Она чувствовала, что если не получит новую порцию прикосновений прямо сейчас, то боль незамедлительно вернётся. Решив поддаться секундной слабости, Малфой подался вперёд, опрокидывая Грейнджер на постель и вклиниваясь коленом между её ног. Причёска рассыпалась, и локоны причудливым ореолом окружили её голову. Драко смотрел на приоткрытые из-за тяжёлого дыхания губы и пытался уговорить себя не нырять в омут с головой. Из них двоих хоть у кого-то должен был оставаться трезвый рассудок. — Я попытаюсь сделать кое-что, — собранно начал он, пальцами оглаживая лицо разомлевшей Гермионы. Боль отступила, и она почувствовала такое блаженство, будто всё тело окружали мягкость и ласка. Гладкое покрывало приятно холодило кожу, и Гермиона поёрзала, подчиняясь несколько детскому желанию ощутить приятное трение. — Только расслабься, — Драко медленно осмотрел её тело и, замерев, ладонью скользнул на бедро. Платье задралось, и Гермиона призывно выгнулась в пояснице, провоцируя Малфоя на тихое ругательство. Она словно специально испытывала его самообладание на прочность. Решив, что лучше уж он не будет смотреть на неё вовсе, Драко отвернулся, продолжая действовать на ощупь. Его пальцы опалили горячую кожу внутренней стороны бедра, а потом, на несколько секунд застыв в нерешительности, ладонь легла поверх её белья. Гермиона распахнула глаза и затуманенным взглядом посмотрела на профиль Малфоя. Он отчаянно сопротивлялся желанию ещё раз взглянуть на хрупкое тело, раскинувшееся под ним, но мужественно крепился, закусывая губу. — Боль прошла? — шёпотом спросил Малфой, осторожно скользя пальцами по тонкой ткани. — Да, утихла, — выдохнула Гермиона, откидывая голову. — Только не останавливайся. — О, просто замолчи! — Драко мученически закатил глаза и, наконец посмотрев на Грейнджер, нервно выдохнул: она была такой маленькой, такой хрупкой посреди этих белоснежных простыней! С зажмуренными глазами и сжатыми в кулаках ладонями она казалась пугливой девочкой, трепещущей от одного лишь упоминания о близости с мужчиной, но не героиней войны, не девушкой со стальной выдержкой. — Грейнджер, ты такая красивая… — он резко склонился и припал губами к шее. Мокрые сбивчивые поцелуи клеймили кожу с высыпавшими на ней мурашками, Гермиона дышала всё громче, пока наконец не издала слабый стон. Пальцы Малфоя скользнули под бельё, тут же погружаясь между влажных складок. Гермиона вскинула руки и порывисто обхватила ими шею Драко, прижимая к себе ещё ближе. Её тонкие пальцы быстро скользнули в светлые волосы и слегка оттянули их. Когда Гермиона, пересилив себя, открыла глаза, ей пришлось столкнуться с потемневшим от возбуждения взглядом. Губы Малфоя манили влажным блеском, и Грейнджер потянулась вперёд, чтобы утолить возникшее желание. — Нет, не сейчас, — Драко опередил её, оставляя быстрый поцелуй под мочкой уха. — Ты пьяна и совершенно не соображаешь. Гермиона обиженно нахмурилась, однако уже через секунду забыла обо всём. Пальцы Малфоя скользнули к самой чувствительной точке и слегка надавили на неё. Гермиона вскрикнула, словно её ударило током, а потом до боли закусила губу. — Мерлин, как соблазнительно ты стонешь! Если бы только представляла, Грейнджер, как сводишь меня с ума… — ладонью Драко скользнул под платье. — Можешь… — его пронзила сладкая судорога, когда Грейнджер чувственно выдохнула, ощущая настойчивое прикосновение к груди. — Можешь прикоснуться ко мне? — Я не уверена, что умею делать это правильно, — приподнимаясь на локтях, озадаченно нахмурилась она. Драко хмыкнул, потому что был удивлён: несмотря на бешеное возбуждение и лёгкое опьянение, Грейнджер всё же сумела внести сюда свой шарм книжного червя, которому необходимо всё знать и уметь. — Я тебя научу, — прошептал он ей на ухо, помогая подняться. Когда его ласковые пальцы ускользнули, Гермиона не сдержала разочарованного вздоха и заслужила тихий смех Малфоя. — Дай мне свою руку. Гермиона несмело протянула ладонь, и Драко, мягко перехватив запястье девушки, прижал её руку к своей груди. Грейнджер ощутила лёгкую дрожь и, подняв вторую руку, осторожно взялась за воротник рубашки. Малфой внимательно наблюдал за её действиями молча и не шевелясь, чтобы не спугнуть. Тем временем Гермиона, преодолевая дрожь в руках, расправлялась уже с четвёртой пуговицей. Понемногу открывающийся вид на бледный торс приводил её в волнительный трепет. Расстегнув последнюю пуговицу и распахнув рубашку, Грейнджер жадным взглядом прошлась по рельефному животу и руками тут же повторила увиденное. Драко запрокинул голову и задержал дыхание, ощущая, как мучительно медленно её ладонь скользит от груди к животу. Пальцы очерчивали каждую впадинку, слегка щекоча. Драко было настолько хорошо, что он на секунду задумался о том, откуда у Гермионы такие навыки в соблазнении. Имя Уизли вспыхнуло в голове неприятным пожаром, и Малфой, внезапно разозлившись, грубо перехватил руку волшебницы и отвёл её в сторону. Грейнджер испуганно замерла, лихорадочно размышляя о том, что сделала не так. С Роном у них никогда не было столь чувственных ласк. — Что? — настороженно прошептала Гермиона. — Я сделала что-то не так? Я же говорила, у меня совершенно нет опыта, и… — заливаясь краской, сбивчиво объяснялась она, а Драко думал о том, какой он придурок. Стало очевидно, что способности Грейнджер казались ему невероятными совсем не из-за наличия опыта. — Прости, — примирительно выдохнул он и медленно поцеловал её дрожащую ладонь. — Всё превосходно. Накрыв руку девушки ладонью, он снова прижал её к своему животу, а потом медленно повёл ниже, пристально наблюдая за реакцией Гермионы. Она стыдливо отвела глаза, но руки так и не отдёрнула. — Посмотри на меня, — требовательно произнёс он, поворачивая её лицо к себе за подбородок. В этот же момент ладонь Гермионы легла на возбуждённую плоть. Оба они замерли. — Чувствуешь, как мне это нравится? Грейнджер прикрыла глаза, медленно выдыхая, а потом снова открыла их. Её неловкие пальцы потянулись к ширинке, но Драко остановил их, самостоятельно расправляясь с застёжкой. Одной рукой продолжая направлять, другой он пододвинул Гермиону ближе и снова скользнул под бельё. Она всхлипнула, неосторожно сжав руку, и Драко зашипел, предостерегающе цокнув языком. Гермиона виновато закусила губу. — Если не хочешь, — зачем-то начал Драко, прекрасно понимая, что просто погибнет, если не получит разрядки. Он и сам не мог объяснить, почему испытывал такую неуверенность, почему боялся прикасаться к ней. Складывалось такое ощущение, что он обращал в прах величайшую ценность. Однако куда больше смелости оказалось у Гермионы. Резко выдохнув и отчаянно решившись на следующий шаг, Гермиона скользнула под резинку боксёров и прикоснулась к члену. По телу прошла дрожь, выступившая ярким румянцем на щеках. — О Мерлин, да… — прошептал Драко почти в ухо девушке и уткнулся носом в изгиб её шеи. Пальцы Малфоя с новой силой заскользили между влажных половых губ, медленно лаская. Поддавшись наслаждению, Грейнджер почти забылась, уйдя в плен собственных ощущений, однако когда палец Драко попытался проникнуть внутрь, дёрнулась и словно очнулась. — Нет, я ещё не… — она заправила прядь за ухо, стыдливо пряча глаза. — В чём дело? — мягко спросил он, легко целуя её шею и снова смотря в глаза. — Не была близка… ни с кем. — О... — Драко распахнул глаза, восхищённо наблюдая за тем, как отчаянно краснеет гриффиндорка. — Рон пытался несколько раз, но… — повела плечами она, но Драко снова начал двигать пальцами. — Не хочу ничего слышать про Уизли. Ты сейчас со мной, — он ещё раз властно поцеловал её подбородок и, не сдержавшись, всё-таки улыбнулся. Он часто думал о том, спала ли Грейнджер с Рональдом или нет, и этот вопрос неприятно волновал. Хотя он всегда отшучивался о том, что рыжий недоумок слишком туп и неуклюж, их отношения с Браун доказывали, что Уизли всё-таки имел яйца. — Давай, милая. Драко надавил на её ладонь, заставив обхватить ствол пальцами. Нескольких секунд хватило, чтобы Гермиона успела сосредоточиться и понять, что от неё требуется. Сжав ладонь, она медленно провела ею вниз и вверх, искоса наблюдая за выражением лица Малфоя. Он прикрыл глаза, блаженно закусив нижнюю губу. Драко и представить себе не мог, что мастурбация способна принести столько невероятных ощущений. Не забывая стимулировать пальцами чувствительные места Гермионы, Драко склонился над её шеей, и, слегка сжав горло пальцами, медленно приблизился к нежной коже, несильно прикусив её. Гермиона тихо вскрикнула и выгнулась навстречу, одновременно ускоряя движения собственной руки. — Сладкая… — выстонал Драко, языком обозначив место укуса. — Ты такая сладкая, Гермиона… — не удержавшись, он приник к коже и оставил на ней багровеющее пятнышко. Никогда ещё Гермиона не чувствовала себя такой желанной и такой счастливой. Странным было всё: и та ситуация, в которой она оказалась, и те мысли, которые почему-то витали в её голове. По-хорошему, происходящее должно было вызывать сопротивление в её душе, однако Гермиона вряд ли могла сказать, что чем-то недовольна. Ей нравилась уверенная властность Драко, нравились его прикосновения, его хриплый голос, ласкающий слух... Сбитое дыхание двоих тревожило тишину душной комнаты, свечи мерцали приглушённым светом, дрожа и вспыхивая. Свободной рукой Гермиона скользнула по обнажённой груди и плечу Драко, а потом её пальцы впились куда-то в область его правой лопатки. Движения рук ускорялись, становились интенсивнее. Гермиона почти кончила, когда услышала тихий стон, сорвавшийся с губ Малфоя. Он был так красив, так привлекателен в своём наслаждении, что она не могла отвести взгляда. — Драко! — простонала Грейнджер, чувствуя, как внутри всё сокращается бешеными темпами и удовольствие — яркое и сильное — накрывает её с головой. — Ещё немного, — он положил руку поверх её застывшей ладони, помогая двигаться. Пару раз усиленно толкнувшись в её руку, Драко протяжно выдохнул и откинулся на спину, увлекая девушку за собой. Тяжело дыша и смотря в потолок, оба думали о том, как прекрасно освобождение от кары чар, которое они только что пережили. Однако смотреть друг другу в глаза было страшно. Драко сжимал ладонь Грейнджер в своей и осторожно прислушивался к её дыханию. Внезапно в сознание, неприятно сковывая сердце, врезался тихий всхлип. — Не нужно, — Драко, перевернувшись на бок, посмотрел на закрывшую лицо руками волшебницу. — Если тебе было так противно, просто считай, что это было жизненно необходимо. Если бы мы не… — Нет, — прервала его Гермиона. — Можешь смеяться надо мной, но это было… прекрасно. — Тогда почему ты плачешь? — осторожно убрав руки от её лица, Драко стёр слёзы костяшками пальцев. — Я ненавижу себя. Так глупо согласилась устранить чары, а потом заставила тебя страдать от последствий! — Прекрати, — твёрдо сказал он, приподнимаясь на локте и нависая над Гермионой. — И тебе пришлось… — Замолчи, Грейнджер, — раздражённо нахмурившись, Драко щёлкнул её по лбу. — Если бы знал, насколько впечатляющей будет расплата… — Малфой растянулся в довольной улыбке, пальцами перебирая тёмные пряди, — я бы даже не кричал на тебя. Мне стоит извиниться за несдержанность. — И ты сделал то, что, возможно, было для тебя глубоко неприятно и… Её слова потерялись в изгибах его тёплых губ. Драко замер, удовлетворённо оценивая результат. Грейнджер наконец-то заткнулась. Распахнутые глаза дрогнули, а потом медленно закрылись. Следовало требовательное движение губ, и Малфой улыбнулся сквозь поцелуй. Коснувшись кончика носа девушки своим, Драко навис над ней и обнял за талию, прижимая ближе. Когда настоящий, страстный и глубокий поцелуй обрушился на неё со всей своей силой и разрушительной мощью, Гермиона капитулировала перед собственными чувствами и, порывисто обняв Драко за шею, ответила ему со всей искренностью, на которую только была способна.